/Chilling Steel/

***

«С первым осенним холодком жизнь начнётся сначала» — Френсис С. Фицджеральд.

***

      Избегать всех вокруг было довольно затруднительно. Шла вторая неделя его пребывания на четвёртом курсе, и это вызывало у него чувство неловкости, изредка разбавляемое смущением.       Никто не мог понять резких перемен в характере Малфоя. Некоторые слизеринцы даже пытались поговорить с ним, но это было похоже на попытку заставить кого-то общаться, что никогда не приводило к успеху . Драко умело избегал абсолютно всех: студентов, учителей, родителей. Он так и не решился написать матери или ответить на её последних два письма.       Пару раз Блейз практически ловил его, но Драко всегда успевал ускользнуть от пронзительного взгляда бывшего друга раньше, чем тот успевал заметить его в толпе. Остальные студенты змеиного факультета затаились на время, смотря на нелепую попытку Забини поймать и разговорить Малфоя. Но пока что, такое поведение сокурсников было даже на руку Драко. Всё это было хорошо, но лишь до той поры, пока всем слизеринцам не надоест такое положение дел, и они не начнут ловить его вместе — кошмар для спокойной и размеренной жизни парня.       В отношении других факультетов, ситуация казалась сложной и напряженной. Они странно посматривали на лидера слизеринцев (бывшего уже, конечно, но они об этом не знали) и его однокурсников, не понимая, в чем дело, но явно радуясь разладу в змеином коллективе. Из-за того, что Драко избегал всех и вся, они могли спокойно выдохнуть и расслабиться. Больше не было криков, оскорблений, унижений, глупых шуток.              В Хогвартсе вообще стало слишком тихо. Такое затишье настораживало и даже пугало обитателей старинного замка.       Что думала по этому поводу золотая троица, Драко не знал и знать не хотел. Однако, они могли предположить, что Малфой что-то затеял. Что-то очень злое. Потому что именно так они решили на шестом курсе.              Впрочем, пока что Драко старался не думать об этом. Количество свободного времени прибавилось из-за его бесконечных прогулов, а потому он начал думать о запасном плане. Который заключался в побеге.       План был прост: стоило найти тихое и всеми забытое место и укрыться там на время, пока Тёмный Лорд пытается найти его, и, конечно, убить за неподчинение и невыполнение приказов. Конечно, он прекрасно понимал, что план следует доработать. Именно этим он и занимался последние пять дней. Он бы и продолжил заниматься этим, если бы Пэнси Паркинсон не решила прогулять Зелья и найти его в библиотеке. — Малфой, — твёрдым голосом позвала она его, и парень резко поднял свой взгляд, смотря в темно-зелёные глаза девушки. Он помнил, как раньше она смотрела на него этими строгими глазами, когда он очень сильно ошибался или когда потерялся в жизни. Это ведь не так уж и давно было, впрочем.       Короткие волосы красиво обрамляли лицо слизеринки. Она смотрела на него секунду или две, а затем тяжко вздохнула. — Паркинсон, — поприветствовал он ее.       Правда была в том, что у Драко, несомненно, был определённый авторитет, уничтожить который было очень сложно, однако, сам Драко в своё время не сильно то и старался, чтобы его разрушить.              И Пэнси Паркинсон, конечно, как и остальные слизеринцы, уважала Малфоя. И, вопреки всему, не из-за того, что тот постоянно задирал золотую троицу.       Это было скорее чем-то вытекающим.       Их отношения в качестве друзей начались необычно, и в любой другой ситуации не привели бы к чему-то большему, оставшись на уровне "приятелей". Будучи детьми известных семей, они иногда пересекались, но для самого Драко это не имело особого значения. Когда они начали учиться вместе на одном факультете, он не сразу обратил на неё свое внимание: в ней не было ничего выдающегося или особенного. Ничего, что могло бы привлечь внимание. Говорила девушка легко, просто и непринуждённо, одевалась чуть лучше, чем другие представители Слизерина, была в определённой степени мила, но от того не менее коварна.       Он бы и не заметил её, если бы она сама не привлекла его внимание. — И сколько ты еще собираешься всех избегать? — устало спросила она, присаживаясь на противоположный стул. Драко еле слышно хмыкнул, обдумывая ее вопрос. — Уже две недели прошло. Мы беспокоимся за тебя.       На последних словах она запнулась и уставилась на свои руки. Из уважения к бывшей подруге Драко не обратил внимания на ее дрогнувший голос. Сколько бы лет не прошло, а Пэнси до сих пор тяжело говорить о своём беспокойстве за тех, кто ей не безразличен. Конечно же, легче всего скрывать чувства за сотнями слоёв циничности, высокомерности и заносчивости.              Теперь Драко понимает, что она просто попала под его дурное влияние. Ему даже жаль, что её судьба так сложилась. — Не стоит беспокоиться за меня, — отвечает он ей флегматично, отводя взгляд от сердитого лица, хотя хочет попросить прощение за своё жалкое, отвратительное поведение, потому что ей приходится терпеть его и его скверный характер. Малфой немного помолчал, посмотрел на учебник Зелий, а затем добавил скучающим тоном: — Тебе не стоит прогуливать Зелья, Пэнс. У тебя и так не особо хорошие отметки. Отец будет недоволен тобой.       Девушка резко подобралась, а в глазах мелькнула злость. Конечно же, тема оценок для неё тяжела. Особенно, если этими оценками недоволен ее отец. Малфою хочется проклясть самого себя, но он должен заставить ее уйти, чтобы остаться в одиночестве и продолжить свои дела. — Не волнуйся об этом, — фыркнула она, барабаня пальцами по столу. На свету поблёскивало кольцо, которое Драко подарил ей в прошлом году, на ее тринадцатый день рождения. — Профессор Снейп сам отпустил меня, когда я рассказала ему о причине.       Драко невольно замер, но быстро вернулся в свой образ, который старался поддерживать в те моменты, когда без разговоров с однокурсниками не обходилось. С тех пор, как он появился в этом времени, он еще ни разу не видел некоторых людей, которые имели для него определенное значение. В том числе и профессора Снейпа. Иногда возникало небольшое желание найти его в этом огромном замке, и просто понаблюдать издалека. В такие моменты, он старался глушить мысли и чувства, отбрасывая их, чтобы не отвлекаться от цели. — Я уже не ребёнок, — бросил он резким, нарочно злым тоном, который немного удивил Паркинсон. Он заметил это по ее глазам и дрогнувшим рукам. Он очень редко так с ней разговаривал. Рассматривая её расстроенный вид он задумался о прошлом. Об их общем прошлом. Ему не хотелось препираться с Пэнси и - уж тем более - грубить ей.       Драко начал быстрыми движениями собирать все свои вещи в сумку, не желая более здесь оставаться. В его движениях чувствовалась скрытая тревога, словно он пытался убежать не только от места, но и от своих мыслей. Казалось, что Пэнси заметила это.       Она тронула его за руку. — Драко, мы должны серьёзно поговорить…       Малфой резко отдёрнул руку в ужасе. — Эй, все в порядке, успокойся, — продолжала она, вглядываясь в напряжённое лицо парня. — Я просто хочу поговорить с тобой.       Он стоял несколько секунд, любуясь на дождливую погоду за окном и думая о чем-то своём, затем резко развернулся и пошёл в сторону выхода из библиотеки.       Паркинсон за ним не пошла.              Ввалившись в свою комнату, он запер ее заклинанием и прислонился к двери. Тяжко вздохнув, он начал обдумывать произошедшее.       Все было очень плохо: вместо того, чтобы оттолкнуть от себя Паркинсон, он, наоборот, привлёк её внимание. Наверняка его действия заставили девушку задуматься о случившемся.              Зажмурившись, он попытался успокоиться и привыкнуть к ощущениям. Левая рука горела в том месте, где холодная ладонь девушки коснулась его кожи.       Он знал, что это глупо, но как он мог позволить своей подруге трогать эту метку, пусть и несуществующую, после всех его деяний?       И всё же… Это было глупо.       Как мог он думать, что сможет спокойно себе жить в этом времени, если совершил столько ужасных дел в прошлом?

