Лунный свет

      Рисование — процесс трудоёмкий. Вытирая кисти и кидая грязные тряпки на пол, невольно, но на что-нибудь да наступишь. Потому, вы все в красках, цветной воде (которую ненароком можно спутать с чаем, стоящим рядом и отхлебнуть пару глотков, и с ругательствами выплюнуть) и в горах материалов.       Даже рисуя всю свою жизнь, а мне уже двадцать два стукнуло, я всё ещё не всегда делаю всё правильно. Неправильно держу кисти, неправильно смешиваю краски или расставляю тени. Когда мне было восемь, моя мама всегда критиковала то, что я рисую. Я обижалась, завышала себе планку, а потом, оказалось, что дело не в её критике. Когда умеешь находить свои минусы, то и свои плюсы видишь ярче. Это как тень — если свет, ваши плюсы, яркие, то и тень, ваши минусы, видны чётче. Умея думать, умея искать, а главное видеть, вы начинаете быть глубже, быть внимательнее. Начинаете видеть то, чего не видят другие и не замечать то, чем восхищаются все, потому что это обыденность. Если автор рисует голую грудь, то это не значит, что это главный его объект. Почему-то черепа, спрятанные в тени на фоне, люди игнорируют. Люди видят то, что хотят видеть, а не то, что нужно. Если видеть слишком много, то скоро ослепнешь от всей это желчи и мерзости которую все скрывают.       Видеть и быть видящим.       Слушать и быть слышащим.       Существовать и быть живым.       Так кем же быть? Быть, быть. Я так часто ухожу в это. Кем бы я была. Кем я стала. Кем я буду. Знаменитой художницей? девицей в продуктовом магазине, бегущей убирать с полок просроченный товар? или, быть может, наркоманкой где-то в подворотне, готовой душу продать за дозу? Кем. Вот, что важно. Быть кем-то. Кем-то стоящим, кем-то живым, а не существующим, слышащим, а не слушающим, видящим, а не наблюдающим.       Очередной тюбик летит в мусор, как и мысли в подсознательную часть мозга. Ни сейчас, ни завтра, ни через неделю, ни через год, ни через десять лет. Я не буду кем-то, я не должна быть кем-то. Никто. Джойс-никто-Ли.       Существует ли она, существовала ли. Быть может, в другой части планеты, какая-нибудь певичка в кабаке сейчас слышит что-то типо «Крутая задница, Джо!» или «Ваш голос такой восхитительный, что я готов слушать его вечно!». Кто-то верит во второй вариант? Кабаки не место джентльменов, но я хочу помечтать. Хочу помечтать, что эта Джойс Ли получила свой подарок на рождество и счастливо разворачивала пакет с какой-нибудь куклой, а не радовалась, что не получит новую порцию побоев. Хочу помечтать, что она живёт той жизнью, которую выбрала она, а не ФБР начеркали на бланках, засунули в папку, а папку швырнули в лицо. Что сейчас она живёт, любит и смеется, что она станет или уже стала успешной и не будет вечно торчать в самой дыре Лондона, стараясь не светиться, бегая от дома к универу, а от универа к магазину с продуктами и ларьку с сигаретами подешевле, в надежде, что её не обманут на эти бедные тринадцать фунтов, подсунув отсыревшую пачку, из которой разве что сделать инсталляцию под названием: «Я, мы против курения!» или какой там хренью в школах маются.       Фон картины я завершила и теперь с тяжестью в глазах смотрю на мисс Жюли и Ванессу. Я видела Жюли, она была красивой женщиной средних лет, с вьющимися темно-русыми волосами, но сейчас она, очевидно, перешла в рыжие цвета. Стоит признать, что под её голубые глаза, пухлые и яркие губы, точёные скулы и веснушки — рыжий подошёл прекрасно. Теперь она стала даже выглядеть моложе, чем на свои пятьдесят два. В последний раз когда я её видела, она была одета в тёмное синее платье. Вот и сейчас, на фотографии оно было на ней, оголяя ключицы и подчёркивая ту часть фигуры, которая была видна. Ванесса же была в серебряном, струящимся платье с кружевом в области ключиц. На ней были темные тени и едва заметная помада, так же как и на мисс Жюли. Они практически и не красились. В универ Ванесса никогда не ходила накрашенная, только если какой-нибудь праздник или что-то умирало в лесу.       Я не могла куда-то выйти, чтоб не накраситься. В магазин, универ, даже в те редкие случаи если выбегал в ларёк за сигаретами или же шла в художественную лавку. Если меня забирал Артур у дома или Нат, или Мэри - я всё равно красилась. Я не начинала выглядеть особо по-другому, я не становилась намного красивее, но было в этом что-то. Мне бы хотелось чувствовать себя кем-то другим, а макияж, хотя бы немного, дарил мне это ощущение.       