Исповедница (Рабочее название)

— Можно? Ужас леденящий змеей пополз по позвоночнику. Казалось, что у меня выбили опору не только из-под ног, но и из-под попы. Я поверить не могла, что мне могло так повезти за один вечер и одну ночь дважды. Нет, определенно, удача у меня отцовская. Так сказать, в наследство досталась. Однако, это больше походило на какое-то издевательство или злую шутку. В какую-то секунду я даже решила, что у меня начались галлюцинации. Но нет, внезапный ночной гость неестественно для него самого мялся на пороге. Я едва ли могла заставить взять себя в руки, чтобы хоть как-то отреагировать на такой визит более сдержанно. Мне определенно было жутко от того, что сейчас я не то, что без Марселя, который мог бы помочь мне, но и вообще в пусто баре. Здесь никого кроме меня не осталось. Ками я уговорила идти домой раньше, потому что она какое-то время одна мучилась за стойкой, пока я приходила в себя после встречи с похитителем моего сердца. Софи сегодня даже не появлялась. Деверо искала решение сложившейся проблемы с ведьмами и вампирами Марселя. Временная замена ведьмы ушла еще в одиннадцать вечера, оставив на меня и Камиллу бар и легкие закуски. — Мы закрыты. Это все, что я смогла заставить себя выдавить. Добрые Духи, спасибо, что это треклятое магическое поле вошло в привычку, что я даже не замечала его. Хотя, на какое-то мгновение, мне показалось, что оно дало трещину. Я испугалась, что сотканный мной кокон распадется, отчего меня с легкостью мог бы узнать любой бессмертный или опытная и достаточно сильная ведьма. Я ведь раньше не знала, что источаю ауру опасности, которую многие сверхъестественные существа чувствуют за милю. — Правда? — светлые брови поползли на лоб. — Мне так не показалось. Словно осмелев, незваный гость по-хозяйски прошелся прямо к барной стойке. Оглядев ассортимент выпивки, параллельно состроив задумчивую мину, мужчина перевел взгляд на меня. Я старательно держала себя спокойнее удава, выдавливая из себя раздражение. — Составишь мне компанию? Теперь уже мои брови удивлённо взмыли в верх. Чего-чего, а подобного я совершенно не ожидала. Я даже забыла о том, что должна изображать безразличие и полную незаинтересованность в этом треклятом бессмертном. В его голубых глазах мелькнуло что-то знакомое. Что-то, что я уже видела. В похожих до боли глазах, которые принадлежали Кэлен. Это была надежда. — Я слишком устала после смены, — как можно небрежнее и невозмутимо повела плечами, возвращая взгляд на бумаги. — Глоток чего-то крепкого моментально свалит меня с ног, так что нет. И, повторюсь: бар закрыт. — Я надолго тебя не задержу, Эрика, — усаживаясь через стул от меня, также небрежно ведет плечом Майклсон. — И тебе не обязательно пить со мной. Да и к тому же, могу оставить отличные чаевые, дорогуша. — Не зови меня так, — сморщилась я, чувствуя искреннее раздражение от его поведения. — Ты меня знаешь три минуты от силы, а ведешь себя так, словно мы давние знакомые. Я поспешила подняться, чтобы унести все бумаги в кабинет. Даже за двумя стенами и тяжелой дверью я не чувствовала себя легче. Мне все также было до дрожи в коленках страшно, что вот сейчас он назовет мое настоящее имя. Как если бы это означало полный провал до самого Подземного Мира. Черт возьми, почему ты вернулся, Никлаус? Самое ужасное было то, что в церкви Святой Анны меня ждал Марсель. И, возможно, Давина. А я тут влипла по самые уши из-за этого треклятого Клауса Майклсона, которому приспичило надраться в закрытом баре! Что, неужели другие круглосуточные, черт возьми, заведения не устраивали его первородную задницу? Боже, я теперь выражаюсь как Кол! Но у этого вундеркинда по щелчку пальцев уже был бы план, как выставить брата за порог. И более того, таким способом, чтобы Клаус даже не понял истинной причины. Определенно, Кола мне очень не хватало… Закрыв кабинет на ключ, я вернулась в зал. Клаус уже угостил себя виски, успев выпить почти четверть бутылки. Мужчина явно о чем-то задумался, невидящим взглядом смотря куда-то на полки с алкоголем. Сейчас он был таким спокойным, даже, наверное, больше печально-одиноким, что мне захотелось обнять его. Я отдернула себя от последней мысли. Точно, рехнулась. — Алкоголизм уже не излечим? Это было все, на что я способна сейчас. Все мое природное и приобретенное со временем ехидство пошло на эту фразочку. Я старалась подбирать такие слова и выражения, которые были абсолютно не характерны для Эрилин Рал, которую знал гибрид. Мне хотелось постоянно убеждать его в том, что я — другой человек. И чувствовала я себя от этого ужасно. Обманывать Клауса Майклсона было опасно. А для меня обманывать того, кого я не могла выдворить из своего сердца, было еще и болезненно трудно. Это же самый настоящий идиотизм! Я сама не понимала, что именно вынуждало меня это делать. Почему я боялась, что он раскроет меня. И дело даже не в том, что Клаус вынудит меня покинуть город или еще хуже — убьёт на месте. Нет, наверное, это больше было последней попыткой защитить свое разбитое сердце. Это было точно такой же скорлупой, как маска Исповедницы. — Возможно, — прикрыв глаза, первородный залпом осушил стакан. Я прошла за стойку, подхватывая стеклянную бутылку с выпивкой. Открыв ее, я наполнила стакан гибрида, игнорируя его изучающий взгляд. — Ты действительно на нее очень похожа. Я застыла, не успев поставить бутылку на поверхность стойки. Заставив себя успокоиться и угомонить ускорившиеся сердце, я