Исповедница (Рабочее название)

— Так просто ты от меня не избавишься, дорогуша. Заставив себя отцепиться от первородного, я отступила на шаг, стыдливо упираясь взглядом в землю. Во мне бушевал вихрь из разных чувств, одни противоречили другим. Я была безумно рада, что Никлаус жив и, судя по трупам вокруг, в самом расцвете сил. Мое сердце отбивало бешеный ритм в груди, что казалось вот-вот выскочит из груди прямо в руки гибриду. Хотелось реветь от счастья, но, думаю, за прошедшие пару дней я наплакалась уже достаточно. На озеро хватит. Испуганно дернувшись в сторону, я ошарашенно подняла глаза на Никлауса. Мужчина только что погладил меня по щеке, пачкая ее кровью. Не то, чтобы брезгливость во мне говорила, но этот жест в целом был… Не в его характере, честно говоря. — Брезгуешь? — рассматривая окровавленные пальцы, невозмутимо спросил гибрид. — Не совсем, — прикусив изнутри щеку, выдавила я. — Просто задумалась. До сих пор не верится, что я смогла вернуться. — Я огляделась по сторонам. — Вижу, многое пропустила. Что случилось? Где Ребекка? Что с Алариком? — Ты нисколько не изменилась, дорогуша, — усмехнулся Клаус, опуская глаза в землю. Он что-то обдумывал пару секунд, а после махнул рукой куда-то в сторону: — Ребекка внизу, можешь идти к ней, а у меня есть еще одно незаконченное дельце. Думаю, сестра введет тебя в курс дела. Я посмотрела в указанную сторону, но там не было видно ничего, кроме деревьев и ночного леса, как и в любой другой стороне. Вернув взор на гибрида, вернее на то место, где он только что стоял, я не увидела ничего. Клаус ушел. А я так и стояла, оглядываясь. Нет, он что серьезно кинул меня среди трупов?! Вот тебе и переживай за этого козла… Почувствовав себя еще более жутко, чем в первые мгновения на поляне, я направилась в сторону, указанную Клаусом. Вскоре я вышла к опушке, где деревья стояли не так близко друг к другу и виднелись развалины. Заглянув в темноту, куда вела бетонная лестница, я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Наклонившись к левой ноге, я вытащила один из своих кинжалов из сапога, ухватив его так, чтобы лезвие было параллельно моему предплечью. Оставшаяся засохшая кровь на ладонях неприятно стягивала кожу, словно тонкая перчатка, которая рвалась и трескалась на сгибах пальцев. Вторую руку я держала на уровне груди. Немного помучавшись, я все же сумела выпустить из себя магию приращения ровно настолько, чтобы появившийся огонь волшебника был мне подконтролен. В этот раз пламя появилось в виде небольшого, размером с теннисный мяч, шара. Это было очень завораживающе! Языки желтого-оранжевого пламени закручивались, переплетались, извивались, держа неровный контур и излучая достаточно света. Я невольно загляделась на это маленькое чудо, которое сотворила. Опомнившись, я медленно направилась вниз по лестнице. Стараясь не наступить на подол длинного белого платья исповедницы, которое было на мне надето, я осторожно спускалась. Когда лестница закончилась, я остановилась на последней ступеньке, прислушиваясь. Где-то в темноте раздавались сдавленные всхлипы. На Ребекку не похоже. Если только… Добрые Духи, Клаус же не причинил ей вреда? Миновав решетки и небольшой коридор из каменных стен, я вышла в подобие зала. Кое-где горели свечи и, кажется, керосиновая лампа. Если я не ошибаюсь, это то место, куда мы когда-то ходили с Деймоном и покойным дядей Тайлера — Мейсоном Локвудом. Справа, в стороне, на коленях перед гробом сидела темноволосая девушка. Она плакала, о чем свидетельствовали вздрагивающие плечи и всхлипы. Девушка сжимала в дрожащих руках серебряный клинок, который был мне весьма хорошо знаком. Все внутри похолодело. Догадка привела меня в ярость, что мне хотелось вернуться и отыскать Клауса. Да только здравый смысл вопил, что единственное чего добьюсь — его гнева. И сколько же она так лежала здесь, в гробу?! Это чудовищно, черт возьми! Злость постепенно затухала, вместе с тем, как исчезали черные вены на теле первородной и проходила мертвенная бледность. Волшебное пламя в моей руке чуть взбушевалось, откликаясь на эмоции. Контур шарообразного огня совсем размыло, а языки пламени затрещали. Я сама напугалась такой реакции моей магии, отчего вздрогнула, пытаясь вернуть контроль. Но было уже поздно: незнакомка услышала треск огня и обернулась. Большие и чистые голубые глаза девушки едва не вылетели из орбит. Она в ужасе с визгом вскочила, вжимаясь в гроб, где лежала Ребекка, и выставляя вперед руку с клинком. Я рефлекторно сделала шаг назад, чуть сгибая колени и вытягивая руку с кинжалом. Огонь еще какие-то жалкие пару секунд висел в воздухе, но все же затух, закрутившись в клубок. А моя правая рука к этому моменту уже дотянулась до спрятанных в сапоге ножен и достала второй кинжал. В слабом мерцающем свете от почти догоревших свечей и одинокой лампы золотые рукоятки моих кинжалов блеснули выгравированной буквой «R». — Спокойно! Я не причиню тебе вреда, — осторожно попыталась заверить я, но девушка, успевшая увидеть огонь Волшебника, явно не слышала меня. Брюнетка пыталась осознать, что только что произошло. — Н-не подходи! — взвизгнула голубоглазая незнакомка, сжимая серебряный клинок с такой силой, что ее пальцы побелели. — Я не хочу ранить тебя, просто опусти клинок, — я предприняла попытку сделать шаг, на что брюнетка заверещала, дернувшись вперед, но тут же возвращаясь в исходное положение. Тем временем за ее спиной ожила Ребекка. И в итоге незнакомка, увидев первородную, снова завопила и рухнула в обморок. Я едва успела подхватить ее, бросив свое оружие на пол. По крайней мере, девушка не разбила себе голову. Ребекка вылезла из гроба, медленно, словно дикая кошка, приближаясь к нам. — Эрилин? — голос блондинки дрожал. Подняв голову и смотря на подругу, я даже во мраке этого подвала разглядела сомнение и облегчение в глазах Ребекки. Осторожно положив незнакомую мне девушку на пол, я выпрямилась, поворачиваясь к первородной, что не отрывала от меня своих глаз. Майклсон медленно подняла руку, словно хотела коснуться моего лица или волос. Этот жест чем-то напомнил мне маму. И все же, Ребекка так и не завершила начатого, словно боялась, что я тут же исчезну. Я очень хорошо ее понимаю, только некоторое время назад, я боялась отпустить отца, словно бы Ричард тут же растворился бы в воздухе, как мираж. Да-а, и видок у меня тот еще: платье измазано в земле и крови, на щеке тоже кровь. Наверняка еще и волосы растрепаны совсем, отчего я больше на дух отмщения похожа, нежели на живого человека. — Привет, Ребекка, — я искренне ей улыбнулась, ощущая, как радость от встречи с ней теплым чувством растекалась по всему телу. — Боже, Эрилин! — первородная молниеносно оказалась еще ближе, сжимая меня в объятиях. — Я думала… Боже, Эрилин, я думала, что больше никогда не увижу тебя! — Я тоже, Ребекка, — пропыхтела я, так как Майклсон явно забыла о своей немаленькой силе. Она тут же ослабила объятия, но меня не выпустила. — Я рада снова тебя видеть, но… Кто эта девушка? И что вообще произошло?

***

Горячая вода расслабляла меня. И все-таки я повернула вентиля краников, делая воду более прохладной, а по сравнению с горячим душем — холодной. Нужно еще уточнить у Бекки несколько моментов, которые я не поняла с ее рассказа. В голове не укладывалось то, что Бонни помогла Клаусу. Более того, Елена стала вампиром, а Джереми превратился в охотника. Явно магически модифицированного. А все из-за другого охотника, который заявился в Мистик-Фоллс, да еще и едва не убил Эйприл Янг, желая спровоцировать любителей свежей кровушки. Эйприл Янг оказалась той самой голубоглазой брюнеткой из подвала Локвудов. Помимо того, что она стала подручным средством охотника, девушка еще и являлась одноклассницей Ребекки. Они подружились, чему я рада, хотя и немного… Ревную первородную. И все-таки, Бекка не моя собственность, она имеет право общаться и дружить с кем пожелает. Завернувшись в махровый белый халат, я обулась в мягкие такие же белые тапочки. Глядя на себя в зеркало, я принялась вытирать волосы, склонив голову на бок. В отражении на меня смотрела измученная бледная девушка с кругами под глазами едва ли не всех цветов радуги. Недосып, море пролитых слез и пережитое прямо-таки кричали о себе, выливаясь в эти круги под глазами. Ну что ж, ничего не поделаешь. Покинув ванную комнату, я направилась на кухню, где сейчас сидела Ребекка вместе с Эйприл. На секунду напугавшись, я остановилась посреди коридора, шарясь по карманам халата. Наконец, нащупав искомую вещицу, я тут же вытащила ее, оглядела и спешно надела. Холодная цепочка вызвала мурашки, которые прошли уже через пару секунд. Спускаясь по лестнице, я услышала, как одноклассница первородной спрашивала ее про меня. Ребекка выслушала вопросы, а потом ответила: — Эрилин моя лучшая подруга, — эти слова вызвали меня улыбку. Я остановилась на последних ступенях, чувствуя себя так, словно признание Ребекки подарило мне крылья. Мне действительно были важны слова и отношение ко мне Ребекки. Ради нее я отвернулась от других. — Не вздумай ее обидеть, Эйприл. Эри может за себя постоять, но я порву любого, даже если это будет кто-то из моей семьи. — Что ты… Я даже не думала об этом… — пролепетала брюнетка, видимо, испугавшись. — Я просто… Я видела эту штуку, которую она держала на ладони. — О чем это ты? — настороженно спросила Бекка. Все еще счастливо улыбаясь, я вошла в кухню. Девушки повернулись ко мне. Эйприл замерла, не сводя своих больших голубых глаз, словно боялась. Она была человеком, потому ее так напугала не только моя магия, но произошедшее в целом. Ребекка окинула внимательным взглядом меня с ног до головы, а когда уже убедилась, что я отмылась от крови жертв ее брата, повернулась к Эйприл. А потом застыла, словно пыталась уловить убегающую из ее головы мысль. Когда же ей это удалось, Ребекка резко вновь обратила свой взгляд на меня. — Что это?! — первородная оказалась напротив меня, протянув руку к моей груди. Я на секунду впала в замешательство, а потом спокойно взяла кулон в руку и показала его на ладони. — Это обсидиан? Или морион? — Это Камень Слез, Ребекка, — на одном дыхании выпалила я. Девушка ошарашенно подняла глаза. — Ты видишь черный камень, потому что его магия тебя не касалась. Я же вижу янтарную каплю. Камень сейчас спит, потому он янтарный. — Не может быть… — пробормотала Ребекка, нерешительно касаясь поверхности Камня указательным пальчиком. — Эри, ты… У тебя получилось, — вампирша искренне улыбнулась, глядя на меня не то с искренней радостью, не то с гордостью. А может и все вместе. — Да, — я почувствовала, как меня начала одолевать тоска и грусть по родителям. И волнение за брата. — Когда Камень Слез отправил меня домой, мои родители вернулись к жизни. Жаль, что я провела с ними так мало времени, — Ребекка нахмурилась и вопросительно уставилась на меня. — Пока моя семья была занята попытками узнать, что со мной приключилось, ведьма, которая помогла мне отправиться сюда, выкрала моего брата… — Стой! — вскинула руки Майклсон, ладонями ко мне. — Давай ты сначала присядешь и за чашечкой кофе расскажешь. Ребекка тут же направилась к кухонному островку, где уже находились готовые горячие напитки. Пока я устраивалась за обеденным столом, Эйприл напряжённо наблюдала за мной краем глаза. Я не хотела её пугать, поэтому даже не решалась попытаться убедить ее, что не причиню ей вреда. Ребекка поставила перед одноклассницей большую белую кружку, наполненную зелёным чаем с мятой или мелиссой, что я узнала по аромату. Меня же первородная угостила свежесваренным кофе с молоком, которое налила и себе. К напиткам Ребекка достала из холодильника пирожные в пластиковом прозрачном контейнере, на этикетке которых я успела прочитать «Профитроли крем-брюле». — Итак, — присаживаясь рядом со мной, сказала Ребекка. — Я хочу знать все: начиная с событий, когда мне пришлось сбежать, чтобы Аларик не убил и меня. Немного отпив горячего напитка, я потянулась к предложенным пирожным, параллельно начиная пересказывать ей все, что помнила. Ребекка внимательно слушала меня. Ее искренняя улыбка грела мне сердце, пока я рассказывала о родителях, о их желании помочь мне. Единственное, я умолчала о нашем разговоре с отцом, который касался моих чувств к Никлаусу. Не стоило вообще ей об этом знать, по крайней мере пока я сама не разберусь в своих к нему чувствах. — Погоди, что?! — перебила Эйприл, которая постепенно увлеклась моим пересказом событий. — Эта ведьма приняла облик Ребекки? — Да, — видя взгляд подруги на Янг, я положила свою ладонь поверх ее, желая показать этим, что все нормально. Ребекка резко отреагировала на то, что Эйприл беспардонно перебила меня. Вернее, первородная послала убийственный взгляд в сторону брюнетки. — Шота пыталась этим манипулировать мной, — отправив в рот очередную профитроль, я сделала пару глотков кофе с молоком. Завершила я свой рассказ практически ничего не утаивая. Я лишь не поведала Ребекке, что кинулась ее брату на шею. Боюсь, что когда вампирша узнает, то я устроит мне целую лекцию о том, как ужасно любить Никлауса. Только вот я и сама это знала, но все равно как-то умудрилась влюбиться в него. А вот брата Бекка наверняка попытается побить. Ну или просто поставит в известность. Правда, я боюсь, что Клаус уже давно все понял. Даже раньше меня самой, иначе с чего бы он тогда задал тот чертов вопрос?

