Наследие.

— Куды прешь?! Вертай назад! Не вишь, квашня кругом, завязли по самые портки! — А ты не ворчи, да шибче толкай! — Сам толкай, коли больше всех надобно! Лошади вон хрипят от натуги, того и гляди зарядят тебе теплой лепешкой в лоб, умник! Двое обозных уже готовы были вцепиться друг в друга, но солдаты успели их разнять. Несколько дней подряд лил дождь. Дороги размыло и весь обоз застрял. Большая часть войска уже давно пересекла Свободные земли и должна была быть уже у Мертвого ущелья. С Элой и ее свитой остались лишь Стражи, а тыл прикрывал небольшой отряд кавалерии, которую Элхэм послал проводить сестру. В этом, однако, не было особой необходимости. Свободные земли потому так и называются. Здесь испокон веков соблюдался нейтралитет. Своеобразный островок мира, граничащий с Аарданом на севере, Каандерией на юге и Дикими Степями на востоке. И хоть кочевники периодически и заявляли свои права на эти земли, но чтили древние законы и никогда не лютовали. Одинокий путник, отряд воинов или же торговый караван — все могли спокойно расположиться здесь на ночь, абсолютно не беспокоясь о своей безопасности. С любыми случайными попутчиками было принято делиться водой и пищей, приглашать к своему костру или месту ночлега. Эта земля знавала много историй, когда враги становились друзьями, пусть и на короткий миг. Сейчас же чувствовалось напряжение, готовое в любой момент разразиться бурей страстей. Всему виной была длительная задержка в пути, из-за скверной погоды и непрекращающихся ливней. Они стояли тут уже три дня. Повозки увязли глубоко и лошади были просто не в состоянии их вытащить. А даже если бы и вытащили, продвинулись лишь шагов на десять. На стоянке поставили палатки и разожгли костры, чтобы люди могли отдохнуть и просушить свою одежду. В одной из таких палаток, на широкой деревянной скамье, накрытой теплым мехом, лежала Эла, изливая свое раздражение одной из служанок. — Это же просто наказание! И как люди умудряются так долго сидеть в этих экипажах, у меня даже кости заныли, не то, что мышцы! А мне точно нельзя верхом? — Она жалобно посмотрела на суетившуюся около нее женщину. Та с сожалением помотала головой. — Не положено, моя госпожа. В этот момент в палатку заглянули. Это был Мастер Меча. Эла радостно вскочила с лежбища. — Заходите, Мастер! — Эла, — он почтительно поклонился, — я пришел сообщить что мы еще пробудем тут какое-то время. Придется послать часть Стражей в ближайшую деревню, за древесиной. Нам необходимо вытащить оставшиеся повозки, иначе мы увязнем тут до весны. Скоро похолодает, и колеса просто вмерзнут в землю. — Разумеется. Но мы можем хотя бы размяться и потренироваться немного? Дождь как раз закончился, а я уже с ума схожу от этого бездействия — это нельзя, то нельзя! Ничего нельзя! Мастер от души рассмеялся. — Если бы я только знал, что ты будешь скучать по нашим тренировкам! Но, к сожалению… — Не положено? — Перебила его Эла, на что Мастер с сожалением покачал головой. — Видимо, во мне проснулся дар Оракула. — Обещаю, когда мы прибудем на место, я готов тренировать тебя хоть каждый день. С одобрения твоего супруга, разумеется. — Вы можете подначивать меня сколько вздумается, я ничего не слышу. — Эла демонстративно отвернулась. — Ну, раз так, тогда я пойду? — Идите, идите. Ирма, — она повернулась к служанке, — принеси мне вина. Та молча выполнила приказание юной госпожи. Жизнь во дворце научила ее простым правилам. Слушай внимательно, никогда не перечь госпоже, не болтай и не задавай вопросов, исполняй быстро. Следуя им, она умудрилась продержаться во дворце дольше всех остальных и ни разу не была наказана. А это о многом говорит. Вот и теперь, она всего лишь исполняла приказ. Ее задача — приблизиться к Эле и стать ее доверенным лицом. А потом, если понадобится… Другая госпожа обещала выгодно выдать замуж ее единственную дочь. А все знают, что Перида держит слово. Ирма уже не боялась замарать свои руки. В конце концов, приказы всегда одни и те же. Только теперь, на кону судьба ее дочери. И эта девочка, как назло, очень похожа на нее. Такая молодая. Жаль. Не нужно ей было переходить