/Chilling Steel/

***

«Души людей, как в зеркалах, отражаются друг в друге…» — Данте Алигьери.

***

      Той же ночью, накануне Святочного бала, Гарри решил последовать совету Малфоя: ему очень не терпелось узнать, что таит в себе Золотое яйцо, особенно…              Особенно после тех слов слизеринца.       Он уже давно приметил то место. Всякий раз, ища знакомое имя на карте Мародёров, он натыкался на так называемую «Ванную Старост». А спустя какое-то время и вовсе подслушал у старост пароль. И вот, когда время было далеко за полночь, Гарри облачился в свою мантию-невидимку и тихо выскользнул из комнаты.              Дойдя до нужной двери без каких-либо происшествий и нежелательных встреч, Гарри медленно и чётко произнёс пароль, и вскоре оказался внутри огромного помещения. Просторная комната, белый мрамор, красивая люстра с подвешенными свечами в самом центре над глубокой ванной… А на стене была единственная картина, напоминающая Гарри витраж. Одинокая русалка на скалистом берегу.       Если Малфой действительно прав, то сегодня он поймёт, что хранит в себе Золотое яйцо.       Положив свои вещи, Гарри приподнял яйцо и покрутил его в руках. Мелкими шажками, что гулко раздавались по помещению, он дошел до бассейна и аккуратно спустился в воду, придерживая артефакт. Ожидая, пока ванна до конца наполнится водой, Гарри наблюдал за пеной. Она была достаточно необычной, и всего на пару секунд подросток смог отвлечься от своих рассуждений на волнующую его тему. Вспомнив о своей цели, он еще несколько раз покрутил яйцо в руке и опустил артефакт в воду. Заметив, что ничего страшного не произошло, он приоткрыл яйцо.       И — о чудо!       Золотое яйцо не вопило, как раньше, а наоборот — из него доносилась тихая мелодия и красивый голос. — А Малфой был прав, — прошептал Гарри, нахмурившись.       Это то, что волновало его больше всего. Даже больше, чем Золотое яйцо. Драко Малфой помогал ему.              Почему? Какая для него в этом выгода?              Гарри не знал ответа на этот вопрос, но он уже давно наблюдает за слизеринцем и вынужден признать, что до сих пор ничего плохого еще не было. Если не вспоминать о трёх ужасных годах до этого, то Малфоя можно считать практически святым человеком.              Хотелось верить, что тот действительно помогал ему, а не насмехался таким образом.       Его подсказка с заклинанием, что позже помогла Гермионе вспомнить об «Акцио», которое, в свою очередь, призвало волшебную метлу на стадионе, или его слабое недовольство Поттером, которое он проявлял ворчанием, а не драками и издевками.              Такой Драко ему нравился намного больше, чем раздражительный, лицемерный и эгоистичный Слизеринский Принц. — Почему ты не ныряешь? — спросила у него Миртл резким плаксивым голосом, прерывая долгие размышления. Гарри вздрогнул и выронил яйцо, которое сразу же опустилось на дно ванны. — Ты… Почему ты здесь? — воскликнул парень, погружаясь в воду по шею.       Что она вообще здесь делает? — Я иногда плаваю здесь, — проговорила она, присаживаясь на бортик бассейна, опуская прозрачные ноги в тёплую воду. — Ныряй.       Этот приказной тон взбесил Поттера, но, задумавшись, подросток сразу же остыл. Недолго думая, он опустился в воду с головой. Открыв глаза под водой, Гарри подплыл к Золотому яйцу, вслушиваясь в странную песню.

«Мы тебе шлём зов чудесный, но… На земле мы не поём, Ведь дан тебе один лишь только час, Чтоб найти то, что скрыто у нас».

      Забрав яйцо и закрыв его, гриффиндорец всплыл и сделал резкий вдох, наполняя лёгкие кислородом. — Красивая песнь, правда? — с ухмылкой спросила Плакса Миртл, присаживаясь ближе к молодому волшебнику, отчего Гарри вздрогнул, почти уронив Золотое яйцо на дно снова. — Эта песня… — начал было рассуждать волшебник, но затем передумал, смотря на призрака. — Как думаешь, в Чёрном озере есть русалки?       Малфой сказал, что яйцо кричит так, будто бы сирена поёт на суше, но с чего у него вдруг появилась такая ассоциация? — Ого, а ты догадливый, — улыбнулась девушка. — Иногда я плаваю в озере. Русалки там повсюду. Ты очень умный, Гарри. Так быстро додумался до этого…       Задумавшись, он подумал про остальных участников турнира. С первого задания прошло не так уж и много времени, но успел ли кто-то разгадать подсказку, или только Поттеру так повезло? — А кроме меня сюда кто-нибудь приходил с яйцом? — неуверенно спросил он. — Нет, не приходил!       Гарри не знал, можно ли верить ее словам, но он решил, что это может быть правдой.              Потому что он не был уверен в том, что додумался бы погрузить яйцо в воду, если бы кто-то не подтолкнул его к этому. Смущало только то, что ему помог именно Малфой. Гарри больше всего рассчитывал на Гермиону, хотя в последнее время ей тоже было особо не до соревнований.       Теперь он просто обязан поблагодарить Малфоя по-настоящему. Задумавшись об этом, Гарри совсем не заметил, как прошло много времени. Когда он опомнился, в ванной уже никого не было. Было несколько подозрительным, что Миртл так просто ушла от него, но он не стал заострять на этом внимание.              Быстро собравшись и накинув мантию сверху тёплой одежды, он побрёл обратно в свою спальню.

