Исповедница (Рабочее название)

Все повторялось снова и снова. Каждую ночь одно и то же. Черная холодная вода теперь доставала до пояса, хотя еще в прошлой раз была по чуть выше бедер. Волны на берегу Миссисипи были неправдоподобно большие, словно при шторме на море. До берега добирались лишь самые мелкие из них, но все равно слишком огромные для реки. Свинцовое небо нагнетало обстановку. Казалось, вот-вот начнётся буря: набежит ветер, и с неба польется вода. вышине итак сверкало и гремело. Но ничего не было. На берегу теперь было пусто. Давина вернулась к жизни и с тех пор больше не приходила в этих мучительных видениях. Теперь я была совершенно одна. Людей, животных или птиц не было. Если бы не гул воды и гром над головой, вокруг стояла бы звенящая тишина. И это пугало больше всего. Одиночество. Я обернулась, вновь ежась от порыва холодного ветра. Я знала, что там будет. Я знала, кто мчался на меня с желанием забить передними ногами с заостренными черно-зелеными стенками копыт. И пусть не понимала, почему этот конь жаждал моей погибели. Но я хотела наконец-то разобраться с этим чудовищем. Если не получится напасть первой, то убегу. Хотя бы попытаюсь. Мне надоело бояться. И вот он, мучитель, выпрыгнул из черной волны на поверхность неспокойной речной глади. Огромный черный конь пристально глядел на меня пустыми глазами, горящими огнем Подземного Мира. Конь заржал, выпуская пар из огромных ноздрей и обнажая усеянную акульими зубами пасть, и встал на дыбы. Мокрая грива и хвост тяжело опускались и поднимались в воздух при движении. Я вскинула руки, призывая к своей силе, но даже искры не появилось. Осознание длилось два лошадиных шага, которые сменились на бег. Оторопело пошатнувшись, я развернулась и побежала к берегу. Вода затрудняла движение, а мокрая ткань длинного белого платья липла к оголенной под ним кожей. Только сейчас я отметила, что облачена в белое платье. Такое, в каких хоронили ведьм и колдуний в Срединных Землях. Тонкая, но грубая ткань свободного кроя, без украшений, рюшей и прочей чепухи. Я ощущала его на теле слишком реалистично, словно это не было кошмарным сном. Одно только похоронное платье и распущенные волосы, которые путал колючий ветер. Ноги путались в подоле, а каменистое дно было скользким и склизким от остатков неразложившихся мертвых водорослей и тины. Я была слишком медленной и неуклюжей. Над головой прогремело и сверкнуло одновременно. Я чувствовала, что монстр слишком близко. Что вот-вот он затопчет меня, а до берега еще метров двадцать, хотя воды стало только-только по колено. Я просто не успела бы добраться, черт побери! Надо было бежать раньше… Вода впереди вдруг задрожала. Словно портал в адское измерение, впустило в мой кошмар второе чудовище. Такого же гиганта с мокрой гривой, с золотистыми чешуйками и черными бездонными глазами. В них не было огня. Они были просто черные с прожилками зеленовато-золотистого свечения. А еще он все-таки был менее крупным, чем первый. Сердце ушло в пятки, когда второй конь так же устремился ко мне. Меня оглушило лошадиное ржание. В отчаянии я резко села на корточки и обхватила себя руками, словно испуганный ребенок. Спасения не было. Первый конь обрызгал меня ледяной водой раньше, чем второй успел встать на дыбы. Острые стенки чернильно-зеленых копыт рассекли плоть второго жеребца, пуская кровь. Она, цвета дегтя, хлынула в воду. Я оказалась под огромным черным конем, словно накрытая куполом. Вода вокруг резко вспенилась и оживилась. Она поднялась и образовала своеобразный пузырь. Попытка разбить его не увенчалась успехом, не смотря на то, как увлеченно и яростно боролись два жеребца. Второй монстр вновь поднялся на дыбы, отправляя на меня волну. В какой-то момент вода обратилась в тонкую плоскую струю, напоминающую лезвие сабли. В последний момент ее встретил грудью тот самый конь, от которого я ждала погибели. Мой мучитель закрыл меня своим телом. Демон не жаждал моей смерти. Он пытался защитить меня.

