Исповедница (Рабочее название)

Резко раскрыв глаза, словно проснулась от кошмара, Эрилин уставилась в белую полупрозрачную материю, из которой был сшит балдахин. Страх давил на грудную клетку, отчего казалось, будто что-то тяжелое положили на нее. Девушка глубоко дышала, хотя и не так часто, как бывало при испуге. Она словно наконец-то вынырнула на поверхность воды, осторожно вдыхая желанный воздух. Какое-то время Эри просто лежала и тупо смотрела в потолок, разглядывая его через тонкую ткань. Оцепенение прошло. Эрилин не могла понять: неужели она ещё спит, и ей снится, что вернулась домой? Девушка повернула голову направо, где находилось окно, которое скрывали плотные алые шторы, не пуская дневной свет. Лишь маленькая тоненькая полосочка света на полу оповещала, что на дворе день. Именно из этого окна, что служило и выходом на небольшую лоджию-балкон, Эрилин любила вечерами наблюдать за людьми, которые собирались на огромном плато перед дворцом. Девушка часто проводила вечера, представляя, как гуляет там с кем-нибудь близким, с кем-то, кому нет дела до того, что она Рал. И никто там не обращает на нее внимания, словно она одна из них, из простого народа. Рядом нет ни телохранителей корпуса Дракона, ни морд-сит. Жаль, что это были только мечты. Стоит ей показаться на людях, как все затихали, внимательно наблюдая за дочерью своего владыки. Люди, пусть и боялись ее из-за силы Исповедницы, но все же уважали. Будучи ребенком, Эрилин иногда сбегала из дворца, переодевшись в заношенные платья кого-нибудь из детей прислуги. Она старалась не выделяться, предлагала тут и там помощь. Но в конце концов ее узнавали по Рада-Хань на шее, который носила девочка для безопасности. Народный Дворец — это город в крепости. Многие стремились сюда, но не всем удавалось прижиться здесь. А перед воротами в город ещё на несколько лиг простирались торговые палатки. Помимо честных работяг среди торгашей были и жулики, и контрабандисты, и даже воры. Но таких быстро находили, ловили и наказывали. Среди торговцев, купцов и ремесленников были и люди, служащие дому Ралов. Они занимались внутренней безопасностью: как обычных жителей и честных тружеников, так и членов правящей династии. Эти шпионы ничем не выделялись, изображая таких же торговцев, ремесленников или простых людей, пришедших продать что-либо, дабы подзаработать. Эрилин оторвала взгляд от зашторенного окна, возвращая его в потолок. Девушка хотела сесть, но не вышло: все тело ломило, словно она упала с лошади на ходу, избежав переломов или сломанной шеи. Сжав челюсть, девушка все же переборола желание вскрикнуть от боли и заняла сидячее положение. Каждое движение сопровождалось болью. Откинув теплое одеяло, Эрилин оглядела себя: тонкая белая ночная рубаха не могла скрыть отметины на ногах и руках. Приподняв подол и закатав рукава, Исповедница оценила повреждения кожи. На руках и ногах были чудовищные синяки, кое-где даже порезы, коленки и один из локтей разбиты. Правое предплечье было забинтовано, но местами встречались алые пятна. Нахмурившись, Эрилин сморщилась от тупой боли в затылке и правом виске. Подняв дрожащую руку, она поняла, что ее голова также была замотана бинтами. Неужели действительно с лошади упала? Стоило только подумать о том, что же произошло, как в голове словно картинки, пронеслись воспоминания. Эрилин в ужасе всхлипнула, зажав рот. Она вспомнила, что случилось. Но не помнила, как оказалась здесь, дома. Сумев выползти из постели, Эрилин забралась в мягкую лёгкую обувь, схватила свой халат из белой, плотной ткани, на ходу надев. Двигаться было очень больно, но Рал желала знать, что вообще происходит. Она боялась, что все окажется просто дурным сном, бредом, который настиг после того же падения из седла. Голова немного кружилась, виски пульсировали, но это не помешало девушке добраться до дверей из своей спальни. Казалось, что она проспала больше недели, сил совсем не было, а потому открыть тяжёлые двери было трудно. Во второй комнате, относящейся к ее покоям, было тихо и пусто. Шторы здесь не мешали яркому солнечному свету вторгаться в пространство Исповедницы. Здесь, в парадной ее покоев, Эрилин на мгновение ослепла от резкой смены освещения. Но придя в себя, девушка помчалась дальше. Преодолев ещё одни тяжёлые двери, Рал направилась по светлому коридору Народного Дворца, желая найти хоть кого-то. Эри точно не знала, который час, но по расположению солнца примерно обеденное время. Удивительно, но никакой прислуги девушка не встретила на своем пути. Может, она и правда спит? Но тогда почему так ярко и реалистично ощущается боль? Почему все вокруг такое настоящее? Нет, это не сон. Что-то случилось, когда она… Потеряла контроль над собой. Преодолев лабиринт из коридоров и ворвавшись в обеденный зал, Эрилин, наконец, встретила обитателей Дворца. Несколько служанок, работающих на кухне и поварёнок удивлённо глядели на нее. Мальчонка-подросток тут же покраснел и отвернулся, бормоча извинения. — Миледи… — тихо подала голос одна из служанок. — Где они?! — перебила Эрилин, смотря на прислугу дикими глазами. — Кого вы имеете ввиду, миледи? — спросила женщина средних лет, держа в руках большое блюдо с фруктами. — Мои родители! — взвизгнула Исповедница. Служанки переглянулись, не веря своим глазам: тихая и спокойная госпожа сейчас была похожа на сумасшедшую ведьму. Распущенные и растрёпанные темные волосы, которые явно запутались местами в бинтах на голове, измученное лицо и бегающие глаза пугали их. Они никогда не видели Эрилин такой за все то время, что работали в Народном Дворце. — Миледи… — осторожно начала женщина с блюдом. — Ваши родители… — Где они?! — в нетерпении крикнула Эрилин. — Тронный зал… Эрилин тут же кинулась к другим дверям, что вели в другую сеть коридоров. Она не замечала больше людей вокруг. Рал передвигала ногами из последних сил, коих ещё при пробуждении было немного. Казалось, коридоры стали бесконечными, длинными. А двери тяжелее. Эрилин не слышала, как проходящая мимо морд-сит обратилась к ней. Она едва не бежала, игнорируя боль, горящие лёгкие, головокружение и тошноту. Распахнув последние двери, девушка влетела в тронный зал. За одним из столов у окна стояла группа людей. Первый Волшебник, Зеддикус З’ул Зорандер, прадедушка Эрилин, поднял хмурый взгляд на того, кто же посмел прервать их маленькое собрание. Ореховые глаза тут же удивлённо округлились; Волшебник выпрямился. Его собеседники синхронно повернулись. Все, как один, удивились, увидев Эрилин. Запыхавшуюся, стоящую на дрожащих ногах, с сумасшествием во взгляде. Один из людей, брякнув пустыми ножнами, направился к юной Исповеднице. Казалось, ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди! На глазах навернулись слезы. Все вылетело из головы, все посторонние мысли. Эрилин не верила своим глазам. Она не понимала, что происходит и как вообще такое возможно… Перед глазами всплывали вновь и вновь ужасающие воспоминания бесчувственных тел Магистра Рала и Матери-Исповедницы. Ее папы и мамы. Эрилин больше не могла сдерживать рвущиеся на руду рыдания. Ноги подкосились и девушка, всхлипывая, упала на пол, заваливаясь чуть назад. — Эри! — в последний момент успев ухватить девушку за руки, мужчина притянул ее к себе, крепко обнимая. — Не плачь, милая, все хорошо. Сердце разрывалось. Она не могла остановить рыдания. Захлебываясь слезами, Эрилин уткнулась в плечо мужчины. Девушка обняла его дрожащими руками, боясь, что если отпустит, он растворится в воздухе, словно мираж. Сильные руки осторожно, но с любовью поглаживал ее по спине. Мужчина терпеливо ждал, пока Эрилин не придет в себя, пока не успокоится. Какое-то время они так и просидели на мраморном полу тронного зала, не обращая внимания на собравшихся вокруг членов семьи. — Папа… — всхлипнула Эрилин. — Все хорошо, девочка моя, я рядом, — утешающе прошептал Ричард Рал. Рядом с ними на пол опустилась женщина в длинном белом платье, с нежностью глядя на старшего ребенка. Кэлен Амнелл невесомо коснулась волос дочери, выпутывая их из ниточек бинта и заправляя их за ухо. Эрилин повернулась к матери. Рыдания с новой силой нахлынули на юную Исповедницу. Как же она скучала по ним! Ей так не хватало родителей, их совета там… Вдруг девушка резко затихла. Эрилин разомкнула объятия с отцом, глядя на него красными от слез глазами. Она вдруг вспомнила обо всем, что ее волновало до того, как кинулась искать родителей. Она вспомнила боль и ярость, которую испытывала, казалось, всего мгновение назад. Перед тем как потерять сознание в ослепительном сиянии. В сиянии Камня Слез. — Как долго я спала? — сиплым от рыданий голосом спросила Эрилин. — Почти сутки, милая, — обеспокоенно ответила Кэлен. Эрилин вскинула голову, ища глазами Зедда. Прадед возвышался рядом с ней, стоя по правую руку от Матери-Исповедницы. Его ореховые глаза были влажными от слез. Даже старый Волшебник проникся долгожданной встречей внука и правнучки. Эрилин протянула руку, хватаясь за низ коричневого балахона Зедда. Волшебник удивился такому жесту. Он, несмотря на старость, с лёгкостью присел рядом, мягко улыбаясь правнучке. — Как давно я вернулась? — Совсем недавно, — спокойно ответил Зедд, — ты отключилась сразу, как оказалась здесь. Эрилин понимающе кивнула, опустив голову. Ей ничего не приснилось… — Я был готов прибить старую ведьму, когда увидел в каком состоянии ты была! — взревел старик, — Я так за тебя переживал, что побоялся использовать магию, дабы исцелить тебя. Что с тобой случилось, дитя мое? Слезы вновь хлынули из глаз Эрилин. Она закрыла лицо ладонями, ужасаясь воспоминаниям, которые ранили ее. Рал не могла поверить в то, что случилось. Она боялась думать, что произошло после ее ухода. Чудовищные предположения беспощадно хлестали ее душу и сердце. Ричард положил руку на плечо дочери, желая показать, что он рядом, что все будет хорошо. — Эрилин, расскажи нам, что с тобой приключилось? — мягко обратилась к ней Кэлен, с тревогой глядя на дочь. — Да, скажи, кто посмел тебя тронуть, чтобы я убила этого ублюдка с особой жестокостью, — наконец, подала голос Кара, молчаливо наблюдавшая за всеми до этого. Кожаная одежда скрипнула, когда женщина схватила в руку эйджил. Эрилин замотала головой. Уже не имеет смысла, ведь обидчик далеко. И от этого не легче, ведь когда-то он был другом. Другом, из которого сотворили чудовище, оружие. Эрилин не помнила, что случилось с ним. Она точно знала, что тот явно жаждал и ее смерти. — Он мертв… — Что ж, ему повезло, — бросила Кара, не подозревая, что Эрилин говорила совсем не об «обидчике». — Что произошло, дорогая? — вновь спросила Кэлен. — Мои друзья… Они погибли… Погибли, потому что убили родоначальника их ветви… — Эрилин всхлипнула, зажмурившись так, что искры полетели. Перед глазами мелькало безжизненное серое лицо с черными венами, ужасная рана в груди, копоть на стенках гроба… Казалось, она чувствовала запах жженой плоти даже здесь. — Клаус мертв…

