Наследие.

Эла вскочила с кровати словно ужаленная — ее разбудил звон колокольчика прямо над ухом. — Святые предки! Что это все значит? — Доброе утро, госпожа Элаим. Меня зовут Интара. С этого дня — я ваша личная управляющая покоев. К ней обращалась женщина средних лет. Строгие черты лица, тонкая линия губ и идеально уложенные волосы. Выражение лица было таким, точно ее бюст высекли из камня, а он вдруг заговорил. В руках она держала маленький серебряный поднос, на котором торжественно покоился тот самый злополучный колокольчик. Около двери также стояли несколько девушек, ожидая распоряжений. — Кто же просил будить меня в такую рань? — Эла указала на окно. — Солнце ведь еще не встало! — Но таков обычный распорядок женщин династии. Великая мать… — Достаточно! Я все поняла. Принесите мне воды для умывания и какую-нибудь одежду. — Госпожа, в ваших покоях имеется уборная и гардеробная. Позвольте, я покажу вам. Она отодвинула тяжелую портьеру, за которой скрывалась резная дверца. Это была гардеробная. Множество полок и шкафов пестрили тканями и украшениями, обувь всех цветов и фасонов, огромное литое зеркало и, конечно же, платья. Эла негромко присвистнула, но осеклась, заметив строгий и неодобрительный взгляд своей управляющей. — А вот здесь, — Интара указала на другую дверь между полками, — находится уборная. — Прекрасно, — улыбнулась Эла, — тогда самое время использовать ее по назначению. Уборная была намного просторнее, чем ей представлялось. Мраморная комната с небольшим бассейном в центре, позолоченная умывальная чаша в углу, каменная скамья и высокая плетеная ширма, за которой скрывался туалет — массивный стул с отверстием. Определенно, эта конструкция была гораздо удобнее ночных горшков, или деревенских сооружений с дыркой в полу и выгребными ямами, к которым она привыкла. Отправив любопытных слуг восвояси, Эла скинула ночное платье и вошла в бассейн, с удовольствием окунувшись в теплую воду прямо с головой. Она накупалась вдоволь, сама умастила свою кожу и волосы маслами, обернулась хлопковой простыней и вернулась в гардеробную. Служанки высушили ее волосы и усадили перед зеркалом. Управляющая стояла чуть поодаль и пристально наблюдала за работой девушек. Элу ее присутствие немного раздражало. — Интара, правильно? — Верно, госпожа. — Какие дела на сегодня запланировала для меня великая мать? — Особенно никаких, госпожа. Великая мать распорядилась дать вам время освоиться. Но, она пригласила вас на совместный завтрак в саду, поэтому я и разбудила вас столь рано. Чтобы вы успели подготовиться. — Завтрак? Что это? — Так в Каандерии называют время трапезы. Утром — завтрак, днем — обед, а вечером — ужин. — Ясно, я запомню. Не встречала этих слов, когда изучала каандерийский. — Утром в саду достаточно свежо, госпожа. Давайте подберем вам что-нибудь из теплых платьев. — Я бы хотела выбрать из тех, что привезла с собой, однако, я их здесь не вижу. — Госпожа, великая мать решила, что… — Да хватит уже, в самом деле! Великая мать то, великая мать это. Я могу принять самостоятельное решение хотя бы относительно своего гардероба? Или теперь даже в уборную мне ходить с разрешения госпожи Амрит? — Конечно, простите… Интара кивнула одной из служанок и та, откинув подушки и одеяла, вытащила из угла гардеробной знакомый сундук. Эла неодобрительно покачала головой и девушки забегали резвее, разбирая содержимое и развешивая платья. Естественно, почти все они были изрядно помяты и запылились в дороге. Но, парочка все же сохранили вполне приличный вид. Простое темно-лиловое платье из тонкой шерсти, с золотым цветочным рисунком на подоле, и праздничное, небесно-голубое из парчи, расшитое серебряной нитью. Выбор был очевиден. К лиловому