Исповедница (Рабочее название)

— Никлаус, бога ради, оставь парня в покое, — устало потирая переносицу, обратился Элайджа. Прошло от силы полчаса с того момента, как мы собрались в кабинете. Напряжение ощущалось тактильно. И дело было даже не в том, что к Кастиэлю относились настороженно, требуя доказательств того, что это не план по моему убийству. Мои тщетные попытки вразумить остальных провалились толком и не начавшись. Никки и Клаус были явно главными нападающими из всех собравшихся. И если Госпожа Смерть опасалась того, что братья Аттвуды могли быть в сговоре, то у Майклсона была скорее личная неприязнь. И лишь спустя какое-то время до меня все-таки дошло, что дело тут даже не в том, что случилось в церкви Святой Анны. Дело было совершенно в другом. Отчего-то Никлаус буквально ненавидел Кастиэля. Хотелось бы думать, что это ревность. Но, будем честны, такое бывало только в сказках. Скорее всего гибрида бесило отзеркаленное отношение его самого. Ведь больше всего людям ненавистны те, кто похож на них. Кастиэль вел себя с Клаусом так, словно был его зеркалом, отражением на водной глади. Более нейтрально держались Элайджа и Марсель. И если Элайджа старался разобраться в ситуации, то Марселя больше располагало именно то, что бесило Клауса. Жерару нравилось наблюдать за тем, что всемогущий первородный гибрид бессилен против такого существа, как келпи.

— С ума сойти, я целовалась с конем! — пронеслось в очередной раз в моей голове.

Неловкость и какое-то воздушное чувство нежности улетучились, едва все собрались в кабинете. Точнее, неловкость осталась, притянув к себе чувство стыда, словно я предала… Но ведь этот поцелуй не был предательством, верно? Я сидела в том самом кресле у камина, старательно пытаясь сосредоточится на обсуждении Кая и его планов. Там, где ранее располагался Клаус почти сутки назад, сидел Кас. А гибрид развалился на диване слева от сидящей напротив меня Никки. Марсель подпирал спиной стену у двери, а Элайджа сидел за столом, поставив на лакированную поверхность локти и сцепив пальцы в «замок». — Получается, твоему брату нужна Эрилин, чтобы вернуть ваших родителей? — уточнил Элайджа, внимательно всматриваясь в Аттвуда. — Не совсем так, — покачал головой келпи. Кастиэль повернулся к Элайдже и пояснил: — Кай хочет заполучить Хань волшебника, которым наделена Эрилин. Для этого, ему необходимо съесть ее сердце вместе с душой. Самый простой способ — получить доверие, в таком случае это гарантировано сработает. Сейчас его единственный вариант — ослабить ее духовно. Кай начал выматывать Эрилин кошмарами и… — Хочешь сказать, Эри отделалась бы испугом и промокшей тряпкой? И все? — вклинилась колдунья. Кас молча кивнул, ожидая еще вопросы. Я же прокручивала в голове свой последний кошмар. Вода была реальностью. И ноги я тоже порезала на самом деле. Разве такое может быть? Тут не сходится что-то. Напомнив об изувеченных ступнях, я повернулась на Аттвуда, пытаясь уловить ход его мыслей. — Черт, это сложно объяснить, — мужчина повернулся ко мне всем телом, мягко глядя на меня. — В таком «кармане» ты можешь сама пораниться, но он бы тебе не навредил. Ты находилась там не физически, а астрально. Все остальное — просто чары Кая. Он обманул твое сознание. Предварительно пробрался сюда и изменил твою одежду, воздействовал на воду. Чтобы ты не проснулась, даже чешую раскидал… Марсель вдруг оживился, подошел ближе, сложив руки на груди. Мулат определенно не сразу понял, что дело действительно пахло жареным. Или постоянно отвлекался на что-либо, из-за чего до него только сейчас добралось то самое понимание происходящего. — Погоди-погоди! Произошедшее с Эрикой — это все просто трюк? — Никки нахмурилась еще больше, глядя на вампира, который, похоже догадался о чем-то. — Кай залез сюда, переодел ее, оставил тут частичку себя, чтобы иметь возможность дистанционно сводить с ума? Тогда как ты объяснишь то, при каких обстоятельствах тебя нашел я? — Я никогда не был человеком, потому астральное и физическое тело — одно и то же. Все существа, которые живут в моем мире такие. И в этом суть — Кай знает, но все равно идет к заведомо провальной цели. Теперь, кажется, то, о чем догадался Марсель раньше всех, дошло и до меня. И это было жутким и неприятным осознанием. Кай все понимал, но шел к тому, чего не добьется. На самом деле им руководило не мечта вернуть близких, а сумасшествие. Не было никакого желания, никакой мечты или цели. Это просто красивая, но дешевая обертка кровожадности и извращенного наслаждения смертностью других. — Такие как вы не могут умереть, потому смерть — есть конец одной жизни и начало другой. Вы просто обращаетесь в ничто. Ваших родителей нельзя вернуть ни моими силами, ни сотней Камней Слез. — Верно. Я взглянула в глубокие темно-синие глаза сидящего рядом мужчины и ощутила, как сжалось мое сердце. Внешне он не выдавал никогда то, насколько даже простое напоминание о родителях приносило ему боль. А вот в его глазах я увидела это. И мне захотелось обнять его крепко-крепко и не отпускать. — У меня есть еще пара-тройка вопросов касательно твоего братца, — подала голос колдунья. Я и Кас отвлеклись друг от друга; Никки бдительно глядела на нас, прищурив свои светло-голубые глаза. Задержав на мне колючий морозный взор, который так и кричал «я все вижу», Госпожа Смерть переключила свое внимание на келпи. — Если вы действительно настолько давно живете, то в Алтур-Ранге некто по имени Кай Д’Калт — это твой брат, да? — Он правда назвался именно так? Вот долб… — Кастиэль деланно кашлянул в кулак, опомнившись. — Имбицил. — А что такое? — вновь включился Клаус. — Не уж то ваша настоящая фамилия? Я заметила, как келпи исподлобья взглянул на гибрида, но вовремя взял себя в руки. Брюнет намеренно нахально усмехнулся, словно скалясь, а после выдал, что Клаус не верно предположил. «Д’Калт» это сокращение определенного класса духов, от которых осталось по большей части лишь воспоминание. Аттвуды из речных духов были вторыми, кто относился к этому классу. Первыми были всегда шимы, пожирающие магию. — Интересно получается, — ехидно подметил Майклсон, располагая руку позади Никки. — В мире все интересно и удивительно, если не знать науку, алхимию и магию. Еще вопросы? Последнее адресовалось Никки, но вот первая фраза… Я осеклась: Кас только что явно поддел Никлауса, намекая, что гибрид туповат. Марсель, которому очень нравилось видеть это все со стороны прыснул в кулак. Даже Элайджа поджал губы, пряча улыбку. Какие они, мужики, господи. — Что ты знал о родителях Эри? — Я знал ее мать, Кэлен. Можно сказать, мы были друзьями. Такой ответ вполне удовлетворил колдунью, а вот я насторожилась. Знал мою маму? Учитывая, что сам Кас говорил о том, что видел, как я росла, то да. Но разве он находился по близости не по другой причине? И тут-то меня осенило.