Закрыв лицо руками и постояв так несколько минут, я устало поползла на кухню. Мой телефон разрывался от звонков. От людей которые не видят, что очереди на картины нет, от Ната, Мэри и Артура (последнее меня удивило и я решила всё же ответить, правда в следующий раз) или от мобильного оператора. Было ещё пару незнакомых, но я отнесла их к первой категории звонящих и закончила с этим. Когда Нат набрал в очередной раз, я не выдержала и ответила:       – Вы трое решили меня убить?       – Скорее ты нас. У тебя около сорока пропущенных от нас троих, но ты соизволила ответить только сейчас.       – Ты считал? - я улыбаюсь, а Нат раздражённо вздыхает в трубку.       – Мэри. Это была её идея. Мы собирались позвать тебя к нам, точнее, к ней в загородный дом. Ты же была там? – он на секунду останавливается, но тут же отвечает за меня. – Нет, не была. Отлично! Собирайся давай, возьми вещи и на пару дней отдохнёшь от своей вонючей краски.       – У меня нет дедлайна, но ты ведь знаешь, что я не люблю затягивать работы. – всё таки, паралельно я кидаю в сумку пару вещей из одежды, косметику и какие-то средства личной гигиены.       – Да наплевать! Хочешь я тебе потом помогу? – он смеётся, а я знаю какая от него помощь.       – Только если я умру и мои фанаты, а из них только ты у меня и есть, будут рыдать и умолять завершить мои шедевры, которые я не закончила пред отходом в мир иной! – мы смеемся, а на фоне я слышу как хлопает дверь, скорее всего машины, и голос Артура, спрашивающего, какого черта я так долго не отвечала. – Я была в подполье, строила планы по захвату Франции. – я слышу теперь их совместный смех и закидываю свою сумку на плечо.       – Мы за тобой сейчас заедем, выйди к подъезду. Если повезёт и не попадём в пробку, то будем у тебя через минут пятнадцать, а Мэри уже ждёт нас за городом. Я киваю самой себе и сбрасываю трубку.       В голове словно что-то щёлкает.       Ящик. Нужно проверить второй ящик сверху.       Я лечу в зал, спотыкаясь и ругаясь, обещая самой себе потом поубираться, но, уверенна, что вряд-ли это выполню и всё останется в завалах. Отодвинув, я вижу, что папка на месте, все документы, паспорта, свидетельства и бумажки из суда лежат на месте. И только теперь я спокойно выдыхаю и прислонившись к стене, съезжаю вниз.       Только спустя десять минут у меня появляется желание встать и выйти из подъезда. Консьержка, очень милая женщина, радостно приветствует меня и уже знает, что машина стоящая чуть поотдаль входа, приехала за мной. Она так привыкла ко мне, Нату и всей нашей компании, что знает каждого, а иногда мы даже заходим к ней, чтоб выпить чаю. Клянусь, она делает самый лучший чай, который только может быть.       Артур выбежал первым и открыл мне дверь. Не подумайте, не из галантности. Из-за того, что я слишком сильно ними хлопаю.       – Быть может, моя машина так ещё и проживёт на пару лет дольше, – мы смеёмся, а Артур усаживается на переднее сиденье.       – Нет, если ты опять включишь какую-нибудь попсу, я сам лично разобью тебе магнитофон! – Артур строит злое лицо и мы снова смеёмся.       Сегодня он непривычно весёлый. Обычно, из него и пары слов не вытянешь. Он настолько замкнут, что в первый месяц нашего общения я его боялась до чёртиков, но при этом постоянно делала себе пометки, когда он что-то о себе рассказывал.       Он сын какого-то бизнесмена, которого знает по аватарке в Фейсбуке и паре сообщений, содержащих перевод денег и поздравление с днём рождения или новым годом. Каждый месяц он отправляет ему около тридцати-сорока тысяч фунтов, так что Артур живёт очень неплохо. Его мать я тоже не видела, она умерла до нашего знакомства. Не помню чем она болела, но, по-моему, вроде какой-то наследственной болячкой или чем-то таким. Артур проходил кучу обследований, но она видимо передавалась по женской линии. Мы познакомились когда я перешла в универ. Нат и Артур дружили до появления меня и Мэри. Насколько я помню, то всё началось с потасовки в столовой. Кто-то кого-то побил, кто-то кого-то растянул, а убирать оставили меня и Ната (получившего крутой фингал под глаз, потому что он и пытался их растянуть). Мы обменялись номерами, а на следующем перерыве уселись за один стол. Потом к нам подошёл Артур и мы как-то разговорились, что-ли? Не знаю. Но с тех пор мы трое постоянно были вместе. Поначалу случайно, то в библиотеке лазили в одном отделе, то были совместные пары между группами, то мест в столовой не оставалось и мы подсаживались друг к другу.       