Исповедница (Рабочее название)

— Нет, — сердито ответила я, старательно игнорируя пылающие щеки и уши. — И ты это сам прекрасно знаешь. Майклсон вопросительно выгнул бровь, не отрывая от меня взгляда голубых глаз. Он хмыкнул, ухмыльнувшись. Клаус отстранился от меня и вновь вернулся к своему рабочему месту. Мужчина смотрел куда-то на поверхность стола, наверное, снова разглядывал Кэролайн, которую сам же и изобразил на бумаге. Стараясь унять колотящееся сердце, я расслабилась в кресле, закрывая лицо руками. Щеки просто горели, будто у меня жар. Понятное дело, почему я так отреагировала от близости противоположного пола. Для меня такое в новинку, несмотря на все, что уже со мной произошло. Встряхнув головой, я пыталась выкинуть из головы звенящий эхом вопрос Клауса.

— Дорогуша, ты, случайно, не влюбилась в меня?

Еще чего захотел! Влюбиться в такого, как Клаус, может, и реально, но только не для меня. Да я никогда и ни за что! Первородный гибрид наводил на меня жуть, он использовал меня против других, пренебрегал! Пусть он и принял меня в своем доме, пусть и сейчас мы на одной стороне, но я не люблю его. Пусть Никлаус и кажется на первый взгляд симпатичным мужчиной. Да, он обаятельный; у него очень милая улыбка с этими ямочками… Но нет. Я бы никогда… — Наверное, тебя так шокировал вопрос, что сейчас ты думаешь только о том, как вообще можно полюбить такое чудовище, — едва слышно пробормотал Клаус. Я оторвала руки от лица, поднимая на него глаза. Он держал в руке портрет Форбс, смотря на тот набросок на столе. Напряженный и неподвижный Клаус напоминал мраморное изваяние. Казалось, что гибрид даже не дышал, рассматривая свою работу. Или он действительно думал над своими словами. Никлаус сам себя считает чудовищем. От этой мысли, от его слов в груди кольнуло. Безусловно, он чудовище: жестокий, расчетливый, часто, просто бесчеловечный. Но в нем еще есть искорка света, в нем еще есть что-то, что за тысячу лет не обратилось в камень, то, что позволяет ему любить Кэролайн. То, что побуждает ее добиваться, а не принуждать. И всякое чудовище способно к состраданию и заботе. — Ты ошибаешься, Никлаус, — спокойно сказала я. — Может, тебе и тысяча лет, но я знаю того, кто вырезал в разы больше невинных людей, чем ты. И этот человек мой дядя, старший брат моего отца. Майклсон, положив поверх наброска портрет Кэролайн, вновь повернулся ко мне. Он внимательно смотрел на меня, видимо, ожидая продолжения. — Даркен Рал был Магистром Д’Хары многие годы, которые превратил в кошмар не только для своей страны, но и для Срединных Земель, а потом добрался и до самого дальнего уголка материка — Вестландии, где жил мой отец, не подозревая, кто он сам. — И потому твоему отцу пришлось взять на себя ответственность за свержение тирана? Как благородно, — саркастично прокомментировал Никлаус. — Нет, не совсем так, — стараясь не вестись на провокацию, я продолжила: — Д’Хару, Срединные Земли и Вестландию разделяли магические границы, которые поставил мой прадедушка, Зедд. Они являлись частью Подземного мира, потому преодолеть их было невозможно. Но Рал нашел способ их разрушить. Сначала он захватил страны и племена Срединных Земель, пусть и не все. Мою маму отправили из столицы на поиски Первого Волшебника, чтобы он назвал нового Искателя Истины. При помощи мерцающей в ночи по имени Ша — это один из многих видов волшебных существ, которые живут у нас, — Кэлен смогла отыскать его и пройти сквозь границу при помощи магии. Но Рал послал за ней квод, который сумел проскочить следом. Ричард спас ее от них. Он был обычным лесным проводником, Никлаус. Он не знал ни о Срединных Землях, ни о Д’Харе, ни о магии, даже о том, что владел даром понятия не имел. Никлаус переместился в кресло напротив, сев поудобнее и слушая мой рассказ. Похоже, ему действительно интересна история моих родителей. Жаль, что в их жизни случилось столько всего, что и ночи не хватит на рассказ. Я поведала Майклсону о борьбе моих родителей против Даркена Рала, периодически останавливаясь и объясняя что-либо. Пару раз Клаус сам задавал вопросы, уточняя что-либо. Меня очень тронуло то, что гибрид внимал моим словам. Он с явным усилием принимал такие новости, как существование самого настоящего Подземного мира, Владетеля, которого сумел вновь запереть отец. И тем не менее Клаус не спорил со мной. Подтверждение моим словам — магический клинок в гостевой комнате, которую разгромила утренняя стычка с Сейдж. И я сама. — Почему ты иногда называешь своих родителей по именам, а не просто «мама» и «папа»? — задал очередной вопрос Майклсон. — Не знаю, — пожала я плечами, — наверное, потому что они были не только моими родителями, но и заменой друзьям, которых у меня никогда не было. И вряд ли появились бы, не заявись я здесь с намерениями отыскать этот глупый Камень Слез. Честно, уже не верю, что смогу это сделать. — Сможешь, — кивнул Никлаус. — Помнишь же? Я видел тебя уже более взрослой женщиной с этим Камнем Слез на цепочке. С гиблой надеждой я смотрела на Клауса. Мне бы такую уверенность, как у него. Может, то была вообще не я. Может, даже не Камень Слез это был…

***

С Клаусом мы проговорили до рассвета. Никогда бы не подумала, что ему может быть интересна история моих родителей, или моя жизнь. Кое-что Майклсон сам спрашивал у меня, а я рассказывала. В конце концов дошло до рассказа о том, как трудно мне было адаптироваться к современному миру, как я удивлялась таким простым вещам как телевизор, телефон или машина. Уснула я, вроде бы, в том же кресле. А вот проснулась в незнакомой комнате, которая, как оказалась, была заменой предыдущей. И ближе к апартаментам первородных. Позже я узнала, что это должна была быть комната Финна, но теперь он мертв, и я могу жить там. Видимо, Никлаус надеялся на воссоединение семьи, раз она пустовала. Меч Истины я тоже перенесла сюда вместе с остальными вещами. К слову, проснулась я довольно поздно. Обед точно проспала. Поэтому на ходу перекусив, я как раз перетаскала свои пожитки. Расположившись в новых апартаментах, я направилась готовить себе обед. Проторчав на кухне пару часов, я даже в итоге не поела полноценно, потому что налопалась, пока создавала вершину своих кулинарных навыков: запеченный картофель с овощами. Надо сказать сладкий красный перец вкуснее сырой, чем после термической обработки. Прибрав беспорядок, учиненный мной же, я направилась было на второй этаж, как услышала голоса, доносившиеся откуда-то из гостиной. Ощущение, что что-то не так, не покидало меня довольно долго. При приближении к гостиной, мой дар проснулся и подсказал мне, что рядом ведьма. Но почему не раньше? Отцу его дар заранее сообщал, что рядом что-то не так, а мне только с близкого расстояния! — Как это, умираешь? — расслышала я вопрос Ребекки. — Я думала, Аяна сохранила твое тело заклинанием. — Да, я черпаю энергию из родословной Беннет, — ответил кто-то с жутко знакомым голосом. — Когда Эбби умерла, связь была прервана. Мое тело слабеет. Черт возьми, это же Эстер! Что эта ведьма здесь забыла?! Почему Ребекка еще не оторвала ей голову? Нет, я помню, что это ее мама, но Эстер пыталась убить ее! Ребекку и всех своих детей, какая она после этого мать?! Может, не мне решать, я не все знаю, но… Кого я обманываю! Задача Исповедниц — установление Истины. И я видела, что пыталась сотворить Эстер, а потому за попытку убийства детей должна быть наказана. Все имеют право на жизнь, пусть они и вампиры. — Если ты пришла, чтобы провести последние часы с любимой дочерью, приготовься к разочарованию! Лучше проведи это время, планируя мое убийство! — горько выдала Ребекка, выплескивая накопившуюся обиду и боль. — Чем, по-твоему, я занималась по ту сторону? — я осторожно подошла, заглядывая в гостиную, желая увидеть мать первородных. — Я следила за тобой тысячу лет: радости и разочарования, твои ссоры с Клаусом, ночи в слезах, когда ты звала меня. Не было ни дня, когда я не была бы рядом. Как же мне захотелось крикнуть, что это ложь. Не все, но последние слова — жалкая ложь. Я успела заметить это, успела уловить ее своей силой Исповедницы, которая обожгла меня, желая обрушиться на эту ведьму. — Но ты пыталась меня убить! — возразила Ребекка, явно стараясь не позволить себе простить Эстер. — Потому что тысяча лет — это слишком много, Ребекка. Никто не должен столько жить. Ответа Ребекки я уже не расслышала, потому что вошла в комнату, гневно смотря на Эстер. Женщина перевела на меня взгляд, напрягаясь. Она стояла, держа дочь за руки, что мне не очень понравилось. Меня переполняло отвращение к этой ведьме. Я никогда и ни к кому такого не испытывала, что даже стыдно немного. — «Никто не должен столько жить»? — переспросила я, выгнув бровь. — Прости, Ребекка, что влезаю, но… Волшебники прошлого очень сильно видимо оплошали, наложив чары на Дворец Пророков. Один год в этом месте был равен примерно десяти-пятнадцати годам в остальном мире. Одна аббатиса прожила там почти целую тысячу лет, немного не хватило, потому что мой отец уничтожил Дворец Пророков, чтобы знания, которые там хранились не попали врагу. Более трех тысяч лет там жили Сестры Света и обучали волшебников, хочешь сказать и они тоже противны природе, потому что жили дольше отмеренного им столетия? — Ты ничего не понимаешь, девочка, — стараясь не терять самообладания, сказала Эстер. — Это другое… — Да! — перебила я. — Скажи мне, что это «другое», скажи, что твои дети — противоестественны, только я в аргумент тебе могу привести тех, кого так же создали волшебники прошлого! И, знаешь, Эстер, главный аргумент стоит перед тобой — это я! Исповедниц создал волшебник Меррит, он тоже допустил ошибку? — Твое сознание извращено, девочка. Природа не прощает… — Нет! — я снова перебила Эстер. Ребекка растерянно переводила взгляд с меня на мать и обратно. — Это глупое заблуждение. Магия — это не только строгая наука наделенных даром. Магия — это еще и искусство: Сноходцы, Скользящие, Исповедницы — были созданы из людей при помощи магии волшебниками древности. Спорить со мной бесполезно, у меня очень упрямые родители. Я могу тебе хоть весь день цитировать своего отца, который, судя по всему, в магии понимает больше твоего, но, боюсь, времени у тебя столько нет. Эстер тяжело вздохнула, но явно не была убеждена моей гневной тирадой. Ну и пусть, зато я знаю, что это она ошибается, а не я. Природа бы просто не позволила сотворить что-то, что ей противно. Создатель не позволила бы. Но вампиры есть, они существуют уже тысячу лет, а потому это лишь глупое заблуждение. Если никто до нее этого не делал, это не значит, что это неправильно. Ведьма перевела взгляд на Ребекку, долго смотря ей в глаза. В этот момент я заметила, что за ее спиной появился Никлаус. Не успел он удивится, как Эстер вдруг затрясло. Пара секунд и женщина упала без чувств, а я ощутила, как что-то внутри меня зашевелилось, словно предупреждало о чем-то. — Что происходит? — настороженно смотря на мать, спросил Никлаус. — Она умерла.