***

      Когда он проснулся, то понял, что шея у него затекла, а во рту был противный привкус. Он быстро собрался и спустился вниз, в гостиную факультета. Посмотрел на волшебные настенные часы и оторопел. Время близилось к полуночи.       Неужели эта неделя так вымотала его, что он проспал почти двенадцать часов?       Впрочем, Драко прекрасно знал ответ. Сколько раз он пропускал приёмы пищи и гулял ночью по замку из-за бессонницы?       Не было ничего удивительного в том, что он физически вымотался.       Остановившись посреди комнаты, он замер. Было слишком тихо - Блейза в их комнате не оказалось. И это было необычно. Он бесшумно вышел из гостиной, как поступал уже не один раз. В подземелье было тихо, только ледяной сквозняк, что периодически появлялся в этом месте, заставлял парня съёживаться.       Поднявшись на цокольный этаж замка из подземелий, Драко осторожно выскользнул на улицу, в сторону лодочного домика. Но так и не дойдя до небольшого здания, он прикрыл голову капюшоном мантии и быстрыми шагами направился в сторону Запретного леса.       Он не знал, зачем идёт туда. Стоило бы подумать о том, что ему нужно вернуться, лечь спать, но он не сделал и этого. Произошедший разговор с Паркинсон немного вывел его из строя.       Чем дальше он уходил от старого замка, тем чаще и чаще в глазах застывали картинки с кровью, болью и криками, перемешанные со счастливыми воспоминаниями из детства. Рассматривая знакомые пейзажи, он словно возвращался на поле битвы. Воспоминания ушедших дней не отпускали его. Боль накатывала волнами, но так же быстро отпускала, едва он привыкал к болезненным ощущениям.       Драко резко остановился, прерывая собственный бессвязный поток мыслей, и обернулся. Тихие шаги позади него заставили его отвлечься от тяжких воспоминаний.       Ему показалось, что он услышал шаги. Однако Драко решил, что это могло быть просто игрой воображения. Он почти убедил себя в этом и собирался продолжить путь, как вдруг позади него с громким треском сломалась ветка дерева.              Теперь Драко специально не обращал внимания на своего преследователя. Вместо этого он спокойно дошёл до леса и, не уходя вглубь, прошёлся по краю, почти дошёл до Визжащей хижины, а затем повернул в сторону теплиц. Через пару минут он вошёл в школьный двор, осматриваясь по сторонам; Драко остановился, чтобы посмотреть на Гремучую Иву, и скрылся в одном из гобеленов в тёмном коридоре, когда послышались тихие шаги возле лестницы. Спустя пару минут он вышел из скрывающей его тени и направился в сторону подземелья. Пора было заканчивать его долгое путешествие по окрестностям и бессмысленную ночную прогулку.

***

      Он медленно поднимался наверх, минуя все комнаты мальчиков, а когда прошёл, то остановился возле двери в свою комнату. Войти удалось бесшумно, дверь была приоткрыта. В комнате пахло чем-то цитрусовым — он не заметил этого, когда уходил.       На ощупь Драко прошёлся к комоду, снял тёмный плащ и аккуратно сложил его на стоящий рядом стул. Затем осторожно приблизился к кровати, по пути наступая на разбросанную одежду Блейза. Это заставило его резко остановиться и обернуться. Из-за темноты не было видно, спит Блейз или нет, но валяющиеся вещи на полу говорили ему, что Забини пришёл не так уж и давно.       Его друг зажёг свет в комнате заклинанием. Слова заклинания быстро слетели с губ молодого слизеринца. Беспорядок был невероятный. Драко даже удивился — обычно Блейз старался не разбрасывать вещи по всей комнате.       Блейз Забини. Человек, которого всегда слишком много. Слишком пунктуальный, слишком дисциплинированный, слишком правильный. В прошлом именно поэтому они и сошлись на середине третьего курса. Драко посчитал его достаточно надёжным, чтобы доверить ему определённые вещи, а Блейз Забини был рад поговорить с кем-то умным. На Слизерине, в отличие от других факультетов, всегда было слишком мало магов - не считая Гребба и Гойла, самого Драко, а также Теодора Нотта, который гулял невесть где практически каждую ночь, людей для общения становилось катастрофически мало. Для Блейза было важным получить признание, однако, он не хотел везде быть первым. Помогая другим, он помогал самому себе, или, по крайней мере, так говорил, хотя больше всего на свете боялся быть хоть немного похожим на свою мать.       Он встретился с потемневшими глазами Забини, что неотрывно смотрели на него уже несколько секунд. Покрывало на кровати было смято в том месте, где он сидел, но подушка была нетронутой — Забини даже не ложился спать, очевидно дожидаясь его возвращения.       Драко отошёл к окну под тяжёлым взглядом друга и опёрся рукой о стену. Им предстоял непростой разговор, и, судя по всему, Блейз не намерен сдаваться без боя. Их взгляды встретились, и Драко начал готовиться к потоку вопросов.       Блейз был уставшим. Весь его вид об этом кричал: плечи были опущены, а под глазами образовались тёмные круги. Примерно так он и выглядел на суде. — С тобой что-то не так, — наконец, выпалил его друг спустя некоторое время. — Не понимаю, о чем ты говоришь, — устало ответил ему Драко, садясь на свою кровать. — Не ври, ты прекрасно знаешь, — вяло отозвался тот. Малфой не смотрел в его сторону. — Это началось где-то две недели назад.       Малфой ничего не ответил. — Тогда ты еще сказал, что тебе кажется, будто ты во сне. А еще ты извинился.       Драко резко обратил на него взгляд, и в воздухе повис немой вопрос. — Ты никогда не извиняешься, Малфой, — пояснил тот. — Ни разу за все то время, что мы знакомы.       Драко всегда знал, насколько проницательный был Блейз. Всего одно слово брошенное наобум могло стоить его другу несколько долгих часов одумывания. Блейз предпочитал тихую стратегию - каждое его действие было продуманным и необходимым. Вспоминая сейчас слова Драко в то первое утро, он наверняка проверял его на реакцию. Когда тот понял? Когда Драко извинился или когда начал всех избегать? Или когда перестал появляться в Большом зале, в их комнате, в гостиной? Когда стал избегать студентов других факультетов и особенно золотую троицу?        — А еще, — Блейз затих на секунду, обдумывая слова, — ты избегаешь Поттера и его друзей. И меня. И Паркинсон тоже, вместе с Ноттом.       Невольно вздрогнув, блондин опустил взгляд. В ушах возник слабый, назойливый звон, заполняя тишину, возникшую после его слов.       «Я не избегаю вас», - ему хотелось сказать это твёрдым, уверенным голосом. Он приоткрыл рот, но слова так и не вылетели из его уст.       Он ухватился за край одеяла и с силой сжал его, чтобы унять головокружение. Долгое молчание свидетельствовало лишь о том, что Блейз знал больше, чем говорил вслух. — Ты можешь мне доверять, ты же знаешь. Я никому не расскажу, — его голос был спокойным, будто он пытался усмирить дикое животное. Усмешка появилась на лице Драко, стоило ему лишь подумать об этом. — Расскажи мне, что с тобой происходит. — Мне приснился сон, — наконец, заговорил он, решая, что хуже от полуправды никому не будет. Прошло много времени, и он уже не был так уверен, что сможет продержаться один; бесконечный поток информации о путешествиях в прошлое и в будущее, этот маниакальный страх перед тем, что их ждет… — Но он был слишком реальным. Как если бы сон был вещим, знаешь? Он длился почти пять лет и закончился не слишком хорошо…       Вообще-то, даже ужасно.       Блейз молчал, и Драко был благодарен. Хотелось посидеть в тишине, вот так, рядом с другом, и ни о чем не думать. Почти как раньше.       Вот только была одна проблема — как раньше уже не будет.       Люди меняются — Драко один из них.       Он увидел то, чего не должен был видеть, и делал то, о чем никогда и думать не мог.       Драко взглянул на Блейза. Тот смотрел прямо перед собой: думал о сказанных словах. Наверняка перебирал возможные вопросы. — Так ты избегаешь моего общества и других людей, потому что тебе приснился дурной сон? — неуверенно спросил тот, уточняя. Это не было осуждением, Блейз просто хотел понять товарища.       Хотя по непроницаемому лицу сложно было сказать, о чем тот на самом деле думал. — Из-за того, что я сделал, и из-за того, что могу сделать, — кивнул Драко, сжав одежду на левой руке. — Все, что я сделал там, было ужасно. Я хотел бы забыть об этом и продолжить себе жить, как раньше, но не могу. Это… Это повлияло на меня сильнее, чем я предполагал.       Блейз нахмурился, но кивнул. Слова лились сами по себе — Драко не пытался их остановить. Ему хотелось выговориться. Ему хотелось отпустить своё прошлое. Хотелось, чтобы можно было изменить будущее. Если он мог объяснить другим это посредством приснившегося вещего кошмара, значит так тому и быть. Поверит ли Блейз? Это другой вопрос. — Ты… — Блейз на секунду замолчал, обдумывая свои слова, будто боялся, что Драко плохо отреагирует. — Так ты поэтому избегаешь Поттера? Ты знаешь, гриффиндорцы думают, что ты что-то затеял… Что-то очень ужасное. Наши в замешательстве, потому что не знают, что с тобой происходит. Остальные факультеты сплетничают о тебе постоянно. — Я думаю… — Драко запнулся, — что нам с Поттером лучше больше не пересекаться. Для общей безопасности.       Блейз демонстративно выгнул бровь, будто не верил тому, что услышал. Но Драко и сам прекрасно знал, как это звучит. Не в его стиле — вот как. — Так ты хочешь зарыть топор войны на неопределённое время?       Малфой поморщился, потупил взгляд. — В целом, я думал, что лучше зарыть этот топор навсегда. — У меня чувство, будто ты не страшный сон увидел, а в будущем побывал, — выплюнул тот резко, немного грубо, отчего Малфой на секунду даже растерялся. Блейз Забини проницателен, как и всегда. Драко вздрогнул от его резких слов, но ничего не ответил. — Просто по-другому объяснить столь резкое изменение… Ты уверен, что это все, что ты хочешь мне сообщить? — Думаю… — Он думает, что либо он скажет это кому-то сейчас, либо не скажет это никому. — Я хочу спокойствия. И тишины.       Блейз усмехнулся и покачал головой. — Кому скажи — не поверят. Слизеринский принц хочет покоя и тишины. Мой мир больше не будет прежним.       Драко мог лишь нервно улыбнуться в ответ.