— Ты был влюблен. Я ее знаю? — Нет, — я усмехнулась, видя его очевидную для исповедницы ложь. Щипнув его за нецензурное крепкое словечко, я ждала честного ответа. — Ай, Эрилин, черт… Да, знаешь. Только, прошу тебя, не спрашивай о ней. Ответ тебе не понравится.

Вот он — тот ответ, который мне не понравится. Но на самом деле я просто была в замешательстве и глубоком шоке. Нет, у меня шок в шоке просто от того, как все получилось. Кастиэль был влюблен в мою маму. Ахренеть не встать… Я медленно и заторможено повернулась к нему, отмечая, что моя реакция отчетливо была понятна келпи. Брюнет опустил взгляд, поджал губы и едва уловимо кивнул. Я все правильно поняла. Никки и Клаус наперебой что-то начали говорить, но их голоса стали фоновым шумом, пока я переваривала эту новость. Вот откуда Кас так много обо мне знал. Как только он разобрался, кем являлась я, просто сложил два плюс два. А я дурочка думала, что нравлюсь ему. Поверила этому поцелую, но дело было в том, что ему до сих пор была небезразлична Кэлен. Я ощутила, как ком встал в голе, а на глаза от обиды и подкрадывающейся злости наворачивались слезы. Я опустила голову, стараясь выровнять дыхание. Краем уха расслышала вопросы о матери и Кастиэле, но келпи не ответил ни на один. — Это было дохрена лет назад, я не обязан говорить об этом со всеми вами, кроме нее. Широкая ладонь мужчины легла на мое плечо, так нежно и мягко, что болезненно защемило в сердце, а слезы были готовы вырваться. Хватит надумывать себе, Эрилин Рал! Надо спросить напрямую, что движет им, зачем вообще эти игры. А сейчас стоило взять себя в руки, как бы трудно ни было. — Хорошо, — донесся до меня голос Никки. Она едва начала говорить что-то, как ее перебил Клаус. — Как сейчас будет действовать твой брат? Чего ожидать? Как его остановить? — Кай может принять облик любого, кому доверяет Эрилин, одну ее оставлять нельзя. Вы не заметили, как он пробрался в дом, что говорить о том, способны ли отличить его от других. Завязался спор. Клаус и Никки уверяли, что будет достаточно задать вопрос с загвоздкой, на которой ответ знает только настоящий, а не Кай. Но у келпи есть способность влиять на разум. И в этом проблема. Кай без труда заставит поверить в то, что любой неправильный ответ — тот, что ждет обманутый человек. Я вдруг напряглась. Мне вдруг стало как-то не по себе. Слезы высохли, я задумалась о том, как быть с Аттвудом-младшим. И, ощутив на себе взгляд, подняла голову. Никлаус впился в меня своими глазами, о чем-то раздумывая. Осознав, что я смотрела на него, Майклсон словно испугался этого. Но мгновенно взял себя в руки. — Эрилин, — тон гибрида сразу намекнул о том, что в его кучерявую голову пришла какая-то мысль. Возможно, не самая хорошая. — Сальваторе рассказывали тебе о том, как бедный Аларик потерял пару-тройку дней из жизни? Сначала я опешила. А потом вспомнила о том, как Кэролайн рассказала мне о появление Никлауса в Мистик-Фоллс. Он «арендовал» тело Рика, тем самым залез в тыл, шпионя за всеми и кошмаря Елену. Такой себе «троянский конь» из учителя истории и по совместительству охотника на вампиров. И тут то меня осенило. Едва ли я успела дернуться в противоположную сторону от Кастиэля, как Клаус оказался рядом, хватая того за горло. Никки вскочила одновременно с Элайджей. Вампиры принялись оттаскивать Клауса от Кастиэля, но хватка гибрида была слишком крепкой. Кас в непонимании и ярости оскалился и одним движением убрал крепкие руки Майклсона со своей шеи. — Ты в край охренел, щенок? — Кастиэль поднялся на ноги. Он был на пару сантиметров выше Клауса, но казалось сейчас, что на целую голову. Действие гибрида взбесило его. — Как мы можем быть уверены, что ты тот за кого себя выдаешь? Я пользовался подобным приемом, знаю, как это делается. — Еще слово и я вырву тебе печень, — прорычал сквозь зубы Аттвуд. Клаус снова дернулся, но в этот раз его удержали Элайджа и Марсель. Никки приблизилась ко мне, закрывая своей грудью, словно готова в любой момент атаковать уничтожительной молнией ущерба. Я ощутила себя дурой так внезапно и отчетливо, что стало стыдно. Это точно был не Кай. Я знала это так, словно видела лгали мне сейчас или нет. — Прекратите! — мне пришлось повторить это несколько раз, прежде чем меня все-таки услышали. — Какого черта вы ведете себя, как дети малые?! Вам каждому по несколько сотен лет, а кому-то вообще хер пойми сколько, — я злобно зыркнула на Аттвуда, который определенно не уступал Клаусу в импульсивности. По крайней мере, я надеялась, что у меня получилось так «злобно» кинуть взгляд на него. — Эрилин права: нам необходимо держать себя в рука, а не кидаться друг на друга. Есть варианты, как будем действовать дальше? Элайджа оглядел присутствующих и замер, глядя мне за спину так, словно увидел приведение там. Кас заметил это и тоже повернулся, моментально мрачнея. Остальные по одному менялись в лице, а я уже была готова отпрыгивать в сторону, чтобы обеспечить хоть какое-то расстояние между мной и Каем. Но в последнее мгновение ошарашенная Никки неуверенно спросила: — Ричард? Мои ноги едва не подкосились, услышав родное имя. Заторможено повернувшись, вижу в трех шагах того самого мужчину из парка. Поразительно похожего на папу, но что-то в нем было не так. Одежда пусть и была вполне себе современной, но держался незнакомец все так же… Аристократично. А его взгляд напоминал скорее маму своими голубо-зелеными глазами. У Ричарда раньше глаза были карими, но из-за силы боевого чародея радужка изменилась. Только если долго вглядываться, то понимаешь, что они серые из-за внутреннего свечения его способностей. Лучше всего было видно в темноте, когда отец был в ярости. — Привет, сестренка, — мужчина ласково улыбнулся мне, протягивая руку. Невесомо касаясь пальцами, он погладил меня по щеке. Но этого хватило, чтобы я ощутила, кто действительно стоял перед нами. — Лео.

