Наследие.

Сумерки накрыли столицу. Уличные факелы не горели, все отсырело, поэтому город погрузился в кромешную темноту. Погода не баловала уже несколько недель, дороги, из-за непрекращающегося дождя, превратились в жидкое месиво, и люди, утопая в этой грязи, сыпали проклятиями. На главной площади осталось лишь несколько зевак, да и те уже медленно разбредались по домам. Сегодня вновь кого-то казнили, тела еще покачивались на виселице, но сочувствующих этим бедолагам с каждым днем становилось все меньше. Статная женщина в годах фыркнула, поморщилась и отошла от окна, в которое с новой силой забарабанил дождь. Одета она была как и подобает ее возрасту и статусу — сдержанно, но. Темно-синее платье из тонкой шерсти плотно облегало стройное тело, рукава и подол ее одеяния были расшиты золотом и драгоценными камнями, многослойные юбки из такого редкого в этих краях воздушного шелка, выглядывали из разреза посредине, создавая ощущение, будто она парит, а не идет по полу. Густые черные волосы были туго собраны в замысловатую прическу, а голову венчал золотой плетеный обруч, с внушительных размеров рубином в центре. Несмотря на возраст, который выдавали лишь редкие седые пряди, в ней все еще можно было разглядеть былую красоту. — Элхэм, сын мой…- она повернулась к мужчине, сидевшему у камина и сосредоточенно разглядывающего пляску пламени. — Да, матушка? — он даже не повернул голову в ее сторону. — Элхэм, ты же понимаешь, что такие меры…крайние меры, просто необходимы. В этом году урожая не хватит на всех, нам не прокормить столько голодных ртов. — И вы поэтому решили эти лишние рты казнить? Так сказать, нет этих лишних ртов — нет проблемы? — он саркастично ухмыльнулся. — Я всего лишь пытаюсь не допустить волнений. Эти людишки, они преступники! Они разворовывают государственные запасы, пойми же ты, наконец! — она гневно взглянула на сына. — Эти людишки, как вы изволили выразиться, матушка, всего лишь хотят есть! А если бы не ваша бесконечная жажда власти и новых земель, крестьяне бы возделывали свои поля и собрали гораздо больше урожая, вместо того, чтобы воевать и остаться голодными! — он перешел на крик. Она прищурила глаза и заговорила еле-слышно, но в ее голосе он почувствовал явную угрозу. — Никогда более не смей повышать на меня голос. Ты понял меня, Элхэм? По его спине пробежал холодок. Он смотрел на нее, словно нашкодивший мальчишка. — Да, матушка… Простите меня, это больше не повторится. Он медленно отвернулся и вновь безжизненно уставился в камин. Эта женщина, его мать — легендарная Перида, один взгляд которой заставлял впадать в ступор даже самых крепких мужей. С раннего детства он задавался вопросом, а любила ли она кого-нибудь, кроме себя и власти? А ты сам, Элхэм, почти двадцать лет назад, не ты ли участвовал в заговоре против собственного отца? Не с твоего ли молчаливого согласия он был убит в темнице? Мать так и не простила, что он женился на другой, что сделал ЭТУ Государыней, ее мотивы понятны. Ну а ты сам? Кому ты можешь доверять, если собственноручно предал отца, который души в тебе не чаял? Ведь ты и так был единственным наследником трона, но твоя мать не захотела оставаться в тени. Она хотела править собственноручно. Сначала как регент, а теперь… Он тяжело вздохнул. А теперь и сам верховный черный Жнец не вырвет власть из ее рук. — Так или иначе, нам надо что-то решать, Элхэм. Охотой не сильно прокормишься, реки и озера уже начали покрываться льдом. Скоро даже во дворце с провизией станет туго. Как не прискорбно это признавать, но нашему государству нужна помощь извне. И поэтому я сделаю то, что должно. — Она скрестила руки на груди и нахмурила брови. — Слуги! Двери тут же отворились и в комнату вошла уже немолодая женщина. Это была ее