подняла глаза на Клауса. Его пухлые алые губы были скривились в подобии грустной полуулыбке. Поставив бутылку на поверхность, я состроила задумчивое лицо, будто что-то припоминала. — Ты про ту серую мышь? Ты что-то такое сегодня говорил, вроде бы. — И да, и нет, — Никлаус покачал головой, опуская ее, будто пряча взгляд от меня. — На самом деле она одна из самых необычных людей, которых я встречал за свою долгую жизнь. Эти слова вызвали трепет в сердце. Черт, он определенно прекрасный манипулятор. Принимать его слова за искренность глупо. Ни за что не поверю, что Клаус Майклсон делится тем, что у него на душе, с девчонкой-барменом. Однако, как бы я не противилась, мне хотелось, чтобы его слова были искренними. — Долгую жизнь? Тебе на вид-то не больше тридцати точно, — через силу вынудив себя усмехнуться, я прикусила щеку изнутри. Дура, что я несу?! — Ты ведь знаешь, кто такой Марсель, верно? Майклсон поднял на меня немного помутненный взгляд. Удивительно, он, оказывается, быстро напивается! Никогда бы не подумала, что у бессмертного существа, прожившего тысячу лет, такая выдержка слабая! Нет, я сама не смогла бы много выпить, но это же даже не половина бутылки! Хотя, наверное, не удивилась бы, если бы узнала, что перед этим, Майклсон опустошил пару баров до Руссо. Тут же мой взгляд зацепился на багровых пятнах на его шее. Это определенно были разводы от крови, что можно понять, по потемневшему вороту футболки. Сомнений в том, что кровь была явно не его у меня не было. — Ну да, — кивнула я, как бы делая выводы. — Стоило ожидать, что ты тоже окажешься вампиром. — О, дорогая, я не просто вампир. Я создатель Марселуса, — то, с какой гордостью произнес это Клаус, немного удивило меня. Нет, все же, очень интересно получалось! Я думала, что Марсель и Никлаус заклятые друзья. — Я… Я довольно многое повидал за столетия. Обычно люди, знающие о сверхъестественном, или являются шпионами, или теми, кого пускают позже в расход. — Марсель не тронет меня, — я боялась отвести взгляд от него, проиграть в эти «гляделки». — Моя подруга у него, но, я думаю, она нужна ему для чего-то. — Как самоуверенно! Майклсон вновь залпом осушил стакан, со стуком ставя его на деревянную поверхность. Я же, выполняя свою роль бармена, снова налила ему виски. Совершенно случайно поймав его взгляд, я почувствовала, как по затылку пробежали мурашки, явно не предвещая ничего хорошего. Однако, я не ошиблась. — Ее звали Эрилин. Ноги стали ватными, а коленки едва не подогнулись. Я поняла, что еще хоть слово обо мне, и я просто рухну на пол. Заставив себя кивнуть, я повернулась спиной к Клаусу, отходя влево на два шага. Поставив руки на стойку, я из последних сил взобралась на нее, усаживаясь прямо на потрепанную временем поверхность. Немного повернувшись к первородному, я поймала уже в который раз его задумчивый взгляд. — Дальше последует душещипательная история, как ты выпил всю ее кровь, а теперь тебя грызет чувство вины? Черт, зачем я ляпнула это?! Круглая дура! На мои слова Никлаус только многозначительно хмыкнул. Он отвел взгляд, вновь всматриваясь в никуда. Я ощутила себя последней тварью, но тут же осеклась. Нельзя ему верить, нельзя поддаваться. Клаус не был бы Клаусом, если бы действительно изливал душу в каждом баре. За его действиями, словами, даже взглядами всегда стоял хитроумный план, сотни умелых манипуляций. Пусть лучше играет свою роль до конца, а дома я уже позволю себе выплеснуть эмоции на несчастную подушку. — Хуже, — едва слышно промолвил Майклсон. — Я ненавидел ее за чувства, которые она испытывала ко мне. В горле пересохло. Это определённо было больно. Совершенно спонтанно и необдуманно я выхватила из его руки стакан и осушила несколькими глотками. Внутри все обдало огнем от крепости алкоголя, но это было предпочтительнее, чем ноющее сердце, что вновь начало кровоточить. Поставив стакан на стойку перед гибридом, я поймала его настороженный взгляд. Он что, уже протрезвел?! — Что? Я ошиблась, — пожала плечами, стараясь вести себя так, словно его слова нисколько не ранили меня. Ведь он ответил не об Эрике Сайфер, а об Эрилин Рал. — И что дальше? Чем все закончилось? — Ничем, — выдохнул Клаус. — Я прогнал ее. Вынудил уехать подальше от меня и моей семьи. И сейчас даже понятия не имею, где она, — он поморщился. — Когда-нибудь ее папаша достает меня и прикончит. Тем более, если с ней что-нибудь случится… Эти слова застали меня врасплох. Все, что угодно, но слов о моих родителях я не ожидала совсем. С чего бы Клаусу говорить о Ричарде? Нет, меня больше беспокоило то, что этот манипулятор вел себя так, словно вовсе не проверял меня. Словно купился на эту глупую ложь. Наверное, это было разочарование. Как бы я не желала признавать, но мне хотелось, чтобы он узнал меня. Чтобы именно Клаус понял все. Мне до треска костей хотелось получить хоть немного тепла в ответ. Несбыточные мечты. — Ну так не показывайся ему на глаза, — осипшим голосом выдала я, не зная, как еще ответить. Клаус усмехнулся. — Если он сможет найти меня, а, я думаю, этот человек сможет все, особенно ради своей дочурки, то никакое бессмертие меня не спасет. — Почему? — я искренне удивилась тому, что он считал моего отца сильнее себя. Учитывая его самодовольство и гордость, это было большой неожиданностью, что Клаус признал кого-то хоть в чем-то лучше себя. И в этот раз я не ошиблась догадкой: уважение во взгляде и голосе четко указывали на его отношение к Ричарду. Почему-то