***

Почему-то я не могла просто взять и поверить в то, что Эстер умерла. Ну вот что-то мне подсказывало, что не все так легко, как казалось на первый взгляд. Могущественная ведьма умерла, потому что ей перекрыли поток магии целой родословной? Может, это и возможно. Однако, куда делась вся та энергия, которую Эстер уже вытянула из родословной Беннет? Она не могла просто рассеется. Магия не исчезает бесследно, тем более, если у нее изначально была как минимум цель — поддерживать жизнь в теле тысячелетней колдуньи. Я раздумывала весь остаток дня над этим. Вспоминала уроки Зедда, советы отца и матери, которая росла во дворце Исповедниц в Эйдиндриле в окружении волшебников. На ум все равно ничего не приходило. Были только две мысли, которые возникли в моей голове. Очень сомнительно, что Эстер могла бы прибегнуть к таким фокусам, но кто ее знает. Естественно, первым на ум мне пришло заклинание именуемое как «Чары кажущейся смерти». Зедд когда-то использовал это опасное и сложное заклинание, наложив его на мою маму. У них тогда были огромные проблемы: вторжение Имперского Ордена в Новый мир, который составляли Д’Хара, Срединные земли и Вестландия; Сестры света, которые увели моего отца в Древний мир, во Дворец Пророков; новый коррумпированный Совет в Эйдиндриле, обвинивший мою маму, бессменную главу Совета — Мать-Исповедницу, в злоупотреблении властью и прочих «преступлениях», которые не совершала ни моя мама, ни кто-либо из ордена Исповедниц. И вот именно из-за последнего прадедушка и применил эти чары, чтобы спасти маму от неминуемой казни. Они сработали превосходно. Все были убеждены, что Первый Волшебник самолично отдал приказ о казни Матери-Исповедницы, которую прилюдно казнили, отрубив голову. Но чары рухнули, когда наделенный даром догадался об их использовании. Этим одаренным был борец с магией и генерал Защитников Паствы Тобиас Броган. Он был родом из Никобариса — закрытой страны, где магию считали злом. И любое обвинение было равно смерти для обвиняемого. Это чудовище в обличии человека, Тобиас, не знал о своем даре. Хвала Создателю, что его больше нет… Эту часть истории моих родителей я Никлаусу не рассказала. Мы слишком отвлеклись от разговора о Ричарде и Кэлен, просто общаясь между собой. В тот момент мне даже казалось, что это не первородный гибрид перед мной сидел, а кто-то другой, более… Спокойный, рассудительный и внимательный мужчина. Вторая мысль была как раз о трюке, что провернул Никлаус. Я вспомнила рассказ Елены о том, как Никлаус следил за ней, вселившись в тело Аларика. И все же, сомневаюсь, что Эстер могла в кого-то перенести свое сознание или душу. В тот момент рядом были только я, Ребекка и Никлаус. Не уверена, как это делается, но не думаю, что только подоспевший Клаус мог стать ее временным пристанищем. И я уверена насчет себя. Остается только Бекка, но ее поведение, вроде бы, не поменялось. Оставив эту мысль, я все же решилась банально понаблюдать за братом и сестрой, чтобы убедиться в том, что ошибаюсь. Весь день каждый из них был занят своими делами. Я то и дело теряла Ребекку из виду, но та объясняла это тем, что занята подготовкой к неким школьным танцам. Поэтому в основном я находилась рядом с Клаусом, явно надоев ему за день. — Да что ты таскаешься повсюду за мной?! — взревел гибрид, не выдержав. Мне даже стало немного стыдно, что я испытывала его терпение на протяжении дня, но промолчала. Тогда Клаус, угрожающе сверкнув глазами, медленно направился ко мне, отложив сбор своих вещей в коробку. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, гибрид грозно глядел на меня с высоты своего роста, от чего мне даже показалось, что я уменьшилась. Ага, стопталась к двадцати годам. — Ладно, — не выдержав его взгляда, промямлила я, опустив голову. — Прости, просто… — Просто что, дорогуша? — все еще раздраженно переспросил Клаус. — Просто из головы не выходит то, что произошло с Эстер, — я подняла голову, встречаясь с хмурым лицом Никлауса. Он немного успокоился, видимо, тоже какое-то время думал об этом. — Меня учили тому, что магия не исчезает просто так, а потому я не могу принять то, что Эстер взяла и… — Я понимаю, что ты думаешь, но она действительно мертва. Я слышал последний удар ее сердца. Клаус повернулся ко мне спиной, направляясь обратно. Я смотрела ему в спину, раздумывая. Стоит ли ему сказать о том, что беспокоило меня больше, чем внезапный уход из жизни Эстер? А если я просто ошиблась? И в итоге Майклсон посмеется надо мной, заставив почувствовать себя полной дурой? — Ник? Я оглянулась на вошедшую Ребекку. Она посмотрела на меня таким взглядом, что мне стало не по себе. Скорее всего я просто напридумывала себе все, а теперь загоняюсь по глупости. На ее красивом и безупречном лице появилась милая улыбка, которая сделала свою обладательницу еще прекраснее. Ребекка смотрела на брата внимательно, лишь на секунду окинув комнату взглядом. Оказалось, Бекка пришла, чтобы убедить брата задержаться в Мистик-Фоллс хотя бы еще на один вечер. Девушка использовала разные аргументы, чтобы позвать Клауса на «Танцы десятилетия», но никаких успехов. Никаких, пока Ребекка не упомянула, что на танцы идет Кэролайн. Только тогда гибрид сдался. Радостно улыбнувшись, Ребекка уже направилась на выход, как резко остановилась и повернулась ко мне. Она снова странно оглядела меня, а потом снова натянула улыбку. — Ты тоже можешь прийти, — ее тон показался мне более равнодушным, чем обычно. — Да, пожалуй, я буду рада, если моя подруга тоже будет на школьных танцах, организованных мною. И девушка удалилась. Я так и смотрела ей в след, опомнившись только тогда, когда Никлаус поравнялся со мной. Я перевела на него взгляд, встречаясь с его хмурым и задумчивым. Он склонил голову на бок, словно спрашивал, что это сейчас было. Я лишь пожала плечами.

***

Так как я не знала совершенно ничего о том, что следовало надеть на эти «Танцы десятилетия», то хотела обратиться за помощью к Ребекке. Однако я не смогла ни дозвониться до нее, ни найти в огромном доме. Я так и носилась по всему особняку, пока не столкнулась с Клаусом. Мужчина уже был готов к выходу: на нем красовался костюм цвета слоновой кости, волосы были аккуратно уложены. Я прямо так и застыла, открыв рот. В голове вспыхнули воспоминания с приема, устроенного Эстер в этом доме. Я вспомнила, как великолепно выглядел Никлаус в смокинге. — Полагаю, я выгляжу отлично, — усмехнулся Клаус. — А вот ты, дорогуша, уже опаздываешь. — Я нигде не могу найти Ребекку, даже трубку она не берет, — все еще разглядывая безупречный образ гибрида, ответила я. — Если тебе нужна помощь с нарядом, то я могу тебе помочь, — словно говоря о погоде, выдал Никлаус. Я перевела глаза на его лицо, не веря в услышанное. Он что, серьезно побежит мне за платьем? Вот так вот просто? — Я буду очень благодарна тебе, если поможешь. Я ведь даже не знаю, как должна выглядеть… — Дай мне пять минут, милая, — обворожительно улыбнулся Майклсон, — жди меня в комнате. Он тут же испарился. Я лишь удивленно глядела в пустое пространство. Мой здравый смысл буквально вопил, что это совершенно не похоже на Клауса. Злой Первородный только что побежал мне за платьем… Пытаясь спрятать улыбку, вдруг увидит, я направилась на второй этаж. Я только успела зайти в комнату, как резко остановилась, удивленно глядя на кровать. На постели лежало два платья: одно молочного цвета со стразами и блестками, на нем лежали того же цвета перчатки, судя по всему, длинной до локтей, а то и чуть больше; второе же было красно-черное с кучей рюшечек и блесток, сверху лежали плотные черные перчатки из бархата и такая же полоска с замысловатым узором из страз, явно использующиеся как аксессуар. Перед кроватью стоял Клаус, держа в каждой руке по паре туфель на каблуке: одни бежевые, другие черные. — Выбирай быстрее, тебе нужно еще что-то сделать с волосами, — поторопил меня Никлаус. Я не успевала отойти от шока, как гибрид снова что-то выкидывал, чем вводил меня в еще больший ступор. — Я… Даже не знаю… — мне очень хотелось выбрать молочное, но учитывая, что тогда мой наряд будет подходить под цвет костюма Майклсона, я передумала. В голове вдруг снова и снова вспоминался тот вечер, когда Никлаус задал проклятый вопрос, от которого я постоянно начинала нервничать и раздражаться. Меня, наверное, просто напрягало то, что мои действия он воспринимал не так. Может, это и глупо, но почему-то мне стало немного страшно. Вдруг, я всего лишь не понимаю того, что на самом деле чувствую? Подойдя ближе, я взяла в руки второе платье, аккуратно переложив с него аксессуары на постель. Майклсон оглядел выбранный наряд и усмехнулся. Клаус известил, что у меня есть пару минут, чтобы переодеться, и удалился из комнаты. Убедившись, что Клаус закрыл дверь, я уже хотела было начать перевоплощение в этот чуднОй для меня наряд, как заметила что-то еще на постели. Это что-то лежало под платьем все это время, а потому я не заметила сразу. Черное кружевное белье из полупрозрачной ткани, судя по всему, прилагалось к платью. Взяв в руки то, что играло роль трусиков, я ощутила, как к щеки мгновенно запылали. О, да, благодаря Кэролайн и Ребекке, я знала, что это такое. Задыхаясь не то от стыда и смущения, не то от злости на Клауса, я грубо схватила молочное платье. Моя догадка подтвердилась: под платьем лежал комплект кружевного, полупрозрачного светло-бежевого белья. Выругавшись сквозь зубы, я кинула платье на кровать и направилась к шкафу. Я надену на голову Клаусу эти трусы! Честное слово, как можно было такое мне преподнести?! Это… Это бестактно! Грубо! И… И… Бессовестно! Управилась я минут за десять, наверное. Нашла подходящий по цвету и моему вкусу белье, переоделась и собрала волосы на одну сторону, умудрившись закрепить украшение. Это было что-то вроде повязки-обруча из черного бархата, как перчатки, но с вышитой на ней бисером какого-то интересного узора, напоминающего переплетение нескольких лежащих на горизонтали восьмерок. Озадачено поглядев на себя в зеркало, я направилась к туалетному столику, где обнаружила два набора косметики и записку. Естественно, оставленную Никлаусом. Глубоко вздохнув, я взяла помаду, тушь и какую-то палетку и вернулась к большому зеркалу. Чудесно, помада оказалась ярко-красной, больше даже походя на цвет крови, но зато прекрасно подходящей под алые элементы платья. Закончив с понятными для меня помадой и тушью, я приступила к палетке. Интересно, это тени или румяна там? Открыв черный футляр, с золотистыми буквами косметической марки, я удивленно вскинула брови. — Тук-тук, — донеслось до меня от дверей. — Ты готова? Майклсон тут же оказался рядом со мной, встречая мой озадаченный взгляд. Он тихо рассмеялся, видимо, сразу поняв происходящее. Гибрид потянулся к футляру, что я держала в руках. — Позволишь? Я помогу, — Клаус не смог сдержать улыбки, которая казалась мне издевательской. — О, нет, спасибо, лучше без вот этого обойдусь, — я с громким щелчком закрыла палетку и положила на небольшой круглый и высокий столик рядом с зеркалом. — А то, что ты подобрал к платьям, можешь надеть сам, тысячелетний извращенец! Мой сердитый вид его рассмешил еще сильнее, отчего мне стало только еще более неловко! Вот же… Действительно бессовестный! Может быть, я и была признательна и благодарна за помощь с нарядом на этот треклятый вечер танцев, но, по-моему, Никлаус переборщил. Хотя если окажется, что это в самом деле заранее подготовила Ребекка, а Клаус просто выдал так, будто он мне помог, то… Я действительно надену ему на голову эти трусы! Добрались до школы Мистик-Фоллс мы довольно быстро. Еще бы, Майклсон буквально вдавил педаль газа в пол, торопясь поскорее увидеть Кэролайн. А я, испуганно вжавшись в кресло, вцепилась руками в ремень безопасности, ужасаясь тому, с какой скоростью мы ехали. Естественно, как всегда это только посмешило гибрида… В спортивном зале, украшенном под стиль, как сказал Никлаус, тысяча девятьсот двадцатых, громко играла музыка, под которую тряслись школьники. Наверное, у меня очень устаревшее понятие о танцах… Но вскоре музыка сменилась и все разбились на пары, став двигаться в более привычных для меня ритмах и движениях. Я не сразу обратила внимание, что Клаус исчез в толпе. Стало не по себе, даже как-то страшно, что я осталась одна, а вокруг одни незнакомцы. — Ты здесь… — донесся до меня приглушенный громкой музыкой голос Мэтта. Я повернулась к официанту, встречая его внимательный взгляд. Юноша был одет подстать к всеобщей атмосфере, наверное, как раз в этом самом стиле. Несомненно костюм Клауса и рядом не стоит, уж больно дорогой вид создавал, однако именно то, как выглядел Мэтт сейчас мне понравилось больше. — Привет, — попыталась я выдавить улыбку. Я была рада видеть Донована, но чувствовала себя неловко. Мэтт бегло оглядел меня, снова возвращая внимательный взгляд на мое лицо. — Я видел: ты пришла с Клаусом, — я осеклась: его слова будто обвиняли меня в том, что я появилась на мероприятии с первородным гибридом. — На самом деле меня позвала Ребекка, но я не могу нигде ее найти, — попыталась я оправдаться, чувствуя себя не в своей тарелке. — Ты не видел ее? Донован отрицательно покачал головой и пожал плечами. Он оглянулся, бегло пробежав взглядом по окружающим, словно бы мог так найти первородную в толпе. Его взгляд остановился на ком-то, а на лице отразилось изумление. Я повернулась в ту же сторону, пытаясь найти тоже, что и Мэтт. Почти сразу мой взгляд впился в костюм цвета слоновой кости и в яркое платье. Клаус танцевал с Кэролайн, а позади них, напряженно наблюдая, стоял Тайлер. — Ты видишь тоже, что и я? — пробормотал Мэтт. — Да… Не в силах оторвать взгляда от танцующих, я застыла. Они прекрасно смотрелись вместе. Словно бы дополняя друг друга. Сейчас я могла наблюдать то, как Никлаус наслаждался каждой секундой, пока Форбс была в его объятиях. Он буквально олицетворял сейчас именно то, о чем я говорила ему же: светлую частичку самого себя, того, что осталось от настоящего Никлауса. Кэролайн держалась очень отстраненно, даже холодно, но в какой-то момент, подняла глаза на гибрида. Не знаю, что он ей сказал, но это заставило ее в неверии поднять голову, и, словно с надеждой, посмотреть на Клауса. Щемящее чувство в груди заставило отвести взгляд от них. Я опустила голову, пытаясь обуздать неведомо откуда взявшиеся грусть и тоску. Наверное, я просто неосознанно провела параллель между бессмертными и моими родителями. Неприятные мысли о них тут же начали вновь безжалостно жалить мое сознание, отчего я попыталась вновь вернуться к тому, о чем говорила с Мэттом. Не время раскисать и думать о родителях. Я верну их. Обязательно, нужно только понять, как найти Камень Слез… — Так ты не видел Ребекку? — Не-а, только утром, но после этого она будто испарилась: не явилась на организацию, которой должна была руководить, — поделился негодованием официант. — Погоди, что? — ошарашенно переспросила я, сделав шаг ближе и положив руку на плечо парня. Мэтт напряженно посмотрел на мою руку, отчего я ее отдернула и убрала за спину. — Прости… — Ничего, я просто… — Мэтт не знал, как бы объясниться, чтобы, видимо, не обидеть меня. — Просто ты теперь с Майклсонами… — С Ребеккой, — поправила я, хотя суть особо и не поменялась от этого. — И она заверяла утром, что активно занимается подготовкой к вечеру танцев, а сейчас ты говоришь… Я не понимаю… — Несмотря на то, что идея насчет двадцатых Кэролайн не понравилась, но именно она все сделала. По крайней мере то, что должна была делать Ребекка. Внутри словно узел затянули. Неприятное ощущение, вызываемое тревогой, начало обжигать меня. Ребекка соврала. Всем. Зачем? Какой в этом смысл? Что могло заставить ее так поступить? Может, она что-то узнала? Или ее снова закололи? Клаус не мог этого сделать, так как весь день был дома, а я находилась поблизости. Я снова оглядела зал, в поисках маленькой догадки. Не найдя тех, кого искала, я глянула на Мэтта. Он все так же глядел в сторону Клауса и Кэролайн, видимо, наблюдая за их танцем. Что, если братья Сальваторе и Елена, снова устроили Бекке ловушку и закололи ее клинком? Тогда дело плохо, ведь у них еще остались колья, способные убить первородного. Мысль о том, что Ребекка может быть уже мертва, едва не сбила меня с ног. Нет-нет, не хочу в это верить. Они не могли так поступить, особенно после угрозы Никлауса. Майклсон явно дал понять, что превратит их жизнь в ад на земле, если те рискнут на подобное. — Я ухожу. Обернувшись на голос, я заметила перед собой Никлауса. Я заглянула ему за спину, находя Кэролайн в компании с Тайлером, который пару раз гневно глянул на Майклсона. Вновь обратив свое внимание на Клауса, я вдруг осознала, что гибрид решил меня не ждать, направившись к выходу. Бросив извинения Мэтту, я помчалась за Клаусом. Неужели я наряжалась, чтобы постоять в толпе школьников, пока он танцует со своей возлюбленной?! Надо было идти в джинсах и футболке! И в кедах! Я нагнала гибрида уже на выходе из здания школы. Клаус прикладывал телефон к уху, в нервном ожидании, пока оппонент возьмет трубку. Я остановилась справа от него, тяжело дыша. Бегать на каблуках и в коротком платье — это же кошмар! — Ребекка, перезвони мне. Я пришел на эти дурацкие танцы из-за тебя, а теперь не могу найти тебя! — раздраженно выпалил гибрид. Он опустил взгляд, в искреннем изумлении смотря куда-то на землю. Я глянула туда же. Перед нами была линия из чего-то белого, похожего на порошок, или соль. Ну или сахар. — Что это?! Гнев, закипающий в крови Майклсона, звенел в его голосе. Позади раздались шаги, явно приближающихся к нам. Я обернулась тут же замечая Стефана. Он неотрывно смотрел в спину Клауса. — Твоя мать вернулась.

