/Chilling Steel/

***

«Одиночество, физическое и душевное, порождает тоску, а тоска еще сильнее усиливает одиночество…» — Фрэнсис С. Фицджеральд.

***

      В понедельник Драко чувствовал себя лучше, чем обычно: за последнее время ему впервые не приснился кошмар. Вяло улыбнувшись своему отражению в зеркале, молодой волшебник быстро собрался и вместе с Пэнси и Блейзом отправился в Большой зал. Нотта они ждать не стали — тот решил поспать подольше в этот раз.       Паркинсон и Забини с самого утра вели себя слишком тихо, иногда поглядывая на Малфоя, будто бы ожидая от него какой-нибудь новой выходки, что было вполне в его характере или, быть может, нечто иное…       …их ожиданий Драко не собирался оправдывать.       Большой зал выглядел пустым после праздненства. С утра людей было не так уж и много, однако Драко заметил одну странную вещь, которая бросалась в глаза сразу же, практически при входе. Эту деталь заметил и Блейз, который не постеснялся сообщить об этом своим друзьям: — Смотрите, это же Уизли, — хмыкнул тот, присаживаясь рядом с Малфоем за стол. — Неужели в Золотой Троице разлад?       Пэнси хитро улыбнулась, как и обычно, но на Уизли своего внимания не обратила.       А Драко почему-то подумал, что в прошлый раз было так же. По какой-то причине Уизли перестал общаться с Поттером в это время. Хоть это продлилось и недолго, но все же это было странно. Раньше Малфой бы просто воспользовался этим разладом. А сейчас?       Сейчас… Его глаза пустым взглядом рассматривали гриффиндорского ученика, подмечая мелкие детали. Усталость, напряжённость. Было ли так же в прошлый раз? Драко не мог вспомнить, как бы сильно ни пытался…       Он смотрел на Уизли и понимал, что впервые ему все равно, что там происходит с Золотой Троицей.       Вынырнув из раздумий, Драко заметил, что Грейнджер появилась в Большом зале. Уизли, впрочем, тоже заметил это и сжался под ее грозным взглядом. Малфой улыбнулся: хоть какие-то вещи не менялись. Эта ситуация показалась ему очень обыденной, привычной. После такого взгляда гриффиндорки часто происходили интересные вещи.       Малфой, может быть, и изменился, но перестать наблюдать за чужими ссорами не мог — это было выше его сил. И это было очень интересно…       Сначала она что-то тихо спрашивала у своего друга, и Драко даже перестал за ними наблюдать, решив, что в этот раз ссоры не будет… Как вдруг Грейнджер слишком резко ударила ладонью по столу, а после встала из-за стола. Она что-то яростно ответила Уизли и удалилась из зала. Пэнси тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью, а сидевший рядом Забини вновь ухмыльнулся, но вернулся к трапезе.       А вот Малфой все еще продолжал смотреть на растерянного Уизли. Должно быть, тот почувствовал взгляд слизеринца и, встретившись с ним глазами, ответил ему хмурым взглядом, пропитанным столь обычной и привычной слизеринцу неприязнью.       Малфой бы тоже скорчил лицо, если бы ему было дело до чужих разногласий. Если бы его волновали их ссоры. Если бы он был прошлым собой…       Но он не был.       И ему было все равно.

***

      Уроки проходили достаточно спокойно. Спокойно, пока Поттер не появлялся на этих уроках.       «Это уже какое-то проклятие», — вот о чем думал Малфой, когда это происходило.       Он смотрел на соплохвостов и на Хагрида, а потом снова переводил взгляд на соплохвостов, вздыхая разочарованно. Иногда встречался взглядом с Поттером, но тут же отводил взгляд.       Что Малфой сделал бы раньше? Он часто думает о том, что он мог бы сделать раньше, если бы не был теперь таким спокойным и усидчивым.       Раньше он бы точно… обратил внимание присутствующих на Поттера и сказал бы парочку плохих слов. Очень плохих слов. Наверное, именно этого от него все и ждут. А потому молчат, нервно поглядывая на двоих волшебников, что раньше грызлись по любой причине. Им лишь дай повод, и их было уже не остановить…       Ну, даже подозревая об этом, Малфой все равно не собирается открывать рта. Даже в том случае, если от него именно это и ожидают. Нет, хватит с него…       Он просто подождёт, пока Хагрид даст задание, выполнит и со спокойной душой уйдёт в библиотеку. Там почти не было студентов в последнее время, а это означало, что там будет тихо и спокойно, и его никто не будет трогать лишний раз…       И там нет огромных соплохвостов, пытающихся уничтожить друг друга и своим огнём все, что только попадалось им на глаза.       Да, определённо в библиотеку.       Следующие недели тянулись ужасно медленно. Драко восстановил свою посещаемость. Впрочем, от этой идеальной посещаемости лучше никому не стало. Ему было скучно. Смотреть на всех этих студентов, что лицемерно поддерживали Поттера в самом начале, а потом стали презирать его, уже не хватало никаких сил.       А ведь Малфой думал, что это он самый лживый и лицемерный человек на свете.       Впрочем, теперь он думает, что быть наблюдателем довольно легко. Легко и просто…       Впервые в жизни он почувствовал себя свободно.       Ну да, от него всегда ожидают глупых и мерзких выходок. Но как забавно смотреть на разочарованные лица, когда те не получали желаемого.       Они были похожи на стервятников на поле боя. От этой мысли его, правда, бросает в дрожь. А потом он и вовсе вспоминает, что все это очень несущественно перед темным будущим, что грозило им совсем скоро, что с каждой минутой становилось ближе и ближе…       Драко бы посмеялся, если бы только не понимал, в какой ситуации они находятся на самом деле.       И эти мигрени, что начались пару дней назад, ситуацию только ухудшали…       Драко не мог сосредоточиться ни на учёбе, ни на своём плане. Он, конечно, порывался сходить к мадам Помфри, но почему-то всегда одёргивал себя. Друзья только жалостливо смотрели на него, но молчали. Знали, что он их все равно не послушает.       А что Поттер? Дел у того точно прибавилось, Драко это видел. Но все равно не понимал, когда тот находит время следить за слизеринцем. Пристально следить.       Иногда Малфою даже казалось, что у того просто нет личной жизни. Или хобби…       Или его хобби — следить за странными личностями вроде Малфоя?       Драко бы и потерпел это преследование, если бы только голова от этого не начинала болеть сильнее…       Но он терпел, героически терпел этот упирающийся в спину взгляд, хотя ему очень хотелось сорваться и нагрубить кому-нибудь (Поттеру, например).       Очень хотелось. Но он терпел.       Единственное, что его отвлекало — его рисунки. Он, как и раньше, располагался у камина в гостиной, поздно ночью, когда все расходились спать, и рисовал карандашом в альбоме.       …наверное, там уже все заполнено разрушенным замком.       Но Драко все равно не мог перестать рисовать. Чувствовал вину за то, что величественный замок, что стоял несколько веков неподвижно, развалился в ту судную ночь на его глазах всего за пару мгновений.       Ох, Мерлин, он никогда не забудет этот кошмар…       Над рисунками он сидел долго, прорисовывая каждую деталь. До тех пор, пока сонливость не брала своё.       Однажды Блейз застал его за этим занятием - смотрел на него неотрывно несколько секунд, но ничего не говорил и не спрашивал. Ушёл куда-то, а потом вернулся, но уже с подносом в руках. Протянул чашку тёплого чая и сел рядом. Не смотрел на рисунки, только наблюдал за огнём в камине.       Драко был благодарен. Когда кто-то тихо сидел рядом, на душе у бывшего Пожирателя Смерти становилось спокойно.       Это создавало иллюзорное видение того, что он больше не один. Ему казалось, что ничего и не было — он все придумал, выдумал…       Пускай, даже если всего на пару мгновений.