***

      С утра и до самого обеда он думал о том, что хранит в себе это странное послание, спрятанное в Золотом яйце. Мысли о песне сбивались в голове другими, менее значительными. С утра гриффиндорцы разбирали подарки, присланные к Рождеству, а днём скоротали время прогулкой.                     После того, как Рон и Гарри попросили прощения друг у друга, недопонимания прошли, но все еще было сложно заставить себя общаться как раньше. Гарри был как на иголках в их разговорах, чаще всего предпочитая молча слушать болтовню друзей. Кроме того, Рон до сих пор пытался понять, с кем пойдёт Гермиона на бал вечером. Гарри временами, конечно, смутно догадывался, с кем именно она пойдёт, но отчего-то эта мысль ускользала от него всякий раз, когда он пытался вдуматься.       Сам гриффиндорец особо балом не интересовался. Пока Рон пытался хоть кого-то пригласить, Гарри думал о странном поведении одного человека.              Раз за разом его взгляд, отдающий светом изумруда, находил белоснежные волосы и встречал серые, почти стеклянные глаза. Но чем чаще Гарри всматривался в толпу, тем реже он натыкался на знакомого, будто бы тот нарочно избегал чьего-либо общества или ненавистных взглядов посторонних.              В итоге все разрешилось достаточно спокойно: сестры Патил согласились стать партнёршами Рона и Гарри, и после этого Поттер забыл о Святочном бале, как будто бы это не было чем-то очень важным, пока не пришло время облачаться в праздничную мантию.       Спустя какое-то время вместе с Парвати, Падмой и Роном, Гарри спустился в огромный холл на цокольном этаже.       Молодой волшебник даже успел заметить несколько знакомых лиц: Флёр Делакур вместе с Роджером Дэвисом, а недалеко от них и Седрик Диггори вместе с Чжоу Чанг. На секунду Гарри задержал взгляд на девушке, что была в серебристом платье. Проводив ее и Диггори пустым взглядом, Гарри всмотрелся в толпу у Большого зала. Чуть дальше кучковались поклонницы Крама, а левее от них, у самой двери Большого зала, Гарри заметил Невилла, Джинни и остальных гриффиндорцев. — Где же Гермиона? — расстроенно спросил Рон, осматривая холл.       Именно в этот момент Гарри и заметил слизеринцев, что поднимались по лестнице из подземелий. Холодный и неприступный Малфой, будто ледяная глыба, со спокойным лицом держал под руку слабо улыбающуюся Паркинсон, которая тихо разговаривала с Блейзом, что шёл рядом с ними. Ледяной принц возглавлял слизеринцев.              Странная мысль, что постигла молодого волшебника, сразу же исчезла при внимательном разглядывании пришедших.       Необычная розовая мантия с черными атласными лентами смотрелись на девушке легко и просто, но в тоже время Гарри не мог не признать, что это было достаточно красиво, особенно для Паркинсон.       Сам же Драко был одет в белую рубашку с очень высоким бархатным воротником, таким же белоснежным бантом вместо обычного школьного галстука, длинную чёрную мантию, скрывающую все тело, и идеально выглаженные брюки, что прикрывали часть классических туфель с небольшим каблуком. Такой Малфой… был прекрасным. Красивым, словно принц из сказки.              Впервые Поттер не знал, как объяснить странное чувство, поселившееся глубоко в груди. Это не было чем-то плохим: он не чувствовал себя так, будто завидует или ненавидит.       Нет. Это что-то очень тёплое, что обдувало мягким ветерком, а после покрывало лёгким снегом. Это было похоже на мартовский снег, который покрывал собой первые подснежники, что только-только показались миру ранней весной.              Гарри не знал, когда начал чувствовать это, но это не казалось ему чем-то неправильным.       Ледяной взгляд, что до сих пор был направлен лишь прямо, на секунду встретился с его собственным взглядом. Слизеринский принц мягко улыбнулся ему, совсем незаметно, будто бы подбадривая. Как бы намекая, что стоит быть спокойным. Но вскоре красивое лицо снова вернуло себе маску отчуждённости.       Дубовые входные двери распахнулись, и в холле показались студенты Дурмстранга. От громкого стука дверей о каменные стены Гарри невольно вздрогнул и перевёл взгляд на вошедших. Студентов Дурмстранга возглавлял профессор Каркаров, а позади него уверенно шёл Виктор Крам с красивой девушкой рядом с ним.              Этой девушкой оказалась Гермиона.              Вздрогнув, Гарри обернулся, замечая поблёкший взгляд друга. Бедняга такого не ожидал. Поттер невольно присмотрелся к остальным. Поклонницы Крама были очень злыми, слизеринцы ошеломлены до невозможности, Блейз Забини странно ухмылялся, смотря на поджимающего губы Нотта, а Паркинсон стояла с открытым ртом, как и все остальные люди, собравшиеся в холле.       Один лишь Малфой продолжал стоять без какого-либо выражения на лице, будто бы совсем не был удивлён тем фактом, что Грейнджер превратилась в настоящую красавицу.              Будто бы происходящее его совсем не волновало и никак не задевало.       Прикусив губу, Гарри отвернулся, и в этот же момент профессор Макгонагалл позвала всех в Большой зал. Гарри протянул руку Парвати, и та с милой улыбкой приняла ее, шагая за Седриком и Чжоу. Четыре пары открывали бал медленным танцем. А чуть позже к ним присоединились и другие.       Медленная музыка заставила Поттера слегка заскучать, и когда все закончилось, он с тяжёлым вздохом сделал небольшой поклон Парвати, как учила его профессор на днях. Через мгновение он присоединился к Рону, который прищуренным взглядом смотрел на Гермиону и Виктора Крама, что беседовали возле небольшого столика. Рядом с ними стояла красивая ель, с которой сыпался волшебный снег. На волнистую прядь девушки осыпались белые снежинки, которые тут же были убраны рукой Виктора Крама.              Смотря на эту многозначительную сцену, Рон лишь сильней кусал и без того обкусанные губы.       Самому Гарри было все равно, однако его смущало, что Рон может сказать что-то не то в разговоре с подругой. Из-за этого он немного переживал: ведь в их компании не так уж и давно образовался хрупкий мир.              А потом он увидел одинокого Малфоя, стоящего вдалеке у самой дальней стены и держащего в руке фужер с пенящимся напитком. Не особо раздумывая над своим поведением, Гарри вскочил с насиженного места и, ничего не ответив на оклик Рона, быстрыми шагами направился к слизеринцу. — Малфой! — позвал он громко молодого волшебника, и тот поднял взгляд с бокала на гриффиндорца.       Слабая, еле заметная для чужих глаз улыбка была неким приветствием перед сухим ответом: — Гарри Поттер.       