Эротические чтения

Сегодня была очередная среда, когда я опаздывала на вечернюю встречу книжного клуба в университете. «Эх, Софи, Софи» — мысленно корила я себя за опоздание, умело лавируя между медленно идущими студентами и уборщицами. — «Рано или поздно мистер Рид точно выгонит тебя из клуба. Ты опаздываешь чаще, чем дышишь». Мысль о том, что я могу лишиться возможности обсуждать произведения и проводить хоть какое-то время с Мистером Ридом, пугала меня настолько, что я, не смотря на наличие каблуков на ногах, увеличила скорость передвижения — участь явиться на встречу запыхавшейся пугала меня явно меньше участи исключения. Кабинет профессора, как назло, находился в дальнем конце коридора, но я его наконец-то поймала в поле зрения. Практически у цели! Остановившись у массивных дверей из темного дерева, я сделала два глубоких вдоха и мельком взглянула на часы. 21:15 — позже, чем надо, но раньше, чем обычно. Очень странно, что по пути мне приходилось обгонять студентов, раньше в это время в стенах университета уже никого не было, кроме книжного клуба. Ухватившись за книгу покрепче, я глухо постучала в дверь и тут же открыла ее, не дождавшись ответа. Кабинет профессора на мое удивление оказался пустым, только мужчина стоял к двери спиной и что-то убирал со стола. — А Вы сегодня ранняя пташка, мисс Престон. — Томный голос Бенедикта разлился по кабинету; казалось, профессор был уставшим, из-за чего книжный клуб сегодня разошелся раньше обычного. — Тем не менее, я опоздала на чтения Саган. — Мой голос оказался печальнее, чем я задумывала, но смысла скрывать расстройства не было. Я весь вчерашний вечер потратила на чтение её «Грусти», чтобы сегодня речь была увереннее и качественнее, и я, между прочим, не буду скрывать тот факт, что мимолетные слова Бенедикта о красоте моего голоса возымели самое прямое отношение к моему ночному марафону. — Вы не опоздали… — Бенедикт медленно развернулся ко мне и, оперевшись о стол, кинул взгляд на пол, по которому было разбросано несколько книг. Книг, которые совсем не были похожи на истории Франсуазы Саган. Я буквально потеряла дар речи на несколько минут, потому что не могла оторвать взгляд от черной обложки с изображением серого галстука. На полу валялось несколько экземпляров скандальных «50 оттенков серого», которые в своем первозданном виде являлись лишь фанфиком к вампирским «Сумеркам». — Я боюсь представить, кто кого уговаривал на смену произведения такого рода. — Уверенность, возникшая из ниоткуда, пропитала мое тело, и я выпрямила спину, с трепетом вспоминая нашу встречу в библиотеке, где он застал меня врасплох, назвав «Оттенки» своим любимым произведением. Под прямым взглядом профессора, наполненного хитростью и интересом, где-то на задворках сознания зародилась надежда, что этот вечер не закончится в гордом одиночестве, а приятным компаньоном станет мистер Рид, впитывающий чтение подростковой порнографии. Если подумать, я бы сделала любые отчеты и в любом объеме, если бы платой за них был мистер Рид, читающий для меня «50 оттенков серого» медленно и вдумчиво, не избегая сексуальных подробностей. — Я хочу, чтобы Вы, Софи, — профессор, не отрывая от меня взгляд, берет в руки один экземпляр со стола и протягивает его мне, — продолжили читать c места, где мы остановились со студентами. Сегодняшний вечер обретает неожиданный для меня поворот. Читать эти откровения перед мистером Ридом?! Я невольно сглотнула и уставилась на протянутую мне книгу. Сейчас я буквально чувствую, как в подсознании сражаются на мечах два моих «Я»: тихоня, которая всеми силами избегает взгляды профессора и долгие разговоры с ним, потому что влёт краснеет, как помидор, и стервочка, желающая встать перед ним на колени и выполнить каждую сказанную им просьбу, начиная с чтения «50 оттенков серого» и заканчивая применением