***

      На прорицаниях Драко видел лишь зловещие предсказания. Когда были совместные уроки вместе с Гриффиндором, профессор Трелони часто косилась на него и на Поттера, из-за чего Малфой, хоть и не сразу, но догадался: не только ему везёт на глупые предсказания, связанные со злом в будущем.       В пятницу на зельеварении… было тихо.       Драко даже стало как-то неуютно от понимания, что основные проблемы у Избранного были из-за слизеринца. И что все остальные лишь поддавались его плохому влиянию.       Ну, зато теперь у Поттера на одну проблему в лице Малфоя меньше. Это ли не счастье?       Не этого ли все всегда желали?       Да, на Героя все еще бросают косые взгляды, но Малфой считает, что это не столь значительно. Он сам эти взгляды каждый день терпит, а Поттер терпел эти взгляды уже три года. Ему-то точно не привыкать.       Снейп только выглядел чем-то сильно недовольным, переводя взгляд с Избранного на Слизеринского принца. Вот только… О чем бы там ни думал его крестный, Драко было все равно, ведь не это занимало его мысли в такие моменты…       Потому что… Каждый раз, когда слизеринец смотрит на Северуса Снейпа, то в голове набатом бьётся мысль: тот жив.       Не умер и не оставил то прощальное письмо, будто бы подозревая о скорой смерти.       Сам Малфой нашёл ту предсмертную записку после войны, спустя месяц после смерти Снейпа. Нарцисса Малфой тогда горько плакала над письмом. Сам же Драко уже ни о чем не думал…       Мозг отказывался думать о чем-то болезненном.       А письма матери… Драко прочёл их все. Выделил на это пару часов: заперся в своей комнате и глупо проводил рукой по знакомому почерку. Красивые буквы были аккуратно выведены на бумаге знакомыми синими чернилами, что отдавали цветочным запахом. Он даже собирался ответить. Правда собирался…       Брал перо в руку, долго сидел за столом, думая, что же написать в ответ. И в итоге ничего не писал. Слова в голову не лезли. Отчаявшись, он решил отправить подарок. Хотел сходить в Хогсмид и купить что-то, что могло бы ей понравиться. Он часто дарил ей подарки раньше, до того как…       …до войны.       Так и сделал. Проходил весь субботний день с Пэнси по лавкам Хогсмида. И пока та искала что-то для себя и для больного простудой Тео, Драко остановился на любимом шоколаде матери.       А потом еще и приобрёл чернила.       Он знал, как она любит писать - будь то обычные письма сыну, или нежные стихи, где она описывала красоту природы на территории поместья…       Он знал, что подарок ей понравится.       Вечером он собрал все в небольшую коробку, сверху положил фигурку оригами, которую сделал из бумаги. Это служило небольшим напоминанием о прошлом. Такие фигурки он часто дарил ей в детстве.       Белый лебедь поверх дорогого шоколада и черных чернил выглядел слишком странно. Драко никогда раньше не делал ничего подобного. Наверняка его матушка очень удивится этому.       На крыле у белой птицы было написано лишь два слова: «От Драко».