***

— Ты что сделал?! — завопила я, подскочив и наклонившись над столом к первородному. Тот вальяжно развалился на стуле, попивая скотч и наблюдая за другими посетителями Мистик-Гриль. Подняв свои карие глаза, Майклсон наклонился ко мне через столик, заговорчески щурясь. — Милая, я же объяснил тебе, почему так поступил. Так чего же ты злишься? Я? Злюсь? О, нет, Кол, я вне себя от ярости! Ах, да! Совсем недавно в город вернулся младший Майклсон, тут же нажив тучу проблем всем и вся. До сегодняшнего дня я не покидала дома Ребекки, только лишь пару раз гуляла в окрестностях с Колом. Можно сказать, мы нашли общий язык. — Добрые Духи, — я уронила лицо в ладони, опираясь локтями на столешницу. — Кол, почему ты не мог попросить моей помощи? Я верю тебе, хоть и не понимаю, чего тебе беспокоиться, потому что не успеют они собрать этот пазл в виде татуировки-карты. — Ошибаешься, дорогуша! — прошипел Майклсон, а я подняла голову, чувствуя его раздражение и злость. — Ник помогает им, они пытаются переманить на свою сторону еще и Ребекку. Если сложить два плюс два, то ответ будет очевиден, — Кол залпом осушил свой бокал. — Я поговорю с Ребеккой, попробую ее убедить, — устало сказала я. — Но Клаус упрямый осел, с ним невозможно договориться. У него на уме одни гибриды и… Он точно из тех, кто видит цель — не видит препятствий. — Да, — сделав жест официанту, Кол заказал еще одну бутылку сорокаградусного напитка и еще стакан сока для меня. Это уже стакан десятый будет, чувствую, что нужда скоро заставит меня посетить дамскую комнату. — В этом мы схожи. И все-таки, я не вынуждаю тебя исповедать кого-либо, потому что ты довольно ценный союзник, Эри. Я не хочу потерять твое доверие. Официант поставил чистый стакан и бутылку бурбона перед Майклсоном и мой сок. В этот раз апельсиновый. Сморщив нос, я обреченно вздохнула: не люблю цитрусовые соки. Кол заметил мою реакцию, потому вынудил бедного парня поменять мой напиток. Яблочный, ананасовый и вишневый приносили два раза, был еще персиковый, сок из манго, граната и грейпфрута. Последний я с горем пополам выпила. Поставив на стол другой напиток, официант немного подождал, пока Кол одобряюще не кивнул. Снова гранатовый. Подвинув к себе сок, я сделала глоток. Ух, точно пока в уборную. Подняв палец в момент, когда Кол начал было говорить, я быстро выпалила, что мне надо отойти. Под хихиканье Майклсона младшего я помчалась в уборную, сталкиваясь в проходе с Мэттом. Кинув ему извинения, я пролетела к нужной двери. Почему мне кажется, что Кол намеренно так надо мной немножечко поиздевался? Хотя, учитывая, что это Кол Майклсон, надо радоваться, что просто заваливал меня соками, а не чем-то похуже. Тряхнув руками над раковиной, чтобы смахнуть лишнюю воду, я ухватила краешек бумажного полотенца. Оглядев себя в зеркале, я убедилась, что выгляжу вполне нормально. Покинув уборную, я снова столкнулась с Мэттом. Парень явно ждал меня здесь. И судя по одежде, Донован явно не работал сегодня. Глядя на меня большими глазами, Мэтт, казалось, побледнел. — Эрилин? — нерешительно спросил квотербек. Осознание того, что кроме Майклсонов и Эйприл Янг никто не в курсе моего возвращения, буквально настигло меня врасплох. Я нервно улыбнулась, чувствуя себя не в своей тарелке. И что мне делать теперь? — Привет, Мэтт, — я старательно думала, чтобы такого сказать, чтобы Донован не растрепал всем, что видел меня. — Я бы хотела с тобой поговорить, но у меня немного времени нет. Пока что никому не говори, что видел меня, хорошо? Хочу сделать сюрприз, параллельно с этим уговорив одного первородного мальчишку не убивать Джереми. — Что? — Мэтт оглянулся на посетителей, находя взглядом Кола, который, судя по тому, как отсалютовал квотербеку стаканом, слышал наш разговор. — Ты с… Ним?! — Если ты о том, что провожу время, то да. Кол объясняет мне основы магии, а я взамен пытаюсь найти компромисс, при котором никто не пострадает. Прости, но мне пора. Пожалуйста, не говори, что видел меня никому. Даже Елене. Не важно с кем я осталась, я все равно за компромисс и дипломатию, а не кулаки и кровь. Протараторив на одном дыхании, я кинулась к спасительному кругу в виде первородного. Кол захихикал, словно маленькая вредная девочка, которая подслушала интригующую сплетню. Усевшись напротив Майклсона, я уставилась на него, старательно пытаясь вспомнить на чем мы остановились. — Так что ты там говорил про лекарство? — максимально нейтральным голосом спросила я, хотя честно говоря нервничала теперь жутко. — Да так… Один первородный мальчишка считает поиск лекарства — пустой затеей, которая приведет только к концу света, — несмотря на то, как хохотнул Кол, начиная свою фразу, к ее завершению, он снова стал серьезен. — Понимаешь, Эри, говорят, если Сайлас воскреснет, он устроит Ад на Земле. А мне нравится Земля такой, какая она есть. — Но что, если забрать лекарство, не пробуждая Сайласа? — отпивая сок через трубочку, спросила я, раздумывая, какие контрмеры можно применить на него. Хотя чего это я? Я нуль без палочки! Даже Камень вряд ли мог бы помочь мне в уничтожении кого-то вроде Сайласа. — Риск слишком велик, милая, — покачал головой вампир. — Вместо того, чтобы мешать, ты мог бы помочь им, — склонив голову на бок, сказала я. удивляя Кола, — если ты так осведомлен о Сайласе и том, что грядет с его возвращением, тогда почему бы не вмешаться, снизив риск своей помощью и знаниями? — Ты действительно пытаешься уговорить меня? — Майклсон рассмеялся, а потом резко переменился в лице, оскалившись: — Не будь дурой, Эри! Кол хлопнул ладонью по столу, отчего тот жалобно затрещал. Громкий звук привлек внимание ближайших к нам посетителей. Оглянувшись на двух мужчин, что настороженно смотрели на Майклсона, поглядывая на меня, я спокойно сказала, что все нормально. Правда, не сильно это их убедило и оба мужчины теперь наблюдали за нами. — Кол, — негромко начала я, — мои родители сделали кучу практически невозможных вещей. Камень на моей шее — мощный артефакт. Точно такой же держит одни из врат в Подземный мир закрытыми, чтобы Владетель не уничтожил все живое. Обычно, когда Камень Слез выполняет свою миссию, то для чего явился в мир живых, не покидая завесы, а именно другой, но с той же силой и могуществом, он исчезает. Но этот остался, значит, он еще будет нужен для чего-то. Может, именно в этом и дело? Может, Камень Слез уничтожит Сайласа? Майклсон внимательно смотрел на меня, но, казалось, думал о чем-то своем. Его карие глаза, в которых плясали маленькие бесята, буквально изучали, словно Кол пытался понять, что у меня на уме. Да только вот и дураку понятно, что я — открытая книга. — Еще одна проблема современных людей — они потеряны, потому что не знают, кого бояться. Но ты другая, Эри, — задумчиво протянул Кол, — ты веришь во Владетеля и Создателя, в Духов, ты веришь даже в меня. Но ты не веришь в себя — это огорчает больше всего, чем то, что моя семья помогает свершиться концу света, — шатен откинулся на спинку стула, держа в руке стакан с алкоголем. — Что ты вообще нашла в моем брате? Вопрос Кола был словно гром среди ясного неба. Внутри меня все сжалось, я ощутила, как на моих щеках запылал румянец. По моей реакции и по участившемуся биению сердца, Майклсон понял, что попал в точку. Черт побери… Мысленно ища способ уклониться от ответа, я перебирала варианты, но обреченно выдохнула, плюхнувшись лицом на сложенные на столе руки. Кола только позабавила моя реакция. — Рядом с моей семьей люди долго не живут, тебе говорили это? — на удивление без усмешек и подколов серьезно сказал вампир. — Тем более обладающие магией прекрасные не-ведьмы вроде тебя, — вот сейчас все-таки была издевка. — И тем более рядом с Ником. — Как давно ты понял? — сдавленно прошипела я, боясь поднять голову. — Да еще на том званом вечере, милая, — беззлобно усмехнулся Кол. — Это было очевидно. Очевидно? То есть и сам Клаус давно знает? О, Добрые Духи, какой ужас! Вот почему он спросил тогда про влюбленность, вот почему он говорил про ревность, почему постоянно держал меня рядом, полагаясь на мои чувства. Этот первородный козел манипулировал мной, опираясь на эти гребаные чувства! Вот почему он так себя вел. Вот почему Никлаус был рад моему возвращению. Игрушка вернулась к хозяину. Он все спланировал, черт кучерявый! — Бекка не знает, да? — уточнил младший брат кучерявого манипулятора. Я подняла голову, устремляя на него гневный взгляд. — Я что-то не то сказал? Кол удивленно наклонился ко мне, ставя пустой стакан на стол. Вампир выглядел явно озадаченным, потому что не понимал, на что я так разозлилась. Возмущенно выпалив невнятное «Этот кучерявый манипулятор все знал», я снова уткнулась носом в свои руки. От злости и отчаяния хотелось выть, кричать, рвать и метать. И даже плакать. Но я мысленно пообещала себе больше не пролить ни единой слезинки по этому жестокому и расчетливому гибриду. Кол же не терял времени зря: переставил стул рядом, садясь слева от меня, приобнимая. Я даже насторожилась от этого жеста. Но вампир лишь поглаживал меня по предплечью, обнимая. — Ты не единственная, кто был так обманут Ником, не реви. — Не буду, — пробубнила я, злясь еще пуще. Поднимая голову, я повернулась к Колу. — Я хочу его прикончить за это. — Поверь, придется встать в длиннющую очередь, поэтому даже не заморачивайся.