***

Стефан привел нас в один из учебных классов, где собралась уже почти вся сверхъестественная компания Мистик-Фоллс. Терпение первородного было явно на пределе, отчего он снова повысил голос на Бонни, что пыталась снять барьер. Сколько я не пыталась влезть и помешать Клаусу говорить гадости и кричать на Беннет, меня буквально игнорировали. Только один раз Майклсон резко схватил меня за предплечье и гаркнул, чтобы заткнулась. Тем не менее дать мне шанс помочь Бонни никто не желал. Соль, окружавшая школу кольцом, не выпускала никого, связанного с магией. Лишь люди могли спокойно миновать ее. Я так же не была исключением. Джереми предложил единственно возможный вариант сейчас: покинуть школу ему и Мэтту. Все так суетились, потому что Эстер не умерла. И увела Елену. Удивительно, что я, дура, догадывалась об этом, но и палец о палец не ударила, чтобы выяснить истину. Только лишь наблюдала за двумя первородными, один из которых, вернее одна, и оказалась психованной мамашей Майклсон! Меня саму распирало от злости на себя, но поддаваться эмоциям сейчас было глупо. Хотя Клаус так явно не считал. Никлаус схватил перепуганного парнишку, с которым Бонни пришла на танцы, угрожая убить его. Стефан попытался вразумить было бывшего приятеля, но, похоже безуспешно. Я согласилась с Сальваторе, тут же вновь предлагая идею Джереми. Самоубийство, но это хоть что-то! Клаус впился в меня бешенным взглядом голубых глаз, словно желал убить на месте. Однако, через секунду оттолкнул от себя парнишку. — Делай свое заклинание, ведьма! — бросил гибрид, быстрым шагом направившись из кабинета. Я хотела было последовать за ним, но передумала. Не очень умная мысль идти за злым на весь мир Клаусом. Предложив Бонни свою помощь, я получила отказ. Девушка сказала, что и сама справится с заклинанием поиска, потому я просто уселась за одну из парт. Смотря в стену, я думала о Ребекке, молясь добрым духам, чтобы с ней все было хорошо. Меня беспокоила и Елена. Но, боюсь, за нее и так переживали слишком много людей. А Бекка… Наверное, только я и, надеюсь, Никлаус. Даже мысль, что Эстер уже убила дочь, причиняла мне боль. Ту самую, когда теряешь дорогого человека. Эта боль не сравнилась бы с той, что я испытала обнаружив тела родителей, но рассекала еще незажившие раны на сердце от их потери. — Можно с тобой поговорить? Оторвав взгляд от стены, я вернулась в реальность и посмотрела на того, кто стоял рядом. Это был Деймон. По взгляду вампира я поняла, что он хотел попытаться помириться со мной. Поднявшись со своего насиженного места, я не говоря ни слова пошла прочь от вампира. Деймон же воспринял это за согласие и пошел за мной. Только отойдя подальше от остальных, я резко развернулась посреди коридора и выпалила, чувствуя еще не остывшую обиду: — Не надо идти за мной! Деймон в непонимании смотрел на меня несколько секунд, а потом сделал еще пару шагов ко мне. — Не смей приближаться, Деймон! — Прекрати это, Эри, — морщась, взмолился вампир. — Неужели семейка первородных тебе дороже нашей дружбы? Эти слова были пощечиной для меня. Нет. Не дороже. Но Ребекка для меня такая же близкая подруга, как и Деймон. И, черт побери, она всегда говорила мне правду. Какой бы она ни была. И именно это склоняло чаши весов в сторону с надписью «Майклсон», а не «Сальваторе». — Ты забыл, наверное, но вы пытались убить Ребекку вместе со всеми, а она тоже моя подруга! Я не могу бесконечно прощать твою ложь, Деймон. Особенно, когда эта ложь может привести к тому, что погибнут не только первородные, но и вы тоже. У меня горело все лицо, отчего я уже представила насколько красным оно было. Наверное, как платье Кэролайн. Я тряхнула головой, пытаясь взять себя в руки. Голос меня подвел, дрогнув, но я уже решилась озвучить свои опасения. — Я проводила обряд, суть которого узнать, связаны ли вы с Клаусом. И, пусть я не поняла особо ничего, но, думаю, что да! Как бы я не злилась на тебя, но твоей гибели не желаю. Может, разок дать звонкую затрещину — пожалуйста! — Ну так дай мне эту затрещину и возвращайся к нам! — подходя ближе, сказал мне Сальваторе. Сейчас внутри меня боролись мой эгоизм и теплая дружеская любовь к Деймону. И я не знала, что из них окажется сильнее. Эгоизм подпитывался обидой на вампира, переживанием за жизнь Ребекки, а эта любовь напоминала мне обо всем, что я пережила с Деймоном. Вся поддержка и забота, подкрепляемая еще и общением с Кэролайн, Еленой, Бонни… Однако, эгоизм привел еще аргументы, чтобы я его послушалась. Элайджа и Кол были добры и милы со мной. Они, вроде бы, не желали мне ничего дурного. Да и сам Клаус понемногу, но открывался с новой стороны. Он оставался собой, но в тоже время иногда проявлял заботу и внимание ко мне. Даже если это способ втереться в доверие, переманить на свою сторону, но Никлаус все равно поддерживал меня. Он дарил мне надежду на то, что я выполню свою миссию: найду Камень Слез и верну родителей. — Мне жаль, Деймон, — прошептала я, осознавая, что одержало вверх внутри меня. — Мне надо найти Камень Слез. Без Никлауса, боюсь, что я не справлюсь… Деймон ошарашенно глядел на меня, пытаясь переварить услышанное. Я же развернулась и пошла прочь. Мне стало так тошно, что хотелось плакать. Я ощущала себя предательницей, которая только что вонзила нож в грудь Деймона. Слезы жгли глаза, отчего я не выдержала и дала им волю, не прекращая идти на улицу. Я, спотыкаясь, сквозь слезы увидела открытые настежь двойные двери, что вели на свежий воздух. Однако поплакать в одиночестве мне не удалось. У школы беседовали Стефан и Никлаус. Я хотела было вернуться, но видела стремительно приближавшегося ко мне Деймона. Почему-то ужас перед этим дернул меня вылететь к двум бессмертным на улицу. Растирая вместе со слезами косметику по лицу, я приближалась к мужчинам, которые беседовали о своем. Я услышала что-то о дружбе и братстве, но лишь малый отрывок фразы Клауса. — У него уже есть брат! — возмущенно вмешался Деймон, что неумолимо следовал за мной. — Нет, конечно, нет! — повернулся гибрид, поднимая руки перед собой. — Сальваторе и их вечная связь! Интересно, что будет, когда Елена, наконец, сделает выбор? Мы же все видим, как она колеблется. Эти слова наверняка задели обоих Сальваторе, но я молилась лишь бы никто не обратил внимания на то, что я теперь выгляжу как чудовище с разукрашенным лицом. Наверняка нос и глаза покраснели, а потекшая тушь размазана по лицу. Если бы не черные перчатки, то и на руках были бы следы туши. Неожиданно меня кто-то взял за подбородок. Заметив светлый костюм, я с ужасом осознала, что это Клаус. Он вынудил меня поднять голову, но я побоялась смотреть ему в глаза, потому разглядывала его костюм. Пусть мужчина и не причинил боли, а лишь осторожно приподнял мою голову, но я почему-то вся сжалась. — Что с тобой, милая? — спросил Майклсон. — Почему ты плакала? — задал свой вопрос Стефан, чуть наклонившись ко мне. Я не смогла удержаться, чтобы не взглянуть в лицо Сальваторе. Он с тревогой глядел на меня, от чего я даже немного опешила. — Ой, — протянул позади меня Деймон, — это я ее расстроил, — Стефан поднял укоризненный взгляд на брата, а рука Никлауса на секунду начала сжиматься, но тут же расслабилась, так и не причинив ни грамма боли. Только немного неприятных ощущений. — Я всего лишь хотел с ней помириться, что вы оба сразу смотрите на меня так! И, — вампир на секунду замолчал, раздумывая, наверное, стоит ли говорить то, что хотел. — И? — угрожающе повторил Никлаус. — Расслабься, Клаус, — горько усмехнулся Сальваторе. — Она выбрала тебя. Ну в смысле твою сестричку. Стоило только озвучить эти слова, как тут же появилась Бонни, извещая нас, что нашла Эстер. И барьер снят. Я едва успела к ней повернуться, как почувствовала легкое дуновение ветра. Оглянувшись, я поняла, что было причиной: Клаус исчез.