***

За окном скользили по спящим улица Нового Орлеана первые рассветные лучики. Было свежо и прохладно. А еще удивительно тихо для этого города. Последнее время праздники здесь не такие шумные и многолюдные — туристический сезон закончился, а до нового еще несколько недель. Я вышла на балкон, чтобы привести мысли в порядок. Происходящее казалось полнейшим бредом. Вампиры, оборотни, водяные лошадки и призраки в одном доме казались бредом душевнобольного. И хуже всего было, что возникало чувство, будто душевнобольной являлась я. Чем больше Кастиэль рассказывал, тем труднее становилось верить в то, что происходило. Келпи были последними из речных и не многими из мира духов, кто относился к классу, который сокращенно называли «Д’Калт». И это вызывало много вопросов, на которые Аттвуд не горел желанием подробно отвечать. Зато ответил Лео. Или как он теперь попросил себя называть — Зедд. Абсурдность зашкаливала. Он отрекся от своего имени в память обо мне. Хотелось дать ему сестринский подзатыльник, да только вымахал мой младший братец больно сильно. Мне было так сложно принять то, что брат теперь рядом. И не тот проворный и проказливый мальчишка, которого помнила я, а взрослый мужчина, проживший около ста лет. Удобно, что в мире духов можно хоть молодеть с каждым годом! В общем, после рассказа Лео про Д’Калт, я и ушла сюда. Мне было жутко осознавать то, что Кас умолчал о таком. Полное название звучало как «Du Kalt», что означало «съесть», «поглотить» или «пожрать». Но учитывая, что после «Du Kalt» шло слово «Drauka», то вариантов становилось еще больше. И почему люди древности так часто использовали древнед’харианский? Даже духи им пользуются! Если бы отец не обучил меня им, то я бы фиг разобралась! — Du Kalt Drauka — Пожиратели душ, — прошептала Никки, повторив эти слова за Лео. Мне не хотелось верить, что Кастиэль собирался молчать об этом до конца. Не хотелось, черт побери! Но похоже, что так оно и было бы. Однако, моему брату Кастиэль ничего сделать не мог. Лео после смерти тоже попал в мир духов, а сейчас ему позволили помочь мне. А еще там, в мире духов, были папа и мама. Тоска совсем завладела мной, из-за чего пришлось сразу отбросить мысли о них, стерев слезу со щеки. Я безумно скучала. И очень устала от происходящего. Позади раздались едва слышные шаги, но я не обернулась. Теперь я чувствовала его присутствие. Едва уловимое, потому что он был мертв фактически. А еще теперь я была скорее его младшей сестрой. Это так странно. И страшно. Страшно вновь привыкнуть к родному человеку, а потом лишиться его. Страшно потерять снова того, кого любишь. — Они и сейчас наблюдают за тобой, кудряха, — Лео поравнялся со мной по левую руку, положив руки на перила. — И они гордятся тобой. — Как они там? Мой голос все-таки дрогнул. Хотя я понимала, что брат видел то, насколько сильно я выбита из колеи, как никто другой. Лео стал таким взрослым и таким необычайно наблюдательным и мудрым. Он прожил свою жизнь и сейчас был частичной мира духов. Моим ангелом-хранителем. — В порядке. Не беспокойся о них там. Ты еще увидишься с родителями до их смерти не раз. Так что не переживай, мелкая. — Мелкая? — я нахмурилась, переспрашивая. Повернувшись к брату, вижу его хитрую улыбку, такие же морщинки у глаз, как у Ричарда, и излучающие свет глаза, как у Кэлен. — Конечно, теперь же я старший ребенок в семье. Я прожил девяносто два года, а Кара семьдесят девять, — видя мое недоумение, которое сменило недовольство, он пояснил: — когда ты последний раз приходила, мама была беременна. Меня тогда еще стараниями Шоты вывели на равнины Азрита и спрятали там. — У меня есть сестра? — не понимая собственных эмоций вновь переспросила я. Это странно. Мне всегда хотелось сестру, чтобы играть с ней. Ведь Лео с детства был весьма проказливым. — Ага, Кара — исповедница. Она продолжила дело Ордена Исповедниц, а я возглавил Д’Харианскую Империю. Но я