Сложная игра.

  МакГонагалл шла по городу, наблюдая, как ветер срывает листья с тополей, идёт рядом с переходом, на котором по безусловному рефлексу мигает светофор. Шла совсем одна, по асфальту, как по струне. Одиннадцатая по счёту без чёрных глаз осень, и она, отражаясь в окнах домов и в лужах, будто говорила :"Он тебе не нужен, не нужен. Не твоя судьба это, не твоя"   Её родной город стал городом серых облаков, где она ищет только взгляд, его  дыхание. Она трансгрессирует в Лондон, идёт в свою квартиру, берёт деньги. Следующим местом в её бесцельной прогулке является то место, где она впервые повстречала своего будущего коллегу, друга - покер клуб. Да, азарт они оба любили. Играли не часто : приходили, срывали куш, возвращались только когда станет скучно. А потом, чтобы разбавить тяготу рабочих будней, ходили в их любимое место вдвоём.   И сейчас, открывая дверь, она надеется, что тёмный дуб задержится, повеет холодом вместе с холодным, но одобрительным "Кого я вижу. Добрый вечер, профессор". Но только звинящая тщина и хлопок закрывшейся двери напоминают, что это просто мешающая жить ностольгия.   Минерва садиться в мягкое кресло из чёрного бархата. Казалось, когда Северус сидел напротив, его лицо просто парит в воздухе, он ведь всегда в чёрном. А женщина это любила. Раздают карты. - Разрешите присоединиться? - сверкнул чёрными глазами мужчина, держась пальцами за спинку кресла МакГонагалл. Она затылком чувствует на себе его опасный взгляд. - Ваше слово, - обратилась молоденькая крупье к анимагу. Она ведь дала начало партии. - Да я в общем-то не против, но, - преградила дорогу незнакомцу, - с кем имею честь? - Снейп. Северус Снейп, - говорит он, целуя руку женщины. - Вы ответьте тем же. - МакГонагалл. Минерва МакГонагалл, - урчит она в его тоне. - Очень приятно, - садиться на соседнее кресло, ещё раз одаривая новую знакомую непонятным взглядом. - Не спешите радоваться. Я вас обанкрочу, - твёрдо говорит красивая женщина, беря в тонкие пальцы масти. - Какая возбуждающая самоуверенность, - облизывает он верхнюю губу, хищно гляда на стройную фигуру затянутую в тёмно-зелёное атласное платье с вырезом на спине. Вместо ответа раковая женщина загадочно подмигивает. - Вы очень красивы, Минерва. - Благодарю, - отвечает МакГонагалл, улыбаясь.   Игра началась.   Сейчас этих колкостей нет. Обидно. Она осматривает помещение скучающим взглядом и понимает насколько противно ей это место без коллеги. Стало своего рода традицией посещение этого азартного заведения. Но только традицией с Северусом, не без него. Без чёрных глаз это попросту прожиг времени и денег.   МакГонагалл не знает, сколько там сидит. Время бежит, как дети с урока. Каждый раз дороги памяти ведут к узкой тропинке под названием "Я и Северус", и это отдаёт такой любовью... У неё в голове мечутся больше десятка лет две мысли. Одна твердит, что в чёрных глазах нет жизни, другая умоляет верить. Может забыть его пора? Что-то не получается... - Не меняй меня на Вольта : иногда шесть бывает Джокер. Часто масть добивает Туза, жизнь смеётся, играя в покер, - тихо говорит брюнет будто на распев, это слышит только МакГонагалл. - Вы поэт? - любопытство постепенно завладевает анимагом. - Кто знает, - обычные слова, а так много смыслов. - Любите загадки? Вы, скажу я вам, затеяли сложную игру, - она чувствует какой-то подвох. - В этом мой смысл.   В очередной раз Минерва выигрывает, покидает клуб. Возвращается в Хогвартс, идёт в кабинет. Портрет каждый раз напоминает о её глупости. О, если бы она тогда не назвала его трусом... Он ведь не хотел. И эта дуэль, будь она неладна. В омуте она давно посмотрела всю его жизнь. Она знала, что зельевар этого хотел бы.   Дом, школа, Мародёры, ссора с Эванс, ПС, покер и Минерва, Дамблдор, смерть Поттеров. Он плачет, держа её тело в объятиях.   Правда, что все проблемы из детства идут. Может, будь другой отец, всё сложилось бы иначе.   Трансфигуратор смотрит на умиротворённое лицо, кажется, что этот человек вот-вот откроет глаза, привычно скажет :"Минерва,  не переживай, я рядом". Он ведь всегда был рядом. Всегда. Так не хватает его рук, голоса, спокойного дыхания. И каждый год она надеется, что этот чёрный, тяжёлый взгляд вновь испепелит её, как в первую встречу в школе. Но он просто сидит, сложив руки домиком, будто  думает.   Она видит в зеркале непрошенную проседь : точно рикашетом по глазам. Это плачет осень. Тихо плачет осень по её годам. Плачет медным листопадом, по пятам крадётся молча. Минерва так не хочет верить зеркалам, пока любовь с нею рядом. - Северус, мне кажется, или у меня седые волосы? - она сидит перед зеркалом, перебирая волосы с безумной печалью в глазах. Она так расстроена. - Киса, тебе кажется, - Снейп наклоняется к ней, кладя букет белых роз на столик. - С днём рождения, дорогая моя подружка. - Ах, Северус, - восторженно вздыхает она и целует мужчину в щёку, сразу оставив свои бесполезные поиски несуществующих седых волос. Она утыкается носом в цветы, вдыхая их аромат, - спасибо... Сколько же это мне лет? - шутит она и сама хихикает. - Ну... Сорок два, только не бей, - руки складываются в защитном жесте, а женщина грустно улыбается. - Эй, ты чего? Минерва, прости, ты самая красивая на этом свете.  Правда, красивее всех, ты прекрасна. - Спасибо, - она, растроганная и усталая, принимает поцелуй Северуса в краешек губ. Это поцелуй без всякой задней мысли, без пошлости, просто поздравление. - А седина всё-же есть... - Ты достала, нет там ничего, - выдыхает брюнет, - а если она и будет, тебя это не испортит, а даже наоборот. - Ладно, поверю.   Он относит её в кровать, заботливо укрывая, по её просьбе ложиться рядом, но сам устраивается на одеяле, а не под ним. Не до этого близки, хотя, признаться честно, оба этого в тайне хотят.   Прошло одиннадцать лет, а она всё также верит в чудо. Всё также болит. Всё также щемит душу. - Господи, избавь меня от боли... - шепчет она, оседая на пол.   Опять напомнил о себе их маленький островок острой болью. Женщина прекрасно помнит тот момент, когда ей сообщили о истинной сущности Снейпа, о его гибели. Она тогда захлебнулась бедой, как водой. Будто весь воздух Северус с собой унёс.   Второй день мая она отметила в календаре как праздник. Праздник прощания, слов опавших в тиши, праздник опустевшей души.  И она опять, как и одиннадцать лет назад, сидит и рыдает.