/Chilling Steel/

***

«Истинная добродетель никогда не озирается на тень свою — славу.» — Иоганн В. Гёте.

***

      «Лжец».       И что это могло значить?       Малфой не знал. Не понимал.       Не хотел понимать.       Почему в голосе его бывшего врага не было ни намёка на злость, раздражение, ненависть? Почему в его изумрудных глазах плескались искры неподдельного веселья?       И почему одному из самых презренных людей этого мира, Драко Малфою, улыбались своей тёплой, солнечной улыбкой?       В одночасье Драко вспомнил все свои злодеяния, о которых он старался не думать. Весь свой скрытый гнев, всю душащую его зависть, незабытую скорбь и даже самые мелкие обиды…       Почему в этой жизни он был удостоен этого яркого, обжигающего до глубины души света, этого пленительного солнца? Почему в другой жизни, где он только об этом и мечтал, в итоге все, что он получил — лишь завораживающая душу тьма?       Почему сейчас, когда он решил избегать его и игнорировать, он был удостоен этой тёплой руки, а когда нуждался в ней сильнее всего, то получил отказ?       Ненависть, что таилась в груди все это время, вспыхнула ярким огнём.       Вот только Драко знал — конечно же, он знал, ведь своё сердце не обманешь: не будущего героя он ненавидел, а самого себя.       И злился он на себя, потому что знал, что уже не ребёнок.       Он уже вторую жизнь проживает.       В том, что случилось с ним в прошлой жизни, виноват он сам.       Ну и что, что он, будущий герой всего мира, улыбается ему? Ну и что, что ведёт себя дружелюбно?       Это ничего не значит. Для Драко Малфоя это уже давно ничего не значит.       Ему целой жизни не хватит, чтобы искупить грехи, так есть ли смысл просить прощения? Надеяться? На что? На крепкую дружбу?       Упаси его Мерлин, но этому никогда не бывать. Малфой не был глупым и уже давно не потакал собственным эгоистичным желаниям.       Они с Поттером слишком разные. У них разные характеры. Они живут в разных мирах. У них даже магия разная. Один из них использует светлые заклинания, а другой может использовать только тёмные.              Потому что только они и получаются.       Предрасположенность у него такая: он всем сердцем во тьме, даже если пытается двигаться к свету. Его предки страдали от этого, и он страдает тоже.       У таких людей, вроде него и Поттера, обычно разные пути. И жизнь у них, в конечном итоге, тоже разная.       …Драко знал это лучше, чем кто-либо. Одна-единственная улыбка не может перекрыть годы взаимной ненависти.       Это ничего не значит.       Он больше не ненавидит его, не завидует ему, не надеется на редкое внимание и не лелеет глупые надежды на невозможную дружбу.       В этой жизни, в его новой жизни, он не может ошибиться еще раз.       Слушать рассказы о Гарри Поттере - мальчике, который выжил, с удивлёнными глазами и мечтать встретить его однажды — уже давно не его удел.       С тех пор, как первая и последняя его мечта разбилась вдребезги с гулким треском сердца где-то глубоко внутри, у него не было мечты.       В этой жизни вместо мечты у него лишь слабая надежда. Надежда на спасение.       Ему не стоит отвлекаться от главной цели из-за глупых воспоминаний.       Но тогда почему, стоит только подумать об этом, в сердце становится так нестерпимо больно?       Так больно, будто бы детское сердце снова разрывается из-за отвергнутой руки.

