От бессердечного к искреннему

Он спал беспокойным сном, когда она наконец легла в постель; но вместо того, чтобы разбудить его, чтобы заговорить, она скользнула под одеяло и заключила себя в его объятия. Он не задавал ей вопросов, зная по опыту, что если она не разбудила его, чтобы поговорить, это означало, что ей нужно время, чтобы все обдумать. Он позволил ей это, потому что она позволила бы ему то же самое в ответ. Но теперь взошло солнце, и ее дыхание изменилось, что предупредило его о том, что она проснулась. «Ты наконец-то заснула, милая?» Он нежно провел кончиками пальцев по ее голове. Кэролайн промурлыкала, слегка повернувшись, чтобы положить голову ему на грудь. «Ты плохо спал. Ворочается и ворочается.» «Тогда мы тихая пара». «Что у тебя на уме?» Клаус поцеловал ее в светлые волосы. «Я думаю, что у нас обоих многое на уме, любовь моя. Не хочешь поговорить о том, что случилось с Марселем?» «Бонни», — Кэролайн глубоко вздохнула, ее сердце упало, когда Марсель заговорил о том, как Бонни чувствовала себя разбитой. Они были лучшими подругами, даже сестрами. Она злилась на себя за то, что не заметила, за то, что не уделила Бонни достаточного внимания. «Она что-то скрывала от меня, что-то такое, что оказывало на нее большое давление». Клаус помассировал ей голову; он вспомнил свой разговор с Бонни. «Милая, Бонни уже взрослая. Вы не несете ответственности…» «Кроме того, что я Ник, это мои дочери. То давление, под которым находится Бонни, должно быть тем, что я чувствую». Кэролайн села, потянув за собой простыню, пробормотал Клаус, тоже пытаясь прикрыться. «Я должен быть под таким давлением, но я не потому, что она что-то скрывает от меня. Она отправила Кэтрин в Мистик Фоллс; как же я мог не быть в курсе?» Клаус нежно коснулся ее спины. «Наши дочери», — мягко поправил он ее, заметив ее легкую улыбку. «Тот разговор, о котором ты просил меня поговорить с Бонни, ну, она собиралась рассказать тебе, что у нее на уме, кроме…» «Надежда случилась в сопровождении нашей семейной встречи». — подсказала Кэролайн. Клаус замурлыкал. «Да, любимая». Он прислонился спиной к спинке кровати и притянул ее обратно, так что она оказалась прижатой к его боку. Кэролайн провела пальцем по его животу, улучив момент, чтобы переварить эту информацию. «Что она тебе сказала?» -Кэролайн, — Клаус приподнял ее подбородок, так что их глаза встретились. «Бонни любит тебя и наших девочек. Она скрывает от тебя что-то не для того, чтобы обмануть тебя, а для того, чтобы защитить тебя и твое счастье». «И откуда ты это знаешь?» «Потому что это то, что я сделал бы для семьи». Он провел кончиками пальцев вверх и вниз по ее руке. «Тебе нужно поговорить с ней. Я могу справиться с девочками этим утром.» «Ты уверена?» Клаус запечатлел на ее губах страстный поцелуй. «Ты нужна Бонни. Не только для того, чтобы утешить ее, но и для того, чтобы она сама могла сказать тебе правду.» Кэролайн медленно кивнула. «Ты прав». «Как правило, я такой и есть». Кэролайн хлопнула его по руке. «Постарайся быть скромным». Она отругала его. «А как насчет тебя? Ты просыпаешься со своей дочерью в нашем доме». «Так и должно быть». Он почувствовал облегчение, узнав, что она уже здесь; но он не мог избавиться от нервов, которые чувствовал. «Тебе придется представить ее Давине и Лиззи сегодня утром». «Как ты думаешь, они поладят?» Это было частью нервов, которые он чувствовал. После того, что произошло прошлой ночью между Хоуп и Джози, он надеялся, что между всеми его дочерьми может установиться связь. Мысль о том, что они могут не поладить, беспокоила его. Этого не должно было быть, в конце концов, он не всегда ладил со своими братьями и сестрами, но все равно любил их. Кэролайн коснулась его щеки, мягко направляя его голову так, чтобы их глаза встретились. «Они девочки. Поверьте мне, когда я говорю, что определенно будут моменты, но они сестры; в конечном счете, они будут любить и защищать друг друга, если у них будет время для установления связей. Это не произойдет завтра, Ник, но дай этому время». Он глубоко вздохнул. «Я люблю тебя». «И я люблю тебя». Она прислушалась к звуку шагов. «Ты на дежурстве по детям; мне нужно разобраться с ведьмой». Клаус усмехнулся. «Насколько это по-домашнему с нашей стороны?» Кэролайн только усмехнулась. «Хм, очень по-домашнему. У нас есть дом, дети, школьные пробежки и семейные ужины. Не хватает только одного, Ник.» Он ухмыльнулся, наблюдая, как она сбросила простыню со своего тела и поползла по его телу, чтобы дотянуться до своего платья. «Кольцо…» Он мягко шлепнул ее по заду, и она оглянулась через плечо, приподняв бровь. «Терпение. Это придет». «Хм, так лучше». Она потянулась за лифчиком. «Тебе лучше встать, наши дети захотят позавтракать». «Бонни», Кэролайн постучала в дверь ведьмы, получив очень тихое и невнятное ощущение разрешения войти. Кэролайн положила руку на дверную ручку и открыла дверь, с удивлением обнаружив, что она все еще глубоко спрятана под одеялом в своей постели. «Тебе нужно кое-что объяснить, мисси». Кэролайн запрыгнула под одеяло и повернулась на бок лицом к своей лучшей подруге. Бонни закрыла глаза, все мысли о прошлом времени нахлынули на нее. «Все в порядке». Кэролайн приподняла бровь. «Мы не лжем друг другу, Бонни; это наше правило». Она протянула руку, чтобы заправить прядь темных волос Бонни за ухо. «Марсель», «Предатель», прошипела Бонни. «Нет», — оборвала ее Кэролайн, она не собиралась позволять Бонни идти по этому пути. «Он поступил правильно. Единственное, что ты всегда забываешь делать, это просить о помощи, когда она тебе нужна». Ее работа состояла в том, чтобы быть рядом с Бонни. Это было обещание, которое они дали друг другу в детстве. Обещание, которое она дала Деймону, когда они покинули Мистик Фоллс. «Позаботься о ней, Кэролайн». Кэролайн закрыла дверцу машины, глядя в окно на своих спящих близнецов. «Ты мог бы позаботиться о ней сам». Деймон одарил ее легкой страдальческой улыбкой. «Она заслуживает лучшего. Гораздо больше, чем может предоставить Мистик Фоллс». «Тогда тебе следует пойти с нами». Она повернулась в его сторону. Деймон прислонился к боку машины. «Она не хочет меня. Не сейчас. Не после того, рядом с кем я стоял». Он видел, что в глазах Кэролайн назревает спор. «Деймон, то, что ты стоял рядом с ней, не означает, что ты веришь в то, что она сказала». Кэролайн потребовалось много сил, чтобы признать, что Деймон изменился. Что он уже не тот человек, каким был несколько лет назад. И ей потребовалось еще больше, чтобы отделить его от Елены, признаться себе, что у него были свои собственные мысли по этому поводу. «Бонни…» «Заслуживает большего. После всего, через что я заставил пройти Стефана, и Бонни…тебя.» Он посмотрел в машину на близнецов. «Я не заслуживаю быть в стороне от этой главы вашей жизни». «Деймон», Он посмотрел на улицу. «Кто-то должен остаться с ней. У нее никого нет. Я…» «Ты не несешь ответственности за то, что Елена потеряла всех. Тебе не нужно притворяться, что ты любишь ее и хочешь построить свою жизнь. Ты собираешься потерять Стефана, Бонни, и ради чего? Это не та жизнь, которой ты должен жить, Деймон.» Он покачал головой. «Просто пообещай мне, что позаботишься о ней. Она прогнется под давлением, прежде чем позволит причинить какой-либо вред этим маленьким девочкам, тебе.» Кэролайн вздохнула. «Тебе не нужно просить меня об этом. Я всегда буду присматривать за ней». В глазах Деймона отразилось облегчение. «Я буду держать ухо востро. Если я услышу что-нибудь, что может помочь, ты будешь моим первым звонком». «Спасибо.» Кэролайн нежно коснулась его руки. «Будь осторожен, Деймон, и если ты передумаешь…позвони. Ты же член семьи.» «Бонни, поговори со мной. Что происходит?» Бонни потянулась к руке Кэролайн. «Тебе это не понравится». «Что бы это ни было, мы исправим это вместе». Бонни глубоко вздохнула. «Кэтрин и Стефан нашли книгу, но необходимая нам информация была