***

Распрощавшись с Колом, я направилась в дом Бекки. На улице уже стемнело и немного похолодало, отчего мне в тонкой черной кофте поверх того же цвета майки на лямках было не очень комфортно. Приду и наберу горячую ванну, расслаблюсь и придумаю, как обставить Клауса с его манипуляциями. Я шла медленно, по освещенным улицам через весь город, отчего дорога была довольно долгой и далекой. Зато проветрюсь, немного успокоюсь после своего «маленького» открытия. На самом деле мне жутко хотелось найти Никлауса и устроить ему истерику, накричать, выместить всю свою злость и обиду, но… Я просто начала понимать, что этот кучерявый черт просчитал абсолютно все! Он наверняка предугадал, что, если я узнаю, то ничего не смогу сделать как такового. Самое бесячее — он прав. Добравшись, наконец, до большого дома Бекки, я так оказалась одна в большом и пустом особняке. Что за любовь у Майклсонов к большим домам? Нет, это явно не сравниться с их поместьем, которое отстроил Клаус, так, четверть если только, но все-таки. Жутковато в таком доме одной. Ага, а в огромном Народном Дворце совсем нет! Поднявшись наверх, я, вместо того, чтобы отправиться прямиком в ванную, уселась на пуф за туалетный столик из крашенного в белый цвет дерева. Глядя на себя в зеркало, я сняла кулон с Камнем Слез, осторожно положив его в маленькую и мягкую форму белого цвета, похожую на небольшую подушечку с впадинкой в центре. Мои грустные карие глаза, казалось, вот-вот пустят слезы. Но я же пообещала себе, пообещала, что не позволю больше плакать из-за Никлауса. Я не надеялась, что когда-нибудь мои чувства будут взаимны. Я не надеялась ни на что, кроме… Дружбы. Горько усмехнувшись своему отражению, я покачала головой на эти наивные мысли. Какая же я дура. Мне не нужна была взаимность, но мне хотелось быть хотя бы другом. И это — самая главная ошибка в моей жизни. Я не надеялась, не хотела надеяться, потому что знаю, что моя власть Исповедницы просто уничтожит Никлауса. Может, как с другими вампирами, это будет временный эффект, а может из-за того, что он первородный даже не подействует, а может из-за его волчьей сущности вообще будет безвозвратной ошибкой. Я с ранних лет узнала о том, что мне никогда не повторить судьбу родителей. Они никогда не открывали того, почему у них получилось быть вместе. И Зедд умалчивал. Но во мне теплилась надежда. Однако, зря. Эта надежда вылилась в чистейшую наивность. Не сразу заметив, что верчу в руках кулон, подаренный Шотой, я сидела на мягком пуфе, глядя в пустоту. Я ругала себя за глупость и наивность, ругала за доверчивость и искренность. А вернулась в реальность только, когда зазвонил телефон. Подняв на себя взгляд в зеркало, я прикрыла глаза, разочаровавшись в себе. По моим щекам медленно стекали слезы. Приняв вызов, я поднесла телефон к уху, ожидая услышать задорный голос «первородного мальчишки». Но я удивилась его тихому и угрюмому тону. Вызов был окончен, едва Кол произнес, что принял окончательное решение и направляется к Гилбертам. Осмыслив его слова, я вскочила. Набрав номер Ребекки, я не смогла получить ответа, кроме уведомления оператора о том, что абонент не отвечает. Мне даже показалось это какой-то злой шуткой судьбы, ведь в прошлый раз, когда мне понадобилась помощь, ее телефон также не отвечал. Решив, что стоит набрать того, кто точно ответит, я набрала Элайджи. Однако, и этот первородный не поднял трубу, отчего я начала медленно закипать. Непреднамеренно выпустив гнев, тем самым хлопнув входной дверью, я перешла на бег. Еще по два раза набрав номера Бекки и ее старшего брата, я бросила попытки дозвониться до обоих. Перерывая телефонную книгу, я принялась набирать все номера в своем телефоне, за исключением некоторых персонажей. И вот, я добралась и до Клауса. Но гибрид, будь он неладен, просто сбрасывал мои вызова! Его нисколько не смутило, что я позвонила ему раз десять, а это значило, что что-то стряслось! Неприятное предчувствие из-за нескольких неудачных звонков начало усиливаться и подгонять меня бежать быстрее. Только бежать и молить Добрых Духов, чтобы я успела. Я не знала, что сделает Кол. Но была уверена, что Джереми пострадает. Наплевав на все, я неслась через весь город, сокращая где только можно через переулки, наплевав на осторожность. Хоть просто бегом на своих двоих долго добираться до Гилбертов, но это быстрее, чем ждать такси, которое приедет минут через десять только. Сжимая в одной руке телефон, а в другой все тот же кулон Шоты, что больно впивался в ладонь, я все бежала и бежала. Легкие горели от нехватки воздуха, но я знала, что до дома Гилбертов осталось совсем немного. По прямой, на право и снова по прямой. Ноги начали заплетаться, а голова немного закружилась, но я упорно игнорировала горящие огнем икры ног, от внезапной пробежки. Да что там! После долгого лежания в постели и без тренировок я потеряла сноровку и форму. Мне было ужасно трудно заставлять себя не перейти на шаг. Но я не имела просто права сдаваться, не имела права позволить Колу совершить ошибку. Джереми не виноват в том, что стал охотником. Не ему нужно это лекарство, а Елене. Елене и Клаусу, помешанному на своих треклятых гибридах! Вспыхнувший гнев придал сил. Я снова побежала со всех ног. Ночная прохлада теперь почти не ощущалась мной: я согрелась от бега, несмотря на порывы холодного ветра. Я уже была совсем рядом. Поднимаясь на крыльцо, я сама не поняла как, но открыла дверь, громко хлопнув ей, едва не срывая с петель. Проносясь по коридору, я слышала крики и возню на кухне. Я всю дорогу мысленно молилась, чтобы успеть вовремя. Какого было мое удивление, когда я увидела происходящее. Встав, как вкопанная, я наблюдала совсем иную картину: Елена держала Кола, всадив ему в левое плечо тесак для мяса, а Джереми поливал его из крана водой, кажется, с вербеной. — Не надо! — взмолилась я, кидаясь на Джереми и пытаясь вырвать у него из рук пыточное оружие для вампира. Гилберты на мгновение опешили, увидев меня, но Джер с легкостью смог отмахнуться и толкнуть меня в сторону. Он стал сильнее, намного сильнее. Запнувшись о собственную ногу, я повалилась на пол, ударяясь головой об угол кухонного островка и уронив мобильный. Все вокруг завертелось, а в ушах на несколько мгновений раздался тихий звон. Зедд говорил, что это следствие легкого сотрясения, но последнее время я уже наверняка перешла из этой стадии «легкого сотрясение» в более тяжелое. Особенно, если суммировать количество ударов и ушибов головы за последний месяц. Как бы не свернуть шею со всей своей неуклюжестью и невезением. Кулон Шоты все также причинял дискомфорт, но на фоне удара головой он казался таким незначительным, что я не обращала на это внимание. Я почувствовала, как что-то течет по щеке. Подхватив пальцем, я попыталась разглядеть что это. Кровь. От удара головой у меня пошла кровь из носа. — Джереми, сейчас! — донесся до меня голос Елены, разрывая звон в ушах. Я тут же опомнилась, пытаясь подняться на ноги. Меня повело в сторону, отчего я снова упала, но в этот раз без повреждений, оставаясь на четвереньках. Чувство тошноты в придачу к головокружению и проблемам с вертикальным положением тела приводило в бешенство, потому что сейчас я была бессильна перед этими проблемами. Мне надо было действовать быстро и точно, но было тяжело фокусировать взгляд на предметах, тем более стоять на ногах. Наплевав на свои попытки, я развернулась к Гилбертам, намереваясь выставить защитное поле вокруг Кола. Но было уже поздно: Джереми уже подхватил оружие, которое ему кинула сестра. Я едва успела вскинуть руку, стремительно высвобождая силу. Поток энергии вырвался вспышкой молнии, которая попала бы прямо в Джереми, если бы Елена не успела схватить в руки сковороду. Раздался громкий треск, а после шипение искр оставшихся после короткого всплеска магии. Днище сковороды теперь украшало оплавленное отверстие размером, наверное, с мой кулак. Девушка в шоке выронила испорченную утварь на пол, оборачиваясь на брата. Там, где он только что находился была сквозная дыра на улицу, обрамленная обугленной и еще тлеющей рамкой. Джереми не только стал сильнее, но и быстрее. Вопль Кола оглушил меня, отвлекая от новообращенной Гилберт. Елена тоже обернулась на крик. Мое сердце, казалось, остановилось на мгновение. Все вдруг стало таким размытым и смазанным, словно глаза мои заполнили слезы. Огонь, пожирающий тело Кола, будто жег и меня. Первородный сделал несколько небольших шажков, ухватившись за грудь. Он упал прямо рядом со мной, забившись в агонии боли. Я оцепенела, осознавая, что по щекам действительно текли слезы ужаса. Треск огня, пожирающего тело первородного, был оглушающе громким в этой гробовой тишине. Я сидела на полу, вздрагивая и всхлипывая. Словно завороженная, я неотрывно смотрела на то, что осталось от моего друга. Надеюсь, можно так назвать то, кем были мы друг другу? Кол за пару дней многому меня научил, многое объяснил мне из магии современных ведьм, рассказал о том, что за силы такие экспрессия, в которую ввязалась Бонни. Кол веселил меня, даже поддерживал. Мы общались на самые разные темы. Он был прекрасным собеседником, которого мне не хватало, ведь Ребекка была занята, а Никлауса я не видела с момента моего возвращения. Я чувствовала себя несколько брошенной, но тут появился Кол. Наглый, несколько самовлюбленный, забавный парень. Он не был лишен главного качества первородной семьи: некоторой толики безумства и жестокости. И все-таки, Кол был добр ко мне. Он иногда терял терпение, ругался отборными нецензурными выражениями, смысл которых я не всегда понимала, но никогда не срывался на меня. Подначивал, учил, порой намеренно выводил меня на эмоции, а потом любовался как искрились мои глаза от переполнявшей меня магии. Я знала, что была интересна ему из-за своих сил. Но в какой-то момент, совсем недавно, мы оба явно стали доверять друг другу, чуточку больше, чем другим. По крайней мере, в отношении лекарства и Сайласа. Я привязалась к нему, почти как к тому же Деймону, которого уже снова простила. Я ощущала себя маленькой девочкой, словно младшей несмышленой сестрой Кола. Мы так много хотели еще вместе выяснить, касаемо магии. Но теперь я осталась одна… Теперь потеряла и его. Я почувствовала холодок, пробежавшийся по спине, означающий еще чье-то присутствие, не сразу. Это Клаус. Его ауру первородного гибрида ни с чем не спутать. Я слышала его гневный голос, его тяжелое дыхание. — У нас не было выбора, — начала оправдываться Елена, а я хмыкнула, горько усмехнувшись. — Он пытался отрезать Джереми руку! — Врешь! Он бы никогда не зашел внутрь, если бы вы не устроили ему ловушку! Услышав выводы Клауса, я медленно повернулась. Потянувшись к стене, я поднялась по ней на ноги. Одной рукой я цеплялась за стену, а другой тыльной стороной вытерла