***

— Ты очень сильная, моя дорогая! Попытка похвалить вынесенные муки при лечении провалилась. Зеддикус, устало вздохнув, переглянулся с родителями правнучки. Волшебник осторожно присел рядом с погрузившийся в свои мысли Эрилин. Несмотря на то, что прадед ее подлатал, Рал все еще испытывала жуткую боль. И нет, то была не физическая. Фантомная боль от ранений еще не прошла, но вскоре от нее не останется и следа. Но девушка страдала душевно. — Милая, — обратилась к дочери Кэлен, двигаясь ближе. Женщина отметила, как Эрилин вздрогнула на обращение, подняв заплаканные глаза. Девушка пробежалась взглядом по собравшимся в парадной ее покоев, а потом снова уставилась на в пустоту. Кэлен, не желая верить в то, что увидела в глазах дочери, посмотрела на мужа. Ричард обеспокоенно перевел взгляд с жены на дочь. Они оба подумали об одном и том же: Эрилин потеряла кого-то, кто стал ей по-настоящему дорог, кого-то, кто так же к ней обращался. И оба родителя догадывались, что этот кто-то некий «Клаус». — Эрилин, — осторожно начал Ричард, понимая, что разговора не избежать. — Расскажи, что случилось. Если ты это сделаешь, тебе станет немного легче. — Нет, не станет, пап, — севшим голосом ответила юная Исповедница. Она подняла красные от слез карие глаза на него. — Я… Я просто не смогла… Я хотела… Хотела помочь… А в итоге… Эрилин закрыла покрасневшие глаза, пытаясь удержать рвущиеся наружу слезы. Но те снова потекли по щекам. Родственники боялись представить, что случилось с их любимой Эрилин. Зедд рассказал обоим родителям о том, как их дочурка отправилась к Шоте. Старый волшебник поведал о том, как помог Эрилин отправится в другую эпоху на поиски Камня Слез. Однако, стоило девушке исчезнуть, как она вновь оказалась там же. Только Эрилин уже лежала внутри круга из волшебного песка, одетая в странный наряд. Рядом с ней поблескивал маленький камешек в форме капельки, стремительно меняя цвет из светло-голубого на янтарный. Зеддикус сразу узнал Камень Слез. Только вот его больше волновала бессознательная правнучка, которая, как оказалось, еще и была вся в крови и ранениях. Выслушав деда, Ричард сначала пришел в ярость. Мужчина потянулся было к рукояти своего клинка, но ножны были пусты. Эрилин ушла с Мечом Истины, а вернулась без него. Ричарду было наплевать на Меч. Ему было важнее, что дочь вернулась живой. Она добилась своего — нашла Камень Слез. Пока лекари Народного Дворца занимались Эрилин, Зедд вместе с Карой отправился к телам погибших, на тот момент, Ричарда и Кэлен. Однако, какого было удивление вошедших в уединенный зал Зедда и Кары, когда те встретились лицом к лицу с ожившими покойниками. Ни магистр Рал, ни Мать-Исповедница не понимали, как и что вырвало их души из загребущих лап Владетеля Подземного Мира. Безусловно, оба были рады вернуться к жизни. Но не такой ценой для их любимой дочери. Камень Слез исполнил заветное желание девушки. И именно поэтому Ричард надеялся, что ожили не только они. Быть может, этой надежды хватит, чтобы Эрилин вновь расцвела? — Эрилин, — вновь начал Ричард, — Камень Слез вернул нас в тот момент, когда ты вновь оказалась здесь. Может, он вернул и Клауса? Девушка покачала головой. Даже если бы Камень мог это сделать, она все равно больше никогда не увидит ни Никлауса, ни его сестру, Ребекку. Исповедница начала жалеть, что не позволила Деймону вылечить ее, может, тогда бы Камень Слез не забрал бы ее. Вернее, не вернул бы ее домой. Эрилин не знала, что теперь ей делать. Она чувствовала себя потерянной: она была рада, что родители воскресли, но жалела о том, какой ценой вернула их. А еще Эрилин боялась собственных догадок о том, почему Камень Слез явился именно в тот момент. На примере своих родителей, Эрилин знала, что такое возможно, но… Тот Камень, что появился из слез Кэлен, был воплощением ее любви к Ричарду. Любви и скорби по нему. Эрилин боялась, что Клаус все же был прав. Эрилин хотела поговорить об этом, но не знала, как родители или прадед отреагируют на ее историю. Наверное, все понимали, что она просто боялась рассказать о произошедшем. Боялась осуждения, непонимания и неодобрения родителей. В тяжелые двери постучали. Кэлен поднялась с мягкого дивана, намереваясь проверить, кто и зачем тревожит их. Мать-Исповедница никогда не была строга к прислуге, но сейчас ее эмоции, которые Кэлен всегда могла держать в узде, были готовы вырваться наружу. Отворив одну дверь, Мать-Исповедница застыла. — Никки? — прошептала Кэлен, не веря своим глазам. Перед ней стояла очень красивая женщина с длинными светлыми волосами, которые струились золотистым водопадом на изысканном черном платье колдуньи. Холодные голубые глаза тут же стали на толику теплее. Никки чуть наклонилась вперед, заглядывая в комнату. — Я пересекала равнины Азрита, когда получила послание, — поделилась колдунья. — Я приехала сразу, как увидела в путевом дневнике сообщение от Ричарда. Как она? Кэлен обернулась. Напряженная фигура дочери казалась неживой. Мать-Исповедница выскользнула в коридор. Кэлен предложила Никки попытаться поговорить с Эрилин. Если у Никки не получится разговорить ее, то никто не сможет. Оба родителя знали, как дочь восхищалась могуществом и мудростью бывшей сестры Света и Тьмы. Колдунья без раздумий согласилась. Осталось только выпроводить двух несносных волшебников, которые боялись оставлять Эрилин без присмотра. Кэлен понимала, что время беседы Никки и Эрилин будет тянуться очень долго… Особенно, когда муж на пару со своим дедом будут мерять шагами залы и коридоры.

***

— Наконец-то! — увидев колдунью, воскликнул Ричард. Искатель тут же перепрыгнул несколько ступенек на пути к Никки, едва не поскальзываясь на идеально отполированном мраморном полу. Кэлен и Зедд поднялись со стульев, что стояли у большого прямоугольного стола у окна. Все спешили к Никки, дабы услышать то, что разузнала колдунья. Голубые глаза пробежались по неугомонному семейству, а после вернулись к Ричарду. Никки не хотела огорчать их, но понимала, что с этим что-то нужно делать. И немедленно. Пока она направлялась в тронный зал, колдунья подбирала слова, пыталась найти именно те, что будут ранить не так сильно. Жаль, что едва покинув комнату Эрилин, Никки наткнулась на Кару. Морд-сит на пару со своей сестрой в эйджиле, Риккой, охраняли покои дочери своего Магистра. И совершенно очевидно было, что Кара попытается вытрясти из колдуньи все, что та узнала. — Ричард, — собравшись с мыслями, начала Никки, — Эрилин… Больна. Она… — Это ты больная, чертова ведьма! — ворвавшись в зал, взревела морд-сит. — Не смей даже думать, что Эри сумасшедшая, поняла?! Кара остановилась в шаге от Никки, вытянув руку с красным прутом, обтянутым кожей — эйджилом. Морд-сит не на шутку разозлилась, услышав вердикт Никки. Кара понимала, что колдунья желает лишь помочь. И все же, морд-сит просто не могла принять факт того, что Эрилин, дочь, в первую очередь, ее близких друзей, могла сойти с ума. Нет, Кара была уверена, что Эрилин здорова. — Что? Никки, расскажи, что случилось, — подошла ближе Кэлен, осторожно кладя руку поверх обтянутой в кожу руки Кары и опуская ее. Никки некоторое время неотрывно смотрела на Кару, а после повернулась к Ричарду. Поняв, что теперь единственный выход — называть вещи своими именами, Никки принялась пересказывать все, что услышала от Эрилин. Ее никто не перебивал. Оба родителя Эрилин пришли в ужас, услышав через что пришлось пройти их дочери. Ричард неосознанно потянулся к эфесу своего меча, но ножны были пусты. Когда Никки замолчала, в тронном зале повисла мертвая тишина. Кара гневно прожигала спину колдуньи взглядом голубых глаз. Зедд, прикрывая рот ладонью, оцепенело переваривал информацию. Кэлен невидящим взглядом смотрела куда-то в пространство, пытаясь понять, почему же дочь оплакивала… Это чудовище. — Спасибо, Никки, — выдавил из себя Ричард, стараясь сохранять спокойствие. Все устремили на него глаза. — Но я не думаю, что Эри лишилась рассудка. Да и ты сама сказала, что она выставила тебя, не закончив свой рассказ. — Она такая же упрямая, как и ты, — укоризненно сказала колдунья, не отрывая взгляда от Искателя. — Да, — Ричард не смог сдержать улыбки. — Именно поэтому, я думаю, что Эрилин здорова. Она скорбит, а не сошла с ума. — Но, Ричард! — возмутилась было Никки, но тут же взяла себя в руки, стоило Ралу проницательно на нее посмотреть. Она хорошо знала этот взгляд: спорить не имело смысла. — Мы не можем знать всего. Когда-то и ты пыталась убить меня, держала в плену, уведя меня от Кэлен и Кары в Древний мир, в Алтур-Ранг. Помнишь? Обратив взор своих ореховых глаз на внука, Зеддикус решил поделиться своими переживаниями. — Боюсь наша девочка столкнулась с бессмертными и очень опасными существами, которых когда-то уже создавали древние волшебники. Я читал о них: быстрые, сильные, безжалостные. Они питались людской кровью, боялись солнца и огня. Создавались они из простых людей, жизни которых привязывали к двум растением, чаще дереву и какому-нибудь цветущему растению. Но они оказались не очень эффективными в Великой Войне. Их называли «полуночниками». — Когда я была маленькая, волшебники из Башни рассказывали мне истории о ком-то подобном, но они говорили, что эти существа были уязвимы для ликанов, — вспомнила Кэлен. — Ликаны вымерли тысячелетия назад, — удивилась Никки. Кэлен покачала головой. Мать-исповедница поведала о том, что в Срединных Землях жили кочующие племена, которые были способны обращаться в животных. Сейчас таковых почти не осталось. Имперский Орден уничтожил многих, вырезая не только целые города, но и страны, племена. Темные времена позади, но их последствия до сих пор еще не все известны.