взята им». Бонни услышала резкий вздох Кэролайн и нежно сжала ее руку. «Они поехали в Мистик Фоллс… Я…» «Я знаю», — сказала ей Кэролайн. «Кэтрин и Елена. Мы разберемся с этим позже. Просто скажи мне, что они нашли.» «Письмо. Осторожнее, это нехорошо. Кэролайн собралась с духом; после того, как Марсель пришел к ней, она поняла, что это будет нехорошо. Бонни Беннетт была такой же сильной, как и они, для нее сломаться означало, что она думала, что вся надежда ушла. «Ничто, связанное с Алариком, не хорошо, Бонни; просто скажи мне. Будьте откровенны, это мои девочки». «Он разбросал бумаги по всему миру, оставив нам подсказки, но для того, чтобы найти первую часть, мы должны попросить Джози…» Бонни глубоко вздохнула. «Я должен спросить Джози, где она получила свой первый перелом кости». Кэролайн почувствовала, как огонь разливается по ее телу, гнев и ярость разгораются в ней только для того, чтобы она заставила его отступить. Аларик был мертв. Что бы она ни чувствовала к нему сейчас, это ничего не изменит. Это было то, что она напоминала себе каждый раз, когда что-то возникало. С тех пор как она узнала о слиянии, она знала, что все будет сложно. Были времена, когда она действительно сомневалась, что они когда-нибудь найдут решение этой проблемы, но с тех пор, как она вернула Джози, она отбросила все мрачные мысли в сторону. Ее дети не заслуживали того, чтобы она постоянно мучилась и сосредотачивалась на этом; им нужно было видеть, что она счастлива, позитивна. Лиззи и Джози нуждались в том, чтобы она была лучше, сильнее, потому что если они не могли положиться на нее, чтобы исправить это, то они не могли положиться ни на кого. Вся ненависть, ярость и злоба, которые она испытывала к Аларику, исчезли при мысли о ее девочках, потому что он не заслуживал того, чтобы быть в ее мыслях, делить пространство с ее дочерьми. Не после того, что он сделал. «Мы», — поправила Она Бонни. «Мы должны спросить ее». Как бы больно это ни было для Джози; если в конце концов это может спасти ей жизнь, Кэролайн знала, что нужно сделать. Их выживание должно было быть приоритетом. Она только надеялась, что найдется способ получить информацию, не разрушая ее милого невинного ребенка. «Это не только твоя война, Бонни. Это не ваша работа и никогда не было вашей работой, чтобы исправить это. Эти две маленькие девочки-весь мой мир, но не думайте ни на секунду, что ваше благополучие не имеет значения». Она крепко сжала руки Бонни. «Мы все исправим», — она попыталась сказать это с такой уверенностью, даже если чувствовала ноющую боль в животе. Сомнения. «Мы сделаем это», потому что у них не было другого выбора. «Заботься», Кэролайн слегка улыбнулась, но в ее глазах читалась боль, хотя она и пыталась это скрыть. «Аларик сделал это трудным, но мы победим его, Бон; зло не победит…» «мне жаль. Я не хотел говорить тебе, потому что знал, что тебе будет больно, и я не мог видеть, как ты плачешь». «Я не плачу». Кэролайн рассказала ей, и это была правда. В этот самый момент она не позволила бы Бонни увидеть ее слезы. Позже, когда она будет в безопасности в объятиях Клауса, она позволит этому течь. Он обнимает ее, заставляя чувствовать, что все будет хорошо. «Мне очень жаль, Бонни. Ты не должна быть под таким сильным давлением. Это моя вина, что я не понял…» «Я держал это в секрете. Я не хотел причинять тебе еще больше боли. Ты этого не заслуживаешь, Кэролайн, ты заслуживаешь счастья. Глаза Бонни наполнились слезами. «Я просто хочу…» «Я счастлив, Бонни. У меня есть все, что я когда-либо мог пожелать, прямо здесь, в этом комплексе». Она смахнула слезу, которая скатилась с глаза ее подруги. «Мы сделаем все, что нам нужно, чтобы защитить девочек, но мы сделаем это вместе. Не один.» «здесь очень громко». Хоуп тихо призналась себе, прислушиваясь к шуму за пределами спальни. Дома все было тихо; это была она и четверо взрослых, тогда ее мама была волком, так что шума было еще меньше. Здесь все было по-другому, ее разбудил смех и топот бегущих ног. Хоуп не могла не быть заинтригована, и она соскользнула с кровати, чтобы приоткрыть дверь, совсем чуть-чуть, выглянув в коридор. «Что ты об этом думаешь?» Клаус посмотрел на Лиззи сверху вниз; его глаза загорелись весельем. «Я думаю, что мне еще рано серьезно обдумывать эту просьбу». Лиззи надулась. «Картер и Джек из школы делают это». Клаус приподнял бровь. «Фейерверк; бокс-это…» «Самооборона?» Лиззи просияла ему улыбкой. «Ты собираешься убить меня, ты это знаешь?» Он услышал шарканье и, обернувшись, увидел Хоуп, выглядывающую из-за двери. Он на мгновение замолчал, это был первый раз, когда в семейном доме проснулась Надежда. В первый раз он увидел ее утром; взъерошенные волосы на кровати, сонные глаза и мягкая игрушка для утешения, зажатая у нее под мышкой, которую она быстро отбросила обратно в комнату, когда заметила, что теперь они смотрят на нее. Он спрятал легкую улыбку, его маленькая девочка, которой было всего десять лет, росла. «Доброе утро, милая». Наконец он нарушил молчание. «Я очень надеюсь, что мы тебя не разбудили». «Все в порядке», — Хоуп вышла из своей спальни; ее глаза встретились с глазами Никлауса… Клаус…ее отец. Это было нелегко принять, особенно просыпаясь в новом доме, но на этот раз ее сердце не болело. Не было ощущения, что она что-то упускает, и это было приятно. Это заставляло ее чувствовать себя счастливой. Лиззи наклонила голову, наблюдая за девушкой, стоящей перед ней. Это была Надежда. Его ребенок. Давина сказала, что не разлучит их, и она действительно доверяла Давине; но она не могла не чувствовать себя немного нервной. Хоуп видела, как девушка смотрит на нее; и она почувствовала, как в ее мозгу вспыхнуло узнавание, узнав в ней Лиззи с картины Клауса. «Привет, Лиззи», Клауса потрясла застенчивая улыбка, промелькнувшая на лице Лиззи. Его фейерверк был совсем не застенчивым; на самом деле ее уверенность обычно соответствовала его уверенности. Было интригующе видеть ее в другом свете, и он был польщен, когда ее рука скользнула в его для утешения. «Привет, Хоуп», — слова Лиззи были произнесены осторожно, когда она окинула взглядом старшую девочку. «Ты хорошо охотишься?» Хоуп нахмурилась, услышав этот вопрос. Это было странно. «Охота? На кого вы охотитесь?» «Змеи. Сегодня я собираюсь поохотиться на змей.» «Лиззи, у твоей мамы будет сердечный приступ, если ты принесешь змею в этот дом». Клаус предупредил ее, взъерошив рукой ее светлые волосы. «Никаких змей». Лиззи закатила глаза. «Маме не нравится, когда я приношу в дом животных». Она сообщила Хоуп. «Тебе нравятся змеи?» «Э-э,» Все внимание Хоуп отвлеклось, когда дверь справа от нее открылась и вышла Давина; глаза подростков оторвались от ее телефона, когда она услышала, как они двигаются. «Есть ли причина, по которой мы все собрались в зале?» Ее глаза пробежали по ним всем, прежде чем упасть на Хоуп; она на мгновение остановилась. Как только прошлой ночью она забралась в постель, ее мысли были заняты ребенком, которого она еще не встретила. Неуверенная в том, как она должна вести себя, когда дело касается этой маленькой девочки, это был совершенно другой сценарий, чем то, как близнецы вошли в ее жизнь. И более того, это была дочь Клауса; его единственный биологический ребенок. Не то чтобы биология должна была что-то значить, но внутри мысль не давила. Клаус практически чувствовал мысли, проносящиеся в голове Давины. До реакции Джози он больше всего беспокоился о Давине. Беспокоилась, что ее место в семье окажется под угрозой. «Давина, это Надежда. Хоуп, это Давина.» Его представление было быстрым, он не представил их как сестер, потому что до сих пор они не встречались. Все это займет некоторое время, чтобы переварить и приспособиться. Давина вежливо улыбнулась девушке. «Привет, Хоуп. Добро пожаловать домой». Глаза Хоуп изучали черты лица Давины. Она была хорошенькой, и Хоуп почувствовала легкую зависть к ее темным