***

      Должно быть, Блейз сказал правду. Мир не будет прежним - своими действиями Драко не позволит ему таким быть. Ему хватило одной жизни, чтобы перенести эти страдания. И, хотя другие этого не помнили, наверняка они бы тоже отказались от ужасной судьбы, которая вновь над ними нависла.       Наверное, он даже рад, что вернулся в прошлое. Да, боль была, и она никуда не делась. Но здесь не было причины этой боли — она теперь лишь в его голове.       Сложив в понедельник утром учебники в сумку, Драко посмотрел в окно. Там, как и обычно, было темно — вода если и пропускала солнечный свет, то только в лучшие дни. Очевидно, сегодня был не тот день, когда глубины подземелья могли осветиться хоть каплей того яркого света.       Блейз ждал его в коридоре. Драко криво улыбнулся ему, и вдвоём они направились в Большой Зал, где уже давно стоял приятный аромат мяса, пирожных и тыквенного сока. Давно Драко не заходил в Большой Зал с утра. Людей здесь было мало: еще не все подошли.       Потом они направились на урок ЗОТИ. Драко не горел особым желанием туда идти. Он прекрасно знал, что его там ожидает. Непростительные заклинания.       А еще — лже-профессор Грюм, куда же без него?       Воспоминания о том, как вся школа узнала, что Грюм на самом деле не Грюм, заставили его зло улыбнуться. Однако, через секунду на лице уже была привычная маска отчуждённости, которую он теперь постоянно носил в любое время дня и ночи.       Конечно, Драко не хотел вмешиваться в историю и пытаться вывести Барти Крауча на чистую воду, однако хватало только одного взгляда на этого лжеца и убийцу, чтобы злость в нем закипала так, как раньше. Впрочем, он думает, что это скорее личная вражда…       Но Драко сдерживался. Из лучших побуждений.       Однако, проблема все же была. В прошлый раз их стычка в сентябре с профессором во внутреннем дворе закончилась не слишком хорошо. Драко превратили в хорька. Не сказать, правда, что это веселое воспоминание для слизеринца. То прошлое, о котором никто не знал. Никто, кроме него. Сейчас он избегал и игнорировал золотую троицу, а занятия и вовсе прогуливал. Потому Пожиратель Смерти видел его всего пару раз от силы. Ни одной точки соприкосновения.       Но на урок Малфой все же пошёл — из-за Блейза. Его друг очень сильно настаивал. Пэнси сидела там, в кабинете, когда они пришли. Одна, за столом, не обращая ни на кого внимания. Блейз позвал ее, когда они подошли к ней ближе. — Пэнс, дорогая, смотри, кого я привёл, — усмехнулся он подруге. Паркинсон резко развернулась, впиваясь взглядом в Драко, и нахмурилась. Совсем немного, будто бы притворяясь, что не рада его видеть. Драко сел рядом с Пэнси, а Блейз решил обойти стол и сесть напротив них. — Ты не представляешь, сколько нервов я потратил на этот раз… — Странно, что они у тебя есть, Забини, — усмехнулась их подруга, но взгляда от Малфоя не отвела. Блейз недоуменно уставился на неё, осуждая ее подкол. Драко промолчал несколько секунд, следя за друзьями, а затем повернулся к Пэнси. — Прости, Пэнс, — начал он тихо. Паркинсон широко раскрыла глаза и неуверенно посмотрела на Блейза, но тот лишь только кивал, а после и вовсе сделал вид, что его не было за этим столом рядом с ними. — Ты волновалась, хотела как лучше… А я тебя оттолкнул. Мне жаль. Я был не прав. — Я…       Голос девушки дрогнул, и всего на миг ее маска стервы слетела. Она пожала плечами, делая вид, что совсем ничего не произошло и перевела взгляд на гриффиндорцев. Ох, если бы Драко знал, как приятно ей слышать эти слова. Приятно, и в тоже время больно. Малфой стал другим. Он больше не был заносчивым и высокомерным, или, как многие его видели, эгоистом. Он был сломленным. Она, наверное, сразу это поняла. Но не хотела принимать…       А, впрочем, она даже не могла вспомнить, когда они в последний раз говорили по душам. Чувствовала, что Драко становится им чужим, но ничего не могла с этим сделать.       Она бы продолжила и дальше молчать, терзаясь воспоминаниями о прошлом, если бы к ним не подсел Тео. Их тихий друг вывел ее из оцепенения. — Ого, вы вместе, — по какой-то причине Тео выглядел очень весёлым. — Как и раньше? Или это временная акция? — Как и раньше, — ответил ему Малфой и вновь криво усмехнулся. На миг, всего на один миг, ему и самому казалось, что все будет хорошо. — Тогда это просто замечательно, — улыбнулся Тео. По крайней мере, хотя бы он остался прежним — простым и весёлым. Драко знал, что теперь своим изменением он заставил измениться и Блейза, и Паркинсон. И он понятия не имел, хорошо это или, наоборот, плохо.              Взгляд Драко привлёк Поттер. Всего на секунду. Он хмуро наблюдал за ними, пока Грейнджер что-то громко объясняла ему и Уизли.       Малфой не хотел на него смотреть. И думать тоже.       Светлые пряди его волос упали на глаза, и он виновато опустил взгляд на пустой стол.       Ему не стоило сейчас вспоминать войну. Еще слишком рано для этого.

