От бессердечного к искреннему

«Кол сказал мне, что Финн мертв». Кэролайн восприняла слова Давины, отметив, что она была права. Финн был мертв, убит Мэттом в Мистик-Фоллз. «Да», — она повернулась к Бонни. «Мертвый оригинал остался бы мертвым, верно?» Губы Бонни слегка дрогнули. «Вполне возможно, что он сбежал во время всего этого фиаско с другой стороны». Все это время было, мягко говоря, травмирующим; было неизвестно, сбежал ли кто-нибудь еще; а это означало, что, возможно, Финн вернулся незамеченным. Давина нахмурилась, почти ничего не понимая, так как никогда ничего не слышала на эту тему. С другой стороны. Ей придется спросить об этом Клауса. «Значит, он жив?» «Ты видел Финна?» Хотя слова сорвались с его губ, Клаусу было трудно их осмыслить. Из всех людей, которых Бонни могла бы упомянуть, он не ожидал, что всплывет это имя. Финн. Боже, черт возьми; конечно, его брат вернется, чтобы преследовать его. Из всех его братьев и сестер Финн был единственным, кого он знал меньше всего; это не было связано с каким-либо выбором, который они сделали. Это было дело их матерей, она все время держала Финна рядом с собой, что оставляло ему мало возможностей завязать отношения с кем-либо в семье, но еще меньше возможностей для них завязать отношения. Его мать не хотела, чтобы он каким-либо образом запятнал Финна. Казалось, все, что у нее было, — это создать дистанцию, которая казалась непоправимой. «Он никогда не должен был быть непоколебимым с самого начала». Ему, конечно, не нравилось поражать своих братьев и сестер, но иногда это было необходимым злом. Последнее, в чем он нуждался, — это чтобы Финн где-то в мире запустил какой-то план, потому что он верил в дело их матерей. «Ты видел Финна?» Он повторил вопрос. «Ты говорил с ним?» Бонни позволила своим глазам метнуться к Клаусу; только чтобы отвлечь их, от его расхаживаний у нее только закружилась бы голова. «Да, Клаус, я подошел к нему. Я подумала, что мы могли бы мило поболтать», — ее сарказм был густым. «Ты с ним не разговаривал?» Бонни закатила глаза. «Я сломал тебя? О чем бы я его спросила? Извини меня, Финн; да, дорогая, это я, Бонни, как приятно тебя видеть, но я думал, что ты умерла… Послушай, не могла бы ты кое-что прояснить для меня, просто маленькую крошечную деталь…вы снова пытаетесь убить свою семью, достаточно простого ответа. Да или Нет?» Кэролайн не смогла сдержать смех, сорвавшийся с ее губ. «Я, например, вероятно, не назвала бы его дорогим». Сарказм, однако, полностью вылетел из головы Клауса, когда он немного остановился посреди своего хождения. «Финн не охотится за семьей». Он отбросил эту мысль, повернулся, чтобы пройти еще четыре шага, затем повернулся на каблуках и прошел еще четыре назад в другом направлении. Давина подалась вперед в своем кресле. «Как ты мог это знать?» Этим человеком мог быть абсолютно любой; Финн был в зоне возможного, самый надежный ответ, который у них был. Из того, что сказал ей Кол, Финн совсем не походил на этих братьев и сестер. «Он может презирать нас, но он не уничтожит нас из существования. Мы все еще одной крови». «Я позволю себе не согласиться; он действительно пытался убить вас всех в Мистик Фоллс». «Под руководством нашей матери; и эта сумасшедшая летучая мышь мертва». Клаус опроверг утверждение Бонни. «Он бы не стал их преследовать. Может, я и не люблю Фрейю, но из того, что она нам рассказала, у них с Финном была связь. Он не стал бы ее убивать.» Кэролайн встала, направляясь к Клаусу, выражение лица которого было неуверенным. Чем больше он расхаживал, тем больше мыслей приходило ему в голову. Она видела, что он начинает теряться в них. «Клаус, ты в порядке?» «Никакой любви, только не тишина. Вы можете отследить его?» Он посмотрел на Бонни. «Я могу сделать все, что в моих силах. У вас есть что-нибудь, что принадлежит ему?» Клаус указал на комнаты наверху. «Его вещи в его комнате, там должно быть что — то полезное». «Мы не знаем, как долго Финн был жив, или где он был все это время. Где вы его видели?» Было важно, чтобы они знали его последнее местонахождение. «Я была в Теннесси, недалеко от границы с Джорджией, и кое-что раскопала»; Когда Кэролайн сказала Бонни, что она навсегда переедет в Новый Орлеан с девочками, Бонни воспользовалась этим как возможностью сосредоточиться исключительно на слиянии, и она следовала за книгой, которая привела ее в Теннесси. «Там было много вампиров, проходивших, очевидно, из Атланты, затем он был там, на углу улицы». «Бонни», «Клянусь Кэролайн, это было странно, как какая-то судьба. Все пространство в мире, и он случайно оказался на углу улицы, на которой я был? К добру, чтобы быть правдой; но случались и более странные вещи». «Это близко к Атланте», — пробормотал Клаус; он мог быть там на встрече, или это было просто совпадение? Он не был уверен, что верит в совпадения. «Хорошо, давайте подумаем. Стефан был немного в Вашингтоне, так что, допустим, семья хотела как можно больше отдалиться от этого инцидента, они могли бы переехать прямо через всю страну в Джорджию. Встреча состоялась в Атланте, так что тот, кто проводил аукцион, мог подумать, что семья была близка. Легче совершить убийство». Клаус откинул голову назад, уставившись в потолок. «Кто аукционист?» «Кто-то, кто хочет их смерти». Бонни вздохнула от взгляда, который бросила на нее Кэролайн. «Что? Они продали долю, зная, что это может сделать». Кэролайн покачала головой, схватив Клауса за руку. «Перестань расхаживать, у тебя будет дыра в полу». Кэролайн взглянула на свою лучшую подругу. «Бонни, ты можешь начать с отслеживания Финна?» Ей нужно было побыть наедине с Клаусом, чтобы понять, где он находится. Бонни встала. «Я буду наблюдать», — Она повернулась, чтобы посмотреть на Давину, из того, что упомянула Кэролайн, было ясно, что Давина обладала большим потенциалом и огромным количеством власти. Ей просто нужен был кто-то, кто бы наставлял ее и помогал обрести равновесие. «Ты можешь выследить Финна». Давина выглядела удивленной, что ведьма имела в виду ее. «Эм», — она перевела взгляд с Кэролайн на Клауса, ее глаза остановились на последнем. У нее все еще кружилась голова не только от всех знаний, которые предоставляла Бонни, но и от того факта, что Кэролайн сдержала свое слово и позвонила ей. Блондинка сделала, как обещала. Это не должно было быть так шокирующе, в нормальном мире люди все время выполняли свои обещания. В ее мире, однако, это редко кто делал. Клаус видел, как