волосам. «Привет», — наконец поздоровалась она, пока ее разум обрабатывал другие слова. Дом. Был ли это теперь ее дом? Было ли это место, где она будет жить? Она не была уверена, как на это ответить. Ей всегда казалось, что в ее жизни чего-то не хватает, и теперь она наконец нашла это… Ну, его. Ее отец. Но снова чего-то не хватало, на этот раз ее мамы, только она не чувствовала, что ей нужно найти свою маму. Пространство иногда бывает хорошим, по крайней мере, так говорила тетя Фрейя. Лиззи нахмурилась, нарушая молчание своей потребностью знать. «Хоуп, ты поможешь мне охотиться на змей?» Хоуп сморщила нос. «нет. Я не люблю змей, и тебе не следует приводить таких животных внутрь. Это может кому-то навредить.» «Я бы не позволил этому никому причинить вред». Лиззи немедленно встала на защиту. «Вы не можете контролировать животных. Это может причинить боль Джози или мне». Она не включала Кэролайн и ее отца, потому что они были вампирами. Вампирам не могли причинить вреда такие тривиальные вещи. Она знала это, потому что тетю Бекс укусил очень плохой паук. Хоуп все еще помнила, как кричала, но Ребекка только что отмахнулась. «Приносить в дом что-то, что может причинить кому-то вред, опасно. Я бы этого не сделал». Клаус почувствовал, как рука Лиззи выскользнула из его руки. «Фейерверк…» Он даже не успел произнести свое прозвище в ее адрес, как она уже бежала по коридору. «Я поняла.» Давина встала между Хоуп и Клаусом, прежде чем поспешить за маленькой блондинкой. Хоуп взглянула на Клауса, на ее лице отразилось беспокойство. «Я не хотел ее расстраивать». Взгляд Клауса переместился с того места, где он наблюдал, как исчезла Лиззи, на Хоуп. «я знаю. С ней все будет в порядке.» Он попытался успокоить ее. «Лиззи-наша хлопушка, дикая и неукротимая, но она никогда не сделала бы ничего, что могло бы навредить члену этой семьи». Хоуп нахмурилась. «Змеи опасны». «Лиззи любит немного опасности». Он не мог не улыбнуться. Лиззи была его маленьким безрассудным огненным шаром; и, к большому разочарованию Кэролайн, он поощрял это, хотя, по общему признанию, пытался принять дополнительные меры безопасности, чтобы сделать Кэролайн счастливой. Однако не было ничего более трогательного, чем видеть ее широкую улыбку, когда она объясняла какой-то новый трюк, который хотела исполнить. Личность и уверенность Лиззи вдохновляли, и он не хотел расстраивать ее тем, кем она была. Хотя он и понимал точку зрения Каролины; после всего, через что они прошли, она просто хотела, чтобы Лиззи оставалась в безопасности, но она также понимала, что в некоторых аспектах она должна позволить маленькой девочке иметь некоторую свободу действий. Хоуп не знала, что сказать или как себя чувствовать. Ее отец… Элайджа, он никогда бы не позволил ей привести в дом дикое животное, и если бы он когда-нибудь увидел, как она прикасается к змее, он бы испугался. Мысль о том, что ее Лиззи было позволено искать эти мысли о животных, была странной. Этот дом был другим. Сильно отличается от ее дома. -Привет, — Клаус посмотрел вниз, надеясь отвлечь ее от того, что произошло. «Ты голоден? Я умею печь блины.» Хоуп медленно кивнула. «Блинчики с чипсами? Они мои любимые». Клаус улыбнулся. «Для тебя все, что угодно. Пойдем». Он протянул руку, его сердце подпрыгнуло в груди, когда она вложила свою руку в его. «Лиззи», — Давина бросила свой рюкзак у подножия лестницы, прежде чем сесть рядом с маленькой блондинкой. «Привет», Лиззи прижала колени к груди, положив на них подбородок. «Я бы не позволил змее укусить Джози. Я клянусь». Давина легонько подтолкнула ее плечом. «Я знаю это». Лиззи была самой яростной защитницей Джози. Она никогда бы не позволила, чтобы что-то случилось с ее близнецом. Это было очевидно любому, кто действительно знал ее. «Хоуп, вероятно, никогда раньше не просили охотиться на змей. Может быть, она была немного напугана.» Лиззи перевела взгляд на свою старшую сестру. «Испугался? Я так не думаю.» Она не верила в это; выражение лица Хоуп было выражением того, что она чувствовала к бинсу. «За наблюдательность». Давина усмехнулась. «Знаешь, если ты хочешь поохотиться на змей, я помогу». Лиззи приподняла бровь, Давина никогда не хотела делать ничего подобного. Она всегда избегала этого, но Лиззи это не злило, потому что ее мама объяснила, что это потому, что Давина была подростком и что она поймет, когда станет старше. Это немного раздражало, почему все всегда было так, когда ты старше? «Правда?» Давина кивнула. «Конечно, но если мама разозлится, это все на твоей совести». Лиззи закатила глаза. «Мама никогда не узнает». Давина ни на секунду в это не поверила; у Кэролайн был способ узнать все. Она считала, что Кэролайн должна была быть профессиональным шпионом в какой-то момент своей жизни, или, возможно, она могла бы стать таковой в будущем. Эта женщина обладала мастерством. «Значит, после школы поохотимся, да?» «Да», — согласилась Лиззи, обнимая Давину в объятиях. «Спасибо, Вина». Давина крепко сжала ее. «Для тебя все, что угодно, сестренка». Она слегка отстранилась. «И ты помнишь, что я сказал, верно?» У нее было такое чувство, что со временем Хоуп и Лиззи станут друзьями, но главное-уверенность. Лиззи была ее младшей сестрой, и это делало ее работой прикрывать ее и защищать. «Ага. Любой, кому я не нравлюсь, того не стоит.» Она снова обняла Давину. «Я тебе нравлюсь, верно?» Давина слегка рассмеялась. «Я люблю тебя, сумасшедшая девочка. А теперь пойдем, посмотрим, не поджигает ли наш отец дом, пока готовит завтрак.» Клаус оторвал взгляд от блинов на звук шагов и с облегчением увидел двух своих дочерей. «Блинчики, девочки?» «Да, пожалуйста». Лиззи села рядом с Джози, подвинувшись так, чтобы она могла видеть, что красит ее близнец. «Я тоже могу покрасить?» Джози молча протянула желтый карандаш, наклонив голову, чтобы посмотреть на своего близнеца, нахмурившись от того, что она увидела. -Вот, — Джози пододвинула чернику поближе к Лиззи, зная, что это ее любимые ягоды. Лиззи слегка улыбнулась, взяла желтый карандаш и положила в рот чернику. «Спасибо, Джоджо». Давина коротко кивнула Клаусу и скользнула на сиденье рядом с Хоуп. Она краем глаза посмотрела на младшую девочку. Хоуп, казалось, пристально изучала Клауса, когда он переворачивал блины, девушка спрятала улыбку, когда блин наполовину соскользнул со сковороды. «Вы могли бы подумать, что для вампира он должен уметь готовить, но, очевидно, это умение, которым ему еще предстоит овладеть. Кэролайн-кухарка, тебе придется как-нибудь попросить ее приготовить их для тебя.» Хоуп обернулась, когда услышала, как заговорила Давина, и часть ее слегка удивилась, что подросток разговаривает с ней. «Кэролайн? Разве она не твоя мама?» Это не должно было смущать ее, но смутило. Хоуп знала, что никогда бы не назвала свою маму по имени, даже если бы злилась на нее, а она злилась. Давина схватила апельсиновый сок со стойки. «Да, она моя мама». Это было сказано небрежно и небрежно, как будто она ожидала, что девушка это поймет. Клаус оторвал взгляд от блина, который он убирал с плиты, услышав, как эти слова сорвались с губ Давины, как глоток свежего воздуха. Он никогда раньше не слышал, чтобы Давина называла Кэролайн своей мамой. Это было ново, но казалось правильным. «Ты же знаешь, я умею готовить». Он сообщил об этом девушкам. Давина приподняла бровь. «Ты действительно не можешь, но ты тоже пытаешься; так что очки за попытку». Она посмотрела на Хоуп сверху вниз. «Ты любишь апельсиновый сок?» Она указала на пустую чашку Хоуп. Хоуп кивнула. «Да», Давина налила ей стакан, а затем придвинула его ближе к ней. «О, Клаус, Кэролайн сказала тебе, что я присоединяюсь к команде поддержки? Мне нужны деньги, чтобы купить форму сегодня». «Ты присоединишься к команде поддержки?» В его голосе звучали тихие веселые нотки; это было совсем не то, чего он ожидал. «Настоящая команда?» Давина закатила глаза. «Не говори так