***

      Он пытался, правда, но это было уже слишком… Все эти уроки, ненужные лекции, и этот лже-профессор — все это вызывало в тёмном волшебнике жуткую ярость.       В последний раз Драко чувствовал себя так, наверное, на шестом курсе, когда понял, что у него уже не было ни выбора, ни путей отхода.       Он залетел в туалет на седьмом этаже, сразу же включая кран с холодной водой. Дрожь поразила его руки, наверное, еще где-то на середине лекции, пока лже-профессор рассказывал о Непростительных заклятиях. Если бы он только знал, что так будет, не соглашался бы с Блейзом.       Он не знал, сколько времени прошло, пока он стоял там, уткнувшись взглядом в отражение, а руками держась за раковину. Невольно вспомнился случай с Поттером.       Драко сжал с силой руки, а на губах появились капельки крови. Прокусил губу и сам не заметил. И только потом он понял, что стоял в мужском туалете на седьмом этаже. Почему-то это больше не удивляло. Драко понял еще на пятом курсе: все, что происходит в стенах Хогвартса, происходит не просто так.       Потому что сам замок хочет, чтобы это случилось.       И он не был удивлён, когда в отражении за своей спиной увидел Поттера. Ну, может быть, совсем немного. Драко испытывал сильное дежавю, но продолжал стоять на месте и не двигаться.       В прошлый раз он сам первым начал кидаться проклятиями. Было интересно, что сделает Поттер теперь, когда Малфой, бледен как мертвец, дрожит, хватаясь за раковину, как за последний шанс, свою единственную опору. Как поступит в этот раз?       Каково же было удивление Малфоя, когда тот ничего не предпринимал, и с места не сдвинулся. Просто нахмурился и тихо спросил: — Ты в порядке?       Малфой был… растерян?       Он прикрыл глаза, обдумывая свой ответ. Как правильней поступить? Нагрубить? Это в его характере, да, но сейчас грубить совсем не хотелось. Промолчать? Игнорировать?       Он почти не чувствовал рук. Холодные и мокрые от воды: ужасное чувство, но вполне привычное. Он уже начал забывать, каково это — чувствовать что-то иное. Что-то, кроме холода. Не помнит, когда в последний раз к кому-то прикасался…       Два года назад он обнял свою мать напоследок, прощаясь, и, как оказалось, навсегда. Тот, кого она увидела после, не был ее сыном.       Ощущение от крепких объятий Пэнси, которыми она одарила его в последний раз со слезами на глазах, давно забылось.       А сам боится к кому-то прикоснуться. И сейчас он сознательно избегал каких-либо физических контактов с кем бы то ни было. Держал дистанцию, следил за каждым движением руки. А если кто-то входил в дверь, отступал назад и сторонился. А потому его так удивляет лёгкость, с какой внезапно возникло это глупое желание. Прикоснуться к кому-либо.       Поттер смотрит на него, Драко знает, что смотрит. Руки бывшего Пожирателя с закатанными рукавами рубашки действуют быстро, почти машинально. Выключают кран, поправляют причёску, убирая следы нервозности, будто бы их никогда и не было.       Драко знает, Поттер заметил бинт на левой руке - не мог не заметить. Он вообще слишком многое замечал. Драко всегда удивлялся этой особенности в прошлом, а потому у слизеринца всегда возникал вопрос: почему тот только соображал так долго?       Разворачиваясь, Драко натыкается на взгляд гриффиндорца. Поттер так и не сдвинулся с места: все еще стоял у входа. Малфой без лишних слов подхватил сумку, забросил ее себе на плечо и быстрым шагом направился к выходу из туалета. Поттер все еще внимательно смотрел на него. Что-то обдумывал. А затем резко схватил Малфоя за плечо, останавливая. Драко вздрогнул, потупил взгляд и одновременно с Поттером произнёс: — Малфой, стой… — Мне жаль.       Возможно, думает Драко, ему стоило извиниться раньше, чтобы увидеть этот глупый, немного взволнованный взгляд. Он бы даже ухмыльнулся, если бы был четырнадцатилетним собой.       Поттер резко отпрянул от слизеринца, ожидая чего угодно, но только не извинений, и Драко воспользовался этим. Через секунду в туалете не было ни Малфоя, ни каких-либо напоминаний о нем.       А Гарри еще очень долго стоял на одном месте, смотря на своё отражение в зеркале.       Сам себе он казался спящим, и вот как будто только что он наконец-то, проснулся от долгого сна, вместе с этим испытывая резкое возвращение к реальности. К реальности, которую окончательно перестал понимать.