кровь, что еще шла из носа. С гневом и презрением к родственникам, я смотрела им в спины, ощущая, как одна из деталей кулона Шоты до жути больно впилась в середину ладони. — Я пришла, чтобы остановить его, чтобы он не убил и не покалечил Джереми, а вы устроили ему ловушку?! — завопила я, давясь слезами. Гилберты оглянулись на меня с опаской. Клаус не отрывал взгляда от Елены, мысленно, наверняка, отрывая ей голову. — Я хотела помочь вам! Я хотела обойтись без жертв! — ноги вновь не смогли меня удержать, даже стенка не помогла, отчего я рухнула на колени, заливаясь слезами, не в силах больше ничего ни сказать, ни сделать. Я больше не слышала никого, погрузившись в свои мысли, в боль и скорбь. Мне было плевать на все. Это нечестно. Почему всегда получается так, что уходят те, кто тебе дорог? Почему, если не умирают, так предают, пренебрегают и используют? Почему люди так жестоки здесь? Почему мне никто никогда не показывал эту сторону людей? Я ненавижу свою наивность, которая является результатом моих завышенных ожиданий от других. Это не то время, это не та эпоха, где люди еще хоть как-то следовали по пути чести и достоинства. И в Д’Харе хватало ублюдков. Все всегда было очень сложно. Меня учили не делить на белое и черное, добро и зло, хороших и плохих. Но гибель родителей, которые все же вернулись в мир живых, пошатнула мой рассудок. Все-таки это действительно дало на меня такой эффект. Наверное, потому что они были единственными, кто никогда не выражал опасения перед моими способностями. Зедду не всегда удавалось контролировать себя, иногда я видела его страх перед моим даром и властью Исповедницы. Без родителей я почувствовала себя пустой, неполноценной. Но сейчас я понимала, что это было из-за страха остаться одной, без возможности быть просто Эрилин, которую принимали бы такой, какая она есть. Но сейчас в моей жизни есть такие люди. Ребекка и Кол не боялись меня. Девушка старалась не затрагивать тему моей силы, не желая причинять мне какой-либо дискомфорт напоминанием о том, на что я способна. А вот Кол наоборот: вампир стремился разузнать о моих талантах, а так же пытался помочь мне принять то, кто я есть. И сейчас поддержка первородного сгорела в чертовом огне, убившим Майклсона. — Ты правда думаешь, что мне нужны чертовы гибриды?! — уловила я пропитанные ядом и гневом слова Клауса. Надо сказать, он имел право выплескивать свою боль по потери брата. И Никлаус действительно скорбел. Его глаза отражали то, насколько сильно его укусили Гилберты, убив Кола. Искренние слезы, что так старательно сдерживал гибрид, по одной прорывались и скатывались вниз по щеке. — Мне нужно лекарство, чтобы уничтожить его! Выкопай бы вы его, я бы убил вас! — громко вещал Майклсон. Склонив голову, он продолжил уже более тихо, но не менее угрожающе и яростно: — А теперь буду смотреть, как вы горите. Он перевел взгляд на меня. Взгляд явно требующий, чтобы я покинула дом. Он едва открыл рот, называя мое имя, как поперхнулся воздухом, падая на колени в немом крике. Я, шатаясь, ухватилась за стену, пытаясь подняться, чтобы сделать хоть что-то. В дом вошла не менее угрюмая Бонни, решительно обращаясь к Джереми: — Пригласи его. Давай, — скомандовала ведьма. Не понимая, что происходит, я напугано смотрела, как ведьма обрушила немаленькую мощь экспрессии на первородного. Экспрессия имеет элементы магии Ущерба, потому эта способность весьма и весьма опасная вещь. Если я вмешаюсь и Бонни направит свою новую силу на меня, это может убить меня. Пусть и непреднамеренно. Колдуньи, или иначе «ведьмы», в этой эпохе даже представить не могут, что такое магия Ущерба, а тем более контролировать ее должным образом. Кол рассказывал мне, как Бонни теряла контроль, выплескивая уничтожительную энергию в окружающее пространство, отчего тогда полопались воздушные шары и едва ли не голова самого Кола. — Входи, — несколько неуверенно, но все же подчиняясь Беннет, сказал Джер. Едва ли парень произнес это слово, позволяющее гибриду войти в обитель Гилбертов, как Бонни втолкнула его в дом и скомандовала следовать всем на кухню. Клаус устремился за ними, через гостиную, но был остановлен щитом. Бонни поставила невидимую клетку по границам гостиной. Убедившись, что ее заклинание работает, мулатка направилась уверенным шагом ко мне. Она схватила со стола кухонный нож, отчего я попятилась через коридор, врезаясь спиной в комод и едва не заваливаясь на бок, пытаясь избежать такого поворота событий. — Что ты собираешься с ней делать?! — взревел Майклсон, яростно молотя кулаками по незримой стене. — Если с ее головы упадет хоть волос, я выпотрошу тебя и всех, кто тебе дорог, ведьма! Удивившись такой угрозе от манипулятора, который играл с моими чувствами, я даже повернулась к нему. Но тут же опомнилась и попыталась, улизнуть от настигающей меня ведьмы. Едва я кинулась к двери, как та захлопнулась. Я ощутила подступающую панику, которая вынуждала меня действовать, чтобы защититься. Я обернулась к Беннет, готовясь обороняться. Заклинание уже вертелось на языке. — Дай мне руку, Эрилин, — твердо проговорила Бонни, смотря мне прямо в глаза. — Лучше, если ты сделаешь это добровольно. — Зачем? Что ты собираешься сделать? — голос подвел, выдавая меня с потрохами. Вновь растерев кровь по лицу тыльной стороной ладони, я попыталась хоть как-то избавится от липкой теплой жидкости на губах. — Помнишь, что может случится, если ты прикоснешься ко мне? — Помню, — стиснув зубы, сказала Бонни, а в глазах ее я увидела бездну. Похожую на ту, которая характерна обладателям дара. — Но я хотела сделать все без вреда тебе. Видимо, иначе никак. Все тело словно пронзило маленькими тонкими иглами. Воздух буквально стал тяжелее, застряв у меня в легких и в горле, отчего я ошарашенно пошатнулась, ощущая, как точечная острая боль растекается по всему организму, словно яд попавший в вены. Из груди вырвался короткий вскрик, который увяз в горле. Ноги подкосились, не слушая меня. Каждая клеточка тела горела, будто охваченная огнем. Казалось, одним взглядом Бонни пронзила меня теми самыми тонкими иголками, которые используют при акупунктуре, только более длинными и раскаленными. — Не смей! — вновь раздался голос Никлауса. — Эрилин! Из-за спины Бонни показалась недоумевающая Елена, пораженная действиями своей подруги. Ведьма протянула свою свободную руку, чуть скрючив пальцы. Жжение и острая боль пронзила одну из моих рук. Против моей воли, правая рука поднялась ладонью вверх. Я ощутила контрастно холодное лезвие ножа на ладони. Моя рука обхватила лезвие, пока я старалась вернуть контроль над телом. Клаус заходился в приступе ярости, выплевывая угрозы и обещания жестокой расправы, тогда как Беннет не обращала на него никакого внимания. Мгновение. Резкое движение и моя рука дрогнула, а я ощутила, как дар начал пробуждаться, изгоняя боль и жар, позволяя сделать вздох. Моя ладонь раскрылась снова. Порез, наверное, не сильно глубокий, но учитывая как и чем он был сделан, мог оставить весьма некрасивый шрам, как напоминание о произошедшем. По сравнению с тем, что испытывало мое тело, пульсация и боль от пореза едва ощущались. Но я ясно чувствовала, как кровь стекала пол ладони вниз к предплечью, а кое-где и сразу на пол. Бонни принялась что-то шептать, явно не несущее ничего хорошего мне. Я ощутила призыв собственного дара действовать. Кровотечение из носа, казалось, только усилилось, но из-за положения тела и головы, теперь стекала к кончику носа и капала на паркет. Вторая рука вдруг снова оказалась подвластна мне. Я незамедлительно решила воспользоваться этим, не заботясь о последствиях. Яркая вспышка возникла около вскинутой и направленной на Бонни руки, стремительно двинувшись к ведьме. Но Беннет успела среагировать. Бонни, не прекращая читать заклинание, застопорила сгусток голубовато-зеленой энергии, который начинал постепенно слабеть и тухнуть. — Прекрати сопротивляться, Эрилин, — настойчиво и с нотками угрозы проговорила мулатка, прерывая свое занятие. — Или я направлю выпущенную тобой магию прямо на Клауса. Тебе ведь все Майклсоны небезразличны, так ведь? — Давай, сделай это! — начал провоцировать Майклсон, пытаясь отвлечь Бонни. — Ну же, ведьма, или ты можешь только раскидываться пустыми словами?! — До тебя еще не дошло, что силы, которыми обладает она, — начала Елена, явно кивнув на меня во время своих слов, — могут не просто навредить тебе, но и убить? Бонни не просто нашла новый источник сил — она нашла способ получить подобную Эрилин магию. Жаль, что если умрешь ты, Клаус, то следом погибнут многие из наших друзей. — Я готов рискнуть, если ты и твои любимые братья Сальваторе следом за мной отправятся в ад! — не унимался гибрид, а я тщетно пыталась удержать контроль над только что освободившейся конечностью. Ведьма продолжила читать свое заклинание, а я ощущала, как моя магия таяла. Вот буквально растворялась, обращаясь в ничто. Рука безвольно опустилась, вновь пронзаемая невидимыми раскаленными иглами. Я была в отчаянии, в ужасе и в панике одновременно. Повторив еще пару раз одну и ту же длинную фразу на неизвестном мне языке, Бонни освободила меня от воздействия экспрессии. После жара пронизывавшего каждую клеточку тела, я ощутила холод. Там, где всегда ощущалась моя сила, моя власть Исповедницы, теперь царила пустота. Я безвольно повалилась на пол, едва успевая подложить пораненную руку под голову. Я чувствовала себя раздавленной мошкой, наполовину мертвой без моей магии. Ужасающая пустота внутри пугала меня. — Что ты с ней сделала? — тихо, но очень зло спросил Клаус, явно уже придумавший все варианты того, что сделает со сверхъестественной компанией Мистик-Фоллс, когда освободится. — Ничего, — меня бросило в дрожь. Из-за этого «ничего» теперь я чувствую себя голой, лежащей на полу, щекой на собственной крови. Слезы наворачивать на глаза от отчаяния. — Всего лишь временно заблокировала ее магию, чтобы она не освободила тебя. Я верну ей ее, когда найдем лекарство. — Ведьма, ты не справишься со мной. Я уничтожу все, что тебе дорого, убью тебя и всех кого ты знаешь! — вновь разразился гибрид, обрушаясь на невидимую преграду с кулаками. — Ты не знаешь на что я сейчас способна, — горделиво и уверенно ответила Бонни. Мулатка обратилась к Гилбертам, поторапливая их убираться отсюда. — Я вас всех из-под земли достану! Вы слышите меня? Слышите?! Крик Клауса казался уже таким далеким. Обессилев физически и магически, я почувствовала ужасающую слабость. Зажмуренные глаза, чтобы никто не увидел моих слез, медленно расслаблялись. Я сама не понимала почему, но вдруг сознание начало медленно таять. Мне хотелось поспать, а потом, когда проснусь, обнаружить, что моя магия на месте. Что Кол жив, цел и здоров. Мне было страшно, но сопротивляться сонливости и бессилию не представлялось возможным.

