Наследие.

Отряд благополучно миновал Мертвое ущелье. Как выяснилось, небольшой обвал и правда был, но почти никто не пострадал, и уж тем более, не попадал в засаду. Гонца, который принес эту весть, так и не нашли. Сомнений не осталось — это была ловушка. Эла рассказала, что видела приграничных Стражей, которых перебили кочевники. Всех, кроме одного. К сожалению, лица она так и не разглядела. Но все же, это была зацепка. Мастер обещал ей провести расследование и выяснить, кто из Стражей мог быть замешан. Каандерия встретила путников теплом и яркими красками. Где-то пестрела зелень фруктовых и хвойных деревьев, местами переливаясь золотом подсохших лугов. Во время привала Эла вместе с другими девушками освежилась в небольшлой реке. Вода была достаточно холодной, но не обжигала кожу. Эла смыла с себя дорожную пыль, отстирала въевшиеся пятна крови с одежды. Но у нее никак не получалось избавиться от этого навязчивого запаха смерти. Пряный и острый, он преследовал ее везде. Ночами она видела лица своих мучителей и тех, кому не посчастливилось дожить до этого дня. Она знала, что со временем они перестанут терзать ее сны и совесть. Так уже было. Нужно только подождать. Через несколько дней они въехали в пригород Альданы. Навстречу им выслали гонца, а также подготовили одно из окрестных поместий для отдыха. Элу, Оракула и личных слуг разместили в главном доме. Мастер и несколько Стражей остались с ними, а остальных отправили в казармы. Эла проспала весь день. Впервые за последнее время — крепко и без сновидений. Вечером ее разбудила служанка, по просьбе Оракула. Эла быстренько накинула первое попавшееся под руку платье, и спустилась в гостевой зал. Там Оракул вел оживленную беседу с каким-то напыщенным индюком, как она отметила про себя. Увидев ее в дверях, оба встали. — Эла, дитя мое, проходи. Познакомься, это — Килху. Он доверенный госпожи Амрит. Его прислали, чтобы помочь тебе с дворцовым протоколом. — Доброго вечера, госпожа, — на чистом аарданском сказал тот, склоняясь в поклоне, — я буду рад услужить вам. — И вам доброго вечера. Килху значит, да? — она приподняла одну бровь, — Ну что же, я внимательно слушаю. Начинайте сразу с того, что делать нельзя, сэкономим кучу времени. — Ну, будет тебе, дорогая, — вмешался Оракул, — Килху, расскажите лучше о протоколе встречи. — Разумеется. Все довольно просто. Повелитель будет встречать вас у самого входа во дворец. Вот, смотрите. Он развернул свиток, на котором был изображен общий план дворца. Эла взяла его в руки, а Килху указал точное место. — Как я понимаю, дворец практически на самой вершине скалы, тут сады и смотровые площадки, имеется один парадный и два боковых входа. Главный вход здесь, — она указала на рисунок, — а вот это что, у подножия? — Все верно, госпожа, вы разобрались даже быстрее, чем обитатели самого дворца. — Он коряво улыбнулся — А это приспособление поднимет вас наверх. — Что это, колдовство какое-то? — Нет, что вы. Обычная механическая штуковина. Небольшая кабина, колеса и цепи. Слуги дежурят там и крутят эти колеса, чтобы поднимать людей. А потом так же спускают обратно вниз. — Какая интересная штука… Да, если бы не это ваше приспособление, пришлось бы целый день карабкаться по одной из боковых лестниц, чтобы попасть во дворец. — Это совсем необязательно. Видите вот эту линию? Это мост, он пересекает всю долину, соединяя Святой холм с дворцовым садом. Но используется он исключительно в дни праздненств, поминовения и подношений. — Ваши мастера достойны похвалы. — Благодарю, госпожа. Итак, — продолжил Килху, — вы подниметесь на мост. Пересечь его вам дозволяется со своей свитой, но войти в главные ворота вы должны в одиночестве. — Это почему? — Таковы наши традиции, госпожа. Вы должны пройти кротко и смиренно, не поднимая головы. Ладони сомкнуть и слегка от себя, не крепко, слегка касаясь. По окончании пути перед вами будет лежать небольшая подушечка. На ней вы преклоните колени и будете ждать пока наш господин не позволит вам встать. Эла повернулась к Оракулу, гневно сверкая глазами. Тот лишь пожал плечами, мол, я