истории на практике. — Легкость языка и насыщенный сюжет затягивает, мистер Рид, — выдыхаю я и принимаю из его рук эротический роман. — Быстро мы с Вами отсюда не уйдем. Что ж, долго уговаривать меня не пришлось, так как в сегодняшней борьбе я в предвкушении отдала победу внутренней стервочке. Хватит мне жить в зоне комфорта, стоит заглянуть за её пределы и узнать, что там находится. И начну я сегодня же с профессора, который сам меня на это и подтолкнул. Стоя вполоборота к двери, я защелкиваю замок и оставляю сумку и пиджак от брючного костюма на небольшой тумбочке. Зачем закрыла дверь? От греха подальше в лице наших уборщиц, которые любят вламываться в кабинеты без разрешения. — Я никуда не тороплюсь. — Его голос наполнен удовлетворением, которое он, честно говоря, скрыл плохо. Расплывшись в улыбке, он бросает уборку на рабочем столе и перемещается к своему кожаному креслу, где чаще всего проводит встречи книголюбителей. В полусидячем положении Рид вытягивает одну ногу вперед и откидывает голову назад, отдавая себя в цепкие лапки расслаблению, которое оказалось заразным. — Страница 44, когда мистер Грей узнал, что Анастейша — девственница. «Вот так с места в карьер, мистер Рид?! Ну, держитесь!» Молча кивнув, я открыла книгу на указанной странице и сразу начала искать глазами самый безобидный отрезок предложения, что, к слову, не удалось сделать быстро, но кто говорил, что я сдамся? — Почему ты сердишься на меня? — почти шепотом спрашиваю я. — Стоять на одном месте прямо напротив профессора точно не самая лучшая идея, учитывая сцену, которая нас ждала впереди, поэтому, чтобы не отвлекаться на расслабленного Рида, я начала медленно расхаживать по его кабинету, площадь которого позволяла избегать мимолетные взгляды хозяина. — Я сержусь не на тебя, я сержусь на себя. Я-то думал… — Кристиан вздыхает. — Ты хочешь уйти? — делаю небольшую паузу, чтобы акцентировать смену героя. — Нет, если ты не хочешь, чтобы я ушла, — отвечаю я. — Конечно, нет. Мне приятно, что ты со мной. — Он хмурится и смотрит на часы. — Уже поздно… Я стараюсь менять тон голоса, делая его то грубее, то нежнее, чтобы весь текст не казался однотипным, поэтому со стороны эта ситуация была больше похожа на спектакль одного актера, где главную роль отдали мне. — Ты снова кусаешь губу. — Говорит Кристиан хрипло и смотрит на меня оценивающе. — Прости. — Не извиняйся. Просто я тоже хочу укусить ее. Сильно. Иди ко мне. Черт возьми. От трепета и страха у меня перехватило дыхание, из-за чего пауз стало слишком много для первых абзацев истории, но я не могла не взглянуть на мистера Рида, который благоговейно сидел в своем кресле. Глаза были закрыты, а рот чуть приоткрыт — казалось, что ему тоже не хватало воздуха. Интересно, о чем он думает сейчас?.. — Мы исправим ситуацию, прямо сейчас. — В каком смысле? Какую ситуацию? — восклицаю я. — Твою. — Я замолкаю буквально на секунды, чтобы набрать побольше воздуха и без тени смущения продолжить. — Я хочу заняться с тобой любовью. Не выдержав, мистер Рид перебивает меня, не повернув даже головы: — Софи, сядьте напротив меня… прошу Вас. Не найдя силы спросить, зачем и где именно, я выбираю небольшую табуреточку прямо напротив кресла профессора. Вероятно, до меня здесь сидел кто-то из других студентов. Но вряд ли он боролся с возбуждением так же сильно, как я. — Продолжайте читать, мисс Престон. — Профессор Рид так и не взглянул на меня, но его голос был до боли томительным и напряженным. — Пол уходит у меня из-под ног. Я замираю. — Если ты не против, конечно. Не хочу искушать судьбу. — далее действующая роль вернулась к главной героине. — Ты же не занимаешься любовью? Ты ведь только трахаешься. Жестко. Тут же меня подхватывает Рид, наизусть произнося слова, которые на сто процентов совпали с написанным текстом: — Я могу сделать