удивленно. Кэролайн настаивает, что мне нужно участвовать в школьных мероприятиях, а Бьянка-капитан.» Это была единственная причина, по которой она даже подумывала о том, чтобы присоединиться к команде; проводить больше времени со своей новой подругой казалось победой. «Хорошо, малыш, просто возьми деньги из моего бумажника». Он не сомневался в этом, тот факт, что Кэролайн убедила ее присоединиться к какой-то деятельности, был невероятным. Он не собирался стоять на этом пути. Хоуп нахмурилась при упоминании о школе. «Ты ходишь в школу?» Давина схватила тарелку, которую Клаус поставил перед ней, и потянулась за сиропом. «Фу, да. Немного занудно, я бы предпочел весь день заниматься магией с Бонни, но Кэролайн и Клаус-сторонники нормального образования». Она полила сиропом свои блинчики, промочив их. Хоуп не поняла, ее охватило замешательство. Они все ходили в школу, все? Это было…она не могла собрать все воедино. У них была магия. Они были ведьмами. Быть волшебником означало, что ходить в обычную школу для людей было немыслимо. Ее отец… Элайджа всегда говорил ей это. «Папа, почему я не могу пойти туда?» Хоуп указала через дорогу на школу, мимо которой они проходили. Там были такие же дети, как она, смеющиеся и гоняющиеся друг за другом по игровой площадке. Это выглядело забавно. Элайджа на мгновение перевел взгляд на начальную школу, а затем снова на маленькую девочку. «Дорогая, ты особенная…волшебная. Для тебя было бы очень опасно посещать школу с человеческими детьми». Хоуп нахмурилась, ее охватило разочарование. «Но я бы не причинил им вреда». «Ты не можешь этого знать, Хоуп. Магия непредсказуема. Кроме того, моя малышка; я опытный учитель, я могу научить тебя большему, чем они когда-либо могли». «Но тетя Фрейя могла бы научить тебя контролировать это, папа, тогда я никому не причиню вреда и смогу ходить в школу». Элайджа мягко потянул ее вниз по тропинке, уводя с поля зрения школы. «Твоя тетя не сделает ничего подобного. Вы слишком молоды, чтобы изучать магию, вам может быть причинен вред. Пойдем, купим тебе мороженого. Хоуп вздохнула, глядя себе под ноги и чувствуя, что ее ведет отец. Тетя Фрейя никогда бы не позволила магии причинить ей вред. Может быть, мама отпустила бы ее в школу. Ей придется спросить. Хоуп уставилась на блины, разложенные перед ней. Она спросила маму, но Элайджа сразу же отбросил эту идею. Мама сказала, что она пойдет в школу, но прошло не так уж много времени, а потом мама превратилась в волка, и школа стала далекой мечтой. «Как ты можешь ходить в школу? У тебя есть магия, не так ли?» «Да, но я не использую его в школе». Давина склонила голову набок. «Тем не менее, это пригодилось бы для прохождения моей контрольной по химии». Клаус откашлялся, приподняв бровь, глядя на Давину. «Даже не думай об этом. Из-за жульничества ты будешь пропускать уроки магии.» Давина вздохнула. «Так же, как и получение пятерки», — она ненавидела правила; плохие оценки означали меньше времени для занятий магией и больше времени для учебы. «Тогда я предлагаю тебе учиться». Он сказал ей это сурово, но Хоуп перебила его, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще на эту тему. «Ты тоже занимаешься магией?» Хоуп спросила Давину. Подросток кивнул. «Да, Бонни… Это наша тетя», — пояснила она. «Это мой и учитель близнецов. У нас есть как минимум два урока магии в неделю, больше, если мы убедимся, что наши домашние задания и домашние задания выполнены.» Для большинства подростков выполнение домашних обязанностей было бы чем-то, чего следовало бы избегать, однако больше уроков колдовства служило хорошим стимулом. Клаус наблюдал, как растерянность просачивается в глаза его юных дочерей; и он тоже чувствовал это в себе. Несомненно, его дочь подвергалась всему этому, как школе, так и магии. Разве не поэтому они разлучили его с ней, чтобы дать ей шанс вести нормальную жизнь? «Хоуп, тебе нравится в школе?» Это был простой вопрос, но он дал бы ему ответ, в котором он отчаянно нуждался. Хоуп посмотрела на своего отца; глаза ее были полны печали и замешательства. «Я не хожу в школу. Папа… Э-э, Элайджа; сказал, что я не могу пойти, потому что у меня есть магия. Я другой. Я могу причинить кому-нибудь боль.» Давина усмехнулась. «Это полная чушь собачья! Если вы практикуете магию, то можете ее контролировать. Ты никому не причинишь вреда. «Язык». Клаус предупредил, но это было сказано без энтузиазма. «Ты никогда не ходил в школу?» Он посмотрел прямо на свою дочь. Конечно, его брат и сестры, даже Хейли, знали, как важно для детей с магическим наследием общаться с людьми. Это был образ жизни, для них было важно иметь возможность интегрироваться в сообщество. Хоуп покачала головой. «нет. Мама сказала, что я пойду, но Элайджа сказал, что это слишком опасно. Он бы мне не позволил. Это было сделано для моей безопасности.» Клаус почувствовал, как в нем снова нарастает ярость, но он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Не желая, чтобы его дочь видела эту его сторону. Его брату предстояло за многое ответить в ближайшем будущем, многое объяснить и в чем раскаяться. «Но вы практиковали магию с Фреей, верно?» «Нет», — почти сразу же ответила Хоуп. «Ну, совсем немного, когда па… Элайджи не было дома, но это было немного. Он сказал тете Фрейе, что она не сможет учить меня, пока я не стану старше… Лиззи и Джози занимаются магией?» «да.» Клаус признался; ярость снова закипела. Что же, по мнению Элайджи, он делал? Не позволяя Хоуп практиковать магию, он мешал ее способностям и делал ее магию более нестабильной. Он создавал помехи. Не позволяя ей практиковаться, он делал так, чтобы она представляла опасность для людей. Хоуп переводила взгляд с Давины на Клауса. «Я не понимаю. Магия опасна, и дети с магией не могут находиться рядом с людьми. Таков закон». «Чушь собачья». «Вина, Клаус надерет тебе задницу». — пропела Лиззи со своего места. Давина закатила глаза. «Что ж, так оно и есть». Она посмотрела на Хоуп, и ее сердце сжалось от сочувствия к маленькой девочке, которая выглядела совершенно сбитой с толку и опечаленной тем, что они ей говорили. «Элайджа солгал тебе. Магия не опасна, если вы практикуете, и, конечно, нет закона, по которому ведьмы не могут находиться рядом с людьми.» Хоуп оглянулась на своего отца. «Зачем ему это делать?!» Она потребовала ответа; беспокойство, смешанное с чувством гнева, прозвучало в ее голосе. «Почему мама позволила ему?» Клаус пристально посмотрел ей в глаза; его сердце чувствовало ее боль. «Я не знаю, милая; я действительно не знаю, но мы исправим это. Я обещаю». Если бы его дочь хотела ходить в школу, то она бы пошла, если бы она хотела заниматься магией, то она бы пошла. Это было важно, все это, и он позаботится о том, чтобы она все это испытала. Бонни нашла Марселя, когда он собирался выйти из комплекса; она ускорила шаг и схватила его за руку как раз перед тем, как он смог убежать. «Подожди», Марсель опустил глаза, приподняв бровь при ее внезапном появлении. «Вот я и думал, что ты не будешь со мной разговаривать». Возможно, если бы это случилось несколько лет назад, ее бы там не было. В конце концов, Бонни ценила уединение и доверие среди друзей, но она не могла отрицать, что прямо сейчас она чувствовала облегчение. Облегчение от того, что Кэролайн знала о том, что происходит, и что теперь все они были на одной волне, готовые решить эту проблему как единое целое. «Я обдумывал это, но ты был прав». Марсель слегка ухмыльнулся; услышать, как ведьма Беннетт признает, что он был прав в чем-то, определенно было чем-то, что нужно запомнить. «Извините, что это было?» Бонни хлопнула его по руке. «Я не буду повторять это снова… Но спасибо тебе. Мне нужен был этот толчок, и я рад, что ты поговорил с ней.» Марсель удивил их обоих, заключив ее в объятия. «Я точно не мог допустить, чтобы у тебя случился психический срыв. Ты слишком важен для нашей семьи». Бонни удовлетворенно