создавалось впечатление, что они знакомы. Но ведь это невозможно, правда ведь? — Потому что Эрилин смогла преодолеть время и смерть, — уголки его губ немного приподнялись. — Ее отец явно способен на большее. — Клаус вновь осушил стакан. Пока я подливала ему выпивку, Майклсон вдруг переключился, словно по щелчку пальцев. Он вновь был похож сам на себя, без этой наигранной тоски. Черт побери… Лишь сейчас я поняла, что магия исповедниц молчала. Это значило только одно: Никлаус ни разу не соврал, пока говорил со мной. — А что насчет тебя, Эрика? Его вопрос вырвал меня из оцепенения. Самодовольная ухмылка искривила его губы, а в глазах снова была проклятая уверенность и превосходство. Клаус повернулся ко мне полубоком, будто бы был готов выслушать душещипательную историю девчонки-бармена. Так сказать око за око. Определенно, все, что сказал Майклсон, не могло быть правдой. Скорее всего Никлаус просто догадался о том, как можно обойти мои способности. Нужно лишь самому убедить себя, уверовать в то, что ты говоришь. Тогда магия Исповедниц не смогла бы определить ложь. Лишь прикосновение способно вывести лжеца на чистую воду. — У меня нет никаких историй, которые могли бы занять тебя, — пожала я плечами, стараясь держать себя в руках. Я не знала, чего ожидать от него. В любую секунду он мог накинуться на меня и убить. Или вынудить сознаться вот всем. — Самое необычное, что со мной случалось, произошло совсем недавно. Вампиры, ведьмы… Дурдом, одним словом. Я лихорадочно думала, какой вопрос задать Клаусу. Какой вопрос был бы естественным для девчонки, которая недавно столкнулась со сверхъестественным. Для меня это слишком сложно, потому что я всю жизнь провела среди волшебников и магических существ. — А сколько тебе лет? — сорвался с языка такой глупый до смерти вопрос. Светлые брови чуть взмыли вверх. — Более тысячи, — склонив голову на бок, повел гибрид плечом. — Не знаю, я не считал. Не имеет значения, если ты вечен. — Охренеть, — пусть я и знала, что ему десять веков с хвостиком, но выдать из себя удивление было проще простого. — Никогда бы не подумала, что ты… — я столкнулась с его прищуренными глазами, в которых явно плясали бесята. — Настолько старый. Я не сдержалась и засмеялась. Мне действительно было смешно, но немного по другой причине. Я двадцати лет от роду влюбилась в мужчину, который старше меня в пятьдесят раз! И смех, и грех… — Конечно, дорогуша, смейся сколько влезет. Мало кому удавалось посмеяться над одним из первых вампиров и остаться в живых, поэтому считай, что тебе повезло. У меня весьма неплохое настроение. Скосив глаза на гибрида, я заметила, что Клаус кривил губы, пытаясь не засмеяться. Получалось плохо. И это вызвало во мне еще один приступ смеха, что аж слезы на глазах выступили. В конечном итоге мой хохот подхватил и он. Смех Никлауса бы таким тихим и хрипловатым, потому что он все еще пытался сдерживать себя. Но, кажется, это было искренне. Я сама не заметила, что перестала ржать, как лошадь, залюбовавшись им. — Что? Неужели ты осознала с кем имеешь дело? Я едва смогла взять себя в руки. Было слишком сложно притворяться перед ним. Слишком сложно убеждать его в том, что я — это другой человек. Больше всего на свете мне хотелось сидеть с ним и разговаривать вот так, но быть собой. Быть той самой Эрилин, о которой он рассказывал. Наверное, с Эрилин Рал Никлаус никогда бы не позволил себе быть таким откровенным. Нет, определенно, он и сейчас не искренен. Клаус никогда не был искренен. Это все лишь его очередная игра. И, похоже, он нашел новую пешку, не догадываясь, что в самом деле-то пешка уже давно на доске. — Что-то слышала, — я подхватила стакан предже, чем Майклсон взял его в руку. Сделав глоток, я внутренне содрогнулась оттого, как жидкость обожгла горло своей крепостью. — Ты из Древних вампиров, значит, — качая головой, изображала задумчивое выражение лица я. — А это правда, что вы — одна семья? Или просто связаны проклятием вечности? Я скривила губы, стараясь выдать побольше сарказма и ехидства, чтобы скрыть свое волнение. — Правда, — переводя взгляд со своего стакана на меня, несколько недовольно протянул первородный. — Только я не совсем вампир, дорогуша, — сощурив глаза, заговорщицким тоном дополнил мужчина. — Это как? Вопрос сорвался с губ совершенно естественно, хоть ответ я итак знала. Однако, изобразить удивление я не успела — алкоголь начал влиять на меня, затормаживая мозг. Черт возьми! Зачем я вообще начала пить с ним?! — Я был рождён оборотнем, но когда мою семью наша мать обратила в первых вампиров, я все еще оставался таким же, как и все. Лишь совершив свое первое убийство, я активировал ген оборотня, став первородным гибридом двух видов. — Охренеть! Отведя взгляд, я почувствовала, как пылали мои уши. Клаус никогда сам не рассказывал мне об обращении. А тут, какой-то барменше поведал. Черт возьми, это не нормально ревновать к самой себе! Более того, не нормально вообще ревновать этого придурка! Похоже, я действительно рехнулась. Прикрыв глаза, я отвернулась, едва качая головой. Противный скрип стула вынудил меня вновь обратить внимание на гибрида. Не долго мне дали отдохнуть в собственных грезах. Вообще не дал, кучерявый манипулятор! Клаус тем временем подхватил бутылку, оставив взамен пару крупных купюр и недопитый стакан виски. Первородный направился на выход, бросив не оборачиваясь: — Спасибо за компанию, Эрика. А я так и осталась сидеть на барной стойке, как дура.