Слизеринский принц наклонил голову, рассматривая небрежный наряд собеседника. Гарри ожидал услышать смешки в свой адрес и уже почти смирился с этим, однако в очередной раз его удивили: — Хороший наряд, — тихо заметил слизеринец, делая глоток своего напитка. — Спасибо, наверное, — удивлённо прошептал Поттер, смотря по сторонам. На них, конечно же, уже давно обратили внимание, особенно преподавательский состав, будто бы ожидая новой ссоры, на что Гарри лишь усмехнулся. Он подошёл к этому человеку не для того чтобы ссориться.       Совсем не для этого… — Я хотел сказать спасибо, — наконец сообразил тот, улыбаясь так ярко, как только мог себе позволить. Отчего-то настроение гриффиндорца становилось все лучше и лучше. — За твои советы. Они очень помогли мне. — Не нужно… — снова повторил Драко, легко пожимая плечами. — Мне не было трудно. Это не стоит благодарности. — И все же…       На секунду Поттер замолчал, вспоминая о вчерашнем вечере. — Однако… — Что? — Есть некоторые вещи, которые мне немного не ясны, — тихо прошептал он так, чтобы только Малфой услышал.              Слизеринец нахмурился, а затем оттолкнулся от стены. — Пойдём, здесь слишком много людей.       Спустя какое-то время они оказались во внутреннем дворе, уже на облюбованной Малфоем платформе. Смотря на невысокие ступеньки, Малфой вспомнил неудавшееся падение. — Я опустил Золотое яйцо в воду, и оно не кричало. Даже спело мне песню, — наконец объяснил гриффиндорец. Он еще хотел добавить что-то вроде: «Красивая, кстати, песня была… Жаль, что тебя рядом не было», однако обругал себя за эти глупые мысли. За такое слизеринец точно его убил бы. Малфой посмотрел на него нечитаемым взглядом, будто бы прекрасно знал, какие мысли обуревали Поттера, отчего гриффиндорцу стало неловко, но его собеседник лишь слегка кивнул, подталкивая рассказывать дальше. — «Мы тебе шлём зов чудесный… На земле мы не поём, ведь дан тебе один лишь час, чтобы найти то, что скрыто у нас…». — Это… — начал было рассуждать Малфой, но почему-то остановился, при этом нахмурившись, — интересно…       Некоторое время Поттер молчал, позволяя слизеринцу все обдумать. Спустя какое-то время Малфой сам продолжил разговор. — Всего один час на поиски чего-то важного… — загадочно прошептал Малфой, смотря на Гарри. — Что думаешь? — Ну… Думаю, соревнование будет проходить в Чёрном озере. — А? — удивлённо вскинул бровь слизеринец, нервно сжимая левую ладонь. — Почему? — Ты же сам вчера сказал, что яйцо на суше вопит так, будто бы это сирена… — начал объяснять Гарри, не замечая побледневшего лица собеседника. — Вот я и подумал: «На земле мы не поем» — получается, что тот, кто подсказывает мне о следующем турнире, предпочитает воду. А в округе только одно озеро. — Это… действительно так, — с трудом ответил ему Малфой, тихо вздохнув. — Только вот… Я плохо плаваю. И дышать под водой не могу.       Малфой округлил глаза, и через секунду на бледном лице появилась весёлая улыбка. — Ну, у тебя есть время, чтобы что-то придумать, полагаю… — А ты… — неуверенно начал гриффиндорец, — случайно… не знаешь каких-либо заклинаний, чтобы можно было дышать под водой? — В старших классах изучается Заклинание головного пузыря. Думаю, в библиотеке найдётся пара книг с другими способами, может быть, зелья… Или растения. — О! — воскликнул Поттер. — Ты действительно очень умён. А я-то думал, тебе хорошие оценки просто так ставят… — Ты…       Прежде чем Драко успел разразиться тирадой, Поттер его перебил: — Но я больше так не думаю! Честно-честно! — заверял он слизеринца с широкой улыбкой на лице. — Я еще даже ничего не сказал… — обречённо прошептал Малфой, смотря на падающий с неба снег. — Тебе не нужно ничего говорить, я все понимаю.       «На самом деле, я ничего не понимаю, — думает Поттер, смотря на вздохнувшего Малфоя, что прикрыл ладонью глаза, — но я очень пытаюсь понять».       Вздохнув еще раз, внезапно Драко предложил: — Почему бы нам не прогуляться?       Поттер молча согласился, и они пошли дальше, спокойным шагом, плечом к плечу. По пути им редко встречались студенты, и все же Поттер чувствовал, что скоро в Хогвартсе все будут знать, что они делали этим вечером.              Даже если они ничего не делали. Ох, как бы об этом Рита Скиттер не узнала…       Внезапно с левой стороны, возле высоких кустов, покрытых снегом, что-то зашуршало. Малфой напрягся, отчего самому Поттеру тоже стало не по себе. Несколько секунд они стояли, не двигаясь и не дыша, прежде чем из кустов выбралась девушка. Светлые кудрявые волосы красиво обрамляли девичье лицо, а белое платье с серыми лентами трепетало при порывах зимнего ветра. В ушах у девушки были длинные серебряные серьги в форме полумесяца. Такой же полумесяц красовался и на цепочке, отливая синим цветом, подходящим под темно-голубые глаза молодой студентки. На ее руках было очень много браслетов, которые позвякивали, когда она двигалась.              В целом… ее облик показался Гарри чересчур вычурным. — Зачем тебе столько украшений? — лаконично задал вопрос стоящий рядом слизеринец. Он будто бы читал мысли Поттера.       И хотя самому Гарри хотелось смеяться от общего вида девушки, которая наверняка была младше его на год, сам Малфой сохранял нейтральное выражение лица и даже… Даже казался несколько дружелюбным по отношению к этой девушке, отчего Поттеру казалось, будто бы Драко знал ее достаточно хорошо. Эта мысль казалась Поттеру не слишком весёлой, но он решил отложить раздумья и вслушаться в их разговор. — О! — воскликнула девушка и мило улыбнулась. — Напоминает звон колоколов, не правда ли?       Малфой задумался на несколько секунд, а потом отрицательно покачал головой. — Скорее… обычный звон серебряных цепочек.       Девушка, не скрывая своей улыбки, подбежала к ним поближе, останавливаясь возле мальчиков. Смотря на Гарри и на Драко по очереди, она вдруг вздохнула и похлопала в ладоши. Драко вздрогнул, будто бы его отвлекли от тяжких раздумий. — Вот так-то лучше, — сказала девушка. — Ты слишком много думаешь. Не нужно думать. Нужно слушать.       Сказав это, она перевела взгляд на Поттера. — Увидимся позже!        А потом убежала. — Кто это? — удивлённо спросил гриффиндорец, смотря девушке вслед. — Это… — Малфой тоже обернулся, провожая знакомую взглядом, а затем, с неким сомнением, посмотрел на Поттера. — Ты разве не знаком с ней? — Впервые вижу, — честно ответил Гарри. — Полумна Лавгуд. — Она странная, — заметил Поттер. — Не странная. Просто другая.       Другая? — В каком смысле? — спросил Гарри, следуя по тропинке за Малфоем. — Что означает звон колоколов? — ответил тот вопросом на вопрос. — Откуда мне знать? — со вздохом обронил Поттер, переводя взгляд наверх. Последние снежинки оседали на одежде, но Гарри их совсем не чувствовал.

