Эротические чтения

Кабинет Миллер в позднее время выглядел особенно мрачно, и даже искусственный свет от нескольких длинных ламп, расставленных по периметру кабинета, не помогал. Борясь с тревогой, которая разрасталась под напряженным взглядом экс-декана и усталостью, у меня плохо получалось сосредоточиться на белой доске, которая служила нам сейчас грушей для избиения — нужно было скорректировать расписание трех групп с учетом некоторых факторов: новой должности Миллер, увольнения одного из старших преподавателей истории французской литературы и, например, мистера Рида. Этот мужчина со следующей недели начинал свою деятельность в университете на посту декана моего факультета и в связи с этим договорился с мисс Миллер на ряд некоторых изменений, которые крайне важно внести до понедельника, начиная с перестановки мебели в кабинете и заканчивая расписанием занятий. Ведь отходить от преподавательской деятельности он не собирался от слова совсем. Вы посмотрите, какой благородный мужчина. Поймав себя на том, что я вновь утопаю в мыслях о Бенедикте Риде, я на мгновение закрыла глаза и позволила себе незаметно лбом коснуться прохладной доски. Стоит хоть как-то привести себя в чувства, ведь расписание завершено только на 30%, но с каждой минутой после той среды мне удавалось это делать все хуже и хуже. Мое сознание невольно и совсем неожиданно могло сдаться под натиском желания вновь оказаться в темном кабинете профессора, чувствовать, как его пальцы впиваются в мою кожу, заставляя быть ближе и ловить ртом его глухие стоны оттого, как приятно мы можем делать друг другу. — Мисс Престон! — недовольный возглас Миллер вывел меня из транса. — Вы уже завершили новое расписание для групп? Не смотря на возмущение, которым она меня сейчас одарила, я оказалась ей благодарна — в миг вернулась в реальность, где мистер Рид, как я и боялась, продолжал относиться ко мне с холодом и профессиональным уважением, которые были характерны нашим отношениям «до». — Группы АН194 и ФР130 стоит поменять сменами из-за ухода преподавателя французского, чтобы у них… — конец умной мысли Миллер я уже не слышала, радуясь тому, что чей-то твердый стук каблуков уверенно двигался в сторону нашего кабинета. Вероятность того, что на нас надвигается подружка Миллер и по совместительству декан факультета экономики, чтобы забрать вторую на вечерний обмен сплетнями достаточно высока, поэтому, замерев в надежде быстро завершить расписание в тишине, я сфокусировалась на звуках, которые вместо женского «ха-ха-ха» дали мне пощечину низким, мужским и таким сексуальным «они нам тоже не нужны». Только если сейчас разговор мог быть о часах преддипломной практики или паре стульев в актовом зале, то два дня назад вопрос касался моих трусиков, которые через несколько секунд летели на пол быстрее самолёта. — Мисс Престон? — удивление, которым наполнился голос Бенедикта, заставило меня обернуться. — Добрый вечер, мистер Рид. «Вдох-выдох, Софи. Справилась с чтением «50 оттенков серого» под горящим взглядом профессора — справишься и с его интересом в глазах сейчас». — Почему Вы в университете в такое время? — Софи любезно согласилась помочь с изменениями, которые Вы решили сделать в такие короткие сроки, — сладчайшим голосом мисс Миллер вторгается в наш с Ридом невидимый конфликт, а я выписываю ей мысленно благодарность второй раз за вечер. Куда катится этот мир? Бенедикт ничего не отвечает ей и молча подходит к рабочему столу Миллер, кидая на него тонкую папку, похожую на отчетность по сдаче выпускных работ его группы. Вероятно, перед переходом на новую должность нужно сдать все документы и отчеты, которые набрались за последний год обучения. Попытав счастье отпустить накалившуюся ситуацию, я отвернулась к доске и, крепко зажав черный фломастер в пальцах, вернулась к расписанию, твердо решив закончить его как можно