в глазах Давины пляшет возбуждение, и был слегка удивлен тем, что Давина смотрит на него в поисках формы. «Продолжай», — Он наклонил голову; она нуждалась в этом, он знал это. «С чего ты начнешь?» — спросила Бонни. «Мне понадобится что-нибудь от Финна», Бонни кивнула. «Я последую за тобой через минуту», Подросток уже собирался выбежать из комнаты, но в последнюю секунду остановился, чтобы вернуться и неожиданно обнять Кэролайн. «Спасибо тебе, Кэролайн». В словах Давины было огромное количество искренности. «Ты сдержал свое обещание». «Всегда пожалуйста, Давина». Кэролайн обняла ее в ответ. «Ты сохранишь свое, не так ли?» «Да, мэм». Тот факт, что Кэролайн сохранила свою, придал Давине сильную волю, чтобы выполнить свою часть сделки. Не желая нарушать доверие, которое оказала ей блондинка, она слегка наклонила голову в сторону Клауса, встретившись с ним взглядом, и отстранилась от Кэролайн. «Она мне действительно нравится», Клаус слегка ухмыльнулся, почувствовав одобрение со стороны подростка. «Приятно это знать». Он наблюдал, как Давина поспешила со двора, и небольшой приступ облегчения охватил его тело. Хотя никто никогда об этом не узнает, одобрение Кэролайн подростками что-то значило для него. Бонни взяла со стола стакан и протянула его Клаусу. «Твоя кровь», Он не колебался, кусая запястье, позволяя крови капать в стакан. «Этого должно хватить», — сказал он ей. «Бонни, спасибо тебе за поездку. Не только за знания о Финне, но и за помощь, которую ты собираешься оказать Давине.» Бонни приподняла бровь, это был другой комментарий Клауса. Он никогда ни с кем открыто не делился благодарностью, и все же она просто кивнула. «Не за что», — и она имела в виду, что он был рад ее помощи, пока они с Кэролайн были вместе. Если бы блондинка была счастлива и довольна, то Бонни сделала бы все возможное, чтобы не нарушить этого. Финн вошел в маленький магазинчик и остановился у входа. Он знал о риске каждый раз, когда приходил в это место, но у него не было выбора. Он слышал, как она использовала магию, чтобы передать мысли Хоуп; он слышал, что она сказала. Стандарт, по которому он злой. Он должен был убедиться, что это были не единственные мысли, которые слышала девушка. «Мисс Хизер»; «Вернулся так скоро?» Он никак не отреагировал на ее внезапное присутствие, просто кивнул. «Я должен связаться еще раз, прежде чем уеду из города». «Очень хорошо. Пойдем». Единственной причиной, по которой Хизер согласилась помочь, был риск для жизни другой ведьмы. Жизнь Хоуп. Как она сказала ему, что есть более простые способы сделать это, люди, которым он мог бы рассказать. Он все это знал. Он мог бы сказать Элайдже, кто за ними охотился. Он мог бы рассказать Клаусу все, что знал. Тем не менее, любой из этих вариантов поставил бы под угрозу его положение, его истинные планы были бы раскрыты, а для этого было еще слишком рано. В этот момент ни один из братьев не знал, что он жив. Так было лучше. «Так же, как и раньше?» «Нет, это нужно сделать по-другому. Мой голос не может быть открытым». «Записка?» Финн кивнул, вытаскивая листок бумаги из кармана пиджака. «Мне нужно, чтобы это оказалось у нее в кармане, запечатанное так, чтобы только она могла видеть слова». Вместе с ним он достал вторую записку. «И это должно появиться в другом месте». «Для одного и того же человека?» «нет. Небольшой шаг, который, надеюсь, предотвратит любые злонамеренные намерения». Она коротко кивнула, взяв обе записки в руку. «Была ли замечена разница?» «нет. Она выполнила задание в соответствии с инструкциями; теперь ее будет труднее найти.» «Магия крови-опасный инструмент». «Это необходимо в данном случае». «Твоя сестра-могущественная ведьма». Финн не мог отрицать это утверждение, одна в своей силе Фрейя была довольно могущественна. «Знает ли она, что ее магия прослушивается, неизвестно. Существует необходимость в мерах предосторожности. Магия Фрейи, если бы она не была в полной силе, повредила бы заклинанию, плащ со временем ослабел бы. Их было бы легче найти. Сила Хоуп в полной силе, ее плащ, связанный магией крови, выдержит любого, кто попытается проникнуть в него.» «Разве не было бы проще встретиться лицом к лицу со своей семьей?» «У нас с моей семьей мало общего. Они мне не доверяют, и я изо всех сил стараюсь сохранить веру в них. У меня только одна цель». «Чтобы спасти ей жизнь?» Смерть, безусловно, дала ему перспективу в жизни, которую он никогда не думал признавать, и несколько мудрых слов ведьмы заставили его признать кусочки своего прошлого, которые он пытался похоронить. «Это плата за давний долг». «Мама. Мама.» Финн почувствовал, как мать оттаскивает его назад, мешая ему ухаживать за плачущим малышом, который сидел в своей кровати с красным лицом и плакал. «Мама, Никлаус расстроен». Эстер повернула его в сторону стола. «Накрой стол к ужину». «Никлаус расстроен, мама». «Оставь мальчика в покое, он должен научиться успокаивать себя». Финн нахмурился, не понимая. Когда Илия был младенцем, его мать никогда не позволяла ему долго плакать. «Мама», «Хватит, Финн, с мальчиком все в порядке». Финн выбросил эту мысль из головы, это был самый первый признак того, что их отношения не были нормальными. Что его мать обращалась с Никлаусом иначе, чем с остальными его братьями и сестрами. И все же он не мог больше зацикливаться на этом, все, что он мог сделать, это попытаться защитить дочь Никлауса. Оплата долга, о существовании которого Клаус и не подозревал. Возможно, он сбился с пути, но это была небольшая задача, которую он мог выполнить. В конце концов, он был в лучшем положении. Он был внутренним человеком, у которого было много ответов. Ему было нелегко найти ведьму, которая была готова работать с ним, зная, кого они пытались защитить, но он нашел ее, и его благодарность была там. «Я благодарю тебя за это». Он сказал Хизер. Ты же знаешь, что я потеряю Стефана из-за этих книг, верно? Клянусь Бонни, из всех библиотек в этом мире тебе пришлось отправить нас в ту, где миллион книг. Поговорим о том, как найти иголку в стоге сена. Бонни закатила глаза, глядя на текстовое сообщение. Хотя была вероятность, что если Стефан найдет что-нибудь хорошее для чтения, он заставит Кэтрин застрять там, в этой библиотеке. Кэтрин в библиотеке. Бонни пришлось подавить смех, услышав это. Сколько бы она заплатила за фотографию лица Кэт, когда та вошла в здание и увидела все эти книги. Она нажала кнопку ответа, подняв взгляд ровно на