Я закричала так громко, что проснулась от собственного крика. За окном было темно, даже луны не видно. Я лежала в постели, которая принадлежала Ребекке. После встречи с Каем, я сразу же позвонила Марселю. Жерар приехал минут через пять, вернул в дом первородных и велел оставаться тут. Для безопасности. Не успев прийти в себя после кошмара, я дернулась от жалобного треска из-за удара двери по стене. В комнате я теперь была не одна. Элайджа оказался рядом со мной, а Клаус первым делом кинулся проверять ванную. Следом забежала Никки, закутанная в шелковый халатик алого цвета. Мужчины же были более одеты, нежели колдунья. Клаус, пусть и без верха, но был в джинах, а Элайджа взлохмаченный, но неизменно облаченный в рубашку и брюки. Последний бережно оглядывал меня от макушки до пят на предмет вероятных ранений. — Что случилось? — настороженно спросила Никки, а я даже выдавить из себя ничего не могла. Меня трясло. Только после вопроса Элайджи я осознала, что дрожала от холода, хотя в доме было относительно тепло, а в постели с огромным одеялом и подавно. — Почему ты мокрая? — Элайджа мягким движением, практически по-отечески, убрал волосы с моего лица. Я только сейчас начала осознавать, что вся была мокрой до нитки, а длинная футболка из хлопка неприятно ощущалась на теле. Никки зажгла движением руки ночник на прикроватной тумбе, оглядываясь на Майклсона, что вернулся из ванны и теперь проверял окна. Элайджа на мгновение опешил и резко отвернулся, вставая на ноги. — Оу, — протянул Клаус, стоя справа у постели, напротив окна. Я повернулась к нему, пытаясь понять, что вызвало такую реакцию. Гибрид стоял полуобнаженный, в одних треклятых джинсах. Он был чертовски красив, как дьявол. Но вот удивление его было вызвано, вероятно, тем, что я почему-то была словно из ведра облита водой прямо в постели. Только его отведенный взгляд и поджатые губы заставили меня усомниться. — Духи, что на тебе надето?! — Никки потянула ткань, вынуждая повернуться на ее ошарашенное и тем не менее красивое лицо. Я опустила взгляд на собственное тело, демонстрируя всем второй подбородок, который без сомнений имелся у любого здорового человека. Увидев вместо своей серенькой футболки то самое погребальное платье из кошмара, я оцепенела. Оно было насквозь мокрое и грубая ткань неприятно липла к телу. Только сейчас, разглядывая себя, я понимаю, насколько различны по ощущениям на теле футболка из хлопка и тонкое полотнище, называемое платьем. Но самым неожиданным было то, что одеяние из-за воды просвечивало. Не так, конечно, как это было бы с более современной тканью, или тем же капроном, но отчетливо очерчивало то, что должно было скрывать. И, черт побери, мое любимое спортивное белье телесного цвета пропало бесследно, как и футболка! Наверное, глупо, но бо́льшей трагедией для меня было то, что Клаус застал меня в этом… Вот почему он резко отвернулся, пусть ему это и не было свойственно. Мне казалось, что он стал бы разглядывать меня, да так пристально, словно на мне вообще ничего не было. Хотя, учитывая, насколько привлекательной была Никки, какие формы у нее и у меня, то тут и разглядывать не особо было что. Разбитая коленка просвечивала сквозь противную ткань, выпирающие соски на не особо привлекательной груди, бледные ноги, израненные каменистым дном реки стопы и… Хвала Духам, что складки мокрого платья прикрывали паховую область! Какой же стыд! — Где ты поранила ноги? — Никки ухватила покрывало с кресла в углу комнаты и бережно закутала меня. — Понятия не имею, — царапины были слишком свежие, а ноги такие замерзшие, что я почти их не чувствовала. — Нужно увести Эрилин отсюда и обыскать комнату, — стоя спиной ко мне, произнес Элайджа. — Можете повернуться, я же ее в плед закутала, — бросила им колдунья, внимательно осматривая мои ноги. — Идем, я достану мазь от ссадин. Лечить ее магией может быть опасно, — последнее она пояснила явно для мужчин. Элайджа подхватил меня на руки, нисколько не смущаясь того, что и покрывало уже намокло. Первородный держал меня крепко, но весьма осторожно проносил сквозь проемы. Проходя в кабинет на втором этаже, Элайджа аккуратно усадил меня на стол, но комнату не покинул, ожидая Никки и Клауса. — Что произошло? Что-нибудь помнишь? Я помнила все. Детально. И от этого становилось только более страшно. Как мне объяснить это? Я лишь кивнула. Элайджа принялся задавать вопросы, а я или пожимала плечами, или качала головой. Никки прибежала через пару минут, мешая в небольшой мисочке протертые травы с чем-то весьма приятно пахнущим. И дико щиплющим на ранках! Кажется, один из ароматов — репейник. — Встречала подобное раньше? — Нет, — отозвалась Госпожа Смерть. Удивительно, но в ее голосе все это время были нотки растерянности и беспокойства. Глаза с жалостью осматривали