дорогу Периде. — Ирма… — Да, госпожа? — А ты долго была замужем? — робко поинтересовалась Эла. Щеки ее залил румянец. Ирма уже поняла куда ведет этот вопрос. — Госпожа, не думаю, что я лучший советчик в этом вопросе. Вам бы с кем-то из близких поговорить. — Ну да. С Оракулом? Мастером меча? А может сразу собрать всех Стражей и послушать байки от первого лица, так сказать? Ирме стало жаль девочку. Ведь ей и правда не с кем обсудить детали ее предстоящего замужества. Она подошла и присела на лавку возле Элы. — Что бы вы хотели знать, юная госпожа? — Все. — Вряд ли вам понравится то, что я расскажу. Но, запомните — не всем выпадает такая доля как мне. Я вышла замуж совсем юной. Семья наша была бедной, четверо детей — трое старших братьев и я. Можно сказать, что я была лишним ртом, который и кормить было особо нечем. Ну и родители просто отдали меня соседу — дряхлеющему старику, у которого не было детей. За корову. Выгодный обмен. В первую ночь он просто завалился на меня, хрипя как кабан. А мне было так страшно, что я не и чувствовала ничего. Хвала духам предков, он был слаб и это не повторялось слишком часто. Мы прожили в браке всего пару лет. А вскоре после его кончины, я и родила. Родители тут же вспомнили про меня и захотели объединить наши хозяйства. Другие ко мне не сватались, вот я и согласилась, глупая. Меня с дочкой тут же отправили к родителям, а братья со своими семьями поселились в моем доме — там просторнее. Потом, по счастливой случайности я попала во дворец, и служила там вплоть до этого дня. Все что получала, исправно посылала дочери, чтобы та тоже не была обузой. Родители хорошо воспитали мою девочку, она никогда не знала голода, спасибо и на этом. Что касается любовных дел… Я не познала ласки ни от своего мужа, ни от любого другого мужчины. Но, поверьте, в ваших силах обернуть все в свою пользу. Ваша красота, юное тело, все это — вы можете использовать себе во благо. Не доверяйте льстивым речам и жарким поцелуям, у них короткий век. Сохраняйте холодный разум и ничего не бойтесь. Может, вам повезет и вы найдете там счастье. А если нет — то хоть сердце болеть не будет. Да и когда детки появятся, не до сердечных дел вам уже будет. Тогда иное счастье вам откроется. Ирма еще немного посидела, бесцельно уставившись куда-то в пол, а потом встала и как ни в чем не бывало продолжила заниматься своей работой. Элу этот рассказ заставил задуматься. Действительно, а чего она ожидает? Или чего боится? Разве может быть еще что-то более мерзкое, чем пробуждение Искры? Она уже два раза пережила это, и с каждым разом становилось все легче. Возможно, и ее брак будет не так уж и плох. Да и надолго ли? Ведь не ради одного лишь брака она отправилась туда. И чем ближе они к Каандерии, тем явственнее ощущается этот холодок, пробегающий по спине. Эла набросила накидку и поплелась к соседней палатке, чтобы навестить своего наставника. — Эла, — встретил ее Оракул, — как раз вовремя, заходи. Только что мне прислали тревожную весть. — Что-то случилось? — Боюсь, что да. Наши люди вошли в ущелье, но там их поджидала засада, случился обвал. Кочевники, воспользовавшись суматохой, начали атаку. Если мы не поможем, они долго не продержатся. Но и это не самое плохое. — Куда хуже-то? — Хуже то, что и косточек может не остаться, — он многозначительно посмотрел на нее, — понимаешь? — Жнецы? — Они самые. Кто-то уничтожил тотемы на тропе. Учитывая сколько там сейчас погибших и раненых людей под завалами, для них это как открытое приглашение на пир. — Что думаете делать? — Нет, Эла. Что ТЫ думаешь делать? Ты ясно дала понять, что все решения будешь принимать самостоятельно, я лишь твой наставник. Но скажу сразу — в битве ты не участвуешь. Она нахмурилась. Если он решил таким образом проучить ее, то выбрал не самое подходящее время. Однако, решение нужно принять быстро. — Половина Стражей отправилась за древесиной, пошлем им гонца. В свою очередь кавалерию отправим с оставшимися Стражами на подмогу в ущелье. Да и завалы с лошадьми разобрать будет быстрее. Вы отправляетесь с ними, чтобы обеспечить защиту от Жнецов. Отправляйтесь немедленно, может