***

Когда я наконец добралась до церкви Святой Анны, время близилось к пяти часам утра. В некоторых окнах уже горел свет, что означало начало новой недели для обычных людей. Часть неба на востоке уже посветлело — вот-вот появятся первые лучи солнца. Хотя, может, не прямо «вот-вот», а где-то через полчаса, или час. Прошмыгнув в закрытую от служения и посещения гражданами церковь, я осторожно оглядывалась на каждый темный угол. Было жутко тихо и пусто. В какой-то момент я ощутила себя абсолютно беззащитной в этом большом здании, где когда-то велись служения тому, кого люди называли Богом. Добравшись до алтаря, уставленного свечами, я на мгновение засмотрелась на подрагивающее пламя, медленно пожирающее фитиль. — Эри? Мягкий и до боли знакомый голос раздался откуда-то справа от меня. Повернувшись, я увидела застывшую в дверном проеме Давину. Она словно не веря своим глазам оглядывала меня с ног до голову. Ее очаровательное лицо озарила лучезарная улыбка, и девушка кинулась ко мне на встречу. — Боже! — пропищала Давина, крепко сжимая меня в объятиях. — Я уже думала, что ты не придешь! Марсель ушел полчаса назад, решил, что ты забыла. — Прости, Ди, — чувствуя, как тепло расплывается в груди, я не смогла сдержать улыбку. — Меня задержал незваный гость, которого не смутила надпись на табличке, что бар закрыт. Давина повела меня через темные и холодные коридоры на чердак церкви. По пути девушка принялась рассказывать о том, что же на самом деле произошло на Жатве. Уже устроившись у на огромной кровати, среди сотен свеч, в месте, которое было убежищем юной колдуньи от ее ковена, Давина поведала мне о том, что Марсель спас ее. А так же упомянула, что остальные три девушки с Жатвы, включая Моник Деверо, мертвы. И теперь ведьмы медленно, но верно, теряли свои силы. Однако, попыток найти и убить Клэр они не оставляли. Давина очень тепло отзывалась о Марселе. — Я не хотела бы тебя втягивать, но в городе появились непрошенные гости, — шатенка повернулась куда-то в сторону двери. А я машинально повторила ее действие. Едва мой взгляд коснулся знакомой лакированной поверхности, и я забыла, как дышать. Сердце в груди больно сжалось, от страшной догадке, кто мог находиться в чертовом гробу. Неужели Клаус снова заколол сестру? Как он мог, черт бы его побрал?! — Там, — явно говоря про гроб, начала Клэр. — лежит один из них. Первородный. — Один? — судорожно выдохнула я, начиная осознавать. — Да, — тихо ответила Давина, — Клаус заколол брата и отдал Марселю в качестве залога, взятки. Я подскочила с постели к лакированному ящику. Давина посеменила за мной, спрашивая, что со мной. Я подняла крышку гроба, в ужасе прикрывая глаза. Словно спящая красавица, с серебряным клинком в груди там мирно расположился Элайджа. Мое сердце снова отозвалось болью, отчего я потянулась к рукояти клинка. — Что ты делаешь?! — изумилась и испугалась Давина, тут же ухватив меня за руку. — Ты рехнулась, Эри? — Элайджа этого не заслуживает, — поддаваясь эмоциям, жалобно пролепетала я. — Он хороший, Давина. — Майклсоны все отвратительные чудовища! Они — монстры, Эри! — Все мы — чудовища, Давина, — поморщившись, я положила руки ей на плечи. — Элайджа не такой, как Клаус. Может, за маской воспитанного и сдержанного и скрывается чудовище, но он, — я кивнула на мужчину, спящего в магической коме, — не Клаус. И их сестра не такая стерва, какой кажется, Ди. Давина посмотрела на меня таким взглядом, полным неверия. И жалости. Девушка колебалась, явно желая что-то сказать, но не решаясь. Ведьма бросила взгляд на первородного, о чем-то рассуждая. Казалось, что в ней боролись ненависть к Майклсонам и дружеская любовь ко мне. И я совершенно не знала, что победило. Дверь на чердак вдруг приоткрылась, впуская Марселя. Вампир, ошарашенно смотрел то на гроб с Элайджей, то на меня, то на Давину. Жерар, моментально оказался рядом, захлопнув крышку, а после гневно обжигая меня взглядом черных глаз. — Ты в своем уме?! — на повышенных тонах начал Марсель. Я неосознанно сделала шаг назад, врезаясь спиной в деревянную панель. Марсель явно взбесился от того, что увидел. Надумал себе, наверное, чего-то, а теперь испепеляет меня глазами. Да что там! Такое ощущение создавалось, будто я убила кого-то из его близких своими руками на глазах у Марселя. Едва оцепенение отпустило меня, как я смогла вздернуть голову, отгоняя страх. Какого черта, этот принц квартала на меня орет?! Не на его же трон я присела, так в чем проблема? Нельзя нормально сказать? — Почему Клаус отдал тебе брата? — Тебя это не касается! Давина, — вампир повернулся к девушке, а после кивнул в мою сторону. Ведьма испуганно округлила глаза, качая головой. — Давина, — с нажимом произнес Жерар. — Я не буду этого делать, Марсель! — потрясла головой ведьма. — Эри моя подруга! Я не буду! Я в непонимании уставилась на девушку. О чем она вообще? Марсель выругался, сквозь зубы. Он вскинул руку, тыча в меня указательным пальцем. Едва слюни не полетели — с такой вот злобой он скрежетал зубами, выплевывая безосновательные обвинения. Как оказалось, вампир знал, что Клаус приходил ко мне. И думал, что я созналась во всем и снова на стороне первородных. Только вот, я не понимала, откуда ему известно о том, в каких взаимоотношениях я с ними была. Никлаус не мог сказать ему. Я была уверена в этом. Нервно глянув на гроб с Элайджей, я почувствовала, как внутри зародилось сомнение. Или мог? — Я не верю в это, Марсель! Это недоразумение! — топнула ножкой Давина. — Недоразумение? — переспросил Жерар. Он хмыкнул, покачав головой. — Ребекка мне все уши про нее прожужжала. А пару минут назад, сказала, что Клаус ищет ее! — Марсель тыкнул вновь в меня пальцем. — Потому что ему нужна ее сила! — И как? — севшим голосом тихо спросила я. — Как у него успехи? Нашел? Я сложила руки на груди, хмурясь. Почему-то Софи Деверо представляла мне Марселя весьма рассудительным и умным человеком. Точнее, вампиром. Но сейчас я видела перед собой какого-то истеричного подростка! Черт побери, даже Джереми куда взрослее на его фоне казался мне сейчас. Кол был прав: Марсель тот еще козел. И почему Бекка вообще с ним разговаривала обо мне и планах Никлауса? — Погоди, — вдруг тряхнула я головой. — Ты сказал «Ребекка»? Она здесь? Она… На твоей стороне? Принц квартала, — королем у меня язык не поворачивался его назвать, — прищурил свои черные глаза и кивнул. О, неужели, он смог взять себя в руки? Теперь уже лучше. На шаг ближе к званию короля. — Тогда понять не могу, чего ты истеришь? — я склонила голову на бок, хмурясь. — Ты обвиняешь меня в том, что собрался делать Клаус. Но ты даже не спросил, о чем мы говорили! Клаус понятия не имеет, что барменша Эрика и девочка, которую он разыскивает — один человек. — Не недооценивай его, дорогуша, — прошипел Жерар, но уже без былой злости. — Ты и представить не можешь себе, на что он способен. — Могу, вообще-то. Я была подругой его сестры, ей и остаюсь, пусть мне и пришлось бежать. Давина, устав слушать нашу ругань, отошла к своей постели, присев на нее. Она потерла виски, чуть опустив голову, а после спокойно попросила: — Прекратите ругаться. Этой первородной, Ребекке, ничего не говори пока, Марсель. Если надо будет, Эри сама поговорит с ней, чтобы наверняка она была на нашей стороне. И тогда, может быть, у нас получится обвести этого монстра вокруг пальца. У меня пересохло во рту. О чем вообще речь? Я знала только то, что Марселю и его свите не нравилось пребывание Никлауса и остальных первородных в Новом Орлеане. Так что же они задумали? — Вы же не собираетесь попытаться убить его? — осторожно поинтересовалась я. — Его нельзя убить, он — первородный, — резюмировал очевидное вампир, подходя к Ди. Марсель присел на край постели рядом с ведьмой. — Но его можно вывести из игры, — продолжила Клэр, пронзительно глядя на меня. — Теперь у Клауса есть слабости, по крайней мере одна точно. Плохое предчувствие вновь дало о себе знать. Кажется, то, что я услышу, мне не очень понравится. Даже представить боюсь, о чем вообще эти двое, но знали они явно больше моего. Надеюсь, речь просто об его гибридах. Хотя, последних, что видела я, Никлаус убил собственноручно. Неужели, новых настряпал? Но ведь Елена теперь вампир… — У Клауса скоро будет ребенок, — слова, произнесенные Марселем, иглами впились в мозг.