***

Сумев разлепить глаза, я моментально пожалела об этом. Стоило сознанию проясниться, как на меня неподъемным грузом упали воспоминания. И я даже не знала, что хуже, гибель Кола, или потеря магии. Болела каждая клеточка тела, словно через меня пропустили разряд равный силе молнии. Практически так оно и было, учитывая, что из себя представляет экспрессия. От лежания на холодном и весьма не мягком паркете в коридоре Гилбертов все тело затекло, так еще и тонкая кофта намокла в крови и неприятно приставала к телу. Волосы тоже пострадали: слиплись и превратились в подобие сосульки. Но это, в самом деле, пустяки. Попытавшись принять сидячее положение, я зашипела от боли, жмурясь. В виски словно впивалось что-то острое, разом в нескольких местах. Кровь из носа давно остановилась и засохла на лице, а так же руках. Порез на ладони, который при каждом движении начинал снова кровоточить, покрылся тонкой засохшей корочкой. — Эрилин? Подняв голову, я встретилась испуганным взглядом с гибридом. Клаус стоял у самого порога гостиной, явно пребывая не в лучшем настроении. Челюсть гибрида была напряжена, а губы поджаты. Однако, в голубо-зеленых глазах отражалось беспокойство. Это заставило меня забыть на несколько мгновений то, из-за чего я была зла на него. Учитывая произошедшее, стоило бы запихнуть свою обиду куда подальше, направив все силы на решение возникших проблем. — Как ты? — тихо поинтересовался Майклсон, не отрывая от меня глаз. Его взгляд метался от предположительной шишки на голове от удара о кухонный островок до пораненной Беннет ладони. — Я… — осипший голос немного напугал меня, будто не принадлежал мне. Попытавшись прочистить горло, что получилось практически никак, я продолжила, стараясь унять дрожь хриплого и тихого голоса. — Я ничего не чувствую… Я не чувствую своих сил, Ник… Голос окончательно сдался, отчего я не сумела договорить имя гибрида. Получившееся «Ник» показалось мне слишком фамильярно, отчего я отвела взгляд, но Клауса это, кажется, не сильно волновало. Если ему вообще есть дело до меня, конечно. — Найди аптечку, наверху, в ванной, — присев на корточки, сказал Майклсон. — Обычно там держат медикаменты. Умойся, обработай рану. Но не заходи в гостиную — не известно сможешь ли ты покинуть ее потом. Я не хочу, чтобы ты погибла от голода или жажды у меня на глазах. Я смогла лишь кивнуть, чувствуя собственную беспомощность. У меня даже Камня Слез нет с собой, нет оружия на случай чего-либо. Я просто бесполезное ничтожество, что с магией, что без нее. Осторожно поднимаясь на ноги, я заметила, как гибрид потянулся к карману своего полупальто. — Эрилин, — обратился ко мне Никлаус. Я, стараясь выглядеть менее сконфуженной своим маленьким фиаско с его именем, повернулась к нему, но ничего не сказала. Слишком боюсь, что голос снова меня подведет. — Ты выронила это, — он протянул руку с кулоном Шоты, а после присел на корточки и чуть подкинул кулон, совсем не высоко, но так, чтобы он пересек магическую клетку. Что ж, мистер Майклсон, вы явно издеваетесь надо мной! Подойдя ближе, я наклонилась за подарком ведьмы, а после выпрямилась. Голова немного закружилась, меня повело в сторону, от чего пришлось сделать полушаг, чтобы не упасть. Клаус тут же подскочил на ноги, стремясь подойти ближе, но врезался в барьер. Взгляд гибрида выражал беспокойство и легкий испуг. Хах, ну конечно, Никлаус беспокоился обо мне? Кажется, это последствия сотрясения. Или я окончательно тронулась умом. Похоже, Никки была права. Я просто сошла с ума. — Ты в порядке? — спросил Майклсон, когда я уже повернулась к нему спиной. Я лишь кивнула, не поворачиваясь. — Эрилин, — знал бы он, каких трудов стоило мне не оборачиваться на его голос. Такой хрипловатый и властный, но при этом мягкий и взволнованный. Так и тянуло обернуться на его обладателя. — только будь осторожна, — он сделал паузу, которая показалась мне весьма странной, пока я не услышала продолжение. — Пожалуйста. — Хорошо, — едва слышно, прошептала я почти одними губами. — Если ты споткнешься на лестнице и повалишься кубарем вниз, я не смогу помочь тебе. Тем более, если ты сломаешь себе шею, — его тон несколько поменялся, становясь не то ехидным, не то саркастичным. Вот теперь я не удержалась и не просто обернулась, а развернулась всем телом к первородному. По тому, как он встретил мой взгляд полный непонимания, я осознала, что это было что-то вроде шутки. Неудачной. Проглотив едкое замечание насчет этой самой шутки, потому что я даже не смогу его озвучить из-за охрипшего и практически севшего голоса. Я направилась наверх, чтобы привести себя в порядок и обработать руку. Порывшись в вещах Елены, я отыскала черную футболку без принта и серо-пепельную кофту от спортивного костюма, в котором как-то видела Гилберт. Не обращая внимания на то, что после меня оставались кровавые следы, я прошествовала в ванную. Первым делом обработав руку, я убедилась, что рана хотя бы не сильно опухла, но была весьма не такой, какой я представляла. Бонни повредила мне часть мышц на ладони, но, надеюсь, это можно будет вылечить хотя бы кровью вампира. Переключившись на голову, я удивилась, что не было шишки, только сине-фиолетовая гематома у линии роста волос справа, практически над виском. Почему-то мне казалось, что удар был чуть выше, но возможно это действительно так. Просто синячина огромный. Все лицо и шея были в крови. Где-то с середины переносицы весь нос, правая щека, губы и подбородок были измазаны в алой жидкости, которая за ночь засохла и потрескалась. Шее повезло чуть больше. А вот правое плечо и рука, к которым прилипла и присохла намокшая в крови ткань кофты, явно требовалось отмывать довольно долго. Порывшись в шкафчиках, я вытащила чистые полотенца, а после залезла в душ. Тщательно отскребая с себя засохшую кровь, я не могла выкинуть из головы произошедшее. Я старалась не думать, не искать в себе своих сил. Бонни отрезала мне доступ к ним. И меня безумно это злило и мучило. По правде сказать, я больше пыталась не думать о том, что случилось с Колом и о его брате, который так повел себя. Что-то внутри меня было несомненно на седьмом небе от восторга, что Клаусу не безразлична я и мое состояние, не важно по какой причине. Я же пыталась убедить себя, что это очередная манипуляция. А даже если и искренне, то только по той причине, что я полезный инструмент в его интригах и планах. Разочаровавшись раз, я боялась допустить даже мысли о том, что ошиблась, а потом вдруг убедиться, что ошиблась дважды. Поверила Клаусу в первый раз и, простив, доверилась бы снова. Я ненавидела свои чувства к нему, потому что понимала, что игнорировать их не могу. Рано или поздно я просто смирюсь с этим, но не пока он рядом. Хорошенько обтеревшись, я быстро надела на себя свежие вещи. Мои черно-серые джинсы пострадали не так сильно, потому менять их я не стала. Перевязав руку, я поняла, что самой себе оказывать первую помощь не умела от слова совсем. Плевать, пусть будет так. Оставив влажные волосы распущенными, я направилась обратно вниз, предварительно надев кулон Шоты, чтобы его не потерять. Может, он пригодится мне еще. Оказавшись на лестницы, я вдруг поняла, что Клаус не один и с ним кто-то говорил. Осторожно и тихо спускаясь, я остановилась на одной из ступенек, прислушиваясь. Оказалось, гостем был Тайлер. Первообращенный гибрид злорадствовал над положением своего создателя, пытаясь задеть его побольнее. — Знаешь, что я думаю? — Тайлер прошелся по коридору, попадая в небольшой обзор с лестницы, отчего мне было видно его ноги. Его тон был весьма самодовольным и уверенным, отчего мне стало мерзко. Раньше Локвуд был другим. — Я думаю это невозможно. Я думаю, как только ты станешь смертным, наша кровная связь разорвется, и твоя линия перестанет существовать. И то, что случится с тобой, случится, только с тобой. А значит, я смогу убить тебя, и больше никто не умрет. Хотя, я все еще выбираю, как это сделать. Обещание Тайлера вызвало у меня массу эмоций, которые тут же захлестнули меня похлеще любого цунами. А там, где ощущалась пугающая пустота, вдруг что-то дрогнуло. Наверное, это самовнушение. И все же сама мысль о том, что Клаус мог умереть, мог стать смертным пугала меня. Став человеком, первородный больше не был бы таким грозным, но именно то, что он потерял бы свое могущество и бессмертие пугало больше всего. — Советую утопить меня, — вкрадчиво посоветовал Майклсон, а после, словно описывая погоду, продолжил: — Такое неповторимое чувство, когда кто-то борется за примитивный глоток воздуха, — я прикрыла глаза, понимая, что собирался сказать этим первородный. — И скажу тебе: твоя мать была борцом! Клаус произнес это таким тоном, будто был горд за Кэрол, которую собственноручно утопил в фонтане в ту ночь, когда я вернулась. Я была огорчена, узнав эту новость. Я злилась. Однако, что-то во мне твердило, что на это были причины. И это было ужасно. Ужасно, когда какая-то часть тебя, оправдывала чью-то жестокость, чье-то убийство, совершенное в порыве гнева. Зная, что подобная словесная перепалка могла закончиться весьма кроваво, я поспешила спуститься вниз. У меня были основания теперь открыто высказывать свое недовольство, ведь тоже попала под раздачу «подарков» от доброй феи-крестной Бонни Беннет. — А я, Тайлер? — прохрипела я, привлекая внимание мужчин. Парень обернулся ко мне, оглядывая меня презрительно-брезгливым взглядом. Он явно чувствовал себя сейчас в более выгодной позиции. Еще бы, сейчас я обычная девчонка, отрезанная от своей магии. — Чем именно я заслужила то, что сделала со мной Бонни? — Ты помогаешь Клаусу, — уверенно ответил Тайлер. За его спиной Майклсон рассмеялся, явно понимая, как облажался гибрид с ответом. — Ты заслужила это, потому что слепо веришь этому ублюдку. Тебя, конечно, не нужно убивать. Только вернуть возможность мыслить здраво. Твоя влюбленность в этого маньяка-убийцу вынуждает тебя поступать так. — Что?! — шепотом закричала я, поперхнувшись воздухом. Они что, все издеваются?! Ужас о том, что Локвуд вот так просто озвучил то, что я чувствую к стоящему позади него мужчине, завладел мной. Он смешался вместе со злостью в опасный коктейль, который мог взорваться в любой момент. И, как бы я ни хотела держать себя в руках, я позволила этой гремучей смеси взорваться. — Ты вообще слышишь себя, Тайлер?! Деймон врал мне, пренебрегал моими чувствами! Вы пытались убить Никлауса, когда он был связан со всеми, а следовательно и Бекку! — я сделала шаг ближе, тыча указательным пальцем то на Локвуда, то на Майклсона. — Вы убили Финна, пытаясь убить всех! Убили Кола, потому что одержимы чертовым лекарством, получив которое, разбудите могущественного колдуна! Кол знал, чем грядет возвращение Сайласа! Но вашей милой Елене нужно это лекарство, потому она решила убить не одного первородного, а всю его родословную, нисколько не заботясь о том, что среди обращенных Колом могли быть хорошие люди! Это что, жертва во