столько, чтобы убедиться, что Давина все еще работает над заклинанием правильно. У парня были хорошие знания; основа, с которой было бы легко работать. Смирись с этим, Кэт. Мне нужна эта книга. Она нажала кнопку «Отправить», прежде чем вздохнуть и открыть другую. Держи Стефана подальше от старых романтиков и комиксов. Сделайте это, и вы, возможно, сможете спасти свое здравомыслие. Ответ последовал почти мгновенно, и Бонни с трудом удержалась от смеха. Старые романтики? Комиксы? Ты, должно быть, шутишь… Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь? О черт, он выглядит как легкомысленный подросток. Что он нашел… Похоже, ты его уже потеряла. Начинай копать, Китти. То, что я делаю для тебя, Бонни Беннетт. Для наших племянниц, Кэт. У тебя есть это, у меня есть вера. Она быстро набрала номер Стефана, отправив ему короткое сообщение. Не будь придурком. Начните поиски и отведите Кэт на обед, пока у нее не случился психический срыв. Я представляю, что услышал бы ее истерику, даже несмотря на все расстояние между нами. Давина нервно заерзала; это было ее самое первое заклинание перед Бонни, и она терпела неудачу. На карте ничего не было видно. Не было никаких признаков того, что это сработало. Простое заклинание поиска. Она должна была быть сильной, но все, что она чувствовала с того момента, как близнецы разбудили Клауса, было слабостью. «Давина», Бонни заметила, что девушка в отчаянии уставилась на карту. «Все в порядке?» Она положила телефон в задний карман и сделала шаг к столу. «Кажется, я не могу его выследить», «Не твоя вина», — Она знала, каково это-потерпеть неудачу, но большинства неудач невозможно избежать. «У Финна, скорее всего, есть довольно одаренная ведьма, скрывающая его. Вероятность того, что наш капюшон пришпилит его точное местоположение, невелика». «Ты сказал Клаусу», «Что я бы сделал все возможное; лучший совет, который я могу вам дать, — никогда не обещать добиться результатов. Магия-сложное искусство; и хотя мы стремимся контролировать ее, магия всегда будет превосходить». Она подняла со стола стакан с кровью Клауса. «Мы не стремимся точно определить местоположение, просто его окрестности». Она медленно вылила кровь Клауса на карту. «Кто научил тебя тому, что ты знаешь?» Давина слегка покраснела, у нее никогда не было никого, кто бы должным образом наставлял ее в магии; ее мать не очень интересовалась преподаванием. Большую часть того, что она узнала, она узнала от друзей до того, как перешла в другую профессию, или прочитала в книгах. «Эм, я по большей части самоучка». Неуверенность, которую она чувствовала, охватила ее тело, когда Бонни удивленно подняла бровь. «Интересно». Бонни должна была признать, что для человека, у которого не было никаких указаний, Давина очень хорошо справилась с заклинанием, несмотря на то, что оно не сработало. Учитывая, когда она только начинала, ее бабушка была ее наставницей, ее наставницей до тех пор, пока она не сдала экзамен. Наличие бабушки дало ей основу. Фундамент Давины был построен на том, чему она научилась сама. «Ты хорошо справилась, Давина». Бонни успокоилась. «Вы проверили свои способности на полную мощность? Нашли какие-нибудь слабые места?» Все важные вопросы в их будущей совместной работе. Лиззи и Джози были чистым листом; все, что они делали, было для того времени, когда у Давины уже были некоторые навыки и некоторые знания о ее силе. Давина не проверяла существование своих способностей, но она, безусловно, раздвинула некоторые границы, когда искала способ разбудить Клауса. Если уж на то пошло, она знала о своих слабостях больше, чем о сильных сторонах, и несмотря на то, что чувствовала в себе, что Бонни заслуживает доверия и предана. Ее волшебный танец в знак признания другой доброй ведьмы. Это не меняло того факта, что она не знала Бонни, лично, и если она скажет ей правду, то, возможно, Бонни расскажет Клаусу. И самое последнее, чего хотела Давина, — это быть включенной в каждый растущий список вещей, о которых Клаусу стоило беспокоиться. Его приоритетами должны были быть Хоуп, его семья и Финн. С тем, что происходило внутри нее, можно было разобраться в другое время. Бонни чувствовала, что подростки не решаются заговорить, и было ясно, что она что-то скрывает, но если и была одна вещь, которую Бонни знала по опыту, так это то, что толчок только заставит ее замолчать еще больше, чтобы поднять ее охрану. Простого напоминания о том, что она здесь, чтобы помочь ей, было бы достаточно, чтобы заставить подростка задуматься. «Кэролайн позвала меня, чтобы помочь тебе; я не смогу помочь тебе в меру своих возможностей, если ты будешь что-то скрывать от меня». «Я», «Тебе не обязательно раскрывать мне все сейчас, мы только что встретились. Мне просто нужно, чтобы ты знал: когда ты будешь готов снять с себя бремя, я буду здесь, чтобы выслушать». Она посмотрела на кровь на карте. «Давайте продолжим с этим. Это конкретное заклинание вы не найдете ни в одной книге. Готовы?» Благодарная за то, что Бонни не стала развивать эту тему, а вместо этого просто дала ей понять, что она сможет поговорить об этом, когда будет готова, этого было достаточно, чтобы заложить фундамент уважения. «Да», — волнение охватило ее тело при осознании того, что она вот-вот узнает что-то, чего не будет ни в одной книге, что-то совершенно новое. Боже, она знала, что ей есть за что поблагодарить Кэролайн. «Поговори со мной». Клаус взял напиток из рук Каролины, встретившись с ней взглядом по ее требованию. «Ты была там ради этого, любовь моя; нам нужно проверить твой слух?» Он слегка поддразнил ее, пытаясь снять часть напряжения, которое он чувствовал, уходя. Кэролайн закатила глаза. «Со слухом у меня все в порядке. Мне не нужно повторять. Что мне нужно, так это чтобы ты сказал мне, как ты себя чувствуешь?» Она последовала за ним к французским дверям. «Должно быть, это потрясающе-узнать, что один из твоих братьев жив после всего этого времени». Он определенно чувствовал себя подавленным, хотя это была не единственная эмоция, которую он испытывал. Несмотря на то, что он думал внизу о Финне, ему было приятно сознавать, что его брат сбежал с другой стороны и все еще дышит. Он никогда не хотел, чтобы Финн умер, это противоречило бы цели его клятвы защищать свою семью. Это было просто осознание того, что Финну дали второй шанс, но Кол оказался бы в ловушке на другой стороне, когда это произошло, это разрушило, это причинило боль. Брат, с