тут ни при чем. Слуга потупил взор и заговорил почти шепотом: — Простите мою дерзость, я понимаю, что для вас это все непривычно. В ваших землях другие порядки, однако это всего лишь церемония. Наш повелитель — очень современный человек, но и он, и его семья — блюдут традиции. — Я понимаю, — выдохнула Эла, — А его матушка тоже будет там? — Госпожа Амрит, как и остальные женщины династии, бужут ожидать на празднике в честь вашего прибытия. Я провожу вас туда сразу после церемонии введения во дворец. То есть — после того как повелитель возьмет вас за руку и откроет главные двери. Вы выразите свое почтение государю поклоном и войдет внутрь, а я проведу вас на праздник. — А как сейчас принято обращаться к правителю и его членам семьи? Ничего не изменилось за последние пару веков? — А почему что-то должно было измениться? — Ну, мой брат например, с тех пор как Аардан расширил свои владения, стал императором. — Я понимаю, — Килху улыбнулся, — но не переживайте. Никаких изменений. Наш повелитель, как и прежде носит титул защитника крови предков — каан. Как и все предстваители династии. — Тогда, если быть точнее, — поправила его Эла, — защитника священной земли, обагренной кровью предков. Ведь именно так с древних языков переводится Каандерия? — Ваши познания достойны восхищения, госпожа. — Ну что ж, пока все предельно ясно. Есть что-то еще, о чем я должна знать? — Нет. Осталось лишь подогнать ваше платье. — Но мне не надо ничего подгонять, все мои платья и так сшиты по мне. — О, нет, — он улыбнулся, — завтра вы наденете церемониальный наряд. Великая мать Амрит каан прислала вам особое платье, — по его знаку внесли сундук, — это тоже часть традиции. Если вы откажетесь, она лишит меня жизни, клянусь богами! — Не клянись, Килху, боги этого не любят. Раз так, то не переживай. У меня есть свои мастерицы, они сделают все необходимое. — Тогда, с вашего позволения, я вернусь к своим обязанностям во дворце. Он вежливо раскланялся и вышел из комнаты. Эла подошла к сундуку и вытащила то, что Килху назвал платьем. Полупрозрачное и больше напоминающее ночную рубашку. Глубокое декольте, разрезы на рукавах от плеча до самого запястья, очень длинный шлейф. Платье было обильно расшито кристаллами и украшено серебряными нитями. — Буду блистать, как снег под лунным светом, — Эла приложила платье к себе, — очаровательно. — Я даже не знаю что сказать, — сдерживая смешок прокомментировал Оракул, — оно…слегка откровенно. — Вы же понимаете, что я это не надену? Это же насмешка. Голая невеста на потеху всему люду. — Блистательная невеста, я бы сказал. Уже не сдерживаясь, Оракул громко рассмеялся. Эла метнула в его сторону сердитый взгляд, швырнула платье обратно в сундук и захлопнула крышку. — Даже уличные девки Аардана одеваются скромнее. Они, должно быть, точно издеваются. — Если не наденешь, то это будет воспринято как оскорбление. Не стоит бросать вызов матери будущего мужа еще до свадьбы. Эла нахмурилась. Она признавала правоту слов Оракула, но надеть это безобразие и опозорить себя? Она снова достала платье и задумалась. — Ты прав. Но у нас впереди целая ночь, чтобы исправить это недоразумение, по ошибке названное платьем. Позовите, пожалуйста, девушек. Оракул решил не утомлять себя разговорами о женском гардеробе и тихонько выскользнул за дверь. Служанки спешно принялись за дело. Они долго крутили платье в руках, прикладывали к ней, копошились в отрезах тех тканей, что привезли с собой, и, наконец, нашли то, что было нужно. Надо признать, ткань подарочного платья была просто великолепна. Нежная на ощупь, с изящной вышивкой. Если немного усовершенствовать крой и избавиться от обилия драгоценныйх камней, то с этим можно было что-то сделать. Девушки с усердием начали работать и не смыкали глаз до самого утра. Оракул несколько раз заглядывал к ним, но всякий раз его отправляли восвояси. Наконец, платье было готово. Эла чувствовала себя немного уставшей. Бессонная ночь давала о себе знать, поэтому она решила освежиться в небольшом бассейне, во внутреннем дворике. Он был наполнен водой из горячего источника. Это