***

      На следующий день все спали долго. Усталость после Святочного бала поразила весь замок. На обед спустилось не так уж и много людей, а в гостиной Гриффиндора хоть и было людно, но очень тихо. Кому-то было лень разговаривать, кто-то серьёзно поссорился, а кто-то и вовсе успел подраться.              Гарри напряжённо смотрел то на Рона, то на Гермиону. Они, в отличие от двух других гриффиндорцев, не подрались, но, судя по всему, знатно так поссорились вчерашним вечером. Гарри не понимал, в чем дело, однако догадывался, что Рон опять сказал что-то лишнее. Как и всегда.       Тяжело вздохнув, гриффиндорец с чистой совестью и хорошим настроением, несмотря на пассивную агрессию вокруг, взял учебники в руки. Каникулы скоро закончатся, а его домашняя работа еще не доделана.              Грубо говоря, она вообще не начата, но Гарри решил, что это не столь важно. Главное начать.              Он спокойно разглядывал цветные картинки в учебнике по прорицанию, думая о том, что ему очень повезло. До двадцать четвёртого февраля чуть меньше двух месяцев, а он уже понял подсказку. Осталось лишь только узнать, что лучше использовать под водой: заклинание, зелье или растение.              Но и на этот счёт Поттер тоже не переживал. Вчера вечером он потратил около часа на то, чтобы заставить Малфоя помогать ему. «Заставить» в хорошем смысле, хотя сам Малфой, судя по обречённому лицу, так не считал.              Но согласился.       Гарри все еще не мог поверить в это… Но Малфой действительно согласился ему помочь. Улыбка непроизвольно появилась на его лице, и, конечно же, его друзья заметили его странное выражение лица. — Что с тобой? — холодно спросил Рон, кидая пергамент на стол. Заметив ледяной взгляд девушки, направленный на него, он немного смягчился, но ничего не сказал. — Просто вспомнил кое-что хорошее.       Гарри его холодного взгляда и несколько резкого поведения не заметил. А если и заметил, то не стал обращать внимания на выходки друга. Гермиона, что сидела по правое плечо, немного удивилась. Она отложила перо в сторону и посмотрела на Гарри. Кажется, она о чем-то догадывалась, но Поттеру было все равно. Молодой волшебник перелистнул страницу. — Ты уже понял, что скрывает в себе Золотое яйцо? — учтиво спросила она Гарри. — Ага. — И? — подтолкнул его к рассказу Рон, когда его терпение иссякло.       Поттер лишь покачал головой и уставился обратно в свой пергамент. Если сегодня он успеет дописать этот конспект, то вечером у него будет больше времени. Возможно, он даже мог бы воспользоваться Картой Мародёров, чтобы… — Я пока не уверен, но как только все пойму, сразу же расскажу вам.       Чтобы найти Малфоя, конечно же. Обсудить подсказку вместе с ним. — Хорошо, — согласилась девушка, особо не настаивая. Все же, кроме подготовки к чемпионату, у них была еще куча всяких разных дел. К тому же, до второго состязания еще было время. — Только будь осторожен, Гарри. — Конечно.       Рон только громко фыркнул, выражая своё недовольство данной ситуацией, но под тяжёлым взглядом девушки снова неловко замолчал, так и не успев что-либо сказать.       Каникулы длились спокойно, но все же подошли к концу.       В первый урок понедельника профессор Стебль снова заставила их пересаживать прыгучие луковицы. Занятие это Гарри не слишком сильно любил, но ему пришлось смириться. И хотя на улице было прохладно, в самой теплице было довольно уютно. Ледяные узоры на стекле напомнили Поттеру о важной вещи, но он не успел вдуматься в эту мысль, прежде чем его отвлекли.              Чуть позже, в одиннадцать часов, трое гриффиндорцев направлялись к хижине на следующий урок. Гарри ждал встречи с Хагридом, ведь он не видел его с тех пор, как прошёл Святочный бал. Что-то не давало покоя юному волшебнику, пусть он и не знал, что именно. Всякий вечер, когда гриффиндорец открывал карту, чтобы найти слизеринца, он невольно замечал Хагрида в своей хижине. Но ни разу в другом месте. Будто бы тот всегда сидел там. В одиночестве.       А ведь раньше он все время ухаживал за магическими животными и в хижину заходил только под вечер. Именно поэтому гриффиндорец не сильно удивился, когда увидел другого профессора. Не сильно удивился, но все же его сердце сжалось от дурного предчувствия. — Меня зовут Граббли-Дерг, — представилась старая колдунья. — С этого дня я временно преподаю уход за магическими животными. — А Хагрид где? — недовольно спросил Рон, оглядываясь по сторонам. Гарри обернулся вслед за другом. Позади всех стояли слизеринцы. Забини, как и обычно, общался с Паркинсон и Ноттом. Рядом с ними стоял Малфой. Нахмурившись, слизеринец поджал губы и отвёл взгляд от толпы. — Он нездоров, — ответила профессор и развернулась, уходя вдоль загона. Несколько студентов пошли за ней. Несмотря на все вопросы, профессор так и не ответила, почему же Хагрида не было на самом деле. Действительно ли ему плохо, или же случилось что-то плохое?       