Наследие.

Орвид сидел за письменным столом, склонившись над старинной книгой. Ему давно наскучили дворцовые интриги, и он все больше времени проводил у себя в кабинете. Всю жизнь его одолевала страсть к знаниям. В огромной библиотеке дворца не нашлось бы ни одной книги, которую он не прочитал. Но и этого было недостаточно, он также скупал все что мог у приезжих торговцев, и посылал слуг в поисках того или иного шедевра в отдаленные уголки мира. Затем, укутавшись в плед, он садился в свое уже изрядно потертое кресло, обкладывался древними фолиантами и пергаментами, приказывал слугам принести побольше вина и забывал обо всем на свете. Такие возлияния и малоподвижный образ жизни стали причиной значительного прибавления в весе, однако Орвида это волновало в последнюю очередь. Зрение его с каждым днем становилось все хуже, он прекрасно понимал, что стареет, но верить в это категорически отказывался. Несмотря на кровное родство с Перидой, Орвид все же отличался более мягким характером. Но особую ценность при дворе и в глазах семьи он имел отнюдь не благодаря своей доброте. Орвид был единственным во всем мире человеком, который мог перехитрить эту коварную женщину. Чем с самого детства успешно и занимался, доводя Периду до гневного исступления, забавляясь при этом от всей души. Невзирая на все семейные междоусобицы и неприкрытую вражду, он искренне любил свою сестру. Она была младше его и он всегда очень трепетно заботился о ней. Особенно в раннем детстве, когда по нелепой случайности они потеряли отца. Орвид возглавил семью, и это чувство ответственности не покидало его и по сей день. Ведь только он знал чего стоило Периде встать во главе этой империи, а тем более удерживать ее в руках все эти неспокойные годы. Сколько слез она выплакала, сколько боли и потерь перенесла… Тем не менее, Орвиду всегда нравилось позлить свою горделивую сестрицу. Злить — гораздо интереснее, чем жалеть. И это было взаимно. Раздался тихий стук, двери со скрипом отворились: — К вам госпожа Хакке, говорит дело срочное, — слуга посмотрел на Орвида, который даже бровью не повел в его сторону. Не дожидаясь ответа, в комнату вошла приторно улыбающаяся госпожа. — Дядюшка Орвид, давненько вы не баловали нас своим присутствием, я уже начала волноваться и решила навестить вас, может вам что-нибудь нужно? — Хакке проплыла от двери до письменного стола, словно ладья по озеру. Орвид оторвался от книги, демонстративно медленно закрыл ее и отложил в сторону. Похоже, выбора у него нет. Он ответил ей не менее ласковой и дружелюбной улыбкой, такой, которой очень легко обмануться. И очень опасно. — Моя дорогая, нет нужды в беспокойстве, мы не вспоминаем друг о друге и в лучшие времена, а в скверные и подавно. Но, поскольку ты здесь, отрываешь меня от драгоценных книг, да еще в столь поздний час, — он многозначительно приподнял бровь, — значит дело и впрямь не терпит отлагательств. Итак, не будем тянуть, чем я могу насолить своей любимой сестрице? Хакке ничуть не удивилась тому, что он сразу перешел к сути. Природа одарила его невероятной проницательностью. Она поведала ему свою грустную историю. Немного приукрасив, разумеется. — С твоих слов выходит, что старая или совсем из ума выжила, или дело действительно пахнет жареным. — Орвид тут же помрачнел, вся игривость мгновенно улетучилась. Но Хакке не обольщалась. Аксея волновала его в последнюю очередь, прежде всего он заботился о своей сестре, которая в этот раз действительно попала в переплет. Голодные крестьяне и сомнительные союзы — это не предвещает ничего хорошего. Однако, если кто и может решить эти две проблемы одним разом, то только этот старый лис. Хакке не любила старика, даже боялась его, но отдавала должное этому незаурядному человеку и его острому уму. Он медленно ходил по комнате туда-сюда, заложив руки за спину. Полы его длинного халата волочились по полу, сгребая в кучу разбросанные всюду смятые листы бумаги. Хакке уже было занервничала, никогда еще его молчание не длилось так долго, но он резко развернулся к ней и сказал: — Нужно все серьезно обдумать. Если решение существует, то найти его поможет лишь хранитель Книги. Сама понимаешь, на то чтобы открыть Книгу, нужно дозволение всех Источников. То есть — инициировать созыв, что займет определенное время. Как ты это время выиграешь для нас — твоя проблема. А теперь оставь меня, мне нужно отдохнуть перед дальней дорогой — сухо выдавил Орвид. — Да благословят вас духи предков, дядюшка, — Хакке быстро поклонилась и оставила мыслителя одного. Он медленно подошел к окну, и глядя куда-то вдаль, обреченно произнес: — Боюсь, им до нас давно нет никакого дела… Резко развернувшись, он окликнул слуг и приказал им собираться в дорогу. Надо оповестить Источники. Источниками называли Оракулов, которые еще во времена первопредков основали орден хранителей тайного знания. Сменялись эпохи и правители, бушевали войны, а орден продолжал свое существование. По той информации, что дошла до этих дней, главной реликвией ордена была загадочная Книга. Говорят, что она могла открыть тайны прошлого и будущего, а также дать ответ на любой вопрос. Из века в век ее передавали в руки избранного Оракула, который становился единственным держателем Книги, до самой своей смерти. Об ордене и Книге было известно немногим, по вполне понятным причинам. Попади она в руки не того человека, и кто знает, к чему это могло бы привести. У правящей семьи было право созыва. Это означало, что в случае крайней необходимости, они могли просить помощи у ордена. Двенадцать Источников собирались в Обители избранного и рассматривали вопрос о целесообразности открытия