еще удастся спасти людей. — Нет, это недопустимо. Ты не можешь остаться без защиты. — А что я? Со мной охрана и слуги. Случись что, сможем продержаться до прибытия наших. Если вам так будет спокойнее, оставьте еще десяток солдат. Только не Стражей, их помощь понадобится вам со Жнецами. — Это звучит более убедительно. Но, вы должны соорудить хоть какие-нибудь укрепления, весь лагерь как на ладони. И пусть останется Мастер. — Настоятель, будь я на месте нападающих, никакие укрепления бы нас не спасли. Это просто не имеет смысла, опытные воины справятся с нами в одно мгновение. Тут все равно негде укрыться. А Мастер нужен там. Не спорьте, раз уж вы решили быть просто наставником. — В таком случае, — он пропустил колкость мимо ушей, — если что-то все же произойдет, просто постарайся выжить любой ценой. Не для того мы ступили на этот путь, чтобы закончить его так бездарно. — Обещаю, что сделаю все, что в моих силах. Они вышли из палатки и подошли к костру, вокруг которого сидели Стражи. Мастер Меча внимательно выслушал Оракула. И хоть план ему оказался не по душе, но он все же отдал приказ немедленно выступать. Вскоре лагерь практически опустел. Эла распорядилась выставить дозорных и погасить все костры. Женщин она собрала у себя в палатке, оставив дежурить у входа нескольких воинов. Так они и сидели в темноте, развлекая друг друга разными историями. Казалось, общее напряжение немного спало, как Эла вдруг насторожилась. Очень странный звук. Она велела всем замолчать и выглянула наружу. Ничего. Неужели свои вернулись? Снова этот звук, уже совсем рядом. Будто кто-то встряхнул покрывало. Такой странный шлепок с легким свистом. Это же… — К оружию! — закричала Эла что было мочи. — Все в строй! Женщины испуганно завыли и прижались друг к другу. Эла выскочила на улицу и в последний момент успела увернуться от горящей стрелы. Та угодила в их палатку. Она отбросила ее в сторону и крикнула девушкам: — Живо соберите всю воду и намочите покрывала. Сбивайте огонь, если палатка загорится. Никому не выходить! Эла попыталась осмотреться, но в кромешной темноте было просто невозможно понять, откуда стреляют. К ней уже бежали оставшиеся стражники и обозные. Они окружили ее кольцом и растерянно оглядывались по сторонам. Эла опустилась на одно колено и погрузила руку в липкую земляную жижу. Дышать. Вот так, еще. И тут она почувствовала вибрацию земли. На самом деле ее почувствовали все, потому что враги надвигались на лагерь мощной конницей. Их внезапные крики взорвали ночную тишину словно гром. Полетели уже огненные стрелы. Лагерные палатки и деревянные повозки начали разгораться, освещая все вокруг. Эла увидела, как один большой конный отряд разделился на два и они стали окружать лагерь, зажимая их в кольцо. За первым отрядом последовал второй, потом третий. И каждый раз они разделялись и окружали их все плотнее. Шесть конных колец кружили вокруг, каждый из которого двигался в противоположную другому сторону. Создавалось впечатление какой-то адской воронки, с их мерцающими факелами и криками. Всадников было не разглядеть, с ног до головы они были замотаны в какое-то тряпье. Со всех сторон слышались крики и лязг металла — оставшиеся в лагере солдаты пытались обороняться. Но вскоре и эти звуки стихли, захлебнувшись в море свиста и улюлюканья варваров. Один из стражников, что стоял рядом с ней, упал навзничь. Она кинулась к нему, развернула и замерла — на нее, подергиваясь, смотрел один глаз. Из второго торчала стрела. Стражник издавал какие-то звуки, Эле показалось, что она их уже слышала раньше. Там, в волчьей яме. Внезапно подкатила тошнота, желудок пронзил спазм, но она сдержалась. Еще один стражник упал, пронзенный стрелой. Внутри нее вскипело пламя. Эла покрепче перехватила свой клинок и с яростным криком кинулась на эту воронку смерти. Если уж ей суждено умереть сегодня, так хотя бы в бою, а не стоя столбом, как соломенная мишень! Она бежала прямо на них, понимая, что это конец. Позади раздался громкий хриплый крик. Эла невольно обернулась и увидела изящный, слегка изогнутый клинок прямо перед своим лицом. В последний момент всадник