вздохнула в его объятиях, чувствуя, как с ее плеч свалился еще один груз. «Куда ты направляешься?» Марселю показалось, что еще слишком рано просыпаться и выходить из комплекса. «Чтобы увидеть Джоша. Ты хочешь пойти со мной?» «Конечно», — согласилась Бонни; она знала, что Кэролайн хотела, чтобы она вышла из комплекса и просто подышала свежим воздухом. Провести день и по-настоящему насладиться собой, вместо того чтобы тратить всю свою энергию на колдовство. «Но нам нужно позавтракать, я умираю с голоду». «Клаус на кухне. Возьми блинчик.» «Я, скорее всего, закончу с приправой для еды». Бонни сморщила нос. «Пойдем, мне тоже нужен кофе». Марсель закатил глаза, позволяя ей вытащить его на открытое место. «Кто-нибудь когда — нибудь говорил тебе о твоих требованиях?» «Все». Кэролайн вошла в кухню в тишине; она услышала конец признания Хоуп. Осознание того, что жизнь маленьких девочек была какой угодно, только не нормальной, поселилось в ее сознании. Это было неправильно, ей было всего десять лет, и она заслуживала того, чтобы ее жизнь была наполнена всем тем, что любила десятилетняя девочка. Им придется немедленно изменить это, дать ей ту жизнь, которую она заслуживала. Жизнь, которую ее семья не смогла ей дать. -Доброе утро, — нарушила она молчание, наблюдая, как Хоуп воспользовалась этой возможностью, чтобы вонзиться в свои оладьи. Простая, но действенная тактика, чтобы больше не нужно было говорить. Клаус повернулся от Хоуп к Кэролайн, и он сразу же увидел скрытые эмоции в ее глазах, так же, как он знал, что они будут в его глазах. «Доброе утро, любовь моя». Он наклонился и поцеловал ее в губы. «Как прошел твой разговор с Бонни?» Кэролайн прильнула к нему, наслаждаясь объятием. «Мы поговорим позже». Она почувствовала, как его руки ласкают ее спину в знак того, что он рядом с ней. Простой жест, но он означал, что он был там, рядом с ней, для чего угодно. «Мама», Кэролайн отстранилась от Клауса и обошла остров, чтобы поцеловать Лиззи и Джози в головы. «Эй, девочки, готовы к школе? Лиззи, я очень надеюсь, что ты не забыла упаковать свою домашнюю работу. Мисс Джорджия будет недовольна, если вы случайно снова оставите его дома.» Она знала, что Лиззи специально оставила его дома два дня назад, когда он должен был появиться. Лиззи улыбнулась. «Все упаковано, мама; Марсель помог мне закончить это». «Ах, преимущества иметь старшего брата». Она провела рукой по темным локонам Джози. Боже, ей ничего так не хотелось, как взять ее на руки и завернуть в удушающие мамины объятия, но она знала, что это вызовет только вопросы, и она еще не была готова рассказать об этом девочкам. Так что она просто наслаждалась этим моментом, наблюдая за легкой улыбкой на лице Джози, когда она раскрашивала свою фотографию. Как Аларик мог сделать что-либо, чтобы навредить ее невинности, было за пределами понимания Кэролайн. «Как ты спала, милая?» «Она пнула меня так, что я плохо спал». — проворчала Лиззи, мягко подталкивая сестру локтем, но в ее тоне не было настоящей злобы. Джози просто улыбнулась сестре. «Ты тоже меня пнул». Кэролайн закатила глаза; она была рада, что они есть друг у друга. «Ешьте, мы должны уйти через десять минут». — сказала она им, возвращаясь по полу к Давине и Хоуп; она поцеловала ее в голову. «Форма чирлидерши, верно?» «Я сказала Клаусу, он дает мне деньги». Кэролайн кивнула. «Я отвезу тебя в магазин за обувью в эти выходные». Она повернулась к Хоуп, сделав короткую паузу, потому что это было по-другому. Она задавалась вопросом, было ли это слишком, чтобы поцеловать ее в макушку, как она делала это с другими девушками, или, возможно, Хоуп предпочла бы, чтобы с ней обращались так же. Ей было интересно, захочет ли маленькая девочка обнять ее или просто smile…it это будет методом проб и ошибок, но она хотела, чтобы маленькой девочке было здесь комфортно, чтобы она чувствовала себя любимой. «Как ты спала, Хоуп?» Она легонько поцеловала маленьких девочек в макушку, прежде чем двинуться по острову обратно к Клаусу; она облегченно улыбнулась, когда Хоуп одарила ее улыбкой. «Я хорошо выспался. Кровать тети Бекс очень удобная.» Кэролайн почувствовала, как Клаус напрягся рядом с ней при упоминании Ребекки, но он хорошо это скрыл. «Твоя тетушка действительно любит все самое прекрасное в жизни». Кэролайн задумалась, сжимая руку Клауса. Клаус знал, что ему придется привыкнуть к тому, что имена его братьев и сестер упоминаются чаще. Хоуп провела с ними десять лет, у нее появятся воспоминания и связи, с которыми он никогда не сможет ни конкурировать, ни стереть из ее памяти. «Ты хотела, чтобы я отвез девочек в школу?» Он прошептал Кэролайн на ухо: «Я все понял. Ты готовила обеды?» «нет. Они могут приготовить горячий обед; сегодня день пиццы. Правильно, девочки?» Лиззи ухмыльнулась, размахивая кулаком в воздухе. «Да, пицца!» Хоуп наблюдала за ними с другой стороны острова. Слегка растерянный; дома все всегда шло определенным образом. У Элайджи и ее мамы были дела, которые они делали, но они никогда не предлагали делать другую работу или рутину. Если это была ответственность мамы, то Элайджа никогда не прикасался к этому. Но здесь ее папа готовил завтрак, когда, судя по словам Давины, обычно это делала Кэролайн. Они вместе решали, кто поведет детей в школу, и Клаус начал готовить обеды. И ее действительно смущало, почему ее отцу разрешили спросить о том, что случилось с Бонни, которая была сестрой Кэролайн; ее маме никогда не разрешали спрашивать, что случилось с Элайджей и тетей Бекс или тетей Фреей. Это было совершенно другое место. Это была семья. Настоящая семья. Как соседи, которые у них были, когда ей было восемь. Она привыкла наблюдать за ними из окна, удивляясь, почему ее семья не такая, как они. «Ты сказал, что мы могли бы быть семьей. Ты обещал!» Фрейя закричала, пытаясь заставить себя принять сидячее положение. Далия тихонько рассмеялась, укладывая малыша на белое одеяло на столе, стараясь не потревожить его сон. «Не будь глупым ребенком. Ты знал, что первенец будет моим.» «Ты обещал, что все будет по-другому!» «Конечно, я это сделал. У меня не было выбора. Тебе пришлось родить ребенка.» Фрейя попыталась сесть, но боль пронзила ее тело, заставив ее закричать. Она пыталась заставить ребенка исчезнуть, пока он был у нее в животе. Не желая, чтобы он жил той жизнью, которой жила она. Она не могла позволить себе быть ребенком в этом безлюбовном и ужасном мире. «Верни его мне». «О, милое дитя. Он больше не твой». Фрейя почувствовала, как страх пронзил ее, когда Далия вытащила нож из-под белого одеяла. «Что ты делаешь?! Далия! Нет!» Фрейя почувствовала, как сила проходит сквозь нее, и она заставила себя двигаться, только чтобы быть сбитой с ног магией Далии, дерево под ней превратилось в виноградные лозы, которые обвились вокруг ее тела, крепко прижимая ее к полу. «Оставайся там, дитя». Фрейя попыталась пошевелиться. «НЕТ! ДАЛИЯ, НЕТ! НЕ ДЕЛАЙ ЕМУ БОЛЬНО!» Слезы покатились по ее щекам, когда она изо всех сил попыталась пошевелить руками. «Ты не обязан этого делать». Далия порезала ладонь и позволила своей крови капнуть в чашку рядом с собой. «Конечно, хочу; этот ребенок даст мне силу, о которой я мечтаю». «Убей меня. Убей меня вместо этого. Только не он. Пожалуйста, только не он.» слезы Фреи затуманили ее зрение. «Далия, он невиновен. Просто ребенок, не он. Пожалуйста». — взмолилась Фрейя. «Так и должно было быть, Фрейя, с самого начала. Я всегда охотился за ребенком, которого ты будешь носить.» Далия занесла нож над младенцем. «Не волнуйся, дитя, он этого не почувствует». «НЕТ, НЕТ! НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА!» Фрейя попыталась использовать свою магию, чтобы вырваться из пут Далии, но старшая ведьма была слишком сильна; постоянное притяжение Далии, использующей ее магию, сделало ее слабее. Она попыталась сознательно стряхнуть виноградные лозы с себя. «ДАЛИЯ!» голос Фрейи был наполнен