было особенно приятно, учитывая свежий утренний воздух. Зима в Каандерии заметно отличалась от зимы в Аардане. Ни снега, ни холода. Вместо них — грозы и дожди. Вечная весна. Поэтому их земли всегда были плодородны, а урожай здесь собирали почти круглый год. Эла погрузилась в теплую воду, усыпанную лепестками ароматных цветов. Время будто замедлило ход, она закрыла глаза. События последних месяцев не давали отдыха ее мыслям. Столько всего уже произошло, и еще должно было произойти. Больше всего на свете сейчас ей хотелось оказаться на крыше родной Обители, с банкой варенья и неуклюжим Молдриком. Ах, ее бедный Молдрик. Она не могла забыть его лица, как горько он плакал, когда они уезжали. Где он сейчас? Что делает? Да хранят его духи предков… Эла так бы и уснула в воде, если бы одна из девушек не пришла за ней. Настала пора готовиться к встрече с будущим супругом. Эла вышла из бассейна, служанка обернула ее в хлопковую простыню и принялась рсчесывать длинные волосы, втирая различные масла и лосьоны. Затем волосы высушили и уложили, украсив легкой серебряной тиарой и шпильками, которые смастерили из оставшихся от платья кристаллов. Наконец, принесли наряд. Основное платье было холодного голубого оттенка, с вырезом каре и длинными облегающими рукавами. Поверх основного платья надели кафтан с небольшим шлейфом, перешитый из того самого одеяния, что прислала Амрит. Оставшейся от кафтана тканью украсили капюшон и низ накидки, которую Эла надела поверх своего наряда. Дверь со скрипом приоткрылась и в комнату заглянул Оракул. — Эла, уже можно войти? — Да, заходите. Оракул вошел в покои. Эла повернулась к нему и театрально присела в реверансе. Тот улыбнулся и сложил руки у себя на груди. — Должен признаться, ты великолепно вышла из этой щекотливой ситуации. Твой наряд невероятно хорош, да и подарок госпожи Амрит идеально вписался в этот образ. К тому же, он остался почти нетронутым. Браво. — В этом огромная заслуга наших искусных мастериц, — она кивнула в сторону зардевшихся девушек, — я здесь ни при чем. Перида лично подбирала мне слуг, пожалуй, стоит послать ей письмо с благодарностью. — Я уже послал. Заодно проинформировал о нападении. Ведь кто бы ни стоял за этим, скорее всего приказ пришел из дворца. — Вы про Стража сотни? — Именно. Ты не вспомнила ничего нового? — Нет. Но определенно, я знаю этого предателя. Его манера держаться в седле, движения… Жаль, что он был далеко и я не смогла хорошенько разглядеть его. Да и кровь залила мне все лицо… Эла поежилась от неприятных воспоминаний. Оракул подошел ближе и положил руку ей на плечо. — Ты очень храбрая, Эла. Мастер Меча сделал из тебя настоящего воина. Но, в первом настоящем бою всем бывает тяжело, а это был даже не бой, а бойня. У тех, кто погиб там, не было ни единого шанса. Не суди себя строго и постарайся забыть об этом. — Я как раз не хочу забывать. Это лица и голоса моей совести. — Ты становишься мудрее, дитя мое. Я горжусь тобой. Ну что, ты готова отправиться в путь? — Я бы хотела, чтобы вы отправились прежде меня и встретили уже на мосту, если возможно. — Эла, ты же не собираешься сделать какую-нибудь глупость? — Вовсе нет, просто хочу избежать излишней суеты. Вы и Стражи торжественно встретите меня на месте, вместо того, чтобы толпиться всей гурьбой. К тому же, эта волшебная коробочка у них одна, мы не знаем на какое количество человек она рассчитана. — Хм, действительно. Но, это идет вразрез с протоколом. Нашим в том числе. Ты более не послушница Обители, и должна вести себя соответственно. — Но я ведь буду не одна, со мной будет сопровождение. Ну пожалуйста! — Ну что ж, будь по-твоему. Все равно я не сумею тебя переубедить. Эла немного подождала, пока кортеж не скроется из виду и выскользнула во двор, сбежав от толпы назойливых служанок. Оглядевшись по сторонам и удостоверившись что рядом никого нет, громко свистнула. Через мгновение во двор выбежал черный как смоль конь. Бока его лоснились, грива была заплетена в узорные косы. Это был Вереман, ее личный конь, верный друг и соратник. Она с любовью похлопала его по шее и