***

      Гарри пытался, правда пытался не обращать на это свое внимание. Просто оставить слизеринца в покое и учиться, как и подобало хорошему ученику.       Просто учиться, что может быть проще? Взять учебник с пыльной полки, открыть на нужной странице и читать, не обращая внимания на окружающий его мир.       Ну да, действительно, проще простого… Но себя ведь не пересилишь, правда?       В конце концов, учебник по прорицаниям на столе в гостиной открыт на первой странице, а сам он далеко-далеко. Пытается понять…       Понять, но не книгу.       Учебный год начался как-то странно, не так, как раньше. Не знал он, сидя в поезде, что все изменится. Да и откуда? Когда он в первый раз понял, что что-то не так? Наверное, когда не увидел Малфоя с друзьями первого сентября. Нигде не увидел - тот как будто исчез.       Гарри тогда только выдохнул: первый день и без стычек с врагом — год начинался хорошо. Даже слишком. Ну а то, что Малфой игнорировал не только Поттера и его друзей, но и своих друзей тоже…       Ну да, странно, но с кем не бывает?       С Малфоем — не бывает.       Гарри знал это, но предпочитал не думать.       Он просто сидел себе спокойно на прорицаниях вместе с Роном и Гермионой и ни о чем не думал, как вдруг Рон, что было немного удивительно для него, спокойно заметил: — Вы заметили, что Малфой себя странно ведёт?       На минуту между ними повисла тишина. Что мог ответить Гарри? — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона, отрываясь от созерцания будущего в чашке с остатками кофе. — Ну, — замялся его друг, смотря на девушку, — он прогуливает уроки, ни с кем не ссорится. Его редко можно заметить просто так, а еще он игнорирует свой факультет. И своих друзей, кстати, тоже. Это даже смешно. — И нас, — добавил Гарри. Рон перевел на него задумчивый взгляд, прежде чем тяжко вздохнул. — И нас, да, хотя я этому даже рад. Снейп перестал снимать с нас баллы в коридорах, — закончил тот перечислять. — Кхм, — девушка неловко кашлянула, перевела взгляд на профессора Трелони, что продолжала рассказывать свою очередную скучную лекцию, а затем снова повернулась к мальчикам. — Как по мне, он просто…       Запнулась. Не знала, что сказать. — Он просто замышляет какую-то ужасную гадость на этот раз, да? — продолжил за неё Рон. — Я так и думал.       Ох уж эта дурная привычка переворачивать мир с ног на голову. Грейнджер это никогда не нравилось. — Нет, я не уверена, что это так, — сразу же начала отрицать Гермиона, от чего их рыжеволосый друг нахмурился. — В смысле, возможно, но ведь я хожу в библиотеку и часто вижу его там. Обычно он просто что-то читает. Постоянно читает, на самом деле…       Последнее она произнесла непривычно тихо и с сомнениями. Гарри видел, как странно она себя чувствует, разговаривая о своём неприятеле. И даже понимал ее. С одной стороны, это же Малфой, но с другой — в Хогвартсе стало слишком тихо. Да и слизеринцы затаились, хоть и не перестали язвить и грубить при встрече. Просто теперь они делают это не так часто, как раньше. — Рон прав, что-то с ним не так, — согласился наконец Гарри с выводами друга. — Нужно проверить…       Гермиона ничего не ответила, но в глубине души сомневалась, что им стоит лезть в эту историю. Почему-то ей казалось, что Малфой уже не тот, что раньше. О, как же она была права.       Тогда именно этот разговор заставил следить Гарри за Малфоем. Ночные прогулки, вечные посиделки в библиотеке — это то, чем теперь занят Слизеринский принц. Гарри даже мог спокойно оставить его на два часа (если не больше), а после — вернуться обратно и застать того бледного и сонного за той же самой книгой.       Страницы только менялись, все остальное было тем же.       Что было странно — Малфой игнорировал слизеринцев даже больше, чем казалось Поттеру на первый взгляд. Он буквально избегал их.       И примерно так же избегал и Поттера. И его друзей, конечно же, но больше самого Поттера. Это заставило Гарри задуматься.       Он продолжал следить за слизеринцем, гадая, что за пакость тот устраивал.       Все его подозрения разрешил случай в туалете. На седьмом этаже.       Гарри заметил знакомую фамилию на карте Мародёров почти сразу, как только открыл ее. И, не особо думая, рванул на седьмой этаж.       Он понятия не имеет, что на него нашло в тот раз, и почему он забыл мантию-невидимку в комнате, но Гарри просто влетел в туалет и остановился. Взгляды встретились, и Поттер вздрогнул всем телом. К горлу подкатил ком, и это было странно. Гарри ведь не жалел его, правда? Или нет?       Его враг был жутко бледным, почти как мертвец, а глаза его были красными, и руки дрожали от холода. Малфой выглядел так, будто бы перенёс только что паническую атаку, и не одну…       Что было странно - Малфой и паническая атака. Ага, как же… Но что-то заставило Поттера передумать. Разбитый взгляд, может быть? Или отсутствие прежней враждебности?       Лишь одно Гарри знал точно: перед ним кто угодно, но только не тот Драко Малфой, которого Поттер знал всю жизнь.       «А знал ли?»       Глупая мысль всплыла в сознании и так же быстро исчезла.       Все остальное казалось ему слишком странным… Малфой извинился. Сказал, что ему жаль. О чем тот говорил? Что имел в виду? Просил ли он прощения за прошлые стычки или просто так выплюнул эти слова?       Хотя... Чтобы Малфой просто так сказал нечто подобное? Поттер сильно в этом сомневался.       А может ли быть, что заранее извинялся за то, что еще не совершил? Поттер даже думать о таком не хотел.       Гарри вдруг проснулся в окружающем его пространстве; проснулся от долгого сна, наполненного хриплыми голосами, а в ушах у него все еще стоял шум текущей воды из-под крана. Каждую секунду вспоминались всякие мелочи: вот на него смотрят покрасневшие глаза, а вот — бледные пальцы дрожат, но послушно крутят кран, выключая воду.       Он не помнит, как вернулся в гостиную, как прошёл мимо друзей и как лёг спать. В голове было непривычно пусто в тот вечер. А когда с утра Рон расспрашивал его о Малфое, единственное, что мог вымолвить Гарри в ответ, было: — Давай пока просто понаблюдаем. Посмотрим со стороны.       Он не смотрел на Рона. Не хотел встретить непонимающий взгляд.       Ну как объяснить другу, что вот он, Гарри, готов простить школьного врага за все его выходки только лишь потому, что тот выглядел несчастным?       А врага ли?       Поттер уже сам ничего не понимал.

***

      Во сне он трогает пальцами тонкое запястье. Бледная рука изуродована шрамами, а сверху накладываются бинты. Это похоже на некий знак, символ, но Гарри не понимает.       Он часто видел в последнее время такие сны.       В них молодой парень лет восемнадцати сидит в небольшой комнате. Сначала перебинтовывает руки, а после зажигает свечи, подкладывает дров в камин. Садится в старое кресло, достаёт чистый альбом, сжимает пальцы на гладком карандаше.       Иногда Гарри пытается поговорить с ним, но чаще всего просто наблюдает.       Ему кажется глупостью — говорить с тем, кто тебя не слышит. Он кажется ему знакомым, даже слишком, но Гарри все равно его не узнает. Просыпается с утра, а лицо забывает… Помнит лишь его необычную бледность, отчаяние на хмуром лице, бескровные губы, что искривились от неискренней улыбки.       Одно Гарри знает точно: это не он… не взрослый Гарри Поттер, но кто-то другой… кто-то очень важный.       Легче от этого, конечно же, не становится.

