Исповедница (Рабочее название)

Спешно перебирая свои вещи, я искала чертово платье Исповедницы. Может быть это глупо, но для меня казалось единственным решением. Да, я хотела вернуться домой, сбежав отсюда. Я бежала от собственных чувств, которые растоптал Никлаус. Я бежала от собственной боли. Я ненавидела себя за то, что позволила себе такую слабость и глупость, как влюбиться в этого жестокого, грубого и эгоистичного манипулятора. Мне было стыдно, что я вообще что-то испытывала к нему. Черт побери, я ненавидела то, что влюбилась в него. Потому что любовь — самое безжалостное оружие, которое убивало медленно и мучительно, истязая сначала душу и разум, а после и тело. Более того, эти чувства вынуждали меня закрывать глаза на все те ужасы, которые Клаус вытворял. Я полностью осознавала, что его действия и решение жестокие и кровавые, но поделать ничего не могла с тем, как меня к нему тянуло. С самого начала, Владетель его подери! Как только я увидела его в старой квартире Стефана в Чикаго. Как только он зашел. И даже тогда, когда я поняла, кем был обладатель очаровательных ямочек. Наверное, я просто все это время пыталась заставить себя поверить в то, что Никлаус — чудовище. И я верила в это, пока не поняла, что даже так гибрид смог пробраться в мое сердце. Именно Никлаус вынуждал меня думать о том, о чем я никогда не задумывалась. Неоднозначность любого человека в жизни других, к примеру. Родители учили меня тому же, но почему-то только сейчас я стала понимать это. Я искренне недоумевала, почему Ричард, зная каким являлся Майклсон, так просто принял мои чувства к нему. Даже я сама была не способна на это. А папа смог. Более того, отец нисколько не переживал по поводу того, что его дочурка втрескалась по уши в тысячелетнего гибрида вампира и оборотня, который загубил явно не одну сотню, если не десятки сотен, жизней. Казалось, Ричард заранее знал, что это случится. И это пугало больше всего. Я знала, что отец частично обладал прорицанием, потому что в нашем роду были пророки. Более того, один еще даже жив. Натан Рал до сих пор обитал то в Народном Дворце, то в Эйдиндриле, помогая Зедду и Верне Совентрин, аббатиса Сестер Света, в Замке Волшебника. У отца бывали видения, но он редко делился их содержанием. По крайней мере, я ничего об этом не знала. Если не ошибаюсь, то всего их было не больше пяти за всю его долгую жизнь длиной в сорок с хвостиком лет. Наконец, рывком достав белое платье, я встряхнула его. Раздался тихий стук удара чего-то маленького металлического о паркет. Опустив голову, я тут же увидела маленькое пошарпанное медное колечко. На нем был непонятный, но смутно знакомый символ, чем-то напоминающий лотос. И ведь даже понятия не имела, где видела этот символ и что он означал. Но определенно, где-то на краю подсознания, копошились воспоминания, связанные с этим недолотосом. Присев на корточки, я потянулась к кольцу, но замерла, испугавшись того, что это может быть или какая-нибудь ловушка, или еще что-то подобное. Прикидывая, что ужасного могло произойти, на секунду я даже отвлеклась от своих нерадостных мыслей, замирая с протянутой рукой. Мне показалось, что кто-то мелькнул позади меня. Вернее, я была почти готова поклясться, что видела кого-то в темной одежде. Но мое «шестое чувство» яро уверяла меня, что в комнате, как и в доме нет никого, кроме меня. Неужели я схожу с ума? — Милая, ты сошла с ума, когда втрескалась в моего брата по уши! Знакомый озорной голос раздался надо мной прямо за спиной. Теперь я оцепенела от ужаса, осознавая, чей именно это голос. Я точно свихнулась. Более того, то, что я услышала, было ответом на мой мысленный вопрос! Так не бывает… Тем более, что я наделенный даром наследник дома Рал. Я верна отцу, хотя здесь он и считался давно почившим. Добрые Духи, неужели магия уз, которые создал Альрик Рал, утратила здесь свою силу? И теперь в мое сознание вторгся сноходец? Стоп, нет это определенно бред. Последним сноходцем был Джегань из Имперского Ордена. Никки убила его более двадцати лет назад. Несмотря на то, какой распутный образ жизни вел этот император, вопреки их идеологии, сноходцы, как и другое магическое оружие, созданное из человека, не могли иметь потомство. Сам-то Джегань появился только благодаря предателю-волшебнику, который прокрался в Храм Ветров, где находились самые опасные знания. В контрмеру сноходцу волшебник Барах, который был первым мужем Магды Сириус, когда та еще не стала исповедницей, также попал в Храм Ветров, где сумел обеспечить появление боевого чародея, то есть моего отца. И все это произошло за три тысячи лет до рождения Ричарда. Сказать, что везение мне досталось от него — ничего не сказать. Но ведь Храм Ветров сейчас в мире без магии… Любой наделенный даром, попав в этот мир, постепенно лишался своих сил. По крайней мере, назад не возвращался точно. Мой отец бы знал, так как это Ричард создал параллельный мир-копию без магии. При помощи шкатулок Одена, собственно. Таким образом, папа освободил маму от влияния искаженного заклинания Огненной Цепи. Да и не только маму, но и весь мир. — Да твой папочка прямо-таки супергерой, принцесса! Я вздрогнула. Ну точно, свихнулась. Нет, Никки рассказывала, что голос сноходца в голове звучал будто из глубокой темноты, где найти его невозможно, но вот он легко нашел бы тебя. А сейчас будто кто-то стоял позади, но дар уверял, что там никого нет. Только ради того, чтобы убедиться, что позади меня действительно никого нет, я обернулась. В конце концов, я не знала никого, кто мог бы читать мысли… Оцепенение ледяной змеей проскользило волной мурашек по позвоночнику, подбираясь к шее, буквально душа меня и приводя в ужас. Мои глаза прямо-таки едва не вылетели из орбит. Я покачнулась, падая на бок, вжимаясь в кровать спиной и пытаясь слиться с интерьером комнаты. Едва я сделала маленький и короткий вдох, как воздух снова застрял в горле. Передо мной стоял Кол Майклсон собственной персоной! Тот самый Кол, гибель которого я видела и уже даже оплакала. Первородный выглядел так, словно не сгорел заживо на кухне Гилбертов. — Ауч! Напоминать об этом не обязательно! — возмутился мертвец. — Да отомри и начни нормально дышать, а то ко мне присоединишься, дура! Майклсон расхохотался в своей манере и плюхнулся на мою постель. Однако, та даже не прогнулась, оставаясь такой, словно бы там никого не было. Кол скрестил ноги и подложил под голову руки. — Эри, ты уже из бледной поганки превратилась в синюю, почти как труп. — первородный перестал смеяться, внимательно глядя на меня карими глазами. — Как такое возможно? — прошептала я, наконец заставив себя дышать относительно нормально. — Это я хотел у тебя узнать, милая, — ухмыльнувшись, ответил мне Кол.