быстрее. Оставшиеся 70% изменений за 10 минут? Засекайте. Большего я не выдержу рядом с профессором и его профессионализмом. Если стыд (что) за проведенный вместе вечер можно так назвать. — Только я бы сравнила Ваш новый план с тем, что составила Уокер на этот год… Похоже, разговор опять зашел за ушедшего преподавателя, из-за чего Миллер явно напряглась — хлопот появилось выше крыши, в основном у руководителей. Студенты же в свою очередь были счастливы, потому что несколько недель вел лекции, знаете кто? Правильно! Профессор Рид, который, кроме английской литературы, знал и понимал французские манеры. Ох уж этот многоликий Бенедикт Рид… Я мельком перевела взгляд на него и оказалась под дулом пистолета. Игнорируя речь Миллер и её мимолетные неоднозначные покачивания грудью вперед, Рид своими серыми, как утреннее осеннее небо, глазами впивался в меня. Я вмиг застыла, как статуя, выдерживая напор его внимания, и не могла понять, чего в этом немом диалоге больше: вопросов к нашим «отношениям», возмущения от двухдневного молчания или всё-таки желания вновь оказаться один на один? — Вас не затруднит спуститься в кабинет миссис Уокер, чтобы найти ее учебный план? — внезапно Рид переводит свой прямой взгляд на Миллер, прервав ее монолог, который несколько секунд назад потерял свою приставку «диа». Дело — дрянь, девочки. Под гул собственных домыслов я не услышала, как Миллер захлопнула дверь, оставив меня с Ридом наедине в этом темном, злачном кабинете, который до этого момента не приносил никаких позитивных эмоций. Профессор переместился к боковой стороне стола и облокотился о него, разместив свои руки по обе стороны своих бедер. Сейчас он стал еще ближе ко мне, облачая в жар, исходящий от его тела, облаченного в темные брюки и белую, наполовину расстёгнутую рубашку. Я буквально почувствовала, как кровь начала быстрее циркулировать по организму, а мурашки табуном окутали каждый миллиметр кожи. Надеюсь, у него не настолько хорошее зрение, чтобы заметить, как волоски на моем теле синхронно ему поклоняются. — Мисс Престон, — серьезность, с которой он прогнал Миллер из — пока что — её собственного кабинета сменилась робостью и нежностью. Какова вероятность, что неопределенность и страх разрывают не только меня? Я лишь обернулась, вновь бросая себе вызов выдержать серый взгляд. — Вы меня избегаете? — Нет, — я сглотнула, не ожидав, что он не станет церемониться и искать более уединенного и безопасного места. — С чего Вы взяли, мистер Рид? Я работаю. Я помогаю мисс Миллер с переходом на новую должность. Например, сейчас вы отвлекаете меня от работы над новым расписанием. Будь оно проклято это расписание! Этим быстрым и многобуквенным ответом я явно не помогаю себе; в ответ мистер Рид лишь усмехается — кажется, мой ответ и волнение были ожидаемы. Если и вовсе не желанны. — Тогда давайте я Вам помогу с этим расписанием, чтобы Вы не задерживались на столько допоздна на работе. — Боковым зрением я фиксирую, как красивая грубая мужская рука тянется в мою сторону. Дыхание в момент обрывается, а тело вспыхивает, вот-вот ожидая его прикосновений… которых не происходит. Пальцы Рида вместо моего бедра смыкаются на указке, которая в следующие секунды чертит по доске множество невидимых стрелочек, показывающих, что с чем следует поменять. Я лишь молча меняю цвет фломастера на синий, чтобы отличить номера групп от фамилий преподавателей, и повторяю корректировки вслед за профессором. — Нужно еще учесть, что Смит и Джонсон улетят на конференцию через выходные, поэтому эти группы есть смысл вывести на дистанционное обучение, чтобы ради двух пар они не ехали в университет. Синий фломастер покорно исправил время обучения у двух групп. Осталось только сместить преподавателей на две строки вниз и не потерять указку из виду. Если с первым все понятно (стерла и вписала новые ФИО), то со вторым уже