***

      Дни пролетали быстро, похожие один на другой.       Вот Гарри занимается, вот беседует с друзьями, вот наблюдает за Малфоем через весь зал, а вот идёт за ним следом по тёмному лесу.       В самом деле обычные? Нет, далеко не обычные.       Малфой изменился. Сильно. И именно этого Гарри и не мог понять. Разве может человек измениться всего за пару недель?       Ну, либо Малфой прекрасный актёр, либо человек действительно может измениться за столь короткий срок. И даже несмотря на то, что Гарри ненавидел Малфоя, он признался себе еще в самом начале: Слизеринский принц изменился, но все равно что-то замышлял.              Он читает день и ночь странные книги. Готовится к экзаменам? Даже Гермиона еще не начала. Она сейчас на том этапе, когда вот-вот начнёт, но по какой-то причине остаётся с друзьями, вместо того чтобы спокойно заниматься себе в комнате или в библиотеке. Наверное, девушка все еще надеется, что два ее друга сами согласятся на подготовку и добровольно пойдут вместе с ней.       Гарри в такие моменты только вздыхает, но думает, что если Малфой и правда ничего плохого не собирается делать, по крайней мере, не что-то ужасное, то он точно пойдёт с ней добровольно…       И Рона заставит. Точно заставит.       С другой стороны — почему бы и нет? Малфой умный, как бы сильно не хотел признавать этого Поттер — умный, как и Гермиона. Но все-таки нет, потому что однажды он заметил одну из книг, что слизеринец читал раньше, на полке, и ее изучение точно не входило в программу четвёртого курса. Гарри проверил несколько раз. Даже у профессоров спрашивал. Спросил и у Гермионы. Та только странно на него посмотрела.       Впрочем, это все равно ничего не объясняло, кроме одного - Малфой что-то задумал.       И Гарри обязан узнать, что он скрывает.       Но даже несмотря на странность поведения, слизеринец особо активных действий не принимал. Вёл себя вежливо. Даже слишком. Никому не грубил, ни с кем не дрался. Спокойно общался с друзьями, или кем ему там приходились Забини, Паркинсон и Нотт?       Для Гарри эти дни запомнились серо-голубой дымкой с возникающими время от времени драмами: Рон и Гермиона стали все чаще и чаще ссориться по пустякам.       Гарри уже устал их успокаивать. А потому, ближе к началу октября он начал уходить из гостиной почти сразу же, как только слышал колкие слова. Он, конечно, знал, что поступает некрасиво, и что их стоило бы помирить, но с собой ничего не мог поделать.       В тот вечер он так же вышел из гостиной. Время еще было не позднее, а заниматься уроками не хотелось, поэтому ничего лучше, чем найти на карте Малфоя, Гарри так и не придумал, да и не сильно он пытался-то, на самом деле…       …на карте он нашёл его там же, где и обычно: в библиотеке. Совсем скоро Гарри начнёт его жалеть: уж слишком много тот проводил времени с книгами. Наверное, даже больше, чем Миона. А она, между прочим, проводит там все свободное время.       Дорога до библиотеки ему не запомнилась. А вот мадам Пинс наградила его странным взглядом при входе - впрочем, он уже давно этому не удивлялся. Малфой, как и обычно, сидел в самом дальнем углу и Поттера не замечал. Чтобы слиться с толпой, Поттер взял в руки первую попавшуюся на глаза книгу и открыл на десятой странице. Возможно, ему стоило бы просто подойти и спросить.       Вот так вот прямо спросить… Не убьёт же он Гарри, правда?       Но даже зная, что Малфой не тот, что прежде, подходить ближе желания не было.       Если призадуматься, то можно было вспомнить, что слизеринец его с начала года не трогал и даже за что-то извинился в прошлый раз, хоть Поттер и не понял, за что… А вот сам Поттер вторгался в жизнь недруга бесконечное количество раз за последние две недели.       Думая об этом, он понимал, что, возможно, переходил границы. Личные границы. И не только… Совсем немного, может быть…       С другой стороны, разве можно его осудить за то, что он беспокоится?       Подняв взгляд еще раз, Гарри нахмурился. Ни Малфоя, ни его вещей уже не было. Исчез. А может быть, отправился на очередную ночную прогулку.       Быстро собравшись, Поттер положил книгу туда, где ее достал, а после быстрым шагом направился в сторону гриффиндорской гостиной. За мантией-невидимкой.

***

      Карта подсказывала: он за этим коридором. Бродит ночью как тень, и знает тайные ходы Хогвартса даже лучше самого Гарри, а ведь это у Поттера карта в руках.       Он без задержки проходит ближе, но останавливается у поворота. Вслушивается и понимает, что слизеринец стоит там не один. Поттер смотрит аккуратно, бесшумно, а затем слышит знакомый голос. Хотя предпочитал бы не слышать. — Мистер Малфой, уже довольно поздно, вам стоит вернуться в гостиную вашего факультета, — голос Снейпа звучал холодно, жёстко. Впрочем, Гарри не был удивлён: тот всегда так разговаривал.       Единственное, что его удивило, так это реакция самого Малфоя: парень вздрогнул от резкого появления декана, как-то резко побледнел и сжал пальцы. Как если бы призрака увидел.       Гарри видел это, потому что профессор Снейп освещал коридор светом из своей палочки. Наверное, Снейп тоже заметил неоднозначную реакцию слизеринца. — Конечно, профессор, — ответил Малфой, отведя взгляд. Гарри не помнил, чтобы слизеринец хоть когда-либо так делал раньше.       Снейп нахмурился, Гарри тоже. Что-то было не так. Не так, как бывало обычно. — Что с тобой такое, Малфой? Я все хотел узнать, почему ты прогуливаешь уроки, но оставлял этот разговор на потом… Не объяснишься? — с упрёком спросил декан змеиного факультета. — Мне нездоровится в последние дни, — резко ответил Малфой, встретившись глазами с профессором. — Вот как? — хмыкнул Снейп. — Обратился бы к медсестре. Пользы было бы больше. Уверен, мадам Помфри не против помочь тебе. — Конечно, сэр, — учтиво ответил Драко.       «Ага, как же…» — думал про себя Поттер. — «Вот прямо сейчас пойдёт и обратится за помощью…». После этой мысли Поттер разозлился сам на себя.       «И чего это я за этого придурка волнуюсь-то? Ну да, выглядит плохо, это правда. Но мне-то какое дело до его состояния?» — И перестань игнорировать родителей, — со вздохом добавил Снейп. — Я устал отвечать твоей матери, что ты жив и просто не отвечаешь на её письма.       «Игнорирует родителей?» — удивлённо подумал молодой волшебник. — «Малфой? Получается, он не только всю школу избегает, но и родителей тоже? В чем причина, Малфой? Что ты такого сделал или собираешься сделать?» — Да, сэр, — продолжал соглашаться Малфой, будто на автомате, теребя край мантии. — И если ты прогуляешь еще один урок зельеварения, я не стану закрывать глаза на твои идеальные оценки. А теперь иди, уже поздно. — Хорошо, сэр. Спокойной ночи, профессор, — пожелал тот в конце и резко обернулся, направившись в сторону подземелья.       Снейп помолчал, но взгляда от уходящего студента не отвёл. Гарри не стал двигаться, чтобы не разоблачить себя, а потому невольно услышал то, чего не должен был. — Родители тебя погубят, Драко, — выдохнул тот и обернулся, чтобы продолжить патрулировать коридоры и вылавливать учеников, что не спали в это позднее время.       А Поттер продолжал стоять в темноте коридора, обдумывая все, что сегодня увидел и услышал.       Ну, теперь он просто обязан узнать, что происходит.