***

Меряя комнату шагами, я старательно не поворачивалась на стоящего у окна мертвого, мать его, Кола! Нет, серьезно, я уже прокрутила в голове десятки вариантов того, что могло случиться, и почему теперь я видела и слышала его. Более того, чем больше я рассуждала на эту тему, тем бредовее были «ответы». Ничего реалистичного в голову не приходило, при чем от слова совсем! Майклсон в самом деле слышал мои мысли, вернее читал их. Каким образом Кол не объяснил, но к другим в голову проскользнуть не получалось. Да и другие его не видели и не слышали. Он даже касаться не мог никого, кроме меня. Это мы выяснили, когда Кол тряхнул меня за плечи, дабы привести в чувства. Понятное дело, паника и шок постепенно завладевали мной, перерастая в растерянность, а после в истерику. Естественно, после истерики наступило какое-то облегчение, подпитываемое мыслями о том, что еще не все потеряно. Что Кола еще можно вернуть в мир живых. Даже расплакалась от этого. Добрые Духи, я становлюсь похожей на Елену! Такой же беспомощной плаксой! — Милая, не вижу ничего плохого в твоей сентиментальности, — вновь заговорил со мной Кол. — Но если хочешь, могу снова стать немой невидимкой. — вампир тут же растворился в воздухе. Словно его и не было тут. Шизофрения она такая. Я читала немного об этой болезни, поэтому чуть-чуть знала о симптомах. В общем и целом, так сказать. И всё-таки это пугало меня не на шутку. Если я не сумасшедшая, то что происходит?! Я слышала, что малыш Гилберт после непродолжительной гибели и воскрешения стал видеть призраков своих двух бывших подружек. Но ведь я не умирала! И все-таки вся информация по этой аномалии говорила о том, что это завязано на мне. Что-то я сделала не так, а может быть дело было в том, что Бонни применила ко мне экспрессию. Хотя это тоже не сильно отличалось от других предположений. Пока что я и Кол остановились на теории, которая основывалась на способности кулона Шоты впитывать магическую энергию. Душа после смерти могла перейти в состояние Духа, как было, например, с Денной. Денна была лучшей морд-сит Даркена Рала. Именно она истязала моего отца, когда служила дяде. Морд-сит называли данный процесс «обучение». Ей удалось подчинить Ричарда, однако, это не изменило того, каким он был человеком. Денна полюбила моего отца, а потому предпочла умереть от его руки. Дабы папа обрел заслуженную свободу. Тогда Ричард впервые смог обратить Меч Истины в белый цвет, что означало оборотную магию клинка — прощение. Только Истинный Искатель мог такое провернуть. Остальные же порабощались магией гнева Меча, которая выражалась в красновато-огненном свечении лезвия. Так вот, эта женщина, несмотря на то, сколько жизней сломала, все равно стала одной из Добрых Духов. Она не раз помогла отцу и маме. А Духи, не важно добрые или злые, являлись сгустками энергии. И на основе этого примитивного знания как раз-таки Кол и я выдвинули нашу теорию. Потому с кулоном Шоты я теперь не расставалась. Потому что снимать его и, не дай Бог, потерять Кола навсегда, я слишком боялась. Я ощутила, как меня чуть толкнули, словно задев плечом, отчего переступила с ноги на ногу. Что ж, это доказывало, что Майклсон не ушел никуда, но от этого становилось только более жутко. Растерянно потребовав вновь стать видимым, я в ожидании вертела головой. Но Кола не было. Первая мысль была о том, что он издевался надо мной. Но вторая вопила, что я точно чокнулась. — Эри, быстро иди в ванную, включи воду и сиди там, пока она не уйдет! — пролетев сквозь дверь, торопливо ухватил меня за запястье Кол. Он выглядел весьма беспокойно, что напрягло меня. — Не задавай вопросов, быстрее! Заперев дверь на защелку, я включила душ в ванной и принялась выжидающе смотреть на призрак Майклсона. Парень просунул голову сквозь дверь, вытянув ко мне руку с указательным пальцем. Первородный словно чего-то напугался. Хотя чего бояться мог мертвый первородный вампир? — Ничего, — крякнул Кол, обернувшись на меня. — Я не боюсь ничего, просто мне не нравится то, что эта дрянь пришла сюда! — едко выплюнул он. Какая еще дрянь? О ком вообще речь? — Блондинка, которая должна была не дожить до этого дня! Так и знал, что Ник облажается… — Я недоуменно потупила взгляд, присаживаясь на край бортика акриловой ванны. Неужели речь о Кэролайн? — Да, именно она здесь. Пришла, чтобы использовать тебя для своих друзей, потому что прекрасной Елене нужна помощь. — хлопая глазами, я задумалась. Добрые Духи, что такого могло случиться, что им понадобилась моя помощь? Более того, кому из них вообще пришла в голову мысль, что я соглашусь на это! Или у них просто память отшибло, и они забыли, что Бонни сделала со мной, как Джереми на пару с сестрой убил Кола? В любом случае, что бы им ни было нужно, они этого не получат! — Камень Слез, милая. Они разбудили Сайласа, а теперь им нужно расхлебывать кашу, которую сами и заварили. Я не хочу, чтобы ты вмешивалась, понятно? И прежде чем ты начнешь что-либо усиленно думать, скажу: сами виноваты. Пусть катятся к чертям вместе с Ником! Кол снова выглянул за дверь и резко отпрянул. Ручка дернулась. Мне стало не по себе, от чего я поднялась на ноги. Вода позади меня шла довольно-таки горячая, отчего в небольшом помещении уже сейчас становилось душно. Из-за двери послышалось копошение. — Эрилин? — раздался голос Кэролайн. — Ты в душе? — я не спешила отвечать ей, все еще помня о том, что она сделала. Более того, странно, что пришла именно Форбс. — Эри, нам нужна помощь! И это срочно! Мысленно обратившись к первородному, чтобы узнать о случившемся, я перевела взгляд на него. Парень закатил глаза. Вздохнув, Кол рассказал мне то, что сам узнал, пока оставался в доме Гилбертов, в ожидании новостей насчет Сайласа. Однако, я ожидала много чего, но точно не того, что поведал мне первородный. Джереми Гилберт мертв. Елена не оставляла надежды на магическое кольцо, что носил ее брат, потому не позволяла даже говорить о том, что Джер умер. Странно, что Гилберт забыла о том, что на сверхъестественных существ свойства магического кольца не распространялось. Ошарашенно хлопая ресницами, я не знала, что делать. Джереми умер. Он убил Кола. И у меня, наверное, есть возможность вернуть Гилберта. Я не уверена, что Камень Слез смог бы выполнить такую задачу. В глубине души, как бы эгоистично это не было бы, я считала такое развитие событий справедливым: Джереми убил Кола, а теперь погиб сам. Наверное, я мало-помалу перенимала привычки Клауса. Радоваться чьей-либо смерти не есть хорошо, правда ведь? Хотя, чего уж там! Отдавать все лавры по негативному влиянию на меня одному Никлаусу уж слишком. Все первородные так или иначе повлияли на меня. На самом деле, не только они одни… — Эри, Ник просто конченный идиот! — подошел ко мне Кол, положив руки мне на плечи. — Поверь мне, он уже пожалел о том, что сказал тебе. Я был там, я все слышал и видел. Очень жаль, что я не мог дать ему по роже. Ник тебя не заслуживает, Darling! Я опустила взгляд в пол, ощущая как в горле пересохло. То ли от духоты в ванной, то ли от проносящихся перед глазами недавних событий, у меня немного закружилась голова. Кол сжал мои плечи, чуть тряхнув. Подняв голову, я встретилась с его обеспокоенным взглядом. Карие глаза, в которых плясали бесята, внимательно рассматривали мое лицо, словно пытаясь вглядеться в саму душу. Снова раздался остервенелый стук в межкомнатную дверь. Казалось, еще чуть-чуть и Кэролайн просто снесет это несчастное и хлипкое препятствие на своем пути. Но девушка лишь принялась уговаривать меня поговорить, попутно пытаясь давить на жалость. Кэролайн по ту сторону двери нервно ходила у двери туда-сюда, поведав мне о случившемся с малышом Гилбертом. Кол уже выглядывал сквозь деревянную панель, ехидно комментируя каждое ее слово и действие. Поднявшись с бортика ванной, я выключила воду. Я решила уже, что отвечу ей. Решила, как поступлю. Для меня это было справедливо. Кол, едва заметив малейшее движение с моей стороны, тут же оказался чуть ли не вплотную. Гневно зашипев на меня, Майклсон требовал включить воду и просто игнорировать вампиршу. Я мысленно прокрутила еще раз то, что собиралась сказать блондинке, чтобы успокоить Кола. Шатен покачал головой, вставая в позу «руки в боки», но согласился. Резко дернув защелку, я распахнула дверь. После душной ванной, спальня показалась не только свежей, но и прохладной, отчего я поежилась, смахивая налипшую на лоб прядь. Кэролайн удивленно хлопала глазами, смотря на меня в непонимании. Кол позади оглашал какие предметы или части интерьера я могла использовать в качестве оружия против Форбс. — Уходи, — ровно произнесла я, твердо смотря на вампиршу. Ее красивое лицо исказила недоумевающая хмурая гримаса. Кэролайн было приоткрыла ротик, чтобы что-то мне сказать, но я успела вставить: — Обратитесь к кому-то менее испорченному, нежели такая, как я. — Что ты такое говоришь? — щурясь, девушка сделала шаг ко мне. Тон ее был намного тише и скорее удивленный. — Эри, Джереми… — Джереми на пару с Еленой убили Кола! — не выдержала я, повысив голос и прервав Форбс. — Он пытался отрубить Джеру руку! — Гилберты заманили его в ловушку, — не сумев сдержать переполнявшие меня чувства, я горько усмехнулась. — Мое решение окончательно. Можешь считать меня эгоисткой, мне уже все равно. Я упрощу вам жизнь. Кэролайн смотрела на меня большими глазами, полными бессильного гнева и досады. Но она не ушла, видимо все еще не теряя надежду. Только вот я действительно менять решение не стану. — Упростишь? Боже, Эри, ты же не собираешься действительно сбежать отсюда?! Кол выступил вперед, поворачиваясь ко мне недовольным лицом и немного закрывая своим плечом Кэролайн. Но я старательно не подавала виду, что помимо вампирши здесь еще и почивший Майклсон. Девушка опустила взгляд, о чем-то размышляя. Ее глаза стали больше печальными, чем гневными. Кэролайн поджала губы, а руки сцепила в замок перед собой. — Мне очень стыдно, что я тогда ляпнула о тебе. Я не хотела говорить тебе то, что наплела там, при Клаусе. Эрилин, мне очень жаль, — заламывая свои пальцы, тихо сказала Кэролайн. — Знаешь, — начала я, ощущая насколько сильно меня всё-таки задели слова Форбс. — Не помню где, в книге или на веб-страницах, я прочитала четверостишие, маленькое такое, но с довольно-таки глубоким смыслом. Я не помню автора, хотя сами строчки отпечатались у меня глубоко в памяти: «По сути, извинения пусты, Похоже на посмертную медаль. Разбито сердце, взорваны мосты… И толку, что кому-то «очень жаль»?» — Я не понимаю тебя… — растерянно пробормотала блондинка, потупив взгляд. Я пожала плечами, обводя взглядом комнату. На туалетном столике стояла маленькая фарфоровая или керамическая фигурка женщины. Медленно подойдя к вещице, я взяла ее в руки, повертев. Да, это должно подойти для наглядного примера. Хотя и слишком утрированного. Да что там! Наверное, все, в чем виновата сама Кэролайн передо мной — ложь и роспуск слухов. Я, конечно, не знала как это произошло, но факт оставался фактом. Повернувшись к вампирам, я подняла глаза на Форбс, старательно игнорируя Кола. Первородный открыл было рот, но ничего не сказал. Его брови поползли вверх, а во взгляде мелькнуло понимание. Уголки губ Кола дрогнули. Я протянула Кэролайн руку с фигуркой, на которую блондинка недоверчиво глянула. Нерешительно девушка взяла ее, поднимая на меня настороженный взгляд. — Брось ее в стену. — Что? — ее брови поползли вверх, а глаза распахнулись и стали такими большими, что сейчас Кэролайн больше была похожа на куколку, чем на человека. — Бросай, — повторила я, старательно имитируя мамин тон, не терпящий возражений. Кэролайн нахмурилась, подозрительно глядя то на предмет в руке, то на меня. Девушка вскинула руку и запустила фигурку в стену. Тихое бряканье при встрече со стеной, в после цоканье осколков на паркете почему-то сейчас звучало оглушительно громко. Форбс повернулась ко мне. — А ты умеешь быть властной! — хохотнул Майклсон, которому явно для полного счастья не хватало только попкорна. — Вообще-то, сейчас модно говорить «пива и чипсов». Но ты права, милая! — А теперь попроси у фигурки прощения и посмотри, станет ли она вновь целой, — все тем же тоном продолжила я, старательно выдерживая взгляд вампирши. — Ты шутишь! — скорее утверждая, чем спрашивая, воскликнула блондинка. — Мы обе знаем, что она не станет прежней, Эри! — Вот и я больше не стану прежней. Под ехидное хихиканье Кола, я направилась к двери в спальню. Намек весьма недвусмысленный. И все же Форбс и этого было мало. Девушка начала лепетать о том, что я все слишком драматизирую и гиперболизирую. Вновь начала повторять о том, что сожалела о нечаянно брошенных, как оказалось, в состоянии алкогольного опьянения словах, которые Тайлер запомнил. Кол, которого происходящее очень забавляло, расположился на моей постели. Первородный лег на живот, поставил голову на руки, упираясь локтями в кровать. Кэролайн обернулась на Кола, проследив за моим взглядом, отчего я на секунду даже подумала, что сейчас она увидит его. Ничего не найдя и не заметив, Форбс вновь принялась капать на мой мозг. — И вообще, — блондинка возмущенно подняла указательный пальчик, — Это Клаус разбил твое сердце, а не я! Так что хватит перекладывать обиду с него на меня! — Ты совершенно меня не услышала, Кэролайн, — устало вздохнула я, потирая переносицу. — При чем здесь вообще Клаус? — О-о! — протянул Майклсон, подскакивая с кровати. — Позволь мне помочь тебе выкрутиться, Darling. Чтобы она сейчас тебе не сказала, ответь ей, что вообще-то тебе нравился я. Я все равно покойник, так что ты ничего не потеряешь. И к слову, именно «нравился», без всяких уточнений. Тогда это не будет ложью. Владетель тебя подери, Кол! Ты действительно гений. Только не уверена, что Кэролайн запросто поверит в это. Форбс снова свела брови к переносице, раздражаясь от моих слов. Однако, есть ли смысл в том, чтобы пытаться ее обмануть? Я вполне могла бы сказать, что мне нравился Кол, потому что ложью это не было. Только разница в значении слова. И все-таки, кажется, меня настолько уязвляло то, что все в курсе моих чувств к первородному гибриду, который перебил кучу народу, что становилось мерзко даже мне самой от себя. — Эри, ты же… Господи, серьезно? Я слышала ваш разговор! — Но услышала ты только то, что хотела услышать, Кэролайн, — выдохнула я. — Прежде, чем ты начнёшь снова кидаться «доказательствами», — я намеренно показала скобки на последнем слове пальцами, — скажу: мне нравился Кол. Более того он был мне интересен с самого знакомства на приеме, так что хватит! Разговор закончен. Я не стану помогать Джереми, который приложил руку к гибели небезразличного для меня человека. — Но… — Уходи! — я махнула рукой на дверь, вытянув указательный палец.

