Чудовище

      Чан не верит свои ушам. Это же не слуховая галлюцинация только что была, правда? Что-то ему подсказывает, что нет. Феликс действительно задал этот вопрос. Действительно спросил, кто такой Чонин. Чан напрягается, не поднимая головы. Он боится столкнуться с чужими глазами взглядом. Внутри всё словно кричит и переворачивается. — Откуда?.. — тихо спрашивает Крис. Его голос хрипит — из-за волнения или сигарет, не так важно. — Твой кошмар... — также тихо отвечает Феликс, обнимая старшего сильнее и укладывая подбородок на его плечо. — Ты произнёс имя того парня во сне. Кто он?.. Чан закрывает глаза. Это невозможно. Так не должно было случиться. — Ликс... — Крис тяжело вздыхает и надеется, что младший сейчас скажет что-то вроде "если тебе неудобно, то можешь не отвечать", но этого не происходит, и Чан поднимает голову, смотря в потолок. Невыносимо. — Мне нужно... Я должен побыть один. Прости. Феликс вздыхает, чуть отодвигаясь, но понимающе кивает, убирая руки с его плеч. Чан тут же чувствует сильнее разросшиеся внутри пустоту и холод. — Хорошо, — коротко говорит Феликс. Уголки его губ на секунду приподнимаются. Крис хватает зажигалку, нащупывает в кармане штанов пачку сигарет, проверяя её наличие, и уходит на балкон.       Чонин немигающим взглядом смотрит на Чана. Чан таким же немигающим взглядом смотрит на тело под ногами. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но младший раздражённо поднимает руку в воздух. — Молчи. Не хочу ничего слышать. — Чонин, прости, но что? — с пол оборота заводится Крис. — Что ты ещё, мать твою, хотел от меня? Чтобы я просто стоял и смотрел на то, как он до тебя домогается? — Ты убил его! — нервно восклицает Ян, и старший поспешно закрывает ему рот ладонью, обеспокоенно оглядываясь, но на вечерних зимних улочках никого нет. Чонин мычит что-то, пытается вырваться и кусает Чана за ладонь, для пущего эффекта наступая ему на ногу каблуком ботинка. Кристофер болезненно корчится, пытаясь удержаться от крика, и отдёргивает руку. Чонин зло смотрит на него и блестит своими лисьими очаровательными глазками. — Никого я не убил, — произносит Чан и чувствует, как сердце бешено бьётся. Он надеется, что это действительно так. — Нет! — взрывается вдруг младший, кидаясь на парня с кулаками. — Прекрати лгать мне! Я не настолько глупый! Почему ты отрицаешь это?! — Чонин, успокойся, — Крис пытается решить всё мирно, уворачиваясь от ударов, но уже и сам начинает терять терпение, да и Ян не слушается, плача и осыпая старшего проклятиями. — Чонин! — рявкает Бан, и парень испуганно дёргается, вжимая голову в плечи. — Чёрт, Нини, прости, я... Прости, пожалуйста, — тут же извиняется Чан, видя резкое изменение в чужом поведении, и тянет руку вперёд, пытаясь дотронуться до младшего и успокоить, но тот грубо отталкивает его ладонь. Слёзы обильнее текут по его лицу. — Не прикасайся ко мне, — Чонин вдыхает грудью вечерний морозный воздух, пытаясь выровнять дыхание, но в следующую секунду из его рта вновь вырывается громкий всхлип. — Какое же ты чудовище. Ненавижу, ненавижу тебя, — Ян стремительно проходит мимо, нечаянно или специально задевая ошеломлённого старшего плечом, и через несколько секунд уже срывается на бег, не оглядываясь. Скорее всего, он бежит домой. Крис молча смотрит ему вслед, а потом, когда его силуэт исчезает из виду, медленно переводит взгляд на всё ещё лежащего на снегу безымянного мужчину. Чан просто побил его, но... он правда надеется, что Чонин сделал поспешные выводы.       