***

Я лежала в своей холодной кровати, сверля пустым взглядом потолок. Внутри меня словно дыру сделали. В голове были тысячи мыслей. У него будет ребенок. Как? Вампиры же бесплодны? Привилегии волчьей стороны? Но ведь это невозможно! Тут же вспомнились слова Шоты обо мне. «Ошибка природы». «Чудовище». «Чудо-ребенок». Не важно. Меня это не касалось ни капли! Это не мое дело, черт возьми! Я перевернулась на бок, принимая позу эмбриона. Я не знала, даже не думала, что меня можно привести в состояние такого опустошения. Словно бы я потеряла близкого человека. Еще совсем недавно я лежала точно также и рыдала взахлеб. Это было когда я вернулась из своего времени. Кулон Шоты, как и обещала ведьма, отпустил душу Кола, разлетевшись на несколько мелких осколков, едва не поранив меня. Чудом, наверное, невредима осталась. Мне так хотелось поспать, но сон не шел. Я жутко устала, но десятки мыслей больно жалили сознание, не давая мне уснуть. Мне было очень трудно принять новость о появлении на свет еще одного Майклсона. Я не хотела верить в это. Не хотела, но не могла не думать, не могла просто закрыть глаза на этот факт. — Тебе, наверное, ничерта не легче, чем мне, да, Кол? Я часто говорила сама с собой, надеясь, что первородный слышал меня по ту сторону. Мне разбило сердце то, что сотворила Шота. Она всегда была на шаг впереди. Пусть Шота так же и предсказала вероятное воскрешение Майклсона, но мне почему-то слабо в это верилось. Но ведь я видела, что она не лгала. Или, быть может, на ведьмах, как она, мои способности видеть ложь не действовали?

Flashback. Эйдиндрил. Цитадель Волшебника.

Блуждая по лабиринту коридоров в Замке Волшебника, я крепко вцепилась в ладонь Кола. Таким образом, мы миновали множество щитов. Какие-то были не очень опасными, а какие-то в мгновение ока превратили бы Майклсона в ничто. Такова была мощь древних барьеров в Цитадели, что установили еще Волшебники тысячи лет назад. Я уже бывала тут с папой и прадедушкой, но одна — никогда. Оба родственника ориентировались здесь прекрасно, потому что провели в каменной твердыне много времени. Зедд здесь буквально вырос, а папа… Во времена войный с имперским Орденом провел здесь достаточно времени, какое-то даже жил. В то время, если правильно помню, четыре Сестры Тьмы запалили заклинание Огненной Цепи на моей маме, из-за чего ее не помнил никто, кроме папы, которого защитила магия Меча Истины. — Ты уверена, что мы не заблудились? — в который раз спросил Кол. — Не уверена, — растерянно пробормотала я. По крайней мере сейчас мы вышли в огромный зал, что располагался точно на первом этаже. Недалеко от входа в сам замок. В центре располагался большой фонтан, состоящий из трех ярусов. Кажется, я здесь была с Ричардом и Зеддом. По крайней мере, если такой зал здесь один, то была точно. Разглядев за внушительным по размерам фонтаном широкую лестницу из белого камня, я направилась было к ней, как услышала знакомый голос. — Ричард, скорее! Голос определенно принадлежал Аббатисе Сестер Света — Верне Совентрин. Женщина уже была весьма не молода на лицо, но определенно красивой. Верна, увидев меня, пораженно ахнула, расплываясь в улыбке. Ее песчано-розоватое платье из легкой ткани волшебным образом развевалось при ходьбе, создавая впечатление, будто прелат парила над полом. Аккуратно собранные волнистые волосы немного выбились из прически, но делали ее еще более очаровательной. — Святой Создатель! Девочка моя, ты ли это? — в уголках глаз Аббатисы появились слезы. Я отпустила руку Кола и пошла ей навстречу, крепко обняв Верну. — Я безумно рада видеть вас, Верна! Послышались еще голоса с той самой лестницы. Я оторвалась от женщины, встречая взглядом остальных обитателей Замка Волшебника. Быстрее всех вперед неслась Рейчел — рыжеволосое чудо, которое была мне, наверное, как сестра. Девушка уже давно выросла, да и была старше меня на двенадцать лет. Ее ослепительная и искренняя улыбка сопровождались звонким смехом. Россыпь веснушек на ее симпатичном лице создавала впечатление, будто само солнце поцеловало ее в нос, откуда пигментация разбежалась по ее лицу. Несмотря на то, что она уже была настоящей женщиной, Рейчел оставалась невероятно юной на лицо. — Эрилин! — Рэйчел налетела на меня, крепко обнимая. — Я уж думала никогда больше не увидимся! Ты должна рассказать мне все! Как там, в будущем? Много ли осталось от прежней Д’Хары? А от Эйдиндрила? А Древний Мир? — Я тоже безумно рада видеть тебя, Рейчел. Она вдруг заметила за моей спиной Кола, тут же смутилась и покраснела, опустив взгляд и пряча руки за спину. Ее длинные волнистые рыжие волосы пышной и непослушно копной струились по плечам, груди и спине. Рейчел была очень яркой, солнечной женщиной, которую Чейз, ее приемный отец, никак не желал отдавать замуж даже за всяких принцев. Он любил ее, как своих родных детей. Наверное, из всех них, только Рейчел пошла по стопам Чейза. К сожалению, с остальными детишками бывшего стража Границы я виделась крайне редко. — Разрази меня гром! — старческий голос прогремел откуда-то сверху, ударяясь о высокие своды Цитадели. Я задрала голову, пытаясь понять откуда доносилось эхо. С лестницы на всех порах мчалось четыре человека. Самым удивительным было то, что впереди всей толпы мчался Зедд. Высокий и худой старик в потрепанном временем коричневом балахоне с растрепанными седыми волосами