***

— Аларик Зальцман пытался меня убить! — вопила Ребекка. Никлаус нашел ее и вернул домой. Даже клинок вытащил. Я добралась в поместье при помощи Мэтта, который согласился подвезти меня. После прощания с умирающим Риком. Эстер попыталась обратить Аларика в вампира-охотника, чтобы тот расправился с Майклсонами, но в какой-то момент Рик смог вернуться. Вернее, смог одолеть свое злое альтер-эго и вернуть власть над телом. Он не желал становиться оружием, которое могло убить не только первородных, но и других, например, Сальваторе или Кэролайн. Я не решилась лично подойти к Аларику, но он видел меня. Я стояла позади всех, держась за деревце, боясь упасть на одну из могил старого кладбища. Наверное, мне было стыдно перед ним, что я ушла тогда из бара с Майклсонами. Может, если бы я осталась, то смогла бы помочь ребятам и Аларику. Но сожалеть уже поздно. — Аларик Зальцман должен быть мертв, — стараясь сохранять спокойствие, сказал Никлаус. — Он жив, и он — вампир! Благодаря нашей мамаше с колом из белого дуба, который его не берет! Он силен, Ник, слишком силен. Паника и ужас Ребекки понемногу предавался и мне. Что теперь делать? Я уже просидела, сложа ручки, и Эстер обвела всех вокруг пальца. Дар же подсказывал мне, а я… Дура! — Где он сейчас? — В школе. У него нет кольца. Но как только стемнеет, он придет за нами. Нужно срочно уезжать. Несмотря на панику, Ребекка права. Но тогда с Алариком разбираться будут остальные, с наименьшими шансами… Черт, что делать? — Ладно. Я заберу Елену и мы тут же уедем. — Брось Елену! Сдались тебе эти долбанные гибриды! — в отчаянии завопила девушка. Родственники снова начали ругаться между собой из-за этих полукровок-рабов, отчего захотелось дать обоим по шее. Но я понимала, что тогда Никлаус преспокойненько свернет шею мне. А потому я молча пыталась придумать что-то, чтобы решить проблему с Алариком. В голове была мысль об «Отменяющем» заклинании. Но его действие непредсказуемо, потому что оно может снять как одно магическое воздействие, так и все, что были применены. А потому Аларик может умереть, ведь действие магического кольца, что воскрешало его, когда он погибал от рук сверхъестественного, тоже исчезнет. — Пошли, Эри, — ухватив меня за руку, Ребекка потащила меня за собой. — С дороги, раб! Ребекка толкнула Тайлера, входившего в мастерскую Никлауса. Я удивленно глядела на нее. Девушка стремительно направлялась к лестнице. Я попыталась высвободить руку, но железная хватка первородной просто не позволяла мне этого сделать. Только войдя в свою комнату, Ребекка отпустила мою руку и возмущенно поглядела на меня. Блондинка обрушилась на меня с негодованием, мол, неужели я с Клаусом согласна. Я хлопала глазами, не понимая ее. — Ладно, прости, — выдохнула Бекка. — Я просто напугана. — Это понятно, учитывая, что ты едва не лишилась жизни, — я обняла девушку, желая хоть как-то поддержать ее. — У меня есть маленькая просьба к тебе, — прошептала Ребекка. Я чуть отстранилась от вампирши, чтобы видеть ее лицо. — Можешь остаться пока с Ником? Чтобы я могла подготовить все для нашего переезда. Если он хочет создавать своих гибридов — пожалуйста! Но я в этом помогать не буду. — Не совсем понимаю тебя… — я почувствовала неладное. Она хочет сбежать от брата? — Я найду нам с тобой подходящее местечко, квартиру там, чтобы мы могли со спокойной душой жить подальше от Ника и его рабов. Как тебе такая идея? Ты согласна? С одной стороны покидать Мистик-Фоллс мне было страшно, но с другой стороны… Мне жутко хотелось уехать из городка, где что не новый день, то новые проблемы. А у меня итак есть свои, а я пытаюсь помогать другим. Но и оставлять остальных справляться с Алариком не хотелось. И все же, глядящая на меня Ребекка, ждала моего решения. И я не могла ей отказать. Да и по сути, свой выбор я сделала в ее пользу. — Конечно, Ребекка, — я улыбнулась, но понимала, что скорее всего вид у меня явно более печальный, нежели радостный. Майклсон крепко прижала меня к себе. — Только старайся не влезать в проблемы, которые, я уверена, Ник создаст, пока меня нет. Береги себя, милая, — девушка потрепала меня по голове, отстранившись. — Я вернусь за тобой завтра. Постараюсь сделать все, как можно быстрее, а ты пока тоже собирайся. Я покажу тебе мир, маленькая принцесса! — Я не принцесса, Ребекка, — не удержав смех, буркнула я. — Да-да, ваше высочество, — улыбнулась первородная. Ребекка собралась минут за десять, забрав только самое необходимое ей. Стоило девушке сесть в машину, как я уже почувствовала себя одиноко. И уже скучала по ней, переживая, получится ли осуществить ее идею. Дождавшись, пока девушка отъедет от дома, я пошла собирать свои вещи. Однако, я столкнулась с Никлаусом, который, по-видимому, собрался за Еленой. Я тут же поменяла свой курс и увязалась за Майклсоном. Пару раз рыкнув на меня, гибрид сдался и согласился взять меня с собой. Может, мне удастся выручить Гилберт. Или уговорить Никлауса не брать ее с собой. Хотя, я сомневаюсь, что он вообще может послушать меня хоть раз. — Сиди в машине, — припарковав черный джип недалеко от дома Гилбертов, приказал мне Майклсон. Уже покинув автомобиль, гибрид повернулся ко мне. — Не вынуждай меня запирать тебя, дорогуша. Захлопнув дверь, мужчина направился к своей цели. Однако, понаблюдав со стороны, я поняла, что его сильно обломали. Двери открыл Джереми, а после выглянул Стефан. Они немного поговорили, и Сальваторе захлопнул перед носом Никлауса дверь. Судя по всему, ему отказали. Неудивительно. Но, похоже, что Клаус не сдался. Он принялся мерить окрестности шагами. Гибрид остановился у белого дощатого забора другого дома, повернулся в мою сторону и как-то странно усмехнулся, что мне стало не по себе. Сначала мне подумалось, что он просто посмотрел куда-то вдаль, а потом я все же поняла, что смотрел он на меня, которая под его хитрым и самоуверенным взглядом захлебнулась воздухом от подступившего ужаса. Кажется, Клаус собрался брать дом штурмом. А, нет, не кажется… Гибрид безжалостно оторвал от забора пару реек и направился к Гилбертам. Одного этого зрелища мне хватило, чтобы в панике попытаться открыть дверь. Но только я потянулась к ручке, как послышался писк. Клаус заблокировал двери. Черт! Я принялась в порыве злости на гибрида дергать ручку, но никакого эффекта. И тщетность моих попыток вынудили меня сдаться, отчего я хлопнула ладонями по панели перед собой. И машина пискнула вновь. Я удивленно смотрела перед собой, ощущая легкое покалывание в ладошках. Или от удара по твердой поверхности, или… Или мой дар сам дал себе волю. Я в надежде потянула ручку своей двери. Тихий щелчок и дверь открылась. Серьезно? Почему на таких мелочах мой дар сам собой работает, а когда надо — он лишь намеки кидает?! Вылетев из машины, я даже не додумалась закрыть дверь. Клаус уже откуда-то притащил какой-то баллон и поджег газету, свернув ее в импровизированный факел. — Никлаус! — вопила я, надеясь хотя бы задержать его. Гибрид повернулся, окинув меня злющим взглядом, готовым убить меня. Тут дверь открылась и выглянул Стефан. — Остановись, — спокойно произнес Сальваторе. Клаус повернулся ко нему. — Выйди и заставь меня! — попытался спровоцировать Майклсон. Стефан сделал шаг на крыльцо, оказываясь вне защиты «от злой нечести». — Елены здесь нет, — поделился Сальваторе. — Они с Кэролайн у Аларика. И он убьет их, если ты ему не сдашься. Клаус швырнул горящую газету в правую сторону, а цистерну в левую. Я поднялась на крыльцо, вставая между мужчинами, с лева от Никлауса. Тот глянул на меня и снова посмотрел на Стефана. — Ты же не собираешься просить меня пойти на смерть? — Если бы я только мог, — пожал плечами Сальваторе. В этот момент из дома показался Деймон, который вальяжно вышел на крыльцо, закинув на плечо половинку рейки от несчастного забора. — Но если Аларик убьет тебя, то один к четырем, что мы тоже умрем. — Я готов рискнуть! — встав напротив меня, выдавил издевательскую улыбочку Деймон. — И сто процентов, что умрет Тайлер, — напомнила я, буквально одновременно со Стефаном. Деймон лишь фыркнул, не отрывая от меня своих глубоких голубых глаз. — Не велика потеря. — Может, лучше придумаем, как убьем Аларика?