***

На протяжении нескольких дней я практически безвылазно торчала в доме Ребекки, ожидая ее возвращения. Доев последние кукурузные хлопья с медом, которые мне нравились меньше всего из сухих завтраков, пришлось выползти до магазина. Первородная, хвала Добрым Духам, оставила немного наличных денег в ящичке тумбы в парадной. Этого хватило, чтобы прикупить немного продуктов, которых хватит мне еще на неделю максимум. Если я продолжу питаться полтора раза в день. Кол пропадал днями напролет, шпионя за сверхъестественной компанией Мистик-Фоллс. Естественно, в свои короткие визиты ко мне, первородный посвящал меня в события большого мира. Как оказалось, смерть брата сильно повлияла на Елену. Не без помощи старшего Сальваторе девушка отключила свою человечность. Теперь братья-вампиры и друзья Гилберт носились за ней, словно за шаловливым ребенком, прибирая после ее небольших пирушек тела. Сегодня ночью случилось третье жертвоприношение в честь Сайласа. Кол в бешенстве влетел ко мне в спальню среди ночи. Он материл все на чем свет стоит. Я даже не сразу поняла в чем была причина, лишь напугано хлопала глазами, вжимаясь в постель. Меня очень напрягала ситуация в целом. До конца ночи я не сомкнула глаз, потому что боялась, что Сайлас нагрянет в гости. Сомневаюсь, что ему не интересно посмотреть на такое «чудовище», как я. Он ведь был колдуном. А ведьмы и колдуны меня не сильно-то любят. Полоснув третью чашку кофе за только начавшийся день, я лениво поплелась в гостиную, где до этого читала книгу «Гордость и предубеждение», написанную некой Джейн Остин. Однако, буквы и строчки плыли перед глазами, потому что меня жутко клонило в сон. Даже кофе не особо бодрило. А просто лечь спать было страшно. Да, я понимала насколько маловероятно, что древний колдун нагрянет прямо в тот момент и попытается мне навредить, но все равно… Трусила. — Проснись и пой, принцесса! — я испуганно дернулась, подавившись воздухом. Кол, узрев мою реакцию, зашелся в полуистеричном припадке смеха. Что-то уж больно отличное у него настроение… — Нет… Фух! Просто мой никчемный братец пожинает плоды своих стараний, — от ехидства Майклсона мне стало не по себе, отчего я поежилась, глядя на то, как он кривил губы. Плюхнувшись рядом со мной, Кол выхватил книгу у меня из рук и швырнул ее подальше, пока возможность соприкасаться с предметом у него не истекла. Как оказалось, первородный мог не только касаться меня, но и взаимодействовать с предметами, которые я держала в руках. Недолго. Пара секунд и все просто падало камнем на пол. — Исторический роман, — скривился Кол, косясь на меня. — Не думал, что такая бурда тебе нравится, Darling. — Прекращай паясничать, — огрызнувшись, я скинула с ног клетчатый плед, направившись за улетевшей за кресло книгой. — Что стряслось такого, что у тебя лыба до ушей? — Сайлас придумал способ, как досадить Нику. Я бы даже сказал, как его свести с ума и причинить массу незабываемых ощущений! Присев на корточки рядом с книжкой, я так и застыла с вытянутой рукой. Сердце заколотилось быстрее от одного «Ник». Усилием воли, я заставила себя поднять предмет и вернуться обратно на диван. Найдя нужную страницу, я с наигранным интересом уставилась в текст, который даже не видела. — Да ну нет! — взвыл Кол, придвигаясь ближе и бодая меня головой в предплечье. Этот жест казался мне таким интимным… Будто бы… — Не будто, Эри. Ты моя подруга, которая даже после моей смерти все равно рядом. Что бы ни было причиной этому. — Спасибо, — выдавила я улыбку. Это было приятно слышать, пусть даже от мертвого вампира. — Насчет Бекки есть новости? — Не-а, — протянул парень, откидываясь на спину. — Я не могу быть везде и сразу, потому про нее ничего пока не узнал. Если сестрица была заколота нашим сводным братцем-волком, то уж больно хорошо она спрятана. Я проверил дом Сальваторе и Ника — пусто! Может, сама с ним поговоришь? Переворачивая страницу, я перестала водить глазами по строчкам, когда смысл сказанного Колом до меня дошел. Поговорить с Никлаусом? Нет, увольте! Я ни за что и никогда больше не хотела видеть его! Что б ему гореть вечность в Подземном Мире… Я злилась на Никлауса. Но вовсе не за то, что он не мог ответить на мои чувства. Единственное, что приводило меня в ярость — его привычка отталкивать других. Это стремление убедить всех, что он высокомерный кретин — каким он и являлся, конечно. И Клаус, как никто другой, использовал все средства для того, чтобы вынудить других отдалиться от него. Да и сам гибрид старательно держал дистанцию. Все же иногда он делал крохотные шаги навстречу, что показалось мне хорошим знаком. Вероятно, зря. Хотя мне и неизвестно будущее, но определенно могу сказать, что эта влюбленность, как воздушный шарик, начала сдуваться. Правда, я боялась, что Никлаус лишь разбил, как говорят, «розовые очки». Вернул меня в реальность, где мои чувства никуда не делись. Я боялась, что они постепенно окрепнут, сделав гибрида для меня чем-то большим, нежели мужчиной, к которому я испытывала симпатию, влюбленность. И ведь я понятия не имела, что именно в Клаусе привлекло меня. Безусловно, внешность у него довольно-таки приятная и притягательная. Чего стояли только ямочки, в которые сложно не влюбиться. Они делали своего обладателя чертовски милым и очаровательным. А от низкого бархатистого голоса гибрида иногда ноги подкашивались… Однако, характер Никлауса просто отвратительный! Нет, даже не так. Он скорее сложный и тяжелый, что объяснялось количеством прожитых лет и всем через что ему пришлось пройти. Возможно, в таком-то возрасте у первородного просто развился старческий маразм. Больше тысячи прожитых лет действительно много. Ворчливый, раздражительный и вспыльчивый древний гибрид. Пусть иногда он и вел себя словно вспыльчивый подросток, который не умел сдерживать свой гнев и эмоции. Да, наверное, все Майклсоны, за исключением Элайджи, тысячелетние дети. А старший первородный больше похож на их мамочку, которая пыталась решать проблемы дипломатическими способами. Стоя на пороге дома гибрида, я проклинала Кола, который уговорил меня прийти сюда. Да черт возьми, как я вообще могла на это согласиться?! Идиотка! Просто натуральная идиотка! На что я вообще надеялась? Что Клаус встретит меня с красной дорожкой и хлопушками, пригласит на чай и охотно поведает, где находится тело его любимой сестрицы? Добрые Духи, где мои мозги? Кол, подпирая плечом дверной косяк, хихикнул. Смешно тебе, паршивец? Набравшись смелости, я, наконец, решила постучать, как Майклсон ухватил меня за руку. Ехидным тоном, не стесняясь в выражениях, Кол поведал мне одну простую истину, о которой я не подумала: Клаус не станет идти через весь дом, чтобы посмотреть, кто это там в дверь барабанит. А потому, первородный, все еще держа мое запястье, положил его на ручку двери. Черт с тобой! Робко озираясь по огромному холлу, я принялась думать, где могу отыскать Майклсона. Кол тут же умчался искать брата, пока я мялась. По сантиметру отступая назад к двери, я уже была готова убежать, как услышала свое имя. Кол окликнул меня откуда-то из глубины лабиринтов комнат и коридоров. Я так и замерла на месте, ощущая неловкость. Или он нашел Клауса, или просто прочел мои мысли. — Скорее, Эри, — Кол выглядел несколько взвинченным, если не напуганным. Парень ухватил меня за руку и потащил за собой, минуя пару коридоров и выходя в одну из тысячи комнат первого этажа. Руку мою он отпустил, но теперь толкал в спину, причитая, что «я, конечно, тот еще ублюдок, но дело плохо». Втолкнув меня в очередную комнату, откуда доносился разъяренный голос гибрида, Кол спросил, вижу ли я здесь Кэролайн. Удивленно подняв брови, я покачала головой, оглянувшись на призрак первородного. Оглушительный вопль боли, который явно издал Никлаус, пробрал меня до костей. Забыв абсолютно обо всем на свете, я сорвалась с места, практически влетая в небольшое помещение с камином. Только вот я, пребывая в легком в шоке от увиденного, остановилась прямо на пороге, едва не споткнувшись об собственную ногу. Клаус сидел на полу, облокотившись спиной на кресло. Он был весь мокрый от пота, бледный, тяжело дышал, что, казалось, находился при смерти. В его глазах плескалась бессильная ярость и отчаяние. Но, если начистоту, то совсем не это вынудило меня ошарашенно хлопать глазами, глядя на него. Спохватившись, я спешно отвернулась, пытаясь унять колотящееся сердце. Обнаженный по пояс Никлаус явно будет мучить меня во снах… — Да, сущий кошмар, — съязвил Кол, оценивая то, как сильно я покраснела. Ему смех, а мне стыд! Да черт бы вас всех побрал! Хотя кого я обманывала! Ну, разве что саму себя и немножко Кола. За те несколько секунд замешательства, я успела детально рассмотреть татуировку на плече гибрида. Да и вообще его тело: от широких плеч и крепкой груди до — Владетель меня побери! — тугих мышц пресса и пряжки ремня! За секунду в голове пронеслись десятки, если не сотни, мыслей об открывшемся виде на столь прекрасного мужчину… И это я уже про разыгравшуюся фантазию промолчала! Отдернув себя, я медленно сгорала от стыда, игнорируя полуобнаженного мужчину, который уже раз десятый зовет меня по имени своим низким, хриплым и измученным голосом. Как заставить себя выкинуть из головы увиденное?! — О… Оденься, п-пожалуйста, — жалобно пролепетала я, не в силах вымолвить больше ничего. — Это правда ты? Вопрос гибрида заставил меня дернуться обратно. Сведя брови на переносице, я в непонимании уставилась на него. При этом старательно пытаясь удержаться от того, чтобы не пялиться на его тело. К такому меня не готовили здесь ни Кэролайн, ни Деймон… Плечи Клауса то поднимались, то как-то дергано опускались при каждом вдохе и выдохе. Казалось, что такой естественный процесс давался ему с трудом. Никлаус смотрел на меня с таким незнакомым мне до сего момента взглядом. Сквозь ярость и отчаяние я уловила проблеск надежды. Растерявшись, я лишь стояла, как вкопанная, не зная, что сказать или сделать. Мужчина перевел взгляд на стоящего рядом со мной Кола. Однако, младший первородный тут же заверил меня, что его брат смотрел совершенно на другого человека. По мнению Кола, который, как и Клаус, видел еще одну фигуру, здесь явно забавлялся Сайлас. Младший Майклсон старательно описал мне то, что я не могла заметить, как бы не старалась: в межкомнатном проеме стояла Кэролайн, выплевывающая едкие словечки, которые явно могли бы разбить сердце Клауса. — Она какая-то… Неживая. Сложно объяснить, но отличие даже для меня очень явное, — настороженно косясь на мираж блондинки, Кол будто помахал рукой у нее перед лицом. Вампир тут же отпрянул, сделав шаг назад. — Барби весьма в грубой форме обратилась к тебе. И, кажется, до нее дошло, что ты не видишь и не слышишь ее. Как такое возможно? Почему же тогда Кол мог и слышать, и видеть эту… Иллюзию? Сайлас определенно способен воздействовать на Клауса, но никак не на Кола! Банально потому что последний — мертв! Но почему я ничего такого не видела и не слышала? Более того, я даже ничего не ощущала, словно кроме меня и Никлауса в ближайших метрах нет никого! — Куда ты смотришь? — полубоком подходя ближе к мужчине, я краем глаза следила за Колом. — Там… Кэролайн… — пропыхтел блондин, кривя лицо словно бы от боли. — Нет, нет… Это Сайлас! Эрилин, это… — Я ничего не вижу, Никлаус. Я медленно опустилась рядом с Майклсоном на колени, игнорируя ноющее сердце. Определенно, все мое самобичевание и обида отошли на второй план, уступая тревоге за Клауса. Мой взгляд зацепился за окровавленные пассатижи, что валялись рядом с гибридом. Я хотела было взять их в руки, но тут же отбросила эту мысль. Что он мог делать ими? Пытал кого-то? Или быть может Сайлас использовал их на нем? От последней мысли меня передернуло. Подняв взгляд на лицо мужчины, я встретилась с его растерянным взглядом. Голубые глаза с зелеными крапинками казались сейчас безумнее, чем обычно. Я, проклиная себя, робко подняла руку, намереваясь коснуться его лба. Не уверена, что у вампиров бывает температура, когда они бредят, но проверить стоило. Едва я сделала это, как Клаус молниеносно ухватил меня за запястье, больно стискивая, отчего я вскрикнула и поморщилась. — Никлаус, мне больно! — попытавшись вырвать руку, я дернула ее на себя, но не помогло. Хватка