***

      Посылку решил отправить поздно вечером, ближе к отбою, чтобы на его пути не было лишних глаз.       В совятне Малфой быстро отыскал свою сову. Это было совсем не трудно: огромная, с хохолком, да еще и свирепого вида, хотя на самом деле она была очень нежной и ласковой.       Сова подлетела к нему почти сразу же, как только завидела его. Драко накормил ее сладостями и отправил в поместье.       А сам направился в свою комнату, проходя сквозь тёмные коридоры.       Шёл тихо, сливаясь с тенью: в те годы, что прислуживал Тёмному Лорду, это был самый полезный навык.       Драко был в этом хорош. Даже слишком.       А потому каждый раз удивлялся, когда Поттер находил его. В такие моменты Малфою очень хотелось повернуться и прямо спросить: каким, черт возьми, образом ты меня нашёл?       Но он все еще продолжал его игнорировать. Его и его присутствие. Это уже походило на игру: кто первый не сдержится, тот и проиграет.       Игры Драко любил, а проигрывать Поттеру не собирался.       Он почти дошёл до лестницы, ведущей к подземелью, когда гриффиндорец запнулся обо что-то и довольно громко рухнул на пол. Драко вздрогнул и, практически не задумываясь, достал палочку, когда в другом коридоре послышались тяжёлые шаги.       А ведь сегодня Снейп патрулирует коридоры…       Малфой даже не знал, кто из них более невезучий - он или Поттер. Наверное, все же Поттер.       Драко не понимал, что на него тогда нашло.       Потому что он сориентировался в пространстве и вспомнил, что здесь, за одним из портретов, было тайное укрытие, и он, недолго думая, схватил Поттера за невидимую мантию и затолкал того в скрытую в стене нишу.       Вообще-то он всегда считал, что «не думать, а действовать» — это конёк самого Поттера. Или факультета Гриффиндора в целом.       Драко предпочитал что-то более изящное. Что-то вроде: «Подумать, подумать еще раз, действовать, а потом снова подумать».       А потому он искренне не понимал, зачем сделал это.       Пока Снейп искал нарушителей, двое студентов смотрели друг на друга, не смея и лишнего движения сделать.       Спустя пять минут, когда профессор понял, что упустил шанс оставить кого-то из учеников на отработку, он благополучно ушёл. Драко первым вышел из-за портрета, слабым движением руки убирая несуществующую пыль с плеч.       Поттер, держа в руках мантию-невидимку, выглядел сконфуженно, но взгляда от слизеринца так и не отвёл. — И что это было? — сдавленно спросил он, теребя палочку в руках. Нервничал - и, похоже, сильно. Его можно было понять — не каждый день тебя спасали твои враги. — Это ты мне скажи, — ответил ему Малфой и ухмыльнулся. — Не я же запнулся на ровном полу…       Казалось, Поттер совсем отчаялся. Побледнел немного. Или наоборот, покраснел.       Драко так и не понял - в коридоре было слишком темно. — И вообще, — решил продолжить слизеринец, впрочем, прекрасно осознавая, что не услышит внятный ответ. — Как долго это будет продолжаться? — Продолжаться что? — переспросил тот, облизывая пересохшие губы. — Ты и сам прекрасно знаешь. — Я просто наблюдал за тобой… — Я заметил. — Ты вёл себя странно. — Неужели? — Ты еще ни разу не оскорбил меня, — совсем отчаялся тот. Ну, по правде говоря, его можно было понять - Малфой, хоть и не скрывал сарказма, но грубыми словами и проклятиями не бросался. — Ты вообще странный в последнее время… Зачем-то помог мне, хотя мог оставить меня на растерзание Снейпу.       «На растерзание?» — переспросил сам себя Драко, смотря в сторону подземелий, где недавно проходил Северус. Затем его взгляд встретился с задумчивым взглядом гриффиндорца. Снова.       Малфой странно улыбнулся. Не криво или с привычной ему усмешкой, но по-новому. Гарри не знал, что это значит, или что это могло значить, но такая улыбка ему понравилась. Очень понравилась.       Даже слишком. — А тебе хотелось драить котлы после уроков? — Нет? — с сомнением спросил гриффиндорец, все еще не веря тому, что они так спокойно общаются.       В самом деле, будто бы давние приятели. Кому расскажи — никто не поверит. Не то чтобы Гарри собирался кому-то рассказывать…       Возможно, он расскажет Гермионе. Завтра. С утра. — Ну вот и славненько. Не благодари. — Да я и не…       Не успел Поттер закончить, как Малфой тут же прервал его своей репликой. — Да-да, верю, — посмеивался он, оборачиваясь в сторону подземелий. — Спокойной ночи, Поттер.       Конечно же, он знал, что тот стоит в коридоре с открытым ртом, в тихом ужасе, и смотрит на него. На Малфоя.       Драко и сам не понял, что это вообще было.       Одно он понял точно: по какой-то причине головная боль, что усиливалась из-за въедливого взгляда Поттера и других людей в его спину, отступила всего на пару минут.       На те пару минут, что они спокойно болтали в тихом коридоре.