платью она подобрала простую золотую тиару и кулон с рубинами, черный шерстяную накидку с прорезями для рук и меховым воротом, а также перчатки. На безымянный палец Эла надела фамильный перстень с символикой Рода. Теперь она не расставалась с ним ни на минуту. А вот подарок Амрит отправился обратно в хранилище. Его полагалось надевать только в особых случаях. Когда Эла, наконец, собралась, Интара сопроводила ее в сад, где уже разбили шатер и были накрыты столы. Амрит ждала гостью, царственно восседая на подушках, словно на троне. Она жестом пригласила Элу занять место подле себя. — Доброго вам утра, госпожа Амрит. — И тебе доброго, Элаим. Я рада, что ты приняла мое приглашение. Ну что же, давай подкрепимся? Все выглядело очень аппетитно. Большое разнообразие овощей, сыров, выпечки и фруктов. Эла отломила кусочек ароматного хлеба, зачерпнула им немного тушеного шпината и отправила в рот. Амрит тоже не стала манерничать и последовала ее примеру. Затем принесли перепелиные яйца, паштет из печени кролика и слойки с зеленью и сыром. К концу трапезы Эле уже стало трудно дышать, так как она не привыкла есть так много и так сытно. — Сейчас принесут десерт, дорогая, — заулыбалась Амрит, — обязательно попробуй. — Госпожа, боюсь если я попробую десерт, то самой мне уже не встать. Последнее время меня балуют обилием и разнообразием блюд. Кажется, что даже платья становятся мне малы. — В таком случае тебе стоит больше гулять. Хотя, не думаю, что стоит учить таким очевидным вещам девушку благородного происхождения, не так ли? Эла почувствовала себя неловко и лишь коряво улыбнулась. Показалось, что она намеренно хотела уколоть ее. Но Эла решила пропустить этот выпад мимо ушей, следуя совету Оракула. Не стоит делать из Амрит врага. — Именно местный воздух пробудил во мне такой аппетит. Обычно мой завтрак составляет лишь четверть того, что мы сегодня съели. — Да, воздух тут и правда волшебный. Надо почаще выбираться из стен дворца. — Разве вы сидите взаперти? Ведь сад так прекрасен, почему не трапезничать здесь каждое утро? — Ах, дитя, — рассмеялась Амрит, — ты будто из другого мира. Часто ли во дворце Икхады правящая семья позволяет себе проводить время в праздности, разгуливая по саду? — Не так часто, как хотелось бы, — Эла постаралась уйти от прямого ответа, — но у нас и погодные условия не совсем подходящие для того, чтобы круглый год проводить время на улице. — Да, я слышала о ваших суровых зимах. Как же ты коротала время в длинные холодные вечера? — За чтением. Библиотека была моим убежищем. Оракул, мой наставник, был только рад этому. Но следил чтобы чтение приносило пользу, а не было простым развлечением. — Потому ты так хорошо владеешь нашим языком? — Да. Признаться, каандерийский сразу пришелся мне по душе. Он очень мелодичен и приятен на слух. — Рада слышать. Кстати, как тебе твои покои? Тебя все устраивает? — Госпожа Амрит, раз уж мы заговорили об этом — вчера я распорядилась, чтобы мои прежние служанки продолжили выполнять свои обязанности. Однако, утром я их так и не увидела. — Распорядилась? Значит, наши девушки тебе не угодили, — поджала губы Амрит, — Ну раз уж тебе так хочется, то можешь позвать своих прежних слуг. — Благодарю вас. Есть еще кое-что. Килху сказал, что ко мне приставят охрану. — Да, все верно. Или тебе и это пришлось не по нраву? — Не сочтите за дерзость, я наслышана о мастерстве ваших воинов. Но свою жизнь я доверю лишь Стражам. Они также умелые воины, и… — Послушай меня внимательно, девочка. Возможно, тебе кажется что твоя жизнь никоим образом не изменится после заключения брака, что ты и дальше будешь продолжать делать то, что заблагорассудится. Но, давай-ка я открою тебе одну тайну. В тот миг, когда