***

      Несмотря на убывающие ноябрьские дни, когда он проснулся, за окном уже рассвело. В тишине комнаты появляется странный шум, похожий на тихие шаги.       Как и в его прошлой жизни, в это воскресенье — в последнее воскресенье перед первым соревнованием — в замке было беспокойно. С утра было светло, но вскоре стал слышен тихий треск за окном. Это дождь падал на землю, будто бы предупреждая: совсем скоро начнутся холода.       Драко сидел на собственной кровати с письмом от матери и поглядывал на беспокойные воды озера в окне. Теодор изредка бросал на него короткие взгляды, а Блейза и вовсе не было видно, будто бы тот нарочно затаился и выжидал момента, когда ему можно будет появиться, чтобы не попасть под горячую руку - которая, впрочем, не была такой уж и горячей, как все думали.       Но откуда слизеринцам было об этом знать? Очевидно, многие еще не отошли от той странной вспышки гнева на уроке зельеварения.       Первое время они, конечно же, спрашивали о том, что с ним случилось. Порывались отвести его к мадам Помфри, но Драко лишь рассеяно качал головой, говорил им, что уже был у неё «в гостях», и на некоторое время слизеринцы успокоились, хотя в глазах все еще мелькало редкое сомнение.       Дело было в том, что уже три месяца подряд Драко был «тише воды и ниже травы», боясь лишний раз и в Большом зале показаться. Все своё свободное время он проводил в одиночестве в библиотеке, или с тремя друзьями в общей гостиной, а потому его резкая смена поведения в тот день заставила всю параллель четвёртого курса быть настороже.       И правду говорят, что ко всему хорошему быстро привыкаешь. Драко знал это лучше, чем кто-либо.       Он и сам не заметил, как расслабился. Должно быть, довоенный Хогвартс успокаивал его тело и душу так, как никто бы не смог.       Однако, с разумом все было гораздо сложнее.       Если бы только не ночные кошмары, вечная бессонница, головные боли, то он бы спокойно мог сказать, что война ему приснилась.       Как те кошмары, что он видит ночью.       Потому как за эти три месяца ему стало казаться, будто бы этого «прошлого» никогда и не было. Просто приснилось.       Примерно так же, как он тогда Блейзу соврал.       Вот только некоторые события настолько идентичны, что от оригинала их не отличишь.       Он бы даже предположил, что на самом деле не в прошлое вернулся, а просто будущее увидел, вот только сам знал, что не стоило тешить себя слабыми надеждами.       Но даже так сегодняшнее утро напомнило в очередной раз ему о том, что в ближайший вторник будет первое соревнование.       Драконы.       В прошлом Драко действительно был удивлён, но когда теперь он вдумался глубже, сейчас, имея хоть какой-то жизненный опыт, он видит, что ситуация сложилась неоднозначная.       Для Малфоя, который прошёл все семь курсов и вдобавок побывал на войне, теперь уже было совершенно очевидно, что кто бы ни заставил участвовать Поттера во всем этом, он точно желал его смерти.       Как будто это и в первый раз очевидно не было…       Малфой не глупый, никогда и не был, заносчивый может, эгоистичный иногда, с неправильным воспитанием и однобоким взглядом на жизнь, но вот мышление у него всегда было развито лучше всего…       Так что — нет, он не глупый. Может быть, любит преувеличивать, но все же…       А если верить словам Поттера, то Седрик Диггори умер, потому что Тёмный Лорд вернулся.       Погиб, потому что попал под руку Тёмному волшебнику.       Драко нахмурился, сидя в Большом зале. Перемещение по замку прошло мимо него. Со своими мыслями он потерялся во времени. Рядом сидели Пэнси и Тео, которые обсуждали какую-то статью в газете. Блейз сидел напротив него, читая учебник по прорицаниям, и медленно распивал свой чай.       Если Поттер был прав, и Тёмный Лорд действительно вернётся именно в конце учебного года, летом, то у Малфоя катастрофически мало времени.       Он прекрасно понимал, что изменение его характера повлекло за собой и изменение некоторых событий. Прошлых или будущих…       А это, в свою очередь, могло значить, что и сам Тёмный Лорд мог действовать немного по-другому.       Не глобально, конечно, уж точно не сейчас и не в ближайшее время. Малфой все же не настолько важная персона, как думал раньше, когда еще был на своём первом четвёртом курсе. Но через год или два Лорд может устроить нечто ужасное, что-то похуже тех вещей, которые Драко был вынужден узреть в прошлый раз. Этого-то Малфой и боялся.       Еще неизвестно, как его собственное изменение характера повлияет на его семью и на отца в частности. Один взмах крыла бабочки на другом конце света мог устроить уничтожающий все на своём пути ураган.*       И как бы ни хотел он этого признавать, Драко Малфой в этой истории был не самым последним человеком. Чего стоил тот исчезательный шкаф, из-за которого он навлёк беду на весь Хогвартс? — Судя по твоей чашке, в будущем тебя ждут неприятности, — прервал его размышления Блейз. Драко перевёл на него взгляд и чуть приподнял бровь в удивлении. — Неужели? — безучастно спросил молодой волшебник. Ему казался странным этот разговор. Он не помнит, чтобы в прошлом такой состоялся. — Ага, у тебя треугольник острым углом направлен вниз.       Пэнси вздрогнула и перевела взгляд на кофейную чашку Драко, нахмурилась и недовольно уставилась на Забини. — И где ты тут увидел треугольник? — рассерженно вопрошала она. — Не слушай его, Драко. По прорицаниям у меня оценка лучше, чем у Блейза. Отчётливо видно, что это бабочка. Да еще и без точек! — Романтические приключения? — удивлённо воскликнул Блейз, смотря на подругу. — Да ты, должно быть, шутишь… — А мне кажется, что это топор, — голос Тео раздался тихо, но отчётливо для всех. Блейз посмотрел в учебник, перелистнул страницу и с удивлением уставился на кофейную гущу. — К неопределённости в делах? — пробурчал он, но Малфой его услышал. И остальные, судя по многозначительным взглядам, тоже. — А что видишь ты? — спросила Пэнси у Малфоя, желая сменить тему. Драко вздохнул и уставился в чашку.       Гадание он считал глупостью, но всякий раз, смотря на Трелони и слушая её предсказания судьбы, он вспоминал, что практически всегда она говорила правду.       Какой бы странной эта правда ни была — это было будущее, которое их ожидало.       Рисунок на дне чашки действительно был похож и на треугольник, и на бабочку без пятен, и даже на топор, вот только…       Первым, о чем подумал волшебник, были совсем не эти рисунки.       С левого края ему показался маленький кинжал, а там, где все видели странную фигуру не то треугольника, не то топора, ему показался тёмный колокол. — Тёмный колокол и кинжал, — спустя долгое время сказал тот. Блейз перевёл взгляд на книгу и начал вычитывать фразы вслух. — Символ тёмного колокола предсказывает болезнь или погибель, — затем его взгляд опустился ниже. — Рисунок кинжала говорит нам о том, что вы можете вляпаться в опасные отношения. — Опасные отношения, ха? — с ухмылкой переспросил Тео.       Блейз продолжал: — Они нe пропитаны ненавистью или злобой, нo принесут в вашу жизнь массу проблем и сложностей.       На минуту все за столом замолчали. Малфой наигранно легко улыбнулся. — Глупости какие-то, — успокаивал он их. — Это все равно не точная наука, так что и переживать нет смысла.       Пэнси нервно засмеялась и уставилась на собственную чашку.       В этот момент в Большом зале объявилась Грейнджер вместе с Поттером, который следовал за ней по пятам с видом маленького щеночка. Как ни странно, но Малфой сразу узнал этот взгляд.       Взгляд потерянного человека.       Очевидно, только сегодня с утра до избранного дошло, с кем ему предстоит встретиться во вторник днём.       Малфой на них не смотрел. Старался не смотреть. Он еще не отошёл от их последней встречи.       «Лжец». Ну и что это значит?       Прикусив до крови губу, Драко резко опустил чашку на стол с довольно громким стуком, кидая мимолётный взгляд на гриффиндорскую троицу.       Рона Уизли рядом с ними не было.       На своём обычном месте Поттер завтракал вместе с Грейнджер и младшей Уизли, тихо переговариваясь с ней о чем-то. Наверняка думают, как справиться с драконом.       Смотря на Поттера, Малфой думал о том, что ему уже давным-давно пора было уйти, желательно в то место, где намного тише. Например, в его любимую библиотеку.       И как он докатился до такой жизни?       Если бы кто-то в прошлом ему сказал, что он, Драко Малфой, будет избегать этого глупого героя, то слизеринец бы просто рассмеялся этому человеку в лицо.       Однако, в самый последний момент он поймал взгляд Поттера.       Тот слегка удивился, поправив очки на глазах, которые все время сползали, и улыбнулся.       Снова.       Как будто бы намекая: «Нет, Малфой, я никому не сказал, можешь не волноваться. Это только между нами».       Как будто Драко есть до этого дело…       Как будто бы ему не все равно…       Стиснув зубы, Малфой резко встал, развернулся и стремительно направился в сторону выхода. — Драко, куда ты? — позвала его Паркинсон. — Ты же совсем ничего не съел! — Настроения нет, — соврал тот. — Но ведь… — Оставь его, — остановил ее Теодор. — Позже догоним.       Выйдя из зала, Драко не мог услышать остальную часть разговора: — Да что с ним такое в последнее время? — воскликнула девушка, поправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Если я не ослеп, и мои глаза меня не подводят, то ему только что Поттер улыбнулся… — Чего? — удивился Блейз, резко разворачиваясь. Он встретился взглядом с Поттером и с младшей Уизлеттой, которая с усмешкой в глазах что-то рассказывала на ухо Грейнджер. — Какого черта? — Да она издевается! — разозлилась Паркинсон.       Забини не совсем понимал, что именно ее взбесило, но сам думал о том же. — Ну, неудивительно, что Малфой так шарахается от него и его друзей, — пробормотал тот себе под нос. — Странно, что после такого он еще не превратил их в насекомых. — Да какая разница? — зло усмехнулась Пэнси. — Пошлите-ка отсюда подальше! Смотреть тошно… — Твоя правда, — с улыбкой ответил ей Тео. А сам думал о том, что реакция Драко была уж очень интересная.       Потому как сколько бы рядом с Малфоем он не находился, еще ни разу не видел, как у его друга краснели кончики ушей.       Действительно, забавная реакция.