***

      В конечном итоге, Поттер перестал его преследовать. Малфой даже посчитал это личной победой, если бы не ловил косые взгляды надоедливого гриффиндорца всякий раз, когда они встречались в каком-нибудь классе. Или на улице. Или еще где-нибудь, где им доводилось встречаться.       Казалось бы, неужели у Святого Поттера не было дел поважнее? Интервью давать, например. Потому как Рита Скиттер все еще продолжала преследовать Поттера, всякий раз терпя неудачу, раз за разом получая резкие отказы.       Но все это было обычной шалостью между двумя. Так Драко думал…       Думал, пока к нему не подошла Грейнджер на следующий день после той стычки с Поттером в коридоре.       Драко даже подарил бы ей медаль за смелость, если бы у него была такая. Если бы он награждал студентов медалями…       Потому что не каждый решался вот так подойти к нему, особенно в библиотеке, где он, вроде как, был очень занят, составляя план побега.       План, кстати, не очень хорошо составлялся. Наверное, потому что ему постоянно кто-то мешал: то Поттер, то слизеринцы (у которых что ни день — то проблемы), то профессора.       А теперь еще и подружка Поттера…       И чем Малфой заслужил такое счастье? Никого ведь не трогал, вёл себя максимально вежливо, косые взгляды на людей не бросал, проклятия не произносил.       Даже матери подарок отправил, чтобы ни она, ни Снейп не волновались за него. — Малфой, — сразу же начала она.       Вот так вот просто.       Драко даже завидно - ни одна мышца на ее лице не дрогнула в отвращении.       Поразительное самообладание. Даже сам Слизеринский принц, который славился сокрытием истинных чувств за всеми возможными масками, не мог не позавидовать такому таланту. — Грейнджер, — вместо приветствий протянул тот, закрывая книгу о волшебных лесах Англии, откладывая учебник и пергамент в сторону. — Чем могу тебе помочь?       Последнее он спросил больше из личной вредности, что всегда была присуща ему: смотреть на быстро меняющиеся эмоции знакомой было очень забавно.       Девушка смущённо кашлянула в ладонь, скрывая истинные эмоции и растерянность от достаточно вежливого приветствия, но все же продолжила: — Гарри сказал, что ты изменился. — Драко почему-то хотелось засмеяться после этой фразы.       На деле же… он только мог ухмыльнуться. Почти как раньше, не отводя взгляд от собеседницы. — Ничего подобного. Поттер принимает желаемое за действительное.       Говорит максимально вежливо, даже сам удивляется — еще три года назад он ненавидел ее до глубины души, а теперь ведёт с ней светские беседы.       Четырнадцатилетний Малфой бы уже давно вопил на всю школу: «Отвратительно! Просто ужасно! Она же грязнокровка! Как ты смеешь?»       И правда - как он смеет? — Нет, ты изменился. — Не спрашивает. Утверждает. Скорее всего, поняла все по взгляду.       Как бы там Малфой к ней ни относился, но одно он знает точно - она очень умная. Достаточно умная, чтобы распознать чужую ложь или стойкое желание не говорить о чем-либо. — Только не говори, что ты тоже принимаешь желаемое за…       Договорить он не успел. Грейнджер яростно выдохнула, решив что-то для себя, и села напротив слизеринца. Малфой даже удивился. Все чудесатее и чудесатее.       А ведь он только-только ступил на путь истинный, или как там говорили те маггловские верующие, которые… Драко не смог запомнить ту фразу полностью, сколько бы не перечитывал тот трактат. — Хватит юлить, Малфой, — строго произнесла она. Драко даже показалось, что она захотела вправить ему мозги вместо своего друга, раз Рональд Уизли теперь избегал ее и Поттера. Что было странно, потому что…       Ну, он же Малфой. Разве могла она читать нотации? Ему?       Или это сила привычки? — Что с тобой такое? Ты какой-то странный!       Малфой не впервые слышит эту фразу за последних два месяца, а потому не сильно удивляется. — Так ты поэтому решила поговорить со своим врагом? — уточнил он. — Я не считаю, что… — начала отвечать она, но почему-то прервалась. — Кхм, вообще-то да, я не считаю, что мы враги. Вот так. Скорее, бывшие враги, раз уж ты решил нас избегать… — Неужели? — с очевидным сарказмом переспросил тот, потому что он действительно не понимал эту девушку. И Поттера он тоже не понимал. Не понимал ни их мышления, ни их чувств.       На самом деле, он никогда и не хотел их понимать. Завидовать, конечно, легче, чем понимать кого-то. Злиться легче, чем пытаться быть милым и обходительным со всеми.              Носить маску злодея легче, чем…       Грейнджер как-то странно вздрогнула, хоть взгляда от него так и не отвела, но Малфой видел, как ее прежний запал начал ослабевать прямо на его глазах. — Что натолкнуло тебя на эту мысль? — Мы с тобой уже чуть больше минуты разговариваем, а ты ни разу не назвал меня «грязнокровкой». И вообще никак не оскорбил.       Малфой возмущённо уставился на девушку, хотя стоило признать, это было наигранное возмущение. И, судя по взгляду девушки, та тоже прекрасно это осознавала. — А тебе хочется, чтобы тебя так называли? — спросил он несколько обречённо, отводя взгляд, потому что понимал, что чем бы там девчонка ни руководствовалась у себя в голове, теперь она так просто от него не отвяжется. — Нет. В смысле… Я не это имела…       Договорить она не успела — Драко прервал ее. — Так в чем твоя проблема? — серьёзно спросил он, хотя девушка чувствовала нотки усталости в голосе.       И если она права, действительно права на его счёт… — В том, что ты изменился.       Малфой замер. Выгнул бровь, удивлённо смотря на девушку.       Лично он тут проблемы не видел. — Это проблема? — Нет.       Драко ее не понимал.       Не понимал, и уже вряд ли поймет. — И? — Это странно, — сдалась она наконец. — Жизнь — странная штука, — сообщил он. — А то, что я изменился — нормально. Люди часто меняются, знаешь ли…       Девушка вновь нахмурилась, будто хотела что-то сказать, но почему-то передумала.       Сам Малфой сразу понял по её глазам, что она хотела сказать: «Меняются, но только не ты…». И он даже не мог с ней поспорить. Не хотел, в общем-то, с ней спорить. — Мы с тобой сейчас разговариваем, как приятели. Это попросту невозможно… с кем угодно, но только не с тобой… — Почему нет? — просто так спросил Драко, впрочем, не особо рассчитывая на чужой ответ. — Или это из-за того, что я ужасно себя вёл? Тогда, прошу прощения за своё воспитание…       Девушка ничего не ответила. Ей и не нужно было - удивлённый взгляд говорил сам за себя. Парень уже и не торопил ее. Ему вдруг стало интересно, что она ответит на это. Что вообще можно было ответить на это? — На шутку не похоже… — прошептала она. Впрочем, Драко прекрасно понимал ее сомнения.       Сам бы ни за что не поверил.       Тяжко вздохнув, Малфой продолжил: — Что ж, если позволишь, Грейнджер, я бы хотел продолжить читать. Я и так много времени потерял, — сказал он, открывая книгу на том месте, где остановился в прошлый раз. Немного подумал, вновь посмотрев на девушку, а затем добавил: — А если тебе что-то понадобится — ты прекрасно знаешь, где меня можно найти. — Я просто сделаю вид, что не слышала этого, — проговорила она быстро, вставая из-за стола. — Это же просто невероятно! С каких пор ты такой дружелюбный? — С тех пор, как меня стали мучить мигрени, бессонница и ночные кошмары, — по какой-то причине, тот ответил честно. Хотя… Сам он не понимал, на что рассчитывал, рассказывая ей это. — Что? — Что? — вторил ей слизеринец. — Просто… Ладно, — наконец смирилась она. — Я подумаю.       Сказав это, она исчезла так же быстро, как и появилась.       А Драко так и сидел в библиотеке над книгой, не понимая, к чему был этот разговор. Разведка? Дипломатический договор о мире?       Вздохнув, он опустил взгляд на недочитанный параграф. Месяц предстоял, несомненно, очень трудный.