меня. — Но я слышала от сестер Тьмы, что некоторые духи, связанные с Подземным Миром, могут перемещать человека в место, похожее на тюремный мир. Что-то вроде временной и ограниченной копии нашего, где любой лишался сил по повелению этих духов. — Хочешь сказать, какой-то злой призрак… — Никки красноречиво поглядела на Майклсона, отчего тот мгновенно поправил себя: — …Вернее, злой дух перенес Эрилин в этот фальшивый кусок тюремного мира, где облил водой и оцарапал ноги? — Нет, — колдунья выпрямилась, держа в руках глиняную мисочку с остатками лекарственной мази. — я говорю это прямо, хотя и не хотела бы верить в существование подобных существ. Эри, кого ты видела во сне? Ответить я не успела, дверь в кабинет резко открылась, впуская гибрида. Клаус был весьма красноречив молчанием и угрюмым взглядом. Он что-то держал в руке, что-то маленькое и темное, но отсвечивающее, словно покрыто виниловой пленкой, золотистым цветом. Пока не поднес ближе. Кровь отхлынула от моего лица, а я почувствовала себя дурно, что едва не свалилась со стола. Голова начала кружиться. Но больше всего меня напугала реакция Никки. Глиняная миска выпала из ее рук, а на лице читалось нечто невероятное. Госпожа Смерть смотрела на чешуйки черно-золотистого цвета, переливавшихся в свете настольной лампы, так, словно Клаус держал в руке ее собственное сердце. Это был настоящий страх. — Где ты это нашел? — озвучил наш общий вопрос Элайджа. — На подоконнике, у окна и рядом с постелью. — Ты лжешь! — я ощутила, как по щекам потекли предательские горькие слезы. Меня накрывала истерика. — Нет… Не может быть! Гибрид швырнул чешуйки куда-то на стол и одним шагом оказался напротив. Сильные руки Клауса легли на мои плечи, удерживая от падения со стола. Он не кривил губы в усмешке, не злорадствовал и не издевался. — Спокойнее, дорогуша, мы же уже видели нечто подобно, разве нет? Кажется, конек-горбунок заскочил к тебе на огонек, — Майклсон смотрел мне прямо в душу своими голубо-зелеными глазами. Он поглаживал широкими ладонями мои плечи, пытаясь приободрить и успокоить. — Когда? — бесцветным голосом отозвалась из-за его спины Никки. — Клаус, когда вы столкнулись с этой тварью? — В чем дело? — вмешался ничего не понимающий Элайджа. Я была в ужасе. Черт возьми, я совсем забыла, что видела одну из этих тварей в Руссо. Это существо с чернильно-зеленым окрасом чешуи и пламенем мертвых в глазах спасло нас от Папы Тунде. Почему в моем сне я решила, что конь желал мне навредить? До этого раза я не пыталась бороться, не пыталась что-нибудь сделать. Просто наблюдала, словно лишенная воли. А сегодня что-то поменялось. Словно мне вернули возможность действовать самостоятельно. Но что за второй жеребец? Я зажмурилась, пытаясь вспомнить его так же детально, как помнила первого. Это его чешую нашел Никлаус. И именно этот конь хотел меня убить во сне. Первый защитил меня, закрыл меня собой перед тем, как я проснулась. Пока Никлаус пересказывал Никки произошедшее в Руссо, описывал коня, как запомнил, старший Майклсон сходил за одной из своих рубашек и сухим пледом. Колдунья, присев на спинку антикварного дивана, становилась мрачнее с каждым словом гибрида. Элайджа помог мне переместиться в удобное кресло у камина, после того, как я сменила мокрое погребальное платье на его рубашку. Естественно, переодевалась я там же, пока оба первородных благородно отвернулись под пристальный взгляд Никки. Хотя Клаус все равно отпустил шутку в стиле «что мы там не видели». И вот теперь я сидела в кресле у горящего камина, в рубашке, от которой приятно пахло виноградом и свежими нотками цитруса, и теплом, мягком пледе, отогреваясь. Волосы оставила распущенными, чтобы высохли. Рядом на пуфе разместился Клаус, хотя мне думалось, что гибрид приземлиться подле колдуньи. Никки своего места дислокации в кабинете не меняла. Дальше всех, за письменным столом, где обычно работал с документами, расположился Элайджа. Он рассматривал чешуйки, которые были размером едва ли не с его ладонь. Они опасно блестели, словно были отлиты из металла. Если не окаменевшей нефти с золотом. Света в кабинете было не много, один ночник, рядом с письменным столом и камин. Это создавало уют и вызывало раньше чувство сонливости. Даже близость и длительное нахождение рядом с Никлаусом не изменяло последующего «но»: в свете произошедшего в помещении царила тревога. Сна не было. Его место заняли паранойя, непонимание и липкий ужас. А ночь в Новом Орлеане продолжалась, медленно перетекая в раннее утро. Антикварные часы, которые, наверное, были ровесниками Никки, показывали без пятнадцати пять. Хотя за окном все еще было темно, потому что небо заволокло тучами. От изучения их плотности меня отвлекли слова Никки. Первые, что она сказала после рассказа Ника. Одну из четырех найденных