смотрел на меня своими большими ореховыми глазами и несся через весь зал с вытянутыми руками навстречу. — Дедушка! Я крепко обняла предка, зарываясь лицом ему в грудь — Зедд жутко высокий! Рядом раздались знакомые голоса: помимо отца, здесь и Кара, и Никки. Две пары пронзительных голубых глаз впились в пришедшего со мной Кола, который молча стоял в сторонке. Бездна в одних из этих глаз вспыхнула, стоило волшебнице ощутить своим даром кто перед ней. Никки вскинула голову: в своем роскошном черном платье она была великолепна! — Это мой друг — Кол Майклсон, — отступив от прадеда, я повернулась к первородному, немного неловко улыбнувшись ему. — Брат Клауса, — я перевела взгляд на отца. Ричард чуть сощурил глаза цвета дождливого неба: его магия сейчас полностью в деле, отчего карие глаза были грозного темно-серого оттенка. Раньше я не замечала, что у папы или Никки менялся оттенок глаз. Так как у колдуньи они были голубые, то данное явление было не заметным. Но вот Ричард… Мы оба от рождения были кареглазыми, отчего глаза меняли цвет. Ответа на вопрос «почему» никто пока что не нашел. — Младший, если точнее, — Кол растянул губы в нахальной улыбке. — Рад знакомству, Магистр Рал. Майклсон склонил голову, как если бы сам был частью этого времени. Как если бы был представителем другого правящего дома. Наблюдавшие за этой сценой были обескуражены. Все, кроме отца и двух голубоглазых женщин. Никки не отрывала взгляда от первородного, а Кара была настороже, держа одну из облаченных в перчатку из коричневой кожи с металлическими пластинами на костяшках руку на орудии пыток. — Зови меня Ричард, — взгляд отца немного потеплел. В тишине, разрываемой лишь журчанием воды в фонтане и тихим дыханием присутствующих, шаги Ричарда казались тяжелыми и оглушительными. Мужчина протянул крепкую руку вампиру, которую Кол немного небрежно пожал. — Я тоже рад познакомится с тобой, Кол. — Разве он не должен быть мертв? — холодным тоном поинтересовалась Никки выступая вперед и вставая подле отца. — Должен, — кивнул первородный, переведя свои черные глаза на обладательницу длинных пшеничных волос, которые золотистым водопадом струились по плечам и груди, облаченными в черную ткань. Кол чуть сощурился, а уголки его губ дрогнули. Определенно, Майклсон оценил очарование и величие колдуньи. Я поспешила оказаться между двух огней: Никки точно не пришелся по вкусу нрав Кола, а вот вампира забавляла сложившаяся ситуация. Кара подошла с другой стороны от Ричарда, пробежавшись в очередной раз взглядом по Майклсону, а после переведя на меня свои голубые глаза. — Почему ты выглядишь, как дешевая шлюха из таверны? — подняв брови, небрежно покрутив эйджилом, как бы показывая на меня, выдала морд-сит. Я впервые ощутила себя действительно не в своей тарелке от слов Мейсон, будто стояла абсолютно нагая тут. — Смею заметить, в нашем времени то же можно сказать и о тебе, госпожа садо-маза, — нахально хохотнул первородный. Я даже поперхнулась от его слов. — Хватит препираться, — вмешался Ричард. — У вас наверняка мало времени, а пришли вы явно не просто так, я прав? Папа вдруг наконец обратил внимание на меня и мой внешний вид. Вернее, на цвет глаз. Ричард нахмурился, склоняясь ближе. Он подозвал Зедда и Верну, что-то бормоча на древнед’харианском. Наверное, что-то из старых книг. Я расслышала и разобрала только слова «Fuer grissa ost drauka», что означали «несущий смерть». Этими словами называли отца во многих пророчествах. Встревоженно переглядываясь, присутствующие несколько напряглись. По спине пробежался холодок, после которого словно электрический разряд следом прополз по позвонкам. Я не успела даже повернуться, как услышала знакомый голос, от которого у меня едва не подкосились ноги. — Я всегда на шаг впереди и знаю, что вы предпримите. Нельзя обойти провидицу, Ричард. Пусть твоя дочурка это усвоит. — Шота, — выплюнул прадедушка, распрямив плечи и натягиваясь словно струна. Зедд словно был готов к магическому поединку. — И снова здравствуй, Зеддикус, — обманчиво ласково пропела ведьма, приближаясь к фонтану, разделявшему нас. — Что «это» здесь делает? Женщина, присев на край мраморного ограждения, брезгливо кивнула на Кола. Первородный в свою очередь нахмурился, а под его глазами пробежали вены. Кажется, что-то назревает. Вперед выступили Ричард и Никки, прикрывая нас обоих от ведьмы. Правительница Предела Агаден усмехнулась. Она вполне в состоянии разнести тут все по щелчку пальцев, при этом не напрягаясь, используя лишь дар Никки или моего прадедушки. Ведьмы способны на многое. Особенно такие, как Шота. Пусть многие считали, что тем самым способности ведьм схожи с «магией» морд-сит, но это было глубокое заблуждение. Ведьмы не могли захватывать и подчинять хань других, но могли преобразовывать его. Те, кто владел даром прорицания, как Шота, были способны на такое. Например, ведьма могла бы преобразовать силу Никки, явив молнию, которая разнесла бы этот зал, убив всех, но сама Шота осталась бы невредимой, проведя магию вокруг себя. Против таких опасных людей единственным спасением становились морд-сит. — Я пришла, чтобы сообщить вам несколько ведений, что посетили меня, — весьма высокомерно сообщила Шота. — Знаешь, Эрилин, ты меня вдохновляешь. Наверное, без тебя моя жизнь была бы куда более скучной и однообразной. — Что тебе надо от моей дочери? — я краем глаза