главная помощница, Мафа. Она склонила голову перед своей госпожой. — Слушаю ваши распоряжения, Государыня. Элхэм злобно покосился на служанку. Надо же, какая наглость, даже прислуга не признает его в качестве правителя, да еще и в своем собственном дворце! — Мафа, — обратилась к ней Перида, — ступай и скажи Хакке, что я желаю видеть ее. Пусть немедленно явится сюда. — Сию минуту, Государыня, — ответила Мафа и тотчас же вылетела из комнаты. — Что вы задумали, матушка? — обеспокоенно спросил Элхэм. — Терпение, сын мой, вы сейчас оба все узнаете, — вкрадчиво пропела Перида, но в ее темных серых глазах плясали недобрые огоньки. Через несколько минут послышался стук. Слуги распахнули двери и в комнату вошла прелестная женщина средних лет. Распущенные волосы светло-каштанового цвета волнами обрамляли красивое овальное лицо, подчеркивая глубокий оттенок ее глаз, цвета сочной листвы. Золотые нити, вплетённые в отдельные пряди от самой макушки, струились по плечам, и при свете свечей создавалось ощущение, что вокруг ее головы мерцает волшебный ореол. Она производила впечатление нимфы, невинной и беззаботной, но это впечатление было далеким от истины. Она сама мечтала стать полноправной хозяйкой в этом дворце, а что получила в итоге? Безвольного мужа, которого не интересует ровном счетом ничего и его злобную, властную мать, которая никак не хочет отправиться к праотцам, несмотря на многочисленные попытки Хакке ей в этом помочь. Все что есть в ее жизни — это дети. Самое драгоценное. Ее сын, красавец Аккум, наследник и будущий Государь, благодаря ему она когда-нибудь добьется своей цели, и наконец станет настоящей распорядительницей не только этого дворца, но и своей жизни. И ее дочь, Аксея. Нежный благоухающий цветок, она живет в своем выдуманном мире, и только и делает, что предается грезам, черпая вдохновение в книгах. — Матушка, Государь, — Хакке грациозно поклонилась присутствующим, — вы хотели меня видеть в столь поздний час? Она с вызовом улыбнулась Периде. Та лишь раздраженно хмыкнула и жестом пригласила ее подойти ближе. Хакке напряглась и настороженно посмотрела на супруга, не двигаясь с места. Сама Перида уже сидела возле камина, напротив сына, который вопросительно поглядывал то на мать, то на жену. — Подойди же к нам, присядь, — ласково позвала ее Перида. — Нам всем есть что обсудить. Хакке подошла к небольшой тахте и присела на мягкие подушки, искусно расшитые золотыми узорами. В комнате чувствовалось напряжение, стояла звенящая тишина, только изредка потрескивали поленья в камине. — Дети мои, — торжественно начала Перида, — вам едва исполнилось восемнадцать, когда жрецы соединили вас священными узами. И посмотрите, к чему это привело? Вы столько лет живете в мире и согласии, подарили мне двух чудесных внуков. Скажите, разве есть что-то более прекрасное, чем крепкие семейные узы? — она очаровательно улыбнулась. Элхэм кашлянул от неожиданности и недоуменно посмотрел на мать. Хакке побледнела, начиная понимать, к чему ведет эта старая лиса, но застыла, не в силах произнести ни слова. — Я решила, что Аксею необходимо выдать замуж, — невозмутимо продолжила Перида. — Счастье моих внуков превыше всего, а Аксея уже достигла детородного возраста, пора и ей свить свое гнездо и познать радость материнства. Да и нам не помешают союзники. Особенно в это нелегкое время. Нас утомили многолетние войны и враги могут воспользоваться нашей слабостью, чтобы уничтожить то, что мы так долго создавали. — Матушка, позвольте, Аксее всего лишь шестнадцать! Какое замужество, какое материнство?! — не выдержала Хакке, но Перида прервала ее пламенную речь всего одним лишь жестом. Хакке и сама понимала, что спорить бесполезно. — Завтра же я поручу подготовить договор о продовольственной