возникли некоторые проблемы. Не успела я убедиться в правильности своих действий касательно расписания, как прохладное дерево, покрытое прозрачным лаком, коснулось голени. Под треск электричества в лампе, которая стояла у дальнего угла, но было отлично слышно, этот холодок медленно двинулся вверх, смещаясь к внутренней стороне бедра. — Что Вы задумали, профессор? — шепчу я и оборачиваюсь к мужчине, на лице которого сейчас играет довольная ухмылка и ожидание. Ожидание чего — мне пока не ясно. — Вывести Вас на чистую воду и… — когда под моим бездействием указка нагло доходит до края клетчатого платья, не отличающегося приличной длинной, Бенедикт завершает: — и воспользоваться Вашим предложением, касательно задержек на работе. Далее Рид рискует всем, что у него есть: самоконтролем, моим терпением и долгим отсутствием Миллер. Указка цепляет край юбки, оттягивая её, и обнажает ягодицу. Бенедикт тут же закусывает нижнюю губу, открыто показывая наслаждение, которое заставляет молчать и меня. На сколько это хорошая идея поддаться близости без обсуждения вопросов, из-за которых я, можно предположить, старалась свести наши встречи к минимуму? (читать как «избегала») Мой ответ не успевает сформулироваться, а указка с ярким щелчком соприкасается с нежной кожей на левой ягодице. Я дергаюсь от мгновенной боли и, развернувшись всем телом к профессору, хватаю указку за второй край. Он победно улыбается, будто ждал всё время, когда я решусь встретиться с ним так открыто. — Что Вы делаете! — резко дернув указку на себя, желая вырвать этот инструмент похоти из рук профессора, я только усугубляю ситуацию: профессор, не выпуская деревяшку из рук, в два шага обнуляет расстояние между нами и впечатывает меня спиной в маркерную доску. Опять дело дрянь. Как мы вообще до этого докатились? Почему я не смогла предугадать этот коварный план, препода-извращенца? «Не смогла или не захотела, Софи?» — Ты меня избегаешь, — Бенедикт шепчет сквозь улыбку и, кинув указку на деревянный массивный стол, обхватывает моё лицо двумя руками, чуть его приподняв. — А теперь ты в заложниках и со своим сомнением никуда от меня не денешься. Я не могу оторвать взгляд от губ, которые в тартарары разбивают мои страхи, и потом от глаз, которые, как два океана, заставляют меня с каждым богом данным мне днем тонуть всё глубже. Голова Рида слегка наклоняется в бок, не прерывая зрительный контакт, и тот едва шепчет: — Поцелуешь меня или продолжишь избегать? У меня не получается больше сдержать улыбку, которая палит мою влюбленную контору к черту, но справиться с желанием еще и еще раз прикоснуться к Риду я не могу. — А если Миллер… — говорю я, бросив взгляд на входную дверь, которая пока что не подавала желания открыться, и сразу замолкаю под настойчивым поцелуем Бенедикта, который лишь устало застонал от очередного моего сомнения. Его «вечерний» запах, состоящий из дезодоранта, книг и усталости окутывает меня с головой, и я отвечаю согласием на каждое движение профессора. Его влажные губы нарочито медленно обхватывают мои, слегка оттягивая, а язык проскальзывает внутрь, сразу же сплетаясь с моим желанием. Я привстаю на носочки, прижимаясь к профессору ещё сильнее. — Я думал о тебе каждую минуту… — влажные губы спускаются вниз по шее, оставляя на каждом миллиметре поцелуй, а горячие ладони, задрав юбку, опускаются на ягодицы и сжимают их. Я тихо стону под мягкими действиями Бенедикта, запрокинув голову назад. Благо сзади стоит доска и удерживает весь этот спектакль. Сквозь пелену наслаждения, я начинаю слышать стук каблуков. Миллер! Будто ошпаренная я выскакиваю из горячих объятий нового декана факультета и, схватив со стола первую попавшуюся папку, плюхаюсь в стоящий параллельно доске кожаный диван. — У тебя дар ускользать от меня, Престон. — Рид явно недоволен. Ленивыми движениями он поправляет рубашку и волосы и, вернув