***

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо яркими красками. Вдали темнели равнины Азрита, что окружали Народный Дворец. На огромном плато еще гуляли люди, после вечерней молитвы. Каждый день по три раза люди читали клятву своему Лорду на просторной площади у фонтана с колоколом. Никто, будь то совсем маленький несмышленый мальчонка или старик, не пропускал такие собрания. И не важно, где сейчас Лорд Рал — в Народном Дворце или за тысячи лик от дома. Эрилин стояла на своем балконе, наблюдая за городской суетой. Ее мысли были где-то очень далеко отсюда. Девушка уже не чувствовала никакого дискомфорта от увечий, полученных в тщетных попытках остановить Аларика. И пусть на улице было тепло, Эрилин дрожала от холода. Ричард стоял позади дочери уже несколько минут, наблюдая за ней. Белый халат Эрилин был достаточно теплым, чтобы она не замерзла, однако, Искатель видел, что этого мало. Он хотел подойти, обнять ее крепко-крепко, спрятать в своих руках от всего мира, забрать ее душевную боль себе. Ричард жалел, что не властен над своим даром так, как на это способен его дед. Может, тогда у него получилось бы как-то узнать для дочери, жив ли этот Клаус. — Я знаю, что ты здесь, пап. Ричард улыбнулся. Он долгое время был лесным проводником, отчего научился многим удивительным и «сверхъестественным» вещам. Например, передвигаться практически бесшумно. Раньше Эрилин никогда не замечала, что отец пришел и наблюдал за ней. Она всегда так забавно пугалась его. — Как догадалась? — поравнявшись с дочерью, спросил Ричард. Мужчина поставил руки на белокаменное ограждение, опираясь на него. — Никки все вам рассказала, да? Ричард напрягся. Ему не хотелось тревожить раны дочери. Если бы он мог, то отпустил бы ее обратно, в тот неизвестный ему мир. Ричард переживал за нее, но понимал, что там она обрела друзей и, кажется, встретила свою судьбу. Как когда-то встретил он Кэлен в Оленьем лесу. И пусть ему хотелось хорошенько ударить этого Клауса за то, как он обращался с Эрилин, Ричард понимал ее. Но ударить хотелось сильно. Где-нибудь промеж глаз или в челюсть. Можно еще по голове постучать, так на всякий случай. — Я бы хотел услышать от тебя про этого Клауса, — осторожно начал Искатель. — А еще про Ребекку, Кэролайн и Деймона. — Ты запомнил? — удивленно спросила его Эри. — На самом деле, Кара вас подслушала, — стыдливо признался Ричард. — Никки исковеркала имена. Искатель сам попросил свою верную подругу и телохранительницу остаться на страже и, при возможности, послушать, о чем будет разговор. Ричард отлично знал вспыльчивый характер дочери и прямолинейный Никки. Он был уверен, что всего колдунья не узнает, знал, что Эрилин просто выставит ее за дверь. — Уверена, она во всех подробностях рассказала о том, каким уродом был Никлаус, — встретив непонимание во взгляде карих глаз отца, Исповедница пояснила: — Это его полное имя. Его сестра, Ребекка, называет его «Ник», а почти все остальные просто «Клаус». Но мне нравится полное имя. — Уверен, его обладатель тебе тоже очень нравится, — мягко улыбнулся Ричард. Эрилин в испуге подняла на отца глаза. Казалось, девушка сейчас расплачется. Несмотря на это, ее щеки и уши покраснели. — Это нормально, любить кого-то, Эри. Если ты смогла полюбить его, значит, было за что. Девушка сжалась. Ричард отчетливо видел, как дочь отчаянно ищет в себе аргументы против своих чувств. Пусть его немного и озадачило то, почему Эри так яро пыталась доказать скорее самой себе, что не любит этого Никлауса. Все же Ричард считал, что ей нужно просто принять свои чувства. Их отрицание никогда не доводило до добра. — Я не… Я не люблю… Его… — едва слышно пробормотала Рал. — Почему ты боишься принять свои чувства, дорогая? — Пап, я не люблю его, — выдавила из себя Эрилин, опустив глаза на огромное плато, где сновали туда-сюда люди. — К тому же, он любит Кэролайн. А она моя подруга. Была, по крайней мере. — Оу, ночь обещает быть долгой, — усмехнулся отец девочки. Сейчас была отличная возможность разговорить ее, понять переживания, что терзали юную душу Исповедницы. — Я попрошу принести чаю и чего-нибудь вкусного. — Пап… — Я желаю услышать обо всех твоих приключениях, и даже о том, как ты попала в любовный треугольник с этим… Кто он там? — Первородный гибрид, — буркнула Эри.