в спальне Бекки чешуек, больше по толщине и форме напоминающих зубы мегалодона, колдунья держала в руках, молча рассматривая несколько минут. — Когда я была маленькой, то один раз видела существо, которое походило на огромную лошадь. Это было в Старом мире, на окраине города Алтур-Ранг, где зародилось Братство Ордена, — женщина подняла руку с огромной чешуйкой на уровень глаз, не отрывая от нее остекленевшего взгляда голубых глаз. — Я помогала нуждающимся на набережной реки, было уже довольно поздно, когда я засобиралась возвращаться. В сумерках чешуя его сверкала золотом. Пасть усеяна тысячей острых зубов, а глаза были такими черными, будто их мрак пожирал весь окружающий свет. Он вышел из воды прямо на моих глазах. По телу побежали мурашки, а меня передернуло. Второй жеребец. Золотисто-черная чешуя. Я не сумасшедшая? — Когда я рассказала об этом матери, она отвесила мне крепкую пощечину, потому что я видела духа, которые пожирает грешников. И видят его тоже только грешники. — Твоя мама поддерживала Имперский Орден: она во многом заблуждалась и была не права, — тихо пробормотала я. Мне было искренне жаль, что путь Никки был тяжелым и чудовищно жестоким. — Может быть, — едва произнесла колдунья. — Но после того, как я видела то существо, в городе стали пропадать люди. Не часто, но на протяжении двух-трех сотен лет. Даже когда я была во Дворце Пророков, то до меня доходили такие вести. Повисло давящее молчание. Я отвернулась к огню, который на пару с часами пытались удержать эту тяжесть, чтобы она не раздавила меня. Элайджа, судя по скрипу стула, откинулся на спинку. — И никто его больше не видел? Это существо… Оно… — Наш очаровательный пони и есть тот страшный дух из твоего детства? Сколько ж ему лет? — не удержался от ехидства первородный гибрид. — Тебе смешно? — раздраженно бросила Никки, поджимая губы. — Эта тварь могла убить Эри! В их перепалку решил вмешаться Элайджа, который поднялся со своего места. Мужчина прошел к нам, неизменно вертя в руках чешую. — Да, может быть, — кивнул вампир, игнорируя взгляд брата исподлобья. — Но это как-то слишком все просто, не думаешь? — Хотел бы убить — убил бы, — кивнула я, понимая к чему вел Майклсон. — Но вместо этого он переодел меня в погребальное платье, уперев мои шмотки. Еще и водой облил. — Слушай, дорогуша, а этот твой криворукий знакомый, Кастиэль, кажется, случайно не мог быть тем самым коньком-горбуньком? Я оцепенела. Меня словно громом поразило. Два жеребца накинулись друг на друга в моем сне. И не так давно Кастиэль поругался с братом, потому что тот мог на меня воздействовать. Кай каким-то неведомым мне способом отводил мое внимание от происходящего, вынуждая терять связь с реальностью. — Не может быть… — вырвалось у меня, когда осознание накрыло с головой. Все взгляды устремились ко мне. — Вот почему Кас так быстро и легко смог напасть на Клауса, — я повернулась к нему. Брови гибрида сошлись на переносице. Он тоже начал понимать. — То существо в баре — Кастиэль! — Стой-стой, — Элайджа присел на корточки возле меня, усиленно соображая и улавливая ход моих мыслей. — В твоем сне было две лошади. Если один из них — тот, что спас вас от Папы Тунде, — Кастиэль, то кто второй? Кай Аттвуд вел себя странно. Он был таким милым и веселым. Он заботился обо мне, но в момент резко изменил отношение. Сейчас Кай пугал меня. В последнюю нашу встречу и запах ила от него. Такой тошнотворный, что стало дурно. — Его младший брат, — я сглотнула, — Кай. Элайджа кивнул, но не успел он подняться на ноги, как Никки вскрикнула. Теперь смотрели на нее. Сейчас она не была похожа на Госпожу Смерть. Она была обычной и испуганной женщиной. Я никогда даже представить себе не могла Никки испуганной. Даже того, что волшебница могла чего-то бояться. — Кай?! Кай Д’Калт? — я покачала головой. Какой? — Кай Аттвуд, — на автомате ответила я. Клаус рассмеялся, откинув голову назад. Да так, что мне еще больше стало страшно. — Это сейчас они Аттвуды, а во времена Никки вполне себе могли быть Д’Калт. — Звучит жутко. Я плотнее закуталась в плед, стараясь укрыть себя полностью. Не чтобы согреться, а чтобы не светить промежностью. Хотя сейчас я уже почти не думала о том, что сижу в одной только рубашке первородного, закутанная в плед. Лишь пальцы рук, да шея с головой торчали. — В Алтур-Ранге, когда я увела туда Ричарда, отца Эри, я слышала про одну легенду. Она касалась некого Кая Д’Калта, который был посланником Создателя. Согласно легенде: «…из священных вод Алтур-Ранга в чешуе, как жар горя, явился жеребец, чернее ночи». — «В чешуе, как жар горя»? — усмехнулся гибрид, вновь раздражая свою партнершу по постельным единоборствам. — Прямо как у Пушкина в «Сказке о царе Салтане». — Я могу продолжить? — сузила бездонные глаза волшебница, гневно