А потом пришла Мэри, перевелась с другого универа. Она выделялась из всех нас и всей толпы вместе взятой. Громкая, со своими яркими огненно-красными волосами и звонким голосом. Поначалу, стоит признать, мы трое даже не смотрели в её сторону. А потом мне и ей дали один проект. Работать с ней мне казалось самоубийством, но всё вышло лучше чем я думала. Мы разобщались, нашли кучу общего. Я взяла на себя ответственность за знакомство Мэри, Ната и Артура. Первое время они тяжело к ней привыкали, да и я. Держались всё равно больше втроём, как-то не особо сближались, но всё равно в итоге стали одним целым. Скорее всего, это только благодаря ней. Она из всех сил старалась понять нас и в итоге - сомневаюсь, что получилось, конечно - всё таки сблизилась с нами. С ней не было какой-то черты, типо, ого, она спасла котенка и мы поняли, что это наш человек! Нет, со мной тоже так не было. Мы просто сошлись, без границы и стартовой черты. Так что ответить на вопросы "А как? Когда? Почему?" не может никто из нас.       Как познакомились Артур и Нат мы не знаем, но вроде, встретились на одной из пар, поспорили с преподом, а потом и начали общаться. В общем, тайна покрытая мраком, не иначе.       Наконец доехав к дому Мэри (мы выехали в три, но приползли лишь в шесть), мы вылезли из машины. Меня начало тошнить. Я не ела с самого утра, а потому вылезла из машины желтой. Мэри, заметив нас, сразу же кинулась встречать, но как только увидела мою физиономию, побежала обратно в дом за стаканом воды. Благодарно на неё посмотрел и выпив его залпом, я кое как передвигая ноги, поползла за всеми во внутрь дома.       Стоит признать, дом роскошный. Три этажа, лепнина, сад и даже небольшой фонтан. Есть летняя веранда, к которой ведёт мостик через искусственный канал. Мэри росла со своей тётей, а та явно ни в чём ни себе, ни ей не отказывала. Роскошь была привычной частью их жизни, тут уж и удивлять нечему.       Тётя Мэри - Аннет, такой себе живчик. Ей лет пятьдесят, а быть может и того больше, но она невероятная. Она мотается по всему миру, у неё миллионы знакомых, а в её профилях только и успевай, лайкать фоточки да читать посты о её очередном экс-бойфренде, которого она кинула "ведь он не был готов к серьезным отношениям". Она и выглядела необычно. Ярко-рыжие, натурального цвета волосы, зелёные глаза и всегда яркий макияж, в компанию с открытой и обтягивающей одеждой. Чаще всего она носила либо платья, либо раздельные костюмы. Увидеть её в чем-то мрачном было слишком редкостным явлением, а увидеть её без очередной причудливой шляпы, тем более. Но сейчас она уже уходила и лишь махнув нам на прощание и озорно подмигнув, прыгнула в машину, подъехавшую к дому, в которой виднелся очередной мужчина.       – Тётушка Аннет не отказывает себе в развлечениях, - сказала Мэри, когда мы все усаживались за стол в летней кухне и разливали чай.       – Удивлён.       – Чем? – мы все вопросительно выгнули бровь в сторону Артура, дожидаясь его ответа.       – Как к ней ещё не приелось клеймо шлюхи, вот чем. – он сказал это таким обыденным тоном, что Мэри лишь распахнула рот и едва не уронила чашку себе на колени.       Какое-то время мы все молчали. Да тут и говорить нечего. То, как вёл себя Артур было сложно понять. Иногда, мне казалось, что в нём есть некий механизм, русская рулетка или что-то ещё. Что кто-то внутри него словно крутит барабан, выбирая, какую гримасу и какое настроение отпустить в тот или иной момент. Настолько он был непредсказуем.       – Как там твоя работа? – после затяжного молчания Мэри попыталась сменить тему.       – Её стало только больше, я вчера виделась с Ванессой. Она попросила, чтоб я добавила на картину её матушку и потому я подняла цену в полтора раза.       Артур снова хмыкнул, достав из бара под окнами бутылку с виски. Он сделал глоток прям с горла, а мы лишь удивлённо за ним наблюдали.       – Слишком много шлюх. – он улыбнулся и отсалютовав нам, удалился.       – Что с ним? От него слово "хрен" услышать тяжело... – Мэри была так разочарована, что я даже подумала не успокоить ли её.       – А вот хрен и узнаешь, – Натаниэль наконец подал голос и приобнял её за плечи, – не бери в голову, знаешь же, что он временами кретин. Уверен, если что и случилось, то мы не узнаем, а это так, временно. Поверь, он не стоит и твоего расстройства тоже.       Я лишь молча наблюдала за милой улыбкой Ната и нахмуреным лицом Мэри. Подняв голову, я увидела в окне Артура, наблюдающего за тем, что происходит внизу.       Нет.       Он наблюдал исключительно за мной.       А потому я лишь отвела взгляд и сделав глоток чая, закрыла глаза, вслушиваясь в вечернее пение сверчков.