***

      Когда в один тихий вечер Драко думал о том, как сильно он менял события своим присутствием, он сразу отметил для себя одну важную вещь: из-за смены его характера за ним будут пристально наблюдать.       В первую очередь, конечно же, тёмные маги.       Малфой с самого начала знал, что на него были определённые планы. Не только у его отца, но и у Тёмного лорда тоже.       Должно быть, в прошлом именно его отвратительное отношение к Поттеру, желание насолить, ударить побольнее, заставило его без раздумий принять метку.       Конечно, это была не единственная причина, но именно она заставила его безжалостно, без раздумий принять тёмную метку.       Но даже если бы не та злость, то он бы все равно согласился. Потому что как бы ни был отравлен его мозг ненавистью или враждой, в первую очередь он принял метку из-за боязни смерти близких ему людей.       Ненависть лишь заставила его ускорить мысленный процесс и без заминки сразу же ответить: «Да, мой Лорд, я согласен».       Сейчас же все по-другому.       Да, с Поттером у них еще не дружба, но уже и не вражда.       И только этого хватает, чтобы все вокруг начали понимать: с Драко Малфоем что-то не так.       Его нежелание идти в медпункт было легко объяснить: он не шёл туда, потому что специалист сразу же распознал бы некоторые невозможные, на его собственный взгляд, вещи.       Например, сила, которую Малфой использовал на войне, значительно отличалась от той, что он использовал на четвёртом курсе.       Если бы мадам Помфри проверила его тело и магию, она бы сразу поняла, что перед ней не студент четвёртого курса. А кто-то гораздо старше.       Ему повезло, что в прошлый раз она не проверяла его магию. Однако он не может говорить о том, что этого не произойдёт в будущем.       Потому ему не стоило появляться в лечебном крыле слишком часто.       Он не ходил в медпункт, потому что боялся, что Помфри обнаружит в нем тёмную магию, а не потому, что он мазохист, который до последнего терпит боль. Он прогуливал уроки, в первую очередь, потому, что ему нужно было время на составление плана, который, впрочем, уже не казался ему столь удачным, как раньше, и на исследование о путешествии во времени. Он бросил это дело, потому что начал привлекать внимание профессоров своими прогулами, и потому что это больше не приносило никаких результатов.       Драко не отвечал матушке на письма по той простой причине, что она знала его лучше, чем кто-либо другой.       Его, Драко Малфоя, который на данный момент был студентом четвёртого курса, а не того Драко Малфоя, что прошёл через войну.       И это он еще не думал о том, как его действия, вернее, длительное бездействие, повлияли на остальных.       Это казалось практически невозможным, но теперь, когда Драко думает об этом, это не кажется чем-то странным.       Раньше все знали его как самого заносчивого человека во всем Хогвартсе, не считая Снейпа, конечно. Он по заносчивости первый среди преподавателей. Теперь все в замке знают его в качестве притаившейся змеи.       Сам Драко о себе думал примерно так же. Впрочем, куда больше его волновало его будущее, чем его прошлое.       А потому, перед каникулами он все больше и больше стал заходить в библиотеку.       Сначала он не знал, что нужно искать.       Будь то способ избежать страшного будущего или просто место, где можно было все переждать — все было бесполезно по той простой причине, что в Хогвартсе не преподают предмета «Избеги своей смерти».       Это означало, что в библиотеке есть тысяча книг разного содержания, и нет ни одной, которая бы рассказала тебе, что нужно делать, чтобы Тёмный лорд не обратил на тебя внимания в будущем.       Драко вздохнул в разочаровании.       Он уже неделю искал волшебные места в Британии, где можно было бы без проблем укрыться от множества глаз, что хотели бы использовать тебя в своих темных целях.       В первую очередь он рассматривал крупные города Англии. Отметил для себя пару вариантов, обходя Лондон стороной.       Должно быть, если Тёмный Лорд снова захватит министерство, находиться в Лондоне будет очень опасно. Потому как только в Лондоне, если ты пытаешься быть иголкой в стогу сена, то ты буквально у всех на виду.       Список Драко пополнялся городами средней населённости, где-то на берегу, возле воды, подальше от людских взглядов.       А потом Малфой вспомнил о лесах. Точнее, об одном - магический лес Дин.       Сначала Драко избегал эту навязчивую мысль, учитывая прошлое, хотя и раздумывал об этом некоторое время назад, однако даже он не мог согласиться с тем, что это место было чуть ли не единственным, где можно было хорошенько потеряться.       Конечно, там могли бы быть егеря, которые в прошлом активно прислуживали Тёмному Лорду, но не Драко ли знать, где они патрулировали?       И все же какой бы навязчивой эта мысль ни была, Малфой оставил ее на самый крайний случай.       В детстве он часто был в том лесу, особенно в самом его сердце, где ютились редкие магические животные.       Это мог бы быть хороший запасной план, вот как он думал в те дни.       В те тихие, спокойные дни, которые закончились в мгновение ока.       С громким хлопком позади читающего Малфоя что-то упало на пол, и сидящий в одиночестве юноша вздрогнул. Его мысли резко оборвались, а сам он медленно обернулся, продолжая удерживать древний фолиант магической книги.       Картинка на правой стороне продолжала мерцать темно-зелёным, когда глаза Драко удивлённо распахнулись. Позади него стоял не менее потрясённый Поттер. Его взгляд метался то на упавшие книги, то на Малфоя, который по какой-то удивительной причине до сих пор молчал. — Гарри, что ты…       Голос Грейнджер раздался со спины будущего героя, и Поттер резко обернулся, смотря на девушку.       Договорить девушка не успела. Увидев до боли странную картину, она попыталась хоть что-то выдавить из себя, но все ее попытки были провальными, и она только открывала рот и сразу же закрывала его.       Малфой нахмурился, смотря на местное «бедствие» и его лучшую подружку. "Некоторые вещи никогда не изменятся", думает он.       Прошло уже почти десять лет с тех пор, как они познакомились, а он все такой же неуклюжий, хоть и пытается всеми силами это скрывать. — Поттер?       На полу валялись книги из разных разделов. Что-то о драконах, что-то о заклинаниях против драконов. И даже «Как превратить кожу в чешую».       Малфой только фыркнул про себя, смотря на разбросанные книги.       По крайней мере, он думал, что фыркнул про себя, пока не встретился с оледеневшим взглядом Поттера, который тут же опустился на колени, собирая фолианты как можно быстрее. Отчего-то подросток выглядел слишком нервным. — Кхм… прости, я помешал тебе, — бормотал себе под нос будущий герой Магической Британии. — Просто руки не удержали все эти книги, и я…       Малфою это показалось странным, поэтому он прервал его. — Не нужно.       Рука Поттера замерла на мгновение над последней книгой. — Я просто хотел сказать, что не специально отвлёк тебя.       Драко мысленно закатил глаза. И когда эта ситуация стала такой? — Не нужно извинений, — пояснил он. — Так что… — продолжал Поттер, вставая, явно не обращая внимания на последнюю фразу Драко. Но уже через секунду замер и нервно дёрнулся. — Что?       Малфою хотелось в голос засмеяться.       Как никогда его застывшая маска хладнокровия была полезна. — Что? — повторился Поттер.       Покачав головой, Драко тихо закрыл книгу, замечая, что это снова книга о лесах, и встал из-за стола.       В последнее время он уже сам не знает, что изучает.       Подошёл к Поттеру, всматриваясь в обложки книг, и как бы не специально бросил на ходу: — Эти заклинания не помогут. Разве не легче использовать то, что ты и так уже знаешь или в чем хорошо разбираешься?       Он сам не знает, зачем это делает.       Но он вспоминает свои прошлые поступки по отношению к этому человеку и думает, что от небольшого совета хуже все равно не будет.       Поттер ведь как-то додумался до этого в прошлом, ведь так?       Гриффиндорец застыл и удивлённо открыл рот, обдумывая сказанное. Грейнджер успела спросить первой: — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась девушка. — Все знают, что избранный лучше всего разбирается в квиддиче. Так почему бы ему не использовать это, чтобы остаться в живых? — иронично спросил тот, понимая, что в голосе ни капли злости. Нет, его так быстро раскроют.       Грейнджер удивлённо уставилась на него. — Но в правилах запрещено брать с собой посторонние вещи, — наконец ответила она, не обращая внимания на странный тон, но замечая внутренние метания собеседника. Не специально, конечно, но она замечает это. — А волшебная палочка ему на что? — со вздохом спросил Драко, разворачиваясь в сторону выхода. Маленькими шагами рассекая широкий проход между стеллажами, он прошёл один раздел, положил фолиант на место, когда до девушки наконец дошло, и она уставилась на Малфоя с широко раскрытыми глазами, будто бы была очень удивлена. — О! — воскликнула она.       Малфой ухмыльнулся и покинул библиотеку.       Он действительно не знал, зачем это сделал, если Поттер и сам мог догадаться до этого.       Он бы и сам до этого догадался, думает он, на секунду разворачиваясь, смотря на двоих гриффиндорцев в библиотеке.       Ведь в прошлой жизни именно этим способом он всех поразил на первом соревновании.       Однако, раскаяния за содеянное он не чувствовал. Лишь странное чувство глубоко внутри, которое заставляло задыхаться от глупой догадки.       Разве мог четверокурсник победить дракона, каким бы умным он ни был?       "Но это же Поттер", думает Драко, заходя в свою комнату.       Это же Поттер, тот самый герой, который нашёл Тайную комнату. Тот, кто без чьей-либо помощи убил василиска. Взмахом меча. На втором курсе.       Тот, кто всегда был прав, и тот, кто в будущем победит Тёмного Лорда.       Это же Гарри Поттер.       Тот самый Гарри Поттер, которого он ненавидел.       Которого он презирал.       Завидовал.       Которому мечтал стать другом.       Тот самый Гарри Поттер, которого он считал легендой, и избранный, которого он мечтал встретить.       Так почему же внутренние инстинкты говорят ему, что все не так просто?