чуть ослабла, но запястье все еще было в тисках его большой ладони. — Я настоящая, Клаус! Как об стену горох, честное слово! Майклсон приблизил мою руку к своему лицу, отчего мне стало жутко. Он что, укусить меня собирается?! Моя очередная попытка вырвать бедное запястье левой руки снова провалилась. И все же я несколько успокоилась, когда вместо клыков гибрида моей руки коснулась колючая щетина. Поняв, что Никлаус прикладывал мою руку к своей щеке, я расслабила кисть, расправляя ладонь. Словно зверь, Майклсон прижался колючей щекой к моей ладошке. — У-у, кажется, Ник реально двинулся, — протянул еще один представитель первородного семейства. Я лишь мысленно послала вампира к черту. — Эрилин… — слабым голосом прошептал гибрид, прикрыв глаза. Казалось, я вот-вот сама потеряю сознание! Нет, этот первородный определённо издевался надо мной! Сначала разбил мое сердце, смешал мои чувства с землей, а сейчас как ни в чем не бывало это! Что вообще это, Владетель его побери, значило?! Я начинала склоняться к тому, что Кол прав, и Никлаус просто свихнулся окончательно. И все же, когда мужчина открыл глаза, взгляд его стал более осознанным. Он больше не казался сумасшедшим или растерянным. Словно бы Клаус пришел в себя. Но длилось это недолго. — Черт! — вдруг воскликнул гибрид, дергаясь всем телом. Его резкое движение заставило меня подскочить в панике и непонимании. — Добрые Духи, да что происходит?! — жалобно хныкала я, переминаясь с ноги на ногу. Вновь присев рядом на колени, я в порыве приложила вторую руку к другой щеке мужчины. Мне страшно, потому что я не понимала, что происходило с гибридом, не знала, чего ожидать от него в следующую секунду. Клаус опустил голову, сжимая челюсть, что я ощутила ладонями. Не сразу поймала себя на том, что стала поглаживать его по щеке большим пальцем. Однако, это побудило Майклсона посмотреть на меня исподлобья, словно моля или заклиная сделать что-нибудь. Да только что, если он ничего не объяснил мне?! — Сайлас проткнул мне грудь колом из белого дуба… — сквозь зубы прошипел блондин. — Он обломал конец… Осколок кола застрял… Я чувствую, как он движется к сердцу… Во рту все пересохло, а в горле встал ком. Я окончательно растерялась. Тем временем Никлаус ухватил мою вторую руку за запястье и обе убрал от лица. Мужчина медленно, но осторожно, насколько позволяло пространство между нами, повернулся ко мне боком. В ужасе уставившись на окровавленную рану в районе лопаток, я прикрыла рот рукой, сглатывая ком. На глазах наворачивались гребные слёзы. — В-вытащи его… Положив дрожащую руку на рану, я стала призывать свой дар. Удивительно, но магия откликнулась сразу, покалывая мои пальцы. Я ощутила ладонью биение сердца гибрида: каждое сокращение сердечных мышц. Странно, но инородных предметов в теле Клауса я не обнаружила. Или мой дар просто не видел осколка, что маловероятно. Скорее я просто неправильно что-то делала, хотя и все происходило интуитивно. То есть правильно. Сомнения разрывали меня. Кола я тоже не ощущала своим хань, но видела, слышала и могла коснуться. Может, мой дар не до конца вернулся? После того как Бонни закрыла к нему доступ, я беспокоилась, что никогда больше не верну его. — Никлаус, там ничего нет… — растерянно пробормотала я, осторожно отнимая от раны окровавленную ладонь. — Нет! Я чувствую его! — внезапно ухватил меня за запястье гибрид, снова стискивая до болевых ощущений. — Вытащи! Как угодно, но вытащи этот гребаный осколок из меня! — Клаус, мне больно! — Эрилин… — Да нет там ничего! Я проверила! Ты мне руку сломаешь! — испуганно лепетала я, тщетно вырывая руку. Клаус вновь повернулся ко мне всем телом и дернул на себя. Я не удержалась и, пискнув от неожиданности, повалилась вперед. Прямо на него. Прямо на полуголого мужчину, на которого мне даже просто смотреть неловко, а тут… Господи, где я провинилась перед тобой, что ты явно делаешь все, чтобы у меня случился разрыв сердца? — Я знаю, что ты ненавидишь меня, Эрилин, но прошу тебя, вытащи этот чертов осколок! — низкий с хрипотцой голос совсем рядом с моим ухом вызвал волну мурашек. Уткнувшись носом куда-то в шею Майклсону, я замерла, мысленно вопя на ржущего за моей спиной Кола. Но того, кажется, все устраивало. Едва я начала пытаться встать, как вторая рука Клауса крепко прижала меня к нему. Кажется, мое сердце вот-вот остановится. Или выпрыгнет из груди. Тяжелое дыхание гибрида над моим ухом еще больше вводило меня в краску. Святой Создатель, как же чудовищна ситуация… Я старательно пыталась заставить себя не думать, что от Никлауса пахнет дорогим парфюмом, масляными красками, хвоей и чем-то… Родным. Казалось бы, гибрид был немного липким от пота, но, что странно, этого запаха я не чувствовала. — Тише, Darling, Ник, кажется, вот-вот заснет у тебя на плече! — очередной приступ хохота Кола, вынудил меня резко отпрянуть от его брата, протискивая руку между нашими телами и упираясь в крепкую мужскую грудь. Клаус поднял на меня растерянный взгляд, в котором медленно загоралось осознание. Наверное, снова недолгое озарение. — Там ничего нет, Никлаус. Как нет тут и Кэролайн, и Сайласа, — едва слышно пробурчала я, старательно отводя взгляд и игнорируя горящие щеки и уши. — И… Я не ненавижу тебя… Черт возьми, я ненавижу себя! Потому что как бы я не старалась, ненавидеть именно его я не могу. Проклятые чувства! Я глупая дура, раз решила, что смогу избавиться от этой влюбленности. Это чертово проклятие всех исповедниц: мы не можем противится тому, кого полюбили. Все не настолько, конечно, плачевно на самом-то деле. По факту можно научиться, но для меня уже слишком поздно. Мне оставалось только грызть себя изнутри за отсутствие силы воли в этой ситуации. — Безусловно, ты ранил меня, но я не ненавижу тебя, Никлаус, — собрав все свое мужество, я смотрела ему прямо в глаза. — Я скорее ненавижу себя, потому что именно мои чувства все портят! Ты не виноват в том, что такая глупая и наивная девчонка, как я, втрескалась в тебя по уши. Мне не стоило навязываться. Я осознала свою ошибку и… — Не неси чушь, дура! — резко вскочил Майклсон, хватая меня за плечи и ощутимо сжимая их. Гибрид все также смотрел мне в глаза, кривя лицо не то от боли, не то от раздражения. Я же успела лишь испуганно крякнуть. — Прекрати думать о том, какого мнения о тебе другие! Ты сама мне говорила, что не важно, что о тебе думают другие, важно лишь то, кем себя считаешь ты сам. И почему же сама ты, Эрилин, поступаешь полностью наоборот? Почему отворачиваешься сама от себя? Я ненавижу это в тебе! Я дернулась, пытаясь вырваться, но лишь беззвучно вскрикнула от боли в плечах. Клаус явно взбесился от моих слов. Однако, сам же огорошил меня своими словами. Я совсем потеряла нить реальности. Мне даже казалось, что голова вот-вот лопнет. Попытки вырваться лишь причиняли боль, потому что Майклсон крепко держал меня. Его прямо-таки перекосило, но от чего я до сих пор понять не могла. Хотя, судя по тону, явно от гнева и раздражения. — Потому что я боюсь уничтожить тебя! — взвизгнула я, жмурясь от захлестнувших меня эмоций и чувств. Все начало смешиваться в гремучую смесь. Паника сдавила горло, обнимая меня со спины и подталкивая выдать все, о чем я думала. — Я не знаю, как моя сила может повлиять на тебя, я боюсь разрушить тебя: твою волю, твою душу и жизнь! Майклсон криво усмехнулся, наклоняясь вперед. Мое сердце екнуло в груди, а контроль над собой утекал, как песок сквозь раскрытые пальцы. — Неужели? Только вот ты уже это сделала без своей треклятой магии, дорогуша, — едко выдал Никлаус, заставляя меня внутренне содрогнуться. — Ты рушишь мою жизнь, мои планы одним своим существованием! И мне хочется стиснуть твою тонкую бледную шею до хруста костей из-за этого! — Ну так сделай это, — роняя горькие слезы, выпалила я едва слышно. Вместо того, чтобы ответить так же, как и Клаус, на повышенных тонах, я только и смогла прошептать. Я даже и не догадывалась, что натворила такое. Более того, я думала, что гибрид по крайней мере нейтрален ко мне, а оказалось все совсем наоборот… Я и подумать не могла, что так ошибалась. — Я не могу! — выплюнул мне в лицо Майклсон. Его оголенные плечи то поднимались, то резко опускались. Поджатые алые губы превратились в тонкую бледную полоску, свидетельствовали о том, что чувствовал гибрид. Крепко закрыв глаза и наклонив голову вниз, мужчина чуть сжал мои плечи снова, но в конце концов ослабил хватку. Но руки он не убрал. — Я не могу, — более спокойным тоном вторил бессмертный, качая головой. — С самого начала, черт возьми, я отчего-то просто не могу убить тебя или позволить сделать это кому-то. Меня бесит это до скрежета зубов. Меня бесит то, что ты вообще испытываешь ко мне чувства, когда я хотел использовать тебя в своих целях, или просто убить, — Никлаус поднял на меня растерянный взгляд. Он будто бы колебался, не хотел говорить то, что говорил. Но и молчать больше не мог. Похоже что за все месяцы это накопилось в нем огромным комом, отчего сейчас Клаус был готов взорваться. — Меня бесит то, что ты поддерживаешь мою семью, находишься рядом, но и отпустить тебя я не могу, что меня тоже чертовски бесит. Я ненавижу то, что ты просто есть, и то, что ты можешь исчезнуть. — Я не понимаю… — сглотнув ком в горле, я ошарашенно хлопала глазами, боясь сделать лишний вдох или выдох, который мог стать последним. Я отчего-то была готова на все, хотя при этом не хотела умирать. Тем более от его руки. — И я не понимаю, Эрилин, — выдохнул Клаус на мгновение немного опустив взгляд, а потом снова крепко жмурясь. — Если ты будешь рядом со мной, с моей семьей, то тебя ждут только боль и страдания. Ты должна держаться от нас подальше. Даже если ты останешься здесь, в нашем времени. Ты должна уехать из Мистик-Фоллс подальше. Я помогу тебе это сделать, но потом ты не должна искать меня. Ни меня, ни Ребекку, ни Элайджу, ты поняла? Никлаус смерил меня решительным взглядом. Оцепенев, я лишь в ужасе глядела на мужчину, который сейчас снова наносил новые раны по незажившим. Сглотнув ком в горле, я прикрыла глаза. И что мне ему ответить? «Ребекка хотела сама уехать из Мистик-Фоллс вместе со мной, поэтому, прости, но я тебя не послушаю»? — Можно проще, Darling, — раздражительно вклинился Кол, вставая позади брата. Впившись карими глазами в затылок гибрида, Майклсон скривился, презрительно сузив глаза: — Пошли его куда по дальше! Какого черта Ник вообще решил, что имеет право тебе указывать как жить?! Дернувшись назад, я вырвалась из рук Клауса, тут же отдаляясь на некоторое расстояние. Яростно утерев руками слезы с щек, я подняла взгляд на первородного гибрида. Голубые глаза все также внимательно следили за мной. Он крепко стиснул зубы, тем самым напрягая челюсть. — Какое тебе дело, Клаус? — поморщилась я, понимая, что сказанное им раздавило меня окончательно. Я покачала головой, кривя губы. — Действительно, иди ты к черту, Майклсон! Мне осточертели твои эмоциональные качели! — Кол подошел ко мне ближе, с беспокойством оглядывая меня, на что я лишь покосилась на него. Похоже, он догадался, что нервы у меня уже сдали, а держать себя в руках сил не осталось. — Я сделаю, как ты хочешь. Но потом не смей обвинять меня в том, что я ушла. Не смей вешать на меня ярлык предателя, понял?! Ощущала, что вот-вот снова разревусь, я резко развернулась и направилась на выход. Я просто спешно покидала особняк, надеясь, что Клаус за мной не отправится. Хотя, чего это я? Размечталась, идиотка! Как вообще я могла подумать об этом? Чтобы сам Клаус Майклсон побежал за никчемной колдуньей, которую считал совершенно ничтожным и бесполезным созданием? Пф, реально дура! Вернувшись в дом Ребекки, я, сдерживая истерику, глотая непрошенные слезы, принялась собирать вещи. О, я даже знаю, куда поеду. Но сначала я должна забрать все, а потом придумать, как навестить родителей, чтобы вернуть Меч Истины отцу. Черт, я даже не знала, за что зацепиться, прыгала с одного на другое. Вылетев на ватных ногах из своей ванной, я упала в объятия Кола. Вампир нарочно ждал меня прямо у двери, при первой же возможности заключив в свои крепкие объятия. Он ничего не говорил. Однако, именно это мне сейчас и было нужно. Я ощущала, как Майклсон уткнулся носом мне в макушку, пока я захлебывалась в беззвучных рыданиях.