благо?! — Но ты же сама искала Камень Слез! — попытался оправдаться гибрид. — Я никого не убила, чтобы получить его. Я получила его, когда оплакивала гибель Никлауса и последующую гибель Деймона, Кэролайн и, Владетель вас всех побери, твою! Тем временем, когда я вернулась сюда, Бонни просто отняла у меня то, что нельзя отнять, то, что является частью меня с самого рождения, то без чего я чувствую себя пустой, буквально голой! Она забрала мою магию, отрезала доступ к моей власти и дару! — Ты заслужила это, Эрилин! Ты связалась с Клаусом, оправдывая это все Ребеккой, тогда как она на острове с остальными, ищет лекарство. Голос практически полностью снова пропал, но я все не унималась. Я ощущала себя сейчас более уязвимой, но тем не менее свободной. Взгляд Никлауса, который был направлен на меня не то с гордостью, не то с восхищением, придавал мне смелости и сил. — Интересно, кто именно в этот раз развесил ей на уши лапшу? В прошлый раз Елена заколола ее, а в этот раз? Деймон? Стефан? Ты обвиняешь меня в том, что я хваталась за любую соломинку в своих поисках, пытаясь при этом не увязнуть в вашей войне. В меня никто не верил, никто. Все считали, что я впустую трачу время. И только Никлаус дал мне надежду, дал мне возможность поверить, что я верну родителей. И я сделала это. — Тогда зачем ты вернулась? Без тебя все значительно упростилось, — едко выплюнул Тайлер, делая ко мне встречный шаг. — Ты была проблемой, которая мешала Деймону делать то, что он обычно делает. Ты вызывала муки совести одним своим существованием у Елены и Кэролайн. Даже Аларик, когда он был собой, был на твоей стороне, несмотря на то, что ты предала нас, прыгнув в постель Клауса! Я опешила. Не желая верить в то, что услышала, я нахмурилась, в непонимании уставившись на гибрида. Тайлер победно глядел на меня с высока. Он явно считал себя правым, верил в то, что говорил. Обида от всех его обвинений захлестнула меня, что я сама не поняла, как замахнулась для пощечины. Но Локвуд ловко поймал мою руку в паре сантиметров от своего лица, чуть наклонился ко мне, самодовольно усмехаясь. Сила, с которой он сжимал запястье забинтованной руки, причиняла мучительную боль, которая отдавала в рану на ладони. Казалось, что еще чуть-чуть приложи он усилий, кости и сустав руки просто лопнут. Я сморщилась, но все же выплюнула: — Да кто ж вам такую пикантную информацию моей личной жизни предоставляет? Ответ Тайлера буквально был ударом, который выбил весь воздух из легких. — Кэролайн, — уверенно и оглушительно громко выдал брюнет. Я в неподдельном изумлении впилась в него взглядом. Я не могла поверить своим ушам. — Что, теперь нечего ответить? — Это ложь… — на выдохе просипела я. — Эрилин не может лгать, забыл? — раздался голос Клауса полный гнева, который вот-вот обрушится в виде выплеска агрессии на невидимую стену. — У нее нет ко мне никаких чувств, я уверен в этом, потому что она сама подтвердила это. У меня тоже были подобные подозрения, я спросил ее прямо в лицо, она ответила. Не колебаясь, не увиливая. Я знала, что Никлаус сейчас откровенно лгал. Он прекрасно помнил, что было тогда. Однако, почему-то не стал раскрывать правды. Взгляд Клауса был таким властным, таким уверенным, что я сама почти поверила. Тайлер оттолкнул меня, отпустив мою руку, и повернулся к первородному. Я едва удержалась на ногах, больно ударяясь спиной о стену, в которую влетела. Хорошо хоть о ступеньку нижнюю не запнулась. Потирая и без того ноющее запястье, я кинулась в сторону, огибая лестницу и направляясь на кухню. Застыв прямо в проходе, я с ужасом смотрела на тело Кола. Глубоко вздохнув, я прикрыла глаза. После всего, что сделали Гилберты, после слухов, которые, как оказалось, распускала Кэролайн за моей спиной, после пренебрежения Деймона, я должна была просто на это закрыть глаза? Просто дальше яро верить, что семья Майклсон — зло, которое стоило стереть с лица земли? — Вы не лучше имперцев, — сказала я, неосознанно проведя параллель с упрямой верой одних с другими. Может, я утрирую, ведь Майклсоны и сами не ангелы. Далеко нет. И все-таки, в происходящем виноваты все. Однако, с моей стороны, с той же Ребеккой поступили слишком жестоко, когда попытались манипулировать ей через правду о смерти матери. Интересно, как сейчас ее надоумили на это весьма сомнительное дельце? — Не сравнивай нас и этих своих имперцев, которые жили хрен знает когда, — громко кинул мне в спину Локвуд. — Не забывай, кто тебе помог, когда ты здесь появилась. Я и Кэролайн сделали все, чтобы тебе было комфортно! Ты должна быть благодарна нам, но вместо этого снюхалась с этим выродком! Я не поверила своим ушам. Не отрывая взгляда от останков младшего Майклсона, я ощутила, как внутри меня что-то вспыхнуло. На мгновение. Что-то такое привычное, родное. Вызванное обидой и сожалением, злостью и разочарованием. — Тайлер Локвуд, который укусил меня, но после приютил на время, мертв, — сипло прошептала я. Повернувшись полубоком к гибридам, продолжила: — сейчас от него осталось только уязвленное эго, существующее из-за вампиризма. — Смирись, — хохотнул Никлаус, — ее учили думать головой, даже если это противоречит всеобщей идеи о хорошем и плохом. Именно это и бесит вас, потому что вы не можете навязать ей свое мнение. — Заткнись, Клаус, — прошипел нервно брюнет, дернувшись к нему. — После того, как ты станешь смертным, тогда и побеседуем. — А что, сейчас ты слишком его боишься? Конечно, человека убить легче, чем первородного вампира. Ах, да, Никлаус же еще и наполовину волк, забыла, прости, — хрипя, выплюнула я. — Вот в чем ваше различие: несмотря на то, как силен противник, Клаус все равно бы попытался одержать верх своими силами, пока ты сидишь здесь и ждешь чертово лекарство.

***

Проведя весь день в периодических словесных перепалках с Тайлером, в постоянном напряжении, я все равно не спешила уходить из обители Гилбертов. Нет, более того, я решила проявить крайнюю наглость и приготовила себе поесть, даже Клаусу предложила. Локвуд закипал постоянно, стоило мне придумать себе новое занятие. Постоянно называл меня подражательницей Клауса, пытался задеть меня словесно, что, на самом деле, у него получалось. Только я не реагировала так, как он ожидал от меня. День уже подходил к концу, а я все еще не решила, где мне лечь спать. Уходить наверх не хотелось, потому что опасалась за свою жизнь. После того, что наговорил мне Тайлер, после содеянного Бонни, мне было страшно. Я не знала, чего еще мне ожидать от тех, кого я когда-то называла друзьями или союзниками. Решив рискнуть и войти в гостиную, дабы лечь там, я отправилась наверх за одеялом и подушкой. Сомневаюсь, что Елена сильно расстроится. Ухватив с ее кровати подушку за уголок, я скомкала одеяло в кучу и обхватила руками, будто обнимая. Постельное пахло легким ароматом кондиционера, который я ранее чуть не спутала с пеной для ванны. Пуховое одеяло было мягким и почти не тяжелым, но огромным. Позволив себе отвлечься, уведя мысли в совершенно идиотские, но по крайней мере спокойные и мирные, темы, я лениво и медленно спускалась по лестнице. Заслышав знакомый голос, я не сразу осознала кому он принадлежал. Вернувшись в реальность, я остановилась у порога гостиной, оцепенев от увиденного. Руки сами отпустили свою ношу, а ноги понесли меня на кухню. В голове моментально зажужжали мысли, словно рой пчел, что жалили меня изнутри. Голос принадлежал Кэролайн, которая, с нескрываемым презрением к убитому ее подругой, небрежно принялась накидывать огромный мусорный мешок поверх останков первородного. Стоило мне увидеть это, как я тут же кинулась к телу Кола, отталкивая ее. — Не смей! — прошипела я, игнорируя хрипоту. Голос немного восстановился за день, горло уже не болело совсем, но вот эти хрипы остались. — Не приближайся даже к нему! Я не сразу поняла, что ее действия привели меня в ярость. Смотря на удивленную блондинку, я чувствовала ураган эмоций, где в конечном итоге преобладала ярость. Если верить Тайлеру, Кэролайн распустила слух, будто я стала подстилкой Никлауса. Мне было жутко интересно узнать, с чего она сделала такие выводы, кто вообще мог подтолкнуть ее к таким мыслям, или как она сама до этого додумалась. Мне было трудно и неприятно принимать сказанное Локвудом, но самое худшее было то, что источником подобного была Кэр. — Что ты здесь делаешь? — прогнав удивление, Форбс нахмурилась, встав в позу «руки в боки». — Пытаюсь защитить то немногое, что у меня осталось, — я отвернулась от вампирши, смотря на обуглившиеся тело. Дрожащая рука провела по остывшим темным останкам, пачкаясь в рассыпающихся в пепел чертах лица, которые было не узнать. — На что это ты намекаешь? — возмущенно воскликнула Кэролайн. Я оглянулась на нее через плечо, сдерживая наворачивавшиеся на глаза слезы. Еще раз посмотрев на неузнаваемое черное лицо, я поднялась на ноги. Тыльной стороной ладони вытерев вырвавшуюся соленую капельку, я повернулась к Форбс. Девушка требовательно смотрела на меня, чуть сощурив глаза. Кэролайн сложила руки под грудью, сжимая в одной из них мусорный мешок. — Ни на что, — старательно сохраняя спокойствие, прошипела я. — Я говорю прямо, Кэролайн Форбс. Все, что у меня осталось — это Ребекка и Клаус. Кола убили Джереми и Елена, между прочим, у меня на глазах. Им было наплевать, что я хотела помешать кровопролитию. Более того, после этого пришла Бонни и отняла у меня магию. Ты даже представить себе не можешь, что я чувствую. Но хуже всего было узнать, что девушка, которую, ни смотря ни на что, я считала подругой, оказывается оболгала меня за моей спиной. — Серьезно?! — лицо Форбс исказилось гримасой раздражения. Девушка тряхнула головой, а после яростно продолжила: — Это ты переметнулась на его сторону, — тыкнула пальцем в первородного гибрида Кэролайн. — Это ты предпочла нам его! Ты мешала постоянно избавиться от того, кто угрожает лишить жизни моих друзей! Ты выбрала это чудовище, Эрилин! — Ты права, это был мой осознанный выбор, который подкреплен вереницей причин. Уж простите, что не закрыла глаза на то, что вы пренебрегали и обманывали меня, что Тайлер накачал меня снотворным, несколько раз пытались убить Ребекку, которая, напомню, тоже моя подруга! Вы убили Финна и Кола, чтобы добиться своих целей, в то время как я, при поддержке Майклсонов, получила Камень Слез, никого не убивая. Еще утром, Тайлер попрекал меня поисками Камня, только вот вам банальный аргумент: может, я и предатель в ваших глазах, только вот ты, Кэролайн, сделала куда больше и хуже, чем остальные в отношении меня. Я никогда бы не подумала, что ты могла оболгать кого-то. — Боже, о чем ты вообще говоришь?! — взвизгнула Форбс. — Я никогда не говорила про тебя ничего, что не было бы правдой. Я опешила. То есть, Кэролайн всерьез считала, что я и Клаус спим? Добрые Духи, почему все в этом мире думают, что все решается постелью? Почему сразу это? Я ведь дружила и с Деймоном, но при этом ни у кого не возникало