Парень не замечает, как по его лицу начинают течь слёзы. Он даже не знает, сколько времени просто стоит так, смотря в одну точку перед собой, пока не понимает, что солоноватые дорожки начинают замерзать, пощипывая лицо. Чан сглатывает и поднимает взгляд на небо. Тёмное. Сверху падают крупные хлопья снега, тают на лице. Кусаются. Крис не может остановить слёзы.       Чудовище. Чонин прав. Какое же он чудовище.       — Это ужасно... — произносит Феликс, смотря на Криса, сгорбившегося над столом и уронившего голову на руки. — Я знаю, — подавленно соглашается тот и чувствует вдруг маленькие пальчики, поглаживающие его спину вдоль позвоночника через футболку. — Нет, ты немного не понял, — мягко шепчет младший, заставляя Чана поднять на него взгляд. — Я о Чонине. Он поступил неправильно. — Он испугался и разозлился. — Да, но он мог хотя бы выслушать тебя. Но не сделал этого. На это аргументов Кристофер не находит и лишь закрывает глаза, чувствуя нежные поглаживания за ухом.       Он сам не знает, почему рассказал Феликсу и о Чонине, и о том, как пытался защитить его, чем в итоге разозлил (тот мужчина всё же, слава богу, не умер), и о том, как приходил на следующий день и пытался попросить прощения, но в итоге был выгнан за дверь. Именно в тот день он так сильно напился, до беспамятства, именно в тот день Ли заметил его на улице. Он не знает, зачем рассказал всё это, но, на собственное удивление, ему стало немного легче, когда он поделился этим. Возможно, и правда не стоит держать абсолютно всё в себе. Но до этого осознания очень сложно дойти.       Феликс нежно целует его в макушку и уже привычным движением садится к нему на колени. Мягко гладит лицо и оставляет лёгкий поцелуй на щеке. — Он неправильно сделал, назвав тебя так. Теперь из-за него ты считаешь себя чудовищем. А сам сказал мне, что тебе это мнение никто не навязывал. — Не хотел вдаваться в подробности, — Чан чуть наклоняет голову, смотря в пол. — Не вини его. Он на несколько лет младше тебя, у него не так много жизненного опыта. Да и раздражается он легко. Естественно, он вспылил. — Но я всё равно не понимаю его. Можно было не так жестоко обходиться с тобой. — Феликс, — Крис перехватывает одну его руку, удерживая за запястье, и глубоко вздыхает. — Пожалуйста. Услышь меня. Мне очень больно вспоминать о нём. — Я понимаю. Прости, — младший виновато прикусывает губу и укладывает подбородок на чужое плечо. Они сидят так несколько минут, но Феликс всё же не сдерживается и спрашивает: — А ты... до сих пор его любишь? Чан замирает на несколько секунд, и Ли уже хочет начать проклинать себя за этот вопрос, но внезапно чувствует широкую ладонь на своей спине. — Нет, — просто отвечает старший и замолкает. Вот теперь его уже вряд ли разговоришь. Но Феликс соврал бы, если бы сказал, что не хотел услышать именно такой ответ.       Феликс оставляет нежный поцелуй на лбу старшего, и Чан открывает глаза, вопросительно смотря на него. Сам Бан лежит сейчас на кровати, подложив одну руку под голову — он задремал, — и поэтому Ликсу приходится наклоняться. Крис любуется чужими веснушками и глазами, лучащимися теплом, и понимает, что с ним что-то не так. Вообще, он с каждым днём, проведённым рядом с младшим, чувствует себя всё более уязвимым. Осознание этого пугает. — Хёнджин приехал, — тихо произносит Феликс, кивком головы указывая на дверь. — Ждёт меня на улице. Я пошёл, — ставит перед фактом. Чан только сейчас осознаёт, что уже суббота. Он вообще не следит за днями недели. Коротко кивает, изо всех сил сдерживая тяжёлый вздох, готовый вот-вот сорваться с его губ. Заснуть теперь не получится.       