исключение — или сочетать то и другое, посмотрим. Я действительно хочу заняться с тобой любовью. Здесь, в моей постели. Пожалуйста. Не ожидая такой вовлеченности, я поднимаю взгляд на профессора и встречаюсь с его потемневшими серыми глазами, прямо как у Кристиана Грея. Совпадение? Не думаю. Он молча смотрит на меня, будто это предложение было адресовано мне и теперь он хочет услышать ответ. — Сейчас тебе надо хотя бы понимать, на что ты соглашаешься. Секс — лишь средство достижения цели, однако я этого хочу, и ты, надеюсь, тоже. — Я замолкаю, переворачивая страницу книги. — Но я не делала ничего, из того, что ты там требуешь в своих правилах. Мой голос становится тихим и неуверенным, потому что тело начинает вспыхивать с каждым словом все больше и больше, сгорая от желания прикоснуться к себе между ног и унять возникшее возбуждение… Берёт верх желание, чтобы это сделал профессор Рид, сидящий напротив меня так смирно, будто нарастающее возбуждение между нами его нисколько не заботило. Словно находясь между двух огней (Ридом и Греем), следующие страницы пролетают незаметно, потому что описание словесного согласия мисс Стил и описание спальни Грея мало кому интересны. Куда более интригующе мне читать о прелюдиях, а Бенедикту — меня слушать, ведь последующие абзацы он даже не закрывает глаза. — Давай снимем твой пиджачок, ладно? — говорит Грей и, взявшись за отвороты, мягко стаскивает с меня жакет и кладет его на стул. — Знаешь ли ты, как сильно я тебя хочу? Читать первый секс Грея и Аны кажется выше моих сил… Хоть и пару лет назад я с этим заданием справилась успешно. Но пару лет назад я не сидела в плохо освещенном кабинете профессора, который то и дело следил за моими движениями внимательнее, чем слушал. Не совладав с телом, я едва ерзаю на своем месте от мучительного желания, чему не удается ускользнуть от внимательного взгляда Бенедикта. — Мисс Престон, подойдите ко мне ближе… — Он подтягивает ноги к креслу и садится ровно, едва вытянув мне навстречу руки. «Что он имеет в виду?» Мной начала овладевать паника, потому что я боялась его дальнейших действий. Боялась быть к нему еще ближе, боялась своей реакции на его прикосновения, которые раньше были сугубо профессиональные, не подпитанные жаркими рассказами. — Вас плохо слышно. Я опять отмалчиваюсь, но подхожу к Риду, не зная куда себя деть. Подлокотник? Слишком близко для нашего уровня общения. Пол? Слишком неуважительно к самой себе. Похоже заметив мое смущение от возникшей проблемы с местом, Бенедикт кладет тяжелые ладони на мои бедра и, развернув спиной к себе, усаживает на свое колено. Ох… Такого я не ожидала. Это место явно интимнее подлокотника. — Я слушаю тебя, Софи. — Хорошо, я продолжаю… — шепчу я, находя в миг предложение, на котором остановилась. — А знаешь ли ты, что я сейчас с тобой буду делать? — добавляет Кристиан, гладя меня по подбородку. Где-то внутри, в темной глубине, мои мышцы сжимаются от сладостного томления. Чувство такое приятное, что хочется закрыть глаза. Кристиан наклоняется ко мне, и его губы, уверенные и неторопливые, сливаются с моими. Переходя от предложения к предложению на колене Бенедикта, мне становилось все хуже и хуже. Страх близости с ним боролся с возбуждением, которое давно не накрывало мой разум с такой силой. Если в начале были шутки, то сейчас эти эротические чтения стали для меня настоящей пыткой. Дыхание утяжелилось вместе с веками, которые под плавными и теплыми движениями Бенедикта желали слепиться и утопить меня в происходящем. — Кристиан стаскивает с меня второй кед и носок, а затем и джинсы. Теперь я лежу в его постели только в трусиках и в лифчике, а он смотрит на меня сверху вниз. — Ты очень красива, Ана Стил. И сейчас я в тебя войду. Я не замечаю, как от последних слов Кристиана тонкими пальцами впиваюсь в колено профессора и едва