***

— А что если Деймон отвлечет Аларика? — предложил Никлаус, — а Стефан уведет Елену в безопасное место. — Отличная идея! — саркастично воскликнул Деймон. — А если он меня просто убьет? — Не исключено, — словно сама невинность, развел руками Никлаус. Он глянул на меня, сидящую на скамье-качели, и ухмыльнулся. — У него Кэролайн, а ты в нее вроде как влюблен. Или же она слишком часто тебя отвергала? Я вздрогнула от слов Сальваторе-старшего. Веселье Клауса в миг исчезло. Явно прямо по больному. Я поднялась на ноги, подходя. Деймон и Клаус неотрывно смотрели друг на друга, что казалось еще немного и они вцепятся друг в друга. Меня остановил на полпути к ним Стефан, шепнув, чтобы я не пыталась сейчас влезть, или может быть еще хуже. Я поняла на вампира глаза, пытаясь понять в чем дело. — Ваш спор ничего не решит, — на крыльце оказалась Бонни. Ведьма придумала один из вариантов действий, хотя и у этого плана были свои «но» и «если». Выслушав ее, я поделилась идеей насчет другого заклинания. Решив не утаивать все побочные действия, я объяснила принцип действия и риски. Моя идея состояла в том, чтобы наложить на Аларика «Отменяющее» заклинание. Бонни раздумывала долго, пока Майклсон и Сальваторе-старший вновь начали спорить и язвить друг на друга. Стефан попытался вернуть их к сути разговора, но те явно не послушали. Я же стояла и смотрела на них, словно на двух гаров, которые не поделили добычу. И честно, ощущение возникало, что эта добыча — я. — Черт с ними, — устало вздохнул Стефан, подходя ко мне. — Слушай, а ты сможешь заморозить Аларика, как меня тогда? Я удивленно посмотрела на Сальваторе, не понимая о чем он. Вампир поспешно объяснился, напомнив мне одну из неприятнейших ночей в моей жизни. Ночь, когда Никлаус заставил Стефана отключить человечность. Ночь, когда я смогла побороть внушение Ребекки. И ту самую ночь, когда Тайлер был обращен в гибрида. Я, честно, даже не знала, получится ли повторить фокус. — Это будет очень кстати, Эри, — включилась в разговор Бонни. — Если ты это сделаешь, то можно использовать мой план. — Да, это многое упростит, — кивнул Стефан. — Ага, но вы же помните, что Рик может просто убить ее? — вклинился Деймон, все также обнимаясь с фрагментом соседского забора. — И тогда ваш план пойдет коту под хвост, — поддержал его Клаус. Я переглянулась со Стефаном и Бонни, явно думая о том, что эти два плохих парня явно повредились рассудком. Нет, они говорили весьма разумные вещи, но секунду назад спорили между собой, а сейчас вот поддерживают друг друга, словно приятели. — А вы тогда для чего? — спросила Бонни. — Без вас нам даже со Стефаном не справится с Алариком. — Ну, — протянул Никлаус, — Есть ведь еще один вариант. — Да, — кивнул Деймон, смотря на меня немигающим взглядом. — Эри может исповедать Аларика. Повисло тяжелое молчание. Меня словно окатили ведром холодной воды. Это было подло. Деймон на себе испытал, какого это, когда на тебя обрушается магия Исповедницы. Он сам говорил, как ему несладко пришлось. А теперь… Теперь он готов подвергнуть лучшего друга тому же? Все, что угодно, но такой гибели Аларику я никогда бы не пожелала. Он ведь все равно где-то там… Наверняка, так и есть. Тот Рик Зальцман, который рассказывал мне интересные истории, научил работать с компьютером, помог адаптироваться в этой эпохе. Он стал мне дорог, как и другие. Да и это опасно для меня самой. Тот, у кого раскол в сознании, может навредить мне. На него может не подействовать власть Исповедницы, если этот раскол связан с магией. А он связан. Поэтому, сам Аларик мог быть против такого. Он бы не был согласен с Деймоном, потому что всегда был заботливым по отношению ко всем, кто хоть чуточку младше него. — Исключено, — медленно протянул Стефан, неотрывно глядя на брата. — Так у Аларика точно может появится возможность убить Эрилин. Для начала нам нужно просто вытащить Елену и Кэролайн. А потом уже будем думать, как одолеть его. Может, Эрилин еще что-нибудь придумает или вспомнит из арсенала своих родственников. — Кстати, об арсенале! — Клаус повернулся ко мне, а я дернулась на шаг назад, понимая, что идеи гибрида все безумнее. Интересно, кого спасти он хочет больше: Елену — перспективу для гибридов, или Кэролайн — возлюбленную юную вампиршу? — Может волшебный меч, который ты притащила с собой, поможет? — Отличная идея, Никлаус, — улыбнулась я, уже представляя, как кого-нибудь вроде него сбивает с ног магия меча. — Только вот кто будет осуществлять эту «прекрасную» мысль? Может быть, ты сам? — склонила я голову. — Только постарайся двигаться не так быстро, я хочу заснять то, что сделает с тобой магия Меча Истины, когда ты убьешь Аларика. В конце концов, стоящего на коленях Первородного гибрида не часто можно увидеть! — О чем ты? — обратилась ко мне Бонни. Глубоко вздохнув, я попыталась спокойно донести до всех, даже до двух мега-гениев, что клинок использовать только в качестве крайней меры, ибо его магия уничтожит любого, кто убьет им. Нужен праведный гнев, ярость, которая сможет заглушить ту боль, которую магия обрушит на держателя меча, когда жизнь будет отнята. Это очень сложная вещь. Сложная магия. Ведь клинок был выкован древними волшебниками, которые использовали при этом обе стороны магии — Приращение и Ущерб. — Что касается идеи с заклинанием обездвиживания… — я повернулась к Стефану. — Я не уверена. Мой дар — это не магия ведьм, для которой сосредоточится достаточно. Он работает интуитивно. Я не всегда могу осуществить то, что задумала. В тот раз получилось, потому что я была напугана, а мой дар работал, чтобы защитить меня от опасности. — Это как-то глупо и противоречиво, дорогуша, — задумчиво сказала Никлаус. — Когда ты высвободила ту молнию, разбив барьер Эстер, то тебя отбросило. Не очень-то и хочет твой дар тебя защитить. — Противоречие в действительности существовать не может. Ни частично, ни полностью, Никлаус. Верить в противоречие — значит отказаться от веры в существование мира вокруг нас и природы вещей в мире, — склонив голову на бок, выдала я заученную формулировку. — Это Девятое Правило Волшебника. Мой дар мне не вредит, только мои неосторожные действия и не совсем правильное использование его. Я вообще не должна быть носителем дара, потому что я женщина. У нас бывает магия, но не такая, как у Волшебников. По сути, я даже не боевой чародей, а колдунья. Но колдуньи не могут быть такими… Могущественными. Крайне редко рождались женщины, наделенные даром, который мог сравниться с хань волшебника. Я знаю только одну такую могущественную женщину. — Дай угадаю, — едко произносит Клаус, наклоняясь ко мне, что его лицо находится в паре сантиметров от моего. Я едва сдержала себя, чтобы не отстраниться назад и не дать ему повод посмеяться, — это твоя дражайшая мамочка? — Мимо, — улыбнулась я ему, смотря в голубые глаза, ожидая реакции. Оттенки зеленого в глубокой синеве его глаз вдруг напомнили мне о чудеснейших глазах мамы. Добрые духи, я никогда раньше не замечала, что их глаза настолько похожи! От основного оттенка глаз до мелких вкраплений зелени в них. Однако в глазах матери я всегда видела отражение ее мудрости, ее любви ко мне, а в глазах гибрида мне редко удавалось определить какие-либо эмоции, если это не вечно сопровождающий Клауса гнев. — Да неужели? — выдохнул гибрид, а его дыхание опалило мое лицо. — Ну-ну, Клаус, — вдруг вклинился Деймон, отодвигая руками гибрида от меня. Я же повернулась спиной к этим двоим, обращая свое внимание на Бонни, которая вопросительно глядела на меня. Я махнула рукой, мол, забудь. Девушка скосила глаза на Стефана, который молча наблюдал за всем. Вампир пытался спрятать усмешку, но не успел — я увидела. Как же сложно с ними всеми… В конечном итоге, мы составили план действий. Бонни и Стефан разработали его так, что я, независимо от своих желаний, смогу воспользоваться даром. По крайней мере они так думали. Я лишь сдалась их убеждениям, хоть и добавила, что если у меня что-то не получится — я не виновата. И все же, в связи с рисками, которые могут быть куда хуже и опаснее, чем смерть Рика, Бонни отвергла мою идею. Ее поддержал Стефан. Пусть Деймон и Клаус пытались возникать, но все равно не смогли переубедить ведьму. И я, честно говоря, согласна с ней. Аларик был неотъемлемой частью жизни Елены, Джереми и Деймона. Все могло закончится тем, что его просто «сотрет» заклинание. И из-за этого происходящее изменится, все может обернуться в миллион раз хуже. Вместе с Никлаусом и Стефаном я приехала к школе на джипе первородного. Мужчины особо не были настроены на разговор, но уже ближе к месту назначения Стефан вдруг спросил меня о ком я говорила, когда упомянула про могущественную колдунью. Я с минуту молчала, отвечала на смеющийся взгляд гибрида. Клаус, управляя автомобилем, смотрел в зеркало заднего вида на меня. Стараясь скрыть свое смущение от этого, я же сверлила его в ответ, смотря в то же зеркало. — Я говорила о женщине, которая была известна как Госпожа Смерть, — Никлаус хохотнул, отчего его плечи сотряслись, а я невольно опустила на них взгляд. Опомнившись, я повернулась к Стефану, который расположился на переднем пассажирском сидении. — Ее имя Никки. Задолго до моего рождения она была… Врагом моих родителей, но отец смог показать ей, что она всю жизнь провела в заблуждении, — я не вольно улыбнулась, вспоминая эту неописуемо прекрасную женщину. Наверное, она самая красивая, кого я когда-либо видела. Никки даже в грязных тряпках будет выглядеть очаровательно. У нее такая царственная осанка, такие глубокие чистые голубые глаза, длинные светлые волосы, а ее шикарные черные платья…! Рядом с ней я всегда чувствовала себя серой мышкой. — Да она твой кумир, дорогуша, — не удержался от комментария Клаус, возвращая меня в реальный мир. Мы уже были на парковке возле школы. — Если бы ты ее хоть раз увидел, то понял бы меня. Готова поспорить, что сам бы по уши влюбился в нее! Никки прекрасна, умна, талантлива и мудра! — выходя из машины, ответила я. Майклсон закатил глаза, а его улыбка пропала. Стефан, не отрывая взгляда от мобильного, огласил, что мама Бонни прибыла в Мистик-Фоллс. Мужчины начали диалог между собой, а я отошла от них, рассматривая школу. Вокруг не было ни души. Жутковато, но тем же лучше: не будет лишних жертв. Погода была очень кстати: густые облака то и дело прикрывали яркое солнце. Создавалось впечатление, что это злая шутка природы, которая пыталась создать мрачную атмосферу, подходящую происходящим событиям. Однако небесное светило было с ней не согласно, а потому не оставляло попыток выглянуть из-за плотных облаков. Лучи солнца, словно, надежда, которая не хотела покидать меня. Они согревали. Отвлекшись от своих мыслей, я повернулась к бессмертным. Услышав последнюю фразу, я нахмурилась. Клаус считает, что Стефан и Елена — прекрасная пара? Добрые духи, можно мне стукнуть его в лоб? — Да ты сам, кажется, не далеко от Елены ушел, — вдруг выдал Сальваторе, поднимая на гибрида усталый взгляд. Клаус тут же заметил, что я заинтересовалась их беседой. Мне показалось, что на секунду Майклсон растерялся, а потом вновь взял себя в руки. — Ты ошибаешься, друг, — прошипел в ответ Клаус, стараясь унять внезапно вспыхнувший гнев. — Не лезь не в свое дело, Стефан. — Тогда и ты не лезь не в свое дело, друг. Если я правильно сопоставила их слова и суть разговора, то… Неужели у Клауса есть еще одна девушка, которую он пытается завоевывать? Или наоборот, она проявляет сама к нему знаки внимания, а Никлаус позволяет ей это делать? Святой Создатель, как же ужасна ситуация! Вообще, мне жаль эту дурочку, что могла попасть в этот треугольник, где по углу занимали Кэролайн и Клаус. И тут меня осенило! — Так это ее портрет ты прятал за портретом Кэролайн?! — ошарашенно воскликнула я. Осознав сказанное, я тут же прикрыла рот ладошкой. У меня в миг покраснели уши, а про щеки так вообще говорить нечего! Сальваторе удивленно повернулся ко мне, а Майклсон замер, будто мраморное изваяние. Никлаус перевел взгляд на меня, а я виновато глядела на него, пару раз мысленно взмолившись, чтобы он меня не прибил. Если бы взглядом можно было бы убивать, то я уже была бы мертва. — Неожиданные подробности, — пытаясь не улыбаться, сказал Стефан. — Не видела, кто там изображен, случайно? — Не убивай меня, пожалуйста… — взмолилась я, пропуская реплику вампира мимо ушей. — Не вынуждай меня, дорогуша, свернуть тебе шею раньше, чем перестанешь быть полезной, — прорычал гибрид, явно представляя различные варианты моей мучительной смерти. Услышав позади себя голос Джереми, я попятилась назад. Лучше унести ноги раньше, чем вновь что-нибудь не ляпнула. Гилберт тут же заметил мой бегающий взгляд и алые щеки. Джереми поинтересовался, что случилось, а я только оглянулась на Клауса. Оба мужчины слышали вопрос, но отреагировали по-разному. Стефан откровенно хихикал в кулак, пряча это за кашель. А вот Клаус… Его взор пылал гневом, что, казалось, его лицо побагровело. Пискнув, что все нормально, я заметила в далике Бонни и Деймона. Господи, только не Деймон! Мое красное, словно спелый томат, лицо сейчас станет причиной миллиарда шуточек от Сальваторе старшего!