Иногда Феликс, раз или два в месяц, ездит со своим другом в какой-то бар по субботам. И всё бы ничего, вот только Чан всё равно не может жить спокойно всё то время, что Феликс проводит вне дома. Это эгоистично, глупо, и вообще так нельзя, но Крис не может смириться с тем, что у Феликса тоже есть и должна быть личная жизнь. Старший просто боится. Очередное проявление его страха. Не то чтобы Феликс ездит в тот бар слишком часто и слишком надолго, да и возвращается он в более-менее адекватном состоянии, не пьянющий до чёртиков, но Чану в голову всё равно каждый раз закрадываются глупые мысли о том, что Феликс и правда может сбежать от него. Это абсурдно, но после недавнего инцидента с Минхо эти мысли стали только настойчивее, наглее. Не хотели отпускать.       Крис понимает, что Феликс не уйдёт просто так, без причины. Надеется на это. Но сердце всё равно каждый раз неприятно ноет, когда младший исчезает из его поля зрения. Это ужасно. И Чан не понимает, что это за скребущее чувство. Он не осознаёт, что ревнует. И Феликсу говорить об этом не собирается. Думает, что Феликс посчитает его глупым. Это ещё более ужасно.       Ликс в это время улыбается, довольный чужим положительным кивком, и быстро чмокает старшего в губы, оставляя после себя шлейф приятного запаха его одеколона. — Я люблю тебя, — ещё раз улыбается и мило тыкается носом в щёку. Крис готов заплакать. Феликс выбегает из квартиры, и Чан резво встаёт с кровати, как только слышит хлопок входной двери. Подходит к окну и смотрит вниз, где на улице стоит чёрная дорогая машина Хвана (вообще-то, не его, а его парня, но не в этом суть). Через пару минут на улицу выбегает счастливый Феликс и, помахав сидящему в салоне другу, открывает дверцу, забираясь внутрь. Машина тут же трогается с места, уезжая со двора. Чан закрывает глаза и сжимает кулаки.       Феликса нет уже слишком долго. Ну, хотя, может, не слишком, и Крис просто преувеличивает, но младший отсутствует явно дольше, чем во все предыдущие разы. Чан нервничает. Возможно, напрасно, но что-то в груди не унимается. Противное чувство. Старшему кажется, что произошло что-то очень нехорошее, но он списывает это на свой же собственнический характер. Потом начинает винить себя, ведь с Феликсом, не дай бог, и правда могло что-то случиться, а потом снова ему кажется, что он просто себя накручивает. И так по кругу. Крис уже запутался в собственных мыслях, устал ходить из одного угла комнаты в другой и сжимать зубами указательный палец — всегда делает так, когда волнуется. Позвонить младшему он тоже никак не может решиться: всё по той же причине, вдруг Феликс сейчас спокойно отдыхает с Хёнджином, а он им двоим только помешает своим звонком. Но при этом руки так и тянутся к телефону, потому что, опять же, "а вдруг"... Чан даже покурить не может. Пальцы трясутся, когда он достаёт сигарету, и не могут нормально нажать на кнопку зажигалки, сколько бы раз парень не пытался. В итоге каждый раз он психует и бросает это дело, продолжая нервно отмерять шагами расстояние в комнате.       Неожиданно телефон сам трезвонит, и Крис вздрагивает от резкого звука, тут же выуживая мобильник из кармана брюк, надеясь увидеть на дисплее родное имя, но... высвечивается незнакомый номер. Чан снимает трубку. — Да? — резко отвечает он, даже не пытаясь скрыть своей нервозности. — Феликс и Хёнджин в больнице, — холодно говорит кто-то, и Чан с удивлением узнаёт голос Минхо. Сто вопросов тут же лезут в голову, а сердце словно падает куда-то вниз. И, похоже, подниматься не собирается. — Тащи свою задницу сюда, потом всё объясню, — Минхо называет адрес, и Крис пулей вылетает из дома, забыв выключить свет и взять с собой куртку.