которым он был ближе всего, брат, которого он поклялся защищать любой ценой, ушел, не в силах вернуться. «Ник, о чем ты думаешь?» Кэролайн попыталась вернуть его внимание к себе, зная, что она отвлекает его от своих мыслей. «Финн сбежал с другой стороны, но Кол», — Он не закончил фразу, сделав еще один глоток своего напитка. Мысль о том, что его брат просто перестанет существовать, была невыносима. «Ники, ты нашел меня». «Я всегда найду тебя, Кол». «Мы всегда будем вместе, Ники?» «Всегда». Он нахмурился, мысли путались в его голове. Он всегда обещал Колу, и теперь ему приходилось жить с осознанием того, что он солгал. «Как ты думаешь, почему Кол не последовал за Финном до конца?» «Если бы он сбежал, то был бы здесь, в Новом Орлеане, или с нашей семьей, но просто исчезнуть…он не сбежал от Кэролайн». Он закрыл глаза, прислонившись к дверному косяку, который вел на балкон, он знал, что если бы Кол сбежал с другой стороны, то он был бы здесь. Они будут вместе. Кол никогда бы не заставил Клауса пройти через муки веры в то, что он мертв. «Я не могу избавиться от чувства вины, которое я чувствую», — Он не привык к этому, чувствуя вину за свои мысли. Кинжал подействовал на него, изменил его эмоции и то, как он воспринимал вещи. «За то, что задаешься вопросом, почему именно Финн находится среди нас. Почему не Кол?» Кэролайн легко почувствовала, что эта мысль огорчила его, хотя и не могла спокойно понять его рассуждения. Финн пытался убить всех членов семьи. Кол никогда так не делал. Это был всего лишь разумный вопрос. Почему Финн? Хотя у нее не было братьев и сестер, поэтому она не могла по-настоящему не понимать; только то, во что она верила, было бы, если бы Финн и Кол были Еленой и Бонни. Она могла только предположить, что это была естественная реакция, которая происходила. «Klaus,» «Они оба мои братья, я должен быть благодарен, что хотя бы один из них жив». «Ты не был близок с Финном, но Кол, очевидно, значит для тебя гораздо больше», — Она повернула его лицо к себе, хотя всегда думала, что ближе всего он был к Ребекке. Казалось, это разрывало его на части. «У меня была бы такая же реакция, если бы это были Бонни и Елена; дело не в том, что я не люблю Елену, я люблю и хотел бы увидеть ее живой…просто Бонни-это мой человек, и я не знаю, что бы я делал без нее в своей жизни». Она слегка улыбнулась ему. «Это нормально-быть благодарным за то, что Финн жив, и оплакивать то, что он не Кол». Клаус слегка опустил голову, прислонившись лбом к ее лбу. «Что бы я с тобой сделал?» «Сойди с ума». — пробормотала она, быстро чмокнув его в губы. «Мы найдем его», — сказал он. Клаус притянул ее в свои объятия, прижимая к своему телу. «Вы уверены, что хотите участвовать в драме Майклсона? Вся боль, которая приходит с участием в этом?» Предательство. Угрозы. " — подумал он про себя. «Я бы не хотел быть где-нибудь еще». Кэролайн сказала ему, в ее голосе не было ничего, кроме честности. «Ты должен позвонить Марселю, сообщить ему о Финне». «Я так и сделаю». Он не сделал ни малейшего движения, чтобы отпустить ее, вместо этого держась немного крепче; это было у него на уме все время с тех пор, как он проснулся. Кэролайн должна была знать, что это был выбор; что она могла оставить его в любое время, если чувствовала, что это небезопасно, потому что независимо от того, признавался ли кто-либо из них вслух, факт все равно оставался фактом. Он был оригиналом, оригинальным гибридом, те, кто его окружает, никогда не будут полностью в безопасности. «Кэролайн, участие в моей жизни сопряжено со многими рисками для тебя и твоих девочек. Я никому из вас не желаю зла.» Он почувствовал, что она пытается отстраниться от него, но он не позволил бы этого, зная, что не может посмотреть ей в глаза и сказать это. «Мои братья и сестры и Хейли отняли у меня Надежду; и я могу не согласиться со всем, что они сделали, но они правы в том, что мои враги не остановятся ни перед чем, чтобы причинить вред окружающим меня. Вы навсегда будете свободны уйти; если ваша жизнь в опасности, вы должны знать, что у вас есть выбор. Что бы вы ни решили; Я всегда буду любить тебя». «Я приняла решение остаться, Клаус. Не на один день или неделю, а навсегда. Кэролайн отстранилась от него, смерив его одним суровым взглядом. «И я никогда не хотел бы слышать, чтобы ты соглашался со своими братьями и сестрами. Ты заслуживаешь быть отцом Хоуп. Да, ваши враги могут быть опасны, но мы с вами оба знаем, что вы сделаете все возможное, чтобы защитить ее.» Она положила руки ему на щеки, крепко держа его лицо, чтобы заглянуть в глаза. «Я делаю выбор быть здесь с тобой, чтобы окружить тебя своими девочками. Их безопасность-мой главный приоритет; но я знаю, Клаус, что нет места безопаснее, чем рядом с тобой. Ты защитишь нас; ты будешь любить нас. Это все, что имеет для меня значение». Каждой клеточкой своего существа он хотел верить ей. Это с ним было безопасно… Но он просто не мог. «Ты заслуживаешь большего, чем я». -Нет, — Кэролайн отрицательно покачала головой. «Я заслуживаю тебя». Несколько Часов Спустя Хоуп свернулась калачиком под одеялом, ее маленький фонарик давал ровно столько света, чтобы ее родители не были встревожены. Ее глаза были сосредоточены на трех подчеркнутых словах. Он не злой. Этот человек имел в виду Клауса? Человек, которого боялась ее семья. Она слышала их тихие разговоры, то, что они говорили. Он был злом, каким и должен был быть, не так ли? Ее глаза снова метнулись к началу письма. Надежда; Это последний раз, когда я связываюсь с вами. Я знаю, что это должно вас беспокоить; вы не знаете, кто я такой. Просто знай, что твоя безопасность для меня важнее всего. Поскольку вы скрыли свою семью, вы в большей безопасности, и я должен продолжать идти другим путем. Мой тебе прощальный совет. Майклсону присущи драма и хаос, но даже тогда мы всегда защищаем своих. Вы всегда должны помнить, что Клаус-ваша семья; он не злой; несмотря на то, что вам скажут другие. Я желаю вам счастья в будущем, Надежда. Теперь ты будешь в безопасности. Пока мы снова не встретимся. С любовью. Хоуп нахмурилась; ее мозг пытался осмыслить то, что говорилось в письме. Понимал ли этот человек, что ей девять лет, что это много для нее? Что он имел в виду, говоря, что Клаус не был злым? Может быть, ей нужно было рассказать маме и папе; но если она это сделает, то ей придется рассказать им о заклинании и о том, что она сделала. Они бы рассердились на нее. Папа