рад, что ты смогла обрести то, чего всегда искала. Дом — это не место, Эри. Это люди. Ну, или в твоем случае, нелюди. Лео сипло рассмеялся, приобнял меня за плечи, притягивая к себе. А я не смогла не прижаться к нему крепко-крепко, утыкаясь носом в широкую грудь и давая волю чертовым слезам. Он гладил меня по голове, нашептывая, что защитит меня от всего. Что все точно будет хорошо. Мы так и простояли несколько минут в обнимку, молча. И я наконец-то почувствовала себя намного легче. Почувствовала себя так, словно брат перенял на себя все мои печали, боль и волнения, заменяя их надеждой, любовью и силой. Мой брат спрятал меня от всего мира в своих крепких медвежьих объятиях, позволяя выдохнуть, побыть слабой девчонкой, а не боевым чародеем и исповедницей, которым постоянно надо держать ухо востро. С балкона мы переместились в опустевший кабинет, просидели там еще несколько часов, разговаривая о том, как сложилась их с Карой жизнь. Понятное дело в общих чертах. Лео рассказал почему выбрал себе другое имя, имя нашего прадеда, который прожил очень долгую и трудную жизнь. Я поняла по рассказу брата, что Зедд не увидел как он принял место Лорда Рала. А значит, великий волшебник Зеддикус З’ул Зорандер уйдет из жизни до того, как Лео исполнится шестнадцать. По крайней мере брат помнил о прадеде. — Кстати, он ничего такой. — Что? — отвлекаясь, забираясь на высокий стул у стойки на кухне, переспросила я. — Кто? — Ну этот твой Клаус. Лео с легкостью занял место напротив меня, принимаясь поглощать сливочный десерт, который я только достала с морозильной камеры. Подобные йогурты-творожки мне нравилось замораживать, делая самое вкусное на свете мороженое. Особенно нравились чисто сливочные с шоколадной крошкой, хотя сам пломбир я не любила. Услышав ответ брата, я не удержалась и с грохотом свалилась под высокий стол. Благо тяжелый стул не упал следом. На грохот в кухню влетел Марсель, а следом появились Майклсоны и Никки. Убедив их, что все хорошо, просто я упала со стула, попыталась залезть обратно, игнорируя пришедшего последним Кастиэля. — Эрика, будь добра, прекрати падать, — помогая мне подняться, сказал Марсель. Лео же сидел и смеялся, напоминая мне тем самым того мальчонку, которого я помню. — Боюсь, так ты можешь себя угробить раньше, чем Кай вновь появится на пороге. — Кай не рискнет сюда заявится, пока тут я и старший Д’Калт, — немного серьезнее напомнил братец. — С нами по одиночке он разберется, но не с двумя разом. — Не стоит сбрасывать со счетов и нас с братом, — недовольно отозвался Никлаус. — Без обид, Клаус, но против речных оборотней вы бессильны. Хоть как-то ранить их смогут только кудряха и Никки. — Кудряха?! — нестройным хором переспросили вместе со мной. Раньше меня так называла Кара Мейсон, морд-сит, и Рейчел, но маленький Лео услышал как-то и долгое время повторял «кудяха». Сомневаюсь, что здесь дело в том, какая у моего братца память замечательная. Наверняка, Кара поделилась с ним! — Эри всегда была жутко кучерявая, вот ее и прозвали так, — невинно пожал плечами Лео, — Жаль, что прилюдно ее так называть нельзя было. Мол, мы же Рал, должны держать лицо и все такое. При этом отец никогда не вел себя так, как подобает придурку с короной на башке. — Как мило ты о Ричарде отзываешься, — ехидно подметила я, мечтая запустить в брата полотенцем. — Идиотская привычка у тебя, мелкая, называть родителей по именам. Когда все разбрелись наконец-то кто-куда, я смогла спросить у брата откуда он знает про Клауса. — Кудрях, у нас нет волшебных ящиков в мире духов, как у вас здесь, но зато мы можем наблюдать за тем, как ты косячишь и попадаешь в неприятности. — Боже… — Да я шучу, — намеренно измазав мой нос остатками сливочного мороженого, Лео мазанул по нему ложкой. — Родители поделились. — Фу! — скривилась я не от брезгливости, а от неожиданности. Схватила охапку салфеток и принялась вытирать нос. — Лео, чертила!