указку на положенное ей место, берет в руки фломастер. Возникает приятное ощущение, будто я профессор университета, а он ассистент, который ждет указаний. Я хитро улыбаюсь, отмечая румянец на его щетинистых щеках. Похоже, сходила с ума от желания не только я. С широкой ноги в кабинет врывается Миллер с тремя толстыми папками вместо двух листов. — Мистер Рид, мне удалось найти не только план на учебный год, но и данные по контрольным и лаборантским работам, — с этой гордостью все документы плюхаются на стол с громким бумом. Я удивленно поднимаю бровь, не понимая какой энтузиазм вдруг охватил экс-деканшу, и смотрю на Рида — тот лишь с закрытыми глазами трет переносицу, адаптируясь к дружелюбности Миллер. — Мы с Вами говорили лишь о плане обучения, а не всех подготовленных материалах. Хотя, вероятно, с ними новому преподавателю будет проще. В ответ на одобрение Бенедикта Миллер довольно улыбается и слегка краснеет. Она сейчас пыталась заслужить его комплимент или что? Я всё ещё в кабинете, Миллер. — Стоит разобраться в этих документах и понять, что актуально на текущий год, — под влиянием какого-то нового чувства я напоминаю о себе, перехватывая внимание обоих профессоров. — Мисс Престон, я рада вашей отзывчивости, — Миллер радостно хлопает в ладоши. — Тогда приступайте. За время, пока мы с профессором посетим библиотеку, вы должны управиться с этой кучей бумажек. Сказать, что я удивилась, не сказать ничего — скрестив руки на груди, я не сдвинулась с места и продолжила листать листы тонкой папки. — Мисс Миллер, думаю, стоит обратиться к библиотекарю для поиска нужного вам издания, а не ко мне, — Бенедикт начал предпринимать попытки слиться с внезапно запланированного мероприятия, строго выдерживая серьезность и бесспорность его мысли. — Но мистер Рид… — Миллер опять перебивают, но сейчас это уже ее собственный сотовый телефон, который разрывается от какой-то стандартной мелодии. — Давайте отложим разговор на десять минут, мне нужно отлучиться. Между столом и входной дверью пять шагов, и Миллер вновь скрылась с той стороны кабинета. В этот раз Бенедикт не теряет времени, преодолев расстояние уже между доской и диваном, мужчина вновь накрывает мой рот поцелуем. Он, как и ранее, ведет себя нежно, но в этот раз по его напору я чувствую, что времени совсем мало. — Меня не устраивают твои задержки на работе, Софи. — Он садится рядом со мной и за запястья тянет на свои колени. Сначала я думала, что я вновь буду сверху, но, оказавшись лицом у дальнего подлокотника, я начинала понимать, что планы у Рида совсем другие. Ладонями профессор медленно водит по оголенным бедрам, слегка разминая мышцы, и затем переходит на ягодицы, избавив их от плотной ткани платья. — Помнишь, что ты мне разрешила сделать пару дней назад? — Голос Бенедикта оказался напряженнее, чем он казался, и я начала судорожно проматывать вновь вечерний поход в книжный клуб. Пальцами одной руки профессор хватает меня за подбородок и, наклонившись навстречу, томно напоминает, горячим дыханием, обдавая кожу моей щеки: — Обязательно предоставлю Вам возможность отшлепать мою голую задницу за задержки на работе. От страха я начала дергаться на коленях профессора, не веря своим ушам. И глазам. И вообще всей этой ситуации. В десятом часу вечера я лежу на коленях возбужденного профессора с голой задницей, которую хотят отшлепать в кабинете бывшего декана, которая за дверью разговаривает по телефону и может это всё услышать! — Ты с ума сошёл… — хихикаю я, удивляясь тому, что сопротивляться мне — где-то внутри — совсем не хочется. — Только тебе нужно быть очень тихой, — Бенедикт оставляет легкий поцелуй на моих губах и откидывается на спинку дивана, продолжив массировать ягодицы. — Иначе нам двоим не поздоровится. Длинные пальцы Рида пробегаются по краю трусиков и во всю длину возвращаются на одну из половинок