***

      Конец воскресенья для него прошел очень поспешно.       Тео и Блейз под вечер отправились гулять, оставляя Драко вместе с Пэнси в гостиной.       Малфой сидит в излюбленном кресле, слушает рассказ Паркинсон о прошедшем дне, рисует задний двор поместья.       Не тот, который был довоенным, который, должно быть, все еще хорошо украшен, до сих пор, потому что его мама большую часть времени проводит за созерцанием этой красоты, когда остаётся одна.       Он вспоминает тот задний двор, где все сожжено и разбросано, а в некоторых местах и вовсе вырвано с корнем. Кое-где виднеется запёкшаяся кровь, почти чёрная, но Драко ее не рисует на белом листе. Он практические снова слышит крики и мольбы о пощаде и снова чувствует себя бессильным перед этим прошлым.       Перед его прошлым.       Он не хотел. Не хотел их слушать.       Их крики, их всхлипы, их мёртвые тела, сожалеющие лица, дрожащие конечности.       Там все было пропитано болью, и эта боль, казалось, поглотила и его самого.       Он не хотел этого видеть… не хотел этого слышать.       Ох, видит Мерлин, он был всего лишь ребёнком.       Ребёнком, который ничего не знал, не понимал, и не хотел знать или понимать.       В свои последние дни в том мире он стоял там, в саду, раздетый, чувствующий холод, но не придавал этому значение.       Боль и холод давно исчезли.       Он ощущал их крики, и ему казалось, будто бы это его крики. Будто бы это он кричит, моля о пощаде, надеясь, что однажды это закончится, и он заснёт вечным сном.       Не закончится.       — Почему ты в саду, да еще и раздетый? — голос матери нежный, но она пытается придать тому былой холод и некую сдержанность.       Драко никогда не понимал этого.       Почему она никогда не показывала свою материнскую любовь раньше, держась вдалеке за этой холодной маской суровой женщины? Почему она открылась ему только в самый последний момент, когда уже было слишком поздно?       Драко много чего не понимал в этом мире, и в основном, это касалось отношений между людьми.       Он любил семью, но он не знал, как нужно было выражать свою любовь.       Он мог только делать, что говорят, слушать, что говорят, быть тем, кем ему говорят быть.       Он смотрел на свою мать и не понимал, чего она хотела для него - простой материнской любви, или чтобы он ее слушался? Она хотела, чтобы он был счастлив, или чтобы он был лучшим наследником рода?       Драко смотрит на всех людей вокруг себя и видит в их глазах презрение, ненависть.       Эта ненависть граничит с жалостью. А жалость для него хуже всего, он не хочет, чтобы его жалели. Он не хочет, чтобы они думали, что он лишь поддался дурному воспитанию, что его родители заставили его стать тем, кем он стал, потому что он сам стал тем, кем он был сейчас. Он сам делал то, что ему приказывал Тёмный Лорд.       Он сам выбрал свою судьбу, и он сам ответил за свой выбор. Он не винит родителей. Не ненавидит их. Нет, он любит. Всем своим темным сердцем.       Но дело ведь далеко не в этом.       Драко считает, что выбор, который он тогда сделал, был правильным.       Все говорят, что он принял метку Тёмного Лорда потому, что у него не было выбора, и они ненавидят его и жалеют именно поэтому. Но он говорит себе, что это не так. У него был выбор, и он его сделал. Это был правильный выбор.       Он должен был следовать за семьёй, спасти ее, пусть и самым ужасным путем. Он сделал выбор, и это был выбор в пользу семьи. В их последнюю встречу — в их с Поттером последнюю встречу — он так ему и сказал.       Без криков. Без ссор. Без упрёков.       Они встретились в последний раз сразу же после суда, и все, что он ответил на тот длинный монолог, который он даже не услышал, потому что в голове стоял ужасный шум, казалось ему правильным:

«Я сделал правильный выбор».