двигаю бедрами вперед-назад по колену, усиливая трение в районе клитора. Такое действие пускает по моему телу волну наслаждения, а профессора будто наоборот отрезвляет. — Софи, ты слишком напряжена… — шепчет Бенедикт рядом с моим ушком, опаляя кожу на шее горячим дыханием, и, прижав меня к своему торсу крепче, переходит в полулежащее состояние. — Скажи мне, если я перейду грань дозволенного. «Что?! Зачем он мне это сказал?!» Его слова действительно меня насторожили, что сопротивляться не было ни желания, ни сил. Наши тела отделяло несколько слоев ткани, которые мне хотелось сейчас просто разорвать и почувствовать тет-а-тет каждый сантиметр его распаленной кожи. — Рука Кристиана спускается мне на талию, на бедра, а затем скользит между ног… Словно в параллельной вселенной, руки Рида начинают повторять прочитанные мною движения. Длинные пальцы начинают неторопливо возвращаться от колен, медленными движениями разминая мышцы ног, и далее вверх, свято веря, что меня это успокаивает. Мое же тело реагирует абсолютно наоборот: от волн возбуждения, которые накрывают меня с каждым движением Бенедикта все сильнее и сильнее, мышцы твердеют, а в районе паха становится горячо и скользко. От моего внутреннего напряжения и скорости, с которой кровь то приливала к моим щекам, то отливала, сложилось впечатление, что обогреватели его кабинета включены на максимум. — В кабинете очень жарко, профессор. В ответ я лишь чувствую легкий смешок в районе своего уха и вижу, как руки Бенедикта переметнулись к верхним пуговкам моей блузки вместо пульта от кондиционера. После того как несколько жемчужинок с тихим шелестом выскакивают из разрезов, оголив грудь, плотно облаченную в белый кружевной лиф, руки Рида добираются до молнии брюк. Хоть я и не возмутилась, профессор посчитал должным остановиться — сложилось ощущение будто он проверяет мою реакцию, дошел он до грани дозволенного или нет. Выразив свое согласие на его действия легким движением бедрами навстречу, я возвращаюсь к чтению. Если это мучение можно так назвать. — Его палец отодвигает тонкое кружево и медленно, кругами проникает… туда. — Ты вся мокрая. — Кристиан заталкивает в меня палец, и я вскрикиваю, потому что это повторяется снова и снова. Я не понимаю, какие мои действия окончательно расслабили Бенедикта, но разрешение он больше не спрашивает. Молния поддаётся ему слишком быстро, поэтому до внутренней стороны бедра он добирается с такой же скоростью. В отличие от Грея, Рид не стал отодвигать кружево — поглаживает пальцем плоть прямо через ребристую ткань, на что клитор реагирует более остро. Движения были медленные, мучительные и сконцентрированные только в районе нервного комочка, так как плотная ткань моих брюк не позволяет двигать рукой свободно. Я вздохнула в попытке сконцентрироваться на страницах текста, что прошло безуспешно и не смогла открыть глаза, пока руки мистера Рида находились там, где я мечтала уже очень давно. — Мисс Престон… — медленно шепчет Бенедикт мне на ухо, будто будит меня. — Вы отвлеклись. Собрав всю волю в кулак, я успешно возвращаюсь к откровенному детскому тексту, но, по правде, он меня уже не интересует. Профессор, который сейчас подо мной такой горячий и откровенный в движениях, волнует меня гораздо больше. А строки, которые я пыталась читать дальше, стали больше походить на несвязный текст с большим количеством пробелов, поэтому с очередным круговым движением пальцев профессора по клитору я прикрыла книгу. Пора взглянуть правде в глаза. — Мистер Рид… — шепчу я очень тихо, боясь выдать стон, который бы сдал моё возбуждение с потрохами. — Бенедикт… — Я внимательно тебя слушаю, Софи… — Его томный голос возник у шеи, обдав кожу горячим дыханием. Несмотря на всю мою ничтожность в этот момент, я догадывалась, что профессор не собирается останавливаться. Средним пальцем