***

Ночь пролетела быстро. Ближе к рассвету Эрилин уже не ощущала себя так одиноко, как до беседы с отцом. Ей было безумно стыдно, что накричала и выставила Никки. Но все это улетучилось. Эрилин уснула ранним утром, обнимая мягкую подушку, с улыбкой на губах. Пусть и печальной, но с улыбкой. Ричард не мог даже понять, рад ли он за дочь, или зол на этого твердолобого тысячелетнего идиота. Магистр Рал не знал, чего хотел больше: чтобы Эрилин благополучно забыла Никлауса, или вернулась к нему и была счастлива с этим бессмертным. О, то, что Ричард считал Никлауса идиотом с мышлением подростка, пубертатный период которого затянулся на тысячу лет, было настолько очевидным, что казалось даже говорить ничего не надо. Уложив дочь в постель, Ричард отправился к жене. Кэлен, не спала всю ночь, мучаясь кошмарами, в ожидании мужа. Женщина не находила себе места, но в середине ночи задремала. И все же сон был ужасным, от чего Кэлен сразу вскочила. Ричард застал жену, когда она уже стояла в дверях. Искатель успокоил ее, заключив в свои надежные объятия. Помимо бессонной ночи их ждет еще долгий и тяжелый день. Но для начала сложное утро. И Кэлен, и Ричард были счастливы за дочь: Эрилин не только достигла практически невозможного, но и обрела тех, кто стал ее настоящими друзьями. Печально только, что их разлучили интересы. Деймон, которого Эрилин считала другом, пренебрег ей и ее чувствами по отношению к Ребекке. И именно это подтолкнуло Эрилин выбрать Ребекку. Возможно, произойди все наоборот, она осталась бы с Деймоном. Вскоре Ричард повторно поделился историей с дедом и морд-сит. Никки, которая еще не покинула Народный Дворец, тоже была там. Но колдунья оставалась при своем мнении: Эрилин несколько тронулась умом, раз горюет по гибели ее угнетателя. Ричард, по опыту прошлых лет, принялся убеждать Никки в ошибочности ее убеждения. И прямо посреди его речи, вмешалась Кэлен. — Мы не выбираем того, к кому будет тянуться наше сердце. Никки замерла. Обе женщины хорошо понимали друг друга, пусть и не являлись соперницами. Они обе любили Ричарда, и обе знали, кого выбрало его сердце. Светловолосая колдунья, почувствовала укол совести. Наверное, это была просто зависть. Обычная женская зависть. Несмотря на свою неземную красоту, харизму и могущество, Никки была несчастна. Она так и не встретила никого больше, кто бы хоть на толику мог сравниться с Ричардом, кто бы мог занять ее мысли и ее сердце. А Эрилин встретила такого человека. Пусть тот и был жесток к ней, часто груб, но… Возможно, что за долгую жизнь этот Клаус разучился проявлять свои чувства. И Никки хорошо его понимала. Она прожила два века: большую часть жизни была заложницей убеждений Ордена, отчего не знала, что и зачем она чувствует. Ричарду удалось научить ее думать самостоятельно без серых и удручающих учений Ордена. И тогда колдунья прозрела — человеческая жизнь имеет цену. Нет богохульства в желании прокормить свою семью, жить в светлом и чистом доме. Никки будто научилась дышать, видеть и слышать. К ней вернулась тактильность, которая с другими чувствами утопили еще с детства в болоте верований Ордена. — Какие идеи есть? — четыре удивленных пары глаз устремились на колдунью. — Неужели вы будете держать ее здесь? В нашей эпохе Эрилин — Исповедница, обремененная своей судьбой для служения народу. В эпохе этого Клауса — она свободный человек, у которого масса возможностей. — Даже если бы мы могли, — устало выдохнул Ричард. — У нас нет столько магии, чтобы отправить ее туда. В прошлый раз Зедд вместе с Шотой воззвали к могуществу Меча Истины. И Эрилин неосознанно помогла им, потому что была в отчаянии. — А сейчас она убита горем, — язвительно подметила Никки. — У нас имеется Волшебник Первого ранга, боевой чародей и колдунья. Ну и сама Эрилин, конечно. Неужели не справимся? В конце концов, нужно вернуть еще и Меч Истины, Ричард. Магистр Рал неосознанно потянулся к пустующим ножнам, а после сердито взглянул на светловолосую колдунью. Никки была права насчет Меча. Неизвестно в какие руки он мог попасть. Столько бед могли наворотить при помощи несокрушимой мощи Меча Истины. Зедд глубоко вздохнул, нехотя поднимаясь с мягкого кресла. Старый волшебник еще не оправился после прошлого заклинания, которое сотворил на пару с владычицей Предела Агаден. Зорандер был уверен, что ближайшие дни он будет малополезен, ведь последние крохи сил ушли на лечение правнучки. В его возрасте слишком опасно было магическое истощение. Зедд тянулся в карман коричневого балахона, ведя по ткани пальцами. — Я еще не восстановился, даже на ярмарочные фокусы не способен, — щуря ореховые глаза, поделился старик. Его морщинистое лицо озарила хитрая улыбка, хотя сомнения не покидали волшебника. — Но у нас есть это. Зедд вытянул костлявую руку вперед, держа двумя узловатыми пальцами маленький предмет. Янтарный камушек переливался в тусклом освещении свечей и лучах недавно взошедшего солнца. Кэлен, не веря своим глазам, сделала пару шагов навстречу к Первому волшебнику. В глазах Ричарда загорелась надежда. Никки и Кара удивленно переглянулись. — Это что? Уголек? — подняв брови, поинтересовалась морд-сит. Кара переступила с ноги на ногу, скрипнув кожаным костюмом. — Что ж, его магия работает, — довольно, словно кот, объевшийся сметаны, протянул Зеддикус. — Уверен, что не только я вижу янтарную слезу. — Почему же я и Кара видим угольно-черный кусок камня? — нахмурилась Никки. — Потому что вас никогда не касалась магия Камня Слез, — склонив голову на бок, выдал старик, желая избавится от дальнейших расспросов. Ричард кивнул. Только Искатель хотел огласить возникший у него план действий, как двери резко распахнулись. В парадную покоев Магистра Рала так бесцеремонно могли вломиться только морд-сит. И только в случае чрезвычайной ситуации. На пороге стояла запыхавшаяся статная женщина в коричневой коже с длинной косой из роскошных волнистых волос цвета каштана. Ее голубые глаза обратились сначала на Кару, а после на Магистра Рала. — Бердина? Что случилось? — изумленно спросила Кэлен, уже предчувствуя новые проблемы. — Магистр Рал… — морд-сит сделала пару вдохов и выдохов, чтобы озвучить все, как есть. — Ваш сын… Он пропал. Казалось, земля ушла из-под ног всех присутствующих. Первым порывом Ричарда было кинуться в комнату к сыну, чтобы собственнолично убедиться в этом. Мальчонка, будучи еще трехгодовалым ребенком, иногда умудрялся использовать свой дар и скрывать себя из поля зрения всех, кроме родственников. Подобные шутки Лео уже были, но родители надеялись, что этот юный волшебник оставил свои проказы. — Я проверю, — стараясь сохранять спокойствие, ответил Ричард, направляясь к двери. Мужчина уже обошел Бердину, как в коридоре столкнулся с дочерью. Эрилин сжимала в руках пергамент, тяжело дыша. Девушка подняла на отца глаза, полные ярости, которая окрасила прежде карие глаза в чистые голубые с легким свечением. — Это Шота, — протягивая пергамент, огласила Эрилин.