      И если бы он оказался в той ситуации снова…       Он бы выбирал ту метку снова и снова, лишь бы только уберечь от смерти тех, кого любил.       Но никто не спрашивал у него о том, почему он принял клеймо Тёмного Лорда, а он не осмеливался рассказать.       Потому что в том мире его никто не услышал бы.       В том мире его никто не слышал. — Что-то случилось? — Ничего. Просто вспомнил кое-что. — Вспомнил что?       Драко улыбнулся. Немного замучено, но все же достаточно тепло, смотря на свою руку, что быстро двигалась по инерции, заканчивая рисунок. — Драко, я хотела спросить у тебя кое-что, — девушка решила перевести тему, когда не услышала ответа. — О чем? — Что ты думаешь… — Она запнулась, рука дёрнулась, выпуская белое перо на пол из ослабевших пальцев. — Что ты думаешь о Поттере?       Малфой удивился. Рука невольно замедлилась, а после замерла над бумагой. Парень посмотрел на подругу.       Его губы дрогнули, когда он решил уточнить: — В каком плане? — Ну… Ты больше не… — Она пыталась правильно подобрать слова. — Не враждуешь с ним?       Ее поза и ее взгляд — все в ней так и кричало о неуверенности, но она стойко продолжала, намереваясь дойти до самого конца в поисках правды. — Ты больше не выглядишь ужасно злым, когда они… Ты теперь практически всегда один, и это довольно странно, разве нет? Иногда, когда ты читаешь книгу или пишешь что-то на бумаге, ты замираешь, и очень долго над чем-то думаешь… Почти так же, как сейчас.       Он правда так делает?       Малфой удивляется. Он никогда за собой такого не замечал. — Теперь ты менее раздражителен, очень спокойный. И одинокий. — А разве раньше не был? — он спрашивает вслух, но не знает, зачем это делает.       В последнее время он делает очень много странных вещей, и всякий раз не находит ответ на один простой вопрос.       Зачем?       Девушка напротив молчит. Крутит короткую прядь темных волос, кусает губу, не зная, стоит ли ей продолжать.       Драко вздыхает, но думает не очень долго.       Все же, как бы там ни было, однажды он все равно должен был признаться в этом. — Какое мне дело до Поттера? — бубнит он, думая, что вообще-то от Поттера многое зависит в этой жизни.— У нас разные дороги, разная судьба. Рано или поздно стоило бы оставить всю эту глупую вражду. Все равно… Это больше не имеет значения. — …больше не имеет значения?       Девушка кажется удивлённой, немного грустной. Ее рука так и замирает в воздухе с прядью в пальцах. Она приоткрывает рот, но не знает, что может ответить на это.       Если бы только сам Малфой знал. — Драко, ты… — Пэнси вздрагивает, опускает руку на своё колено, сжимает ладонь в кулак, кусает губы. — Я не знаю почему, но скажи мне… Почему у меня такое странное чувство, будто бы ты сдался?       Сдался?       Малфой вздрагивает, широко раскрывает свои серые глаза. Вскакивает с тёплого, уютного кресла, его альбом падает на пол, потому что левая рука, та самая рука, дрожит.       Ему практически больно, но он сам не понимает, в чем его проблема.       Сдался? А кто бы не сдался?       Драко думает… Каждый день он думает об этом.       Думает, думает, думает…       Как избежать давления Тёмного Лорда? Как избежать грядущего? Возможной смерти? Куда убежать? Где спрятаться? У кого просить о помощи?       Никто в этом мире не сможет ему помочь.       Даже если он будет кричать, никто не услышит его. Не поймёт его. Никто и не захочет его понимать.       В этой жизни… В этой его новой жизни… Он снова совсем один.       И, видят Мерлин и Моргана, в этой жизни он даже не кричит.       Но Малфой знает, что… каким бы ужасным ни было будущее, настоящее или прошлое… И даже если его никто не слышит… И даже если ему придётся снова подставить левую руку…       До тех пор он сделает все возможное, чтобы этой ситуации никогда не произошло.       Потому что он больше не хочет идти по такому пути. Потому что он хочет другую жизнь. Спокойную.       И пусть даже немного одинокую. Но это была бы его жизнь.       Она была бы правильной.

***

      В конечном итоге, понедельник прошёл так же быстро, как и завтрак во вторник. Во всем Хогвартсе не осталось места, где могло бы быть тихо. Малфоя это не особо волновало. Тихо в замке или нет — какое ему до этого дело?       Он совсем не знает, что ему делать с собственной жизнью. Новой, приобретённой внезапно, но очень желанной.       Что ему нужно сделать, чтобы остаться в живых, да еще и в выигрыше?              После обеда все стало гораздо хуже. Люди восклицали, громко обсуждая грядущее соревнование.       Драко хотел спокойно посидеть в библиотеке, однако Паркинсон не дала ему такой возможности. После обеда она вцепилась в его руку и таскала за собой по коридорам, будто бы наседка, что таскала за собой маленького цыпленка. Он лишь смирился с таким обстоятельством и нарочно громко вздохнул. Паркинсон на него внимания не обращала, но и от себя не отпускала. Казалось, она решилась следить за ним все оставшееся время, будто бы боялась, что он куда-то сбежит.       Или попросту исчезнет.       Первые три раунда прошли так, словно Драко видел сон. Настоящее не сильно отличалось от прошлого. Он уже видел все это, все, что происходило раньше. Каждый их шаг, каждое заклинание. Все это не производило толком никакого впечатления на него.              Поттер снова должен был выступать последним. Когда Малфой увидел его впервые в прошлом, он думал лишь о том, что этот парень и пяти минут не продержится наедине с драконом.       Сейчас он думает, что это просто отвратительно. Как судьи вообще могли допустить поединок Поттера с этим свирепым драконом?       Венгерский хвосторог все же не самый обычный дракон. Драко читал исторические хроники. В прошлом, чтобы избавиться от такого дракона, множество волшебников жертвовали собой.       Чего они хотели? Убить Поттера?       Должно быть, только сейчас Драко начинал понимать. Человек, который прямо сейчас боролся с агрессивным драконом, был слишком удивительным для этого мира.       Его не остановила даже простая смерть, так как его мог остановить Тёмный Лорд? А Драко? Разве мог он?       Из-за эгоистичных желаний он не видел самого очевидного… Такая слабая личность вроде него не может противостоять тому, кто никогда не сдавался на половине пути. Почему же в прошлом он не видел этого? Неужели гнев застилал ему глаза, не позволяя замечать очевидные вещи?       Драко никогда не считал себя глупым. Так почему же в прошлом он был таким слепцом?       В этой жизни почти ничего не отличается от того прошлого, которое он постепенно забывает.       Но по какой-то причине в этой жизни Поттер действует более смело, опытнее. Куда пропал тот мальчик, что был очень неуклюжим и нерасторопным? Сейчас юноша двигался резко, будто бы не просто гадая, что именно ему нужно сделать, чтобы остаться в живых, но так, словно у него была цель.              Стремление к этой цели полностью поглотило разум молодого волшебника.       Заклинание, которое он выкрикивает на ходу, и метла, которая подчиняется ему так, словно он уже десятки лет практиковал полёты на большой скорости. Он двигается быстро, движения рук на метле плавные, но очень точные.       Это сложно назвать боем с драконом, но теперь это не похоже на погоню кота за мышью.       Драко отвлёкся от мыслей всего на секунду, переведя взгляд на другие трибуны. Желтоватый шарф какого-то пуффендуйца развевался по воздуху, словно лёгкая лента от сильных порывов ветра. Должно быть, из-за резкого прорыва воздуха тот улетел от своего владельца.       Зрелище в центре было настолько захватывающим, что все трибуны просто разрывались от шума и криков. Вот только сам Драко был в прострации, наблюдая за падающим жёлто-коричневым шарфом.       В момент когда зазвучал леденящий душу звон и бурные овации, оповестившие всех об окончании последнего, четвёртого раунда…       Ему вдруг пришла в голову одна ужасающая мысль.       В день погибели молодого волшебника — Седрика Диггори — запечатанное однажды зло вырвалось из небытия и окропило кровью весь волшебный мир.       Тёмный Волшебник, которого все так боялись, очень долго ждал… Ждал, когда наступит нужное время. Пока они радовались жизни, наслаждаясь последними тихими деньками, тёмный волшебник строил ужасающие планы на несколько десятилетий вперёд.       И как он мог убежать от всего этого, если он всегда был частью происходящего?

