От бессердечного к искреннему

Клаус услышал ее шаги, почувствовал ее запах еще до того, как она вошла в столовую. «Бонни». «Клаус,» В воздухе повисло напряжение, когда она скользнула на свое место, не сводя с него пристального взгляда. Он не испытывал неприязни к Бонни, на самом деле, он считал ее невероятной ведьмой. Дело было в том, что его встречи с ведьмами на протяжении многих лет не всегда были приятными, он устал от них, и хотя Кэролайн заверила его, что Бонни никогда не причинит ему вреда, интенсивность взгляда ведьм говорила об обратном. «Могу я», «Если ты разобьешь ей сердце, я убью тебя». Слова были произнесены в спокойной небрежной манере, как будто она постоянно произносила угрозы в разговоре. Он бы отреагировал на это оборонительно, если бы это было до того, как он ударил ее, сделал бы движение, чтобы устранить ее, но сейчас все было по-другому. Он был Клаусом 2.0, как любил называть его Джошуа. Хотя угроза выбила его из колеи, часть его также знала, что она всего лишь защищала Кэролайн, и этим он мог восхищаться. Если бы он разбил сердце Кэролайн, он, конечно, не стал бы возражать против попытки Бонни убить его, однако после всего он также знал, что не готов умереть. «Могу я указать, что у меня есть дети». «Справедливое замечание». Бонни наклонила голову, наблюдая за ним. «Если ты разобьешь ей сердце, я заставлю тебя страдать до такой степени, что ты пожелаешь умереть». Клаус кивнул, что не будет возражать. Если бы он разбил сердце Кэролайн, это было бы справедливо. «Я могу согласиться с этим». Бонни слегка ухмыльнулась. «Я рад, что мы можем договориться о твоих страданиях». «У меня нет намерения причинять ей какую-либо боль, Бонни; Я надеюсь, ты это понимаешь». Он был искренен в своих словах; и хотя обычно он никогда не пытался никого успокоить, на этот раз он это сделал. Бонни была лучшей подругой Кэролайн, ее личностью. Найти друга, который был бы так предан, как Бонни и Кэролайн были преданы друг другу, было редкостью. Он знал, что лучше иметь Бонни на стороне, чем альтернативу. «Она — все, что мне когда-либо понадобится». «Тебе не нужно беспокоиться, что я проклинаю тебя во сне, отравлю тебя или заколю кинжалом», — смягчилась Бонни, взгляд, который она раньше держала, больше не был виден. «Я не буду пытаться убить тебя». «Я», «С того момента, как вы встретились, было ясно, что она любит тебя. Теперь она наконец-то осуществит свою мечту, и я бы никогда ни на что не пошел, чтобы рисковать этим. Так что ты в безопасности, пока она счастлива». Клаус глубоко вздохнул; он понял, что это был способ Бонни сказать, что она одобряет их отношения. «Могу я спросить тебя кое о чем?» «Ты можешь спросить, я не обещаю, что отвечу». Она потянулась вперед, чтобы схватить со стола булочку. «Прошлой ночью Лиззи в панике ворвалась в мою спальню, Джози не было в ее постели». Глаза Бонни расширились, и она вынула булочку изо рта. «Я», «Не волнуйся. Я заверил Лиззи и Кэролайн, что Джози в безопасности в твоей спальне.» Он успокоил ее, прежде чем она успела убежать на поиски Кэролайн. «Я видел в Лиззи и Кэролайн не просто панику, а страх». Бонни знала, к чему клонится этот разговор; она видела это в глазах Клауса, все вопросы, которые он хотел задать. «Тебе следует поговорить с Кэролайн», «Я поговорю с ней». Для него это была не рыболовная экспедиция, он не спрашивал Бонни обо всей информации. Ему просто нужно было знать с ее точки зрения, правильно ли он беспокоился. Он знал, что Кэролайн утаит информацию не потому, что ей этого хочется, а потому, что ее будет беспокоить его реакция. Он знал, что каждый член семьи был обеспокоен тем, что любая информация может склонить чашу весов и вернуть его к тому, кем он был раньше. Кэролайн не была исключением, она не хотела излишне обременять его. «Это не сеанс сплетен, Бонни. Я поговорю с Кэролайн, даю тебе слово. Я просто хочу знать, если…» «Они в безопасности». Бонни прервала его, затем сделала паузу. Не было такого правила, чтобы она не могла говорить об этом, просто негласное правило, чтобы они не говорили об этом. «Кэролайн и девочки прошли через это», — Она прикусила нижнюю губу, пытаясь подобрать правильное слово. «Опыт. Все они были глубоко тронуты этим. Прошлая ночь стала бы спусковым крючком.» «Что,» «Кэролайн расскажет тебе; она не станет отрицать правду, Клаус. Но вы должны знать, что причина, по которой она вам не сказала, в том, что она беспокоится о вашей реакции. Нет необходимости мстить или охотиться, единственное, что ты можешь сделать, это быть рядом с ней». Бонни слегка улыбнулась ему. «С ними все в порядке. Они в безопасности. Просто утешь ее.» «Джози», — произнес Он имя маленькой девочки. Прошлой ночью, увидев панику Кэролайн и Лиззи из-за маленькой девочки, он вспомнил, что видел в ее глазах. «А что насчет нее?» «Когда я был в волчьей форме, я мог видеть в ее глазах. Паника. Страх. Нервозность.» Он не стал вдаваться в то, насколько настороженно она выглядела, и как его волк заметил эти эмоции, потому что он тоже их почувствовал. «Была ли она», Бонни наклонилась вперед в своем кресле, решительно глядя на Клауса. «Я могу заставить тебя страдать, только если ты разобьешь сердце Кэролайн, но если ты каким-либо образом причинишь боль этим девочкам, я убью тебя, Клаус». Эти двое малышей были самыми близкими ей существами для детей; они были ее крестницами, и она поклялась защищать их. Клаус гордился тем, что не дрогнул, но ее слова были произнесены с такой убежденностью, что он знал, что она действительно имела в виду их. «Я бы никогда не причинил им вреда», — возразил он сильным и твердым голосом. У него было не так много правил, но одно, которому он всегда следовал, — не было детей. От его рук ребенку никогда не причинят вреда. Если бы это сделал какой-нибудь ребенок, то он не стал бы возражать против результата Бонни. «Может, я и чудовище, Бонни, но я стараюсь защищать детей любой