***

      Примерно так и проходили мирные октябрьские деньки Гарри Поттера. Рон и Гермиона все еще ссорились, но уже не так сильно - по мелочам, в основном. Но и это казалось обыденностью. Гарри стал меньше наблюдать за Малфоем, но время от времени проверял его имя на карте. Маршрут слизеринца от этого не менялся.       Конечно, Гарри понимал, что его зацикленность переходит все границы, но ничего не мог с собой поделать. Стычка Малфоя и Снейпа заставляла думать о слизеринце все больше и больше, и уже далеко не как об обычном школьном враге.       Это и настораживало юного волшебника.       Всего одно извинение, брошенное совершенно невпопад, и полное игнорирование заставляли Поттера не находить себе места. Ну правда, он действительно сумасшедший, раз думает об этом чуть ли не ежеминутно…       На самом деле, Поттер начал понимать кое-что еще.       Его прошлое мнение о слизеринце было немного… ошибочным? Нет, Поттер все еще продолжал думать, что тот лицемерный, ужасный человек, который в любом месте и в любое время может устроить злую шутку, или, упаси Мерлин, закатить грандиозный скандал, но все же…       То, как Малфой вёл себя в последнее время, напоминало больше поведение человека, который чувствует вину за что-то.       Но за что именно?       «Родители тебя погубят, Драко…»       И что это могло вообще значить?       Гарри тихо вздохнул. Голова ужасно раскалывалась от тяжёлых мыслей. Все-таки думать — это не его. Ему больше нравится действовать, а уже потом разбираться в ситуации.       Он видит, как Миона и Рон смотрят на него, и понимает, что скоро они будут говорить, что он просто перефантазировал, надумал себе невесть что, всякую невозможную ерунду, и что Малфой просто повзрослел. Потому и перестал быть самим собой. Да, конечно.       Ну, в это Поттер не поверил бы ни при каких обстоятельствах.       Единственное, в чем он был убеждён, — со Слизеринским принцем что-то произошло, возможно, что-то плохое, поэтому тот и замкнулся в себе. Кому, как не Гарри знать, что страдается лучше одному…       Еще он уверен, что-то странное и загадочное вновь происходит, что-то, о чем, скорее всего, Малфой знает, но молчит. То, какие взгляды он изредка бросал на некоторых профессоров, заставляло самого Поттера ёжиться в стороне…       Да и, к тому же, Дамблдор тоже выглядел слишком озабоченным. Но в его случае все можно было списать на Турнир Трёх Волшебников, о котором судачили каждые пять минут. Хотя обычно Гарри Поттер знал директора в качестве очень спокойного человека.       Сам Поттер по этому поводу не переживал. Конечно, было интересно, что это за турнир такой и кто выиграет Кубок Огня, но, в целом, эта тема была не так интересна Гарри, как его друзьям и приятелям.       …куда интересней было наблюдать за Малфоем. Хотя, когда Поттер впервые подумал об этом, то поперхнулся тыквенным соком.       Гермиона нежно похлопала его по спине тогда, и ее уверенные действия помогли через пару секунд. Гарри улыбнулся ей, выражая благодарность, на что девушка только кивнула и продолжила читать книгу. Рон же смотрел как-то странно на них, почти скучающе, и по какой-то причине перестал есть.       Гарри не знал, о чем тот думает. Давно перестал понимать, на самом деле. Но сильно по этому поводу не переживал. Не будет же это вечно продолжаться?       И вот, когда октябрь почти заканчивался, а все готовились к Хэллоуину, в Хогвартс пожаловали гости из Шармбатона и Дурмстранга.       Гарри в тот день был очень счастлив, даже несмотря на последний день октября. Пришло письмо от Сириуса, которое юный волшебник уже долгое время ждал с нетерпением. Сначала он, конечно, волновался, зная, что в планах крестного возвращение в Англию. Но когда тот в письме сообщил, что пока решил отложить своё возвращение, успокоился.       …и почти забыл об этом, когда в пятницу всех в замке накрыла предпраздничная суета.       Вечером они сидели в Большом зале и весело обсуждали последние новости. В основном про гостей. Кто-то из гриффиндорок делился с друзьями впечатлениями о прибытии гостей из Франции и с далёкого севера.       Первой появилась делегация из Шармбатона: они прибыли вечером, около шести, на огромной летающей карете с крылатыми конями. Появились очень эффектно, ничего не скажешь.       Сначала из кареты вышла красивая и очень крупная женщина, директор Олимпия Максим. Она же возглавляла своих учеников.       Смотря на них, Гарри ощущал холодный ветер, пусть и фантомный: одеты ученики Шармбатона были явно не по погоде — в тонкие шёлковые мантии.       Спустя некоторое время из глубины Чёрного озера всплыл корабль школы Дурмстранг.       После их прибытия все собрались в Большом зале.       Каким-то образом Гарри удаётся пропустить воодушевлённую речь директора. Взгляд подростка привлекло отсутствие одного слизеринца на своём месте.       Поттер нахмурился, но быстро пришёл в себя, когда все в зале стали хлопать после окончания вступительной речи директора. А после — как обычно. Празднество и пир. А сам Поттер посматривал то на пустующее место слизеринского стола, то на друзей, которые весело общались с учениками других школ.       В голове у Гарри было необычайно пусто. Прямо как то самое место у стола под изумрудным знаменем.       Если Гермиона что-то и заметила, то предпочла промолчать. Гарри даже ей благодарен за это. Молчание в этой ситуации было подобно золоту в нелёгкие времена.

***

      И вот, когда пир закончился, Дамблдор обратил все внимание зала на себя - объяснил правила турнира, пусть и кратко, и представил всем мистера Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта, а также и мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества.       Филч по просьбе директора внёс в Большой зал ларец. Дамблдор стукнул по его крышке три раза. Та медленно и с жутким скрипом открылась, и директор тут же, не теряя ни минуты, сунул внутрь руку. Вскоре весь зал увидел Кубок Огня. — Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны написать своё имя на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — На размышление даётся двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле, и завтра вечером выбросит пламенем имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трёх Волшебников. Избраны будут достойнейшие из достойнейших, — с доброй усмешкой продолжал говорить директор. — И последнее: желающие участвовать в конкурсе, прими­те к сведению: для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до кон­ца. Бросив своё имя в Кубок, вы заключаете с ним маги­ческий контракт, который нарушить нельзя. Поэтому хо­рошенько подумайте, действительно ли вы хотите уча­ствовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем доброй ночи!

***

      Казалось, все были воодушевлены чемпионатом.       Фред и Джордж строили планы по обману Кубка. Гермиона только закатывала глаза, а Рон и вовсе не слушал друзей - искал в толпе Крама. Сам же Гарри ни о чем таком не думал. Ему хотелось поскорее оказаться в своей комнате и отдохнуть.       А в субботу начался хаос.       Обычно в выходные все студенты любили поспать подольше. Но в этот раз не только Золотая троица встала раньше - в холле собралось больше двадцати человек. Но больше всех выделялись близнецы Уизли и Ли Джордан, что часто был рядом с ними. Троица старшеклассников пыталась обмануть Кубок. Впрочем, совершенно безуспешно. Заколдованный у Кубка круг не пропускал никого, кто был младше семнадцати лет.       Посмеиваясь, друзья направились в Большой зал. Завтрак ждал их.       Ко Дню Всех Святых, как и полагалось, зал украсили яркими красками, вырезанными тыквами, летучими мышами, тёплыми огоньками свеч.       После завтрака друзья решили проведать Хагрида — давно они его не навещали. Выпили чай, поговорили, послушали весёлые истории лесничего, а потом отправились обратно в замок.       К вечеру Большой зал был полон. Казалось, все собрались, чтобы посмотреть на будущих чемпионов. А, впрочем, так оно и было…       Гарри, Рон и Гермиона сели рядом с близнецами, которые выглядели слегка недовольными сложившейся ситуацией. Судя по всему, им так и не удалось обойти защиту Кубка.       Начался ужин. Все ждали с нетерпением, ёрзая и вздрагивая от томительного ожидания. И вот, наконец, Дамблдор медленно поднялся, произнёс короткую речь, вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли.       Зал погрузился в полутьму.       Кубок огня засиял ярче. Искрящиеся языки пламени синего цвета ослепитель­но били по глазам. Через секунду пламя стало красным, посыпались искры, и из Кубка выскочил первый обгоревший кусок пергамен­та. Все в зале замерли. — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам».       Аплодисменты последовали незамедлительно. Были слышны и радостные крики. Виктор Крам поднялся с места и направился к Дамблдору уверенной походкой, после повернул направо и, мино­вав профессорский стол, исчез в соседней комнате.       Постепенно шум в зале стих. Пламя вновь покраснело, и Кубок вы­стрелил еще одним куском пергамента. —«Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур!» — огласил Дамблдор.       Девушка, похожая на вейлу, легко поднялась со стула, откинула назад белые волосы и медленно прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя.       И вот огонь вновь покраснел, посыпались искры.       Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дам­блдор поймал его и прочитал: —«Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».       Ап­лодисменты не смолкали долго. Дамблдор довольно улыбался, но продолжил свою речь: — Замечательно! А потому…       Но не успел он и слова вставить, как внезапно остановился, и все сразу поняли почему: Кубок Огня вдруг покраснел.       В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пер­гамент.       Дамблдор, не раздумывая, протянул руку и схватил его. Повисла длинная па­уза.       Наконец, он кашлянул и прочитал: — «Гарри Поттер».