твоя нога ступила на земли Каандерии, твоя жизнь уже изменилась. И принадлежит она — моему сыну. Я же распоряжаюсь всеми дворцовыми делами. Ты должна вбить себе в голову — твои желания не значат здесь абсолютно ничего. Ты — лишь средство достижения цели обеих сторон. Ты должна быть благодарна и молча исполнять отведенную роль. У тебя нет права отдавать распоряжения относительно слуг и охраны. Что касается передвижения по дворцу, а также твоего гардероба — ты сначала спросишь моего дозволения. Свобода выбора — это привилегия, которую лишь я и мой сын могут тебе даровать. Но сначала тебе придется проявить покорность и доказать свою преданность! Надеюсь, это понятно? Эла резко встала. В душе ее уже разгоралось дикое пламя. Она сжала кулаки и процедила сквозь зубы. — Я вам не рабыня, не прислуга и не вещь, чтобы распоряжаться мной по своему усмотрению. — Таковы наши порядки и ты должна принять их, проявляя должное уважение. Ведь ты сама согласилась на это, и подтвердила это вчера, при свидетелях. Или хочешь сказать, что я лгу? — Я не соглашалась на то, чтобы быть безвольной рабыней! Не искажайте правду. А что до порядков — я приму их только тогда, когда ко мне проявят должное уважение. В конце концов, во мне течет благородная кровь и мы равны! — Ты? Считаешь себя равной мне? Да кто ты такая?! — Амрит тоже вскочила с места — Неужели ты думаешь, что я не знаю откуда ты к нам явилась? Из какой подворотни тебя к нам привезли? Тебя отдали на откуп, обменяли на зерно, вот и вся твоя ценность! Знай свое место и будь довольна своей судьбой! Иначе ты не выживешь в этом дворце, сгоришь как мотылек! — Если так, то я вам обещаю, что мы будем гореть вместе! С этими словами Эла резко развернулась и зашагала прочь, оставив Амрит задыхаться от гнева и возмущения. Она влетела в свою комнату словно вихрь, скинула с себя накидку и строго взглянула на Интару. — Немедленно приведите моих слуг, — рявкнула она, — а этих отошлите обратно к их госпоже. И позовите ко мне Оракула. — Госпожа, но… — Немедленно! — Как прикажете. Интара поклонилась и вылетела за дверь. Эла устало опустилась в кресло и задумалась. Ее считают лишь марионеткой, безвольной куклой. Амрит смотрела на нее с таким презрением и высокомерием! Даже Перида не позволяла себе подобного пренебрежения. — Эла, — дверь распахнулась и в комнату вошел взволнованный Оракул, — что случилось? Ты в порядке? — Оставьте нас одних, — она кивнула служанкам на дверь и те немедленно удалились, — мне кажется, я совершила ошибку. — Что такое? Что ты сделала? — Я поругалась с госпожой Амрит. — Как же так? Почему? — Потому что они все здесь не считают меня за человека! Я лишь товар. Откуп, как она выразилась. И без ее ведома я даже нужду справить не могу. Оракул тяжело вздохнул. Он понимал, что на нее свалилось слишком много за последнее время и хотел поддержать. Просто не знал как. — Что бы кто не говорил, ты — потомок великого Рода и законная наследница трона Аардана. Главное, сама не забывай об этом и веди себя соответственно. Тогда и другие не позволят себе лишнего. Я как никто другой знаю твой мятежный нрав. Но времена Обители, когда на твои выходки закрывали глаза, остались в прошлом. Теперь твое оружие не острый клинок, а острый ум. Будь хитрее, не уступай им. Но и не иди напролом. — Я просто хотела вернуть своих служанок и выбрать охрану из Стражей. Всего-то… — Велика беда, — рассмеялся Оракул, — стоило ради этого ссориться? — И что же мне теперь делать? Она даже слушать меня не захотела, сразу наговорила мне кучу гадостей. — Действуй с умом. Поговори со своим нареченным. Но действуй мягко, усмири свой нрав. Скоро прибудут послы Аардана, не хватало еще скандала из-за таких мелочей. — Вы правы, — Эла