***

      Когда до него наконец дошло, что план с побегом всегда был слишком глупым и несколько самонадеянным, большая часть времени уже была потрачена впустую и, к его ужасу, на самое обычное изучение местности. Конечно, он был темным магом, он изучал тёмное искусство и преуспел в этом, однако он никогда не изучал боевые заклятия. Не изучал углублённо, лишь поверхностно, для личной защиты. Так как он мог бороться с тем, кто очень хорош в этом?       Все, что он мог по-настоящему предложить Тёмному Лорду в прошлом — создание артефактов.       Это было то, в чем он действительно был очень хорош.       Он бы даже сказал, что это был его удивительный талант, который достался ему от дедушки, но никто в этом мире не знал об этом, так что он не мог утверждать, что был гением в этой сфере.       После войны он забросил это дело, лишь с болью в сердце вспоминая о том старом деревянном шкафе, с помощью которого тёмные маги смогли проникнуть в Хогвартс.       Это не было его изобретением, но он смог починить этот шкаф за короткий срок. Он смог сделать то, чего многие не могли сделать десятилетиями. Это была первая вещь, на которой он испробовал свои способности, и она же была последней.       Малфой не знал, как изменится будущее из-за его вмешательства, но одно он знал точно: если его тёмное волшебство может сотворить что-то полезное, разве может он игнорировать это до конца своей жизни?       С такими мыслями он встал с кровати на следующий день. В замке еще было тихо, когда он добрался до Выручай-комнаты. Некоторое время он стоял у ее дверей, собираясь с силами и с мыслями. Решив для себя, что прошлое — всего лишь прошлое, и огонь не так уж и страшен, как он думает, он приоткрыл проход в светлую комнату.       Это место… Не так уж и сильно изменилось. Здесь не было огня или обгоревших частей дерева, лишь огромная комната, полностью набитая хламом.       Конечно же, здесь этого и не будет. Это же прошлое. В прошлом никогда не было того адского огня…       В самом углу стоял нетронутый никем исчезательный шкаф, с которым подросток провёл времени больше, чем с собственным факультетом в тот злополучный год.       И пока все радовались прошедшему соревнованию, ожидая еще одно, пока готовились к Святочному балу, Драко вспоминал о прошлом, смотря на старый шкаф. Холодной ладонью он погладил тёмную деревянную поверхность.       Что если он снова починит этот шкаф?       Он мог бы пользоваться им, чтобы спокойно покидать Хогвартс вдали от любопытных глаз в нужное ему время. Но что делать, если кто-то другой прознает об исчезательном шкафе? Ему больше не хотелось, чтобы такую полезную вещь использовали в таких ужасных целях.       Малфой смотрел на старые рисунки, искусно вырезанные на тёмном дереве, с грустью в серых глазах. Его губы были поджаты, а сам он находился в глубоких раздумьях.       Ему в голову вдруг пришла ужасающая идея. Он мог не только починить шкаф, но и установить на него магическую печать. Тайна «Фиделиуса», которую он не раз видел на практике в своей прошлой жизни…       Это могло бы сработать.       С таким настроем он принялся работать над исчезательным шкафом и над заклятием, стараясь улучшить его. Сложность состояла не в том, чтобы починить шкаф, а в том, чтобы успешно наложить заклятие. Чары Фиделиуса обычно использовали на доме или каком-либо месте, которое маги хотели скрыть. Сам Драко хотел скрыть шкаф, что было не так уж и просто, но он точно знал, что это возможно. Зная, как починить шкаф, он начал рассчитывать время. По его подсчётам, он вполне мог закончить до начала нового года, или, в крайнем случае, до следующего соревнования.       Это несколько обнадёжило юного тёмного волшебника, а потому он со спокойной душой вернулся в библиотеку, чтобы рассматривать старые фолианты о Хранителях Тайны и о самом Фиделиусе. Быстро найдя нужные ему книги, он принялся изучать их, поглощая каждое слово и каждую строчку так, будто нуждался в информации как в самой обычной еде.

***

      Но, в конце концов, ему приходилось отвлекаться на самые незначительные, по его личному мнению, вещи. Например, на те самые уроки.       В конце урока зельеварения в присущей ему холодной манере, Снейп снова объявил о Святочном бале. И снова скинул все обязанности по подготовке к танцам на старосту, а сам ушёл со спокойной душой решать свои собственные проблемы.       Какое ему дело до этого бала? Он не хотел идти туда сейчас так же, как не хотел идти и в прошлом. Это даже не сборище аристократов и богатых семей, так какой от бала вообще был толк? К сожалению, для Малфоя люди вокруг него еще не достигли такого же цинизма, как он сам, и очень волновались по этому поводу.       Малфой закатил глаза. Он не хотел идти, но никто вокруг не знал об его нежелании, а потому уже через несколько минут после объявления старосты о своеобразном обучении в гостиной вечером вокруг него столпилось много слизеринок с одним и тем же вопросом на устах.       «Не хочешь ли ты пойти со мной на бал?»       Какого черта?       С каких пор его вообще приглашали? Мерлин, он не знал, за что ему такое наказание.       Он даже не был девушкой, но сами девушки окружили его, чтобы наперебой задавать один и тот же вопрос без остановки. Еще немного, и он точно сойдёт с ума, запершись в библиотеке на верхнем ярусе, возле самых темных мест. — Эй, вы! — Услышал он громкий крик со спины. — А ну, отошли от него, сейчас же! Этот парень занят, ясно вам?       Паркинсон просто… А что просто?       Малфой удивлённо замер, не зная, что сказать и о чем думать.       С каких пор он вообще был вещью?       А впрочем, рассуждал он, пока это помогает ему избегать ненавистных вопросов, он будет делать вид, что все в порядке.       Одно лишь терзало его бренную душу… Разве в прошлой жизни за него цеплялись так сильно?