***

             В зале было тихо. Даже слишком. На Поттера смотрели все: ученики, преподаватели, гости…       Сам Гарри растерянно смотрел на своих друзей, взглядом объясняя, что это не он положил своё имя в Кубок. Но, впрочем, его друзья все равно бы не поняли - уж слишком сильно были удивлены.       Все секунды и минуты слились воедино. Гарри и не заметил, как очутился в комнате вместе с другими чемпионами.       Единственное, что запомнилось юному волшебнику из того вечера — надменный голос Крауча: — Мы должны строго следовать правилам. А в них на­писано черным по белому: тот, чьё имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в Турнире…       Как очутился в своей комнате, Гарри не помнил. Ему повезло, что Рон в спальне был один. Гарри совсем запутался и хотел обсудить произошедшее. Вот только Рон не был настроен на дружественную беседу. — Ну, — начал он сразу же, как только Гарри вошёл в комнату, — поздравляю тебя. — С чем? — сконфуженно переспросил гриффиндорец. — Да ладно тебе! Ну, рассказывай, как ты это сделал? — Сделал что, Рон? — Ну мне-то ты можешь сказать, так? — продолжал настаивать Рон, не заметив взгляда друга. — Джордж и Фред всю ночь пытались забросить свои имена в Кубок, и у них не получилось! Как ты это сделал? — Да ничего я не делал!       Рон нахмурился и со скептическим тоном протянул: — Ага, как же, — выдохнул он. — Ну и ладно. Не хочешь рассказывать — не рассказывай.       А после он задёрнул на кровати полог, и в комнате повисла тишина. Гарри так и стоял на одном месте, пытаясь понять, что только что произошло.

***

      В те последние дни октября Малфоя мучила бессонница: воспоминания о войне никуда не девались, лишь изредка затмевались обычной суетой и скучными разговорами ни о чем. Вокруг все было спокойно, и Драко даже смирился с тем, что Поттер преследует его несколько раз на дню — главное, что не достаёт и проклятья в спину не бросает. А упорный взгляд можно и потерпеть, Драко было не в тягость.       Он даже удивлялся такому нечеловеческому спокойствию — раньше слизеринец не страдал таким великодушием.       Юный волшебник знатного рода пусть и впустил в свою скучную жизнь прежних друзей, но все еще предпочитал проводить время в одиночестве. Пэнси с Блейзом часто ворчали на него по этому поводу, но их всегда успокаивал Тео, прося этих двоих не надоедать Малфою. Драко был благодарен ему за это.       А потому во второй раз то удивительное событие настигло его в виде Пэнси Паркинсон, только уже поздно вечером в гостиной факультета.       Драко был там один, пока все остальные праздновали День Всех Святых и смотрели на будущих чемпионов Турнира. Во второй раз смотреть на эту катастрофу не было ни сил, ни терпения, а потому он остался в гостиной и продолжал спокойно читать книгу. — Драко! — кричала она на всё подземелье. Малфой, как обычно, но, скорее, по привычке, закатил глаза.— Ты не представляешь, что только что произошло! — Седрик Диггори стал чемпионом Хогвартса? — сразу же спросил Драко, скучающим тоном прерывая поток ненужных восхищений и криков. — Да, вообще-то, — согласилась она с улыбкой, а потом сразу помрачнела. Наверное, вспомнила о чем-то плохом. Драко даже догадывается, что именно заставило ее нахмуриться. — Но я не об этом тебе хотела рассказать… — Что, неужели Кубок Огня решил, что Поттер обязан и в этот раз проявить себя, даже несмотря на то, что он еще несовершеннолетний? — с усмешкой спросил Слизеринский принц, резким хлопком закрывая книгу.       То, как он это сказал, напомнило ему о том, что он часто так делал в прошлом. Усмешки, резкие действия, язвительный тон.       Только в этот раз он позволял себе так делать не потому что он кого-то там ненавидел, а потому что не знал, как отреагировать на такую новость.       Ему хотелось и плакать, и смеяться, потому что теперь, во второй раз, ситуация казалась ему до ужаса абсурдной.       Как он мог завидовать избранному в прошлом, если весь мир хочет убить четырнадцатилетнего подростка? Малфой теперь даже не знает, кто из них больше злодей - он или взрослые, которые спокойно отправляли несовершеннолетнего на смертельное соревнование, не кривя душой, и при этом делая вид, что все в порядке и под полным контролем?       Злость опять появилась на периферии сознания, и Малфой теперь даже знал, почему.       Пэнси замерла на добрых десять секунд, смотря на Драко в оцепенении. В коридоре послышались шаги, и в гостиную зашли Тео с Блейзом. — Как ты узнал? — удивлённо спросила она, подбежав к нему ближе, рухнув на диван. — Малфой, это же… Мерлин, колись, как ты понял? — Сделал логичные выводы, — соврал он. На самом деле Драко просто побывал в будущем. Или в прошлом…       Все так запутано. Он и сам не знает…       С другой стороны, кому, как не Тёмному Лорду, выгодно, чтобы Мальчик-который-выжил поучаствовал в Турнире?       Пять лет назад Драко о таком бы и думать не стал. — Ты выглядела настолько удивлённой, что я решил, что произошло что-то невозможное и невероятное, — продолжал пояснять он, переводя взгляд с девушки на двух друзей, что молча присели рядом на диван. — А как мы все прекрасно помним, Поттеру легко делать невозможные и невероятные вещи… — Оу, — протянула девушка, пребывая в шоке. Вскоре она несколько раз кивнула сама себе, соглашаясь с доводами слизеринца. — Впрочем, да, это логично. Ты прав. Это же Поттер…       Малфой только криво улыбнулся ей в ответ. — Меня больше волнует другое, — плавно перевела Паркинсон тему. — Что мы будем делать? — А мы должны что-то делать? — скучающе спросил у неё Тео, который до этого тихо следил за их разговором. Блейз молча согласился с ним. — А тебе не хочется сделать какую-то пакость? — с усмешкой ответила она вопросом на вопрос. — Лично я, — прервал их Драко, резко вставая с излюбленного кресла и собирая учебники с разбросанными вокруг пергаментами, — не собираюсь что-то делать в этой ситуации.       После этих слов на него устремились удивлённые взгляды. Ну, да… Странно, чтобы Малфой — и ничего не собирался сделать Поттеру. Драко и сам это понял. Но заставить себя делать пакости не мог.       Как-то не выходило больше…       С другой стороны, сколько еще они будут удивляться?       Хотя среди них только Блейз знает, что Малфой теперь в сторону Поттера ни шагу, ни злого взора… — Малфой, ты случайно не заболел? — озабоченно спросил Нотт. — А то я думаю, что-то ты в последнее время слишком бледный… — Со мной все в порядке, Нотт, — беззлобно отвечал ему Слизеринский Принц. — А что насчёт Поттера… Не пора ли оставить его в покое?       Он ухмыльнулся так, как раньше, резко развернулся и побрёл в свою комнату, зная, что его друзья смотрят на него, а сами ничего не понимают.       Сам же Драко для себя решил, что будет простым наблюдателем — он внезапно вспомнил, что это Кубок Огня.       Зрелище будет просто невероятное.

***