Свой урок новый профессор вела не спеша, в медленном темпе. Вскоре она начала рассказывать про единорогов. Гарри не особо слушал ее, все время отвлекаясь на мысли о Хагриде. Когда большая часть толпы вместе с профессором подошли к белому единорогу, Гарри остался у небольшого забора вместе с Роном, смотря на подругу и других студентов издалека. — Как думаешь, что произошло? — спросил у него Рон. Гарри уставился себе под ноги, но ничего не сказал.       Кто-то протянул ему газету. Переведя взгляд на бледную руку, Гарри сразу же все понял. Драко Малфой был напряжён и очень бледен, будто бы всю ночь не спал. А может, и больше… — С ним все в порядке, — начал тот объяснять двоим гриффиндорцам. — Если так можно сказать…       Уизли вскинул бровь, ничего не понимая. Гарри протянул руку и взял газету. Открыв первую страницу, он удивлённо раскрыл глаза в тихом ужасе. Статья Риты Скиттер развернулась на всю страницу. Поттер сразу же вчитался в лживые фразы.              Там было очень много сплетен… Практически о всех.       И о бывшем мракоборце — Аласторе Грюме, который, по мнению автора, был тем еще психом, немного о Дамблдоре, который стремится защитить всех обездоленных и несчастных, и самое ужасное — о Хагриде. О Хагриде, который оказался полувеликаном, свирепым и жестоким, как пишет автор, запугивающим детей и учителей, ставящий странные эксперименты на животных, и еще много чего, о чем Гарри спокойно читать не мог. Каких-либо особых доказательств у Риты Скиттер не было - она не проводила интервью ни с самим Хагридом, ни с Дамблдором, ни с профессорами, ни с детьми. Но, похоже, доказательства ей и не нужны были.              А самое ужасное — эта Рита Скиттер приплела Хагрида к Тому-Кого-Нельзя-Называть, как бы намекнув, что раз все великаны были Его слугами, то наверняка и сам Хагрид — тоже его слуга. Особенно с учётом того, что мать Хагрида до сих пор числится пропавшей.       Гарри был зол. Очень зол. Смяв волшебную газету в руках, он передал ее Рону. Тот неверяще уставился на текст газеты. Позади него на газету смотрели Симус, Дин, и Невилл, которые открыли рот в изумлении. — Откуда она об этом узнала? Это вообще правда? — восклицал Рон, находясь в шоке.       Голос Блейза Забини раздался за спиной молчащего Малфоя. — Так вот о чем говорила Скиттер после Святочного бала? — с удивлением провозгласил слизеринец, нервно поглаживая свою мантию. Он не выглядел так, будто бы собирался осуждать Хагрида или еще хуже — спорить и нарываться на драку. А потому все просто слушали его удивлённые восклицания. — Что ты имеешь в виду? — недоверчиво спросил Гарри, смотря на лучшего друга Слизеринского принца. — О! Мы с Ноттом прогуливались после танцев и услышали, как Скиттер общалась с кем-то из взрослых насчёт следующего интервью. Она также восхваляла новую задумку и сказала, что у неё только что появился хороший сюжет для новой статьи… — Получается… — задумчиво предположил Невилл, — она подслушала разговор Хагрида или что-то вроде того?       Никто ему не ответил. — Мерлин! — удивлённо воскликнул Симус, отбирая у Уизли газету. — Здесь и про Поттера есть!       Гарри вздрогнул, обернулся. Симус начал зачитывать: — «Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, успешно прошёл первое испытание и столь же успешно продолжает готовиться и ко второму. С каждым днём он становится популярным все больше и больше у сверстников, и даже у старшего поколения! Те, кто в прошлом относились к нему с неприязнью, сейчас проявляют к нему доброту и благородство. Одним из таких людей является и сам Драко Малфой, которого заметили в компании Поттера на Святочном балу. Гарри Поттер открывал бал вместе с красивой девушкой, Парвати Патил, однако, сразу же после первого танца, он покинул ее, предпочтя красивой девушке молодого юношу… — Мне было очень обидно! — говорит Парвати Патил, смахивая слезу с девичьей щеки. — Я надеялась, что мы проведём этот вечер вместе, но он просто ушёл.       Что же это? Товарищество, зарождающаяся крепкая дружба или нечто большее?       