заметила, как рука отца дернулась к ножнам. Но Меч Истины остался в Народном Дворце. А папа еще даже не знал, что его клинок снова в пределах досягаемости. Уловив еще одно движение рядом, я повернулась к Первому Волшебнику, наблюдая, как он вытянул тощие руки перед собой. Пробормотав какое-то заклинание, Зедд вскинул одну из них словно ловил, что-то перед собой и передавал: — Ричард! — окликнул Зорандер внука. Отец тут же обернулся: несколько крупных и мелких сияющих объектов, похожих на Мерцающих в ночи, стремительно формировали силуэт какого-то предмета. Когда Рал обернулся на Шоту, то уже крепко сжимал рукоять Меча Истины. Значит, мама сообщила им через путевой дневник, что я вернула клинок. — Очень мило, Зеддикус, — ведьма манерно похлопала, щуря миндалевидные глаза. — Меч Истины наконец-то вновь в руках Искателя! Очаровательно! — Я не верю в пророчества, Шота, — сквозь зубы выплюнул Ричард, чуть склонив голову на бок. — И не позволю тебе пудрить мозги этим Эри! Пора бы уже запомнить за столько лет… — Мне уже нравится твоя семья, — чуть наклонившись, шепнул Кол. Я покосилась на первородного: Майклсон определенно испытывал какое-то странное удовольствие наблюдая за происходящим. Шота поднялась. Улыбка пропала с ее лица. Она медленно приблизилась, словно парила над каменным полом, переведя взгляд на меня. Вокруг словно начала сгущаться тьма, окружая меня. Я попыталась ухватиться за руку Майклсона, что стоял ближе всех, однако не вышло: я словно тонула во мраке. Голоса вокруг слились в единый неразборчивый гул, пугая меня до дрожи. Перед глазами стали возникать образы, а голос ведьмы будто доносился со всех сторон и из головы: — Смерть вернет потерянное, взамен жертвы. Fuer grissa ost drauka обменяет души трижды. За все придется платить. Fuer grissa ost drauka свершит отмщение. Fuer grissa ost drauka заберет их. Fuer grissa ost drauka — палач, судья и спаситель. Меня словно лишили голоса. Я пыталась кричать, пыталась спросить у Шоты, о чем вообще она говорит?! При чем здесь имя отца из пророчества? Но ничего не выходило. Я ощущала, как меня сковывала паника. Мне было очень страшно, но из темноты меня никто так и не спас. Пока правительница Предела Агаден вещала, вокруг меня всплывали чертовы смазанные образы, но среди них я четко рассмотрела иссыхающего Кола, которого подхватывала на руки Давина Клэр. Перед этим я рассмотрела все-таки какого-то молодого парня с кудрявыми волосами. Его лучезарная улыбка отразилась болью в сердце… Такое чувство, будто я уже с ним пересекалась. Но вспомнить было нереально. Среди смазанных лиц я узнала и других Майклсонов. Но больше всего мне запомнилась маленькая девочка с голубыми глазами. Она испуганно жалась в темноте к стене, смотря на меня своими большими глазами, словно умоляла помочь ей. Ее рыжевато-каштановые волосы блестели в голубоватом свете, который исходил от парящей над девочкой змеи. Эта змея двигалась по кругу, пытаясь заглотить собственный хвост. Видения растворились в темноте. На мгновение тишина начала разрывать меня на кусочки. Когда Шота вновь продолжила, я ощутила желанное облегчение. В ее голосе сейчас было спасение от острой тишины. — Пейте до дна, но остерегайтесь! Того, что они уничтожили, уже не вернуть. Все клятвы и обеты — нарушены. Ничто не вечно. Осталось трое: на двоих уже крест. Но через время все будут потеряны, поскольку эта семья уничтожена. Грядет зверь, который уничтожит своих создателей. Теперь во мраке мерцали исключительно Майклсоны и незнакомые мне лица. Даже Финн был среди них. Была незнакомая девушка, которую заперли в каком-то узком пространстве, похожем на гроб. Неужели это как-то связано с Клаусом? Портреты первородных окропленные кровью пугали. Горло сдавил беззвучный крик. Руки и ноги немели от ужаса. Лицо Ребекки, искаженное яростью и глаза полностью застеленные пеленой тьмы, казались картинкой из кошмаров. Тишина вновь принялась рвать меня, но голос ведьмы вновь спас меня. — Начало конца: смерть подарит новую жизнь и разобьет несокрушимые оковы. Твое спасение утонет в крови и ярости. И эта ярость принесет погибель. Я ничего не видела. Тьма была такой непроглядной, такой холодной, что я могла лишь ощущать, как леденели конечности. Вместе с этим в горло словно налили раскаленного железа, которое медленно стекало вниз, останавливаясь в районе легких. И нещадно жгло. Я не видела своих рук или ног, но точно знала, что упала на колени, а после и сжалась от невыносимой боли. Я истошно кричала, но ничего не слышала. Голос Шоты стих и тьма наряду с тишиной рвали мое дело и сознание. Желанный глоток свежего воздуха я сделала рваным вдохом, едва ли различая привкус многовековой пыли на каменном полу Цитадели. В ушах стоял звон, а перед глазами все расплывалось. Малейший свет резал глаза, отчего я в этот момент порадовалась тому, что в Замке Волшебника почти везде царил полумрак. Зрение возвращалось медленно, словно запотевшие линзы очков мешали рассмотреть происходящее. Постепенно к утихающему звону в ушах добавились приглушенные голоса. — Эри?! Эри, посмотри на меня! — крепкие руки подняли меня с пола, передавая в несколько теплых женских рук. Это был Кол, который тут же оказался рядом с расплывчатой серовато-коричневой фигурой. — Добрые Духи! Эрилин, ты слышишь нас? — мое лицо обхватили дрожащие руки, поворачивая к себе. Сквозь пелену я едва