изменил траекторию удара, и он пришелся плашмя. Оглушенная, девушка упала на землю. Всадник неторопливо спешился, подошел к ней, и, прокричав что-то невнятное, пнул ее в ребро. Эла резко выдохнула — ей было больно, но она сдержала крик. — Я заберу твой клинок, ублюдок, — на общем наречии кочевников прохрипела она, — клянусь тебе. — Сучка говорит на языке степей? — Рассмеялся он, приподнимая ее за ворот платья — Сучке нужен правильный хозяин. Она не знает когда можно подавать голос. Он размахнулся и со всей силы ударил ее прямо в лицо. Вспышка. Еще удар. Эла потеряла сознание. И хорошо. Она не видела что стало с ее лагерем, она не видела как потрошили еще живых солдат. Как отрезали им головы и насаживали на пики. Она не слышала крики женщин, которых насиловали всей толпой, пока те не замолкали насовсем. Она очнулась лишь тогда, когда ее волокли по земле, словно скот, обмотав ногу веревкой. Голова гудела от боли, подскакивая на каждой кочке. На лице ее, комками, слипшиеся от крови и грязи, висели пряди волос, то и дело попадая в глаза. Но на мгновение ей показалось, что в темноте мелькнули знакомые плащи. Так и есть! К ним приближался патруль приграничных Стражей! Малый отряд, лишь несколько человек. Все произошло очень быстро. Кочевники атаковали их со спины, до лагеря живым добрался лишь один всадник. Его не тронули, а значит есть надежда, что он сможет передать весточку. Однако всадник не торопился скрыться. Он вальяжно въехал в тлеющий лагерь, словно его тут ждали. Он о чем-то обмолвился с главным, тем, что сбил ее с ног, и махнул рукой в сторону Элы. После этого они обменялись рукопожатием и Страж поспешил скрыться в ночи. Вряд ли стоит ждать от него помощи. Эла обессиленно закрыла глаза, готовая поддаться отчаянию. Ее, наконец, доволокли и бросили рядом с остальными девушками, среди еще теплых трупов, липкой кровавой жижи и вывернутых наружу кишок. Эла отвернулась, не в силах вынести этот смрад и внезапно увидела лежащую на животе Ирму. Платье ее было задрано, сверху пристроился один из дикарей. Он пыхтел и хватал ее за ягодицы. А она лежала молча и стеклянными глазами смотрела на Элу. Когда он закончил, она приложила палец к губам. Эла все поняла, когда дикарь достал длинный нож. Она зажала себе рот рукой и отвернулась. Если бы только можно было еще и не слышать. Ближе к утру, ее и других девушек привязали к деревянной балке и повели в поля. Кочевники уже распотрошили и разграбили все что только можно, так что теперь пора было возвращаться на стойбище. Физически Эла держалась довольно стойко. Боль, выживание на грани — все это было для нее не в новинку, их тренировали с самого детства. Но реальный бой она увидела впервые. Да какой там бой! Резню. Она молча шла, оглядываясь по сторонам и пытаясь и запомнить хоть какие-нибудь ориентиры. Скорее всего, скоро отряд из деревни вернется и за ними отправят следопыта. Нужно оставить им какую-нибудь зацепку. Гребень! В ее спутанных волосах все еще болталась пара шпилек и небольшой гребень. Она попробовала наклонить голову вперед, но никак не могла ухватить украшение. На помощь пришла девушка, идущая следом. — Что ты делаешь? — прошептала она Эле. — Я наклоню к тебе голову, а ты вытаскивай украшения и кидай под ноги. Только не все сразу, по одной, а то заметят. Так нас быстрее найдут. Эла откинула голову назад и девушка ловко вытащила шпильки. Оставалось лишь надеяться, что их подсказки смогут обнаружить. Путь был недолгим, солнце уже стояло в зените, когда они вышли к небольшой речушке, за которой и располагалась стоянка дикарей. Их, словно скот, привязали к ограде загона для овец. Хорошо хоть вода в поилке была. Многие побрезговали, но Эла жадно пила прохладную воду. Не время играть в благородство. Само стойбище выглядело так, будто его поставили всего недели две назад. Здесь не было ни женщин, ни детей, одни лишь воины. Да и само устройство больше похоже на военный лагерь, нежели стойбище. Если это была заранее спланированная ловушка, то почему они не убили ее? Хотят продать на рынке рабов? Или думают, что за нее дадут выкуп? Солнце пекло вовсю, ее и так травмированная