К сожалению, дорогие читатели, сейчас нам об этом знать не дано. Непосредственные участники отказываются давать интервью. Но я с гордостью сообщаю вам, что это совсем ненадолго! Как только молодые волшебники разберутся в своих отношениях, вы узнаете об этом первые, наши дорогие читатели, в эксклюзивном выпуске «Пророка»!». — Это… Просто… — Забини закашлялся, прикрывая улыбающееся лицо рукой, — вау… — Она… Она… — Гарри не знал, что сказать. Всякий раз эта женщина развязывала скандал из ничего. Ей что, больше заняться нечем?       Поттер обеспокоенно посмотрел на Малфоя. Тот был бледен, что, впрочем, уже не особо удивляло Гарри, но ничего и не говорил. В целом… Слизеринец выглядел спокойно. В отличие от ошалевших гриффиндорцев. — Помнишь, я говорил, что твоё странное поведение привлекает лишнее внимание? — тихо спросил у друга Забини, забыв о гриффиндорцах, что стояли рядом. — Ты… — кажется, Малфой не знал, что сказать ему. — Просто помолчи. Это совсем не важно прямо сейчас. — Так ты весь вечер с Малфоем был? — взвизгнул Уизли, резко отшатываясь от толпы мальчишек. Малфой вздрогнул, но продолжал молчать.       Гарри разозлился. — И что в этом такого? — спросил он резко, немного грубо. Никто ему не ответил. Забини продолжал кашлять в кулак, недоверчиво смотря то на Поттера, то на самого Малфоя, будто боясь о чем-то спросить.       На несколько секунд повисла удушающая тишина. — Так вы товарищи или друзья? — все же спросил интересующий всех вопрос Дин.       Гарри сжал губы, сильно прикусив язык, а в его глазах плескался огонь, что заставлял всех вокруг ёжиться.              Кому какое дело до его отношений?              Резко развернувшись, Поттер схватил Малфоя за левую руку, уже осознанно замечая бинт под слоем одежды, и быстрым шагом повёл слизеринца за собой, игнорируя нервные оклики друзей.       Кажется, Малфой что-то тихо пытался объяснить ему или слабо протестовал, но Поттер его не слушал. Оставаться на этом уроке у него больше не было сил. Когда они скрылись из виду, то Поттер понял, что невольно привёл их к той самой тропинке, на которой они однажды встретились. Вернее, на которой они встретились, когда Поттер догонял его. Догонял Драко.              Когда они услышали рёв дракона, и когда впервые Гарри почувствовал это странное чувство, что заставляло сердце ныть от тоски.              Теперь, остановившись, он понял, что неосознанно сильно схватил слизеринца, который почему-то был спокоен и смотрел на него с долей теплоты во взгляде. Отпустив руку Драко, Гарри почувствовал злость уже на себя. Злость за то, что был слишком резок. На белой коже теперь наверняка останутся красные следы от резкой хватки гриффиндорца.       Гарри резко очнулся, выныривая из дум, и тяжело вздохнул, встречаясь с терпеливым взглядом. — Все в порядке? — спросил Малфой, подходя чуть ближе. Невольно Гарри подумал, что стоило бы сделать шаг назад, иначе они бы слишком близко стояли друг к другу.       Но он не сделал.       Потому что это было бы странно: сначала Драко убегал от него, а теперь он должен был? Ещё чего! Это бы только оттолкнуло Малфоя, чего Гарри совсем не хотел. — Да, — послушно ответил Гарри, едва заметно кивнув. — Я просто… не знал, что делать. — И поэтому сбежал? — усмехнулся Драко. Не так, как если бы делал это раньше. Нет, в его новой усмешке нет ни доли злорадства. Лишь дружелюбное подтрунивание над другом. — Я запаниковал, — честно ответил гриффиндорец. — А меня-то зачем схватил? — Ну… — задумался тот. — Не оставлять же тебя одного с этими… сплетниками.       Драко удивлённо распахнул глаза. С минуту он стоял не двигаясь, не зная, что нужно делать. Говорить про то, что Поттеру задали вполне невинный вопрос, слизеринец не стал. — Почему бы нам… — Малфой кашлянул, слегка напрягаясь телом от холода или от смущения. Гарри заметил, как резко покраснели уши его собеседника, — не найти место потеплее? — предложил он. — В библиотеку сходить, например. — О! — воскликнул Гарри, мгновенно оживляясь. — Заодно посмотрим на то самое заклинание, о котором ты говорил в прошлый раз. — Да, — согласился слизеринец, отводя взгляд в сторону, — посмотрим.       Весь оставшийся урок они провели вместе, ища в библиотеке необходимую литературу. Всего за один час от Малфоя Гарри узнал информации больше, чем за месяц непрерывной учёбы.       Поттер не знал, в чем было дело…       То ли в том, что Малфоя было интересно слушать, то ли в том, что слизеринца невозможно было остановить, когда тот начинал объяснять многие заклинания и зелья. Отчего-то в сердце гриффиндорца было очень тепло, и с одного взгляда на занятого Малфоя, увлекающегося своим делом, становилось еще теплее.       И да простит его Гермиона, но слушать Драко было намного интереснее, чем подругу.       Гарри не знал почему. Но разве нужно было ему знать, чтобы наслаждаться этим мгновением?