***

Все прошло относительно неплохо. Если не учитывать, что Клаус забрал Елену домой, в поместье собственной семьи. Он планировал выкачать из бедной девушки всю кровь, чтобы в дальнейшем создать армию гибридов. Кэролайн покинула здание школы первая, в ужасе едва не сбив меня с ног. Девушка попыталась забрать меня с собой, но я сумела убедить ее, что все со мной будет нормально. Форбс долго не спорила, поэтому лишь кивнула и исчезла. Я же решила, что стоять на одном из входов глупая затея. Едва пройдя пару коридоров, я буквально врезалась во что-то, а пару мгновений спустя, была закинута на переднее сидение джипа. Ошарашенно оглядываясь, я увидела бессознательную Елену на заднем сидении, а через секунду на водительском Клауса. Гибрид велел мне заткнуться, если не хочу остаться здесь, у школы. Майклсон буквально был безумен сейчас. Не знаю сколько по времени заняла дорога, но я успела даже пожалеть, что не пристегнулась. Пару раз на поворотах ударилась головой о стекло со своей стороны, что аж искры из глаз полетели. Удивительно, что я его не разбила, а о том, что у меня останется пару синяков и шишек, вообще молчу. Едва джип остановился, Клаус и Елена исчезли. Некоторое время я еще сидела в машине, приходя в себя. Голова кружилась и немного подташнивало. Ладошки были потные. Меня немного трясло, потому что я боялась не пережить эту поездочку. Я обмякла на сиденье, боясь представить, что происходило сейчас в доме. Скоро за Гилберт придут братья Сальваторе. Надеюсь, они успеют. Почему же я сейчас не полезу спасать Елену? Да потому что это равно самоубийству для меня. Клаус что-нибудь придумает, как справиться со мной. Да и вообще я итак достаточно его выбесила. Однако, мне даже интересно, кто эта девушка, о которой вдруг сказал Стефан. Вернее, намекнул. Я знаю ее? Она человек или вампир? Наверное, она очень красивая, как Кэролайн. Честно, я даже представить не могу, какой она может быть, чтобы занять мысли гибрида так. Он нарисовал ее, пряча портрет за рисунком Кэролайн. Неужели она все-таки кто-то из тех, кого знают большинство. А вдруг… А вдруг это Елена?! Если уж оба Сальваторе в нее влюбились по уши, то почему Никлаус не мог бы? Он же изначально не хотел убивать ее. Может, и сейчас он просто возьмет крови и оставит ее в живых? Пассажирская дверь вдруг открылась, отчего я вздрогнула, моментально поворачиваясь. На меня смотрел Тайлер, оглядывая. Он на несколько секунд засмотрелся на мою голову, где я ударилась о стекло. — Ты как? — спросил гибрид, подавая руку. — Вылезай, я помогу. Локвуд буквально вытащил меня из машины. Поняв, что твердо на ногах я не стою, Тайлер поднял меня на руки. Он отнес меня в ту комнату, где я и расположилась. Осторожно опустив на постель, Тайлер попросил меня подождать и никуда не уходить, а сам исчез. Эх, а я пройтись хотела, вокруг дома там побегать… Хотя учитывая, что голова еще кружилась, это явно плохая идея. Только я потянулась к переднему карману джинс, где находился телефон, как услышала шаги. Дверь открылась и вошел Тайлер с подносом. Там была чашка ароматного кофе и маленькое блюдо с различными вкусностями. Он поставил поднос рядом со мной, сам аккуратно уселся на постель. Гибрид сказал, что мне не помешало бы немного отдохнуть. Меня немного насторожило, что Тайлер вдруг решил обо мне позаботится. — Подкрепись, — поджав губы, предложил Тайлер. — Я не умею особо готовить, а в холодильнике мышь повесилась, потому решил просто налить кофе и принести тебе разных сладостей. Тут есть очень вкусные пончики, они шоколадные. Тебе вроде нравятся шоколадные бисквиты и донаты. — Тайлер, — я попыталась собрать мысли в кучу, — это Клаус заставил тебя? Взгляд Локвуда на секунду стал каким-то виноватым. Тайлер покачал головой из стороны в сторону, а после добавил, что решил сам немного позаботится обо мне. Что-то определенно было не так, я буквально ощущала это. Словно что-то внутри меня предупреждало об этом. Может, это из-за осознания собственного бездействия, пока Клаус иссушал внизу Елену? — В конце концов, мы оба в рабстве этого ублюдка, — пожал плечами гибрид. — Я здесь из-за Ребекки, Тайлер, — спокойно ответила я. — Клаус просто… Она его сестра. Поэтому я пытаюсь хоть как-то с ним… Ладить. Получается просто отвратительно, но вроде я жива пока. — Это да, — усмехнулся он. — Ну ты поешь немного, вроде не обедала же. Я поджала губы, осматривая печенье, пончики и пирожные, лежащие на блюде, рядом с чашкой ароматного кофе. Сев поудобнее, я взяла чашку и немного отпила. Получилось почти такое же кофе, как в Мистик-Грилле! Я поблагодарила гибрида и принялась за шоколадный пончик. Помимо того, что сам донат был с шоколадным вкусом, так он был еще и покрыт глазурью и внутри тоже была начинка. Божественный вкус! Немного понаблюдав с каким удовольствием я поглощаю сладости, Тайлер извинился и ретировался, ссылаясь на то, что Никлаус много всего ему поручил. Я же уплетала шоколадные донаты, запивая горьковатым кофе. Их всего было три, но, думаю, много сладкого вредно. Хотя, погодите-ка! Я же готовила недавно… Неужели кто-то все успел съесть? Тайлер сказал, что в холодильнике пусто, но как такое может быть, если там всегда что-то да есть! Пусть не готовая еда, но те же яйца куриные, фрукты и овощи… Или, быть может, в связи с переездом, Никлаус приказал все выкинуть? Странно это… Допив остатки бодрящего напитка, я вдруг поняла, что у меня снова кружится голова. Приняв лежачее положение, я вдруг ощутила дичайшую слабость и сонливость. Разве не должно быть наоборот? Кофе ведь должно тонизировать, а не работать как снотворное. Я вдруг попыталась резко сесть, внезапно осознав, почему Тайлер так поглядывал меня и еду. Однако, я даже привстать не смогла. Меня будто парализовало. Пошевелить пальцем было трудно. Почему мой дар ничего мне не сказал? Или все-таки намек был… А я проигнорировала, списав на волнение за Гилберт. Я ощущала, как медленно, но верно окуналась в забытье. Мне не хотелось засыпать, потому что понимала, что Тайлер сделал это не просто так. Вряд ли Клаус приказал бы Локвуду навалить меня снотворным, чтобы не мешалась. Это на него не похоже. Он ведь так не поступил бы…?

***

Сознание понемногу вновь возвращалось ко мне. Я не понимала, что происходило вокруг. Глаза открыть было очень сложно, а тело было словно не мое. Последние события мелькали в голове обрывками. Звенящая тишина в ушах сводила с ума. Однако, через какое-то время я начала ощущать, что рядом со мной кто-то постоянно находился. И мой дар подсказывал мне, что это не всегда человек. Еще спустя какое-то время я даже начала понимать кто есть кто. Людей было несколько, у каждого своя энергетика, у кого-то ярче, у кого-то совсем блеклая, едва ощутимая, совсем обычная. Я ощущала присутствие рядом ведьмы. Еще был один вампир и… Кажется, это гибрид. Тайлер. Это он, потому что от Клауса иное ощущение. Пытаясь понять, кто остальные, я так и не заметила, как звенящая тишина постепенно покинула меня, возвращая возможность слышать окружающие звуки. Знакомые голоса, стук посуды, шаги, смех. Я будто всплывала на поверхность из темной и холодной воды. Мое желание открыть глаза и наконец увидеть хоть что-то было таким сильным, что казалось оно растормошило дар. Жгучее тепло распространялось по телу, отдаваясь покалыванием в макушке и кончиках пальцев рук и ног. Я ощутила тупую боль у правого виска. Точно, я же ударилась головой несколько раз… Ощутив, как веки становятся легче, я предприняла еще одну попытку открыть глаза. И в этот раз у меня действительно вышло. Я наконец-то всплыла на поверхность, вернулась в реальность. И эта реальность была мне знакомой, но не той, где я «утонула» в небытие. Это была гостиная дома Гилбертов. Оглядывая погруженную в ночной сумрак гостиную, я пыталась понять, как оказалась здесь. Неужели Никлаус отпустил Елену? Нет, тогда я что здесь делаю? Я не понимаю, как вообще могла очутиться в доме Гилбертов… Оглянувшись, поняла, что яркий желтоватый свет кухни, откуда доносились голоса, едва ли попадал в гостиную. Поняв, что возможность двигаться вернулась, что мое тело все-таки меня слушалось, я сначала села. Пожалев, что сделала это слишком резко, я схватилась за голову. Боль в правом виске меня немного пугала, но головокружение постепенно ушло. Осторожно и стараясь не шуметь, я поднялась. На ногах стоять было немного сложно, они будто немного отвыкли держать меня. Тем не менее я медленно направилась на кухню, пытаясь вслушаться в разговор. Голоса действительно принадлежали тем, о ком я думала, пока не могла прийти в себя. Я отличила звонкий смех Кэролайн от более тихого смеха Бонни. — Подождите! Вы это слышите? — раздался голос Тайлера, когда я оказалась в двух шагах от кухни. Замерев на месте, я сама стала прислушиваться, отметив, что веселье компании на кухне вдруг сменилось напряжением: все замолкли. — Так звучит жизнь, в которой нет Клауса. По кухне пронесся новый взрыв хохота. Я же так и стояла.

«…жизнь, в которой нет Клауса…»

Я ощутила дрожь по телу. Внутри что-то словно треснуло, а в горле встал ком. Мне не хотелось даже думать о том, что могли значить эти слова! Уехал ли первородный из Мистик-Фоллс или… Нет… Нет-нет-нет! Не хочу в это верить! Он же не погиб?! Неужели Аларик убил его… Слезы комом в горле душили меня, но так и не потекли по щекам. Страх и ужас по непонятной причине вдруг вспыхнули. Яркое пламя сжигало их, оставляя безудержную боль и злость. — За жизнь без Клауса! — произнесла Елена. — И за вас… За мою семью! Эти слова от Гилберт, слова полные радости были ударом ниже пояса. Я шагнула на свет, сжимая руки в кулаки, что ногти больно впивались в ладони. На меня сразу же обратили внимание стоящие лицом к проему Джереми, Мэтт и Бонни. Их радость сменилась удивлением и недоумением. Заметив перемену настроения друзей Елена с улыбкой повернулась ко мне, за ней обнимающиеся Кэролайн и Тайлер. Улыбки Гилберт и Локвуда погасли, а вот Кэролайн жизнерадостно обратилась ко мне по имени. Однако, я прервала ее. — Где он?! — не сводя немигающего взгляда с Елены, я повторила: — Где он?! Елена с непониманием смотрела на меня, явно поставленная в тупик моей злостью. Тайлер выпустил свою девушку из объятий, загораживая Елену собой. Он чуть ссутулился, пытаясь поймать мой взгляд, который продолжал видеть Гилберт сквозь него. — Эри, — Тайлер осторожно сделал шаг ко мне. Он подсыпал мне снотворное. Из-за него я понятия не имею, что с Клаусом, в городе ли Ребекка, да и вообще… Он мог спокойно отравить меня, а я ему доверяла! Я сфокусировала взгляд на Тайлере, ощущая, как кипит злость. Гибрид поймал мой взгляд, потянул ко мне руки пытаясь показать тем самым, чтобы я успокоилась, что он не собирается мне вредить. Только вот поздно. Мои эмоции и чувства сейчас управляли моими силами. — Ты обманул меня, — тихо пробормотала я, ощущая горькую обиду, которая утопала в ярости и боли. — Что вы сделали?! Только я повысила голос, как Тайлер вдруг буквально впечатывается в кухонный гарнитур. Кэролайн завопила, чтобы я прекратила, что я сделала больно ее любимому. Елена же сделала несколько шагов ко мне, но остановилась, стоило мне вновь обратить свой взгляд на нее. Тайлер упал на колени, рядом с ним тут же оказалась Кэролайн. — Что ты творишь, Эрилин Рал?! — возмущенно кинула блондинка. Я даже не посмотрела на нее. Мой взгляд пожирал Елену. — Что вы с ним сделали? — услышав мой тихий и злой голос, Елена попятилась. — Эри… Мы… Он не оставил нам выбора… — она испуганно мямлила, медленно шагая назад, пока не уперлась в столешницу. — Я иссушила его, — обрела голос Бонни. Я перевела взгляд на ведьму. Она пыталась не показывать страха, но я видела ее волнение и ужас в глазах. Беннет явно не хотела верить в то, что я сейчас творю. Я даже сама не знала почему делала это. Что мне до Майклсона?! — Деймон и Стефан сейчас едут, чтобы сбросить его тело на дно морское, чтобы никто его не нашел. Разве ты не должна тоже радоваться этому? Он же манипулировал тобой! — Заткнись! — заверещала я, ощущая новую вспышку гнева. Моя сила неконтролируемо вспыхнула так, что даже лампочки на кухне заискрили и лопнули. Испугавшись того, что сама натворила, я поспешила прочь. Распахнув входную дверь, я побежала куда глаза глядят. И вот сейчас слезы дали о себе знать. Меня накрыла истерика. Я неслась наобум, не заботясь о том, где иду, как иду. Я не знала, были ли люди вокруг, шла ли я по тротуару или же по проезжей части. Мне, откровенно говоря, было плевать. Все, что сейчас занимало мои мысли, это звенящие эхом в голове слова Беннет. Клауса отправят на морское дно. В конце концов, я начала задыхаться от бега, от слез и от страха за Клауса. Сейчас мне было даже наплевать на чертов Камень! Я по-настоящему беспокоилась за Майклсона. Черт, да он тот еще урод, но… Клаус умеет быть заботливым и… Как бы это странно по отношению к нему не звучало, но он умеет быть добрым. В том понимании, что Никлаус может проявлять доброту, хотя отчаянно пытается частенько скрыть это за неуместными и грубыми шутками. Остановившись, я огляделась. Это была уже окраина жилого района с частными домами. Впереди где-то еще должен быть последний дом — поместье Сальваторе. А дальше лес. И все же в том лесу есть еще один дом, который был мне неплохо знаком. Я шла в направлении дома Майклсонов, всхлипывая и тяжело дыша. Бежать уже не было сил. Мне было страшно. Клаус еще жив, но совсем скоро Сальваторе отправят его на дно морское. Что мне делать?! Ну заявлюсь я в дом Майклсонов, что дальше? Я не знала, что могла бы сделать, чтобы исправить то, что уже натворили другие. На секунду, я даже подумала: «А, чего, собственно, такого? Что я потеряю, если Клаус окажется там, куда его желают отправить все?» Ответ не заставил себя ждать. Наверное, это передалось мне от отца. Ричард, несмотря на все, что сделала Никки, все равно желал ей помочь, когда она попала в беду. Также было и со многими другими, кто когда-то был на другой стороне. Морд-сит, д’харианские солдаты… Я вспомнила рассказ матери об одном генерале, кажется, его звали Райбих. Он погиб в одной из множества битв против Имперского Ордена. Но он стал настоящим героем, который защищал свою родину, защищал свободу и жизни обычных людей. Но Райбих тоже был когда-то врагом отца. Был, пока не признал Ричарда своим лордом, Магистром Д’Хары. Клаус был мне противен. Он был моим врагом. Клаус жестокий, расчетливый и беспощадный. Бесчувственное животное. И он же был броней, маской и защитой Никлауса. Почему-то только сейчас в голове появилось две стороны Майклсона, словно отдельные личности. Никлаус в моих глазах был… Романтиком. Сложно признавать, но эта его черта, выражаемая в творческом хобби, была очевидной на самом-то деле. И, честно говоря, к Никлаусу мне хотелось тянуться. Хотелось его узнать. Никлаус был заботливым и милым, даже когда пытался тут же прикрыться Клаусом.