прошипев. — Конечно, милая. Никки рассказала о том, что жеребец принял человеческий облик и жил среди Братства несколько веков, наставляя их и «вещая» волю Создателя. И именно им был мифический Кай Д’Калт. Однако, Брат Нарев, который был духовным лидером, всегда твердил, что помнил этого Кая. Якобы он явился к жалким смертным, чтобы указать им путь к жизни после смерти. А те, кто не покоряться Ордену, будут караться Пожирателем Душ. — Местные считали, что этим Пожирателем Душ всегда был тот самый Д’Калт. Но, — Никки подняла чешуйку вверх, — если сравнивать с блеклым воспоминанием из прошлого, то не могу сказать, что это принадлежит тому существу. — Это не меняет сути, — Элайджа принял из рук брата два стакана виски и один передал Никки. Клаус же протянул и мне выпивку. Сначала я хотела скривиться и отказаться, а потом передумала. — Если Аттвуды — Пожиратели Душ, то почему именно Эрилин? После этого вопроса я решительно выпила все залпом. Нужна смелость и силы, чтобы озвучить все, что в голове творилось. — В баре чешуя была зеленой, как огонь Подземного Мира, а эти золотистые. Перед появлением того коня, я писала Кастиэлю, что в Руссо заявилась ведьма, — я внимательно следила, как гибрид наполнял мне второй стакан. Получив его в руки, снова выпила залпом. Горло вновь обожгло, но зато голова стала ясной. — Ты решила надраться в стельку? — поинтересовался Клаус, не отрывая от меня взгляда, полного бесов. Я проигнорировала его, старательно сосредотачиваясь на том, из-за чего вообще решилась выпить. — А еще у Кая есть способность влиять на сознания людей. Это происходит не заметно, будто ты сам начинаешь отвлекаться и думать о чем-то совершенно постороннем. Первый раз меня выручил Кас, потому что в тот момент я даже не знала, что его брат вел меня в машину против моей воли. Во второй раз получилось как-то самой очнуться. — Этого не может быть, — покачала головой Никки. — ты — Рал. Узы должны действовать, потому что они заключены в твоей родовой магии. — Но узы, созданные Альриком Ралом, защищают от Сноходцев, а не от… Что они такое вообще? Повисло молчание, которое затянулось бы на несколько минут, если бы не ворвавшийся в кабинет Марсель. Он дикими глазами оглядел нас, а после обернулся. Крикнув что-то Диего и другим, велел положить кого-то на диван. После этого вскочили мы. Что уже стряслось-то?! — Простите, что прерываю ваш клуб дискуссий, но у нас, кажется новая проблема. Элайджа и Никлаус направились к двери первыми. Я посеменила следом за Никки, крепче сжимая плед пальцами. На пороге комнаты меня остановил Марсель. Он, поджав губы, пару секунд медлил, а потом озвучил: — Келпи. Аттвуды — келпи.

***

Я сидела в кресле всего пару часов, а, казалось, прошла вечность. Солнце уже почти село, за окном небо полыхало в кровавом закате — словно ужасное предзнаменование. Книга в моих руках наскучила быстро, я взяла ее, чтобы отвлечься. Но, конечно же, ничего не получилось. Где-то в десять утра я уснула, свернувшись калачиком в том кресле, где сидела, пока мы обсуждали мой кошмар и Аттвудов. Не знаю кто, но меня перенесли на диван и укрыли вторым пледом. Когда я проснулась, рядом лежала одежда и, черт побери, нижнее белье! Тонюсенькое и кружевное. Хотя бы трусы были похожи на трусы, а не три веревочки. Самое главное, что я теперь была одета во что-то кроме единственной рубашки Элайджи. Не совсем то, что я носила обычно, но вполне себе ничего. Черные джеггинсы, винная блуза без безумно глубокого декольте. На спинке стула рядом висела моя кожанка. Надеюсь, что это все дело рук Никки, тогда я даже возникать не буду. Марсель заявился в пять утра ровно. Пока я мучалась от кошмара, вампир пытался разузнать о братьях Аттвудах. Но не выяснил ничего толкового. Вернее — вообще ничего. Но стоило подключить людей к поискам, как волшебным образом информация на них нашлась. Братья якобы родом из Австрии, отец американец, мама австрийка. Здесь у них какой-то двоюродный дед оставил шикарную квартиру и участок. Последний они продали, вроде как. Марселя сильно смутило то, что он не смог найти того, что разузнали люди за минут двадцать. Он понял сразу, что здесь замешана магия. Не символически, а на самом деле. Узнав адрес квартиры, Жерар решил устроить братьям ночной сюрприз. Только, когда прибыл, обнаружил пустую квартиру и следы чего-то черного, похожего на кровь. А еще там все было в воде. Почти вся мебель, несколько стен и окон были уничтожены. И невыносимо воняло илом. Особенно черная субстанция. Используя свое острое обоняние, Марсель добрался до берега Миссисипи, где и нашел в воде Кастиэля. Его грудь пересекала огромное ранение, похожее на след от меча. Он едва дышал. Не зная, как поступить, Марсель принес его сюда, в дом первородных. Я была в ужасе, увидев рану, бурое пятно крови на