***

      И если после этих двух странных разговоров он решил, что избегать надоедливых гриффиндорцев — хорошая идея… то, конечно же, он сильно ошибался.       Ну, потому что на что он рассчитывал? Что после таких дружелюбных бесед они оставят его в покое?       Наверное, впервые именно тогда-то он и понял, что эти двое не оставят его, пока не разберутся, в чем дело. Они были хуже Блейза и Пэнси.       Ох уж эта гриффиндорская упертость. И благородство, наверное, тоже. Но упертость все же больше. Да, определённо, упертость.              Просто если не упертость, то что тогда заставляет этих двоих разговаривать с ним иногда, несмотря на то, что это тот самый Драко Малфой, который вроде как издевался над ними три года?       Драко правда не знал. Он даже боялся над этим думать.       Как бы там ни было, Драко сам виноват: мечтал о спокойных школьных годах, и сам же привлёк лишнее внимание…       В тот вечер, уже через пару часов, когда Грейнджер оставила его, впервые Драко испытал двоякие чувства, вновь встретившись с гриффиндорцем лицом к лицу.       Он одновременно и сочувствовал Поттеру, и испытывал к нему неприязнь. Но, по правде говоря, второе было скорее отголоском его прошлой жизни.       Потому что истинную неприязнь он испытал, когда читал новую статью «Ежедневного Порока» вечером, уже на ужине. Он сидел рядом с Пэнси и Тео, которые обсуждали какую-то очередную несущественную глупость, когда все резко начали обсуждать самую глупую, по личному мнению Драко, статью года.       Не могли ведь подождать до конца ужина и обговорить все в своих комнатах? Смотря на всех этих выскочек, что с упоением читали статью и смеялись над нею, Малфой ощущал глубокое разочарование.       В общем-то, как и обычно, студенты устроили балаган на ужине. Ладно еще слизеринцы — они всегда были заносчивыми, но вот от других факультетов Драко не ожидал. А впрочем, разве в прошлый раз было не так же?       Но, конечно, было одно существенное различие: в прошлый раз хаос устроил он сам. Именно с его лёгкой подачи все завелись, обсуждая на ужине статью Скиттер. Обсуждая статью и обсуждая Поттера. Конечно же, не в самом позитивном ключе…       Но в этот раз… Он не участвовал в этом.       А потому, решив, что с него достаточно, слизеринец быстро закончил ужин, и, не дожидаясь Пэнси и Тео, вышел из-за стола и покинул Большой зал.       Хотя не без улыбки он замечал, что в основном цитировали Риту Скиттер, отпуская довольно грубые шутки, именно слизеринцы. Это, конечно, похвально, что они остаются верными себе, но это также выглядело бесконечно тупо.       Потому что над шутками те, судя по всему, особо сильно не заморачивались. Выплёвывали первое, что приходило в голову. Это совсем никуда не годилось. Драко мог куда лучше, если бы хотел.       Мог — но не стал. Довольствовался выбором. Хоть каким-то.       Но слизеринцы все равно разочаровывали. Очень.       Впору было устраивать частные уроки: «Как привить себе ироничное чувство юмора».

***

      В пучину настоящего отчаяния его бросила не тьма…       Не тьма, но, должно быть, это было пламя.       Яркое, всепоглощающее, ослепительное пламя.       Ему было семнадцать, когда он выжил. И у него никогда не было другого пути, кроме тьмы. Злость, зависть, одиночество, страх. Все злые эмоции, будто пламя, сжигали его ранимую душу, раз за разом нанося нескончаемый поток ран.       Вместо того, чтобы отвергать тьму, он погрузился в неё. Вместо того, чтобы обратиться к свету, он с лёгкостью шагнул во тьму. Но на самом деле возможно ли, что он и был тьмой?       Драко никогда не знал всей правды.       Кошмары настигали его всегда, где бы он ни был. Они преследовали его, будучи на грани сознания. Он мог ощущать эти кошмары, будто бы сам являлся их частью.       Был ли он счастлив хотя бы раз в своей жизни?       Драко никогда не мог сказать правду. — Что ты делаешь? — голос Тео звучал слишком громко в утренней тишине комнаты. Блейз и Тео все еще спали, когда Драко проснулся от кошмара.       Еще одного кошмара. Сердце билось ужасающе громко, но Драко как мог игнорировал его. И собственное сердце игнорировал, и этот отвратительный, до головной боли раздражающий монотонный звук, подтверждающий, что он проснулся.       Подтверждающий, что все, что он видел до этого — лишь ночной кошмар, не более…       А от этого приходилось в сто раз хуже.       Потому что… его сознание наказывает его всякий раз, стоит ему заснуть. Этот звук - доказательство того, что он все еще жив. Малфой ненавидел этот звук всей душой.       Потому что этот звук приносил ему лишь одни несчастья.       Он встал с кровати тогда и тихими шагами дошел до ванной комнаты. Бесшумно умылся и вернулся. Сегодня он проснулся на час раньше, чем обычно. Его состояние с каждым разом становилось все хуже и хуже.       И вот когда он думал, что никто его не видел, то устало сел на кровать и начал машинально перебинтовывать руку. Это успокаивало. Равномерные движения руки создавали ритм, и он следовал за ним до тех пор, пока его не остановил резкий оклик.       Тео, должно быть, случайно проснулся раньше обычного. И, конечно же, по несчастью, застал его за этим странным делом.       Малфой ничего ему не ответил - лишь на секунду замер и продолжил обматывать руку бинтом. Так, будто бы никого здесь не было. В этой комнате. В этом мире.       Будто он снова один. Сам по себе.       Мысли путаются, он и сам путается. Сколько он здесь, в этом прошлом? Месяц? Два? Или три? А, может… это опять происки его болезненного ума? — Малфой, ты… — Тео приподнялся, сонно уставился на друга. Проморгался пару раз, но в это время Драко уже закончил перебинтовку. Встал с места и обернулся, глядя на друга. Взгляд его был растерянный, нечёткий, будто бы тот до сих пор спал. — Порезался в ванной, — солгал он. — Сильно? — Не особо. Сейчас все в порядке. — Мгм, — промычал Тео. Конечно же, он не поверил. Он же не слепой. Конечно же, он расскажет об этом Пэнси и Блейзу. — Я пойду в библиотеку. Встречу вас на завтраке, или, быть может, позже. — Ладно, — согласился тот, возвращаясь в кровать. Знал, что спорить с Драко сейчас бесполезно.       Он не встретил их на завтраке. И позже… он тоже их не встретил.