всегда говорил, что она умная, умнее любого другого девятилетнего ребенка, но он бы так не подумал, если бы она призналась, что делает то, что ей говорит голос, особенно когда она была единственной, кто знал о существовании голоса. Ее взгляд вернулся к фамилии; что ее смутило, так это мы… Означало ли это, что этот человек был Майклсоном? Услышав шаги за пределами своей комнаты, она выключила фонарик и засунула записку под подушку. Она старалась не двигаться, когда ее мама открыла и закрыла дверь, всего через несколько мгновений она забралась под одеяло, как делала каждую ночь. «Спокойной ночи, милая девочка». Хейли крепко обняла Хоуп, вдыхая ее запах. Хоуп прикусила нижнюю губу; ее мама провела с ней много времени с тех пор, как она вернулась, и ей было приятно с ней, но Хоуп все еще не понимала, почему она превратилась в волка. Никто не пытался объяснить ей это, и она не спрашивала, потому что каждый раз, когда что-то об этом всплывало, Хоуп видела слезы, и она не хотела, чтобы ее мама плакала. Отпрянув, она почувствовала, как мама крепче схватила ее. «Я люблю тебя, мамочка». «Я люблю тебя, Хоуп». «Мама?» Хейли нахмурилась в темноте, чувствуя, как ее дочери колеблются. «что не так?» «Насколько велика наша семья?» Хейли попыталась скрыть свою дрожь; Хоуп никогда раньше не поднимала такого вопроса. «Откуда это берется?» — спросил я. Хоуп слегка пожала плечами. «Это вся моя семья, которая у меня есть?» «Um, no. У тебя два дяди, Финн и Кол;» Хоуп перевернулась, повернувшись в темноте лицом к матери. «Где они?» — спросил я. «Они умерли, милая. Мне очень жаль.» Хейли наклонилась вперед и поцеловала ее в лоб. «Я уверен, что они полюбили бы тебя». Хоуп положила голову на плечо Хейли. «Это вся наша семья?» «да.» Хоуп изо всех сил старалась не вздрагивать; она чувствовала это, напряжение внутри нее. Лжец. Место в груди иногда болело; как будто оно тянуло ее к чему-то. Кто-то. Он стоял перед полотном с отсутствующим выражением лица. Он прижал телефон к уху, последовав совету Кэролайн и позвонив Марселю. Он знал возраст вампиров и то, сколько времени прошло. Он был сильным и способным, каким стал, отпадая от версии маленького мальчика, которого он спас. И все же Клаус все еще чувствовал напряжение внутри своего тела, легкое беспокойство. Его сын был в таком месте, в котором Клаус не хотел его видеть. «Бонни, подруга Кэролайн, видела Финна в Теннесси». Клаус прислушался к резкому вздоху Марселя. «Он жив?» «Очевидно». Когда он принял Марселя в свою жизнь, Финна уже закололи в гробу. Эти двое никогда не встречались, но Клаус рассказал Марселю о месте Финна в семье. Он хотел, чтобы его сын знал о своих дядях, обо всех них, независимо от того, насколько они были близки. «Тебе нужно вернуться». «Klaus,» «Он был на границе, недалеко от Атланты. Ты должен закрыться, Марсель.» «Я могу о себе позаботиться». Упрямство. Почему его дети обладали той же чертой характера? Была ли это карма за его собственное упрямство? «Как бы то ни было. Я бы лучше спал, зная, что ты вернулся домой, где тебе и место. Мы сильны вместе, Марцелл». «Я никогда не видел его, Клаус; он не узнал бы меня, если бы увидел». «Марсель», «Я только что вернулся сюда, и есть большая вероятность, что он уже уехал». В этом не было никакой уверенности. Бонни пробовала несколько заклинаний с Давиной, но они не смогли сузить область поиска. Финн мог быть где угодно. «Я не спрашиваю. Я говорю тебе, как твой отец, что ты должен вернуться домой. Ты понимаешь?» Не то чтобы он никогда не был тверд с Марселем. Он так и сделал. Просто прошло много времени с тех пор, как эта его сторона проявилась. В трубке раздался вздох Марселя. «Я сяду в свою машину». «Спасибо тебе». «Хм, я думал, Финн умер? Что это с вами, оригиналами?» «Это долгое объяснение». «Ты веришь, что он тот самый? Он никогда не был близок с вашей семьей.» — Он не стал бы охотиться на них, но напрашивается вопрос. Что он делает?» Это не выходило у него из головы с того момента, как прозвучало имя Финна. Его брат не был тем, кто преследовал свою семью, но это, безусловно, оставляло открытым ряд возможностей. Финн мог осуществлять любой план. Эта неопределенность немного встревожила Клауса. Он обернулся на звук открывающейся двери в свою студию, не удивленный видом Давины. «Я нужен, Марсель. Я увижу тебя, когда ты вернешься». «Klaus,» Клаус остановился при звуке голоса своего сына. «Хм?» «Ты в порядке?» Это вызвало легкую улыбку на его лице; он мог слышать нотку беспокойства в голосе Марселя, и хотя это, безусловно, заставляло его чувствовать себя хорошо, зная, что его сын все еще заботится о нем, у него также оставалось чувство, что он не хотел, чтобы его сын волновался, он был ребенком в этом сценарии. Клаус был отцом. «Я в порядке и буду в порядке до тех пор, пока ты скоро вернешься». «Увидимся утром». «Марсель уже на обратном пути?» Клаус кивнул. «Так и есть. Закрой дверь, пожалуйста, любовь моя». Давина закрыла за собой дверь, сделав шаг дальше в комнату. Клаус попросил ее о присутствии, что заставило ее немного нервничать, так как обычно он искал ее. Она на мгновение задумалась, сказала ли Бонни что-нибудь, но это не имело смысла, так как технически Бонни ничего не знала. «Klaus,» «Пойдем», — Он жестом пригласил ее вперед, указывая на холст. «Когда ты в последний раз рисовал?» Он знал, что она немного увлеклась своим искусством сразу после смерти Кола, но с тех пор, как он проснулся, он не видел, чтобы она что-нибудь рисовала. Давина уставилась на холст перед собой, но не сделала ни малейшего движения, чтобы взять какие-либо художественные принадлежности. Она не могла вспомнить, когда в последний раз что-то рисовала, просто не было никакого желания делать что-либо из этого. «Это было давно». «Я понимаю». Он сел на подлокотник дивана. «Рисование раньше было твоим эмоциональным выходом, так же как и мое». Давина пожала плечами. «Я был занят», «Используешь магию, чтобы скрыть свои эмоции». Клаус закончил за нее, наблюдая, как она вскидывает голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Она заменила магию рисованием, используя последнее в качестве отдушины. «Я в порядке». «Я не принимаю этот ответ. С тобой не все в порядке, Давина, и я не обратил на это внимания.» Давина вздохнула, поворачиваясь к нему спиной, не в силах смотреть ему в глаза. «Я не использую магию, чтобы спрятаться; я пытаюсь…» «Найти способ защитить меня? Чтобы защитить нашу семью?» Он