попы. Пара мягких, успокаивающих движений, и ладонь профессора возносится над моим телом, чтобы в следующую секунду с глухим шлепком вернуться обратно. Я кусаю себя за кулак, давя желание вскрикнуть от яркой боли, но которая гаснет словно щелчок. — Один… За задержки на работе, — Бенедикт начал отсчет, и я буквально слышу, как он довольно улыбается. — Второй раз будет за то, что ты меня избегала два самых долгих в моей жизни дня. Прежде чем повторить шлепок, средний палец Рида вторит ткани трусиков, которые прячутся между ягодицами, и скользит вниз, дотрагиваясь до мягкой плоти. Я открываю рот в немом стоне от такого приятного прикосновения и забываю о первостепенном действе. Ладонь профессора ложится уже на вторую половинку, которая обжигает кожу спустя всего пару секунд нежности. На контрасте ощущений Рид заглаживает свою вину, возвращаясь к ласке между ног. Движения пальца становятся более уверенными и точными; Бенедикт сначала круговыми движениями сквозь ребристую ткань трусиков ласкает клитор, а потом проводит несколько раз вдоль половых губ, ловя кожей влажность от нарастающего во мне возбуждения. Я прячу тихий стон в ладонях, не замечая, как подаюсь задом навстречу мучительным действиям профессора. — Софи, Софи… — профессор одно рукой вновь разворачивает моё лицо к себе и целует. Глубоко, мокро, мне буквально становится жарко. Я ощущаю, как тело с каждым новым движением Рида вспыхивает и желает избавиться толи от возбуждения, толи от одежды. Третий шлепок имени моих сомнений в симпатии, происходит совсем неожиданно, но мой не то стон, не то визг тонет в поцелуе с Ридом. Его язык продолжает ласкать мой, пока кожа к коже успокаивается от такого наказания. — Умница какая… — шепчет Бенедикт в мои губы и нетерпеливо оттягивает потемневшую ткань трусиков. Пальцы быстро проскальзывают между влажных от накрывшего возбуждения складочек и монотонными движениями возвращают ласки клитору, который остро реагирует на каждое касание, посылая удовольствие каждому миллиметру моего тела. Задыхаясь от сладости момента, я вновь прячу свое лицо в ладонях, покусывая кожу и сдерживая стоны, которые всё норовят вырваться из моего рта. В погоне за временем Бенедикт подключает пальцы второй руки, которые ответственны за сочащийся смазкой вход. Под монотонные ласки клитора, профессор вводит в меня два пальца и растягивает внутри в попытке хоть немного заменить свой член. Получается не очень, но сейчас это лучше, чем ничего. — Пожалуйста… — я тихонько скулю и перекинув волосы назад, ловлю на себе взгляд профессора. Сейчас его глаза темнее, чем обычно. Ничего не ответив, Бенедикт лишь ускоряет ласки клитора, сменив круговые на простые «лево-право». Я сгибаю правую ногу в колене, чуть свесив её с профессора, что позволяет ощущениям стать острее. Согнувшись под оргазмом, который начал овладевать моим телом, и стоном, который сейчас ни в коем случае нельзя подарить профессору, я выгибаю спину и пальчиками впиваюсь в кожаные подлокотники дивана, сминая под ними якобы плотный материал. Глаза закрываются под яркой вспышкой на самом пике, а тело бьёт мелкая дрожь — и я, вновь ощутив, как профессор Рид умеет со мной обращаться, лениво соскальзываю с его ног, оказавшись между ними. — Профессор… — В моем голосе ощущается усталость, но Бенедикт, который вновь тянется к моим губам, знает, что это не так. В голосе ощущается спокойствие, благодарность и наслаждение моментом. — Я теперь весь вечер буду представлять, как медленно буду в тебя входить в спальне. Под мой удивленный взгляд профессор поправляет свою одежду, пытаясь скрыть вставший член какой-то подушкой и откидывается в угол дивана, моментально сфокусировавшись на треклятой тонкой папке. А я продолжаю восстанавливать дыхание на ковре, не находя в себе смелости поверить в происходящее. Меня правда ждёт целая ночь в постели с профессором Ридом?