всю грудь и другие следы побоев. Но хуже всего было то, что произошедшее из моего сна — обратилось реальностью. Никки запретила использовать магию на исцеление Кастиэля. Единственное, чем мы могли помочь — перевязать его. Вампирской крови тоже не давали. Его перенесли в гостевую комнату, где оставили несколько вампиров для слежки снаружи. Никки зачаровала комнату так, чтобы в случае чего сразу узнать, что посторонние вошли. Ну или Кас попытался бы сбежать. Однако, самым неожиданным было найти оборванную цепочку с Камнем Слез. Когда Клаус заметил знакомое плетение, то силой разжал кулак Аттвуда, чтобы достать кулон. Камень Слез светился бледно-голубым сиянием, давая понять о том, как выжил мужчина. Каким-то образом Камень оказался у него. Я решила, что это Камень Слез разбудил меня, вернув в реальность. И, повинуясь моему желанию хоть как-то помочь тому существу, что защитило меня от себе подобного, переместился к Кастиэлю. Только я ни слова не сказала другим, оставив мысли при себе. В голове не укладывалось то, что Кай хотел меня убить… Услышав сдавленный стон, я вскинула голову на мужчину в постели. Кастиэль пришел в себя. Открыв глаза, Аттвуд повернулся на меня, а потом зажмурился. Откинув книгу прочь, я оказалась рядом с постелью. — Кас, хвала Духам, — я вцепилась его руку, сжимая своими его ладонь. — Ты в порядке? — хрипло спросил, обескураживая меня. Не я едва не погибла от рук собственного брата! Хотя, какие там руки — копыта! — Со мной-то все хорошо, а с тобой что приключилось? Кас руку свою не выдёргивал, хотя попытался сесть. Я сама выпустила его ладонь, моментально упираясь своими ему в грудь, чтобы заставить лечь обратно. Но в итоге получилось так, что он обнял меня и крепко прижал к себе. От него пахло совсем по-другому. Свежестью после дождя, скошенной травой и лавандой. — Кас? — шепотом позвала я, чувствуя, как щеки пылали. — М? — промычал мужчина, уткнувшись носом мне в макушку. — Это сделал Кай? — он не ответил. А мне стало жутко неудобно и неловко. И немного боязно спрашивать дальше. Я старалась игнорировать то, как ускорилось мое сердце. Мне не хотелось думать о том, что… Да кого я обманывала? Только саму себя! Кастиэль был внешне очень привлекательным мужчиной. Я видела, как на него засматривались девушки на улице, но он игнорировал это. В нем не было какой-то невероятной красоты, он просто был собой насколько это возможно. Таких парней и мужчин я видела много, работая в Руссо. Большинство, конечно, приходили, чтобы подцепить подружку на ночь, кто-то надраться в стельку и выговориться. И у всех проблемы были такими приземлёнными и, иногда казалось, простыми. Начальник козел, бывшая стерва, жена гулящая, кредиты, долги, зависимости… Я поняла, что под внешней оберткой почти все такие мужчины были подлецами, ищущие выгодную партию с деньгами. И этого я и боялась увидеть в Кастиэле. Его внешность была обычной на фоне тех подхалимов, альфонсов и запутавшихся в своей жизни людей, но женщин привлекала его отстраненность. Они находили это сексуальным. Высокий и широкоплечий брюнет с темно-синими глазами, густыми черными бровями и длинными ресницами. Светлая кожа, бледность которой распространялась и на пухлые губы. Сильные руки, спортивное тело, которое, определенно, не было результатом тренировок в зале. Однако меня больше подкупало именно то, что находилось под его оберткой из красивой внешности. Его характер. Кастиэль умел держать себя в руках, был определенно умным и, в какой-то степени, даже мудрым. Теперь я понимала почему — опыт прожитых лет. Он был старше первородных. А еще замкнутым в себе. Словно от него оторвали часть эмоций, вынуждая существовать, будто робот. Возможно такие как Кастиэль и Кай и должны быть отстраненными. И тем не менее, меня к нему тянуло. Это было не похоже на то чувство, которое до сих пор не покидало меня из-за Клауса. Это было похоже на глоток свежего воздуха, свободы. Пока я не поняла, что привлекали меня в Аттвуде именно черты характера, схожие с Клаусом. Кастиэль был разным. И я не знала, какой именно настоящий. Противоположность Майклсона или все-таки их схожесть. Холодность и спокойствие, больше свойственные Элайдже, или импульсивность и агрессия, напоминающие Клауса. Кастиэль был словно два Майклсона в одном. — Кас? — М? — Это правда? — Что? Мужчина крепче обхватил меня за талию и потянул на кровать, усаживая к себе на ноги. Его руки сомкнулись вокруг меня кольцом, отрезая пути к побегу. В его объятиях было тепло и уютно, но очень неловко. Непривычно. И, черт побери меня, я ощущала каждой клеточкой тела, насколько сильно ему не хотелось меня отпускать. И, если уж на чистоту, мне тоже не хотелось отпускать его. Меня к нему тянуло. Потому что мне казалось, что Кастиэль — мой шанс избавится от чувств к гибриду. Наверное, я