***

Крепко обняв Лиз, я направилась к ожидавшему на остановке автобусу. Шериф была против того, чтобы я уехала из Мистик-Фоллс. Женщина неоднократно пыталась переубедить меня, старательно приводя аргументы в пользу города. Правда, мое парирование чаще выходило притянутым за уши. Когда Лиз растратила все свои «козыри», то просто упрашивала. Однако, я была непреклонна до самого конца. В самом деле покидать город не хотелось. Я привыкла к нему, к людям, которые здесь жили. Лиз не сдавалась даже сейчас, пусть и понимала, что я не останусь. Чем ближе я была к транспорту, тем труднее было переставлять ноги. Казалось, что прямо за своей спиной я оставляла половину своей жизни, своей души и сердца. В какой-то степени это так и было. Вцепившись в широкую лямку увесистой дорожной сумки до того, что аж пальцы побелели, я сделала последние шаги к грузовому отделению, куда можно было убрать багаж. У меня всего было ничего: две сумки, одна из которых совсем небольшая, свисала на длинном ремешке с плеча. И большой чехол с лыжами, где был запрятан скрытый чарами Меч Истины. Это была идея Лиз. Заняв одно из свободных мест у окошка, я не удержалась и посмотрела на шерифа Форбс. Кроме нее никто не был в курсе, что я покидала Мистик-Фоллс. Женщина стояла перед припаркованной на обочине полицейской машиной, провожая меня печальным взглядом. В руках она сжимала несколько конвертов, которые я попросила передать за меня. Лиз попыталась убедить меня попрощаться лично с остальными, но я отказалась. Я трусила, что просто потом не смогла бы уехать. Кол, сидевший рядом со мной на пустом месте, сжал мою руку в своей, выражая тем самым свою поддержку. Надо сказать, что город, который я выбрала, ему не понравился. Кол попытался отговорить меня ехать именно туда, что у него почти вышло. Если бы он не сдался так просто, то я бы передумала. Смахнув слезинку, я отвернулась от окна, где уже менялись пейзажи. А перед глазами все еще была печальная и уже тоскующая по мне Лиз Форбс. Напялив наушники, я включила первую попавшуюся песню, которая была сохранена на телефоне еще у самой Кэролайн. Открыв сумочку, которая теперь покоилась у меня на коленях, я на ощупь принялась искать сложенный вдвое конверт, что так и не решилась отдать Лиз. Получатель этого прощального письма и без него обойдется отлично. Оцепенев, я перевела взгляд на Кола, понимая, что искомой вещи там нет. — Ты имеешь полное право злиться на меня, Эри, — впившись в меня взглядом карих, почти черных, глаз, пожал плечами Кол. — Я стащил конверт в тот момент, когда ты выходила из машины. Хотел подсунуть его Лиз, но он выпал из рук. Что?! Каким образом вообще?! Зачем ты, Владетель тебя подери, сделал это, Кол?! Что тебе в голову стукнуло?! Ведь именно ты, как никто другой, знаешь причину, по которой это письмо не должно дойти до получателя! Добрые Духи, надеюсь, что этот треклятый конверт не попадется на глаза Лиз. Иначе она отдаст его вместе с остальными… Только не это! Ведь в конверте помимо письма Клаусу находился еще один предмет…