***

      В конце концов, им все же пришлось разойтись по своим урокам.       И хотя Гарри не горел желанием изучать эти глупые предметы, вместо того, чтобы заниматься более важными вещами (например, поиском растений, которые позволили бы ему дышать под водой), гриффиндорец не хотел заставлять Малфоя прогуливать свои уроки.       Особенно учитывая, что он был невольным свидетелем того, как сам Северус Снейп ругает Малфоя за прогулы. И ведь не скажешь теперь, что Малфой у Снейпа в любимчиках ходит…       Хотя… Должно быть, декан просто по-своему переживает за студента.              Поттеру не особо хотелось думать о Снейпе. Ему с лихвой хватало тех пар на неделе, где его заставляют делать невозможное.       Проведя два урока в своих мыслях, совершенно не обращая внимания на попытки его друзей поговорить с ним, после последнего звука часов, пробивших окончание последнего урока, Гарри быстро выскочил из класса прорицаний и, не дожидаясь своих друзей, вернулся в свою комнату. До ужина ему предстояло написать небольшое эссе по Нумерологии.              Друзья смотрели на него с волнением, особенно Рон, который до сих пор не мог поговорить с другом о произошедшем ранее небольшом конфликте. Однако по какой-то причине Уизли молчал, угрюмо смотря в свой учебник, будто бы боясь слова лишнего сказать. Гермиона смотрела на них и изредка тяжело вздыхала, продолжая писать на своем пергаменте красивым размашистым почерком. Гарри немного завидовал: его каракули ему самому не слишком сильно нравились.       После ужина Гарри сказал друзьям, чтобы они не ждали его, и отправился в библиотеку. Еще днём они договорились там встретиться с Драко, чтобы продолжить свое исследование.       Вообще, называть «исследованием» обычное изучение морских растений, составных зелий и заклинаний, что проходили на старшем курсе, было трудно, но Гарри нравилось это ощущение чего-то важного. Совместного. Поэтому про себя он называл это «исследованием». Что там думал Малфой по этому поводу, Гарри не знал, но особо и не интересовался.       Пока слизеринец ведёт себя спокойно и дружелюбно, не нарываясь на неприятности и ссоры, сам Гарри тоже довольно спокоен. Пока сердце не начинает сильно биться от неожиданного прикосновения кожи к коже. Рука к руке. Вот тогда-то его самообладание и летит к чертям, или к соплохвостам…       Летит в бездну, в общем-то, потому что нельзя быть таким милым, думает Поттер, смотря на задумчивое выражение бледного лица.       Взгляд слизеринца направлен в огромный старый фолиант; на древних страницах сияют аккуратные выцветшие рисунки, а чуть ниже описывались растения, которые использовали для содействия с водой в забытые богом времена. Пальцы Драко легко скользят по подбородку, а глаза быстро-быстро бегают по мелкому тексту, написанному кем-то наверняка очень умным.       Гарри не знает, куда делась его враждебность по отношению к этому человеку. Малфой не выглядел как кто-то, кто был слишком эгоистичен, самовлюблён, и с прочими характерными для него злобными недостатками, но он думает, что Драко выглядит очень по-взрослому. Так, будто бы действительно повзрослел, а не просто притворяется, что он уже взрослый.       И ему это нравится. Очень нравится. Спокойствие, умиротворение, некое благородство, источаемое Малфоем, задевает его душу, и всякий раз, чем больше Поттер видит его такого, тем больше начинает думать о нем. Поначалу это казалось странным. Теперь это кажется абсолютно нормальным. Теперь это кажется очень милым. Удивительным. Практически невероятным.       Его озабоченность одним слизеринцем выходит на новый уровень. «С этим нужно что-то делать», думает он, смотря на расслабленного Малфоя.              Поттер очень наблюдательный. Он знает это. С самого детства он больше наблюдал, чем делал. Больше смотрел, чем говорил. Он наблюдателен, а потому видит… Очень многое видит, на самом деле. Он видит, что Малфой очень напряжён рядом со слизеринцами. Очень сильно напряжён, когда рядом кто-то из взрослых. Его пальцы подрагивают, и он часто стремится закусить свою губу, будто бы нервничает или обдумывает что-то важное.              Когда ему страшно, что бывает довольно редко, он накрывает своё левое предплечье правой рукой и едва ощутимо сжимает одежду. Одежду и наверняка тот бинт, что под большим слоем ткани плотно опутывает всю бледную руку, скрывая синие вены. Этот защитный механизм проявляется слишком часто, когда он, например, на сдвоенном уроке с гриффиндорцами, но очень редко, когда он рядом с Гарри. Точнее — никогда, с тех самых пор, когда он чуть не свалился с края платформы во внутреннем дворе.              Иначе говоря, Драко было спокойно рядом с Гарри.              Это радует Гарри больше, чем он думает. Это заставляет его чувствовать себя особенным. Это заставляет его желать большего, но он резко обрывает все свои желания.       В обычном спокойном взгляде теперь можно заметить яркие искры огня, когда Поттер шутит или говорит что-то интересное. Будто бы алый пожар, что отражается в ледяном взгляде. В этом ледяном взгляде Гарри видит целую жизнь.       Целую жизнь, которую не видел раньше. Потому что раньше этот огонь был скрыт.       Гарри думает: «Какое упущение…». Такой яркий человек скрывался за таким ужасным поверхностным характером. Гарри даже немного обидно, что он смог разглядеть этот характер лишь спустя время. Потерянное время… — Ты скоро во мне дыру прожжёшь, — Малфой прерывает его мысли на самом интересном, и Гарри резко вздрагивает, понимая, что смотрел на слизеринца слишком долго. Медленно улыбнувшись, но не оторвав пристального взгляда, он объяснил: — Ты выглядишь бледным. Даже слишком.       Малфой молча поднимает взгляд, но не хмурится и не сердится. Убрав выпавшую прядь за ухо, он спокойно ответил: — Я плохо сплю уже некоторое время, — честно пробормотал тот, плавно качая головой.       Прядь светлых волос снова падает на глаза, прикрывая правый глаз, и Гарри невольно засмотрелся. — Как давно? — решил уточнить гриффиндорец, раздумывая, как именно он может помочь. — С начала учебного года.       Гарри вздрогнул, и все непрошеные мысли тут же вылетели из его головы, оставив после себя лишь пугающую пустоту. — Ты плохо спишь… Из-за кошмаров? — Да.       Одно простое «да» способно заставить душу Гарри взлететь до небес и тут же бухнуться вниз, в самую бездну, как только он вспоминает о содержании вопроса.              Недолго думая, Гарри заметил кое-что очевидное: — После наших встреч ты выглядишь лучше, чем обычно. — Гарри заметил и это тоже. Наверное, он заметил это раньше всего.       Что правда, то правда. С начала учебного года Малфой ходил сам не свой и был бледнее снега, что уже несколько дней сыплет без остановки, создавая большие сугробы на улице.              Гарри следит за ним, за каждым его шагом, а потому заметил самое очевидное. Такое не заметить мог только слепой. Или полный дурак.       Драко сжал кулаки, но сразу же расслабился, неуверенно смотря на Поттера. Гарри не знал, о чем думал Слизеринский принц в данный момент времени, но он надеялся, что его не отвергнут тут же, как только он предложит нечто удивительное. Или сумасшедшее.       Гарри очень надеялся. С замиранием сердца, с тихим вдохом, с напряжённым ожиданием. — Хочешь… будем иногда гулять. Вечерами, например? — осмелился предложить он спустя пару секунд полной тишины. В библиотеке почему-то было необычайно пусто вот уже второй час. Очевидно, перед новым годом уже никому не хотелось учиться. — Совсем недолго. Полчаса. Может быть, даже меньше.       Драко молчал некоторое время, отчего у Гарри чуть сердце из груди не вырвалось. Он действительно боялся услышать отказ. С каждой секундой он волновался все больше и больше, отчего неуверенность на его лице выражалась с той же пропорциональностью. Заметив это, Малфой легко улыбнулся и полностью расслабился, будто бы приняв непростое решение. Которое, как что-то подсказывало Поттеру, поменяло всю его жизнь. И впрочем, не только его. — Хорошо, — тихо ответил он, немного прокашлявшись. Его хриплый голос разрезал удушающую тишину, отчего Гарри вздрогнул. Он все еще не был уверен, что услышал именно то, что услышал. — Да. Это хорошая идея.       «Хорошая идея». Только от одной мысли, что они станут проводить больше времени вместе, Поттеру становилось очень радостно и легко.