***

Наверное, странно звучит, что такой как мне нравится персонажи вроде Локи Лафейсона из киновселенной Марвел. Я успела посмотреть с Колом пару фильмов, которые в свободное время продолжала смотреть. Локи, Тони Старк, Баки… Похоже, что-то не так с моей головушкой, учитывая первого героя. Но все же какой он интересный персонаж, разве не так? Ах, да, к чему эти идиотские мысли про Локи? Да потому что даже бог лжи и коварства присвистнул бы, узрев план Кая. Хитро ли это было? Вполне. Сложно? Нисколько. Для того, что сделал Кай, требовалась только вспыльчивость и агрессия Клауса. Ну и его чертова эмоциональность. Наверняка, у Элайджи тысяча, если не миллионы, примеров того, как его брат действует не обдуманно. Ох, как же бомбило у гибрида после подставы от Кая. Надо ведь было додуматься до такой банальщины, да еще и чтобы оно сработало. Три дня все было тихо и спокойно. Сидеть под замком мне надоело, потому я начала таскать с собой Лео по Новому Орлеану. Конечно же с нами еще гулял Кастиэль, ведь вместе они непобедимы для поехавшего водяного пони, которому тутуево тысяч годиков. И все было слишком подозрительно мирно еще почти неделю. Кай словно испарился. Из-за этого Аттвуд, вернее Д’Калт-старший, решил, что брат вернулся в мир духов, где поплатился за свои деяния. Потому что Лео сюда пришел с прямого позволения от Совета Семи мира духов, которые обитали на легендарной горе Четырех Ветров, она же Киммермост. Значит, Каю туда путь заказан. А еще один из них, Разаэль, посылал мне подсказки с самого моего знакомства с Аттвудами. Блин, вот надо было быть такой тупой, чтобы не догадаться, а? Но, как оказалось, это было действительно типичное затишье перед бурей. Кай подставил меня перед Клаусом, используя Камиллу. Приняв мой облик, перевертыш пришел к ней, якобы посоветоваться. Наговорил ей такой чуши, а ничего не подозревающая Камилла поверила. Во-первых, этот козел лошадиного помета наплел О’Коннелл про ребенка гибрида и волчицы, который не должен рождаться. Кай аргументировал это тем, что подобное смешение кровей противно природе настолько, что это едва ли не предзнаменование конца света. Во-вторых, Кай заявил, что я намерена истребить всех, кто не готов повиноваться мне, как Матери-Исповеднице. А первые в списке — ведьмы и Первородные. Кастиэль якобы уже пал жертвой моей власти, оттого бегает за мной, как верный пес. А Кай успел вовремя раскусить меня, такой весь хороший и пытается спасти всех. Камилла была не посвящена в нашу «одухотворительную» проблему. И потому поверила Каю, в моем обличии. Девушка использовала предлог «в туалет носик припудрить» и написала Клаусу, а потом перестала выходить на связь. Она успела сообщить ему только первую часть той чуши, что наговорил ей Аттвуд-младший. Майклсон появился где-то через пять минут после того, как я поговорила с Кастиэлем обо всем на чистоту. Я рассказала Аттвуду-Д’Калту о своих сомнениях и чувствах. Для меня было действительно важно знать, стоила ли игра свеч. Кастиэль был влюблен в маму, потому и находился рядом. Но потом постепенно начал привязываться ко мне. Кас думал, что сходит с ума, ведь я была еще совсем ребенком. Я и сейчас в сравнении с его возрастом младенец. В конечном итоге, распаленный Кас рассказал все начистоту. У него были чувства ко мне, настоящие. Тянуло, как магнитом. Ему хотелось заботиться обо мне, хотелось постоянно быть рядом и защищать. Ему нравились даже мои недостатки, коих у меня предостаточно. Но была ли это любовь? В ту секунду я едва не подумала «да, это она». А потом я вспомнила насколько сильно отличалась от мамы, которая всегда была великолепна в своем величественном платье Матери-Исповедницы. Тем временем ее старшая дочурка: порванные джинсы, футболка и кожаная куртка. На ногах поношенные кеды, а на голове кучерявое гнездо. М-да, влюбишься в такую после Кэлен… Кас сидел на стуле напротив, старательно держа невозмутимое выражение лица, в то время, как уши его покраснели, а глаза бегали. Он непривычно нервничал и ждал моего ответа. Я едва собралась с силами и мыслями для ответа на его вопрос «что будет между нами», как дверь едва не слетела с петель. Во внутренний дворик влетел обозленный Майклсон, снося все на своем пути. Оглушительный крик, обвинения пригвоздили меня к месту до того момента, как Кас поднялся. Я едва успела встать между мужчинами, прижимаясь спиной к груди Клауса, толкая руками в грудь Кастиэля. Для второго это был самый ясный ответ на его вопрос, а для первого позор и полное унижение. Сметная кинулась закрыть его своей тушкой, какой срам! Выяснить на тот момент причину негодования гибрида не смогла. Кастиэль молча пошел прочь, а я за ним, понимая, что сделала ему больно. Но Аттвуд быстро затерялся в толпе на улице, из-за чего я упустила келпи. Но я не теряла попыток отыскать его, пришла в разгромленную квартиру братьев-келпи. Естественно, Кастиэля там не было. Зато был Кай. И, к моему несчастью, это была чертова случайность, ведь Кай сам зашел за парой своих любимых изогнутых мечей, похожих больше на палаши. Я видела их десятки раз: в гостиной на стене эти парные мечи весели скрещенные лезвиями. Они были невообразимо хрупкими на вид, словно хрустальные. Никогда бы не подумала, что это настоящее оружие, а не декоративная часть интерьера. Стоило мне попытаться напасть, как келпи просто пропал, обратившись в темную болотную воду. Выскочив за дверь, я получила крепкий удар со спины. — Знаешь, Эрилин, — вышагивая от одной из бетонных колон, продолжил келпи с горящими глазами от безумия. — Я ведь даже не ждал, что это окажется вот так просто! От его раскатистого смеха по огромному и почти