Все празднуют победу над Клаусом. Я же боюсь потерять Никлауса.

Вспомнив о существовании мобильника, я потянулась к карману джинс. Добрые Духи, хорошо, что им не пришло в голову забрать его! Я принялась сразу звонить Ребекке, но девушка не брала трубку. Три раза! Да чем она занята, что не может взять трубку?! Психанув, я принялась писать ей сообщение. «Ребекка, срочно перезвони мне! Сальваторе забрали Клауса. Они собираются выкинуть его тело в океан! Приезжай, как можно скорее!!!» Впадая в отчаяние, я принялась усердно думать, кому еще необходимо позвонить. Номера Кола у меня не было, зато Ребекка записала мне телефон Элайджи. Поднеся телефон к уху, я принялась ждать ответа, продолжая брести в сторону дома первородных. Гудки с каждой секундой разрывали мое сердце. Вызов завершился, а я просто упала на колени, захлебываясь рыданиями. Сжимая мобильный в руке, мне хотелось кинуть его об асфальт. Со всей имеющейся у меня силы. От бессилия и злости, от отчаяния. Мне стало так наплевать, что Ребекка должна мне перезвонить. Мне просто хотелось выплеснуть свою злость, сделать что-то, чтобы унять рвущее на куски душу и сердце отчаяние. Я замахнулась, желая осуществить свой порыв. Я так и замерла, сидя на коленях, на асфальте, стоило раздаться мелодии, что стояла на звонке. Все так же захлебываясь слезами, я уже ощутила какое-то облегчение, но стоило увидеть имя звонившего, как меня снова затрясло от переполнявших эмоций. Отклонив вызов, я занесла номер Деймона в черный список. Поделом. К черту Деймона. К черту их всех! Без Никлауса они не смогут ничего сделать с Алариком! О, Духи… Аларик же может прямо сейчас накинуться на меня из темноты! Солнце давно зашло, на улице ночь. Я вздрогнула, когда мой мобильный вновь заиграл знакомую мелодию. Я хотела было сбросить и этот вызов, как увидела надпись на экране. «Elijah». Рука дрогнула. Поспешно поднеся к уху телефон, я облегченно выдохнула, услышав знакомый голос первородного. — Элайджа… — глотая слезы, буквально шепчу я. — Эрилин? — удивления в голосе я не услышала, вампир слишком хорошо умел контролировать свои эмоции. — Что случилось? Ты плачешь? Удивительно, но я даже ничего не успела сказать ему, а Элайджа уже понял, что я реву тут, как самая настоящая глупая истеричка. — Элайджа, они… Они забрали его… Никлаус у Сальваторе… — мой голос дрожал, а язык заплетался. — Я скоро буду. Где ты? — металлические нотки в его голосе выдали, что такая новость потрясла вампира. — И-иду в пом-местье… — Успокойся, я скоро буду, Эрилин. Иди к нам, запрись где-нибудь. Если можешь, поставь барьеры или щиты, которые могут тебя защитить. Я скоро приеду. — Х-хорошо, — всхлипывая, ответила я. — Будь осторожна, Эрилин. Я уже еду.

***

Пугаясь каждого шелеста листвы и дуновения ветра, я добралась до уединенного роскошного дома, принадлежащего первородным. Мне было так жутко и страшно, потому что я боялась столкнуться там с Алариком. Не знаю даже, чтобы тот со мной сотворил. Оказавшись в поместье, я тут же направилась в определенную комнату. В мастерскую Никлауса. Я прихватила с кресла клетчатый плед и подушку и забилась в самый дальний угол комнаты. По старому опыту я начертила вокруг себя защитный круг угольной палочкой, вписав лишь три имени. Я не знала, прибудет ли Кол, но все же и его впихнула. Устроившись на полу, я легла на подушку, укрываясь пледом. Вокруг пахло красками, которые так напоминали мне о Никлаусе. От этого тоска накатила на меня вновь. Мне вновь захотелось плакать… Я пыталась отвлечься, вспоминая что угодно, но выходило только хуже. Появилось только желание пошариться на столе Майклсона и посмотреть на таинственный рисунок, но было страшно выходить за пределы барьера. Крепко сжимая руками подушку, которая впитывала мои слезы, я пыталась не дать себе разрыдаться в истерике. Потом голова будет болеть еще больше, чем сейчас… Я так и задремала. Почувствовав легкое прикосновение холодной руки, я жутко испугалась. Вскрикнув, я вскочила, вскидывая руку. Майклсона отбросило от меня на пару добрых метров, но вампир быстро вновь оказался рядом. Элайджа похвалил меня за реакцию и принялся успокаивать. Мужчина уверил меня, что в порядке, что я правильно поступила, но осадок от моей несдержанности остался. Более того, пока я объяснялась перед ним, снова разрыдалась. Я чувствовала вину в том, что поверила Тайлеру. Ведь могло получиться так, что я вмешалась бы и сейчас Клаус был бы здесь. Хотя… Могла ли я хоть что-то изменить? Смогла ли бы я противостоять Деймону вот так открыто? Одно дело глупая обида и никаких действий, которые могли бы причинить ему или кому-то другому из сверхъестественной компании вред. В итоге, стойко вытерпев мои рыдания и выслушав, Элайджа пообещал найти брата и вернуть. Вампир заверил меня, что скоро Ребекка будет в Мистик-Фоллс. Мне было безумно стыдно за мое поведение. Я не понимала, почему так переживала. Наверное, я просто переволновалась. Каким бы козлом Клаус ни был, но я, похоже, привязалась к нему. По крайней мере, к его более человечной стороне так точно. Попросив Элайджу не рассказывать никому о том, как рыдала из-за произошедшего, я направилась умываться и переодеться. Если гибрид узнает, то будет потешаться надо мной до скончания времен! Да и Ребекка не станет отставать. Элайджа пообещал не распространяться об этом, от чего я еще больше прониклась к нему доверием. Через час я уже успела перекусить, а после созвонилась с Ребеккой. Оказывается, планы Сальваторе сильно поменялись за то время, пока я проливала слезы в подушку. Сейчас Никлаус находится в одной из ячеек складского помещения. Первородная предложила мне забрать его вместе с ней. Естественно, я согласилась, так как хотела увидеть первородного гибрида, чтобы убедиться, что он хотя бы жив. Элайджа вызвал и сразу оплатил мне такси до места назначения. Дорога была долгой, я даже немного подремала на заднем сидении. Несмотря на постороннего человека за рулем, я не была обеспокоена. Все равно Элайджа внушил ему «доставить в целости и сохранности» меня. Да и одета я была довольно закрыта: кожаная куртка поверх черной водолазки, джинсы и темно-серые балетки. Но краткий сон был кошмаром, который я, слава Добрым духам, не запомнила. Я проснулась почти в тот момент, когда мы приехали. Покинув такси, я поспешила найти Ребекку и, как мне сообщили, Деймона. Последнего видеть мне хотелось не больше, чем его брата или Елену. Я навсегда запомню, как со мной поступили эти… Существа. Наверное, теперь мое доверие потеряно к ним навсегда. Черт, мне не вериться, что Кэролайн так просто позволила провернуть со мной тот трюк со снотворным. Поднявшись на лифте на нужный этаж, я, сняв куртку и сжимая ее в левой руке, направилась прямо по коридору вдоль множества запертых ячеек. Однако, вскоре я шла уже мимо открытых, замки от которых безжалостно были сломаны и брошены на пол. Плохое предчувствие прошлось по спине волной мурашек. Услышав крики где-то в глубине, я вдруг осознала, что один из голосов принадлежит Аларику. Сорвавшись с места, я побежала со всех ног вперед. Грохот и визги были уже совсем рядом. Тяжело дыша и игнорируя неприятные ощущения в ногах от бега по бетонному полу, я искала взглядом Никлауса. Или Аларика. Последний уже находился рядом с лакированным гробом, когда я явилась. — Аларик! — закричала я, запыхаясь. Зальцман повернулся ко мне. Его лицо исказила злоба, а после явился вампирский оскал. Он оказался передо мной. — Зря ты сюда явилась, глупая девчонка! — вампир схватил меня за шею. Я вскрикнула, когда моя спина встретилась с бетонной поверхностью пола. Правая рука отозвалась острой болью, коленям так же досталось. Меня вдруг потянули за шкирку, но тут же выронили, отчего я вновь оказалась на бетоне. Рука была вся в крови, которая тут же впитывалась в черную тонкую ткань водолазки. Из предплечья торчали пару осколков стекла, которые я попробовала вытащить, но безуспешно. Сама я не смогу, слишком больно. Голова кружилась, что-то капало на пол. Глянув на алые капли, я поняла, что это кровь. Моя кровь. Осторожно коснувшись дрожащей здоровой рукой слипшихся волос с правой стороны, я почувствовала новую вспышку боли. Так повезти могло действительно только мне: расшибла голову прямо там, где была шишка от безумной езды Клауса. — Эри! — крикнула Ребекка, кидаясь на Аларика, который отшвырнул от себя Деймона. Зальцман замахнулся на девушку колом из белого дуба, а я в ужасе вскинула дрожащие руки, крепко стиснув зубы. Было сложно сфокусировать взгляд, но я успела уловить фигуру первородной. Сделав глубокий вдох через нос, я на выдохе выкрикнула: — I-cheel vai anara ! Ребекка растворилась в воздухе прямо в тот момент, когда кол попал в то место, где только что была ее грудь. Аларик оглянулся на меня, тут же оказываясь рядом. Но на него со спины кинулся Деймон. — Не трожь Эри, дубина! — Эта соплячка помогает вампирам! Она точно такое же чудовище, как и вы все! Зальцман вновь сорвал с себя Сальваторе и отправил в полет до каких-то деревянных ящиков и коробок. Стоило новообращенному вампиру-охотнику повернуться, как возникла Ребекка прямо между нами. Пока я поднималась на ноги, первородная пнула Аларика в живот с ноги, отчего тот упал, но тут же поднялся и ударил девушку головой об автомобиль, разбивая второе окно, но уже спереди. Теперь понятно откуда тут стекло… Не глядя отшвырнув блондинку, Аларик резко сделал выпад ногой в мою сторону. Я едва успела вскинуть руку, уплотняя воздух перед собой в щит. Дар моментально реагировал, питаясь ужасом и отчаянием. Рик не заслужил смерти. Это не он. Это чудовище, созданное Эстер. Сила удара отшвырнула от меня Аларика прямо к лакированному гробу. Только вот я не избежала последствий чудовищной силы удара вампира-охотника — щит не успел полностью окутать меня. Врезавшись спиной в холодную стену, я вскрикнула. Пусть не сильно, но достаточно, чтобы выбить из легких воздух. Голова закружилась еще сильнее, а в ушах стоял противный звон. Казалось, еще чуть-чуть и мой позвоночник не выдержал бы. Пытаясь прийти в себя, я очертенело качала головой из стороны в сторону. Взгляд плыл, было трудно рассматривать происходящее. Стараясь разобрать, что творит Зальцман, я поняла, что тот уже открыл крышку гроба. — Нет! — в один голос заверещали я и Ребекка. Окровавленная рука будто была охвачена огнем. Боль была такой ослепительной, что хотелось просто кричать, но адреналин и липкий ужас придавали сил. Кинувшись вперед, я, хромая, смогла встать на ноги. — Рик! — взвизгнула я, вскидывая руку. Ужас неизбежного сосредоточился на единственном возможном сейчас выходе, обращаясь в ярость. Воздух у ладони завибрировал, нагреваясь. Мгновение и жидкое пламя летит на Аларика. Однако, Зальцман успел среагировать, пригнувшись. С оглушительным ревом Огонь Волшебника преодолел расстояние до бетонной стены, вгрызаясь в нее. Языки магического пламени, бурля и шипя, расплавили стену, оставив огромную дыру. Свежий ночной воздух мгновенно смешался с жженым запахом. Не успела я опустить взгляд на Аларика, как тот в мгновение отшвырнул меня в стену. Этот удар был такой мощный, что я на какое-то время потеряла сознание. Темнота и звон в ушах сопровождались невыносимой болью в затылке и спине.