ценой». «хорошо.» «Бонни!» Бонни слегка вздрогнула при звуке своего имени, хотя была уверена, что Кэролайн ничего не слышала. В тот момент, когда она вошла в комплекс, она знала о заглушающих заклинаниях в каждой комнате. Как только вы переступили порог, все, что вы сказали, не было слышно за пределами этой комнаты. «Осторожнее», — она прикусила нижнюю губу, увидев блеск на лице блондинки. «Лиззи только что устроила мини-торнадо посреди спальни». «Впечатляет». Бонни и Клаус пробормотали одновременно. Кэролайн уперла руки в бока. «Не впечатляет», — хотя выражение ее лица немного смягчилось. «Немного впечатляет…очень впечатляет». Она увидела, как Бонни улыбнулась, и позволила маленькой улыбке коснуться ее губ. «Но дело не в этом, это не может произойти в доме». Бонни кивнула. «Я поговорю с ней». Она знала, что Кэролайн поговорила бы об этом с обеими девочками, но так как она была ведьмой и разбиралась в магии, то ее тетушкин долг тоже был поговорить с ними. Она была их учительницей, а это означало поощрение продуктивного использования магии. Мини-торнадо было бы прекрасно, в правильном контексте. «Джози тоже использовала свою магию?» «Нет». Кэролайн покачала головой, Джози, как правило, была более сдержанна со своей магией. Поскольку близнецы были сайфонцами, они могли использовать только магию другого существа или предмета; браслеты, которые сделала для них Бонни, позволяли им в определенной степени использовать элементы. Хотя, похоже, Лиззи воспользовалась этим больше, чем Джози. «Хорошо… Я пойду поболтаю с ними. — Она встала, взглянув на Кэролайн. «Может быть, я попрошу Джози присоединиться ко мне и Давине на уроке». Позже она поговорит с Лиззи один на один и, возможно, попытается обуздать этот торнадо в лучших условиях. Кэролайн кивнула. «Я думаю, что это было бы хорошо». Она беспокоилась, что Джози пытается отодвинуть свою магию в сторону, и хотя она хотела, чтобы они жили относительно нормальной жизнью, она знала, что Джози выиграет от использования магии. Она знала, что после урока с Бонни Джозетта станет другой девочкой; это даст ей ощущение свободы. Как только Бонни ушла, Кэролайн повернулась к Клаусу, приподняв бровь. «Впечатляет? Держу пари, ты бы не подумал, что это было впечатляюще, если бы Лиззи разрушила их спальню.» Клаус протянул руку и усадил ее к себе на колени. «Я всегда ищу причины для ремонта, любимая». «Переделать или перестроить?» Кэролайн хихикнула. «Лиззи временами бывает дикой». «Я всегда хотел добавить расширение». Кэролайн приподняла бровь. «Ты пожалеешь, что сказал это, Ник. Тебе лучше найти подрядчика.» «У меня под крышей живут четыре ведьмы», — Он слегка улыбнулся ей. «У меня есть один на быстром наборе». Он протянул руку, чтобы убрать светлые волосы с ее глаз. «Могу я спросить тебя», — его прервали ее губы на его губах, ее руки обвились вокруг его шеи. Клаус немедленно расслабился в поцелуе, положив руки ей на бедра, удерживая ее крепко и углубляя поцелуй. «О боже!» Марсель хлопнул себя ладонью по глазам. «Скажи мне, когда это будет безопасно». Кэролайн закатила глаза, отрываясь от губ Клауса. «Ты что, подросток?» Марсель медленно опустил руку, убедившись, что берег чист. «Ребенок, независимо от его возраста, никогда не захочет застать своего родителя целующимся с другим человеком». Он потянулся за стаканом. «Потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к этому публично ласковому Клаусу». «Как прошла твоя поездка домой?» «отлично. Без происшествий.» Он сел в свое кресло. «Итак, Финн, да?» Клаус глубоко вздохнул. У них не было ответов о местонахождении Финна, и они понятия не имели о его планах. Все это заставляло Клауса чувствовать себя немного неловко. «Да, Финн». «Не могу дождаться встречи с ним». Клаус поднял бровь, смущенный заявлением сына. «Ты не можешь быть…» «Серьезно? Смертоносный. Есть много животрепещущих вопросов, на которые нужно ответить. Во-первых, он такой же бредовый, как и остальные твои братья и сестры?» «Финн непредсказуем. Мы никак не можем знать, на чьей он стороне». «Значит, он такой же, как все твои братья и сестры?» Марсель возразил; он знал, что отношения Клауса с Финном были напряженными. Ребекка посвятила его во все эти подробности, когда он впервые переехал к Майклсонам. Хотя он никогда не встречался с Финном, что усилило его любопытство, по крайней мере, впервые увидеть старшего брата. «На данный момент он не может быть хуже Элайджи или Фрейи». «Хм», — промурлыкала Кэролайн в знак согласия, очерчивая круг на плече Клауса. «Однако он действительно пытался убить всю семью в Мистик Фоллс, так что против него уже объявлена забастовка». Марсель пожал плечами. «Заговор с целью убийства членов этой семьи-типичный вторник для Майклсонов», — съязвил Марсель. Кэролайн рассмеялась. «Ты-Майклсон». «Вроде того». Клаус перевел взгляд на сына; он внимательно наблюдал за их общением. Счастлив, что Марсель, казалось, ладил с Кэролайн. Хотя он никогда бы этого не показал, то, что его дети думали о Кэролайн, было очень важно для него. «Ты-Майклсон». Он говорил твердо, желая дать понять своим сыновьям, что он не был частью этой семьи. «Если я и стал ценить что-то в жизни, так это то, что семья-это больше, чем кровь, Марцелл». До того, как его братья и сестры закололи его кинжалом; он бы подумал, что кровь-это все. Это создало семью. Так вот, он не видел, чтобы это было правдой. Элайджа, Фрейя и Ребекка были его кровью. Они предали его, бросили и забрали его дочь, Марселя и Давину, хотя не его кровь прилипла к нему. Они проявили лояльность. Они были семьей. «Ты был Майклсоном с того момента, как я взял тебя в свой дом, Марсель. Мой сын». Он легонько сжал бедро Кэролайн, надеясь, что его следующая мысль тоже будет понятна ей. «Все здесь, под этой крышей; может быть, и не Майклсон по имени, но это ничего не значит. Мы все — семья». Марсель слегка кивнул, чувствуя, как по его телу разливается облегчение. У