пустому заброшенному помещению запрыгало пугающее эхо. Рядом вздрогнула Камилла, с ужасом глядя на это чудовище огромными глазами. Девушка была крепко привязана обычной веревкой к какой-то арматуре, торчащей из бетонного пола. Она сидела на небольшом ящике, не в силах размять затекшие и отведенные назад руки. Светлые локоны спутались, над виском корочка запекшейся крови, на правой скуле синяк, над пухлыми губами разводы крови, а нижняя губа безобразно разбита. На ней была лишь некогда серо-голубая блузка, кофейные брюки да мокасины. В помещении было чудовищно прохладно. Будто мы находились на недостроенной и заброшенной парковке, но запах сырости, ила и позеленевший во многих местах бетон, говорил о том, что это место определенно было когда-то затоплено. Глухое эхо в тишине периодически приносило шум воды. У меня даже предположения, где мы находились не было. — Думал, что через пару дней только выйдет улучить момент, чтобы выкрасть тебя. А все вон как оказалось! Даже твой дохлый братец не смог тебя спрятать, дорогуша, — Кай в момент обратился в Клауса, приблизился, опускаясь на колени предо мной. Он схватил меня крепко за лицо, сминая щеки, и заговорил знакомым голосом: — Или ты думала, что этот выродок смог бы тебя защитить? Из-за издевки келпи внутри все обожгло яростью. Хотелось буквально выцарапать ему глаза. Потому что я понимала, что, если Клаус сунется искать меня и наткнется на Кая, драки не миновать. А учитывая то, что первородные вообще ни разу не угроза Аттвудов, меня очень беспокоило то, что Клаус может… Пострадать. Кая снова затрясло от нового приступа смеха. Он отпустил мое лицо, отступая на шаг. Сейчас создавалось впечатление, будто актер из него так себе и он переигрывал. Гнетущая пустота внутри не позволяла понять, насколько искренен был этот чокнутый водяной дух. — Итак, дорогая Камилл, — он повернулся к барменше, — не переживай, моя хорошая. Я убью тебя быстро, после того, как разберусь с этой мелкой и высокомерной сукой, которая явно пошла в свою мамочку Амнелл! Я не сразу поняла, что вскрикнула. Перед глазами заплясали мушки, а в ушах зазвенело. О том, что когтями Аттвуд оцарапал мое лицо, я узнала только позже от Камиллы. Она беспокоилась за нас обеих, не зная, стоило ли надеяться на спасение. Кай ушел незаметно для меня, пребывавшей в шоковом состоянии от хлесткой затрещины. Я чувствовала себя как никогда паршиво. Болели ребра, спина… Все тело болело, явно намекая, что по лестнице меня далеко не на руках спустили. По крайней мере, пол этажа точно кубарем пролетела. Внутри меня царила леденящая душу пустота. Словно самый страшный день моей жизни вновь повторялся. Словно Бонни снова заблокировала мои силы, ломая меня изнутри. Было трудно сосредоточится на том, что действительно важно, а не пытаться расшевелить свои силы. Волосы спутались, на затылке ссадило. Было трудно находится в сидячем положении на прогнившем ящике, но я не могла сдвинутся. Крепкая цепь была хорошо установлена в нескольких местах, а к ней крепились несколько «браслетов». Толстый и холодный металл хотя бы не резал кожу, но удовольствия от его ношения тоже не было. Руки, как и у Ками, отведены назад, но в разные стороны. Пальцы связаны и закованы в кожаные мешочки с рунами-блокираторами. Никогда таких не видела. Каждая нога так же в районе щиколотки была с толстыми кандалами. И тоже с неизвестной мне руной. На шее ощущалось холодное тонкое кольцо металла. И это было самым страшным. По словам Камиллы, по ее описанию этого предмета, на моей шеи красовался Рада-Хань. Руны были мне неизвестны, а вот свойства этой приблуды я знала с раннего детства. Я носила его будучи совсем ребенком. Где Кай откопал такое древнее орудие против одаренных? — Ками, — наконец смогла я собрать мысли в кучу, чтобы обратиться к ней более внятно, — Что бы ни случилось, не верь тому, что увидишь. Я не буду врать, нас вряд ли найдут. И ты здесь из-за меня. Не вижу смысла в извинениях, это глупо и… — Эрика, — оборвала меня барменша, — не неси чепухи. Твоей вины здесь нет. Этот… Он чудовище. Ты никак не могла ему помешать, даже со своими силами. Он слишком расчетлив. — Нет, он болен. Кай давно сошел с ума. Черт… Я попыталась повернуть к ней голову, но шея предательски заныла. Мышцы словно резало раскаленным металлом. Стиснув зубы покрепче, я подавила болезненный стон. От моих никчемных стараний на лбу появилась испарина, не смотря на зяблый влажный воздух. И вдруг мне в голову пришла одна мысль. Эта идея могла спасти хотя бы Камиллу. Но нужно, чтобы Кай повелся и отпустил ее. Только так можно было хоть как-то спастись. — Ками, — позвала я ее. Поворачивать голову больше не рискнула. — Я хочу попробовать договориться с ним, чтобы он отпустил тебя. Так, хотя бы ты сможешь уйти отсюда. — Я тебя не оставлю. Ты с ума сошла? — Возможно, но, если я соглашусь пойти ему на встречу, то ты можешь выбраться живой… — Я сказала же — нет! — Я не спрашиваю, Ками. Только предупреждаю. Девушка ничего мне не ответила. По крайней мере не сразу. А то, что она сказала, заставило мое сердце болезненно сжаться. Принимать эти слова не хотелось; хотелось закричать, что она ошибается, что это не так. Но я не могла пошевелиться. Где-то глубоко внутри хотелось, чтобы это было правдой. — Вот почему ты так зацепила Клауса. Ты смелая, пусть на грани глупости и безумия. А еще сильная: тебя кидают в стену, а ты встаешь и рвешься напролом. Как он. Ты готова порвать за любимых, но при этом все еще остаешься совершенно чистой и невинной. Твое могущество тебя не искушает. Мое могущество меня не искушает благодаря моим родителям. Я видела, на что могу быть способна.

