Наследие.

Кортеж прибыл ближе к вечеру. Небольшая тихая деревушка, однотипные деревянные дома. До Обители еще пару часов, не меньше, но ночью на дорогах небезопасно. Конечно, весь периметр под защитой тотемов, но в эти голодные времена бояться стоит не столько Жнецов, сколько живых. Заночевать придется здесь. Почетный конвой уже расположился на небольшом подворье, солдаты распределились в патрули и каждый занялся своим делом. Орвид вышел из экипажа и потянулся. — Долгая вышла поездочка. Надеюсь, вы не слишком утомились? — он повернулся к сопровождающим его всадникам, — все же стоило принять мое предложение, в экипаже было бы комфортнее. Да и светская беседа помогает скоротать время. Его молчаливые компаньоны спешились. Двое мужчин в темных накидках и капюшонах, за которыми не разглядеть лица. Источники. — Все хорошо, господин Орвид. Свежий воздух нам по душе. Да и не беседы ради вы притащили нас сюда, не так ли? — прохрипел тот, что повыше. Орвид вымученно улыбнулся. Не нравилась ему эта парочка. Всегда приятнее, когда смотришь собеседнику прямо в глаза, можешь уловить хоть какое-то движение, чувство. А эти двое, словно из другого мира, отрешенные и почти не разговаривают. Даже друг с другом. Орвиду не пришлось их искать, они объявились внезапно, в одной из деревень на пути в Обитель. Таким образом, он сэкономил кучу времени, чему был несказанно рад. На ночлег они остановились в доме старейшины. Его жена, дородная румяная женщина, уже накрывала на стол. Трапеза не отличалась разнообразием блюд, но путники были рады и этому. Домашний хлеб, горячая овощная похлебка, дымящийся вареный картофель в чугунке, свежий зеленый лук — сейчас это казалось настоящим пиршеством. Орвиду стало немного неловко, глядя на радушие и гостеприимство этих простых людей. Он подозвал своего слугу и шепнул ему что-то на ухо. Тот исчез за дверью и вернулся с увесистой связкой копченых куриных окороков. Хозяин дома поблагодарил гостя и пригласил всех к столу. Оракулы скинули свои капюшоны. Орвид увидел двух совершенно обычных людей, которых также не щадило время и тяготы этого сурового края. Жаль. Ему уже начинал нравиться этот ореол таинственности. Один из Оракулов достал липовую лучину и зажег над яствами. — Пусть духи предков даруют пищу и процветание этому дому. Пусть земли их будут плодородны а в доме не угасает священный огонь. — Хвала! — поддержали его присутствующие. Он передал лучину хозяйке. Она поднесла ее к небольшой железной чаше и зажгла символ домашнего очага. Комнату наполнил аромат еловой смолы. Наконец, все сели за стол и приступили к трапезе. Ели молча и с аппетитом. Когда на столе почти ничего не осталось, хозяйка подала им горячий медовый отвар из малины и липы, после чего старейшина отправил ее к детям. — Нечего тут вертеться, чай не маленькие, — незлобливо бросил он ей вслед и достал из-под широкой лавки глиняный кувшин, — не желаете ли испить моего собственного отвара? Яблочный! — Оракулы должны всегда сохранять ясность ума, — ответил седой, — благодарю за трапезу. Дорога была долгой, нам не мешало бы отдохнуть. Второй Оракул тоже встал, кивнул присутствующим и они удалились. — Ну а вы, господин? — А я с удовольствием отведаю! — потирая руки, сказал Орвид. Хозяин наполнил высокие деревянные кружки. Сидели они долго. Разомлев от жара печи и выпитого, Орвид разоткровенничался: — А ведь знаешь, старейшина, я когда-то жил вот в таком вот простом доме, с такой же печью. Моя матушка пекла такие пирожки, м-м-м! Воистину, достойные государевой трапезы! Только тогда я, пожалуй, и был по-настоящему счастлив. — Все мы счастливы в детстве, господин. Но кто ж тебе помеха, поставь сруб да живи. Свободной землицы много, — старейшина нахмурился и неодобрительно покачал головой, — а скоро станет еще больше. — Это ты к чему, хозяин? — Да будто сам не знаешь… Есть людям нечего. Бабы, дети, да и мужики от голода загинаются. Целыми семьями мрут. Люд скоро одичает, повсюду уже душегубить начали. — Правда твоя, хозяин. Да только что я могу? Я всего лишь государев слуга, делаю, что велено. — Ой ли? Ну как знаешь, как знаешь… Мы-то люди простые, с наших голов венцы не летят, — ухмыльнулся он. — Ты угрожать мне вздумал?! — вскочил Орвид. — Да что ты! Просто притомился я. До первых петухов встаю. За меня слуга поле не вспашет и хлеба в рот не положит. Орвид был возмущен такой дерзостью, но возразить ему было нечего. Ему стало душно от этого разговора и он вышел на воздух немного освежиться. На заднем дворе, под ветвистым деревом, от многих зим и лет покосился небольшой столик. Под стать ему была и подруга — старая кривая