***

День для Лиз Форбс не задался с самого начала. Еще утром она почувствовала легкое недомогание. Помимо этого еще и проспала стандартный подъем на работу, из-за чего пришлось все делать на ходу. Даже утренний кофе был выпит по дороге в участок. «Для галочки» Лиз решила померить температуру, уже находясь на работе. Читая один из многочисленных отчетов, женщина нечаянно выронила ртутный градусник. Проклиная уже предварительно незадавшийся день, Форбс тут же распахнула окна, а после сообщила техническому персоналу о небольшом происшествии. Забрав с собой часть бумаг, шериф устроилась за одним из пустующих столов в общем зале. — «Временное неудобство», — подумалось Элизабет. Подошедший подчиненный оторвал шерифа от изучения все того же отчета, который никак ей не удавалось закончить. Кто-то пришел и настаивал на встрече с ней с самого раннего утра. Тяжело вздохнув, Лиз поблагодарила его и поднялась. Определенно, чем дальше, тем будет хуже. Форбс, подавляя всколыхнувшееся раздражение, направилась к фойе полицейского участка. Дежуривший там полицейский тут же вскочил и сообщил, что некая юная леди ожидала ее у входа. Меряя крыльцо небольшими шажочками, Эрилин нервно ходила туда-сюда с опущенной головой. Раздражение улетучилось, уступая тревоге за девочку, которую Лиз старалась отпустить. После того, как Рал едва не попала под колеса служебного автомобиля шерифа, Форбс не на шутку перепугалась за нее. Когда карие глаза поднялись на Элизабет, женщина осознала, что день действительно дерьмовый. Взгляд Эрилин был печально-решительным. У Лиз сердце дрогнуло. Казалось, половина дня превратилась в скомканный лист бумаги. Короткий разговор у участка, дорога до дома Ребекки Майклсон, где некоторое время жила Эрилин, парочка сумок, рейсовый автобус. Лиз готова была поклясться, что голова ее вот-вот лопнет. Эри наотрез отказывалась говорить причину своего отъезда. Девочка обещала, что обязательно еще приедет в Мистик-Фоллс, но сейчас ей необходимо его покинуть. Элизабет ощущала себя навязчивой мамочкой-наседкой, пока пыталась отговорить Эрилин от этой затеи. Все-таки шериф переживала за нее, почти как за родную дочь. Лиз видела, что сама исповедница не особо горела желанием прощаться, но что-то упрямо вынуждало ее. — «Не дай бог, если причиной окажется этот древний ублюдок!» — с силой сжала руль Форбс, не отрывая взгляда от дороги. Лиз искренне надеялась, что расписание междугороднего транспорта поменялось. Какого было ее разочарование, когда длинный и большой бело-голубой автобус показался на глаза. Лиз понимала, что вероятнее всего Эри покидала ее навсегда. И даже не попрощалась ни с кем, кроме нее. Только дала несколько конвертов с парочкой прощальных слов. Рал сомневалась, что ей вообще стоило писать это. Элизабет все же настояла на том, чтобы Эрилин попрощалась со всем хотя бы таким способом. Поежившись от дуновения ветра, Лиз оторвала взгляд от дороги. Там, за поворотом, скрылся автобус с Эрилин, увозя девушку далеко-далеко от маленького городка. Женщина горько усмехнулась, опустив глаза на пару конвертов в руках. Покачав головой, Элизабет медленно направилась к своему рабочему авто, прикидывая когда и кому отдавать послания от девушки. Открывая водительскую дверь, Лиз вдруг повернула голову по направлению ветра, замечая что-то белое на земле. — Она, наверное, обронила его, — пробормотала Форбс себе под нос, покрутив в руках сложенный и немного смятый конверт. Однако, на нем не было написано имени отправителя. Мысленно перечислив получателей других писем, Лиз с сомнением подумала о самом нелюбимом обитателе города. Убедившись, что конверт не заклеен, как и остальные, она открыла его и развернула несколько сложенных листов бумаги. Бегло пробежавшись по первым строкам, шериф убедилась в своей догадке. — Неужели… — Лиз, глубоко вздохнув, прикрыла глаза, печально покачав головой. Однако уже через мгновение гневно прошипела: — Убью чертового манипулятора! Элизабет потребовалось добраться лишь до поместья Сальваторе, чтобы отдать сразу три конверта, оставляя еще два. После этого шериф отправилась в особняк Майклсонов, чтобы передать еще один конверт, оставляя один у себя. Форбс знала, что Ребекки нет сейчас в городе, потому решила просто дождаться возвращения первородной. Помня о причине, по которой Эрилин попросила передать лично в руки эти письма, Лиз сдержала обещание. Вернувшись в участок, шериф убрала в стол последний конверт, принимаясь за работу. Она надеялась, что Ребекка скоро объявиться, чтобы вручить ей послание от Эрилин. Устало пробегая глазами по отчетам, Лиз потерла переносицу двумя пальцами. Работать не хотелось. В голове всплывали слова девочки об отъезде. Форбс ругала себя, что не смогла ее отговорить, ругала себя, что отпустила Эрилин совсем одну в неизвестный ей мир. Лиз скривила губы, вспоминая время, когда Рал еще жила в ее доме. Эта чудна́я девчушка всегда вызывала у нее улыбку. Элизабет было интересно наблюдать за тем, как Эрилин исследовала новый для нее мир, узнавала тонкости жизни в нем, а также училась таким примитивным вещам, как поставить чайник. Неуверенный взгляд ее карих глаз, неловкие улыбки, самые нелепые, казалось бы, вопросы. Со временем юная исповедница научилась многому, продолжая изучать новое и параллельно ведя поиски древнего артефакта. Узнав, что Камень Слез найден, а Эрилин смогла вернуть родителей к жизни, Элизабет даже испытала за нее гордость. Шериф относилась к гостье из прошлого практически как к дочери. Поначалу были, конечно, напряженные отношения, учитывая то, что о себе рассказала Рал. И все же, Форбс смогла принять ее, практически, как члена семьи. Когда Кэролайн стала отдаляться от Эри, Лиз переживала. Однако, дочка убеждала ее, что все отлично. Но Лиз видела, что на самом деле все катилось коту под хвост. Постепенно все отдалялись от Эрилин, даже Деймон, что очень беспокоило Элизабет. Она боялась, что Эри останется одна, что потеряет доверие и поддержку остальных, что и случилось. Попытки поговорить с Кэролайн и выяснить причину произошедшего всегда заканчивались скандалом. А вот Деймон охотно поделился тем, что исповедница «перебежала» на другую, темную сторону. Какое-то время из-за этого Форбс чувствовала себя оставленной. Это неприятное ощущение как рукой сняло, когда Елена рассказала о произошедшем. Гилберт негодовала не меньше шерифа из-за поступков Сальваторе старшего, который и подтолкнул Эрилин к Майклсонам. Тряхнув головой, Элизабет откинула подальше воспоминания о прошедшем, заставляя себя переключиться на работу. Безнадежная попытка не думать и не волноваться о покинувшей этот несчастный городок девушке. Определенно, Лиз уже скучала по Эри. С того самого момента, как шатенка поднялась в рейсовый автобус.

***

— Мама просто всунула тебе это и ушла? Серьезно? — стоя в позе «руки в боки», хмурилась Кэролайн, поглядывая то на три конверта, что лежали на журнальном столике, то на Мэтта. Квотербэк кивнул, не отрывая взгляда от белоснежной бумаги с аккуратно выведенными именами. На одном из них было написано его имя. На других имена Кэролайн и Деймона. Почерк определенно принадлежал Эрилин. — Зачем Лиз передавать какие-то письма от Эри? — смочив горло янтарной сорокоградусной жидкостью, поднял густую черную бровь Сальваторе. Деймон перевел взгляд на Форбс, внимательно рассматривая ее выражение лица. — Блондиночка, что ты нам не рассказала? Что произошло, когда ты пришла к Эри? — Ничего! То есть, я рассказала все, что было, — сузив голубые глаза, с долей брезгливости оглядела вампира Кэролайн. — Может, просто откроем и не будем гадать, как три идиота? — поджал губы Мэтт. Поднявшись со своего места, квотербэк подхватил то, что предназначалось ему, тут же разворачивая. Быстро пробежав глазами по написанным строчкам, Донован удивленно приподнял светлые брови. Растерянно переведя взгляд на остальных, он кивнул на журнальный столик. Кэролайн закатила глаза, но конверт взяла. Деймон, словно ему было абсолютно наплевать, небрежно поставил стакан, потянувшись за графином. Мэтт присел на диван, повторно пробегаясь взглядом по короткому прощальному письму подруги. Донован печально отметил про себя, что Эрилин определенно испытывала чувство вины. Как минимум о том, что выбрала Ребекку. А теперь еще и о том, что покидала Мистик-Фоллс. Естественно, причины она не сообщила ему даже в письменной форме.

…Я безмерно благодарна тебе за все, Мэтт. И мне стыдно, что не попрощалась лично. Надеюсь, ты не ненавидишь меня за мой выбор и мои решения.