— Кажется, кому-то нужно больше веры в себя, — раздался в голове знакомый голос из далекого воспоминания.

Я помнила тот вечер. Не так ясно, как иные события. Но помнила, как была раздосадована тем, что не смогла вылечить Кэролайн от укуса Тайлера. Я ощущала себя бесполезным балластом в тот миг. Столько заклинаний перепробовала — ничего не вышло.

— Ты боишься саму себя, боишься своих сил, не веришь в то, что способна контролировать их.

Чертов гибрид! Вот почему именно сейчас я думала о нем? Я могу скоро умереть, а думала об этом несносном, высокомерном и напыщенном кучерявом баране! Совесть что, отключается вместе с магией? Глупая Эрилин! Клаус, чтоб тебя! Снова прав, черт кудрявый. Да, я боялась не удержать контроль над своими способностями. Это ведь нормально, потому что я не встречала никого, кто бы был подобен мне. Такой симбиоз сил всегда считался невозможным. «Ген Исповедницы» преобладал всегда. Сомневаюсь, что здесь играло хоть какую-то роль то, что Ричард не был подвластен магии Кэлен. Кай убьет Ника, если тот попытается вмешаться. А он уже попытался. И не только гибрид, но и Элайджа, Никки и Марсель в беде. Но страшнее всего было именно за этого идиота, который прет напролом. Любая стена, преграда будет снесена, если гибриду что-то нужно. Но ведь Клаус сам прогнал меня из Мистик-Фоллс, а потом искал. У него теперь есть талантливая и очень могущественная Никки, которая выполняла функции не только союзника, но и любовницы. Зачем Майклсону париться за мою шкуру? Это глупо и неоправданно. Даже несмотря на то, что я подруга его сестры. Словно желая поспорить со мной, тлеющая надежда в обожжённом сердце подкинула мне воспоминание возвращения в Мистик-Фоллс. Ту ночь, когда Никлаус убил своих гибридов мечом в лесу. Когда я, потеряв голову, кинулась в его кровавые объятия. Внутри все сжалось, едва в голове из воспоминаний восстал тот нежный шепот, полный необъяснимого облегчения и печали.

— Так просто ты от меня не избавишься, дорогуша.

Внутри дрогнула подавленная сила.