лавка. На небе ни облачка, полная луна заливает светом все вокруг — красота. Вдалеке послышался вой собак. Хотя бы сегодня не льет как из ведра. Он прошел во двор, попутно зацепив заплетающимися ногами жестяное ведро. Раздался грохот, Орвид выругался, и с шумным выдохом плюхнулся на лавку. Он рассмеялся самому себе под нос — отменное яблочное пойло. Нужно будет взять немного на дорожку. Внезапно рядом раздался яростный лай. — Ух, ты ж, сучий сын! — Орвид подскочил от испуга, сердце бешено заколотилось. Собака не унималась, рвалась с цепи, давясь собственным ошейником. — Да замолкни ты уже, псина, перебудишь всех! Он сделал пару шагов вперед и прищурил глаза. Вроде бы темная фигура застыла около калитки. Может кто-то из стражников? Надо бы посмотреть. Чья-то уверенная рука легла ему на плечо. Орвид дернулся и обернулся. Седой Оракул вышел из-за его спины, достал из-под накидки массивный кулон и неторопливо двинулся к незваному гостю. Тот неохотно попятился назад и растворился в темноте. Оракул повесил кулон на калитку. Собака наконец затихла. — Ааа…что это сейчас было? — А это, господин Орвид, нас посетил черный Жнец. — К-к-кто?! Так я… Так ведь тут… — он растерянно крутил головой. — Именно. Тотемы должны защищать все поселение. Возможно, кто-то намеренно испортил тот, что на главном дворе. — И что же теперь делать? — Вам, господин Орвид, не мешало бы поспать. Я повесил свой личный оберег, — он кивком указал на калитку, — так что опасаться нечего. А утром разберемся. Оракул жестом предложил ему пройти вперед, и они направились в дом. Этой ночью Орвид спал плохо. Ему снились кошмары. Утро возвестил звонкий крик петуха. До того противный и громкий, что ему хотелось лично придушить эту глупую птицу. Может даже сварить из него суп. Сейчас это было бы кстати. Голова налилась свинцом и методично пульсировала болью, во рту все слиплось и пересохло. Тело отекло, его распирало словно размокший бочонок, даже веки потяжелели и припухли. Он с трудом поднялся и осмотрел комнату. Рядом с кроватью обнаружился табурет, на котором стояло ведро со свежей водой. Орвид намочил кусок льняной ткани, сложенной на табурете, и протер лицо. Приятная прохлада колодезной воды остудила его похмельный пыл. Так-то лучше. Что же за дрянь они пили вчера? Нет, больше он этой отравы ни капли в рот не возьмет. Совсем другое дело каандерийское вино. В животе предательски заурчало. Петух снова заголосил, насмехаясь над несчастным Орвидом. Он оделся и вышел в трапезную. На столе в глубокой миске лежали теплые лепешки, в крынке — заботливо укрытое кислое молоко. В доме больше никого не было. Опрокинув залпом всю крынку, он откусил лепешку и вышел во двор. Старейшина что-то обсуждал с Оракулами. Седой, завидев его, тут же подошел и предупредил: — Про ночное приключение никто не должен знать. Это может напугать местных, а паника здесь ни к чему. Мы все решили сами, по-тихому. Орвид понимающе кивнул, и вышел за ворота переговорить с командующим стражи. Отдав приказания, он подошел к старейшине. Тот, как ни в чем не бывало, широко улыбался. — Хорошо спалось? — Очень. Долго буду вспоминать. И серьезно подумаю над твоим предложением переехать в деревню. А что? Я уже стар, государству толку от меня мало, — они оба рассмеялись. — Ты вот что, старейшина, не держи зла за вчерашнее. Я тебя не обманул, мы и правда всю голову сломали как людей накормить. А пока принимай дары за гостеприимство. Он окликнул слуг и те вывели пяток отменных лошадей. Одна из них была запряжена в повозку, где лежал внушительный запас провианта. Старейшина округлил глаза: — Сухие кренделя! И что мне с этим делать? — Подели по дворам, конину завяльте или закоптите, что мне, учить тебя что ли? И бди в оба, видать не всем ты по душе. Ну, все. Бывай, хозяин. — Да хранят тебя духи предков, государев слуга. — И вам не хворать, простые люди, — он подмигнул старейшине и направился за ворота. Там его уже ждал седой Оракул. — А вы удивили меня, господин Орвид. Я думал, что власть превращает человеческое сердце в камень, но вижу, что еще не все потеряно. — Не знаю, стоит ли расценивать эти слова как похвалу, мой дорогой друг, но приятно знать, что и вы иногда ошибаетесь. А что там со сломанным тотемом? — Обычная история. Один из жителей решил таким образом насолить старейшине за то, что он принял нас у себя. Его поймали на рассвете, он ошивался неподалеку. Хотел лично посмотреть на результат своих деяний. Наверное, рассчитывал на ваше внезапное исчезновение, — съязвил Оракул. — Несомненно, это была бы большая потеря, — Орвид рассмеялся и нырнул в экипаж. Процессия тронулась в путь.