руки зацепив тонкую ткань трусиков и сдвинув чуть в сторону, Рид переходит в наступление без предупреждающих сигналов. Указательный палец скользит между уже влажных складочек прямо к входу и обратно — к разгоряченному комочку нервов, который желает все больше и больше касаний от молодого преподавателя. Возобновившиеся круговые движения заставляют мои ноги дрожать от удовольствия, а меня — тихо постанывать, показывая Профессору реакцию на его действия. Испугавшись саму себя, я вскакиваю на ноги и, развернувшись лицом к мужчине, впиваюсь в него потерянным взглядом. Бенедикт, как в замедленной съемке, подтягивает к себе ноги и чуть наклоняется в мою сторону, будто желает вновь сократить между нами расстояние. В серо-голубых глаза я улавливаю свое отражение и едва ли не ахаю от того, в какую ситуацию я сама себя загнала: красная, запыхавшаяся, волосы на затылке все в разбой, а пуговицы блузки и брюк нахально расстегнуты. «Вот это вечер у тебя, Софи Престон!» — Мистер Рид, мне кажется… — я не могла подобрать слов. Не ожидав, что чтение «Оттенков» дойдет до этого, моя внутренняя стервочка сдала позиции, предоставляя решение мне. А я боялась. Боялась поддаться внутреннему желанию и слиться с профессором, который в университете был холоднее кафеля и безэмоциональней охранника. Мне до жути не хотелось после секса вновь встретиться с холодным профессионализмом Бенедикта. Тем не менее, сейчас, в этой плохо освещенной комнате, на кожаном кресле я хотела оказаться сверху профессора и почувствовать, как его член заполнит меня; как его пальцы скользнут по клитору, доводя до оргазма, а мягкие губы обхватят каждый сосок. Не удержавшись, я прохожусь взглядом по торсу Рида в моем любимом темно-зеленом свитере и серым брюкам, бесстыдно задерживаюсь на паховой зоне — эрегированный член заметен даже через плотную ткань его графитовых брюк. — Софи, мы взрослые люди, — Бенедикт прерывает затянувшееся молчание; его голос был очень настороженный, будто он боялся меня спугнуть. — И я хочу взять тебя прямо сейчас. Мне казалось, воздух одним махом выбило из легких, а тело сковали триллионы мурашек. Я едва сдержала победную улыбку. Сигналом к действию послужила скопившаяся слюна, которая свидетельствовала о том, что отдаться ему мне хотелось гораздо больше, чем сбежать, поддавшись внутреннему страху. — Я не могу запретить нам сделать то. — Сделав пару шагов, я уперлась коленями в кожаное кресло профессора. — Чего хотим мы оба. Ответа от профессора не последовало, но я заметила легкую удовлетворенную улыбку. Подхватив подбородок указательным пальцем, я склоняюсь и оставляю на его губах первый поцелуй. — Ещё, — шепчет он и сам, потянувшись вверх, увлекает меня в сегодняшний вечер. Губы профессора нежно обхватывают мою нижнюю губу, чуть оттягивая её. Сейчас я не особо старалась взять инициативу в свои руки, потому что то, как целовал меня Бенедикт, — мне нравилось до дрожи. А делал он это глубоко и влажно. Не отрываясь от губ, Бен сжимает в своих ладонях ткань моих брюк и тянет их, норовя избавиться от этой лишней тряпки. Тонкая ткань трусиков, поддавшись трению, тоже скатывается к коленям вместе с первой частью одежды. Губы Бена трогает хитрая, даже чуть-чуть довольная улыбка. — Они нам тоже не нужны. Далее, перешагнув через комок темно-синей ткани и позволив Риду отбросить его на соседний стул, я понимаю, что остаюсь напротив мужчины практически нагая. Он не теряет времени и возвращается к делу, на котором я посмела его прервать. Левая мужская рука покоится на задней части ноги, под ягодицами, а вторая — нежно касаясь внутренней части голени, медленными движениями продвигается все ближе и ближе к моей вульве. Выделившаяся смазка вмиг остается на пальцах Бенедикта, когда тот начинает меня ласкать. Медленными движениями профессор увлажняет каждый миллиметр