***

Ведьма, воспользовавшись суматохой касательно Эрилин, прокралась во Дворец и выкрала ребенка. Зеддикус гневно ударил кулаком по столу. Старый волшебник не мог поверить, что Шота вообще додумалась до такого! Чертова ведьма! Не живется ей спокойно в своем Пределе, гадюка! Родители Эрилин и Лео молча глядели в окно, куда-то, что не было видно остальным. И Зеддикус догадывался, что те уже мысленно не здесь, а с сыном. Старик обратил внимание, как Кэлен сжимала руку дочери, что стояла за ее спиной, обнимая мать. Кара и еще несколько морд-сит, среди которых были хорошо знакомые Зорандеру Рикка и Бердина, стояли неподвижно, опустив головы. Эти женщины считали себя виноватыми в том, что ведьма Шота выкрала маленького господина. Однако, Ричард дал им понять, что наказания не будет. Ричард не его брат, Даркен Рал. Никки стояла чуть позади Искателя, наблюдая пронзительным взглядом за Зеддом. Колдунья была полна решимости отправиться за Лео вместе со всеми. Никто не желал выполнять требований Шоты. Тем более таких. И пусть эти требования пересекались с интересами родителей Эрилин и Лео. Ричард, все так же неподвижно сидел на одном из стульев, сжимая в руке послание ведьмы. Он был так страшно зол. Ему даже чудилось, что магия Меча Истины течет по его венам так же, как и раньше. Словно время для нее — не преграда. Вторая рука Искателя лежала на пустых ножнах. — Так и будете сидеть и ждать? — нарушила тяжелую тишину Никки, переведя взгляд на Ричарда. Ее голубые глаза, словно два бездонных колодца смотрели на него. — Никки права: нужно действовать, — севшим голосом поддержал Лорд Рал. Его отросшие по плечи темные волосы, едва тронутые сединой, закрыли приятное лицо, когда тот повернул голову. Поправив челку рукой, Ричард встал, опираясь на стол. Эрилин выпрямилась, глядя на отца. Девушка не убрала рук от матери, оставив их у нее на плечах. — Что будем делать, пап? — То, чего хочет Шота, — гнев полыхал в карих глазах Искателя, но на губах появилась хитрая улыбка. — Только по-своему. Кэлен резко повернулась на мужа, нахмурившись. Мать-Исповедница и подумать не могла, что Ричард так просто согласился бы на что-то. Но увидев гнев и решимость в глазах мужа, она поняла, что задумал он. Кэлен доверяла Ричарду, потому что знала его достаточно хорошо. Он никогда бы не пошел на уступки так просто, без запасного плана. — Эрилин, — Ричард серьезно смотрел на дочь. — Шота хочет, чтобы ты покинула наше время. Что ж, пусть так, — мужчина пожал плечами, — все равно надо вернуть Меч Истины. Да и ты сама, думаю, желаешь узнать, живы ли твои друзья. — Пап, но… — Зедд, пожалуйста, покажи ей. Волшебник протянул руку к правнучке, раскрывая ладонь. Вниз на золотой цепочке стремительно полетел маленький янтарный камушек. Крепление кулона, который сделал для собственноручно Зедд, оплетало Камень подобно плющу. Эрилин не могла поверить, что видела это собственными глазами. Камень Слез не выглядел таким, каким его изобразил Клаус, но девушка точно знала, что это он. Эрилин прикусила щеку изнутри, ругая себя, что совсем забыла про него. За прошедшее время она ни разу не задалась вопросом, касательно того, как родители вернулись к жизни. Эрилин не помнила, чтобы держала его в руках, чтобы вообще видела его раньше, но точно знала и понимала, что магический артефакт коснулся ее своей силой. Именно из-за этого защитные чары позволяют видеть янтарную слезу на златой цепочки, а не угольно-черный камень. Янтарный цвет означает то, что Камень Слез находился в состоянии покоя. Догадка потрясла девушку, отчего она подняла глаза на прадеда, ища подтверждение. Эрилин поняла, что дома она оказалась благодаря Камню Слез. Вероятно, когда он появился, Эрилин потеряла сознание, но это не помешало магии артефакта отправить ее домой. Потянувшись к Зедду, Исповедница осторожно приняла вещицу, завороженно разглядывая Камень Слез. — Решено: я, Эрилин и Кара отправляемся в Предел Агаден, — огласил Ричард. Кэлен вскочила, желая возразить мужу. — Кэлен, ты и Зедд останетесь здесь. Никки, — Магистр Рал повернулся к колдунье, — прошу тебя, проследи, чтобы больше никто не отправился за нами. Так будет лучше, безопаснее для всех. Искатель развернулся и направился к дверям. Эрилин поспешила вслед за отцом. Кара, подняв голубые глаза на Мать-Исповедницу, какое-то время стояла все также неподвижно. Едва двери за Эрилин захлопнулись, как Рикка подтолкнула сестру в эйджиле, пытаясь привести ее в чувство. Бердина, что так же стояла рядом с Карой, наклонилась и прошептала неофициальному лидеру их группы, чтобы та поторопилась за Лордом Ралом. Кара, словно опомнившись, повернулась к каждой из женщин, а после направилась на выход. Ричард и Эрилин стояли в конце длинного коридора, ожидая морд-сит. Эрилин чувствовала себя несколько потеряно. Девушка вновь принялась разглядывать янтарную слезу, заключенную в золотом кулоне. Определенно, это тот самый кулон, что изобразил Никлаус на том портрете. Мысль о первородном отозвалась болью в груди. Последние воспоминания о нем, которые остались у Эрилин были… Ужасными. Серо-синяя кожа, выступающие вены, рана на груди. Эри боялась представить то, какого сейчас Ребекке. Первородная, наверное, места себе не находит. А жива ли она еще? Эрилин хотелось верить, что да. И Эрилин надеялась, что Ребекка не забыла ее, что хоть чуточку переживала за нее. Ощутив на себе внимательный взгляд отца, Эрилин подняла голову. Ричард молча наблюдал за дочерью, у которой все переживания отражались на лице. Девушка попыталась выдавить улыбку, но вышло скверно. — Пап, — вдруг вспомнила одну довольно важную деталь девушка, — насчет Меча Истины. Ричард, предчувствуя неладное, нахмурился. Мысленно он пообещал себе, что не станет даже голоса повышать на дочь, чтобы там ни было. В конце концов, Ричард даже представить не мог в полной мере какого было оказаться в той другой эпохе. Даже свою жизнь в Алтур-Ранге он не мог бы сравнить с этим путешествием дочери. Рал считал, что просто не имел права сравнивать такие вещи. Ричарду ужасно не хотелось отпускать дочь, но понимал, что иначе Эрилин будет связана по рукам и ногам. Он знал, какого это — нести бремя правителя, которое тебе вообще не нужно. И Ричард не стал бы Магистром Ралом, если бы не острая необходимость в связи с захватнической войной, которую Новому миру навязал Имперский Орден. Ричард желал дочери быть просто счастливой, даже если он больше никогда ее не увидит. Пока Эрилин не вернется с Мечом Истины, Ричард сумеет убедить жену и деда о том, что это наилучший выбор для старшего ребенка. Искатель не хотел, чтобы она была Исповедницей. Он хотел, чтобы та просто была самой собой с теми, кто любит ее, с теми, кого любит сама Эрилин. — Никлаус как-то поделился со мной очень… Странным… — Эрилин явно пыталась подобрать слова, но в конце концов сказала как есть: — Никлаус слышал зов Меча Истины. Что это значит? — Не знаю, милая, — пожал плечами Ричард. — Возможно, что он потенциальный Искатель. — Хвала добрым Духам, что он додумался не использовать его… — выдохнула с облегчением Эрилин. — У него и без того проблемы с гневом. — Точно, ты говорила, — кивнул отец Исповедницы. Обернувшись на звук шагов, Ричард встретился взглядом с Карой. Когда морд-сит поравнялась с ними, Магистр повел их в особо охраняемую часть Народного Дворца, минуя многочисленные патрули. Эрилин с ужасом поняла куда именно они направлялись. Там, впереди, находился зал с глубоким колодцем. В этом колодце находится одно из древнейших творений волшебников прошлого. И путешествовать они будут при помощи существа, которое словно состоит из ртути. А называлось это существо — Сильфида.