агонией и болью, когда она смотрела, как Далия вонзила этот нож прямо в сердце своего малыша. Крик Фрейи был ужасен. «НЕЕЕЕЕЕТ!» Далия снова подняла нож; ее глаза встретились с глазами Фрейи. «Это немного больше; напоминание о том, что тебе не место в этом мире. Что я-единственная семья, которая у тебя когда-либо будет. Как ты думаешь, почему твоя мать отдала тебя мне, Фрейя? Без боя? Она не хотела тебя, и никто никогда не захочет. Твои братья и сестры не помнят тебя; они никогда не захотят тебя». У Фрейи текли слезы, глаза закрылись, и она громко всхлипнула. «Детка», — воскликнула Она. «Детка», — она вздрогнула, услышав, как нож снова просвистел в воздухе. «НЕЕЕЕТ!» Фрейя резко выпрямилась; пот капал с ее лба. «Я…» Она потянулась за одеялом, которым накрылась, натягивая его на свое тело. Держась с такой яростью, она раскачивалась всем телом взад-вперед. «Плохой сон, сестра?» Голос Кола донесся из угла, где он был прикован цепью. Он наблюдал за ней с другого конца комнаты. То, как она ворочалась и ворочалась; крики. Он не мог не наслаждаться этим. Она заслужила весь тот страх, который пронизывал ее тело. Предательская сука. Фрейя подскочила, почти забыв, что он вообще был в комнате. Она хотела бы, чтобы он этого не делал, но Хейли была настойчива до такой степени, что Фрейя знала, что Кол окажется в ловушке с ней или без нее. «Я в порядке». Кол ухмыльнулся. «Я не спрашивал, как ты. «Честно говоря, мне было все равно». Фрейя чувствовала себя глупо; было противоестественно думать, что ему будет не все равно. Он ничего о ней не знал. Элайджа и Ребекка были с ней десять лет, они слышали, как она просыпалась от ночных кошмаров, слышали ее крики, но никогда не спрашивали. Никогда не интересовался, что ее беспокоит. «Почему так тихо?» Кол насмехался. Фрейя убрала прядь волос за ухо, прислушиваясь к любым признакам Хейли, но она ничего не слышала. «Ты знаешь, где находится Хоуп?» «нет. Но если бы я знал, то, конечно, не сказал бы тебе.» Голос Кола был полон горечи. «Этот маленький ангел в гораздо большей безопасности вдали от твоих манипулятивных лап». «Мы…» «Ты приходишь в эту семью после стольких лет и разрываешь нас на части. Вы совершили предательские поступки, за которые вы должны заплатить своей жизнью. Хоуп — дочь Ника. Ты украл ее у него. Сделал так, чтобы она никогда не воссоединилась». «я знаю.» Кол приподнял бровь, не желая признаваться, что это его удивило. Он не думал, что она согласится признать, что она была причиной этого. «Тогда ты знаешь, что должен умереть». «Тебе повезло, дитя, ты выживешь». Фрейя вырвалась из объятий Далии; ее глаза затуманились от слез, колени были покрыты грязью, когда она опустилась на колени над его могилой. «Я бы хотел умереть». «Это полная чушь, дитя». «Я лучше умру, чем буду с тобой, ты, кровожадная ведьма. По крайней мере, мертвой я была бы со своим сыном». Далия только рассмеялась. «О, дорогое дитя, я единственная семья, которая у тебя когда-либо будет. Как вы думаете, были бы вы хоть немного счастливее в загробной жизни? Я думаю, что нет. Твой ребенок даже не захотел бы тебя после того, как ты позволил мне убить его.» «Я должен был умереть давным-давно». — пробормотала Фрейя, свесив ноги с кровати; ступни ударились о деревянный пол под ней. «Я знаю, что должен заплатить за свою роль, Кол; я знаю, что поступил неправильно. Но мне нужно, чтобы ты поверил, что я никогда не думал, что все будет так». «А чего ты ожидал? Что я прощу твое предательство? Что Хоуп никогда не узнает правду?» Он слегка усмехнулся. «Ты бредишь. Эта семья совершила много предательских поступков, но это предательство, которое нельзя простить». Он яростно потянул за цепи, которые держали его, заставив Фрейю вздрогнуть. Он не мог не улыбнуться. Она была напугана и поэтому заслуживала этого. «Хоуп всегда должна была знать, кто такой Клаус». Фрейя встала на дрожащие ноги. «Она должна была все; в тот момент, когда Хейли почувствовала, что это правильно». Она посмотрела в окно на небо. «Он никогда не должен был заходить в этот океан». «Мы должны, сестра. Если оставить его на поверхности, это вызовет искушение у тех, кто его найдет. Он должен войти в океан. Его нужно спрятать». Фрейя покачала головой, глядя на брата сверху вниз. Внутри гроба, заколотый на кол, он выглядел таким умиротворенным. Большего покоя, чем она когда-либо чувствовала. «Это не входит в наши планы. Мы берем его с собой; разбуди его, когда придет время». «Тогда мы никогда не будем свободны, сестра. Нашей жизнью будет постоянно управлять Никлаус. Вы должны доверять мне. Ты не знаешь Никлауса так, как я. «Элайджа», «Если ты действительно хочешь быть отдельно от нашей семьи, то ты должен это сделать». Он положил руки ей на плечи. «Ты не хочешь рисковать тем, что он проснется рано, Фрейя; он никогда не примет твое положение в семье. Никлаус не приветствует посторонних.» Глаза Фрейи заблестели. «Я твоя сестра, Элайджа; если он не приветствует меня, тогда ты можешь». Элайджа покачал головой. «В этой семье ты защищаешь себя. Мы не выступаем против него.» Он одарил ее улыбкой, очаровательной благородной улыбкой. «Это единственный способ, сестра; если ты сделаешь это, то укрепишь свое положение в нашей семье. Он никогда не сможет забрать это у тебя, и мы сможем принять тебя в нашу жизнь». Он выдержал ее взгляд и указал на гроб. «Он никогда не встанет между нами. Мы станем семьей. Настоящая, счастливая семья. И это будет благодаря вам. Это ты наконец-то освободил нас от Никлауса. Спасибо Тебе, Сестра.» «Я…» «Это правильно, Фрейя; подумай о Хейли и ее нерожденном ребенке; подумай о Ребекке. Они оба согласны, что это к лучшему». «Это ты его туда засунул! Ты бросил его тело в этот океан, как будто он был для тебя никем.» Фрейя медленно кивнула. «Я сделал это». Она не отрицала свою роль, в чем был смысл? Элайджа с каждым часом становился все более неуравновешенным. Надежда исчезла. Хейли сходила с ума. И Кол…он ненавидел ее. «Я сделал выбор, Кол; неправильный выбор». Она повернулась, повернувшись к нему всем телом. «Никто никогда не хотел меня. С того момента, как наша мама толкнула меня в объятия Далии, я был всего лишь пешкой. Я хотела семью, и Элайджа убедился, что я поняла, что с Клаусом у меня никогда ее не будет…» Она пошла вперед, цепляясь за цепочку, удерживающую его левое запястье, она лопнула под тяжестью ее магии, шокировав его. «Я собираюсь убить тебя», — сказал ей Кол; честность в его голосе. Фрейя сосредоточилась на правом запястье. «я знаю. Но после, ты должен найти ее до Элайджи.» Правая цепь разорвалась, и Кол бросился на нее, толкая ее прямо назад в стену; ее правая рука треснула под углом, под которым она ударилась. Кол знал, что она сломалась под действием силы; он слышал это, но его заинтриговало, когда Фрейя не закричала. Он вспомнил, в какой агонии был, когда его рука сломалась в детстве; боль все еще жива в его сознании, но в этом мире был только один человек, который видел, как он переносил сломанную кость без слез. «Ты ни на что не годен». Клаус прикусил нижнюю губу, из которой потекла кровь, когда ботинок Микаэля снова угодил ему в бок. Он не закричал, зная, что если он это сделает, ярость Микаэля только возрастет. «Ты меня слушаешь, мальчик?!» — потребовал Микаэль; наклонившись, он грубо схватил Клауса за руку и дернул его вверх. «Ты ни на что не годная свинья. Нежеланный коротышка.» Он швырнул Клауса обратно на землю; тело мальчика с силой ударилось об пол. «Возможно, ты научишься работать быстрее, если тебе поможет только одна рука». Он со всей силы наступил ногой на руку Никлауса, кость громко хрустнула под ним. Клаус почувствовал боль; невообразимая боль пронзила его тело. Слезы, которые хлынули у него из глаз, но не упали из-за страха перед новым наказанием. Кол был уверен, что ему не полагалось этого видеть, но он знал, что Ник работал в сарае. Он хотел помочь своему брату; в конце концов он стал