взяла бумагу и придвинула бутылочку с чернилами, — Приглашу его разделить трапезу. Такие вопросы лучше решать в дружелюбной обстановке и на сытый желудок. Оракул ухмыльнулся и одобрительно кивнул. Ей пора бы уже научиться контролировать свой гнев, иначе беды не избежать. Он знал, что отчасти, всему виной то, что в ее жилах течет огонь Рода, но характер этой девчонки и правда много лет доставлял ему кучу хлопот. — Интара, — протянула она сложенный листок, — отнеси это повелителю. — Слушаюсь, госпожа. Ваши служанки ожидают за дверью. Остальных, как вы и приказали, я отослала. — Прекрасно. Ты можешь остаться служить у меня. Если и дальше будешь в точности выполнять мои указания, думаю, мы найдем общий язык. — Благодарю, это большая честь для меня. Интара почтительно поклонилась и дважды хлопнула в ладоши. В тот же миг в комнату вошли девушки и выстроились в ряд. Эла отослала управляющую, скрестила руки на груди и подошла ближе к слугам. — Я скажу это лишь один раз, поэтому слушайте внимательно и запоминайте. Мы все проделали долгий путь, оставив родные края, семьи и все самое дорогое там, в Аардане. Это чужая земля, здесь свои правила и порядки. Будет тяжело. Поэтому мы должны держаться вместе и быть друг за друга горой. Все чего я прошу — это верность. Если вы будете мне верны, то и я не дам вас в обиду. Те, кто отважится предать мое доверие, могут не рассчитывать на снисхождение. Я не прощаю предательство. Надеюсь, вы сделаете правильный выбор сейчас. Потом будет поздно. — Госпожа, — раздался робкий голос одной из девушек, — я хочу признаться. Я должна была доносить госпоже Периде. Но я еще ни разу не написала о вас, клянусь. — Что ж, честность — это похвально. Как тебя зовут? Ты не была у меня в услужении, но твое лицо кажется мне знакомым. — Я Милора, госпожа. — Ты умеешь писать, это похвально. Откуда ты? Чем занималась? — Я из Икхады. Служила во дворце, выполняла мелкие поручения портных. Там и научилась письму. Государыня лично выбрала меня в вашу свиту. — Почему согласилась? — У меня в Аардане остался маленький брат. Наши родители умерли, а я не в силах прокормить нас обоих. Мне обещали, что о нем позаботятся и найдут место во дворце, когда подрастет. — Надеюсь, так и будет. Но если тебе понадобится помощь, смело обращайся ко мне. Девушка упала ей в ноги и зарыдала. Эла взяла ее под руки и помогла подняться. — Ну полно, не нужно плакать. — Госпожа Элаим, — сглатывая слезы лепетала Милора, — я до последнего вдоха буду верна вам, клянусь. Если бы на вы, меня просто растерзали кочевники. Вы спасли меня от ужасной участи, да благословят вас духи предков! — Да…сейчас я вспомнила откуда знаю тебя. И я рада, что ты осталась жива. Я принимаю твою клятву. Однако, не будем разочаровывать госпожу Периду. Будем сообщать ей то, что посчитаем нужным, договорились? — Как прикажете. — Ну вот и хорошо. И еще. Найди Мастера Меча и расскажи о своем брате — как зовут, где найти. Он проследит за его судьбой и будет держать тебя в курсе. — Я никогда не смогу отплатить вам за вашу доброту… — Мне будет достаточно знать, что я могу доверять тебе. — В этом можете не сомневаться, я не подведу вас. Клянусь памятью предков! — Я верю тебе. Интара запишет ваши имена в дворцовую книгу, распределит обязанности и жалование. Мастерицы, которые помогали мне с нарядом, остаются при мне. Милора, ты тоже. Сейчас займитесь моим гардеробом. Остальные могут идти отдыхать до распоряжений Интары. Девушки откланялись и разошлись по своим делам. Эла дала необходимые указания управляющей и села напротив Оракула. — Эла, — нахмурился он, — а эта Милора, почему ты уверена, что она не предаст тебя? — Пожалуй, она единственная из них, кому я действительно могу