***

      К обеду его головная боль достигла апогея, и Малфой больше не мог это терпеть.       Он пришёл к Помфри.       Она смерила его грустным взглядом, и парень мог бы поклясться: еще ни разу он не видел у неё такой взгляд, сколько бы не попадал в больничное крыло в прошлом, а потому сообразил сразу… Дело очень плохо.       Чем бы это ни было… Это не было связано с телом.       Помфри только головой покачала и дала лекарство. Меньше нагрузок, больше сна.       Если бы он мог, давно спал больше, чем необходимо.       На неё срываться он не стал, потому что знал - она говорит это лишь из добрых побуждений. Она пытается помочь ему как может, вот только чего таить: он с самого начала знал, что здесь ему никто не помощник.       Он сам себе помочь не может. Да и мог ли он хоть раз в жизни?       От этих пожирающих разум мыслей его вывели шепотки в коридорах. Малфой переводил взгляд с одной группы людей на другую и внимательно вслушивался, пока шёл по коридору, направляясь на совместные Зелья.       Очевидно, даже в этой жизни спокойствие обходило его стороной.       «Видели? Видели? Даже гриффиндорцы понимают, насколько ужасающе глупо поступил Поттер. Неужели он правда думал, что никто не поймёт, что он сам все это подстроил?»       «И правда. Вот же дурак. Выскочка. Решил, что сможет победить на Турнире? Вот еще новость!»       «Неужели ему прошлых приключений не хватило?»       «Неудивительно, что Рон перестал с ним общаться! Я бы после такого и близко к нему не подошёл бы!»       «Он так на Седрика пытается быть похожим, или что? Ему ведь так далеко до нашего чемпиона! Где он, а где Диггори?»       «А вы читали газету! Вот смеху-то…»       «И вправду! Кто еще мог так опозориться, кроме, разве что, Поттера?»       Шум, смешки, дразнилки, выкрики были слышны абсолютно везде. Во всех коридорах, во всех классах. Везде, где были люди.       Громко.       Больно.       Шум совсем не помогал - голова раскалывалась так, будто бы на него наслали самое ужасающее проклятие, которое только могли придумать студенты. Драко прикусил губу, из-за чего по подбородку побежала маленькая струйка крови, но быстро стер ее, оставляя на рукаве белой рубашки красные разводы.       …громко, слишком громко.       И ужасающе больно…       Левая рука отдавала фантомной болью, напоминая будущему следователю тёмному пути о том, кто он такой и что он сделал. И что сделает, если…       Он больше не мог это терпеть. Он больше не мог сдерживаться. — Замолчите все!       После его выкрика в кабинете зельеварения повисла ужасающая тишина. И только сейчас Малфой заметил, что каким-то чудом добрался целым (или почти целым) до кабинета зелий, где еще не было учителя, но было много слизеринцев и гриффиндорцев.       На него неотрывно смотрели больше двадцати человек с выпученными, удивлёнными глазами и открытыми ртами.       Боль не прошла, но от тишины стало легче. Драко медленно вздохнул.       Отвратительное чувство, просто отвратительное.       И снова он был в центре внимания.       Слева от него, в шагах десяти, стояла Пэнси, рядом со слизеринками, будучи бледной - белее, чем сама смерть, и что-то бормотала себе под нос, с сильным испугом смотря на него. При всем желании Драко не смог бы услышать ее причитания, или молитвы, или, быть может, еще что-то, даже если бы сильно захотел.       Он не хотел. Он вообще никого не хотел слышать.       Блейз и Тео стояли дальше всех, и на них Драко лишь взглянул мельком, между делом.       Его взгляд привлёк удивлённый Поттер и Грейнджер, что стояла рядом с ним, прямо как в тот день. В тот далёкий день, когда…       А, в общем-то, это уже и не так важно, разве нет? Сколько с них тогда Снейп баллов снял? Пятьдесят?       Драко готов был сделать что угодно, лишь бы только больше не слышать эти отвратительные голоса, заставляющие его голову болеть так, что хотелось умереть или вернуться обратно.       …откуда пришёл.       Губы Драко дрогнули, когда он заметил, что Поттер неотрывно на него смотрит.       Не так, как раньше.       Избранный открыл рот, будто бы пытаясь что-то сказать, но закрыл его в отчаянии. Понимая, что ничего не может сказать.       Ох, как Драко понимал его…       Малфой нахмурился сильней, смерил присутствующих уничижительным взглядом, от которого у всех волосы зашевелились на затылке, резко развернулся и быстрыми шагами направился к выходу из аудитории.       Он ненавидел всех этих людей. Как он мог забыть, насколько сильно ненавидел их? Все это лицемерие: сейчас, в прошлом и в будущем.       А он среди них - самый главный лицемер.