POV ERILIN RAHL

— Дышите. Нежный голос существа из ртути прозвучал в голове, отвлекая меня от созерцания невероятного спектра красок, света и тени. Я ощущала невероятное блаженство, которое отзывалось спокойствием в моем сознании. Из головы вылетели все мысли. Не было больше никаких проблем, которые раньше так терзали меня. Это настоящее наслаждение… Я словно летела над миром, вокруг не было ни ночной прохлады, ни духоты наступающего дня. Я чувствовала себя как никогда великолепно. Но внезапно все кончилось. Голос Сильфиды словно разочаровал меня, огорчил тем, что вновь необходимо вернуться в реальность. Я ощутила, как отец подхватил меня, вытаскивая из Сильфиды. Он тряс меня за плечи, требуя, чтобы я выдохнула магическое существо, чтобы вдохнула воздух. Собрав остатки сознания, которые не подверглись магии Сильфиды, я заставила себя выдохнуть и тут же сделать глубокий вздох прохладного и влажного воздуха. Перед глазами мир плыл. Встревоженное лицо отца было очень близко. Ричард продолжал что-то бормотать мне, но я все еще не могла сообразить, что именно. Наконец, я смогла нащупать ногами опору. Отец стоял на краю колодца, крепко держа меня в своих сильных руках. Кара стояла за ним, оглядывая местность. — Эрилин, милая, как ты? — встревоженно поинтересовался папа. — Это… — мысли все еще путались. Язык меня не слушался. — Это было невероятно… Ричард помог мне спуститься с колодца, а после обратился к Сильфиде. Как только лицо из ртути устремилось в колодец, а после скрылось в глубине, папа спрыгнул на землю. Сильфида отправилась в магический сон, чтобы никто не мог последовать за нами. Отец повел нас через мрачный лес, который стоял на болотистой местности, устремляясь во владения ведьмы. Я искренне не понимала, как Шота могла бы так быстро оказаться в Пределе Агаден. Здесь определенно что-то не чисто. Мне кажется, что ее даже не было в Народном Дворце. А значит, ведьма околдовала кого-то, тем самым забрав Лео из Дворца. Сама она не решилась бы проникнуть в дом Ралов. Ее силы в Народном Дворце сведены к нулю. Даже свечу не смогла бы зажечь. Потому что Дворец построен в виде огромного заклинания, которое лишало магии любого, кто не связан с правящим Ралом, но приумножала силы самого Магистра. Очень дельная вещь, особенно против внезапных визитов тех же Сестер Света. Ближе к рассвету мы добрались до края леса. Выйдя на открытую местность, я узнала окрестности. Именно здесь я очнулась, когда Шота утащила меня с границы своих владений. Было слышно, как поблизости шипит вода. Горы Ранг-Шада, словно черная стена, не пропускали первых лучей солнца. На самом краю у небольшого обрыва, на гладком камне стояла Шота. Приблизившись к ведьме, я попыталась рассмотреть ее. Осознание того, чей облик взяла колдунья, привело меня в ярость. Красивое лицо первородной вампирши с улыбкой было обращено на нас. Водопад светлых полос струился по плечам. Воздушное платье колдуньи было единственным, что выдавало ее. Голубые глаза смеялись, глядя на меня. — Здравствуй, милая, — знакомый голос заставил сердце биться чаще. Отец и Кара сделали шаг вперед, закрывая меня от взора ведьмы. — Твои близкие такие заботливые. Но очень глупые. Лицо Ребекки вдруг исказила гримаса злости. Ее белки налились кровью, под глазами выступили вены. Она оскалилась, зашипев. Кара не удержалась от комментария: — Ну и рожа. Ведьма рассмеялась. Лицо вновь было обычным, человеческим. Решив прекратить этот спектакль, я протиснулась вперед, тяжело дыша от переполнявшего меня гнева. — Хватит, Шота, — прошипела я. — Может, внешность ты скопировала, но до Ребекки тебе явно далеко. Хотя, честно говоря, будь она здесь, то головы бы у тебя уже не было. — Ты так в этом уверена, дорогая? — Довольно, — стальным голосом произнес Ричард. — Мы выполним твое требование: Эрилин вернется к своим друзьям. Где Лео? Ведьма склонила голову на бок. Черты лица размылись и вскоре от Ребекки не осталось ничего. Из-за этой шалости я ощутила тоску по девушке. Я безумно переживала о том, как она. И из-за этого моя злость на проделки ведьмы только усилилась. Хотелось запустить в нее шаром из огня Волшебника. — Сначала твоя дражайшая дочурка исчезнет, только потом я верну вам наследника, — приторно сладким голосом сообщила Шота. Но вся любезность и игривость исчезла. — Я ждала благодарности, ведь без меня ты и твоя любимая жена до сих пор пребывали бы в лапах Владетеля. — Тебя благодарить мне не за что, Шота, — стискивая зубы, прошипел отец. — Эрилин вернула нас. — Могущество Камня Слез не безгранично, Ричард Рал, — ведьма сделала шаг к нам, сохраняя свою невообразимую грацию. Она вновь посмотрела на меня, улыбнувшись. Правда, это больше похоже на оскал. — Хочешь увидеть, как там твои друзья? Подойди. Верить Шоте было глупо. Но сейчас нам надо заставить ее поверить в то, что я уйду безвозвратно. Сжав подол своего платья, я попыталась взять себя в руки. Хорошо, играем по ее правилам. Осторожно сделав шаг, я вдруг была остановлена отцом. Ричард покачал головой. Он не доверял Шоте. Он правильно понимал, что сейчас ведьма действовала исключительно в собственных интересах. Видя, что отец не пускал меня, Шота пригласила всех троих подойти. Она провела рукой и перед ней поднялся шар из воды. Помедлив, Ричард, держа меня за локоть, сделал шаг. Кара схватила в руку эйджил. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от парящей воды, я покосилась на ведьму. — Смотри, — она провела рукой перед водой. Жидкость потеряла свою прозрачность, темнея. А после там возникли образы, которые постепенно становились все четче. Кажется, я даже слышала голоса. Я видела Елену. Девушка сидела в темном помещении, похожем на сарай или амбар. Она была безумно бледная, едва дышала. Следом возник истекающий кровью Стефан, который лежал на животе, лицом в грязный дощатый пол. А потом появилась Ребекка. Ее спутанные пшеничные локоны, белая майка с кровавым пятном. Девушка выглядела вымученной. Она периодически кашляла, жмурясь, словно каждый вдох доставлял ей жуткие мучения. Видя мучения знакомых мне людей, я не смогла сдержать судорожного вздоха и выдоха. Руки затряслись. Я зажала рот ладонью, заглушая всхлип. Слезы потекли по щекам, а ноги подкосились. Это было очень жестоко. — Довольно! — взревел отец, вскидывая руку. Вода обратилась в лед и разлетелась на тысячи осколков. Некоторые достигли нас, теряясь в зеленой траве. Я осела на землю, закрывая лицо руками. Отец бранился с ведьмой. Кара заслонила меня своим телом. Морд-сит, сжимая эйджил, перекатывала орудие пыток в ладони, что заключена в перчатку из красной кожи. Одеяние телохранительницы поскрипывало при каждом движении. Казалось, Кара приготовилась к прыжку, словно дикая кошка, готовая разорвать Шоту. Мне хотелось разорвать ведьму, словно бы это избавило Елену от неминуемой гибели, спасло бы Стефана и помогло бы Ребекке. Но я вдруг поняла, что это была уловка. Шота вынуждала меня захотеть вернуться к ним, ей было нужно избавиться от меня. Я не сразу поняла, что потянулась к кулону на золотой цепочке. Вытащив Камень Слез из-под платья, я некоторое время смотрела на него, пока не поняла, что надо попытаться. Даже если все, что показала Шота правда. Даже если толку от меня будет мало. Я могу попробовать помочь им. Поднявшись на ноги, я, пошатываясь, сделала шаг к Каре, хватаясь за ее плечо. Женщина развернулась ко мне мгновенно. Кара подхватила меня рукой, помогая держаться на ногах и не упасть. Я пробормотала, что в порядке, хотя понимала, что это не так. Видя мою очевидную ложь, Кара фыркнула. Морд-сит отпустила меня, видимо, желая доказать мне самой очевидные вещи. И все же я удержалась на ногах. — Я согласна, — выдавила из себя я дрожащим голосом. Ричард и Шота повернулись ко мне. Папа принялся причитать, что ведьма манипулировала мной. Однако, он видел, что меня не переубедить. Преодолев расстояние между нами, папа крепко обнял меня, утыкаясь носом в мою макушку. — Эрилин, прошу тебя, будь осторожна. — Как всегда, пап, — едва слышно ответила я. Так не хотелось размыкать объятия. Добрые Духи, я так хотела вернуть родителей, а теперь мне надо вновь их покинуть. Ненавижу эти обстоятельства, этот закон подлости! Мне столько всего хотелось обсудить с мамой и папой, с Зеддом, поделиться тем, что я узнала и увидела собственными глазами. Выяснить, были ли предшественники первородных, а если и были, то куда подевались. Поцеловав в лоб, отец отошел на шаг, впиваясь в мое лицо тревожным взглядом. Ричард словно запоминал то, как я выгляжу. Будто боялся, что я уже не вернусь назад. По правде говоря, я тоже этого боялась. Как боялась навсегда потерять Ребекку. Как потеряла ее брата… Мысли, которые я так старательно избегала, заметались в моей голове. Сейчас совсем не вовремя. Не время скорбеть по Никлаусу. Поэтому стоило взять себя в руки. Как бы больно и тяжело не было. Шота, довольная тем, что все шло, как ей надо, с улыбкой наблюдала. Мне снова захотелось направить на нее Огонь Волшебника. Но это была бы последняя глупость, которую я могла совершить. Мы в сердце ее владений. У нее в заложниках мой младший братик. Надеюсь, она выполнит свою часть сделки и отпустит Лео, когда я уйду. Сжав Камень Слез в руке, я мысленно обратилась к его силе. Я молила о том, чтобы Камень отправил меня к Ребекке. Я хотела увидеть ее, хотела освободить от мук, хотела обнять ее. И Елена! Может, Гилберт косвенно и виновата в смерти Никлауса, но смерти не заслуживала. Я не знала, что с ней, но мне хотелось помочь Елене. Едва я подумала о том, что все мои молитвы тщетны, как ощутила вокруг себя знакомую энергию. Воздух словно вибрировал. Камень засветился бело-голубым сиянием, которое пробивалось между пальцами, готовое ослепить меня. Звуки слились в одну сплошную массу, обращаясь в звон. Этот звон напомнил меня о том, как меня избил Аларик. А я ничего не смогла сделать, не смогла помешать ему убить Никлауса. Я не смогла, потому что все еще считала его другом. Быть может, если бы я не облажалась так, то и Клаус был бы жив? Свет от Камня Слез вспыхнул с новой силой: даже моя ладонь, сжимающая артефакт, не помещала ослепить меня. От неожиданности, я вскрикнула, отпустив кулон. Запнувшись о собственную ногу, я полетела прямо на траву. Однако мягкой почвы и зелени больше не было. Довольно жесткое приземление на мягкое место пришлось на твердую землю. Звон в ушах постепенно отступал, а зрение возвращалось. Цветные пятна еще плясали перед глазами, но я смогла рассмотреть стволы деревьев вокруг. Крепко зажмурившись, я принялась медленно считать до десяти, надеясь, что после будет лучше. Руки лежали на земле, усыпанной еловыми иголками. Где-то на «пять» я смогла различать звуки ночного леса, а на «семь» услышала истошный женский вопль. Испугавшись, я дернулась на звук, оборачиваясь и открыв глаза. Кажется, рядом находился подвал Локвудов, где можно было заковать оборотня во время полнолуния. Подняв голову к небу, я принялась искать луну. Однако, на небе была только россыпь звезд. Из-за пышной черной кроны сосны я рассмотрела тонкий месяц. И только убедившись, что сейчас не полнолуние, я поняла, что правая рука у меня касается чего-то теплого и липкого. Не успев повернуться, я на ощупь взяла это что-то в руку. Сумев разглядеть «что» это такое, я, скорее от отвращения и брезгливости, чем от неожиданности вскрикнула, кинув на землю находку. Вся ладонь была в еще теплой крови. Я только что держала чье-то сердце. Подняв взгляд на тело перед мной, я в шоке дернулась назад, вжимаясь во что-то похожее. Резко повернувшись, я снова взвизгнула, подскакивая на ноги. Оглядывая лесную поляну, я вокруг видела мертвые тела. Жестоко убитые незнакомцы, казалось, были повсюду. Я в панике металась на месте, пытаясь оттереть ладонь от крови об ткань платья. Еще недавно белое платье Исповедницы было украшено бурыми пятнами чужой крови. Левая рука, в панических попытках оттереть правую, уже также была запачкана. Тяжело дыша, я ощущала, как ужас склизкой змеей ползет по позвоночнику. Почему я здесь? Почему не рядом с Ребеккой? А что, если я попала не в то время? Я же должна была оказаться где-то поблизости с ребятами, нет? Что, во имя Создателя, пошло не так? Догадка тут же всплыла. Я подумала о Никлаусе. Что, если я оказалась в его прошлом? Тогда, когда он еще не знал меня? Что мне делать? Паника и ужас едва не душили меня. — Эрилин? Я застыла, забыв, как дышать. Я узнаю этот голос из тысячи. Теперь я в этом уверена. Отец был прав.