вопросов, касательно наших взаимоотношений! Почему так? Что, черт возьми, побудило их так думать? — Разве не ты, дорогуша, распустила слушок, что Эрилин влюблена в меня? Ах, да, еще о том, что она, повторю слова Тайлера, предала вас, прыгнув в мою постель, — вмешался Майклсон. Клаус подошел на самый край, внимательно наблюдая за происходящим. — Эрилин не питает ко мне никаких романтических чувств, более того, самое интимное, что было между нами — разговор о ее предках, — усмехнулся гибрид, разводя руки в стороны. — Так почему же ты, дорогуша, яро обвиняешь ее во всех смертных грехах, когда сама в месте с друзьями, делаешь то же самое? Кэролайн перевела свой взгляд на него. В ее чистых голубых глазах вспыхнул гнев и раздражение. Ее красивое лицо скривилось, а на языке, надо полагать, вертелись ядовитые и язвительные оправдания своих действий. Форбс отшвырнула от себя мусорный пакет, делая несколько шагов к первородному, обходя меня. — Ты спятил?! — словно в неверии спросила девушка. — Ты убил его маму, — Кэролайн не поворачиваясь к своему парню показала на него рукой. — И давай не будем забывать, что мы в доме, где жила Дженна, тетя Елены. Или ты думаешь, что твое очарование заставит нас забыть, как ты и ее убил? — Кэролайн сделала еще пару шажков к Клаусу, я же так и стояла боком ко всем, намереваясь уследить краем глаза за Тайлером и за сценой между Форбс и Майклсоном. — Знаешь что? Нет, я не буду в этом участвовать! Ты даже не стоишь тех калорий, которые я трачу на этот разговор! Девушка, переполняемая отрицательными эмоциями повернулась ко мне. В ее взгляде мелькнуло отвращение и презрение, отчего мне снова стало не по себе. Похоже, это действительно правда и Кэролайн считала меня подстилкой первородного. — А ты! — блондинка тыкнула в меня пальцем. — Ты просто глупая влюбленная дурочка, Эрилин! Ты… Кэролайн вскрикнула, в ужасе выпучив глаза. Опустив голову, блондинка увидела ножку торшера, торчащую у нее из живота. Я опешила. Чего-то такого от Никлауса я явно не ожидала. Тем более по отношению к Форбс, в которую гибрид, вообще-то, влюблен. Тайлер в момент оказался рядом, но все равно не успел: Клаус зашвырнул Кэролайн в свою клетку. Крепко обхватив ее, гибрид бросил на пол окровавленную ножку от высокого светильника, что даже лампочка разбилась на сотни осколков. Майклсон вцепился ядовитыми клыками в место между шеей и плечом, отравляя кровь вампирши. Пока я ошарашенно хлопала глазами, наблюдая за происходящим, ощутила, как кулон на шее начал нагреваться, словно магия внутри него, пыталась вырваться наружу. Неосознанно, или скорее все-таки машинально я ухватила его и сжала в кулаке. Закончив дело, гибрид оттолкнул от себя Форбс, а та безвольной куклой упала на пол. Никлаус повернулся на Тайлера, хищно улыбаясь окровавленными губами. — Это стоило потраченных калорий! Тайлер в гневе и отчаянии повернулся ко мне, словно бы желая отомстить через меня. Его глаза уже загорелись, а под ними появилась сеточка черных вен. Клаус зарычал, когда Тайлер сделал шаг ко мне. Майклсон с дуру ударил по невидимому барьеру, но тот все так же сдержал напор первородного. — Не стоит этого делать, щенок, — послышался совсем рядом жутко знакомый голос, который вызвал у меня волну мурашек. Он принадлежал страшной, но необычайно красивой женщине, доносясь из коридора оглушительным эхом, словно гром. Клаус и Тайлер одновременно обернулись на него. Я осторожно выглянула из-за плеча Локвуда, желая убедится, правда ли там обладательница этого незабываемого тембра. Длинные рыжевато-каштановые волосы легкой волной струились по плечам и топу легкого, словно из самих облаков и тумана, платья. Стальной взгляд и отсутствие очаровательно-угрожающей улыбки пугали больше всего. — Добрые Духи… — выдохнула я, понимая, что она вполне себе реальна. — Ты еще кто такая? — нагло выдал Тайлер, двинувшись в сторону колдуньи. Пользуясь моментом, женщина перевела на меня взгляд и едва заметно мотнула головой, словно показывала мне, что стоило бы уже прыгнуть к Майклсону, дабы хоть как-то, но быть под защитой. В конце концов, сам первородный вряд ли убьет меня. Одним прыжком, я оказалась в гостиной, но наступила на кровь и мои ноги поехали дальше по инерции, а тело стремительно занимало горизонтальное положение. Однако, Клаус успел подхватить меня одной рукой, тут же ставя на ноги. Сердце бешено отбивало ритм кожаных барабанов племени Тины. Всего секунду, а того и меньше, мы смотрели друг другу в глаза. Но это мгновение показалось мне мучительно долгим. Сильная рука Майклсона соскользнула с моей талии, когда он вновь обратил свое внимание на незваную гостью, которой здесь и быть не должно. Довольная и явно хитрая улыбка появилась на ее алых губах. — Впредь будь осторожнее, Исповедница дома Рал, — сладко пролепетала она. — Что ты здесь делаешь, Шота? — чуть прячась за фигурой Клауса, спросила я, боясь чего либо. Ведьма обворожительно улыбнулась, но спустя мгновение, ее улыбка стала оскалом. — А меня здесь и нет, милая, — женщина, словно потеряв всякий интерес к Тайлеру, который напряженно следил за ней, вальяжно прошлась в гостиную. Только сейчас я заметила, что Шота проходит сквозь мебель. — Я лишь дух, частичка моей магии, что была заключена в кулоне, который я дала тебе. Таким образом, я наблюдала за тобой. Знаешь, твои родители разгневаются, если узнают, что ты погибла из-за меня. Ведь именно я вынудила тебя вернуться. Не хотелось бы, чтобы Ричард Рал воспользовался Оденом, чтобы заставить меня поплатиться. Я впала в ступор. Что она сейчас сказала? Шота следила за мной посредством кулона? Но ведь я не всегда носила его, более того, он долгое время лежал среди моих вещей в доме Майклсонов, а после в доме Бекки. Как же так? Но тут мысли вновь всколыхнулись, зацепившись за еще одно информативное слово. О каком «Одене» идет речь? Я слышала только о трех шкатулках Одена, которые являлись противодействием к Огненной Цепи. Это заклинание наложили на мою маму четыре сестры Тьмы, когда родители еще боролись с Имперским Орденом во главе со сноходцем Джеганем. — О, да, милая, я об этом Одене. Твой отец все еще властен над его силами, разве нет? — Шота хохотнула. — В любом случае, мне пора. Была бы рада поболтать с тобой, Исповедница дома Рал. Женщина ядовито усмехнулась, растворяясь легким туманом в воздухе. Клаус повернулся ко мне, озадаченный произошедшим. Его взгляд так и говорил «и что это было, дорогуша?» О, Добрые Духи, фу! Я назвала себя «дорогуша» от его лица. Я точно, чокнулась…

***

Я проснулась в коконе из огромного одеяла Елены, лежа на диване. Голова немного болела, слишком насыщенные событиями дни. Еще и отсутствие магии давало звенящую пустоту внутри меня, отчего казалось будто там сидит кошка в абсолютной темноте и скребет по стенкам когтями, желая выбраться. Не вылезая из мягкого кокона, я оглядела вокруг пространство одними глазами, пытаясь найти Никлауса. Но, то ли он намеренно скрылся из моего поля зрения, то ли я лежала так, что не видно. Большую часть обзора закрывало белое одеяло. Выкарабкавшись из него, я поняла, что Никлаус находился совсем рядом. Майклсон, прикрыв глаза, мирно дремал в кресле, что стояло слева от дивана и было закрыто от моего взгляда одеялом. Стараясь не шуметь, я осторожно побрела на кухню. Обгоревшие останки Кола все так же неподвижно лежали на полу. Внутри что-то затрепетало, пока я прожигала взглядом младшего Майклсона. Вернее, то, что от него осталось. Совершенно без задней мысли, я прошла за кухонный островок. Осознание появилось несколько запоздало. Я повернулась к гостиной лицом, тут же встречаясь взглядом с Никлаусом. — Рад, что ты можешь свободно миновать барьеры. — Было бы лучше, если бы я там застряла, но моя магия была бы при мне. — Видимо, это одна из вещей, на которые мы смотрим по-разному, — задумчиво протянул гибрид, стоя напротив меня. Клаус сложил руки за спиной, держался весьма спокойно, я бы даже сказала слишком. Для того, кто подверг свою возлюбленную жуткой пытке и мучительной смерти. Казалось, что все его романтические чувства к Кэролайн улетучились, будто их и не было. Мне жутко хотелось спросить его об этом, но я понимала, что это не мое дело. Однако, Клаус сам заговорил. — Это был единственный способ проучить ее, дорогуша, — гневные нотки зазвенели в его голосе. — Кэролайн не имела никакого права так с тобой поступать. — Обостренное чувство справедливости? — я была не согласна с ним, но решила, что лучше стоило просто отшутиться, чем спорить с первородным. Голос практически полностью восстановился, лишь иногда появлялась хрипота. — Вроде того, — кивнул Никлаус, уведя взгляд в пол, словно обдумывая что-то весьма неприятное для себя. Подняв глаза, я вдруг почувствовала, как по спине побежали мурашки, предвещающие что-то не очень хорошее. Он осторожно продолжил, словно прощупывал почву под ногами на топком болоте. — Ты не заслужила подобного. Единственное, в чем ты провинилась — дружба с моей сестрой и почившим братцем. — Взгляд Клауса метнулся к телу на полу, а после вновь ко мне. — И своими чувствами ко мне. Казалось, будто меня сбили с ног, окатив ледяной водой из ведра сверху. Сердце учащенно забилось, а руки и ноги стали ватными. Ощущая, как щеки постепенно заливает краской от стыда, я отвернулась. Это выглядело так, словно я решила просто приготовить себе завтрак, попутно продолжая разговор. Вернее, пытку, которая терзала меня страхом. Я знала же, что это не взаимно, но черт дернул Клауса заговорить именно об этом. — Что плохого в том, что я дружу с Беккой? Что плохого в том, что Кол и ты стали мне, как старшие братья, которых у меня никогда не было? Добрые духи, мне так хотелось хлопнуть себя по лбу! «Старшие братья»? Боже, как у меня вообще язык повернулся сказать такое? Как я вообще умудрилась набраться уверенности сказать такую опрометчивую и глупую вещь? Более того, я еще и совершенно невозмутимо делала себе тост, поставив чайник на «базу» кипятить воду. Клаус за моей спиной издал тихий смешок, но промолчал, словно обдумывал мои слова. Я ощущала, как он прожигал своими голубо-зелеными глазами мой затылок. Мне казалось, еще мгновение и Майклсон взорвется, яростно крича и обвиняя меня в нелепой лжи. — Дорогуша, неужели ты никогда не влюблялась? — вкрадчиво поинтересовался первородный. Осторожно вздохнув и выдохнув, я повернулась к нему, держа в руке маленький кухонный ножик. Я старалась сохранять спокойствие, чтобы убедить его. Сама не знала зачем, но очень хотела заставить его думать, что я не люблю его. — Я — Исповедница, Никлаус, мы не влюбляемся, — едва он открыл рот, чтобы что-то сказать, как я успела вставить: — Мои родители — второе исключение из правил, а я третьи явно не стану. Первыми были Магда Сирус и Волшебник Мерритт. — Минутка истории твоего ордена бравых хранительниц Истины. Что ж, в таком случае, — Клаус поднял брови, усмехаясь моим словам, — Добро пожаловать в семью, дорогуша. Уверен, Ребекка