запрыгнула в седло. В дверях показалась одна из служанок и что-то прокричала, но Эла уже не слышала, так как во весь галоп неслась по лугам Альданы. Стражи и Оракул отправились по главной дороге, через низину. Ей же предстояло сделать небольшой крюк вокруг Святого холма, чтобы добраться до моста. Святым его назвали из-за возведенного на вершине храма Талай, матери всего живого, богини земли и плодородия. Из книг, которыми она зачитывалась в Обители, Эла узнала, что Талай особенно почитаема каандерийцами, ведь эти богатые урожаем земли кормят их уже много веков. Ее статуи и жертвенные камни были повсюду, она заметила их еще в ущелье. Их покрывала вязь высеченных символов, что придавало сходство с аарданскими тотемами. Эла, наконец, выехала к высокому мосту, соединяющему холм и дворец. Слева, прямо за холмом, ласково шелестело море. Она на минуту остановилась, вдохнула полной грудью влажный соленый воздух, а затем снова помчалась вперед. Ни стражи, ни патрулей на мосту не было. На другом конце ее уже ждали Оракул и почетный караул Стражей. Эла пронеслась мимо них, даже и не думая останавливаться. Слуги едва успели открыть для нее врата. Лишь тогда Вереман замедлился, звонко чеканя каждый шаг. Узкая аллея выложенная мозаикой, вела навстречу мраморной платформе, где расположившись на большом резном троне и ожидал ее будущий супруг. Охрана напряглась и обнажила клинки, но Димран дал знак отступить, с любопытством наблюдая за девушкой. Эла остановила своего коня как раз у той самой подушки, о которой ей говорил Килху. Внезапный порыв ветра сорвал капюшон с ее головы, и волосы пышным каскадом рассыпались по плечам. Возникла неловкая пауза, оба с большим интересом разглядывали друг друга. Красивый и статный мужчина, с высокими скулами и волевым подбородком. Смоляные кудри его волос так и манили зарыться в них пальцами, а из-под линий густых бровей, словно подведенных кусочком угля, на нее смотрели медово-зеленые глаза. Никогда ранее Эла не видела столь странного и интересного оттенка. Губы его дрогнули в улыбке лишь на мгновение, но и этого хватило, чтобы сердце девушки забилось чаще. — Очень дерзко с твоей стороны вот так появиться передо мной, — Димран подошел к ней. Эла, наплевав на все указания Килху, с вызовом смотрела ему прямо в глаза. — Равные не преклоняют колени друг перед другом. Он ухмыльнулся и согласно кивнул, протягивая руку. Эла выдержала небольшую паузу и дала команду Вереману. Тот опустился в поклоне, аккурат на ту самую подушку. Эла перекинула ногу через седло и вложила свою ладонь в его. Было заметно, что он напрягся, а черты лица заострились. Взгляд больше не согревал теплом, а опалял гневом. — Элаим из Аардана, — буквально выдавил он из себя, — я рад приветствовать тебя на нашей земле. Добро пожаловать в Каандерию. — Благодарю, — Эла присела в знак почтения, — для меня это высокая честь. — Однако, — он слегка наклонился к ней и прошептал, — больше никогда не смей проявлять неуважение на глазах у моих подданных. Сегодня я прощу тебе эту дерзость, памятуя о том, что тебе неизвестны наши обычаи. Но лишь сегодня. — Если впредь мы оба будем выказывать уважение друг другу, то и для дерзости не будет никаких оснований. В глазах Димрана заплясали недобрые огоньки, но он мастерски натянул вежливую улыбку. Пара поднялась по парадной лестнице. Двери дворца распахнулись и она увидела уже знакомое лицо Килху. Димран подвел Элу к двери и развернул к себе. — Элаим, дочь Алфита, отныне мой дом — твой дом. Нарекаю тебя своей избранницей и будущей матерью каандерийского народа. Твои жизнь, честь и благополучие теперь находятся под моей защитой. Эла, к его удивлению, почтительно склонилась. Димран вновь взял ее за руку и провел через порог, передавая Килху. Перед тем как двери закрылись, она оглянулась, но там уже никого не было. Ее охватило странное чувство, будто она своим дерзким появлением пересекла некую черту. Ей стало неловко. Но, как бы то ни было, что сделано — то сделано. Всегда наступает время пожинать плоды своих деяний, и она лишь надеялась, что они не будут слишком горчить.