встал и подошел к ней. «Маленькая ведьма», Давина развернулась, почти столкнувшись с ним. «Разве это плохо? Я просто хочу убедиться, что мы никого не потеряем». «Мы никого не теряем или что вы никого не теряете?» «То же самое». «По-другому». — возразил он, не преминув заметить, как напряглись ее плечи. «Вы не несете ответственности за обеспечение безопасности этой семьи; по крайней мере, не в одиночку». Он увидел, как у нее дернулась челюсть; явный признак того, что в ней разгорался спор. «Моя безопасность не должна зависеть от тебя». Давина приподняла бровь. «почему нет?» «Твой ребенок, Давина; это не твоя обязанность защищать меня, спасать меня». Давина фыркнула, делая шаг назад от него. «Ты спрашивал меня об этом раньше; почему это было нормально? Почему это по-другому?» Клаус шагнул к ней и положил руки ей на плечи, чтобы удержать на месте. «Я другой. Я провел девять лет в гробу, думая о Давине; и хотя многим людям хотелось бы верить, что кинжал сработал в полной мере, это не так. Это не сделало меня глухим». «Я не могу этого сделать». «Клаус, пожалуйста!» «Я недостаточно силен». «Почему ты доверилась мне?» «Как ты мог бросить меня?!» «Что я буду делать, если потеряю тебя?» Мысли роились в его голове: ее мольбы, ее слезы… Он все еще слышал, как ее рыдания звенят у него в ушах. «Я никогда не должен был обременять тебя ответственностью за свою жизнь. Это был не твой вес, чтобы нести его». Давина попыталась сморгнуть слезы, которые грозили пролиться по ее щекам. «Я подвел тебя. Я не хочу снова подвести тебя». «Нет.» Он приподнял ее подбородок. «Ты не подвела меня, милая. Я подвел тебя. Я никогда не должен был просить тебя вернуть мне жизнь; это не было твоим бременем». Он выдержал ее взгляд, хотя ему было невероятно трудно наблюдать за слезами, которые катились по ее щекам, за явной уязвимостью в выражении ее лица. «Эта семья-не ваше бремя; наша защита-это цель, которую мы все разделяем. Мы все будем участвовать, но это никогда не будет вашей ответственностью в одиночку». «Я не хочу потерять тебя». Ее нижняя губа задрожала при мысли о том, что он снова исчезнет из ее жизни, и она поймала себя на том, что задается вопросом, когда он стал настолько важен для нее, не в состоянии точно определить момент в их отношениях, который вышел за рамки взаимопонимания. Он потянул ее вперед, заключая в объятия. Слова Кэролайн промелькнули у него в голове, заставляя его вспомнить, что она сказала. Никаких обещаний. «Давина, я всегда буду делать все возможное, чтобы ты не потеряла меня. Я буду бороться изо всех сил, чтобы быть здесь ради тебя, ради Марселя и Хоуп, ради Кэролайн и ее девочек». Давина крепко держалась за него; Клаус был единственной родительской фигурой, которая у нее осталась, если бы она потеряла его, то к кому бы она обратилась? Она была напугана; боялась снова потерять его. В ужасе от того, что, если его семья снова ударит его кинжалом, даже магии близнецов будет недостаточно, чтобы разбудить его. «Мы уже однажды говорили об этом;» Он успокаивающе провел кругом по ее спине. «На этот раз мне нужно, чтобы ты очень внимательно выслушала мои слова, Давина. Ты мое дитя, моя ответственность. Я совершил ошибку, взвалив на твои плечи такое бремя, всю ту тяжесть, которую ты несла в одиночку». «У меня были Марсель и Джош», — шмыгнула носом Давина. «Магия, милая; только у тебя была магия». Он знал, что Марсель и Джош помогли; их вклад не остался незамеченным, но спасение и пробуждение его-эта задача зависела исключительно от нее. «Теперь все будет по-другому. Я намерен защищать вас, помогать вам и быть уверенным, что вы проживете очень успешную жизнь». «Я живу вечно». «Тогда я потрачу вечность на обеспечение этих вещей». Давина проглотила комок, который образовался у нее в горле. Сознание того, что она скрывала от него что-то, заставляло чувство вины роиться в ее теле. Она хотела сказать ему, но отказалась добавлять к его списку проблем. Вместо этого она держалась за него, позволяя страховке, которую он ей дал, омыть ее разум и тело. «Я люблю тебя». Ее голова была прижата к его груди, слова звучали приглушенно, но она знала, что он поймет ее. Клаус сжал ее немного крепче, от звука этих слов у него сердце ушло в пятки. «Я тоже люблю тебя, милая». Он имел это в виду. Хотя он никогда не представлял, что это будет его жизнью, и хотел, чтобы некоторые аспекты могли быть другими. Он бы этого не изменил. Он не изменит ее. «Обещай мне, что ты притормозишь; послушай Бонни…» «Я сделаю это», «хорошо.» Он поцеловал ее в макушку. «Я не собираюсь оставлять тебя, Давина, и я хочу, чтобы ты держалась за это». «Привет, Джоджо», — Бонни похлопала по кровати, когда дверь открылась, чтобы показать маленькую брюнетку. «Все в порядке?» Она закрыла книгу, которую читала, и положила ее на прикроватную тумбочку. Джози закрыла за собой дверь, сунула своего любимого плюшевого мишку под мышку и побежала по полу, чтобы забраться в кровать рядом с Бонни. «Я скучала по тебе, тетя Бонни». «Я тоже скучал по тебе, милая». Она перекатилась на бок, обняла Джози и притянула ее к себе. «Новый Орлеан довольно крутой, да?» Джози пожала своими маленькими плечиками. «Лучше, когда ты здесь». Бонни убрала прядь темных волос с глаз Джози. «Поговори со мной, что происходит в твоей маленькой голове?» Она чувствовала напряжение в Джози, смогла почувствовать его в тот момент, когда она прибыла в лагерь. «Происходит много больших перемен, не так ли?» Джози кивнула, поворачиваясь, чтобы уткнуться головой в плечо Бонни, старшая ведьма двинулась, чтобы запустить пальцы в темные волосы своей племянницы. «Ты не пришел; и тетя Кэт ушла… И дядя Стеф…» Ее слова были приглушенными, но Бонни слышала их все; Джози редко расставалась с кем-либо из своих тетей или дядей в последние несколько лет. «Когда ты приехал в Новый Орлеан, мне пришлось остаться с дядей Стефаном, чтобы он снова выздоровел. Тетя Кэт должна была вернуться к нам, чтобы я могла вылечить дядю Стефана, и они были бы сейчас здесь, но у них совершенно секретная миссия». «Какого рода миссия?» «Такой, который включает в себя спасение жизней». Бонни ответила правдиво; Кэтрин и Стефан занимались исследованиями, чтобы спасти близнецов. Если Бонни не могла сама искать книгу, Кэт и Стефан были двумя лучшими людьми для этой работы. «Мы можем позвонить им и встретиться лицом к лицу». «Не то же самое». «Нет, это не так; но этого будет достаточно, пока мы все снова не сможем