***

      Как он оказался вблизи Запретного леса, он не запомнил. На улице уже темнело, это и не было чем-то удивительным: двадцатые числа ноября проходили неспешно, но совершенно мимо него.       Кажется, когда Драко проснулся в свою последнюю пятницу, это тоже был ноябрь.       Темно, холодно, а от леса еще большим холодом веет, чем от озера, но ему почему-то все равно. Он идет все дальше и дальше, заходит в лес, желая скрыться в нем, укрыться, так глубоко и надолго, как только может.       Опасность его уже давно не пугает.       Головная боль лишь немного притупилась, но он все еще чувствует ее на периферии сознания и слышит, как громко стучит его сердце.       Злость постепенно начала пропадать, и все, что ему осталось теперь — лишь горькое сожаление.       Не стоило ему этого делать. И ради чего он привлёк столько внимания? Он не знал ответ на этот вопрос.       Не стоило ему вообще сегодня идти на уроки.       …ему много чего не стоило делать…       В чаще леса было очень сыро из-за прошедшего ранее ночного дождя. Лес был абсолютно пустым, будто бы позволяя ему остаться здесь на какое-то время. Будто бы скрывая его от чужих глаз.       Драко был за это благодарен.       Сколько времени прошло с тех пор, как он выскочил из класса? Прошёл час? Или только полчаса? А может, всего несколько минут?       Малфой продолжал идти по протоптанной тропинке, но когда впереди на довольно большом расстоянии прозвучал приглушенный рёв, он остановился, посмотрел по сторонам, но никого не увидел. Он уже давно прошёл хижину Хагрида, так что вряд ли это были животные, которые находились поблизости с лесничим, и все же…       Этот рёв напомнил ему о важном.       Сзади него послышались быстрые шаги и хруст веток. Малфой повернулся и застыл в изумлении.       Он думал, что это Блейз, который снова заволновался, или, быть может, это был Тео, который странно на него поглядывал весь день. На худой конец, он мог подумать на Паркинсон, вспоминая ее выражение лица несколько минут назад.       Он ожидал кого угодно, но только не его.       Не Поттера.       Губы дрогнули, руки слегка задрожали, но он схватил ими мантию, чтобы не выглядеть до ужаса глупым.       Он не знал, что чувствовал. Быть может, он немного злился за то, что его не могут оставить в покое, или он был раздражённым из-за того, что из всех людей за ним пошёл именно Поттер…       А может быть, ему было неловко, и он совсем немного чувствовал себя в смятении, потому что…       Почему Поттер вообще за ним пошёл? — Малфой, погоди!       Разве не были они врагами, или просто неприятелями, на которых не то чтобы смотреть неприятно, а даже просто взглянуть противно?       Разве не они избивали друг друга до посинения на бледных лицах, и не они кричали друг на друга так, что даже старый замок содрогался в ужасе? — Какого черта… — шептал Драко себе под нос, смотря на неуклюжего парня, что бежал к нему из последних сил.       И долго он так бежал?       Драко сделал шаг назад, когда Поттер остановился перед ним через несколько секунд.       Между ними около трёх шагов, но на самом деле между ними огромная пропасть, и Драко жизни не хватит, чтобы перепрыгнуть ее.       Драко и не пытался сократить эту пропасть. Ему не свойственно совершать невозможное. — Каким образом ты меня нашёл? — вслух спросил он, смотря на волшебника, что не мог справиться с одышкой. — Как ты вообще меня находишь? Где бы я ни был, ты постоянно… — Есть у меня один способ, — честно ответил Поттер, смотря ему в глаза. Драко не понял, что он имел в виду.       Впрочем, ответа он так и не дождался.       Он вообще ничего не дождался. Тишина повисла между ними, но Малфою не было неудобно.       Он только сейчас заметил, что головная боль прошла.       Удивлённо посмотрев на Поттера, он рассуждал об этом секунд десять, прежде чем его размышления прервали. — Малфой, почему ты…       Не слушая его, Драко резко развернулся и помчался прочь. Бессмысленное, на самом деле, занятие — он знал это лучше всех. Но что ему оставалось?       Сказать правду, что у него жутко голова разболелась от их голосов? Или солгать?       А что он может сказать в оправдание? Почему он вообще должен оправдываться?       Сзади раздавались крики, но Малфой не слушал.       Он бежал вперёд, стараясь придумать хоть что-то, что могло бы помочь ему избежать этого разговора.       Казалось, сама вселенная была настроена против него сегодня.       Из-за резкого движения Драко неудачно развернулся у большого ствола дуба, приметив огромный овраг на своём пути, а через мгновение и вовсе запнулся об огромный корень.       Еще секунда - и он бы уже падал в тёмный, глубокий овраг, и тогда даже мадам Помфри не смогла бы восстановить его шею.       …ему очень повезло… Гарри схватил его за левую руку, удерживая от падения прежде, чем тот начал падать в овраг.       Его правая рука держалась за дерево, но все тело гриффиндорца было наклонено прямо над Драко. Длинная чёлка заслоняла обзор изумрудных глаз.       Драко понял, что он практически всем телом повис в воздухе, прямо над пропастью, и все, что его держало сейчас — лишь рука Поттера, которая плотно обхватила его собственную.       Поттер держал его за левую руку.       Малфой прикрыл глаза, а после — снова открыл. Собственные глаза отразили тусклое, тёмное небо.       Он не любил, когда его трогали. Он ненавидел, когда кто-то касался его левой руки.       Так почему же сейчас, когда Поттер держит его, ему не хочется вырваться из чужих рук? Почему его левой руке тепло от того, что Поттер касается его поверх несуществующей метки?       Интересно, Поттеру обязательно нужно быть спасителем в любой ситуации?       Малфой протянул правую руку, медленно, будто опасаясь чего-то, сжал одежду своего, должно быть, уже бывшего врага, и крепко зацепился за чужое плечо.       Поттер аккуратно подтянул его к себе.       Теперь они стояли у края, но хотя бы не висели в воздухе, как это было всего несколько секунд назад.       Драко чувствовал облегчение.       Плечо Поттера он так и не отпустил. Как, впрочем, и сам избранный не отпустил его руку, лишь только ослабил хватку на ней. — Нам, наверное, не стоит здесь находиться, — прозвучал оглушающий шёпот, разрезающий тишину леса, что повисла между ними, на мелкие осколки. Малфой прикрыл глаза. — Все же это Запретный лес…       Довод звучал не слишком убедительно. Особенно если учесть, что это было сказано Поттером.       Ему об этом точно Гарри Поттер говорил?       Захотелось опустить голову на чужое плечо и уснуть. Впервые заснуть нормально, без головной боли.       Ох, Мерлин, Драко еще никогда не было так спокойно, как сейчас.       Но он сдержался. Что за глупые порывы? Такое уж точно никто не ценит. — Как будто правила тебя когда-либо останавливали, Поттер, — наконец ответил тот. Только без злости и привычной иронии, присущей ему одному.       Гарри моргнул и с сомнением уставился на Малфоя. Думал о чем-то. Делал какие-то выводы.       Драко, вообще-то, все равно, какие он там выводы делает в своей глупой голове и что о нем, о Малфое, думал, но единственное, что он понял по этому взгляду, так это то, что выводы тот сделал неправильные.       