чувствительного места и заставляет меня чуть слышно постанывать. Раз за разом, когда клитор получает ласки этого мужчины, нижнюю часть тела будто пронзают тысячи тончайших иголочек, даря дикое удовольствие. Под накатывающими волнами эндорфинов, я не замечаю, как крепко сжимаю ткань свитера мужчины пальцами, стараясь сдерживать порывы молиться в голос на его руки. — Ох, Бен… — шепчу я, очередной раз теряя сознание в водовороте удовольствия, которое растягивается по всему телу. — Только не останавливайся. Желая чувствовать его горячие мокрые руки везде, я решаюсь немного проявить инициативы и слегка меняю позу, предоставив мужчине больше пространства. Согнув левую ногу в колене, я закидываю ее на левый подлокотник и чуть растягиваюсь. — Ты такая мокрая… — говорит Бенедикт и вновь возвращает пальцы к входу вульвы, которая в ответ начинает слегка пульсировать, желая почувствовать пенетрацию. — Что ты хочешь сейчас? Скажи мне. Тон профессора становится даже приказным, и я чувствую себя совсем юной студенткой, которая должна послушаться своего преподавателя, чтобы не получить плохую оценку. Я закусываю губу, набираясь смелости, и ловлю потемневший от возбуждения взгляд профессора. — Хочу почувствовать твои пальцы внутри. Он выполняет мою просьбу беспрекословно, начиная с одного пальца — среднего. Бенедикт водит им у самого входа, набирая смазки, а потом медленно и нежно проскальзывает внутрь. Краем уха я слышу, как профессор шумно выдыхает, не ожидав такой легкости проникновения. — Два пальца, профессор. — Софи, твоя готовность сводит меня с ума. «Обещаю, профессор, я сделаю Вам приятно, но сейчас моя очередь» Со вторым пальцем мужчина уже не теряется в нежности. Не упуская мой взгляд, Бенедикт вытаскивает средний палец и подносит к своему рту, у меня замирает дыхание. Я медленно слежу за тем, как смазанный соком палец исчезает между губ мужчины и следом идет второй, которого ждет та же участь. С тонкой ниточкой слюны, пальцы перемещаются обратно к промежности и одним, совсем нетерпеливым, движением проникают внутрь. Легкое чувство наполненности выбивает меня из колеи, и с глухим стоном я запрокидываю голову назад. Рука Бена начинает двигаться с приятной небыстрой скоростью, а пальцы внутри — иногда раздвигаться, вероятно, растягивая меня под размер мужчины. — Ты такая возбуждающая, — шепчет Бенедикт, очередной раз укутывая меня своим томным голосом. Не найдя в себе силы на разговор, в ответ я начинаю лишь двигать бедрами вниз, навстречу движениям мужчины. К дополнительной стимуляции клитора я не была готова, и мистер Рид, кажется, это знал, поэтому кончик его большого пальца перешёл именно туда. Ощущения обострились, и я почувствовала, как вокруг паха начал сгущаться оргазм. Я не планировала кончать так быстро, поэтому мне пришлось прервать мужчину. — Профессор… — тихо шепнула я, остановив его руку. — Когда ты меня так называешь, мне хочется прижать тебя лицом к столу и отшлепать твою голую задницу за задержки на работе. — Обязательно предоставлю Вам эту возможность, — улыбаюсь я и, вернувшись к его губам, оставляю мягкий, тягучий поцелуй. — Но сейчас надо уравнять счет. В его глазах читается непонимание, от чего Бенедикт только внимательнее следит за моими действиями. Я медленно опускаюсь перед ним на колени и руками провожу от колен до ширинки. Пока мои пальцы преодолевают преграды в виде ремня, пуговицы, молнии, я привстаю и губами касаюсь налитого кровью члена через ткань плотно натянутых брюк. Несколько поцелуев одолевают преподавателя, и он, блаженно выдохнув, откидывается на спинку кресла, полностью доверяя мне весь процесс. Я нетерпеливо высвобождаю член, а тот вздымается передо мной во всеоружии. Язычком прикасаюсь к уздечке члена и медленными движениями из стороны в сторону начинаю ласкать чувствительное место — будто в согласие