***

— Спасибо, — со вздохом произнёс он, резко опускаясь на предпоследнюю ступеньку.       Они стояли с Пэнси на небольшой платформе у лестничного пролёта во внутреннем дворе и только-только выбрались из подземелий, надеясь, что группа взбешённых девушек не последует за ними. На улице было достаточно прохладно и уже начинало темнеть.       Ноябрь давно закончился, и декабрь украсил местность белым снегом. Небо было безоблачным и темным, а вдалеке сияла полярная звезда.       Драко уставился на неё, слыша, как позади него девушка громко фыркнула и облокотилась на перила лестницы.       Молодой волшебник подумал, что стоять здесь в лёгких мантиях было достаточно холодно, и достал свою палочку, чтобы наложить на себя и на подругу чары сохранения тепла.       Почувствовав чужую магию, девушка слегка удивилась, но ничего не сказала, выражая благодарность молчанием.       Парень разглядывал старую палочку в руках. В этой жизни он так редко пользовался ею, но сейчас, держа тонкое дерево изящной работы в руках, он чувствовал некую ностальгию.       В этой жизни пока что ещё никто не забирал у него единственное доказательство его человечности.       Однажды ему сказали, что боярышник выбирает конфликтную натуру.       А сердцевина из волоса единорога была слаба к использованию тёмной магии. Боярышник, да ещё и с сердцевиной волоса единорога…       И посмотрите на него сейчас… все, что он умеет — создавать тёмную магию, в то время как его собственная палочка сильно противится этому.       Воистину конфликтная натура. — С каких пор я так популярен у противоположного пола? — задумчиво спросил он. Паркинсон закатила глаза, но сдержала истерический смешок. — Разве ты не всегда был популярным? Ты задаёшь глупые вопросы.       Это…не делало ситуацию легче. Но девушка была права.       В прошлом у Малфоя попросту не было времени на девушек. Погоня за всеобщим признанием, а после — война. Сложно было даже найти минуту на отдых.       В этой жизни у Малфоя нет на это сил. — Как хлопотно, — фыркнул тот, убирая палочку внутрь рукава мантии. — Сказал тот, кто носит титул «принца».       Драко ее проигнорировал. — Я не хочу идти на этот бал, — честно признался парень. Девушка вздрогнула и перевела взгляд на лес вдалеке. — Не уверена, что у тебя есть выбор, — наконец ответила она после недолгого молчания.— Почему ты себя так ведёшь? — Как? — Избегаешь всех. Разве это нормально?       Малфой промолчал. — Это совсем не в твоём характере, Драко, — Добавила она в конце и резко замолчала.       С неба посыпался снег. — Теперь это очевидно, — начал он говорить спустя какое-то время, думая о том, как правильно объяснить подруге свои мысли. — Я ведь не центр этого мира. Я больше не питаю глупых надежд насчёт происходящего. Теперь я отчётливо вижу, что некоторые мои поступки совершенно бесполезны.       Широко открыв глаза, она с удивлением смотрела на него, с тяжестью на сердце вслушиваясь в глубокие слова. — Теперь у меня есть цель, Пэнс. И это уж точно не что-то вроде «презирать грязнокровок до конца жизни». Это намного важнее. Намного важнее меня и моих глупых мыслей.       Он думал об этом во время войны. И не один раз.       Если просто сдаться и плыть по течению, как он сделал раньше… Разве это не приведёт его и его семью к трагичному концу? Разве может он отступить теперь, когда кто-то даровал ему шанс начать все сначала?       Он думал об этом уже некоторое время.       В отличие от всех у него есть некое преимущество. Он гораздо взрослее и может здраво оценивать ситуацию. Он знает множество темных заклинаний и знает, как от них защищаться. У него огромный потенциал к темным артефактам. Он также знает будущее. Он знает секреты Тёмного Лорда, которые пока еще никто не знает.       Что будет дальше? Что будет с ним? С его семьёй?       Ответы, которые он сможет получить, только если будет двигаться вперёд. Возможно, это его последний шанс.       Шанс, чтобы изменить судьбу и спасти тех, кого еще можно спасти из лап смерти.       Какое-то время назад он был преисполнен желанием сбежать отсюда подальше и жить спокойной жизнью…       Но внезапно он понял, что он часть всего этого…       И что сейчас все иначе.       С того момента, как они с Поттером перестали вести холодную войну… С того момента, как он перестал доставать всю школу своими злодеяниями…       Все изменилось.       И он больше не станет плыть по течению или убегать. Потому что он тоже изменился.       С такими мыслями он провёл оставшееся время в полной тишине рядом с Пэнси, которая обдумывала его слова. Он надеялся, что его изменение повлияет и на неё тоже. Надеялся, что она станет лучшей версией себя.       Пребывая в глубоких раздумьях, он совсем не заметил тяжёлого взгляда, направленного на него со стороны.