и военной взаимопомощи, а вы пока поговорите с дочерью, может, у нее есть пожелания в выборе жениха? На этом все, да хранят тебя духи предков, дитя мое, — и Перида отвернулась. Значило это только одно — пора возвращаться в свои покои, решение окончательное и обсуждения не будет, никто не смел перечить этой женщине. Хакке встала, поклонилась, и вылетела за дверь, не в состоянии более сдерживать свой гнев. — Как, как эта змея, эта подлая старуха смеет распоряжаться судьбой моей дочери?! — возмущенно восклинула она. Пробегая по коридору Хакке нос к носу столкнулась со своим сыном. Она подняла на него глаза, полные мольбы — Аккум, сынок, — и, наконец, дала волю слезам. Аккум был глубоко удивлен таким поведением, ведь его мать отличалась стальной выдержкой и всегда с улыбкой держала удар. — Матушка, что случилось? Плохие вести? Не пугайте меня, прошу вас, — он заботливо вытер слезы с ее лица. — Аккум, нам срочно нужно что-то предпринять, эта старая лиса хочет разделить нашу семью, разлучить нас с твоей сестрой, — всхлипывая причитала она. — Что вы такое говорите, матушка, я не совсем понимаю, что все это значит? — Это значит, что в ближайшее время Аксею выдадут замуж за какого-нибудь дикаря, и она уедет от нас навсегда! А все потому, что завоевывая новые земли, эта карга забыла, что не только армию, но и простой люд необходимо кормить. Молодость и будущее твоей сестры она приносит в жертву своим амбициям! Аксею обменяют словно товар, на несколько тонн зерна! А что будет потом?! И где гарантии, что она не соберет армию в очередной поход?! Тогда, чью жизнь мы положим на алтарь ее алчности? — истерика достигла апогея. — Матушка, ну что вы, тише, мы что-нибудь обязательно придумаем. Не стоит паниковать раньше времени, — попытался он успокоить мать. — Что мы можем придумать, Аккум? Как мы можем противостоять ее жестоким интригам? Все эти годы мы ходили по тонкой ниточке над пропастью, и, видимо, пришел наш черед упасть в эту бездну… — Дорогая матушка, не впадайте в отчаяние, вы всегда находите выход. В этой партии сможет выиграть тот, кто хитрее. А кто может быть хитрее старой лисы? — он заговорщически посмотрел на мать. Она вопросительно приподняла бровь и тут ее осенило. На лице заиграла зловещая улыбка. — Ну конечно… Только старый хитрый лис. Аккум, мой драгоценный сын, когда-нибудь ты станешь блистательным правителем этих земель. Спасибо, что вразумил меня. А что до старого лиса…ты абсолютно прав, я немедленно отправляюсь к нему. Аккум поцеловал руку матери и она, вновь улыбаясь, словно пташка упорхнула вглубь лабиринтов дворца. Его ответная улыбка испарилась тотчас же, как матушка, шелестя юбками скрылась за резной колонной. О, он был зол, очень зол! Не то, чтобы он так уж и любил свою сестру, все же холодность сердца он унаследовал именно от своей величественной бабки, но Аксея и правда еще слишком мала, чтобы быть растерзанной в первую брачную ночь каким-то пришлым дикарем! Аккум, пожалуй, был единственным во всем дворце, кому дозволялось высказываться против решений Периды, ведь он наследник и опора всей династии. Но для того, чтобы открыто бунтовать и лезть на рожон он был слишком умен, поэтому предпочитал решать все свои проблемы руками других людей. Поистине, качество необходимое, чтобы выжить среди дворцовых интриг. В данном случае, старый лис действительно может помочь решить вопрос относительно замужества его сестры. Но будет это совсем непросто, ой, как непросто. И если правящая семья в ближайшее время не найдет чем накормить народ, то ни одна свадьба уже не спасет это государство от голодного бунта. В этом бабушка права, нельзя же казнить всех, иной раз приходится чем-то жертвовать. Или кем-то. Но Аккум искренне надеялся, что это будет не Аксея.