будет рада такой сестрице. — Даже не знаю, плакать или смеяться, — покачала я головой, отводя взгляд, стараясь унять колотящееся сердце. Не верилось мне, что Никлаус вот так просто поверил в то, что я сказала. Значит, стоило быть осторожнее рядом с ним. — Неужели это так просто, попасть в вашу семью? Или я чем-то особенным провинилась, кроме дружбы с кровожадными и коварными Первородными? — Реветь от счастья, я думаю, — пожал плечами мужчина. — Да, есть за твоей душонкой один грешек, маленькая лгунья. Я впилась в него взглядом, пытаясь понять смысл. Хотя, по-моему, он просто раскусил меня. Ну да, конечно, нашла кому лапшу на уши вешать. Или Клаус просто слишком умен и догадлив, или уже слишком хорошо меня знал. Правда, я склоняюсь к тому, что это было предсказуемо. — Эрилин, я прожил более тысячи лет, — беззлобно усмехнулся гибрид. — Ты даже представить не сможешь сколько женщин и девушек признавались мне в чувствах, я даже сам не знаю, как много. Большинство из них погребено где-то в далеком прошлом. И в том, что ты влюбилась в меня, нет ничего ужасного. — Я не… — внутри меня что-то трепетало, словно откликалось за зов горького отчаяния и бессилия. — Не лги себе, дорогуша, — поразительно спокойно, совершенно не похоже на себя обычного, перебил меня Никлаус. — Ты можешь врать другим, и я тебя поддержу, но не нужно убеждать в этом себя и меня. Считай, что так я выражаю свою благодарность тебе за то, что боролась с Алариком, хотя могла погибнуть там сама. Я чувствовала себя разбитой на сотни кусочков, как та лампочка от торшера, которым вчера Никлаус пронзил Кэролайн в живот. Я не могла заставить себя успокоиться. Ощущение было, словно Майклсон испытывал жалость ко мне. Мне стало тошно от этого. Словно, эти слова о благодарности лишь завуалированно скрывали эту чертову жалость, которая явно указывала на то, какое я ничтожество. Сорвавшись с места, я направилась бегом на второй этаж, желая укрыться в ванной, чтобы немного выпустить пар. Вернее, дать волю своим слезам, которые собирались на глазах. Клаус окликнул меня, но я даже не думала остановиться. Майклсон, может, и не хотел делать больно, но все-таки разбил мне сердце. Заперевшись в ванной Елены, я включила воду в раковине и ванной, прижимаясь спиной к шкафчику, сползая постепенно на пол. Слезы без всхлипов стекали по пылающим щекам. Руки дрожали, а в груди жутко колотилось сердце, готовое разорваться в любую секунду. Да, Клаус проявил чувство такта, которого ему частенько не хватало в жизни. Он был мягок. Да и, Боже, он не виноват в том, что не мог ответить мне взаимностью. Более того, Майклсон вовсе не обязан. Да, он разбил мне сердце. Да, похоже, что он действительно давно знал это. Но гибрид не манипулировал мной. Казалось, будто Никлаусу было меня настолько жалко, что даже его крохи совести, если они вообще есть, вынудили его прояснить ситуацию. Не знаю, как долго я просидела в ванной. Казалось, что я даже задремала, уткнувшись лбом в колени, обнимая их руками. Когда я почувствовала, как затекло тело от долго сидения в позе эмбриона, я медленно поднялась на ноги. Что ж, счет за воду Гилбертов явно озадачит. Закрыв оба краника, я осмотрела себя в зеркале. Глаза и нос опухли немного и были красноватыми. Умыв лицо холодной водой, я подождала, пока хоть что-то поменяется. Увы, видимого мне эффекта не было. Чтобы хоть как-то оправдать слезы, что казалось мне еще одной глупостью, не сделать которую я просто не могла, я разбинтовала руку и осторожно поддела засохшую корочку на порезе. Руки тряслись, отчего я дернула слишком сильно, из-за этого кровь начала собираться на ладони. Черт, ну и дура я. Выудив аптечку, я обработала порез и забинтовала обратно чистым бинтом. Снова кое-как. Только спускаясь вниз, я осознала, какую глупость сделала. Запах крови наверняка был услышан Клаусом. Он точно поймет, что ранку расковыряла я сейчас, а плакала до этого. В любом случае, буду все отрицать, пока есть возможность врать. Похоже, что лишение магии даровало мне больше свободы, что, наверное, единственный плюс. Заприметив на кресле, где сидел Никлаус скомканное одеяло и подушку, я в недоумении прошла в гостиную. Услышав хриплое тяжелое дыхание со стороны дивана, я повернулась на звук. На диване лежала жутко бледная Кэролайн. Она смотрела на меня из-под полуприкрытых век. Чувство вины начало скрестись внутри, требуя как-то уговорить Никлауса вылечить Форбс. Краем глаза я заметила движение в углу комнаты. Переведя взгляд, я сталкиваюсь с суровым взглядом Майклсона, который тут же чуточку потеплел. Мужчина подошел ко мне, не говоря ни слова. Он взял мое запястье, легким, но сильным рывком освободил концы бинта, освобождая руку. Как только бинт был размотан, то отправился на пол. Брови гибрида поползли вниз, создавая складки на лбу. Свежие капли крови проступили на ладони, когда Клаус чуть сжал запястье, причиняя немного боли и дискомфорта. Мои щеки стремительно краснели. Желание отвести взгляд и выдернуть руку было таким сильным, что я едва не сделала этого. Только вот Никлаус так крепко держал мою руку, что, наверное, оторвал бы ее мне, если бы я попыталась. Майклсон, все также молча наклонившись к журнальному столику, подхватил кружку, в которой я на ночь оставляла себе воду. — Возьми, — гибрид протянул мне ее, но мое запястье не отпустил. Клаус поднес свою руку ко рту, а я, словно завороженная, принялась внимательно наблюдать. Смотря прямо мне в глаза, а возможно тем самым в самую душу, мужчина прокусил свою ладонь. Алая кровь осталась на его губах, отчего я не смогла отвести взгляд с них. Я будто окончательно сошла с ума, раз кровь на устах гибрида казалась мне чем-то соблазнительным. Подловив себя на этой мысли, я резко отвела взгляд, часто моргая. Клаус поднес руку над кружкой и сжал в кулак. Кровь медленно, но верно заполнила ее, покрывая все донышко. Пока рана не зажила, первородный не убрал руки. Только последняя капелька упала в кружку, как Майклсон скомандовал мне выпить это. От осознания того, что нужно выпить чужой крови, хоть она меня и исцелит, я скривилась. С мольбой в глазах я посмотрела на Никлауса. И, как и ожидалось, тот был непреклонен. С горем пополам, я зажмурилась крепко-крепко и одним большим глотком выпила содержимое кружки. Солоноватый металлический привкус остался на кончике языка, что вызвало у меня волну мурашек. Порез на ладони чуть покалывало. Но спустя пару секунд кровь вампира сделала свое дело: даже шрама не осталось. Я удивленно посмотрела на Никлауса, который до сих пор не отпускал моей руки. Мое сердце жутко колотилось, что, я уверена, от гибрида не утаилось. Убедившись, что его кровь помогла, Майклсон, будто потеряв интерес, отвернулся от меня и прошел до косяка в кухню. — Тебе не обязательно оставаться со мной все это время. — Я хочу остаться, — шепотом ответила я, будто таким образом Кэролайн, наблюдавшая за нами в бреду, меня не услышала. — Кроме тебя и Бекки у меня больше никого нет здесь. — Не думаешь, что из-за моей семьи ты уже достаточно пострадала? — Майклсон развернулся ко мне. — Так ты не доживешь до своего следующего дня рождения, даже если он через две недели, дорогуша. Удивительно, но с последними событиями я даже не вспомнила о том, что мое день рождения уже прошел. Я только сейчас осознала, что мне уже пошел третий десяток, то есть исполнилось двадцать лет двадцать девятого августа. Я грустно улыбнулась, осознавая, что родители пропустили мое двадцатилетие. Может, в моей родной эпохе время замерло, пока меня не было, но вот для меня оно не остановилось. — Мне все равно, Никлаус, — пожала я плечами, неотрывно глядя на него. — Шота не позволит мне остаться в моей родной эпохе, как бы не протестовали родители. — И поэтому ты решила остаться с нами, как запасной вариант, да? — гневные нотки в голосе гибрида ошарашили меня. — Удобно придумано, дорогуша! — Почему ты злишься? — я делала шаг к нему. — Я ответила тебе честно, но ты просто вывернул мои слова на изнанку! Почему ты всегда отталкиваешь людей, которые пытаются с тобой сблизиться? Которым ты не безразличен, Владетель тебя побери! — Потому что мне этого не нужно! Мне никто не нужен, дорогуша, — оскалился Майклсон. — Мне не нужны те, кто меня ниже! И тем более мне не нужна ты — наивная и глупая ведьма, которая даже себя защитить не в состоянии! Я оцепенела. Его слова полоснули меня ножом по сердцу. На мгновение воздух застрял в горле. Я почувствовала себя именно так, как и раньше: использованной, обманутой. И ненужной. Он так и сказал. Слезы защипали глаза, отчего я поспешила убраться подальше, чтобы он не увидел их. Я слышала, как Никлаус сделал пару шагов следом за мной, но остановился. Я пулей вылетела из дома Гилбертов, даже не закрыв за собой двери. Я просто неслась сломя голову по тротуару, перебегая на дорогу. Слезы душили меня, а в груди сердце готово было разорваться. Я никогда бы не подумала, что Майклсон мог бы так меня ранить. Более того, я считала, что он уже не смог бы этого сделать. Но я вновь обожглась… Перебегая через очередную проезжую часть, я заметила машину только тогда, когда ее яркие фары ослепили меня. Я резко остановилась, делая шаг в сторону и запинаясь о свою ногу. Упав на асфальт, я в ужасе уставилась на автомобиль, который уже успел остановиться меньше, чем в метре от меня. Водительская дверь открылась и оттуда выскочила женщина. Я тяжело дышала, смотря на яркие фары. На самом деле перед моими глазами был Никлаус, который растоптал мои чувства, мое сердце. Его слова еще звенели у меня в голове. Кто-то тряхнул меня за плечи, вынуждая вернуться в отвратительную реальность, наполненную болью и разочарованием. — Эри, милая, ты как? Ты слышишь меня? — передо мной сидела на корточках Лиз Форбс, в панике оглядывая меня на наличие повреждений и ссадин. — Господи, что случилось с тобой? Поднимайся. Я не помню, как оказалась в доме шерифа. Я вновь вернулась в реальность, сидя на диване в гостиной Форбс, закутанная в теплый клетчатый плед, с чашкой чая с ромашкой. На журнальном столике передо мной валялась пластинка успокоительного, которое мне дала Лиз. Женщина просто молча сидела рядом, приобнимая меня за плечи. Мама Кэролайн не задавала вопросов. Но я ощущала ее безмолвную поддержку. Ощущала ее беспокойство. И мне было безумно жаль, что придется покинуть эту добрую женщину. Наверное, так действительно будет лучше. Я вернусь домой, чтобы не случилось. Я готова носить Рада-Хань хоть всю свою жизнь, лишь бы больше никогда не сталкиваться с Никлаусом. Только относительно придя в себя, я обнаружила, что внутри осталась пустота, только уже не такая, как когда мой дар был отрезан от меня. Была пустота на сердце. Подняв правую руку, я взглянула на излеченную недавно ладонь. Стоило только подумать и случилось то, чего я не ожидала сейчас — на ладони появился маленький, слабенький огонек — Пламя Волшебника. Моя магия вернулась, но дорогой для меня и моего сердца ценой.