***

Договориться с Каем было проще, чем я думала. Хотя что-то мне подсказывало, что келпи надеялся перекусить О’Коннелл после всего. Словно был уверен, что поймать ее для него труда не составит. Пусть считает, как его прогнившей одухотворенной заднице будет угодно. Камилла сопротивлялась и кричала, что не собирается оставлять меня одну. Правдоподобности ради я вымучила из себя грустную улыбку и просьбу передать брату, что я люблю его. Лео должен быть на Скотобойне, а значит остальные с ним. По крайней мере я очень на это надеялась. Оставшись одна, я принялась пытаться высвободиться из оков или высвободить свои силы. Но очевидно, что Рада-Хань не предоставил бы мне такого удовольствия. А эти странные кандалы и подавно. Рассматривая символы на них, я узнала несколько. Никки показывала мне рунические заклинания еще до гибели родителей. И пару дней назад мы о них вспоминали, на крайний случай. Ничего толкового, но если это то, о чем я думаю, то из четырех символов один — ошибочный. Он обнулял действие остальных, что означало только одно — эти цепи для отвода глаз. Едва я это поняла, как в голове сложилась картинка ситуации. Кай сделал это нарочно: цепи можно порвать, а на самих кандалах замок выпирает. Их можно снять, но Рада-Хань так не обезвредишь. К нему нужен ключ. Обязательно нужен. И, кто бы меня не нашел, я все равно буду безоружна. — Эрилин! — эхом отскакивало мое имя от высоких бетонных колон. Голос определенно принадлежал Клаусу. Местами пол был мокрый и покрыт мхом и илом. Шаги были тихими, но в столь огромном пространстве эхо разбегалось повсюду. Спустя несколько секунд, я увидела его. Немного потрепанный, гибрид быстро оказался рядом, принимаясь освобождать меня. Едва он протянул мне руку, как я ощутила острую потребность вогнать ему в печень кусок железного прута. Арматура была ржавой и немного зеленоватой и склизкой. Но хорошо сгодилась для первого удара по ребрам — к сожалению, сомневалась, что ею можно было проткнуть этого урода. Клаус охнул от неожиданности, сгибаясь пополам. Он поднял удивленные глаза, ожидая объяснений. Вместо этого я хорошенько вдарила ему по голове. Прут сильно искорёжило, а мужчина упал на одно колено, отворачиваясь. — Да что с тобой?! — Хорошая попытка, Кай, — я постаралась отойти на достаточно безопасное расстояние. — Думал, я совсем идиотка? — Эрилин… — Не верно. Он медленно поднялся, почти идеально копируя движения гибрида. Ключевое слово — почти. — Что? Дорогая моя, времени нет, уходим, — потянул ко мне руки, а я отпрыгнула назад, едва не поскользнувшись. Намеренно замахав руками, я изобразила падение, зная, что он сделает. ЛжеКлаус тут же принялся ловить меня, но словил только арматурой в челюсть. В глазах сверкнуло золото. — Сказала же: не верно. Ник никогда не называл меня так. Мое имя он всегда произносил иначе, в своей собственной манере. — Эри, девочка моя, что на тебя нашло? — не унимался келпи в обличии гибрида. И тут я поняла, что чары Кая не работали на мне. Почему-то сейчас он не мог воздействовать на меня таким образом, чтобы я поверила в его ложь. Может, дело было в магии Исповедниц, но что-то мне подсказывало — она ни при чем. При ношении Рада-Хань на человека можно воздействовать, тогда почему сейчас у Кая не получалось? — Разаэль сделал так, чтобы твои чары на меня не действовали, а моя сила ушла тому, кого он выбрал. Твой план провалился, Кай. Я откровенно блефовала. Настолько паршиво, что хотелось стукнуть себя по лбу. Но имя советника Семи подействовала на келпи лучше избиения куском арматуры. Он медленно выпрямился, попутно меняясь в себя. Лицо накрыла тень. Парень оскалился, взмахнул рукой, отшвыривая меня. — Ты тянула время?! Сука, да как ты посмела! Позвоночник жалобно хрустнул при встрече с колонной. В ушах зазвенело, а перед глазами запрыгали мушки. Горло садило. Наверное, я вскрикнула от резкого нападения и испуга. Это было очень быстро. Я едва смогла приподняться на покрытым мхом бетоне. Приложило меня знатно, но вроде бы повезло и в этот раз я ничего не сломала. Тем не менее разъяренный Кай стремительно оказался рядом, хватая меня за шкирку и поднимая над полом. Куртка жалобно затрещала по швам, а я от неожиданности захлебнулась глотком воздуха, который даже на вкус был как гнилостные остатки водорослей. Опасно близко от моего ушка этот выродок зашипел: — Кому он отдал твою силу?! Кому?! Последнее он все же закричал. Состояние было паршивым. Мои шансы ничтожны. Даже если он не сможет забрать мои силы, все равно убьет. Наивная дура! Не успела я мысленно начать прощаться с жизнью, как оказалась на полу. Кай жестко приземлился в огромную лужу спиной, шипя и дергаясь, но не имея возможности встать. Я в неверии уставилась на него, не понимая того, что происходило. — Мне. Давина Клэр. Обернувшись, я увидела не менее разъяренную ведьму, которая уверенно обрушивала огромную силу на келпи. Разве магия ведьм могла воздействовать на него? И тем не менее то, как девушка с легкостью швыряла перевертыша по помещению, вызывало невероятное восхищение. Внешне спокойная и невозмутимая, ведьма словно дирижировала силой, но в потемневших глазах отчетливо плескался океан ярости и презрения. Я хотела было броситься к ней, как вновь оказалась оторвана от земли. Давина все также неизменно истязала келпи, но теперь кромсая его на куски. Раны мгновенно заживали, но кровь продолжала течь, ведь Клэр вновь и вновь обрушала магическую мощь на него. Марсель явился словно из ниоткуда, мокрый до нитки, поднял меня на руки и спешно проверил мое состояние. Только сейчас я обратила внимание на пару деталей: в отличии от Марселя, Давина стояла сухая в легком белом платье. Босиком. И было такое чувство, будто девушка и вовсе является миражем, который вот-вот испариться или начнет блекнуть. Убедившись, что я в относительной норме, вампир решил ретироваться прочь. За нами мчалось эхо, которое породил своим истошным криком Кай. Ощущение невесомости закончилось как-то подозрительно быстро. Я, уткнувшаяся носом в плечо Марселя, осторожно подняла голову, оглядываясь. — Что-то я совсем забыл об этом… — с досадой пробормотал он, глядя на стену воды, которая обрезала часть здания. Это подтверждало мои догадки: это место было потоплено долгое время, но благодаря способностям Кая, он «выкопал» определенную территорию внутри, убрав воду. — Задержи… — Далеко собрались? Мы оба словно окаменели. Марсель напрягся, понимая, что Давина не смогла с ним справиться. Я заторможено и боязливо обернулась, сжимая пальцами ворот мокрой куртки мулата. Надежда на спасение трескалась, осыпаясь кусочками, как штукатурка в старом здании. В полутемном помещении глаза Кая горели золотисто-зеленым огнем, кожа стала серой, словно у мертвеца, а потемневшие вены будто гоняли жидкое черное золото вместо крови. Пасть усыпана острыми акульими зубами, губы почернели. Словно хищник, он наступал на нас, готовый разорвать скрученными когтями мягкую и податливую плоть. — А ведь я почти поверил, что твои силы у этой ведьмы, — усмехнулся келпи, щуря один глаз. — Пора заканчивать этот спектакль.