быть вместе. Это не будет длиться вечно.» Бонни поцеловала ее в макушку, она знала, что Кэтрин и Стефан вернутся к ним. «Иногда все меняется, Джоджо; Я знаю, это тяжело, но я люблю тебя. Тетя Кэт и дядя Стеф любят тебя. А вы с Лиззи-это целый мир ваших мам». Джози слегка отстранилась, глядя на Бонни; уязвимость сверкала в ее глазах. «Мама любит Клауса». Бонни сморщила нос, видя, как у маленьких девочек подергиваются губы. «Она знает». Это была еще одна большая перемена для близнецов, они никогда не испытывали, чтобы их мать была с мужчиной, которого она любила. «Но никогда больше она не любила тебя. Мама говорила с тобой о Клаусе?» Джози кивнула. «Мама сказала, что она любила его очень долго». «Да, у нее есть». Бонни слегка улыбнулась. «Она любила Клауса с подросткового возраста, и он делает ее очень счастливой. Что ты думаешь о Клаусе?» «Он действительно нравится Лиззи». «Лиззи нравятся все», — услышала она негромкое согласие Джози. «Но я хочу знать, что ты думаешь, Джози?» «Он кажется милым. Он делает маму счастливой, — Джози сделала паузу, откидываясь назад в объятиях Бонни. «Но я ничего не могу поделать, тетя Бонни, я боюсь». Бонни обняла ее немного крепче от этого заявления, вдыхая ее запах. «Клаус не похож на него, я обещаю». Несмотря на то, что она знала о Клаусе; она также верила, что он никогда не причинит никакого вреда Лиззи и Джози. Они были детьми. Дети Кэролайн. И это очень много значило бы для него. «Никто не собирается причинять тебе боль или забирать тебя, Джозетта; я бы никогда им не позволил». «Я люблю тебя, тетя Бонни». «Я люблю тебя, милая девочка». Глаза Кола сосредоточились на фигуре на другой стороне парковки, ему не нужно было ясно видеть лицо, он знал, кто это был. «Отец», Микаэль улыбнулся, но не такой нежной улыбкой, какую отец должен дарить своим детям. Это была победная улыбка, это означало, что Никлаус был рядом. «Кол, сын мой, где твой незаконнорожденный брат?» Кол ненавидел слышать, как слово «ублюдок» слетает с уст его отца. Клаус был его братом, его спасителем. Услышав, как его отец плохо отзывается о единственном человеке, который заботился о нем, он почувствовал себя так, что это вызвало боль. «Отец, я умоляю тебя, оставь его в покое. Ник-мой брат». «Он не более чем мерзость. Тебе не помешает запомнить это, Кол.» «Он мой…» Кол ахнул, его отец метнулся к нему, схватил его за горло и впечатал в кирпичную стену. «Отец», — слово было напряженным, его вампирская сила не шла ни в какое сравнение с силой Микаэля. «Он и есть зверь. Мерзость. Нет. Ваш. Брат». «Убери от него руки!» — проревел голос Клауса через пустую парковку, он использовал свою вампирскую скорость, чтобы броситься вперед, и всю свою силу, чтобы отшвырнуть отца от Кола. «Никогда не смей поднимать на него руку, отец». Клаус выплюнул это слово, как будто оно обожгло его, изо всех сил стараясь не обращать внимания на слова, которые он слышал о нем, это были слова, которые он слышал с детства. Микаэль усмехнулся, вокруг него была тьма. «Он мой сын, мальчик». «Биологически». Клаус чувствовал, как его взгляд прикован к Микаэлю, изучая каждое движение, надеясь, что тот сможет предсказать исход любой атаки. Кол был сыном Микаэля, но не он был тем, кто был с Колом и воспитывал его. Микаэль не интересовался ни одним из своих детей, хотя большую часть времени он посвящал Элайдже и, насколько Никлаус знал, Фрейя была его любимицей, пока она была жива. «Оставь Кола». «нет.» Клаус напрягся; он привык к упрямству Кола, но когда дело касалось Микаэля, Кол всегда прислушивался. «Меня нельзя отвлекать, уходи! Я найду тебя». «Ник, я…» — глаза Кола обратились к отцу, наблюдая, как он достает кол из-под пальто. «Ник!» «Ник!» Кол выкрикнул имя своего брата, резко выпрямляясь в постели, его дыхание участилось, когда он зажмурился и покачал головой из стороны в сторону, пытаясь поспешно выбросить воспоминания из головы. Каждый раз с тех пор, как он вернулся, прошлое преследовало его во сне. Большинство из них были кошмарами, в которых появлялся его отец. В некоторых из них Ник будет страдать или умрет. Кол ненавидел их, просыпаясь, чтобы понять, что его брат ушел и никогда не сможет утешить его. Он не смог защитить Клауса от Микаэля, никогда не мог убить их отца, но теперь он мог защитить своего брата. Открыв глаза, он быстро осмотрелся, чтобы убедиться, что пули все еще лежат рядом с ним на столе, в безопасности и готовы к использованию. Он заметил бумагу, лежащую рядом с ними, и потянулся за ней, его пальцы крепко сжали ее, когда его взгляд скользнул по словам. Они ушли. Убегаю от тебя. Потратьте это время на размышления. Не ставьте себя на их уровень. Он бы не хотел, чтобы вы делали это, но вы уже знаете это, не так ли? Семья значила для него все, он бы этого не одобрил. Кол скомкал бумагу и швырнул ее через всю комнату. Тот, кто написал записку, был в его комнате. Он подумал, что мог бы прокрасться мимо него так, чтобы он не проснулся. У него был вампирский слух, это бы его о ком-нибудь насторожило. Кто бы это ни был, он знал о его плане, они хотели, чтобы он остановился, но он не мог. Теперь это была его миссия-охотиться и убивать тех, кто обидел Ника. «Как прошел твой разговор с Давиной?» Клаус покачал головой. «Маленькая ведьма сказала мне, что любит меня». Он все еще обдумывал это, хотя ему не следовало так удивляться, так как он тоже любил ее. «Как ты отреагировал?» «Я сказал ей, что тоже люблю ее». Кэролайн улыбнулась, это был прогресс; огромный прогресс для Клауса. «Тебя что-то беспокоит», — она поняла это по тому, как расправились его плечи и по легкой складке возле глаза. «что это?» «Надеюсь», Они остановились перед спальней, Клаус отвел взгляд от нее и посмотрел вниз, во двор. Он не мог избавиться от чувства вины, которое испытывал; не вины за то, что любил Давину как свою собственную… Он не знал, как это описать. Он чувствовал вину за то, что не мог передать свою любовь Хоуп, дать ей понять, что она его дочь, и он любил ее. То, как он относился к Давине, не изменило того, что она тоже была его дочерью. Он мог признать в себе, что чувствовал себя виноватым за то, что разделил эти моменты с Давиной; зная, что у него не будет шанса выразить себя таким образом с Надеждой. Если бы он когда-нибудь встретил ее, ему была бы невыносима мысль, что она почувствует себя замененной. Кэролайн положила руку ему на плечо. «Когда вы встретитесь с ней, вы будете делиться моментами, вы