***

      В конечном итоге время пролетело совсем незаметно, и после тщательной подготовки наступил Святочный бал.       Пока многие развлекались на каникулах, Драко решил не терять времени.              Каждый день он вставал рано, спешно собирался и отправлялся в библиотеку, чтобы найти побольше информации об артефактах.       Это доставляло некоторое удовольствие и заставляло его терять счёт времени.       Чаще всего он приходил и уходил один, иногда Пэнси навязывалась ему за компанию, но когда пришло время возвращаться домой, ей пришлось оставить его в замке.       Сам он возвращаться домой не спешил.       В письме для матери он кратко объяснил ей, что хочет начать тщательную подготовку к экзамену, а потому просил прощения за то, что пропустит Рождество. Он также кратко рассказал в письме о Святочном бале.       Большая часть слизеринцев вернулась за день до Рождества.       В тот день Драко задержался в библиотеке, найдя очень интересный вариант учебника о магических артефактах, который он до сих пор не видел, несмотря на то, что обыскал всю библиотеку много раз. Когда он решил, что пора возвращаться, на улице уже было очень темно. Малфой вышел во внутренний двор всего на пару минут, чтобы прогуляться на свежем воздухе.       В последнее время он стал меньше спать, но даже так его все еще преследовали кошмары. Он даже хотел обратиться к профессору Снейпу, чтобы попросить его приготовить зелье сна без сновидений, но почему-то все никак не мог заставить себя подойти к крестному.       Тяжело вздохнув, он уже почти развернулся, чтобы вернуться обратно в подземелья, как вдруг столкнулся с тем, кого меньше всего ожидал встретить здесь, рядом с собой.              Поттер смотрел на него задумчивым взглядом, но не двигался с места, загораживая путь к лестнице. — Кхм…       Малфой слабо кашлянул, прикрыв рот рукой, и отступил на шаг. Поттер последовал за ним без слов, делая шаг вперёд.       Это… Очень странное поведение.       Смотря на будущего героя, Драко впал в ступор. — Ты…       Не успел Поттер и слова сказать, как Драко неосознанно сделал еще один шаг назад, будто бы боясь чего-то или избегая гриффиндорца. К его сожалению, он часто забывал смотреть, что находится позади него, а потому, почувствовав пустоту под левой ногой, он оступился, вспоминая о небольших ступеньках на старой платформе.       А ведь еще совсем недавно он сидел здесь с Паркинсон и размышлял над жизнью…       За долю секунды успев проклясть себя всеми ужасными выражениями, он уже приготовился столкнуться с землёй и почувствовать боль в спине, и в шее, и в других местах, как вдруг…       Не почувствовал ничего.       Потому что Поттер снова удержал его от падения.       Снова… Снова? Почему они постоянно оказываются в такой ситуации?       Это то, чего Драко не может понять и вряд ли когда-нибудь сможет. — Осторожнее, — сказал ему Поттер, притянув его к себе за мантию. — Почему всякий раз, когда я пытаюсь приблизиться к тебе, ты всегда отступаешь?       Вопрос риторический, но Драко все равно задумался над этой мыслью. — Почему не ругаешься, не плюёшься ядом как раньше, но избегаешь меня и остальных, а затем делаешь вот такое удивлённое лицо? — продолжал он спрашивать, удерживая его за левую руку.— Почему помогаешь, а потом делаешь вид, что совсем не при чём?       Малфой молчал. Он думал о том, что Поттер держит его за левую руку, за то место, где у него рука покрыта бинтом, и смотрит на место соприкосновения.       Отчего-то это было очень волнительно. — И почему говоришь такие странные вещи? — Какие? — наконец очнулся он, переводя взгляд на тревожное лицо напротив. — То, что ты тогда сказал Паркинсон про Святочный бал… — А, ты про это… — выдохнул слизеринец.— А почему ты до сих пор следишь за мной? — Я просто мимо проходил, — ответил тот незамедлительно. Да так, что казалось, будто бы он эту фразу вызубрил.       Ага, как же… Мимо проходил?       Он что, считает, что Малфой совсем дурак?       Драко сжал губы в кривой улыбке, но ничего не сказал. Он хотел вырвать руку из хватки гриффиндорца, но тот, заметив его намерения, лишь сжал руку крепче.       И откуда такая сила?       Рука Поттера скользнула ниже, ближе к запястью, и Малфой широко открыл глаза, почувствовав, как бинт развязывается и начинает скользить вниз.       Казалось, что Поттер тоже заметил неладное и перевёл взгляд на левую руку слизеринца. Белый бинт, без каких-либо изъянов, медленно упал на такой же белый снег, будто бы это была не ткань, а лёгкое перо птицы.       Поттер нахмурился и задрал рукав мантии слизеринца, пытаясь понять, в чем было дело. — Ты! — Малфой воскликнул, но не успел остановить его. Тёмная мантия и свободный рукав рубашки были приподняты до локтя юноши, открывая вид на очень бледное и хрупкое запястье. Драко сглотнул и перевёл взгляд в сторону, отказываясь смотреть. Поттер в недоумении перевёл на него взгляд и через несколько секунд неуверенно спросил: — Какой смысл в повязке, если ты не ранен? — Это… — Малфой запнулся. — Это сложно объяснить.       Поттер вскинул бровь, но ничего не ответил. Он отпустил руку слизеринца и присел на корточки, поднимая упавший бинт. Легко отряхнув его от снега, гриффиндорец протянул руку, будто бы намекая: «Я его почистил, можешь забрать со спокойной душой». — Спасибо, — ответил Малфой.       Но не забрал.       Он так и продолжил стоять на месте, думая о чем угодно, но только не о данной ситуации. Он отказывался думать об этом.       Все казалось ему слишком далёким и ненастоящим. Что вообще происходило в его жизни? — Так вы поняли, зачем вам яйцо? — внезапно спросил он, бросая на Поттера нечитаемый взгляд. — Что? — удивлённо спросил гриффиндорец. — Какое яйцо? — Золотое яйцо. То, из-за которого ты чуть свою одежду не спалил. — О, — многозначительно протянул тот, вспоминая. — О… На самом деле, я про это забыл.       Драко не знал, что сказать. Он, конечно, подозревал, что Поттер беспечный человек, но не думал, что настолько. — А почему ты спрашиваешь об этом?       На самом деле, думает Драко, еще в прошлой жизни у него было очень много вопросов к этим «яйцам дракона».       В прошлом он не особо задумывался, к чему такое задание…       Заберите Золотое яйцо из-под носа дракона. А что потом?       Он не был близок ни с Поттером, ни с Седриком, ни с другими чемпионами, а потому он так и не узнал, к чему весь этот балаган.       Сомнения у него появились лишь после того, как он рассмотрел их поближе. Золотое яйцо наверняка раскрывалось, но он слышал этот отвратительный звук лишь однажды в прошлой жизни, когда проходил мимо компании Диггори. С тех пор он избегал и Седрика, и его компанию, и всяких странных звуков, вроде тех, что издавала эта жуткая штука.       Конечно, потом, перед вторым соревнованием, он услышал слух про тайное послание, заключённое внутри яйца, но особо сильно на этом не зацикливался.       Он действительно был подростком, которому было наплевать на все вокруг. Сейчас же у Драко есть интерес к артефактам, а потому невольно у него возник интерес и к этой странной вещи. — Интересуюсь такими вещами, — честно ответил Малфой.— Это не самый распространённый артефакт, чтобы ты знал…       Поттер удивился, но сразу же приобрёл спокойный вид и слегка улыбнулся ему. — Ну, я открывал его после соревнования… Но эта штука издаёт такой звук, который попросту невыносим для человеческих ушей, — проворчал он, незаметно для чужих глаз поглаживая бинт в руке.       Это действительно было так. Сравнивая эту жизнь с прошлой, Драко начинал улавливать суть. Слухи пусть и были некорректными и слишком поверхностными, но все же доля правды в них была.       Задумавшись на секунду, Драко замолчал, приложив палец к подбородку.              Что такого мог сделать Поттер, чтобы Золотое яйцо перестало выть и дало подсказку ко второму соревнованию?       Почему яйцо вообще не работало, а лишь визжало?       Если вдуматься, второе соревнование, которое Малфой решительно проигнорировал в прошлой жизни, проходило в Чёрном озере.              Им дали всего около часа времени, и они должны были спасти своих друзей. То самое Чёрное озеро, в котором обитали русалки, которые были своеобразным препятствием на пути к цели. Те самые русалки, больше похожие на кричащих сирен…       Кричащих сирен? — Это… Почему бы тебе не попробовать открыть яйцо в воде? — Сразу же предложил Драко, как только понял суть. — А? Думаешь, это поможет? — недоверчиво спросил Поттер. — Твоё Золотое яйцо наверняка кричит так же, как и сирена на суше. — О, — отозвался тот спустя время. — А знаешь, Малфой… Если это поможет, то я признаю, что ты не настолько уж и потерянный для общества человек!       Малфой только фыркнул и невольно отвернулся от пронзительного взгляда. — Сначала проверь, а потом уже попусту болтай.       Гарри Поттер эту насмешку только мимо ушей пропустил, резко развернувшись, он уже было собирался покинуть внутренний двор, как вдруг остановился, будто бы вспомнив о чем-то важном. — Черт, совсем забыл! — воскликнул он, и в мгновенье ока оказался перед Малфоем. Закатив левый рукав парня снова, небрежными движениями тот начал заматывать бинт. И самое ужасное в этом было то, что этот человек совсем не испытывал угрызений совести, когда без спроса касался слизеринца своими руками. Отчего-то Драко хотелось побить человека, стоящего прямо перед ним, но он всеми силами сдерживался, ожидая, когда гриффиндорец закончит свои манипуляции с его многострадальной рукой.       Смотря на резкие и неправильные действия, Малфой нахмурился и проворчал: — Мерлин, если ты чего-то не умеешь, то лучше не берись! Отдай обратно, я сделаю это сам!       Поттер только улыбнулся и покачал головой, заканчивая забинтовывать руку, будто бы играясь с ней. — Если я не буду этого делать, то как же я научусь? — спросил он с ухмылкой.       Малфой фыркнул и отвёл взгляд.       Похлопав бывшего врага по мантии, Поттер будто бы не специально бросил тихую фразу в самом конце: — Если ты окажешься прав, я посчитаю, что ты действительно стал добродетельным человеком и даже расскажу об этом Рите Скиттер, чтобы она переключилась с меня на тебя. Тогда-то ты точно станешь популярным! — Не нужно, — вздохнул Драко, не поверив ни единому слову. — Я и так достаточно популярен. Мне хватает, знаешь ли… — Пф…       Поттер фыркнул, как если бы сам был Слизеринским Принцем, и исчез из вида так же быстро, как и появился, будто бы зная, что терпение самого слизеринца подходит к концу.       Оставшись наедине с самим собой, Малфой мог только тихо вздохнуть и правильно перемотать бинт на левой руке, чувствуя тепло, сохранившееся на белой ткани.       В тот вечер в его альбоме впервые появился рисунок, который никак не касался его прошлого.       На белом снегу одиноко лежал чистый медицинский бинт, будто бы в напоминание о глупом вмешательстве в чужую жизнь.

***