По какой-то причине у Гарри Поттера на его счёт всегда было несколько заблуждений. — Я не кидал своё имя в Кубок, — объяснился тот, понимая обвинения иначе. — Было бы странно, если бы ты, наоборот, сделал это…       Поттер вздрогнул. Сильно. Малфой почувствовал рукой, как плечо парня напряглось, но через секунду парень расслабился.       Странно… Очень странно… должно быть, чувствовать себя в ситуации, когда тебе верит от силы всего пара человек. Гермиона только…       И вот он, Малфой.       Теперь-то Драко понял, что сморозил ужасающую глупость. Снова. И снова.       У него, очевидно, проклятие невезения, раз он всякий раз делает глупости рядом с этим придурком.       В тихом лесу снова раздался приглушенный рёв.       Поттер вздрогнул и резко отпрянул, делая шаг назад. Такого он точно не ожидал. Малфой в первый раз тоже не ожидал, но сейчас начал понимать, что этот звук доносится до них не просто так.       Кто бы мог подумать, что их даже не замаскируют от чужаков?       С другой стороны, какому идиоту придёт в голову прогуливаться в Запретном лесу?       Малфой перевёл взгляд в сторону звука и сделал шаг вперёд. А потом еще и еще, движимый любопытством. Поттер пошёл за ним следом.       Через минуту они остановились у края леса, сливаясь с листьями деревьев и кустами растений. Взгляд двух волшебников был направлен на загоны. На загоны с волшебными существами. И очень опасными. — Это что… — с удивлённым взглядом, шёпотом спросил Поттер. Должно быть, это был просто вопрос в пустоту, но Малфой ему ответил: — Драконы, верно.       Поттер кинул на него потерянный взгляд, а затем снова посмотрел на огромных волшебных тварей.       Интересно, до этого момента избранный хоть раз в жизни видел драконов?       Судя по удивлению гриффиндорца, Драко решил для себя, что нет. Не видел.       Из пасти самого большого вырвался огонь, и несколько искр долетели и до них тоже. Малфой не двигался, а вот Поттер рефлекторно сделал шаг назад. Кусты зашумели, и в их сторону посмотрел один из охранников. Малфой отошел чуть дальше, прячась за небольшим деревом.       Охранник отвернулся, когда не заметил никого постороннего, и продолжил обход территории. — Что это за драконы? Зачем они здесь? — вопросы так и сыпались из Поттера. Драко почувствовал слабое раздражение, как будто бы он был Гермионой Грейнджер, чтобы просвещать героя во всех науках. Впрочем, раздражение тут же исчезло, стоило лишь вновь устремить свой взгляд на бывшего недруга. — Не тупи, Поттер, — беззлобно ответил Малфой. — Драконы здесь для соревнований, для чего же еще?       Гарри удивился, но ничего не сказал. — Вон тот, — указал Малфой пальцем, — валлийский зелёный обыкновенный, тот, что дальше и поменьше — шведский тупорылый. Он еще серебристо-синий, видишь? А тот красный — китайский огненный шар. — Странное название для дракона…       Малфой перевёл на него взгляд. А затем подумал, что для того, кто никогда не видел драконов, само их существование должно быть очень странным.       Но ничего такого он не сказал. — А последний? — спросил с интересом его собеседник. — Венгерский хвосторог, — ответил тот со вздохом, смотря на чёрного дракона. Секунды три ещё думал, а потом добавил: — Она. — Что? — Это самка. — А. Понятно, — закивал Гарри. На самом деле, Драко сразу понял, что нет, не понятно. Поттеру было не понятно.       «Как Малфой понял, что она самка?»       «Неужели он настолько хорош в драконах, что распознает их издалека? Да быть такого не может», — думал Гарри, смотря то на Малфоя, то на чёрного дракона.       Уж чем-то этот дракон его привлёк. Вернее, привлекла. — Ты много знаешь о драконах, Малфой, — наконец, решился тот озвучить свои мысли.       Драко хмыкнул. Ему вспомнилось прошлое. — Нам стоит вернуться, пока нас не заметили.       Гарри кивнул и поплёлся за ним следом, думая о драконах и о новообретённых знаниях. И о Малфое, что спокойно шёл впереди.       Спокойно, без криков, скандалов, без драк, обвинений и прочих ужасных вещей.       Если бы он только вёл себя так с самого начала, то Гарри бы…       А что Гарри? Поттер резко остановился и впал в ступор.       Появилось необъяснимое желание срочно спросить о том, что происходило между ними. Драко заметил его метания. Обернулся. — Почему ты изменил своё отношение ко мне? И к другим?       Глаза слизеринца распахнулись, а сам он пребывал в глубоком удивлении.       Не думал он, что Поттер задаст ему этот вопрос именно сейчас.       Некоторое время он стоял на одном месте, не шевелясь, чувствуя на себе пронзительный взгляд. Вздохнул, помотал головой, убрал отросшую прядь волос за ухо и ответил: — Скажем так, кое-что произошло.       Гарри приподнял брови, ожидая продолжения. Малфой не собирался рассказывать о своём небольшом путешествии между будущим и прошлым. — Вы все еще меня раздражаете, — продолжил он, оценивая обстановку. Поттер не выглядел злым. — Но я отношусь к вам терпимее…       Последнее, конечно, сказано через силу. Уж если кто кого и терпит — скорее, избранный и его друзья самого Малфоя. Стоическое терпение, Драко даже завидно.       Вот если бы у него такое было, то сегодня перед зельеварением он бы не… Не потерял контроль. Не накричал на всех. И уж точно бы не сбегал, будто бы увидел нечто ужасное.       К ужасным вещам у Драко выработался иммунитет, так что было бы глупо убегать от чего-то такого после всего, что с ним было. — А что именно произошло?       Драко нахмурился. — А это важно? — Ну… — с сомнением протянул Поттер, отводя полный сомнений взгляд.       Малфой вздохнул. Если то, что он скажет, поможет ему жить и дальше спокойно… — Скажем так… — шёпотом начал он сбивчиво объяснять.— Ты меня спас. И я тебе должен. Вот и все. — Я тебя спас?       Малфой замялся. Побледнел. Сделал шаг назад. Но отступать было поздно. — Когда это такое было? — с сомнением спросил Поттер, будто бы спрашивая самого себя.       Глупый. Не было еще такого.       Еще слишком рано. — Забудь, — покачал головой слизеринец. — Мне просто приснился дурной сон, вот и все. Поэтому просто забудь.       Гарри смотрел на него округлёнными глазами. Если кто-то и мог его так сильно удивить, то только Малфой.       От этой мысли становилось только больнее. — Подумаешь, сон приснился… — бормотал он себе под нос, разворачиваясь. Смотреть на Поттера совсем не хотелось. — Забуду, — отвечает наконец тот. Малфой иррационально поворачивается к нему вновь. — Если ты этого так хочешь, то я забуду.       Губы у Малфоя дрожат. Снова. И снова.       Сколько можно? — Хочешь?       Нет. — Хочу.       Поттер улыбается. Как улыбался своим друзьям, разделяя весёлые, счастливые моменты.       Вот только Драко Малфой ему не друг. Ему Поттер никогда не улыбался.       …раньше.       Изумрудные глаза блеснули, вглядываясь в глубь скрываемых чувств, будто бы вытягивая всю правду на свет.       Все то темное, что Драко привык скрывать, таить в себе…       Все то, что он привык скрывать под маской лицемерия. — Лжец.

***