Ненавидеть? Мэтт покачал головой. Он вовсе ее не ненавидел. Да, порой, не понимал, но не ненавидел. Девчонка определенно переживала, хотя Донован понимал, что многие ее решения были приняты исключительно из опасений потерять подругу в лице Ребекки. Мэтту Бекка не особо нравилась, как и ее семья, как и вампиры в принципе, но он никогда не был против Эрилин. Покосившись на стоящую у окна Кэролайн, Мэтт заметил, как бегали ее полные слез глаза по строкам. Девушка прикрыла рот ладошкой, старательно сдерживая себя от всхлипа. Форбс не могла поверить в то, что Эри покинула Мистик-Фоллс. Более того, Кэр ощутила себя мерзко, осознав, как по отношению к подруге поступала она и другие. Опреденно, ранее вампирша не все осознавала целиком. Или просто не позволяла себе этого делать, затыкая свою совесть всеми возможными способами. Привет, Кэролайн,

надеюсь, что это ты получишь тогда, когда я буду уже довольно далеко. В первую очередь я написала это, чтобы попрощаться. Помимо этого я хотела бы извиниться перед тобой и Тайлером, а так же выразить вам свою благодарность. Мне очень жаль, что в конечном итоге мы оказались по разные стороны баррикад. Ваше стремление убить Клауса вместе со всеми напугало меня. Я боялась, что потеряю Ребекку, которая тоже мне дорога. Как и ты, и Деймон. Я постоянно разрывалась, ощущая себя предателем как для вас, так и для нее. Мне стыдно, что я вела себя агрессивно и резко по отношению к тебе и Тайлеру, хотя у меня были на это свои причины. Я просто была очень напугана. Бонни воспользовалась экспрессией против меня, запечатав мои силы. Я ощущала себя опустошенной, голой или будто лишенной рук и ног. Перед этим потеряла другого дорогого мне человека. Елена и Джереми убили его на моих глазах, игнорируя мои попытки помешать им. Спасибо тебе за все, Кэролайн. Ты научила меня всему, что я знаю о вашей эпохе. Я рада, что познакомилась с тобой, что узнала о том, какого быть чьей-то подругой, какого быть просто человеком. Надеюсь, когда-нибудь мы еще увидимся. Я определенно всегда буду помнить тебя, как жизнерадостную и очень добрую девушку, которая стала моим спасителем и самым первым другом здесь. Я искренне желаю тебе счастья и долгой жизни, в которой исполнятся и твои заветные мечты.

P.S. Ты не имеешь отношения к моему отъезду, поэтому, пожалуйста, не накручивай себя.

Роняя горькие слезы, Форбс сжала листок, отворачиваясь к окну. Красивое и миловидное лицо блондинки исказила гримаса вызванная смесью чувств. Кэролайн даже не ожидала, что такое пустяковое письмецо сможешь довести ее до слез, а также воззвать к совести. Вампирша очень сильно пожалела о том, что осуждала Эри, что по-пьяни ляпнула первое, что в голову пришло. Кэролайн щипнула себя, мысленно проклиная себя и чертову чрезмерную эмоциональность. Раздраженно пробежавшись глазами по двум смельчакам, Деймон закатил глаза. Залпом осушив стакан виски, вампир вскочил на ноги. Рявкнув на растрогавшихся ребят, Сальваторе вынудил их убраться прочь из его дома. Деймон пригрозил разорвать на мелкие клочки эти треклятые послания от Эрилин, хотя сам понимал, что рука у него не поднимется. Сальваторе убеждал себя, что ему все равно, хотя отчетливо понимал, что врал самому себе. Напряженный таким выпадом вампира Мэтт ухватил Кэролайн под руку и направился на выход, кинув напоследок пару слов. Донован совершенно не преследовал никакой цели, однако на Деймона это возымело определенный эффект. — Не перекладывай с больной головы на здоровую, Деймон. Просто признай, что облажался, как всегда. Как и все мы. Стоило Деймону остаться наедине со своими гнетущими мыслями, как ему сорвало крышу. Сальваторе, пытаясь выпустить пар, раскидал все со столика: несколько графинов с алкоголем, чистые стаканы. Летело все и во все стороны. Под рукой оказывались вазы, старинные статуэтки, стулья. Тяжело дыша, Деймон повернулся и оглядел свои старания. Сдавленно простонав, вампир откопал среди осколков и щепок конверт, где посередине аккуратно было выведено его имя. Деймон словно растерялся, не решаясь открыть его. Переступив через себя, Сальваторе вытащил листок бумаги, напрягая челюсть. Привет, Деймон,

Мне жаль, что я поступала, как самая настоящая эгоистка. Не знаю, имеет ли смысл просить у тебя прощения, сокрушаться по поводу содеянного. Нет, я не буду этого делать. Я лишь хочу сказать, что не злюсь и не обижаюсь на тебя. Потому что я точно такая же. Я выбирала одних, считая это правильным или наименьшим злом или опираясь на свои чувства. Ты прекрасный друг. Я понимаю, что многие твои поступки могли быть мотивированы желанием сделать как лучше. Ты всегда берешь на себя роль козла отпущения, чтобы все шишки сыпались на тебя. Наверное, это связано с тем, что в конце концов даже у тебя есть совесть, которая периодически грызет тебя. Я чувствую себя полной идиоткой от того, что не понимала этого. А если и понимала, то упрямо считала тебя придурком, который ни во что не ставил мои чувства Спасибо тебе за все, Деймон. У меня никогда не было друзей. Ты стал одним из первых. Я рада, что мы познакомились. Спасибо, что показал мне частичку вашего мира, что научил меня дружить и ценить эту дружбу. Тебе определенно пришлось не сладко, ведь я прекрасно знаю, что упрямость у меня от отца. Ну и, как ты иногда говорил обо мне, «шило в жопе» Я безмерно благодарна судьбе, что свела меня с тобой и Кэролайн, несмотря ни на что. Ты навсегда останешься в моем сердце, как самый лучший, веселый и, без сомнений, безбашенный вампир, который стал мне очень дорогим.Пусть иногда ты меня и раздражал, а также жутко бесил. Но я все равно люблю тебя таким, какой ты есть. Надеюсь, когда-нибудь ты простишь мне мой эгоизм. И, безусловно, я надеюсь, что мы еще увидимся.

С безграничной любовью и благодарностью, твоя Мисс Правда.

***

— Клаус! Лиз оглядела просторное светлое фойе особняка первородных, пытаясь найти глазами гибрида. Женщина была уверена, что он слышал, как она подъехала. Более того, Клаус наверняка намеренно не спешил выйти к ней. Отринув раздражение и злость на него из-за родной дочери, к которой гибрид определенно что-то испытывал, Форбс поджала губы, опуская голову. Определенно, утреннее недомогание никуда не ушло. Немного кружилась голова и бросало то в жар, то в холод. Пообещав себе, что обязательно проверит свое состояние после, Лиз тряхнула головой. Клаус вышел из тени лоджии второго этажа, наблюдая за стоящей с опущенной головой шерифа в такой знакомой позе «руки в боки». Кэролайн была очень похожа на мать. Уголки губ Майклсона дрогнули. Однако, Клаус тут же уловил то, что мама его возлюбленной явно была не в самом лучшем расположении духа. А еще, ей нездоровилось. — Какой визит, шериф! — натянув самодовольную ухмылку, Никлаус прошествовал до перил, опираясь руками и чуть наклоняясь вперед. Элизабет тут же встрепенулась и подняла на него голову. — Какими судьбами? — Не выделывайся, — раздраженно кинула женщина. — Я привезла тебе кое-что. Хмыкнув, Клаус удивленно приподнял брови. В голове мелькнули тысячи вариантов от язвительных и ехидных до весьма не забавных. Неужели что-то случилось? Может, Сайлас застал Кэролайн врасплох, и теперь она в заложниках, а Лиз отправил с посланием к нему? Да нет же, бред! Хотя, что могло такого случиться, отчего шериф собственной персоной явилась в его дом? Вести от Ребекки? — Что это? Судебные иски? — мучительно медленно спускался Майклсон вниз по мраморной лестнице. — Или благодарность от полицейского департамента Мистик-Фоллс? — Не вынуждай меня выпустить тебе обойму деревянных пуль прямо в грудь, Клаус, — стиснув зубы, прошипела Лиз, явно злясь на него. — Открой и узнаешь. Не беспокойся, в этом нет никакого подвоха. Приняв смятый бумажный конверт без марок или каких-либо подписей, Клаус смерил шерифа взглядом берилловых глаз исподлобья. Лиз выдержала его взгляд, мысленно проклиная его за все прегрешения в отношении жителей города. Ничего больше не говоря, Форбс повернулась к нему спиной и ушла прочь. Проводив шерифа взглядом, Клаус захлопнул входную дверь, мысленно отмечая, что у людей здесь совершенно нет никаких рамок приличия. Поймав себя на этой мысли, Никлаус покачал головой, понимая, что уже подражал старшему брату, по которому явно скучал. Только вот Майклсон ни за что не хотел признавать этого. Расположившись поудобнее в кожаном кресле у столика с алкоголем, гибрид поднял стакан и сделал небольшой глоток обжигающей жидкости. Раскрыв конверт, Клаус отложил его в сторону, отмечая, что уж больно сильно кто-то водил ручкой по бумаге. Листов внутри оказалось несколько. Усмехнувшись, Никлаус уже предвкушал какое-то послание от Кэролайн, как вдруг осознал. Если бы это была юная и прекрасная вампирша, то скорее бы она отправила бы ему парочку коротких и содержательных сообщений на мобильный. Ну или пришла бы сама к нему. Но никак бы не стала посылать мать. Кэролайн явно переживала, что ее симпатия к Клаусу кому-то откроется. Девушка всеми силами ее отрицала, более того старалась от нее избавиться. Это не могло не задевать первородного, отчего он порой терял над собой контроль и срывался на Кэролайн. Как бы не хотел этого признавать сам Майклсон, но его чувства к Кэролайн были подорваны чертовой девчонкой из прошлого. Эрилин разрушала все его планы и жизнь. Он ненавидел само ее существование, но при этом не мог представить, как повернулась бы все без нее. Клаус до скрежета зубов хотел вырвать Деймону сердце лишь за один взгляд в ее сторону, несмотря на то, что знал: между этими двумя только существовали только дружеские отношения. Упрямо уверяя себя, что оставлял Эрилин в живых исключительно потому, что она может оказаться полезной, Клаус сам не заметил, как начал принимать тот факт, что не в состоянии позволить ей уйти. Майклсон знал, что Бекка захочет увезти девчонку подальше. А так же знал, что Эрилин безоговорочно согласиться следовать за его сестрой. Потому лишь подумав об этом, лихорадочно искал причины, как вынудить Ребекку остаться рядом с ним. Развернув смятые листы бумаги, Майклсон непроизвольно свел брови вместе, ощущая щекочущее в груди чувство, когда узнал кому принадлежал почерк. Челюсть невольно напряглась, а глаза торопливо принялись бегать по буквам, внимательно вычитывая еще и то, что было перечеркнуто. Дорогой Никлаус Здравствуй, Никлаус Привет, Никлаус Черт возьми, не думала, что самым сложным будет писать именно тебе Легкая улыбка тронула пухлые алые губы Майклсона, стоило ему проследить взглядом по каждой линии, что явно была остервенело проведена с целью скрыть написанное. Никлаус,