Майклсона была сложная компания; и хотя Клаус решил вырастить его, в течение многих лет он чувствовал, что в любой момент его могут выбросить. Было приятно чувствовать уверенность в том, что у него есть место в этой семье. Кэролайн улыбнулась им двоим; она не могла не чувствовать себя невероятно счастливой, что Клаус вернулся в ее жизнь. Быть достаточно привилегированным, чтобы увидеть его с этой стороны. «Я люблю тебя», — ее голос был произнесен не более чем шепотом. Клаус наклонил голову в ее сторону. «Я тоже люблю тебя, милая». Марсель наблюдал за обменом репликами с другого конца стола; возможно, он не очень хорошо знал Кэролайн лично, но ему было приятно, что она была здесь. Он не был слепым, он видел короткие обмены репликами и слышал небольшие обрывки разговоров. Она была хороша для Клауса, оказывала положительное влияние. «Я думаю, ты мне нравишься». Он открыто признался Кэролайн; если она смогла заставить Клауса открыто признаться в своих чувствах к ней, то она должна была быть особенной. «У вас нет особого выбора в этом вопросе. Ты будешь моим приемным сыном вечно, в конце концов ты научишься не только любить меня, но и любить меня». Она взглянула на часы над его головой. «Э-э, у девочек видеозвонок с Кэтрин через 10 минут. Мне лучше подняться наверх, за этим нужно присматривать. Одному богу известно, что Кэтрин Пирс заставит делать моих дочерей». Она соскользнула с колен Клауса, поцеловала его в щеку и вышла из комнаты. Глаза Клауса следили за ее фигурой, полностью зацикленные на ней. Его сердце бешено колотилось, а голова кружилась, когда слова, которые она сказала, эхом отдавались в его голове. Вечность с ним. Не то чтобы она не говорила этого раньше; она говорила это, но именно ее другие слова привели его в замешательство. Пасынок. Она сказала, что Марсель будет ее пасынком. Означало ли это, что она подумывает выйти за него замуж? Кэролайн Форбс собиралась выйти за него замуж. «Дыши, прежде чем упадешь в обморок», — усмехнулся Марсель; он видел, что Клаус явно переусердствовал. «Я гибрид. Я не теряю сознание». Хотя Клаус сделал, как велел Марсель, и глубоко вздохнул. «Она только что», — Он схватил свой напиток со стола; ему нужно было успокоить внезапно пересохшее горло. «Зови меня ее приемным сыном. Хм, да.» Марсель задумался. «Это ты задал вопрос?» «Нет». Его ответ был немедленным. «Тогда, наверное, у тебя нет выбора». Да, Марсель был уверен, что Кэролайн ему нравится. «У меня никогда раньше не было мачехи». Он едва мог вспомнить время, проведенное со своей биологической матерью. «Хм, я старше ее. Намного старше.» Он фыркнул, откинувшись на спинку стула. «Эта семья странная». «Очень». Клаус пробормотал свое согласие, хотя его глаза все еще были сосредоточены на том месте, где только что была Кэролайн. Брак. Кэролайн Форбс хотела выйти за него замуж… Кэролайн Майклсон. Хоуп просунула голову в кабинет, ее глаза нашли тетю, которая сидела за столом. «Тетя Фрейя, я иду в свою комнату рисовать». Фрейя подняла глаза. «Хорошо, милая. Я приготовлю нам что-нибудь на обед через час, хорошо?» «Хорошо». — пробормотала Хоуп, быстро выходя из комнаты и поднимаясь наверх. Это был единственный раз, когда она могла это сделать; все вампиры в доме ушли, а это означало, что она могла свободно бродить, не будучи услышанной. Не то чтобы она хотела этого, но это был единственный выбор. Сначала мама солгала ей, а потом ее отец. Это огорчило ее, она верила, что он скажет ей правду даже после того, как ее мама солгала, но он просто… «Ну, дорогая, у тебя два дяди. Финн и Кол. Они оба умерли еще до твоего рождения. «Значит, у меня только две тети и два дяди?» «да.» Она не понимала как, но знала, что они лгут; напряжение в ее сердце говорило ей об этом. Это было похоже на струну, болящую и умоляющую быть услышанной, но она не могла никому рассказать, потому что все они лгали и хранили секреты. Хоуп глубоко вздохнула и, наконец, остановилась перед дверью спальни Ребекки. Она бросила короткий взгляд назад, чтобы убедиться, что Фрейя не последовала за ней, прежде чем повернула ручку двери и проскользнула в комнату, ее глаза осматривали поверхности. Пройдя на цыпочках по полу, она схватила дневник с прикроватной тумбочки Ребекки и так тихо, но так быстро, как только могла, выскочила за дверь и направилась в свою комнату. Обычно она так не поступала; это было неправильно и против правил. Это было не то, кем ее мама и папа хотели, чтобы она была. Вор. Закрыв дверь своей спальни; она подошла и забралась на кровать, ее пальцы пробежали по дневнику. Она не решалась открыть его; она знала, что это личное для ее тети, точно так же, как ее дневник был личным для нее, но она должна была знать. Сделав глубокий вдох, она быстро открыла его на первой странице. Теперь пути назад не было. Дорогой Ник, Она родилась сегодня. У нее наши глаза, и я уже знаю, что у нее будет наш вспыльчивый характер. Хейли назвала ее Хоуп; это красивое имя. Я думаю, вы бы согласились. Хоуп нахмурилась, пропустила оставшуюся часть страницы и пролистала книгу. Первые слова всегда одни и те же. Дорогой Ник; Дорогой Ник; Дорогой Ник; Дорогой Ник; Хоуп впервые за сегодняшний день улыбнулась мне, я уже могу сказать, что буду ее любимой тетей. Это прозвучало немного хвастливо, не так ли? Ты бы так гордился ею, старший брат. Хоуп нахмурилась. Старший брат. Ее руки крепче сжали книгу; она была права. Они лгали. «Мини-торнадо? Это моя девочка!» «Кэтрин!» Кэролайн выругалась, но брюнетка только рассмеялась. «Снаружи, может быть, и так, но внутри дома это не…» Лиззи снова сосредоточилась на своей тете, вместо того чтобы снова слушать разглагольствования своей мамы. «Я хотел добавить в него огонь или воду, но Джози сказала, что это будет слишком опасно». «Ты что?» Кэролайн вздрогнула. «Джози права; тетя Кэт определенно должна быть там, чтобы присматривать за пожаром или водой. Я никогда не видел ни