свидетелем чего-то ужасного. Однако на этом дело не остановилось; его отец пнул Никлауса еще несколько раз, пока мальчик не потерял сознание. «Ники. Ники. Проснись, пожалуйста, Ники. Проснись». Никлаус моргнул, боль, разлившаяся по его телу, не давала возможности сосредоточиться на голосе, который пытался выманить его из сна. Страх пронзил его при мысли о том, что кто-то столкнется с ним в таком разбитом состоянии. «Ники, пожалуйста! Я позову маму.» «Нет». Слово было болезненным хриплым шепотом. Это имя; Ники, только один человек называл его так. Кол. Облегчение. Кол. Ни Ребекка, ни Элайджа. Кол. Печаль. Его младший брат был тому свидетелем. «Останься». Он вздохнул. Семилетний мальчик опустился на колени у головы брата; на его лице было написано страдание. «Ты ранен. Мама все исправит». Клаус застонал. «нет. Я в порядке.» Он знал, что это было худшее, что он пережил, но он мог бороться с этим. У него не было выбора. Глаза Кола наполнились паникой. «Нужно кому-нибудь рассказать. Твоя рука выглядит забавно.» -Нет. — Клаус прикусил нижнюю губу; боль пронзила его руку. «Со мной все будет в порядке». Коул никогда не забудет взгляд своих братьев, боль, которую он пытался скрыть. Это был тот же самый взгляд, который он бросил на Фрейю. У них обоих была одна и та же решимость не показывать своих эмоций. Чувствовал ли он себя плохо из-за сломанной кости, которую он дал Фрейе? Нет…да; он вроде как чувствовал себя немного виноватым. Ник всегда внушал ему, что Ребекка-это сила, которую нужно защищать. Их младшая сестра. Он был небольшой намек, он не мог избавиться; он начал думать, что, возможно, Ник не одобрит это насилие над их сестрой. Ему приходилось продвигаться вперед с мыслью, что она это заслужила, потому что после всего, что она сделала немного больно было меньшее, что она заслужила, чтобы он отказался от извинений. «Почему ты отпускаешь меня?» Это был обоснованный вопрос с его стороны. Ей нужно было знать, почему она расстегнула цепи. Глаза Фрейи встретились с его глазами; в них была боль, даже страх, но она не произнесла этого вслух. «Потому что ты нужна Хоуп». «Ты сломлен». Кол отстранился, сделав шаг в сторону от нее, как будто наконец заметил то, что игнорировал. «Никакая месть, которую я совершу, не будет равна пытке, которую вы себе предоставляете». У него мелькнуло воспоминание о том, как она ворочалась и ворочалась на кровати; как ее лицо исказилось от страха. Он практически чувствовал, как она была напугана. Ее чувство, что это было намного лучше, чем смерть. «Беги, сестра. Убегай отсюда и никогда не оглядывайся назад. Эта семья не хочет и не нуждается в тебе». С этими словами он отстранился и выбежал из лачуги, в которой они находились; ему нужно было найти Надежду. «Давина, ты обещала, что мы найдем змей». — пожаловалась Лиззи, когда они вошли в лагерь после школы. Кэролайн посмотрела на свою дочь. «Абсолютно нет. Через парадную дверь этого дома змеям вход запрещен». Она на мгновение растерялась. Как, черт возьми, ее дочери пришли в голову эти идеи? Дикие животные, опасные животные. Несомненно, будь она человеком, ее волосы уже поседели бы от беспокойства. «Я помогу тебе найти немного». «Тетя Кэт». Лиззи бросила свой рюкзак на пол и на полной скорости бросилась в объятия Кэтрин. «Ты здесь». Кэтрин подхватила блондинку на руки и крепко прижала к себе. «Ты думаешь, я смогу долго быть вдали от тебя?» Кэтрин поцеловала ее в макушку, вдыхая ее запах. Это помогло ей сосредоточиться, облегчение от осознания того, что она снова с ними. «Абсолютно нет, мой маленький торнадо. Я скучал по тебе». Лиззи крепко сжала ее, ее сердце сияло от счастья. Тетя Кэт вернулась, а это означало, что дядя Стефан тоже вернулся. Их семья снова стала единой. Это было приятно…здорово…потрясающе! «Где ты был? Мне так много нужно тебе показать. Нам нужно сделать наше тайное рукопожатие. Хочешь посмотреть, как я устрою торнадо? Мама говорит, что змей нет, но ты поможешь мне и Давине, не так ли? И…» Кэтрин хихикнула, разворачивая ее. «Гиперскорость, Лиззи, успокойся». Лиззи усмехнулась. «Но я скучал по тебе». «У нас есть все время в мире, чтобы создавать торнадо». Кэтрин пообещала; она так много пропустила в том, чтобы быть с девочками. Беда, в которую они с Лиззи могли попасть, была только одной. «И охотиться на змей». Лиззи наклонилась вперед, приблизив губы к уху тети. «Мы должны подшутить над дядей Стефаном, это было так давно. Нам нужно вернуть его за шампунем с зубной пастой». «Эй, я это слышал. Эта шутка была заслужена после того, как ты покрасила мои волосы в розовый цвет. Стефан подхватил Лиззи на руки, разрывая динамичный дуэт, прежде чем они смогли начать строить какие-либо планы. «И я скучал по тебе, ты вообще скучал по мне?» «Куча». Лиззи обняла его. Кэтрин почувствовала, как маленькие ручки обхватили ее за талию, и посмотрела вниз на маленькую брюнетку, крепко сжимающую ее. Джози была намного спокойнее Лиззи, но объятия были такими же сильными. «Ты не можешь быть маленькой Джози, ты далеко не большая». Она услышала тихое хихиканье и подняла ее, Джози крепко обхватила Кэтрин ногами и руками. «Привет, милая девочка». Кэтрин глубоко вдохнула; держа Джози в гораздо более нежных объятиях, чем Лиззи. Ее сердце разрывается при мысли о том, через что этой милой девушке придется пройти в ближайшем будущем. «Я скучала по тебе, тетя Кэт». Она поцеловала брюнетку в щеку. «Не так сильно, как я скучал по тебе». «Вы двое-зрелище, на которое стоит посмотреть». Кэролайн обняла Стефана. «Так приятно тебя видеть». Это был первый раз с тех пор, как Стефан проснулся, когда она действительно видела его лично; живого и хорошо дышащего. Это действительно было хорошее зрелище. Стефан крепко сжал ее. — Спасибо. — Он поцеловал ее в щеку, прежде чем слегка отстранился и опустил Лиззи на землю. Кэролайн улыбнулась. «Ты член семьи». Она сделала бы то же самое для любого члена своей семьи, но, как бы то ни было, воссоединиться с Клаусом снова не было рутиной, это была судьба. «Я очень надеюсь, что тебе удалось уберечь этого парня от неприятностей». Кэтрин сверкнула глазами, хотя в них не было реальной угрозы. «Я не попадаю в неприятности, я просто немного развлекаюсь». Стефан закатил глаза, глядя на Кэролайн. «Она еще не повзрослела, если ты это имеешь в виду». «Элизабет, ты их слушаешь?» Лиззи наклонила голову, глядя на маму и дядю Стефа. «Ты не должна придираться к тете Кэт, или мне придется что-то сделать». Кэтрин ухмыльнулась своей племяннице; Лиззи угрожала им какой-то шуткой, точно такой же, какую они проделывали друг для друга несколько раз до этого. «Это моя девочка». «Боже милостивый». — пробормотала Кэролайн, подходя, чтобы обнять Кэтрин. «Тебе повезло, что я люблю тебя». Кэтрин сжала ее, хотя, учитывая ее силу, в этом чувствовалась слабость. «Эй, Заботься», Кэролайн отстранилась, на мгновение заглянув Кэтрин в глаза. Она точно знала, что происходит у нее в голове. Кэтрин Пирс была сильным и независимым существом; она была умна, хитра, и хотя когда-то это было сомнительно, теперь стало ясно, что Кэтрин была верна. Кэролайн было легко определить выражение ее глаз. «Она что-то сказала, не так ли?» Кэтрин снова перевела взгляд на Джози, которая все еще была в ее объятиях. «Это не имеет значения». «Ты прав, это не так. Мы семья, Кэт, и ничто не изменит этого факта». Она сжала руку брюнетки, пытаясь успокоить, но знала, что им придется поговорить об этом, когда рядом не будет детей. «Я дам Бонни знать, что ты здесь». Стефан, наконец, забрал Джози из рук Кэтрин. «Моя очередь; тетя Кэт привлекает все ваше внимание, девочки. Пожалуйста, помните, что я, ваш дядя Стефан, существую в этом мире». Лиззи закатила глаза. «Дядя Стеф — королева драмы, Давина; ты знала?» Взгляд Кэтрин упал на подростка, который стоял немного в стороне; она молча наблюдала за всем обменом репликами. Так тихо, что Кэтрин почти забыла, что с самого начала