на ласки, орган слегла дергается. После тихого стона профессора я не надолго оставляю свои руки на его коленях, а сама, привстав, захватываю головку члена в плотный влажный круг моих губ. Два коротких движения вниз-вверх, и слюна, смешавшаяся с солоноватой смазкой, распределяется по верхушке члена. Далее я начинаю помогать себе руками. Обхватив орган ладонью и радостно обратив внимание, что кончики большого и указательного пальца не сошлись, я добавляю вторую и затем обеими ладошками и одним медленным, томным движением начинаю будто смазывать вязкую жидкость вниз до самых яичек и, одновременно посасывая головую, создаю вакуум для усиления плотности введения. — Агх, — до моих ушей долетает довольный звук, похожий на рык, и профессор, нежно погладив щеку, кладет одну из рук мне на затылок. — Возьми меня глубже, прошу. Это была не просьба, а самая настоящая мольба. Убрав влажные руки с члена мужчины, я возвращаю их на колени и немного раздвигаю, создавая себе больше пространства. От нетерпения Бенедикт нажимает мне на затылок, насаживая мой рот на член глубже, чем я себе позволяла, и помогает с поискам комфортного темпа. Подогнав дыхание и послав куда подальше рвотный рефлекс, у меня получается принимать член настолько глубоко в глотку, что я кончиком носа почти касаюсь лобка профессора, покрытого твердыми, темными волосами. — Умница… — хвалит меня профессор Рид, нежно поглаживая по затылку, и наклоняется вперед, чуть сбоку от меня, дотянувшись пальцами по моей попки. Ощутив, как мокрые подушечки его пальцев дотрагиваются до сочащегося секретом входа во влагалище, а затем растягивают меня, я не могу сдержать стон даже с твердым членом во рту. Поймав ритм, с которым Бен опять начал меня насаживать на пальцы, я продолжаю сосать член, окутывая нас двоих в большой шар удовольствия. Через пару движений я замечаю, как начинает подрагивать торс мужчины, и, оторвав его от своего тела, прекращаю ласки. Бенедикт довольно улыбается и возвращается в свое полулежачее состояние, одной рукой обратившись к ящичку небольшой тумбочки, сделанной из темного дерева, которая стояла с правой стороны от кресла. Надо же, раньше я её даже не замечала. — Я тоже подумал, что пора тебе сесть на меня. В след за этими словами, ящик захлопывается, а между пальцами мистера Рида возникает фольгированный квадратный пакетик. Вопрос почему презервативы у него в настолько быстрой доступности отложим на потом. — Безопасность — это сексуально, мистер Рид, — не могу сдержать улыбки, когда нагло выхватываю резинку. Легким движением порвав материал, я достаю полупрозрачный кружок и возвращаю со внимание обратно к слегка покрасневшему от возбуждения члена. За счет смазки, которым был покрыт этот кусочек латекса, мне удается красиво и быстро раскатать его по всей длине. — Иди ко мне, — шепот обволакивает меня, и Бенедикт, словно маленькую, за ручки поднимает с колен и сажает с верху, расположив мои ноги по обе стороны от его бедер. Одной рукой обхватывает меня за талию, а другой приставляет член к моей плоти. Закусив от волнения губу, я двигаюсь навстречу мужчине и ощущаю, как головка начинает проникать в меня, растягивая с каждым миллиметром. — Какая ты тугая, Софи… — Голос Рида сопровождается хрипом, и он, сдерживая порывы резких движений, утыкается лбом мне в грудь. Запустив руку в его густые волосы, я медленными движениями вниз продолжаю принимать возбужденный орган. Ощущение полноты, дарящее легкую боль из-за непривычно большого размера, тут же сменяется удовольствием, из-за которого кончики пальцев чуть немеют. Когда я ощущаю под своими ягодицами щекочущую ткань брюк, я возвращаюсь вверх, и уже на этот раз в погоне за удовольствием мои движения становятся быстрее. Я с головой отдаюсь этим секундам и небывалому чувству наполненности, из-за чего из моего рта вылетают желанные