того, ни другого.» «Тетя Кэт не должна поощрять свою племянницу». — проворчала Кэролайн, опускаясь на диван рядом с Лиззи; ее глаза нашли лицо Кэтрин на экране ipad. «Клянусь, ты мой третий ребенок». Кэтрин высунула язык. «Замечание сделано». «Заботься, ты же знаешь, что я никогда не позволю ничему причинить им вред. Даже не фиренадо». Она не была уверена, как остановит одного из них, но она это выяснит. Кэролайн кивнула; Кэтрин была дикой, и она поощряла эту сторону Лиззи, проявляя все озорство и иногда втягивая их в рискованные ситуации; но она знала, что, несмотря на все это, Кэтрин защитит обеих девочек и никогда не поставит их в опасную для жизни ситуацию. Она очень любила их за это. «я знаю.» «Тетя Бонни собирается вывести меня на улицу, чтобы сделать еще один позже». Кэтрин снова перевела взгляд на Лиззи. «Тетя Бонни получает все удовольствие». Кэтрин заскулила, показывая им стопку книг рядом с собой. «И я должен делать всю работу». «Прошу прощения?» Голос Стефана раздался на заднем плане. Кэтрин закатила глаза. «О, пожалуйста, Стефан, последние три часа ты с головой ушел в этот романтический роман». Она снова перевела взгляд на Лиззи. «Твой дядя сводит меня с ума». Она рассмешила Лиззи. «Элизабет, я слышу, как ты хихикаешь». На экране появилось лицо Стефана. Лиззи прикусила нижнюю губу, пытаясь подавить усмешку. «Дядя Стеф!» «Привет, малыш, как Новый Орлеан?» «отлично. Я очень скучаю по вам обоим.» «Я тоже скучаю по тебе». Стефан взглянул на Кэролайн. «Привет, Кэр, как дела?» «Я потрясающая, но вам двоим нужно поскорее вернуться сюда, это означает, что пора завязывать с любовными романами, Стефан», — поддразнила Кэролайн; хотя она имела в виду это, когда сказала, что хочет, чтобы они вернулись сюда. Они были ее семьей. «Ладно, вы двое, проваливайте. Мой ураган и я должны поговорить.» Кэтрин сделала прогоняющий жест в сторону Стефана. «Скажи мне, в последнее время были еще какие-нибудь приключения?» Лиззи разочарованно покачала головой. «нет. Но я видела Клауса в образе волка, он был огромным, и я хотела прокатиться на нем верхом, он сказал"нет». Кэтрин склонила голову набок, наблюдая за разочарованием Лиззи, если и было что-то, что ей не нравилось, так это то, что ее племянницам отказывали во всем, что могло бы сделать их счастливыми. Сказать, что она их испортила, было бы, наверное, преуменьшением. «Хм, между нами двумя, мы должны быть в состоянии прокатить тебя на его спине. Мы могли бы ударить его одним из этих дротиков, усыпить его и привязать тебя к его спине. Когда он проснется…» «Кэтрин!» Каролина отругала ее. «Боже мой, ты не…» «У тебя есть дротики, тетя Кэт?» -Элизабет, — начала Кэролайн. «Забудь об этом, Кэр, ты же знаешь, на что они похожи». — раздался голос Стефана на заднем плане. «Не будь сообщником». Кэтрин подняла бровь, глядя на блондинку. «Здесь не на что смотреть, Кэр». «Да, мамочка. Не на что смотреть.» Кэролайн закатила глаза. «Вы двое просто смешны. Ты не бросаешься на него». «Но…» Каролина покачала головой, глядя на них обоих. «нет.» Лиззи посмотрела на Кэтрин. «Мы можем взять его на поводок?» «Беги, Кэролайн». — пропел голос Стефана на заднем плане. «О боже», — вздохнула Кэролайн, вставая. Обычно она бы осталась и исключила почти все их планы, но так как они обсуждали Клауса, она не хотела, чтобы ее эволюционировали. «Я оставлю вас двоих наедине, чтобы вы разработали этот план. Держите себя в руках, девочки. Понял?» «Да, мэм». Давина закрыла за собой дверь; глубоко дыша, она направилась к своей кровати и плюхнулась на край. Она уже могла сказать, что будет утомительно скрывать это от всех; теперь в комплексе было больше глаз; и с Бонни здесь она творила магию в библиотеке, а не в комфорте своей собственной комнаты. Она открыла книгу, которую держала в руках; направилась прямо к разделу, который был немного приоткрыт, и вытащила один из пакетов с кровью. Запах крови обычно вызывал у нее отвращение, хотя он должен был быть ее основным источником пищи. С тех пор как эта маленькая капелька крови коснулась ее губ, чтобы запечатать переход, она знала, что что-то было не так. Ведьмовская сторона ее отвергла это, что означало, что первые несколько месяцев ее новой жизни были балансирующим актом, когда она пыталась понять, что нужно каждой ее стороне. Теперь, глядя на пакет с кровью, она не чувствовала себя отвратительно; на самом деле она чувствовала, как у нее выступают вены; и она разорвала пакет, высасывая содержимое. Ее вампирская сторона пересиливает ведьму в отчаянной потребности перезарядиться. Ей не потребовалось больше мгновения, чтобы потянуться за второй сумкой. На этот раз она использовала свою магию таким образом, что вампирская сторона потребовала больше топлива. Она не хотела признаваться ни себе, ни кому-либо другому, что была немного напугана тем, что произошло, когда она использовала свою магию. Только когда Клаус проснулся, она поймала себя на том, что сосредоточилась на этом; до этого она была настолько поглощена поисками и пробуждением его, что было легко отбросить свои тревоги и проблемы, но теперь он проснулся, и она не могла игнорировать это. Она знала, что будет делать более опытные магии теперь, когда Бонни была рядом, она бы узнать больше заклинаний и наполнил ее с таким волнением, но его также тяжело давили на нее. Последствия использования магии, означало ее стороне вампир ослабил бы; было бы сливать, пока она в конце концов нашли насущной необходимостью для выживания, в которых тогда ей придется пить кровь, она обычно презирал. И точно так же, как сейчас, когда она забралась под одеяло, ей нужно было поспать, чтобы перезарядить обе части своего существа. Давина положила голову на подушку и глубоко вдохнула. Однако ее беспокоило не только это, но и другие побочные эффекты…например, как использование магии повлияло на ее способности исцеляться с той скоростью, с какой должен вампир. Закрыв