различила покрытое морщинками лицо Верны. Крепко зажмурившись, я обхватила голову руками, горячо желая скорее прийти в себя. Понятия не имела, как воззвать к своему хань, да и как помочь себе в такой ситуации, я просто в отчаянии трясла головой из стороны в сторону, сжимая ладонями виски. Я опомнилась тогда, когда, наконец-то, расслышала слова четко. — Я сделала подарок твоему отпрыску! — разразился голос ведьмы, словно гром, раскатами отражаясь от каменных стен. Я едва разлепила глаза, как ужаснулась: зрение вернулась, но увиденное напугало меня. Отец стоял с вытянутым клинком, едва не касаясь белой шеи Шоты, а во второй руке у него по ладони бегала бело-голубая молния, издавая едва различимый в суматохе треск. Зедд склонился над Колом, который был уложен на спину ведьмой. Майклсон не мог подняться, будто что-то давило ему на грудь, а прадедушка пытался помочь ему, но лишь безрезультатно вскидывал руки. — Преподнесла ей великий дар: показала то, что видела я сама! Посему опусти Меч, Ричард Рал, — ее голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. — Я ваш союзник, друг… Удивительно, что ты этого еще не понял, Искатель! Твоя дочь — ошибка природы, но я сохранила ей жизнь! Я… — Не тебе, ведьма, решать кому жить, а кому умереть! — оскалился Майклсон, все еще не имея возможности встать. Рядом со мной причитали женские голоса. Какие-то испуганные, какие-то до смерти холодные и гневные. — Надоело, — прорычала над моим ухом Кара, поднимаясь. Кожаный костюм скрипнул. Мейсон направилась уверенной походкой к моему отцу, подхватывая в одну руку эйджил. За ней последовала Никки. Бывшая Сестра Тьмы и Света вскинула руку, выпуская черно-зеленую молнию. Та с оглушающим треском врезалась во что-то невидимое, что давило на грудь первородному, но не рассеялась. Наоборот, магия Ущерба, заключенная в этой мощной магической молнии, только активнее принялась уничтожать заклинание Шоты, словно саранча накинулась на посевы. Раздался звонкий хлопок: Никки разбила заклинание Шоты. Едва правительница Предела Агаден подняла руку в направлении Майклсона, как Кара загородила его собой, повторяя жест ведьмы: — Мы, морд-сит, любим играть с обладателями дара, — хрипловатым шепотом напомнила Мейсон. После того, что сделала Никки, все стихли, а потому услышать слова морд-сит было не проблемой. Я медленно принялась подниматься на ноги. Кара продолжила, но голос ее стал уже притворно ласковым. — Только попробуй еще что-нибудь выкинуть, Шота, и, я клянусь, лично заставлю тебя захлебываться в луже собственной крови, после того, как ты выплюнешь свои легкие и еще парочку органов. — Если я не обращу силу собственной магии и воздействия Камня Слез на это существо, то ваша дорогая Эрилин не сможет воспользоваться данными ей знаниями из моих пророчеств. Этот мальчишка должен принять свою участь. Шота гордо подняла голову, самодовольно смотря на морд-сит. Я не знала как быть и что делать. Осознание того, что именно хотела сделать ведьма наводило на меня ужас. Я начала проклинать себя за то, что позволила Колу отправиться со мной. Это ведь я виновата во всем происходящем! — Что ты хочешь сделать с ним? — угрюмо поинтересовался отец, твердо держа клинок и едва не касаясь острым концом белой шеи Шоты. Правительница Агадена перевела свой взгляд на него. Она вскинула брови, натягивая улыбку: — То, что должно, Искатель! — Не испытывай моего терпения! — повысил голос Ричард, сжимая руку с молнией в кулак, отчего высокие своды Цитадели Волшебника загудели, отзываясь на гнев Боевого Чародея. — Что именно?! — Угомони свой пыл, Ричард, — не унималась ведьма, явно не желая уступать. — Если я не уберу воздействие своей собственной силы и Камня Слез с мальчишки, твоя дочь умрет. Потому что мои пророчества не сбудутся. Она погибнет от руки его брата, какого, уж простите, я не знаю. Все, что мне известно я сказала. — Ник не посмеет ее и пальцем тронуть! Моя сестра и… — Я не знаю, кто лишит ее жизни. Лишь то, что это будет твой кровный родственник, мужчина. Обстоятельства, знаешь ли, бывают разные. Я не всемогуща, но то, что Эрилин носила мой кулон помогло мне увидеть больше. Только Создателю известно, будешь ли ты жить, когда вы вернетесь, или нет. Я лишь хочу, чтобы все следовало моим видениям. — Ты боишься неизвестности, Великая Шота? — съехидничал Зедд, прищурив ореховые глаза. Они продолжали спорить. А я, пошатываясь, стояла и глядела в пол. Глаза щипало от слез. Я не знала, что делать. Я не хотела, чтобы… Добрые Духи! За что все это? Почему все так ужасно получается?! Кол только ожил! Я не могу его потерять, не могу остаться одна… Как я буду одна в Новом Орлеане? Что мне делать без него? Его советов, поддержки, раздражающих комментариев и шуток? Прикрыв глаза, я ощутила, как по щеке побежала слезинка. И в этот же момент, услышала то, что было сродни удару молнии. — Я согласен, — распахнув глаза, я встречаю внимательный взгляд карих глаз Кола. Он направился ко мне. Крепко обняв меня, явно прощаясь, первородный пообещал, что будет приглядывать за мной с той стороны. Я зашлась в рыданиях, прижимаясь к груди Майклсона и умоляя не оставлять меня. Но было уже поздно. Объятия Кола ослабели, а сам он начал заваливаться в бок, падая на пол. Когда я подняла глаза на его лицо, то в ужасе закричала: черные вены расползлись по всей бледной коже, а его взгляд смотрел в никуда.