стоны. Бенедикт меня подхватывает и наконец-то выпрямляется, ловя мой затуманенный взгляд. Дрожащими руками, мужчина тянется к оставшимся пуговкам блузки, расстегивает и кидает блузку куда-то в сторону — та же участь ждет и кружевной бюстгальтер, оставляя меня, совсем голую и сильно возбужденную, прыгающую на профессоре по среди его рабочего кабинета. Если так выглядит рай, то я готова оплатить годовой абонемент. Но шутки в сторону, когда профессор, крепко обняв меня за талию и замедлив скорость проникновения, сделав его более плотным, губами припадает с затвердевшим, дико чувствительными соскам. В горячем рту каждый из них попадает под ласки мокрого языка, который двигается вокруг них круговыми движениями, а затем зажимается между губ и грубой нежностью оттягивается. — Мистер Рид… — с выдохом выпаливаю я и тянусь пальцами к краю его проклятого свитера. — Разденьтесь. Секунда промедления, и темно-зеленый свитер летит в кучу моих вещей. Наконец-то. Я провожу ладонями по голому твердому торсу мужчины, ноготками цепляя ареолы на груди. Не удержавшись, я наклоняюсь и начинаю покрывать поцелуями ключицы. — Ты такой сексуальный… — выдыхаю я, оказавшись у его уха. В ответ получаю лишь горячий стон и заметные мурашки, которые волнами начали покрывать зону шеи. Этого было достаточно. Далее мужчина берет наш вечер в свои руки. Буквально. Он отрывает меня от своих бедер, расположив свои кисти на моих ягодицах, а локтевую часть — под коленями и чуть приподнимает. От неожиданности я вскрикнула и вцепилась пальчиками в напряженные бицепсы мужчины. —Что ты… — Не бойся, красавица, я тебя не уроню, — загадочно говорит Бенедикт и начинает сам задавать скорость. Член, который стал проникать в меня быстрее и под более острым углом, вынудил закусить губу в попытке сдержать порыв громкого стона. — Я хочу Вас слышать, мисс Престон, — между вздохами шепчет Рид, не прекращая быстрые проникновения в мою плоть. Охваченная удовольствием и повелительным тоном профессора я в действительности не смогла сдержаться и в микс возбужденных стонов Рида и пошлого скрипения его задницы о кожаное кресла я добавила себя. Рабочий кабинет профессора отныне был заполнен мокрыми звуками слияния двух возбужденных донельзя тел и стонами, которые были лучше любых слов. — Софи, поласкай себя… Нет сил, нет желания идти против профессора. Одной рукой держась за шею мистера Рида, вторую я перемещаю на клитор и, смазав его своим секретом, делаю круговые движения, сконцентрированные только на треклятом комочке нервов. Наслаждение, которое только удваивается с каждым движением члена внутри, начинается образовывать в районе паха долгожданное чувство пика. Сменив круговые движения на быстрые влево-вправо, я ловлю взгляд Бенедикта и прошу: — Быстрее. Уловив мою близость к концу, он выполняет мою просьбу и увеличивает скорость проникновения. Каждая секунда наполненности доводит меня до оргазма, заставляя ноги не стыдно дрожать, внутренние мышцы плотно сжиматься во круг члена мистера Рида, а тело на самом пике — выпустить жидкость, которая свидетельствует о самом волшебном окончании сегодняшнего вечера. Позволив оргазму с головой накрыть моё тело и лишить сознания буквально на секунды времени, я буквально падаю назад, но крепкие объятия мужчины не дают мне окончательно свалиться. — Умница моя, еще чуть-чуть… — выдыхает он и возвращается к быстрой скорости, буквально втрахиваясь в меня. Через несколько скользких, приятных телу движений Бенедикт с рыком замирает, зубами на грани приятной боли обхватив сосок, а я чувствую, как его член начинает пульсировать, приводя мужчину к желанному концу.

***

Молчание окутало кабинет на несколько минут, пока два разгоряченных от удовольствия тела ласкались нежными поцелуями, удобно устроившись в кожаном кресле тускло освещенного кабинета профессора.