находилась в комнате. По правде говоря, она была заинтригована ребенком, которого Кэролайн теперь считала своим, и ждала, чтобы взглянуть на нее. «Ты-Давина». Кэтрин кружила вокруг ведьмы-подростка, как будто та была добычей. Давина нервно заерзала, неуверенная в этой знакомой женщине. Она слышала, как Бонни и Кэролайн упоминали ее с момента их приезда, Джози часто упоминала ее, но именно Лиззи была в восторге от нее. То, как Лиззи боготворила ее, на самом деле заставляло Давину немного нервничать. «Э-э, да». Стефан оглядел комнату. «Будь милой, детка». Он предупредил ее. Кэтрин закатила глаза. «Я всегда мила». Она услышала, как ее парень фыркнул от смеха. «Жозетта, твоя тетя снова лжет». Кэтрин оттолкнула его, прислушиваясь к хихиканью, вырвавшемуся у Лиззи. «Не говори тебе, мама». Она подмигнула блондинке. «Итак, что мы думаем, Лиззи?» Лиззи широко улыбнулась. «Мы думаем, что Давина классная». Кэтрин улыбнулась, наконец остановившись справа от подростка. «Мы думаем, что ты классный». Она неожиданно притянула подростка в объятия. «Добро пожаловать в семью, малыш; честно предупреждаю, со мной нелегко справиться, но ты научишься любить меня». Давина слегка хихикнула, не совсем понимая, что происходит. Казалось, что Кэтрин немного отличалась от Бонни, и она, казалось, не сдерживалась, чтобы не показать свою привязанность, хотя они были незнакомы друг другу. «Приятно познакомиться, Кэт». «Тетя Кэт», — поправила Кэтрин, отпуская Давину. Давина приподняла бровь при этом; хотя она классифицировала Бонни как тетю, она ни разу не назвала ее так. У нее никогда раньше не было тети, для нее это была новая территория, и она была старше, в отличие от близнецов, которые все еще были тихими молодыми. «Я…» Стефан покачал головой Давине, предупреждая ее не спорить с его девушкой. «Я бы не стал с ней спорить; она просто придаст твоим волосам возмутительный цвет, пока ты не согласишься обращаться к ней так, как она пожелает». «Хорошо… Хорошо», — она посмотрела на вампира, который смотрел на нее со слегка дерзкой ухмылкой на губах. «Теперь я знаю, откуда у Лиззи такой немного пугающий взгляд, тетя Кэт». Давина проверила имя, позволив ему скатиться с ее губ. Она увидела удовлетворенное выражение на лице Кэтрин, и это заставило ее улыбнуться. «Видишь, это нетрудно. Итак, какого рода зло я могу здесь сотворить?» Ребекка смотрела в окно, крепко сжимая телефон в руке. Шестьдесят исходящих звонков, и все они остались без ответа. Ноль входящих звонков. Никаких текстовых сообщений. Она волновалась? Чрезвычайно. Ее семья буквально ушла в ночь и никогда не возвращалась домой; Фрейя и Хейли были вместе, а Элайджа… Ну, Ребекка не могла не думать о своем брате самое худшее. Он пробормотал что-то вроде того, чтобы собрать их семью воедино, а затем ушел. До рождения Хоуп она всегда думала об Элайдже как о благородном брате, единственном, кто не мог сделать ничего плохого. Как все изменилось. Тот факт, что ни Фрейя, ни Хейли не отвечали на ее звонки, заставлял ее беспокоиться о том, что, возможно, Элайджа нашел их и сделал что-то непростительное. И вот она стояла одна, не зная, что делать, потому что знала, что не сможет с ним бороться. Элайджа, несомненно, победит, как это часто случалось за последние десять лет. Когда-то Ник держал ее привязанной к себе, но последние десять лет Элайджа взял на себя эту роль. Свободная жизнь, которую ей обещали, вовсе не была свободной. Ее мысли были так сосредоточены на них и ее беспокойстве, что она совершенно упустила это; ощущение рук по обе стороны от ее головы, а затем темнота. Ее тело свалилось кучей на пол, а мужчина позади нее опустился на колени, пробегая по ней глазами, восхищаясь тем, чего он только что достиг. «Милая Ребекка, разве ты не стала прекраснее с годами». Он нежно убрал светлые волосы с ее глаз, проведя кончиками пальцев по ее щеке. «Я должен признать, что будет жаль, если ты уйдешь. В конце концов, мы могли бы так весело провести время вместе». Он поднял ее тело на руки, поворачиваясь к другой фигуре у входа. «Где бы ты хотел ее видеть?» «В гробу. Еще не время для тишины». Финн вошел в комнату как раз в тот момент, когда забирали тело Ребекки. «Я…» «Я не знаю, где ты был, но я чувствую твою перемену. Мне нужно беспокоиться?» Финн хотел сказать «да», что ей действительно не о чем беспокоиться, его преданность ей не принадлежала, но он не мог. Он знал, что она приняла меры предосторожности во время этого круиза, чтобы покончить с жизнью каждого члена этой семьи. Он не был настолько глуп, чтобы поверить, что знает все ее планы, он знал, что ему чего-то не хватает, но он это обнаружит. Он выяснит всю информацию и положит этому конец. Он позаботится о том, чтобы на этот раз ее смерть была постоянной, чтобы не было никаких шансов на ее возрождение. Ему было больно говорить это, так как он действительно любил ее; но эта семья не смогла бы выжить, если бы она продолжала жить. «Нет, мама, не нужно беспокоиться». Клаус посмотрел на Хоуп сверху вниз, когда они шли по улице, она спокойно ела свое мороженое, осматривая окрестности места, которое она уже должна была знать. Было приятно иметь свой дом, где она должна была вырасти. Утро слегка потрясло его, информация о том, что она не посещала школу и не практиковала много магии, беспокоила его. В десять лет она должна была наслаждаться жизнью со своими друзьями, пачкаться и играть жестко, но казалось, что у его дочери вообще не было друзей. Что последние десять лет она провела только с четырьмя взрослыми, сверхъестественными взрослыми. Затем возник животрепещущий вопрос, от которого он не мог заставить себя отказаться. Как же Хоуп оказался в Новом Орлеане и где его семья? Как бы сильно он не хотел их видеть, было противоестественно думать, что они позволили бы ей убежать. Что они не станут ее искать. «Это место такое классное». Хоуп нарушила тишину, глядя через улицу на витрины магазинов. «Люди действительно практикуют здесь магию?» Клаус замурлыкал. «да. Новый Орлеан-место, полное сверхъестественного». Он увидел, как загорелось ее лицо, и почувствовал себя виноватым за то, что нарушил такой беззаботный момент, чтобы обсудить что-то гораздо более серьезное. «Хоуп, мне нужно задать тебе вопрос». Хоуп подняла глаза, проглотив полный рот. «что это? Это из-за Лиззи? Я действительно не хотел ее расстраивать, обещаю.» Хоуп говорила невинно, ее глаза сияли. «Нет, милая. Я уверен, что вы с Лиззи довольно скоро отлично поладите. На самом деле, это касается тебя. Мне нужно знать, как ты попал в Новый Орлеан? Тебя привел кто-то из членов нашей семьи или ты убежала?» «Я убежал…» Он вздохнул; это означало бы, что его семья будет искать ее. Это может стать тихим беспокойством, тем более что он хотел бы, чтобы они остались за пределами города. «Я понимаю». Хоуп нахмурилась. «Нет, я имею в виду, я действительно сбежала, но потом приехала сюда с семьей. Ты же не собираешься сказать маме, правда? Я пока не хочу уходить… Элайджа заставит меня уйти, и я…» «Никто не отнимет тебя у меня, Хоуп; это твой дом. Это место, где ты останешься». Он сказал ей это твердо, хотя в его глазах читалось замешательство. «Я действительно не понимаю. Если бы семья привела тебя сюда, разве твоя мама уже не знала бы, где ты?» Хоуп покачала головой. «нет. Мама спала… Смотри, это был он. Дядя Кол.» Хоуп посмотрела в обе стороны, прежде чем быстро перебежать улицу. Голова Клауса двигалась со скоростью молнии, так быстро, что он был ошеломлен тем, что его голова осталась на плечах. Кол. Его глаза проследили за Хоуп, когда она подбежала и обняла своего дядю. Кол был жив. Его младший брат не был мертв. Так оно и было… Клаус почувствовал, что ему не хватает воздуха, его тело истощало кислород. «Кол?» Слабый недоверчивый голос Кола донесся с другой стороны улицы. «Ник?» Мысли? Мне бы хотелось услышать, что вы думаете, когда речь заходит об этой истории. С большой любовью. x