так и осталась наивной дурочкой. Но я точно знала одно — Кастиэль нравился мне. Наверное, еще с первой встречи. Это чувство я отгоняла, цепляясь за раздражение к нему. Потому что боялась повторения истории. — Марсель сказал, что ты и Кай… — я замялась, не в силах продолжить. Не могла принять настолько странную правду. — Келпи? — из его груди вырвался нервный смешок. — Да, мы такие. Хватаем красавиц на берегу реки и уносим их в темные глубины. — Я серьезно, Кастиэль, — я не сильно стукнула его по плечу, но Аттвуд все равно зашипел. А я, дура, решила, что действительно сделала ему больно. — Прости! — Все нормально, Эрилин. Я подняла на него голову. Он знал кто я такая все это время и молчал. Конская морда, блин! — Как давно ты знал, кто я такая? — Не особо давно. Расслабься, я тебе не наврежу, принцесса. — Знаю, — черные брови Кастиэля сошлись на переносице. — Это ведь ты защитил меня от Кая. Кас помрачнел, стискивая зубы. Его синие глаза стали еще темнее, чем были, а в них заплясали бесята из Подземного Мира. Я ощущала, как нечто сродни огромной силы дару волшебника бурлило внутри мужчины. Удивительно, как же хорошо он это прятал ото всех. Но теперь становилось понятно почему Аттвуды избегали рукопожатий с другими сверхъестественными существами, словно чуя их силу за версту. — Эрилин, — вернув самообладание, начал Аттвуд. — я не думал, что все этим обернется. Кай… Он всегда был сложным. Наши предки все надеялись, что он исправится, но этого не произошло. По крайней мере теперь я знаю по какой причине он слетел с катушек. Его взгляд был направлен куда угодно, но только не на меня. Кажется, Кас чувствовал вину за то, что не уследил за братом. И мне было даже жаль Кая, потому что он запутался. — Думаю, что ты должна знать, что происходит. И почему нужна Каю. — мое лицо от удивления вытянулось. Я нужна Каю? Чего-чего? — Келпи относятся к водным духам природы. Мы следим за человечеством и сверхъестественным посредством своей стихии. И по сравнению с теми же вампирами — живем куда дольше. — Это мы уже выяснили, — не удержавшись, пробормотала я, вспомнив рассказ Никки. Кастиэль выгнул бровь усмехнувшись. Похоже, считал, что мы ошибались. — Никки видела Кая в Алтур-Ранге. Там про него даже легенду залепили, — уверенно сказала я, ожидая, подтвердит ли Аттвуд эту историю или опровергнет. — И как? Веришь в это? — Я не хочу слепо верить в легенду, которой больше трехсот лет, Кас. — Ну, фактически, ей более миллиона… — миллиона?! Сколько же лет Аттвудам?! — Забудь. В общем, у мира духов свои порядки, часть из которых нарушать нельзя — за них одно наказание — смерть. Кастиэль в общих чертах принялся рассказывать мне о «Трех Незыблемых Заветах». Я видела, что мужчина многое недоговаривал, но старался донести до меня суть. А еще рассказал, что Кай нарушил дважды эти законы, но остался жив. И ценой этому стали жизни родителей. А теперь с какого-то перепугу захотел вернуть их, собственно, для чего Каю и нужна я. Вернее хань боевого чародея, который из-за связи с властью исповедницы цеплялся за моей бессмертной душой. Кай думал, что я вернула родителей своими силами. Но это было не так! В воскрешении Ричарда и Кэлен не было моей заслуги как таковой. Это сделал Камень Слез, а не я. Только вот переубедить Кая не получится. Он был заражен скверной Подземного Мира, отчего его кровь стала черной, словно дёготь. Кай потерял связь с природой, подпитываясь смертями, словно гибельный. По сути, таковым он и являлся, только человеку убить его невозможно. Когда же Аттвуд заразился, выяснить уже не удастся, но определенно это произошло еще вначале войны с Имперским Орденом. Возможно, когда Шимы — вестники Подземного мира, пожирающие магию приращения, — вырвались в мир живых. — Реехани вполне мог заразить Кая, но не просто же так. Обычно они равнодушны к таким, как мы. Значит, Кай что-то им сделал, а может и был причастен к тому, что сделал Йозеф Андер. — С ума сойти, — покачала я головой, вызывая недоумение у него. Он все так же сидел в постели, держа меня в кольце своих рук и не давая слезть с колен. — До сих пор не верится в то, что вам знаком мир, в котором я росла. — Девочка моя, — келпи хрипло рассмеялся, что аж его тело немного затряслось. И можно было бы подумать, что от этого я и смутилась. Но дело было в его до сумасшествия нетипичном тоне и обращении. «Девочка моя» прозвучало так ласково и тепло, что я решила даже, что послышалось. — ты росла на моих глаза. Я видел, как ты еще в пеленки ходила до горшка. О, Владетель меня подери! Это полный позор! Как… Нет, почему?! Да у меня слов нет! Цензурных! Мои щеки и уши так пылали, как никогда. Я сама почувствовала себя настолько нелепо, что казалось, будто это шутка такая. Он видел, как я — сейчас сидящая на его коленях, — ползала