Это нормально, любить кого-то, Эри.

Не решаясь повернуться, я так и стояла. Мне было так страшно. Страшно повернуться и не увидеть обладателя этого бархатистого с хрипотцой голоса. Не увидеть знакомого взгляда, глаз, что так похожи на глаза моей матери. Сердце колотилось, как будто сейчас разобьется о грудную клетку. Позади послышались шаги, которые приближались ко мне. Кажется, я снова вот-вот разрыдаюсь… Заставив себя обернуться на голос, я молила Добрых Духов, чтобы это действительно был Клаус. Я уже жутко жалела о том, что вот так глупо влюбилась в этого… Жестокого и беспощадного гибрида. И все же хотела, чтобы это был он. Встретившись с пронзительным взглядом его голубых глаз, я почувствовала облегчение. Никлаус стоял в нескольких шагах от меня, несомненно, в дорогом костюме. И весь в крови убитых им людей. Он сжимал одной рукой длинный клинок, который я на секунду приняла за Меч Истины. Хвала Духам, это был другой. Клаус прикрыл глаза, выдыхая. Словно бы сам хотел, что это была я. Сердце неугомонно колотилось. В груди расплывалось теплое ощущение. Узел страха ослаб. Мой разум не мог принять то, что я видела собственными глазами. Снова и снова мелькало безжизненное тело гибрида. Желая доказать самой себе, что стоящий передо мной мужчина — реальность, я сорвалась с места. Мне было наплевать, что Майклсон с ног до головы в крови. Плевать даже на то, что вокруг лежали трупы, которые, без всяких сомнений, оставил после себя Клаус. Я буквально врезалась в мужчину, крепко обнимая и утыкаясь носом в плечо. Жмурясь от жгучих слез радости, я боялась шелохнуться. Остатки здравого смысла вопили, что сейчас Майклсон оттолкнет меня, накричит, но этого не происходило. Меня обняли в ответ. Я ощутила, как легкая, но колючая щетина Клауса щекотала открытые плечи. Рука гибрида прижимала меня к нему весьма сильно, хоть и не доставляла боли. Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди. Я не сразу опомнилась, что что-то бормочу. Мой голос казался мне каким-то чужим. — Живой… Добрые Духи, живой… Гибрид едва слышно усмехнулся, мне даже показалось, что как-то печально. — Так просто ты от меня не избавишься, дорогуша.