понятия не имею, что тебе писать, но Кол настаивает сделать это, хотя мы оба знаем, что все равно ты не получишь этого письма. Наверное, твой брат прав, и мне действительно станет легче, если я изолью душу этому несчастному клочку бумаги. Знаешь, я так напугалась, когда вдруг обнаружила в своей спальне Кола. Мне очень хотелось поделиться этим с Ребеккой, ну, или с тобой. Я не сделала этого, потому что боялась, что вы сочтете меня сумасшедшей. Понятное дело, что видеть мертвых, как Джереми Гилберт, я не могу. Мы пришли к теории, что все дело в кулоне Шоты. В том самом, что ты нашел в доме Гилбертов и вернул мне. Честно говоря, в тот момент я боялась, что рухну прямо перед тобой лицом в пол, потому что состояние было ужасным. Но явно не хуже того, в котором я была при столкновении с Риком. Мне казалось тогда, что у меня получиться защитить тебя, что я смогу его остановить. Я до последнего хотела бороться. Когда я увидела то, что осталось от твоего тела, то ощутила жуткую боль. Будто кто-то вырвал мое сердце из груди. Я была в отчаянии. Слезы душили меня, выводя еще больше. Ты прав, я не могу никого защитить. Даже себя. Но, Никлаус, я обещаю, что стану сильнее. Даже если мы больше никогда не свидимся. Я обязательно сделаю все возможное, чтобы стать такой, какой бы ты мог гордиться. Наверное, это глупо. Наверное, Никки права: я рехнулась. Влюбилась в своего угнетателя. Но почему-то мой отец отнесся к такой новости удивительно спокойно. Может, я ошибаюсь, но Ричард будто знал о том, что такое произойдет. Знаешь, увидев тебя там, в Чикаго, я сначала подумала, что ты очень очаровательным. У тебя бесподобная улыбка, которая запала мне в душу. Но, безусловно, сердце мое украли твои милейшие ямочки. И вообще, основываясь на рассказах Кэролайн и остальных, я думала, что тот самый жестокий, расчетливый и беспощадный тысячелетний гибрид Клаус метра два ростом, огромный, словно платяной шкаф, гора мышц, с черными, как смоль и его душа, волосами. Но я ошиблась. Им оказался Никлаус Майклсон. Тот, кто пережил за свою длинную жизнь много боли и предательств, от чего покрылся скорлупой, которую и называют Клаусом. Я верю, что ты на самом деле довольно ранимый, заботливый и добрый. Реально, чокнулась, да? Что твоя любовь к рисованию и прочим видам искусства — это тяга к свободе воли, к свободе выбора. Я до сих пор верю в это, даже несмотря на то, что ты сказал мне. Это было больно, Никлаус. Однако, это все равно ничего не меняет, что мы оба с тобой знаем. Я проклинаю себя, потому что, зная о твоих поступках, все равно закрываю на это глаза. Вот такая вот я идиотка. Мне нравилась Кэрол Локвуд. Я была сильно опечалена, когда узнала, что ты убил ее. Но я не могла вынудить себя злиться или ненавидеть тебя. С самого начала я не могла заставить себя это сделать. Мне кажется, я искренне хотела верить, что ты злодей. Но только не для своей семьи. Ты жесток, беспощаден к своим врагам, даже иногда членам семьи. Мне было обидно за Бекку, когда ты наговорил ей много неприятных вещей. Именно из-за этого я тогда пришла к тебе в мастерскую. Добрые Духи, если бы ты не спросил меня тогда о моих чувствах к тебе… Я бы, наверное, никогда не задумалась бы. Никогда бы не поняла, что в самом деле влюбилась в тебя. Я не знаю, должна ли извиниться за то, что разрушила твою жизнь. Я не желала этого. Я вела себя, как избалованная принцесска. Мне стыдно за это, Никлаус. Как бы я не хотела и как бы не старалась, я все равно остаюсь чертовой эгоисткой. Однако, я искренне желаю, чтобы твоя жизнь наладилась. Именно поэтому решила послушать тебя и покинуть Мистик-Фоллс. Пожалуйста, не закалывай Ребекку, даже если она решит найти меня. Я не говорила, но у меня есть знакомые ведьмы в вашем мире. На самом деле они еще совсем дети, но, надеюсь, что сил на скрывающие чары им хватит. Я очень люблю и дорожу твоей сестрой. Но, кажется, что мои чувства к тебе затмевают мой рассудок, отчего я и решилась убраться подальше от тебя и твоей семьи. Хотя Кол, похоже, всегда будет следовать за мной из-за кулона. Так будет лучше для всех. И так будет правильно. Знаешь, я тоже ненавижу себя. Потому что в угоду своих желаний, я вырвала родителей из лап смерти. Возможно, я действительно совершила жуткое преступление против природы и Создателя, отчего теперь жизнь меня теперь наказывает. Вездесущим Колом, который способен прочесть мои мысли, в первую очередь. Наверное, я могла бы еще много чего написать тебе. Мне хочется столько всего рассказать, но сейчас нет времени. Мне нужно торопиться, чтобы успеть на междугородний рейс.

Fuer grissa ost drauka

Клаус обратил внимание, что его рука немного дрожала. Возведя глаза к небу, первородный покачал головой. Даже сейчас чертова девчонка умудрялась разбирать его жизнь по кирпичику. Это не просто раздражало или злило, а приводило в бешенство. По крайней мере так было всегда, но почему-то сейчас Клаус почувствовал едва ощутимый укол совести. Это из-за него Эрилин уехала. Одна, в совершенно неизвестный ей мир, где с ней могло произойти все, что угодно. — «Она не одна, с ней же Кол», — отмахнулся гибрид, складывая листы обратно. Когда осознание резануло здравый смысл, Майклсон нахмурился. Спешно развернув все обратно, Клаус пробежался глазами по началу письма. Хмурясь, мужчина старательно пытался принять то, что изложила насчет его покойного брата Эрилин. Казалось, Клаус испытал какую-то часть облегчения. Того самого, когда до чертиков пугаешься за близкого человека, а позже узнаешь, что с ним все хорошо. Только вот от этого Кол не становился обратно живым, а оставался лишь привязанным к проклятому кулону духом. Вновь перечитывая написанное Рал, Никлаус не сразу обратил внимание, как напрягся, читая о событиях, когда девчонка могла погибнуть. Из-за него. Она не просто была готова, Эрилин рискнула своей человеческой жизнью ради его. И вот именно это взбесило гибрида. В порыве отрицательных эмоций Майклсон разорвал несчастную бумагу, после чего принялся за конверт. Едва он превратился в клочки, как сверхъестественный слух резанул тихий звук падения чего-то очень маленького и металлического на деревянный паркет. Острый взгляд тут же зацепился за старенькое медное кольцо, покрытое мелкими царапинками и каким-то символом, напоминающим лотос. Подняв дешевенькое на вид украшение, Клаус внимательно оглядел его. Чего это Эрилин класть что-то подобное в конверт? — «Точно, она писала, что не собиралась отдавать его. Но оно все равно попало ко мне». Размышляя над тем, что может делать кольцо, Клаус отметил, что размер у него довольно универсальный. Как минимум ему на указательный палец в самый раз. Припомнив бледные ручонки девчонки, Майклсон нахмурился: ей кольцо определенно было бы большим. Сомнений, что вещица несла какой-то особенное, магическое назначение не оставалось. Медленно шагая по комнате в направлении камина, Никлаус осторожно надел на указательный палец украшение. Однако, ничего не произошло. Повертев рукой, гибрид не увидел ничего нового. Даже его обостренные чувства молчали, не ощущая ничего нового. Наверное, обычное медное кольцо из давно минувшей эпохи, которое девчонка притащила с собой как память о родине. Легкая волна мурашек пробежалась по позвоночнику в момент, когда Майклсон хотел было снять украшение. Инстинкты говорили о том, что кто-то стоял за его спиной. Кинув взгляд на железную кочергу, гибрид прикинул с какой вероятностью сможет успешно снести ею голову незваному гостю, коим наверняка являлся Сайлас. — Полагаю, ты Клаус, да? Бархатистый мужской голос раздался за спиной первородного за мгновение до того, как он схватился за инструмент. Сведя брови вместе, Клаус повернулся к неизвестному, сталкиваясь со знакомым взглядом карих глаз. Сознание резанула догадка, словно острым лезвием. Клаус выпрямился, напрягаясь еще больше, заметив пустые позолоченные ножны на бедре мужчины. Этот человек был облачен в длинный темно-красный камзол без рукавов, обрамленный черными вставками и подпоясанный широким черным ремнем из кожи с золотой пряжкой. Черные брюки были заправлены в высокие сапоги того же цвета, что и камзол. Его отросшие по плечи чуть тронутые сединой волосы были аккуратно уложены, слегка зачесаны назад. На запястьях красовались широкие золотые браслеты с неизвестными Майклсону символами. С шеи свисал кулон с теми же знаками и огромным кроваво-красным рубином. Встречный вопрос сорвался с уст Никлаус раньше, чем он это осознал: — Ричард Рал, полагаю?