будете рассказывать ей истории и позволять ей знать, что вы ее любите. И эта любовь будет отличаться от той любви, которую ты испытываешь к Давине». Она заметила, как его губы растянулись в линию, явно недовольная этой мыслью, другая любовь, она знала, как это звучит. «Ты не будешь любить их ни меньше, ни больше, чем друг друга. Просто все будет по-другому, Клаус. Хотел бы я знать, как лучше это объяснить.» «Я не хочу, чтобы она чувствовала, что Давина заняла ее место». Он сделал паузу. «Но я не хочу, чтобы Давина чувствовала, что ее оттолкнут». Он перестал думать о Марселе, это был совершенно другой аспект, Марсель был его первым приемным ребенком; первым, кто зависел от него в этой роли. «Когда придет время, будут чувства и перемены. Все это мы будем делать вместе. Надежда — твоя дочь, твоя кровь, но Давина и Марсель-дети, которых ты выбрала. Любовь есть любовь, Клаус, они все это почувствуют.» Он схватил ее за запястье, притягивая в свои объятия, позволяя ее словам омыть его. Сделайте это вместе. Это придало ему уверенности. «Я думаю, что потерялся бы в своих мыслях, если бы не ты». Глаза Кэролайн слегка блеснули. «Похоже, я здесь нужен». «Хм», — он поцеловал ее в щеку, затем наклонил голову, чтобы поцеловать линию ее подбородка. «Все спят», — прошептал он, снова целуя ее кожу. Кэролайн почувствовала, как ее кожу покалывает в том месте, где он прикоснулся губами, разжигая в ней огонь, о котором мог позаботиться только он. «Здесь тихо», — согласилась она, наклонив голову, когда он поцеловал ее в шею. «Мы должны…» Она вырвалась из его объятий, схватила его за руку и потащила к двери спальни. «Используй это по максимуму», — Кэролайн сжала нижнюю губу зубами, слегка прикусив, когда заметила, что его глаза потемнели при этой мысли. Клаус ухмыльнулся, потянувшись за ней, чтобы схватиться за дверную ручку. «Да, мы должны». Он толкнул дверь, затем быстрым движением поднял ее и заключил в объятия, ее ноги обвились вокруг его талии. «Ник», Он не мог не улыбнуться, услышав смешок, сорвавшийся с ее губ, и легкую дрожь, пробежавшую по его телу, когда она произнесла его имя. «Милая», — тихо проговорил он; его губы снова приблизились, чтобы поцеловать ее, и это был поцелуй, отличный от поцелуев несколько мгновений назад, это был поцелуй «Ты мне нужна». «Мама!» Клаус вздрогнул, уронив Кэролайн, которая едва удержалась на ногах. «Ты только что уронил меня!» — нерешительно прошипела Кэролайн. «Оригинальный гибрид только что бросил меня после того, как меня напугала маленькая девочка. Отличные рефлексы.» Она закатила глаза. Клаус покачал головой, он не мог припомнить случая в своей вампирской жизни, чтобы его когда-либо пугал ребенок. «Я не ожидаю, что меня будут прерывать маленькие дети». Они оба обернулись как раз вовремя, чтобы Лиззи, спотыкаясь, вошла в комнату. «Дорогая, что случилось? Это был плохой сон?» «Джози ушла». Нижняя губа Лиззи задрожала. «Что ты имеешь в виду? Она в своей постели.» В голосе Кэролайн немедленно послышалась паника. Клаус положил руку ей на плечо. «Джози с Бонни; я видел, как она вошла в комнату после моего разговора с Давиной. Она в безопасности.» Он увидел, как плечи Кэролайн с облегчением опустились, и Лиззи бросилась в объятия матери. Это был первый раз, когда он видел маленькую петарду такой уязвимой. Это было необычное зрелище. «Видишь, милая, с Джози все в порядке». «Ее нет в нашей комнате», — пробормотала Лиззи, вцепившись в рубашку матери. Кэролайн тихонько напевала; хотя технически у них могли быть свои комнаты, они решили жить вместе. Так же, как и всегда. Это был удобный инструмент, к которому они оба тоже привыкли. И в последний раз, когда Лиззи проснулась посреди ночи без Джози… Ну, Кэролайн не могла вспомнить ту ночь. «Лиззи», «Могу я остаться с тобой? Пожалуйста, мама». — взмолилась Лиззи. «Я не хочу быть одна. Мамочка, пожалуйста…» Кэролайн подняла голову, чтобы посмотреть на Клауса; их планы полностью рухнули. «Эм», она хотела его, это было бесспорно, но ее дети были ее миром; он должен был это понять. «Мы можем пойти и лечь в твою кровать, милая». Лиззи прикусила нижнюю губу; означало ли это, что Клаус не хотел, чтобы она была в его комнате? «Прости, может быть, я могу пойти к тете Бонни…» — пробормотала Лиззи, ее мама всегда говорила, что перебивать невежливо. Кэролайн нахмурилась, не понимая, что происходит. «Лиззи», последнее, что она когда-либо сделает, это заставит своего милого расстроенного ребенка бросить ее и уйти к другому человеку. Клаус присел на корточки, хотя и чувствовал себя внушительно. «У меня огромная кровать, почему бы тебе не пойти обниматься со своей мамой». Лиззи уставилась на него глазами, полными уязвимости. «Но…» «Продолжай», — подбодрил он, поворачиваясь, чтобы встретиться взглядом с Кэролайн. «Если они напуганы, они должны знать, что это безопасное место. В любое время, Кэролайн, днем или ночью; они могут найти тебя здесь и забраться в постель. Вам не нужно забирать их из этой комнаты.» Кэролайн приподняла голову Лиззи. «Иди приляг. Я приду и обниму тебя.» Когда Лиззи побежала к кровати, она повернула голову к Клаусу. «Один на миллион, это ты». Клаус только покачал головой. «Эти девушки-твой мир, а это значит, что они отдельно от моего». Он наклонился и коротко поцеловал ее в губы. «Мне нужно принять душ». Кэролайн слегка рассмеялась. «У нас есть вся оставшаяся часть нашей жизни». Губы Клауса слегка дрогнули. «Я намерен извлечь из этого максимум пользы». Всегда был завтрашний вечер. / Пожалуйста, дайте мне знать, что вы думаете. Мне нравится слышать ваши мысли об этих главах. Это заняло у меня немного больше времени, чтобы обновить, так как только одна сцена взята из оригинальной истории, которую я написал. Появление Финна не предназначалось для многих глав, совершенно по-другому, так что потребовалось некоторое изменение. Что касается Бонни, то я никогда не писал для нее вступительного слова в оригинале, ее появление было как бы импульсивным. Некоторая краткая информация в этом Кол умер в Новом Орлеане незадолго до того, как другая сторона взорвалась… Очевидно, как он выглядит выше, он действительно сбежал, хотя к тому времени, когда он смог приблизиться к Новому Орлеану, Клаус уже был поражен. В сюжетной линии есть пара моментов, которые мне, вероятно, нужно будет заполнить; поэтому я постараюсь сделать все возможное, чтобы прояснить любые вопросы, которые у вас есть в комментариях. С большой любовью.