мелкая под стол? Боги, я ж таким ребенком была… И смех, и грех! — Расслабься, — Кас положил широкую ладонь мне на поясницу, осторожно притягивая меня ближе. Из-за этого я уткнулась носом ему в ключицу, пока мужчина второй рукой перебирал мои вьющиеся и непослушные волосы. — Тебе было примерно десять, когда я покинул ваш мир. — Почему? То есть, почему ты ушел? — Потому что таким, как я — вечным существам, — труднее жить среди людей, даже если в как таковом контакте мы редко бываем. — Отлично, прямого ответа я не получу. — Да и к тому же, ты же от Клауса сбежала. — При чем тут Клаус? Я почувствовала себя пойманной с поличным. Мне так хотелось, чтобы о моих чувствах к этому гибриду не знал никто посторонний, а получилось так, что о них знали все! Интересно даже, кто именно распустил этот чертовый слушок. И, блин, невольно вспомнилось то, что Кэролайн считала, что я спала с ним. Как-то странновато… Тем временем, Кас замолк, явно не собираясь рассказывать, что имел ввиду. Но раз он провел параллель со мной, то, должно быть, сам был влюблен в человеческую женщину? Скорее всего, я права. А значит, его возлюбленной была женщина, которая все время находилась рядом со мной, раз он наблюдал за тем, как я росла. — Ты был влюблен, — кивнула я, мысленно перебирая в голове тех, кто мог бы похитить его каменное сердечко. — Я ее знаю? — Нет, — соврал Кастиэль. А я лишь усмехнулась. Мужчина прошипел ругательство, на что я его ущипнула. — Ай, Эрилин, черт… Да, знаешь. Только, прошу тебя, не спрашивай о ней. Ответ тебе не понравится. Ответ, который мне может не понравится, трахается с тем, кто мне нравится. Все остальное, уверена, переживу. Но озвучивать это я не стала. — Как насчет сделки? — я постаралась улыбнуться, но сводило все лицо, от ощущения, будто он тут же озвучит имя Госпожи Смерть. Меня это добило бы по одной простой причине: двое мужчин, от которых трепетало мое сердце, и оба как-то связаны с одной женщиной. — Косишь под благородного оленя Майклсона? — хмыкнул Кастиэль, а глаза его загорелись. Один известный и подтвержденный факт — духи всегда любили сделки и споры. Они весьма азартные, но и в то же время очень хитры. — Хорошо, посмотрим, что ты сможешь мне предложить, мелкая. Я опешила. «Мелкая»? Аттвуд называл брата подобным образом… Внутри все обожглось от разочарования. Я все-таки осталась такой же наивной, как и была. Конечно же Кас не мог видеть во мне женщину — я для него младенец в пеленках и гранатой. Я постаралась не показывать того, что меня это задело. Теперь я не хотела знать, в кого он был влюблен. Напротив, мне хотелось вырваться из объятий и убежать. Спрятаться снова в свою скорлупу и не вылезать из нее. Я боялась ошибиться и ошиблась. И по незажившей ране это было болезненнее как никогда. — Что хочешь, — спокойно отозвалась, не думая о последствиях. — Естественно, в рамках разумного. Кас засмеялся, снова. А у меня внизу живота завязался узел, в горле стоял ком. Черт бы побрал этих мужиков! — Никогда не совершай сделок, тем более с такими, как я. Келпи больно любят девичьи сердца, — не теряя своего веселья, предостерег меня Кас. Ну конечно. — Я, конечно, мог бы воспользоваться этим, но самому себе морду набить сложно. — Не хочешь, как хочешь, — я старательно небрежно кинула это, попытавшись выбраться из его рук, но вдруг оказалась с противоположного края кровати, лежа на спине. Я даже взвизгнуть не успела. Теперь Кастиэль навис надомной, упираясь одной рукой у края постели, а другой все так же держа меня за талию. — Ты что творишь? — То, что в «рамках разумного». С этими словами он стремительно наклонился вниз. Я действительно подумала, что это какой-то злой розыгрыш. Успела так подумать, пока его холодные и сухие губы не коснулись моих. В животе в момент взорвался фейерверк бабочек. Неожиданный, но такой приятный. Кастиэль не заставлял меня, но при этом был требовательным. С какой-то неведомой мне страстью сминал мои губы, покусывал. А я даже не сразу осознала, что отвечала ему. Не так умело, но, мне казалось, не менее страстно. Постель стала облаком ваты, вокруг все померкло. Я закрыла глаза от неописуемых ощущений. Внутри боролся здравый смысл и израненное сердце. И я не понимала их обоих. Сердце желало любви и нежности, исцеления, но требовало прекратить поцелуй. Сердцу был нужен другой чертовски привлекательный мужчина. А разум возликовал тому, что глупое и наивное сердце все равно дрогнуло, ведь и к Кастиэлю там были определенные нежные чувства. Здравый смысл словно работал против меня самой. Он жаждал загасить чувства к Майклсону, но согласен на Кастиэля. Разум считал его более надежным. Ведь он защитил меня от собственного брата.

«Разве не так? Он выбрал тебя!» — повторил здравый смысл.

«Но ты продолжаешь выбирать не его…» — напомнило сердце.