глаза; она не могла не задаться вопросом, если она исцелялась медленнее, со скоростью смертного, пока вампирская сторона не вернулась, означало ли это, что в маленьком окне она была уязвима для смерти? «Ты всегда задерживаешься в дверях?» Марсель слегка усмехнулся, прислонившись к раме. «Это обычное дело. Ты, должно быть, Бонни.» Бонни напевала, закрывая последнюю книгу на столе. «А ты сын Клауса, Марсель, верно?» «Это, должно быть, я». Бонни нахмурилась; было трудно игнорировать тот факт, что он не сводил с нее глаз. «Тебе что-нибудь нужно?» «нет.» Бонни вздохнула. «Тогда почему ты так смотришь?» Марсель склонил голову набок. «Просто смотрю, как долго», Бонни приподняла бровь при этих словах; загадочно. Да, это, несомненно, был сын Клауса, но чего он хотел от нее? «Как долго до чего?» Она поймала себя на том, что спрашивает, хотя ей следовало бы знать лучше, чем вступать в такой разговор, как будто она ожидала ответов. «Как скоро ты закончишь». Он уточнил. Бонни слегка нахмурилась; взяла две книги со стола и положила их на книжную полку. «И почему это должно иметь для тебя значение?» «Клаус просил, чтобы я показал тебе четвертак». Бонни повернулась к нему лицом. «Клаус, что?» Это были не те слова, которые она ожидала услышать от Марселя; на самом деле она совсем не так ожидала его встретить. Губы Марселя дрогнули от ее реакции. «Он решил, что, поскольку ты собираешься пробыть здесь какое-то время, будет правильно, если ты увидишь квартал и все, что он может предложить. Считайте меня своим личным гидом». Бонни определенно собиралась поговорить с гибридом. Личный гид? О чем он думал, что делал? С тех пор как он начал метать кинжалы, занялся ли он сватовством? «У меня нет времени». Это был точный ответ; хотя она была здесь, чтобы помочь Давине не зацикливаться на магии, это, конечно, не означало, что она не могла. Попытка найти Финна была для нее главным приоритетом, а это означало, что у нее была работа, которую нужно было сделать. Марсель указал на темное небо за окном. «Ты был здесь весь день…» «Ты следишь за мной?» — спросила Бонни, не уверенная, стоит ли ей беспокоиться. В конце концов, это был сын Клауса. «Конечно, нет; я просто знаю таких ведьм, как ты…» «Ведьмы, как я?» Бонни подняла бровь, скрестив руки на груди. «И что же я за ведьма, как ты думаешь, Марсель?» Марсель отступил на шаг от дверного проема, выпрямляясь. «Эй, сейчас; не нужно защищаться. Я имел в виду это как комплимент, вроде как…» «Вроде того?» — спросила Бонни, ее поза не смягчилась. «Потрудитесь объяснить это?» Марсель смущенно потер затылок. «Я просто имел в виду, что ты предана своему колдовству, как Давина; ты не делаешь перерывов…но ты должен.» «Хм, я в порядке». Бонни покачала головой и снова повернулась к книжной полке. Марсель закатил глаза. «Пойдем, Клаус хочет, чтобы я показал тебе окрестности». «И ты всегда делаешь то, что тебе говорит папа?» Бонни хихикнула. «Э-э, ты встречалась с Клаусом? Этот парень точно не принимает"нет» в качестве ответа.» Бонни повернулась к нему. «Марсель», «Час; просто дай мне час, чтобы показать тебе окрестности. Это все, о чем я прошу». Бонни посмотрела в окно на темное небо. Это правда, что ей нужен был перерыв, а больше она ничего не могла сделать на ночь. «Один час. Ни секундой больше.» Марсель вздохнул с облегчением. «Один час». Он мог только надеяться, что к концу часа она найдет его немного более очаровательным; он не думал, что когда-либо кто-то отказывался провести с ним ночь, прежде чем смягчиться, как будто у них не было выбора. Она, безусловно, была интересной женщиной, как и говорил Клаус. Клаус рисовал узоры на плече Кэролайн; они лежали в постели вместе, ее голова лежала у него на груди. Это было умиротворяюще, и он проклинал себя за то, что хотел прервать это, но его разум был любопытен, жаждал удовлетворения. Он не мог не признать, что если бы не был в волчьей форме, то пропустил бы это, отвлекся бы и ничего не понял. Но было важно, чтобы он поговорил с Кэролайн, потому что это не исчезнет. Он наблюдал за Джози; то, как она изучала его, напомнило ему о том, как он изучал взрослых, когда был ребенком. Осторожный. Стараясь не показывать страха, но и не чувствуя уверенности. Говорил немного, но недостаточно, чтобы его заметили. «Кэролайн», — Он сделал паузу в своих движениях, ожидая, когда она наклонит голову, что она и сделала. «Мне нужно, чтобы ты кое о чем спросил», «Все, что угодно». Каролина улыбнулась ему. «Джози нравится здесь?» Кэролайн подняла бровь; не прошло незамеченным, что он сосредоточился на Джози, не включая Лиззи. «Джози требуется время, чтобы привыкнуть к местам; но теперь это наша родная база, и ей, безусловно, нравится эта идея». Джозетта была застенчивой; хотя она знала, что это не зря, после всего, через что прошла ее дочь. Это был первый раз, когда девочки долгое время общались с другими людьми, и, хотя Джози было трудно доверять им, Кэролайн была впечатлена тем, как хорошо маленькая девочка приспосабливалась. «С ней все в порядке, Клаус». «Я слышал ее кошмары». Он признался; сначала он думал, что это просто сны, но, посмотрев в ее глаза и поговорив с Бонни, стало ясно, что это было нечто большее. Кэролайн слегка отстранилась от него. «Klaus,» «Любовь моя, когда я был в облике волка, я мог видеть и чувствовать это», — Он сделал паузу, заметив, что Кэролайн зажмурила глаза. «Привет, Кэролайн», — Он положил руку ей на щеку. «Поговори со мной, любимая». Кэролайн глубоко вздохнула. «Ты должен пообещать контролировать свои эмоции. Ничего нельзя сделать, он мертв». «Кто?» «Аларик». Кэролайн открыла глаза, заметив замешательство Клауса, потому что она еще не сказала ему, кто отец близнецов. «Аларик-отец девочек». Клаус помолчал, нахмурившись. «Как?» «Генетически девочки не мои; они близнецы Аларика и Джо. Я только их мать, потому что они были перенесены в мой желудок перед смертью Джо.» Кэролайн приложила