голова начала беспощадно болеть. Эла закрыла глаза и провалилась в сон. Очнулась она уже под вечер, от жесткого пинка. — Не сдохла еще? А, сучка? Эла вскинула голову и увидела все того же дикаря. На его круглом, лоснящемся от жира лице играла гнилозубая улыбка. Она скривила губы в ответной усмешке и с вызовом посмотрела на своего мучителя. Тот поочередно пнул всех остальных девушек и, схватив одну из них за волосы, потащил в ближайший шатер. Судя по раздавшимся вскоре крикам, ее ждала весьма незавидная участь. Никто из привязанных пленниц уже не реагировал на эти истошные вопли. Вдоволь позабавившись, почти бездыханное голое тело девушки приволокли назад и бросили к остальным. Знакомый уже дикарь снова подошел к Эле и присел на корточки. Он провел по ее лицу своими пухлыми грязными пальцами, оставляя следы на щеке. — Не переживай, уже скоро. Тебя я оставил лично для себя. — Я буду ждать, — хрипло рассмеялась Эла, но затем без улыбки добавила, — тогда я заберу твой клинок, как и обещала, и вспорю твое брюхо. Хоть ты и не заслуживаешь такой милосердной смерти. — Все еще не научилась покорности? Ну что ж, вот тебе первый урок. Он схватил за волосы ту самую девушку, что помогла Эле по пути в стойбище, рывком поднял ее на ноги, прямо перед Элой, и проткнул насквозь своим клинком. Несчастная недоуменно смотрела на Элу, а дикарь медленно потянул клинок вверх, от низа живота до самых ребер. Она обхватила живот руками, кровь просачивалась между ее пальцев. В ее глазах застыл вопрос, который она так и не озвучила. — А вот это, — одним резким движением он запрокинул ее голову и перерезал горло своей жертве, — я называю милосердием. Девушка обмякла, надсмотрщик толкнул ее вперед и та упала к ногам Элы. Она отвернулась и закусила губу. Она не боялась его, не боялась крови. Ей было страшно осознавать, что ее вспыльчивость и неосторожные слова стали причиной смерти невинного человека. — Запомни — это случилось по твоей вине. — Несколько воинов подошли, чтобы забрать тело, но надсмотрщик остановил их. — Не сейчас. Пусть вдоволь наглядится на последствия. Те кивнули и отправились к шатру, где на вертеле уже подрумянивался сочный барашек. Остальные девушки недоверчиво покосились на Элу. Они не понимали язык дикарей, но в этом и не было необходимости, чтобы понять простую истину. Их всех ждет то же самое. Эла наконец начала осознавать, какой наивной и безрассудной она была все это время. Она чувствовала себя неуязвимой, способной перехитрить каждого на своем пути, перебороть все препятствия. А на самом деле, наступила на те же грабли, что и в детстве. Ее гордыня стала причиной смерти всех этих людей. Ее нежелание прислушаться к более мудрым и опытным наставникам. Но что теперь об этом жалеть. Духи предков уже наказали ее за спесь, остается либо смириться и принять смерть, либо найти способ выжить любой ценой, как наставлял ее Оракул. Их осталось всего четверо, не считая той, которую они забрали сегодня. Были и другие девушки, но их увели в другую часть стойбища и больше их никто не видел. Таким образом, у нее есть три-четыре дня. Разумеется, если ублюдок и правда решил оставить ее напоследок. Нужно экономить силы и держать рот на замке, даже если он будет ее провоцировать. Как она и предполагала, каждый день забирали по одной девушке. Раз в сутки им приносили пару лепешек и молока. Если кто-то отказывался, Эла не стеснялась съесть и их порцию. Каждый сам за себя, если они уже похоронили себя заживо, то это их выбор, у нее же были другие планы. Руки и ноги все время затекали, и она старалась размяться при любой возможности, как ее учил Мастер. Остальным девушкам было уже все равно, они хотели лишь одного — поскорее умереть. К концу третьего дня за ней пришли. Двое кочевников взяли ее под руки и повели в шатер главаря. Тот уже ждал, развалившись на шкурах и подушках. Ее бросили на пол. — Ну вот мы и встретились, — сказал он, поглаживая себя по животу, — я же обещал тебе. Эла не ответила. Она старалась сохранять спокойствие и искала глазами что-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Убить его надо быстро и тихо, иначе ей