доверять. — Но она ведь призналась, что шпионила для Периды. — Если и так, то это было до нападения кочевников. То, что эти звери делали с ними… Вас там не было. Вы не представляете себе весь тот ужас, что они пережили. Удивительно что она вообще сохранила рассудок. Крепкая девушка, мне нужны такие. Поверьте, она говорила искренне. — Если захочешь поговорить о том, что там произошло… — Не будем больше об этом. У меня есть одна просьба. Не могли бы вы попросить Мастера прислать мне несколько Стражей для охраны? Это должны быть женщины, опытные и умеющие держать язык за зубами. Если мой нареченный даст свое согласие, то они приступят к службе завтра же. — Разумеется. Мастер подберет лучших воинов, не переживай. — Ну вот и хорошо, — выдохнула Эла, — кстати, а кто будет во главе делегации послов Аардана? — Скорее всего твой новый покровитель, — Оракул ухмыльнулся. — А как продвигается подготовка к свадьбе? — Я не совсем в курсе, но, по слухам — неплохо. Килху просто незаменимый помощник. — Странный он какой-то, — Эла улыбнулась, — но начинает мне нравиться. — Раз так, попробуй сделать его своим союзником. Ну, мне пора. Удачных переговоров, — уже стоя в дверях бросил Оракул, — и не забывай — сдержанность и мудрость. — Я постараюсь. Остаток дня она провела в приятных заботах. Организация ужина, выбор платьев и украшений, болтовня с девушками о жизни в Аардане — все это немного успокоило ее. Она понежилась в теплом бассейне, ей сделали расслабляющий массаж, уложили волосы в скромную высокую прическу. Платье было решено выбрать из тех, что подарила Амрит. Стоит отметить, что они были гораздо изысканнее и скромнее того, что прислали в первый раз. Но, обилие драгоценных камней так и осталось неизменным. Она выбрала платье нежного персикового оттенка, подвеску с крупным дымчатым топазом и плетеную золотую тиару. Довольно оглядев себя в зеркале, направилась в сад. Повсюду зажгли разноцветные фонарики. На улице было достаточно свежо, поэтому для ужина подготовили крытый шатер. К удивлению Элы, Димран уже ждал ее. — Прошу прощения за опоздание. — Нет-нет, это я пришел слишком рано. Присаживайся, прошу. Признаться, я голоден как волк. — Теперь я чувствую себя еще более виноватой, — Эла кокетливо улыбнулась и сняла накидку. Внутри шатра было тепло, повсюду стояли большие чаши на подставках, в которых горел огонь. Димран оглядел ее с ног до головы. — Элаим, ты сегодня очаровательна. Мне приятно видеть, что здесь хоть что-то пришлось тебе по душе. — Повелитель… — она немного растерялась. — Прошу, когда мы наедине, зови меня просто Димран. В конце концов, ты — моя будущая жена. — Хорошо, Димран. Послушай, я не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное впечатление обо мне. Каандерия прекрасна, нас очень тепло встретили и мне не на что жаловаться. — Поэтому ты поссорилась с матушкой этим утром? Потому что тебе не на что жаловаться? — Нет, это не так. — Значит, она врет? — Да нет же! Все совсем не так, как выглядит. — Ну тогда объясни мне, я хочу понять. Мне она сказала, что ты вела себя непозволительно дерзко. — Ваша матушка усомнилась в моем происхождении, о чем и заявила. Да, я росла не в столице и не во дворце. Моим домом была Обитель. Это место, где готовят Стражей и Оракулов. Я жила, тренировалась и училась вместе с другими послушниками. У меня никогда не было особых привилегий перед остальными. Признаться, я до недавнего времени и не знала, кто мои родители на самом деле. А Обитель, Оракул и другие послушники — они и были моей семьей все эти годы. Да, я — законная дочь почившего правителя Аардана и его супруги, но я не знала родительской любви и заботы, потому что они умерли еще до того, как мне исполнилась неделя от роду. Этот