палец к его губам, молча говоря ему подождать и позволить ей говорить. «Я вынашивала их, родила их, и я их мать». Клаус сглотнул; не совсем уверенный, как реагировать на это знание. Он знал, что близнецы не пришли к ней обычным способом, потому что полноценные вампиры не могли размножаться. Хотя Лиззи действительно была очень похожа на Кэролайн. «Конечно, ты их мать». У него никогда не было никаких сомнений. «Так я понимаю, что Аларик мертв?» Кэролайн кивнула. «да. Я начала замечать, когда девочкам было около двух лет, что он относился к ним по-другому. Джози-вылитая копия своей биологической матери; что стало действительно ясно в этом возрасте, и из того, что я решила понять, он зациклился на этом». Она почувствовала, как Клаус схватил ее за руку, и она нежно сжала ее; страх тех лет прокрался в ее тело. «Примерно в то время, когда им исполнилось три года, я больше не мог игнорировать это. Дух Лиззи был подавлен невежеством ее отца, девочки не имели дела с разлукой в течение длительного периода времени, пока он занимал места Джози». «Он разрывал их на части?» Клаус почувствовал себя виноватым в ту секунду, когда прервал ее, но его мысль подтвердилась, когда Кэролайн кивнула. «Да, но это были не только они. Он не мог сблизиться с Лиззи и вбил клин между мной и Джозеттой. Он никогда не позволял мне ухаживать за ней, когда она звала меня, он уходил вместо этого. Это было…» Она чуть крепче сжала его руку, смаргивая навернувшиеся на глаза слезы. «Наступил момент, когда Лиззи научилась жить без Аларика, она не просила своего отца; не хотела быть с ним, но она тосковала по Джози, и я тоже.Поэтому я взял их, и мы переехали к Бонни. Я думал, что все идет в лучшем направлении, но, похоже, он только выжидал. Он…» Клаус не мог этого вынести; ему пришлось заключить ее в объятия. Он видел слезы и легкую дрожь ее тела. Просто утешь ее. Он вспомнил слова Бонни и крепче обнял Кэролайн. «Я держу тебя». В то время как он был благодарен, что Аларик мертв; он хотел бы иметь возможность поговорить с ним. В нем нарастал гнев, но он попытался подавить его, пытаясь напомнить себе, что они в безопасности. Кэролайн боялась, что он вернется к тому, кем был когда-то, он не мог так поступить с ней. «Я держу тебя, милая». Он поцеловал ее в макушку. Кэролайн глубоко вздохнула, понимая, что должна закончить. Как только это было открыто, все было сделано. «Он влез через окно спальни и забрал Джози посреди ночи. Он стащил ее с кровати; я никогда не забуду, как проснулся от криков Лиззи.» Клаус надеялся, что Аларик был благодарен за то, что он умер; потому что боль, которую он испытал бы, если бы не был мертв, была ужасной. «Она здесь, Кэролайн, она в безопасности». «Ее не было полтора года, Клаус. Мы с Лиззи прожили без нее восемнадцать месяцев; когда я вернул ее, ей было пять. Я всегда буду лелеять это объятие; как она обняла меня с такой яростью. Возможно, у нас не было той связи, которая была у нас с Лиззи из-за Аларика; но тогда она знала, что я сделаю для нее все, что угодно, она знала, что я буду любить ее и защищать ее. Я вернул свою малышку.» Кэролайн всхлипнула, уткнувшись лицом в шею Клауса. Клаус крепко обнял ее, поцеловал в макушку, его правая рука успокаивающе поглаживала ее по спине. «Никто никогда больше не заберет ее, Кэролайн, пока я на ногах». Он имел в виду это; ее рыдания разрывали его тело. «Кто убил его?» «Кэтрин и Бонни», — пробормотала Кэролайн; она была так сосредоточена на Джози. Ее малышка была всем, что имело значение, но она помнила, как смотрела ему в глаза, крепко прижимая Джози к груди, когда Бонни силой магии поставила его на колени, а Кэтрин вонзила зубы ему в шею. Она вспомнила, как заткнула уши Джози и произнесла свои последние слова. Мои дочери. Эти слова поразили его; она видела это в его глазах, ярость, когда Кэтрин выпила его кровь. Он заслужил это, каждую болезненную секунду этого. Она видела отметины на руках и лице Джози; Аларик заслужил свою смерть, она всегда будет стоять на своем решении. «Кэролайн», — Клаус тихо произнес ее имя, пытаясь вернуть ее из воспоминаний; она яростно сжимала его руки, держась так, как будто он был всем, что удерживало ее на земле. Хотя он был в ярости на Аларика; он загнал весь гнев, который чувствовал, глубоко в грудь; глубоко дышал и осыпал голову Кэролайн поцелуями. «Ни один мужчина никогда больше не поднимет руку на тебя или твоих девочек». Он знал, что она ничего ему не обещала, но это было обещание, которое он был готов дать. Он знал, каково это-иметь пропавшего ребенка; это была невыносимая боль. «Мамммммммма! Маммммммма!» Кэролайн и Клаус оторвались друг от друга, как раз когда Джози ввалилась в их спальню. Она пробежала через комнату, бросилась на кровать и бросилась в объятия Кэролайн; по ее щекам текли слезы, она тяжело дышала. «Мама», Кэролайн обняла девочку и поцеловала ее в макушку. «Я здесь, милая девочка, ты в безопасности», — пообещала Кэролайн; она отметила, что кошмары стали чаще с тех пор, как они переехали в комплекс, хотя она никому ничего не сказала, не желая никого беспокоить. «Я здесь. Ты в порядке, — прошептала Она. Джози крепко держала в руках ночную рубашку матери, радуясь, что она рядом. «Мамочка», «Я здесь, Джози. Мама здесь». Клаус слегка подвинулся, чтобы Кэролайн могла изменить свое положение и поместить Джози между ними, маленькая девочка уткнулась головой в бок Кэролайн. Явная паника в голосе маленькой девочки вызвала воспоминания, кружащиеся в его голове. «Мама! Мама!» Он ясно представлял, как его младшее " я " зовет маму, но, в отличие от Кэролайн, мать никогда не отвечала. «Тебе снова приснился плохой сон, дорогая?» Джози кивнула, уткнувшись в материнскую грудь. «Угу», — шмыгнула она носом. Кэролайн закрыла глаза, глубоко дыша. «О, детка, ты в безопасности», — успокоила Кэролайн, нежно поглаживая ее по спине. Клаус наклонил голову; потянувшись, чтобы порыться в своей лежащей