Конец POV ERILIN RAHL

Деймон в ужасе смотрел, как Эрилин медленно оседает на пол. Глаза девушки закатились, а на серой стене остался кровавый след. Сальваторе обратился в слух, пытаясь уловить ее слабое дыхание и биение сердца. Ребекка едва слышно шепнула на выдохе: «Она еще жива». Майклсон молниеносно накинулась на Зальцмана. Несмотря на невероятную мощь первородной, учитель истории с легкостью отражал ее атаки, моментально отправляя блондинку в полет прямо на Деймона, который только хотел присоединиться. В третий раз оказавшись около обездвиженного Никлауса, Аларик скривился, выражая свое отвращение к первородному гибриду. Майклсон лежал весь сине-серый, лицо, шею и руки рассекали черные вены. Ржавая, огромная чугунная цепь крепко оплетала его тело. Потемневшие глаза Никлауса следили за каждым действием вампира-охотника. Первородный слышал каждый шорох, каждый вздох и всхлип, каждый удар сердца. Если бы не заклинание иссушения, которое на него наложила ведьма Беннет при помощи Сальваторе, Клаус бы сам с превеликим удовольствием присоединился к сестре. Ну или по крайней мере, схватив Ребекку и глупую девчонку Эрилин, унес бы ноги куда подальше. Если бы он только мог… Тогда сейчас бы в воздухе не висел соблазнительный запах человеческой крови. Клаус желал вырвать сердце Аларика, так яростно! Чертова ведьма Беннет! Брезгливая гримаса Аларика сменилась на гневную. Вампир-охотник замахнулся. Казалось всего на мгновение остановилось время. Ужас накрыл первородную, что кинулась к брату, но была остановлена Сальваторе. Оглушительный вопль Ребекки был тем, что заставило Эрилин открыть глаза. Только было уже поздно. Ребекка билась в истерике, не желая верить в то, что видела собственными глазами. Тело ее брата вспыхнуло. Довольный своей работой, Зальцман ловко вытащил неуязвимое оружие из груди заклятого врага, захлопнув крышку гроба. Презрительно усмехнувшись, Рик повернулся к Ребекке и Деймону, что пустыми глазами глядели на горящее тело. — Следующий? — премерзко ухмыляясь, спросил Рик, не глядя захлопнув крышку гроба. — Ребекка, беги!!! — закричав первородной прямо в ухо, Деймон толкнул ее к выходу. Блондинка в панике, глотая слезы, кинулась прочь, оглядываясь на подругу. Ребекка хотела было схватить Эрилин и унести с собой, но одумалась. Если сейчас не унесет ноги, то погибнет. Эрилин еще может спастись. Ей нужно только немного времени и она наверняка что-нибудь придумает, или вспомнит какое-нибудь заклинание. — Беги!!! — повторил Деймон, тут получив от друга чудовищной силы удар. Сальваторе встретился спиной с бетоном, упав на пол. Ребекка исчезла. Аларик бросился за ней. Деймон подполз к машине, облокотившись на нее спиной. Морщась от болезненных ощущений, вампир достал мобильный, который уцелел, наверное, только чудом. Сальваторе, набирая брата, повернулся к Эрилин. Девушка полусидя-полулежа едва шевелилась. Болевой шок от последнего удара путал ее мысли. Рал тяжело дышала, смотря в потолок. Эрилин явно усиленно пыталась осознать происходящее, но так хотелось просто закрыть глаза и не чувствовать боли. А боль была повсюду. Затылок и правый висок садило пульсирующей болью, спина ужасно ныла. Правая рука была вся в ее же теплой крови, что не останавливалась из-за застрявших в плоти осколков стекла. Ногам повезло больше. Там были только ушибы и одна разбитая коленка. Деймон пообещал себе обязательно вылечить ее, как только закончит разговор с братом. Стоило вампиру только отключить вызов, как его телефон завибрировал. Это была Елена. Едва Сальваторе ответил, как появился Аларик. Сбрасывать едва начавшийся вызов не хотелось. Деймону было необходимо слышать ее голос. Не так страшно будет умирать. Клаус мертв. А значит скоро погибнет его родословная. Если только гибрид не соврал, что Сальваторе и Кэролайн относятся к его ветви, то и все они умрут. Зальцман тут же кинулся на друга. Деймон больше не видел смысла защищаться. Он жалел только о том, что не сможет помочь Эрилин. Ему хотелось верить, что Ребекка цела. Что она вернется за ней. Или хотя бы Аларик оставит ее так, надеясь, что Исповедница и так погибнет. Но Деймон хотел чтобы ее нашли и вылечили. Сальваторе уже жалел, что не поговорил с ней. Что не предложил ей провернуть двойную игру. Чтобы она спрятала Клауса. Чтобы она что-нибудь придумала. Деймон уже потерял счет пропущенным ударам. Аларик откровенно избивал его. — Наша дружба была частью проблемы, — озвучил свои мысли вампир-охотник, — поэтому мне было так сложно прорваться. А теперь я убью тебя. Зальцман нанес очередной удар, вновь укладывая вампира на лопатки. Лицо историка исказилось брезгливостью, когда тот осмотрел свою руку, покрытую кровью Сальваторе. — И это все? — безжизненным голосом спросил Деймон. — Не все… Я еще не решил: сначала расправиться с этой пигалицей на твоих глазах, или сразу тебя прикончить? Аларик все-таки собирался убить Эрилин. Этой мысли хватило, чтобы у Деймона появился смысл хотя бы попытаться выжить. Вампир едва ли увернулся от замаха Зальцмана, вскакивая на ноги. Краем глаза Сальваторе заметил, что Рал все-таки смогла взять себя в руки. Девушка пыталась встать, опираясь на стену, но ничего не выходило. Тогда Эрилин поползла на четвереньках, мотаясь из стороны в сторону. Деймон не сразу понял куда именно она ползет. А потом только сообразил: к гробу. — Куда это ты собралась, маленькая дрянь? — Аларик в миг оказался около Эрилин. Девушка подняла на него глаза. Зальцман, поняв, что та едва ли может стоять на четвереньках, усмехнулся. Вампир-охотник наклонился, чтобы покончить с колдуньей, но со спины на него налетел Деймон. Какой наивный идиот! Аларик отшвырнул от себя Деймона, тут же пнув его в живот. Назойливая мошкара, а не противники! И чего он с ними возится? — Tro aha-na! В очередном замахе на Сальваторе Аларик вдруг ощутил, что не может пошевелиться. Он знал, что это ненадолго. — Думаешь, что это меня остановит, Эрилин? — прошипел Зальцман, ощущая, как заклинание уже теряет свою силу. — Иди к черту, — выплюнула Рал, поднимаясь по машине на ноги. Игнорируя впившиеся в ладони и коленки стекла от окон автомобиля, она сумела встать на ноги. Даже легкое дуновение ветерка снесло бы ее, но Эрилин была настроена во что бы то ни стало добраться до гроба. Выкидывая из головы назойливые мысли, которые вызывали новые приступы обжигающей злости, она на трясущихся ногах поковыляла к цели. Деймон тут же оказался рядом, прокусывая свою руку и протягивая подруге. Однако, Эрилин взвизгнула, оттолкнув от себя его руку. Устремив свои полные злости и слез глаза на Деймона, Эри вновь устремилась к гробу. Деймон так и стоял, пытаясь понять померещилось ему или нет. Ее глаза были голубые. — Я все еще тут! — напомнил о себе Аларик. Новообращенный вампир все еще не мог двигаться, но уже знал: еще минута от силы и он свободен. Наконец, добравшись до гроба, девушка едва ли не упала на него. Ей потребовались все оставшиеся силы, чтобы устоять на ногах самостоятельно. Деймон хотел помочь ей, открыть злосчастную крышку, но услышал позади себя смешок. Обернувшись, Сальваторе понял, что Зальцман вновь свободен. Историк глядел на друга с победной улыбкой. Деймон на секунду пожалел, что еще не умер. Решив напасть первым, он кинулся на Аларика. Но силы были явно не равны. И оба об этом знали. Эрилин, вцепившись в рядом стоящую машину, подняла дрожащую руку. Она не была уверена, что может открыть крышку, что у нее еще хоть что-то получится. Рал не хотела видеть то, что уже и без всего этого понимала. И все же крышка поднялась. Секунды длились дольше часа для нее. Осознание увиденного, след на груди первородного, копоть вокруг него, запах жженого мяса… Эри не хотела в это верить. Она не хотела этого принимать! Этого просто не может быть! — Нет… — сорвалось с ее губ вместе со слезами из глаз. Девушка упала на пол, задыхаясь от слез. Рыдания душили ее. Эрилин вдруг стало все безразлично. Ей теперь казалось, что весь мир, вся жизнь теряет смысл. Она не испытывала такого, даже когда погибли родители. Эрилин не обращала внимания больше ни на что — ее поглотила боль и скорбь. Когда Аларик был готов пронзить грудь Деймона колом из белого дуба, он вдруг пошатнулся. Сначала Зальцман подумал, что эта девчонка Эрилин что-то натворила опять. Но обернувшись на нее, Рик понял, что это не она. Эрилин была слишком увлечена своей скорбью, что не замечала ничего. Однако, Аларик заметил. Что-то янтарного цвета поблескивало у нее на коленях. Зальцману хватило секунды, чтобы понять, что это такое. Прямо у него на глазах маленькая янтарная капля начала светиться, меняя свой цвет на бело-голубой. Деймон повалил завороженного этим зрелищем Рика, а после сам уставился на подругу. Сальваторе не мог поверить своим глазам. — Камень Слез… — ошарашенно пробормотал Деймон. Свечение, словно откликнулось, резко увеличилось, становясь невыносимым, ослепительным. Оба вампира отвернулись синхронно. Повернувшись обратно, Деймон в ужасе понял, что произошло. — Эри! — забыв про Аларика, вампир в миг оказался на том самом месте, где сидела Эрилин. Теперь там остались лишь следы ее крови.