Книги. Канонами это строго запрещалось, Книга обладала такой мощью, что запросто могла свести с ума просящего. Те знания, которые она открывала, содержали в себе не только свет, но и тьму. А тьма коварна и голодна. Поэтому просто так в орден было не попасть. Только сильные духом и умудренные опытом Оракулы могли стать частью ордена, в случае смерти одного из Источников. Но и в этом случае не все могли выдержать испытание. Сейчас Книгой владел настоятель Обители Севера, одной из самых древнейших Обителей за всю историю Аардана. Именно оттуда во дворец попадали лучшие воины и Оракулы. Сейчас из двенадцати последователей ордена, в живых осталось лишь пятеро. Трое из них возглавляют уцелевшие Обители, еще двое пропали без вести. И это представлялось Орвиду проблемой. Как, во имя предков, он сможет инициировать полный созыв? Позволят ли ему прикоснуться к Книге? Он мечтал об этом сколько себя помнил, и упустить шанс было бы непозволительно. Орвид взял перо, обмакнул в чернила и принялся писать. После отдал указания насчет писем и проследовал вглубь кабинета. Он давно велел оборудовать здесь опочивальню, чтобы не отвлекаться от изучения книг. Небольшую комнатушку от кабинета отделяла тяжелая старая портьера, но внутри было довольно уютно. Орвид подошел к широкой дубовой кровати. Слуги уже нагрели ее, да и в комнате было довольно тепло, так что он смело скинул с себя халат и забрался под одеяло. До рассвета оставалось лишь несколько часов, и он надеялся хоть немного поспать, прежде чем отправиться в Обитель Севера. Волнение перед столь желанной встречей давало о себе знать, но это не помешало Орвиду уснуть. Наверное, ему снилась Книга, потому что до самых первых лучей солнца с его губ не сходила улыбка. А в это время, где-то далеко, в своем рабочем кабинете Оракул восседал на старом и очень неудобном стуле, просматривая ненавистные ему продовольственные отчеты. В Обители жили почти четыре сотни человек, у них были свои поля и охотничьи угодья, но еды становилось все меньше и меньше, несмотря на то, что даже в самые суровые и голодные зимы, Обитель вполне могла обеспечить послушников и работников всем необходимым. «Год выдался неурожайным, начался внезапный падеж скота, птица не несется и зерно с небес не падает…», — громко вздохнув, он отбросил бумаги в сторону, откинул голову на спинку стула и устало закатил глаза. Совершенно точно, у них либо воруют соседние деревни, либо кто-то из своих занимается благотворительностью за счет Обители. Что, по сути — тоже воровство. А вор должен быть наказан. Понятно, люди голодают, но и своих надо чем-то кормить. Ведь здесь тоже есть дети… И где искать справедливость? Его мучил этот вопрос с тех пор, как он стал настоятелем. В этот момент тяжелая деревянная дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет ввалился один из служителей. Оракул любил этого нескладного великана, хоть иногда и посмеивался над ним. Он был приставлен смотрителем продовольственного склада, ведь кто как не обладатель отменного аппетита лучше уследит за сокровищами кладовой? — Настоятель… там, это, — он запинался и никак не мог отдышаться, лицо заливал яркий румянец. — Что случилось, Молдрик? Копченые окорока закончились? — подшутил Оракул. — Нет, настоятель… Весть из столицы. Господин Орвид инициировал созыв Источников, — он растерянно посмотрел на Оракула и протянул ему письмо, на котором красовалась печать правящей династии. Тот резким движением вскочил со своего стула, выхватил бумагу и пробежал глазами по содержимому. — Созыв Источников, говоришь? , — нахмурился он, — Ну что ж, надо хорошенько подготовиться. Ступай в казармы и позови ко мне Мастера Меча. Живо! — Сию минуту, настоятель. Оракул скрестил руки на груди и посмотрел в окно. Его взору открылась большая тренировочная площадка, где послушники постигали искусство боя. Сейчас как раз шли занятия старших смешанных групп, юноши и девушки оттачивали полученные навыки, без капли жалости или стеснения поколачивая друг друга. Особенно его интересовала одна из послушниц, он смотрел на нее с какой-то беспросветной грустью, то и дело качая головой. Его тяжелые раздумья прервал стук в дверь. — Входи! — прокричал Оракул. В кабинет вошел Мастер Меча. Крепкий мужчина очень приятной наружности. Множество тренировок превратили его тело в камень, темные короткие волосы слегка тронула седина, что придавало его образу еще больше шарма. Глубокие серые глаза, обрамленные широкими бровями, высокие скулы, сильный подбородок, должно быть, женщины были без ума от этого образчика мужской красоты. — Да прибудут с вами духи Рода, — он склонил голову. — Оставим формальности, Мастер. Грядет то, чего мы так долго опасались, — мрачно сказал Оракул. — Неужели…началось? — Мы можем только попробовать отсрочить неизбежное, но ты и сам понимаешь, что прятать Искру бесполезно. У нас не так много времени, ты должен успеть все тщательно подготовить. Поговори с воинами, пусть будут внимательны. Скоро сюда прибудет Орвид, он уже инициировал созыв. Далее рассказывать не нужно, я полагаю? — Я все понял, немедленно начну подготовку. Оракул еще раз посмотрел в окно. Та самая Искра о которой он говорил, отчаянно пыталась повалить парня в два раза крупнее себя, но у нее ничего не получалось. Она просто пока еще не знает какая сила спит внутри. Когда-то он дал Слово ее матери. Казалось, что это было лишь вчера. И вот, впервые за долгие годы он почувствовал неприятный озноб, заныли старые раны. Оракул прекрасно знал это ощущение. Сегодня смотритель Рода перевернул песочные часы жизни. И пусть это лишь первое предупреждение, но он-то знает, что отсчет уже начался.