рядом сумке, вытащил маленький деревянный предмет. Он крепко сжал ее на секунду; он всегда держал ее рядом, напоминая, что кошмары могут закончиться. «Привет, Джози, у меня есть кое-что для тебя». Его губы слегка изогнулись, когда она посмотрела на него, ее глаза сосредоточились на предмете, прослеживая все его детали. «Когда я был в твоем возрасте, мне снились эти ужасные кошмары, и мой брат дал мне нож и кусок дерева, и я вырезал это». Он наклонил его в ее сторону, наблюдая, как она посмотрела на Кэролайн, ожидая указаний, прежде чем осторожно взять его в руки. «Это рыцарь; он защищает от дурных снов». Джози провела пальцами по желанным линиям. «А как насчет воспоминаний?» Ее голос был таким тихим, что Клаус был благодарен своему вампирскому слуху. За все годы своей жизни Клаус знал, насколько безопасность и комфорт играют важную роль в том, чтобы позволить разуму отдохнуть. Если Джози действительно верила, что деревянный предмет работает против воспоминаний, то был хороший шанс, что она сможет хорошо отдохнуть несколько ночей. Он не говорил, что воспоминания исчезнут, но, возможно, они станут реже. «Иногда». Он сказал ей. «Если ты расскажешь рыцарю все свои плохие воспоминания, то иногда он поможет их прогнать». Иногда все, что требовалось, — это говорить о них; произносить их вслух и признавать, что они произошли. «Ты сказала ему?» Она протянула руку, чтобы вытереть глаза рукавом. Глаза Клауса встретились с ее глазами, и он сразу же обнаружил, что потерялся в потерянных темно-карих глазах. «Да, я рассказал ему все». «Это помогло?» Джози нервно прикусила нижнюю губу. «да.» Он никогда не поймет, как именно это помогло, но это помогло. Он нахмурился, увидев кусок дерева и нож, лежащие на его кровати. Небольшая вспышка паники, возникшая в его теле из-за того, что Кол снова забрал нож у их отца. Глубоко вздохнув, он поднял нож и увидел маленькую записку, лежащую под ним. Сделай рыцаря, Никлаус; это прогонит все дурные сны прочь. Клаус поднял голову, глядя на Кола, который играл на земле с Хенриком. Он не думал, что Кол возьмет еще один нож у их отца, не после того, чему он стал свидетелем. Его глаза еще немного прошлись по комнате, прежде чем остановиться на Финне, который пристально смотрел на него, старший брат просто поднес палец к губам. Явный знак, чтобы замолчать. Он никогда не поймет, что овладело Финном в тот день, но это было единственное достойное воспоминание, которое он сохранил о своем брате. Единственное воспоминание, которое стоило сохранить, хотя он и не был уверен, что оно перевешивало все плохие воспоминания, связанные с Финном, которые у него были. Однако это сработало, это сдерживало мечты, это помогло. Клаус попытался выбросить это из головы, снова сосредоточившись на маленькой девочке, которая смотрела на него. «Джози, я хочу, чтобы ты знала, что здесь ты в безопасности. Теперь это твой дом». Джози снова посмотрела на Кэролайн, ее глаза сияли. «Мама», «Клаус прав, детка; это наш дом, и ты в безопасности. Он никогда не вернется, я обещаю». Джози крепко прижала маленький деревянный предмет к груди. «А что, если он все-таки вернется?» «Джози», — прошептала Кэролайн ее имя; хотя она и сказала ей, что это невозможно, Джози все еще была полна страха; страха, который она не могла отпустить. «Я бы защитил тебя», — ответил Клаус без паузы, и Кэролайн и Джози посмотрели на него. Он знал их не очень долго, то есть девочек; у него едва ли была возможность поговорить с Кэролайн до того, как он покинул Мистик Фоллс, но он знал, каким-то образом он просто знал, что эти девушки были его, чтобы защитить. «Теперь ты отделена от моей семьи, Джози; и это означает, что ты получаешь то, что есть у очень немногих людей». Джози выглядела смущенной. «что?» Она что-то пробормотала; ее голос был едва слышен шепотом. «Моя защита. Я сделаю все возможное, чтобы вы всегда были в безопасности. Всегда.» «Обещаешь?» Она моргнула, глядя на него с неуверенностью. «Я обещаю». Кэролайн посмотрела в сторону двери; Джози пробыла в комнате некоторое время, и она знала, что это только вопрос времени, когда Лиззи проснется и заметит, что ее близнец ушел. «Я собираюсь перенести Лиззи в кровать Бонни; так она не запаникует, когда проснется. Ты будешь в порядке на минутку, детка?» Джози медленно кивнула, глубже погружаясь в кровать, когда Кэролайн выскользнула из-под одеяла. «Я вернусь через минуту». — пообещала Кэролайн, целуя девочек в лоб. Клаус перевернулся на спину, зная, что маленькой девочке было бы намного удобнее, если бы он не смотрел в ее сторону. Вместо этого занял ту же позу, что и она, и уставился в потолок. «Могу я тебе кое — что сказать?» Пальцы Джози перестали обводить маленькую фигурку, и ее голова чуть повернулась в его сторону. «Ага,» «Мой отец был похож на твоего отца; он был не очень хорошим человеком». Он не стал бы рассказывать ей ничего из того, что сделал Микаэль; он не стал бы обременять ее этим, но он хотел, чтобы она знала, что он понял. «Я тоже его боюсь, Джози; он совершил несколько действительно плохих поступков. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я не такой, как мой отец или как твой отец». Он сделал паузу на мгновение, он не хотел лгать ей, но он также знал, что дети могут справиться только с таким количеством, поэтому он попытался придумать лучший способ выразить это словами. «Я не всегда был хорошим человеком, но я дал обет никогда не причинять боль ребенку, не так, как мне причинили». Джози очень медленно повернулась на кровати, двигая резьбу так, чтобы она касалась их обеих рук. «Мы можем поделиться этим». Клаус повернул голову, чтобы видеть ее. «Ты меня боишься?» Это был его самый большой страх; что кто-нибудь из его детей будет бояться его. Джози нахмурилась; ее глаза встретились с его. «Нет». Это было самое ясное и определенное слово, которое она сказала ему; небольшая доля уверенности просочилась в ее голос. «Ты уверен?» Клаус постарался не шевелиться, когда Джози начала двигать рукой, не желая пугать ее какими-либо своими резкими движениями. Он просто не сводил глаз с ее руки, когда она нерешительно положила ее ему на грудь, туда, где было его сердце. «Jos,» Джози посмотрела ему в глаза; ее темно-карие глаза встретились с его голубыми. В ней не было ни намека на страх, ни нервозности, все, что он мог видеть, — это узнавание. «То же самое». Она сказала ему, ее голос был мягким. «Мы одинаковые. Я не боюсь». Клаус одарил ее одной из своих редких улыбок, тех, которые он приберегал только для нескольких человек. Хотя они были похожи, он молился, чтобы они никогда по-настоящему не стали прежними. Он никогда бы не захотел, чтобы Джози жила так, как жил он, управляемая тем, что сделал с ним Микаэль. «Спасибо, маленькая леди». Его слова были очень тихим шепотом; уверенность успокаивала. Джози положила голову ему на плечо. «Не за что». «Фрейя», «Фрейя», Фрейя перевернулась на бок, одеяло запуталось вокруг ее ног, когда она попыталась найти новое положение. Глаза закрыты, но напряжены, как будто она пыталась отогнать дурной сон. «Фрейя; Фрейя подсознательно потянулась, чтобы заткнуть уши; тактика, чтобы заглушить голос. «Фрейя», Ее голова моталась из стороны в сторону; звук пробегал у нее в голове. «Уходи», — эхом отозвались в ее голове ее собственные слова; умоляющий голос, когда она попыталась отогнать воспоминание. «Я хочу вернуться домой», «Это твой дом, дорогая». «нет! Я хочу домой». Как долго это должно было быть? Почему отец не пришел за ней? Где была мама? Ее сердце бешено колотилось в груди, а слезы продолжали капать. «Я хочу отца. Я хочу домой». «Ты никогда не вернешься, дитя. Теперь это твой дом. Ты для них мертв.» Далия вцепилась в руки своей Фрейи, заставляя видение проникнуть в сознание ребенка. «Нет!» — закричала Фрейя, увидев, что у ее матери и отца еще больше детей. «Нет!» — она почувствовала, как слезы быстрее потекли по ее щекам. «Они-моя семья». «Нет». Далия отпустила Фрейю, положив руки на влажные щеки девочки. «Они тебя больше не любят». Глаза Фрейи распахнулись, и она резко выпрямилась, слова эхом отдавались в ее голове, когда она прислонилась к спинке кровати, подтянув колени к груди. Воспоминание проникло в ее разум, несмотря на стены, которые она построила, чтобы не впускать все воспоминания, связанные с Далией. Кошмары все еще время от времени подкрадывались, обычно вызванные чем-то, на этот раз Фрейя точно знала, что послужило спусковым крючком. Ей не следовало возвращаться за стаканом воды прошлой ночью; если бы она этого не сделала, то никогда бы не услышала вопроса. «Это вся моя семья, которая у меня есть?» Этот единственный простой вопрос сорвался с губ Хоуп; он заставил ее застыть на месте за дверью спальни, ожидая ответа Хейли. Ожидала ли она, что Хейли ответит правду; нет. Испытала ли она легкое чувство раскаяния, когда Хейли не упомянула имя Клауса; да. Была ли она в ужасе от того, что однажды все предательство и ложь вырвутся наружу, да, она была в ужасе. Этот один простой вопрос вернул все это назад. Страх, который не покидал ее с того момента, как она снова встретила свою семью. Страх быть отвергнутым. Она так старалась похоронить это, но теперь их жизнь в опасности, со всеми разговорами о Клаусе за последние несколько недель. Этот страх становился все более и более явным. И это было из-за нее… Далия забрала у нее все. Мать. Отец. Шанс на любовь. Ее нерожденный ребенок. Ее семья. Далия была причиной, по которой она думала, что это единственный способ быть со своей семьей, не будучи изгоем; или быть исключенной. «Фрейя, пойдем. Это не принесет тебе никакой пользы». «Они-моя семья». «Нет, дорогая, они его семья». Взгляд Фрейи упал на Никлауса, ее сводного брата; его рука покоилась на плечах их сестры Ребекки. «Я их сестра». «Может быть, и так; но ты не принимал участия во веки веков. Их преданность лежит на нем. Это ему они помогают. Тот, кому они стараются угодить. Именно за ним они следуют». Далия положила руку на плечо Фрейи, как будто это действие должно было успокоить ее. «Пока он существует в этом мире, они будут принадлежать ему. Ты никогда не сможешь проникнуть в его семью. Тебя никогда не примут.» Руки Фрейи крепко вцепились в одеяло; костяшки пальцев побелели. Все, чего она хотела, — это воссоединиться с ними, и когда наконец пришло время, все оказалось совсем не так, как она себе представляла. Двое ее братьев и Никлаус были мертвы; его миры были выжжены на ее коже. «Ты мне не сестра». Фрейя почувствовала, как по ее щекам потекли слезы. Если он не примет ее, то, боюсь, никто из них этого не сделает. «Почему ты не мог принять меня, Никлаус?» Слова сорвались с ее губ; ее голос надломился. «Ты отдаешь им пузырек? Почему…» «Я пытался и не смог убить их; таким образом, они никогда не предвидят, что это произойдет, пока не станет слишком поздно». «Я думал…» «Наше внимание сосредоточено на Надежде. Трибид». У Финна внутри все сжалось; он знал, что она была в центре внимания, и все же каждый раз, когда упоминалось ее имя, он реагировал одинаково. Его внутренности закипали, отвращенные этой мыслью. «Она еще ребенок». «Ребенок, которому никогда не суждено было существовать. Ребенок, слишком могущественный для этого мира». П. С. (от автора) Так что заключите любого в замешательство. Кэролайн переехала с близнецами к Бонни, когда им было 3 года, затем примерно через 6 месяцев Аларик похитил Джози, а через 18 месяцев ее нашли, и ей было около 5 лет. Близнецам сейчас 8 лет, но у них был день рождения всего за 3 недели до переезда в Новый Орлеан. И чтобы прояснить. Хоуп 9 лет, всего около месяца до 10. По памяти, это большая разница в возрасте между Хоуп и близнецами, чем в шоу, но это работает для меня. Последние подробности; в следующей главе будет скачок во времени. Надеюсь, вам, ребята, понравилось. С большой любовью. x