не сбежать отсюда. До лошадей далеко, пока она до них доберется, все стойбище поднимется по тревоге. Значит придется уходить на своих двоих. На столике рядом, на подносе, она увидела глиняный кувшин. На железной тарелке лежало немного вяленого мяса и лепешка. А вот и нож. Взять нужно лишь воду, на еду времени не будет. Да и идти недалеко, возможно поисковый отряд встретит ее раньше, чем она доберется до своих. — Что, проголодалась? — поймав ее взгляд догадался он, — Ты хорошо себя вела все эти дни. Можешь взять немного. Эла не могла поверить в такую удачу. Возможно, это единственный шанс и необходимо использовать его. Но лишь только она протянула руку к столику, как он сразу пнул его. Столик перевернулся и все разлетелось по полу. Нож оказался в противоположном углу. — Сучка должна есть как ей и полагается, — рассмеялся он, — с пола. Неужели ты и правда думала, что я не замечу? Знаешь в чем твое отличие от собаки, женщина? Собака предана своему хозяину и не кусает руку, что дает ей кусок мяса. Она подает голос по команде хозяина и служит ему. А женщина открывает свою пасть когда ей вздумается и изрыгает яд в наши уши, отравляет наши умы. Великий небесный погонщик, да не оскудеют его пастбища, учит нас, что вы созданы лишь для удовлетворения похоти и рождения сыновей. От овцы и то больше проку. В тот самый момент как я увидел тебя, я понял, что ты упряма как ишак и принесешь много проблем. Да, таких как ты, не сломать вспоротыми животами и запахом крови. Но вы все рано или поздно ломаетесь. И ты тоже сломаешься. И произойдет это сегодня, в моем шатре. Он встал и подошел к ней вплотную, попутно развязывая пояс на своих штанах. Эла попыталась отодвинуться, но он схватил ее за волосы и силой рванул на себя. Терпкий запах пота и мочи ударил в нос. Сопротивляясь, она уперлась руками в его колени. — Кхм! Прошу прощения, но у нас гости, — в палатку заглянул один из кочевников, — сказали, что привезли дары и хотят говорить только с тобой. — Не вовремя, — проворчал он и отшвырнул Элу, — эту не выпускать, пусть сидит тут, пока я не вернусь. Он подтянул свои штаны и вышел из шатра, попутно подобрав с пола тот самый нож. Элу вырвало. Она утерлась рукавом и подняла с пола кувшин. Напившись вдоволь, она снова огляделась. У входа в шатер послышалась какая-то возня, но не похоже, чтобы ее мучитель вернулся так быстро. Она разбила кувшин и подобрала самый острый осколок. В крайнем случае можно будет самой перерезать себе горло. Она уже приготовилась к самому худшему, но застыла как статуя, когда увидела кто вошел внутрь. — Эла, как ты? Это был Мастер Меча. Никогда еще она не радовалась, как в этот миг. Эла кинулась ему на шею и сама не заметила, как слезы потекли по ее щекам. Эмоции, которые она подавляла в себе эти дни, вырвались наружу. — Ну тише, тише. Все позади, соберись. Мы пришли небольшим отрядом вместе с каандерийцами. Они знают местных и как раз отвлекают их разговорами и выпивкой. Но уходить нужно быстро. Ты готова? — Да… Нет! — Эла схватила его за руку. — Мастер, со мной были и другие девушки, мы не можем оставить их тут. Да и за мной есть должок. Подождем пока этот ублюдок вернется, прошу вас. — Какой должок, Эла, ты в своем уме?! — Я должна убить эту мерзость. Я дала слово. Мастер схватился за голову и беззвучно выругался. Потом выглянул наружу, где их ждали трое Стражей и несколько каандерийцев. Приказал им разделиться, забрать уцелевших девушек и уходить, а сам нырнул обратно в шатер и притаился у входа. Ждали недолго. Через некоторое время хозяин ввалился в шатер, но тут же замер — у его шеи притаилось острие клинка Мастера, готовое в любой момент напиться его крови. Он тут же протрезвел. — И ты думаешь, что вы выйдете отсюда живыми? — Может и нет, — Эла сделала шаг навстречу, — но ты этого уже не узнаешь. И прежде чем он успел ответить, она выхватила оружие из ножен на его поясе, и, описав изящную дугу, вспорола ублюдка, словно рыбу. От паха до самой шеи. Он упал на колени, попутно роняя свои потроха на пол. Эла наклонилась, посмотрела в его угасающие глаза и зловеще улыбнулась. — Хороший клинок. Оставлю его себе.