факт не делает меня рабыней или вещью, о чем красноречиво намекнула Великая Мать. Я разозлилась, потому что впервые кто-то принимает все решения за меня, таким образом отнимая мою свободу и лишая выбора. И тогда я высказала ей это в глаза, так, как это принято у нас, чтобы не копить обиды. Признаю, что бываю слишком вспыльчива. Это не оправдание, но она больно задела меня. Я всего лишь хотела выбрать прислугу и охрану сама. Ведь в моем распоряжении Стражи — весьма искусные воины, обученные своему ремеслу почти с первых лет жизни. И я им доверяю, потому что как уже упомянала ранее — мы выросли вместе. Я действительно была слишком резка в нашем с ней разговоре. Завтра же извинюсь перед ней за свою грубость. — Да, это похоже на матушку, — он тепло улыбнулся, — она иногда грешит этим и в отношении меня, так что я понимаю твои чувства. Ты должна знать, что я не разделяю ее мнения и осуждаю подобное неуважение к твоей потере. Мне жаль, что ты не узнала своих родителей. — Благодарю. Для меня это очень важно. — Но, должен признать, интересная жизнь у тебя была до встречи со мной. Расскажешь как-нибудь о своем детстве, Обители? Я не совсем понимаю что это за место и мне интересно узнать, кто эти ваши Оракулы. — Он постарался сменить тему и дружелюбно подмигнул. — Если тебе так интересно, то конечно же расскажу. — Эла улыбнулась ему в ответ. — Но это будет долгий рассказ. Пожалуй, не сегодня. Иначе мы так и останемся голодными. — Тогда давай приступим? Приятного аппетита. Эла с интересом разглядывала его. Он уже не казался ей таким грозным и угрюмым, как в первую встречу, напротив. Она почувствовала себя очень уютно и тепло рядом с ним. Да и Димран был гораздо более открыт и дружелюбен. Ему понравилась ее прямолинейность, способность показать характер и отстоять свое мнение. В разумных пределах, конечно же. Он начал понимать причину ее безрассудного поведения, когда она открыто проигнорировала порядок церемонии вхождения во дворец. Весь ужин они непринужденно болтали, шутили и делились интересными историями. Эла немного рассказала ему о своем детстве, Обители и Оракулах. Он очень заинтересовался вопросами религии, ведь в Аардане не чтили богов, но чтили предков. Время пролетело как один короткий миг, они и не заметили, как наступила глубокая ночь. — Уже довольно поздно, — сказал Димран поднимаясь, — думаю, что пора нам отдохнуть. Знаешь, я очень рад, что ты пригласила меня на ужин. Я узнал о тебе много нового и был приятно удивлен. — Это взаимно. Я тоже очень рада, что нам удалось откровенно поговорить. Теперь и Каандерия откроется для меня совершенно с другой стороны. — Надеюсь, ты полюбишь ее так же, как и Аардан. — Уже полюбила. Они немного прогулялись по саду и вышли на аллею, ведущую к вратам дворца. У самого входа остановились, оттягивая прощание. Повисла неловкая пауза, никому не хотелось заканчивать столь приятный вечер. Первым заговорил Димран. — Очень не хочется расставаться, но я все же должен сказать это. Приятного отдыха, нареченная, — он нежно взял ее за руку и прикоснулся губами к запястью, — хороших сновидений. — Благодарю, — лицо Элы залила краска, — и вам тоже, повелитель. — И насчет Стражей. Я даю свое позволение и завтра сам сообщу об этом матушке. Но, постарайся впредь быть мягче, это уже моя личная просьба. — Разумеется. — Эла учтиво поклонилась. — Еще раз благодарю вас за этот вечер и за чуткость. — Я буду только рад осчастливить тебя. Эла смотрела на него с восхищением, не отводя взгляд. Он потянулся к ней, желая попробовать на вкус ее сочные губы, но она встрепенулась словно птичка, и упорхнула внутрь дворца. А он так и смотрел ей вслед, в глубине души ожидая, что она обернется. Но она не обернулась.