***

      Примерно так они и провели оставшийся месяц.              Иногда, когда было свободное время, вместе посещали библиотеку. Там они все еще продолжали искать разные заклинания, но в конечном итоге приходили туда больше для выяснения альтернативных вариантов. Пока что Поттер остановился на необычных водорослях, что позволяли около часа находиться под водой. При этом у него бы выросли плавники и жабры. Поначалу это смутило его, но он, по совету Малфоя, испробовал эти жабросли под водой в Ванной Старост, и это действительно имело эффект.       Он наконец-то научился плавать. От этого Малфой только посмеялся и сказал, что это действительно огромнейший плюс необычного растения.       Со спокойной душой он продолжил ждать второго соревнования.       Вечерами они гуляли вокруг Запретного леса, не решаясь входить в него, пока на улице было темно. Иногда Малфой спрашивал у него про обычный мир. Маггловский.       Гарри сначала удивился этой просьбе. Уж чего-чего, но такого он точно не ожидал. Все знали, как Люциус Малфой относился к магглам. И хотя Гарри всегда знал, что это именно плохое воспитание послужило причиной слепой ненависти Слизеринского принца, он бы никогда не подумал, что тот вот так просто спросит об обычных людях, что живут без магии.       Тогда Гарри начал рассказывать. Что-то нейтральное. Не плохое, но и не хорошее. Коротко и по существу. Потом описывал хорошие моменты. Чуть позже он начал жаловаться о недостатках отсутствия магии в маггловском мире. А потом рассказал о своей семье. О Дурслях. О родителях, которых не знал. Малфой молча слушал, иногда проявляя интерес, задавая наводящие вопросы.              О себе слизеринец редко говорил. Отчего-то Гарри невольно понял, что дело было не в том, что тот не хотел рассказывать, а в том, что рассказывать очевидное было бы слишком ужасно. Вольно, или не очень, о жизни Драко знали все аристократы, а сплетники уж постарались разнести все в массы. По своей сути популярность молодого господина Малфоя была почти такая же, как и у самого Гарри, с точностью, да наоборот.       Малфой был единственным ребёнком, единственным наследником древнего рода — и без того было понятно, каким именно было его детство и на чем строилось его воспитание. Лишь однажды он рассказал Гарри о заднем дворе, в котором цвели старые яблони и красивые цветы, за которыми лично следила его мама.              Вот и все.       Еще они часто говорили о своих интересах. Тогда-то Гарри и узнал, что Малфой неплохо рисует. Вообще-то очень даже хорошо рисует, думает Поттер, смотря на пейзаж на вырванной странице из блокнота. Он смотрит на рисунок и удивляется. Чёрное озеро, красивый берег, луна, что освещает ночное небо, и тёмный лес вдали. А потом Малфой забирает рисунок, отчего Гарри совсем немного расстраивается, складывает его несколько раз, создавая оригами…       Оригами.              Он вливает совсем немного своей магии, и Гарри видит, как обычная фигурка журавля летает чуть выше уровня головы. Примерно так Поттер узнает, что Малфой умеет не только рисовать. Гарри знает, что он в растерянности, и знает, что очень удивлён. А как не быть удивлённым, когда человек, что стоит совсем рядом, перед ним, без палочки может создать что-то подобное? Знает, что ему придётся пересмотреть всю библиотеку и просидеть за учебниками очень долгое время, чтобы создать нечто подобное и с помощью палочки, а не просто голыми руками.              Гарри прекрасно понимает, что не умеет ни делать оригами, ни рисовать, а потому очень серьёзно заявляет: — Это просто удивительно. Ты настоящий волшебник.       Малфой вздрагивает, удивлённо распахивая серые глаза, что ночью кажутся ему синими-синими, и неуверенно пожимает плечами. Чуть улыбаясь уголками губ, он говорит, что в этом нет ничего удивительного, и что каждый так может, стоит только научиться. Гарри решительно не согласен. Малфой только тихо смеётся, а потом они возвращаются обратно в замок. Потому что они задержались на улице дольше обычного, потому что время уже стремилось к полночи, и Филч наверняка застанет их в каком-нибудь из коридоров, если они не будут осторожны.       Гарри на всякий случай берет на такие прогулки Карту Мародёров, чтобы не попасться на глаза случайным прохожим, потому что они слишком часто остаются на улице допоздна.              Это имеет эффект, потому что цвет лица у Малфоя стал намного лучше.              Драко серьёзно говорит ему однажды, что с тех пор, как они начали гулять по вечерам, у него прекратились кошмары. Говорит он это только через силу, в общем-то, и только потому что Гарри его заставил рассказать о своём здоровье.       Поттер принимает это как комплимент. На свой счёт, конечно же, потому что… А как иначе?

***

      В конечном итоге, спустя неделю после нового года, Гарри не выдерживает, похищает Малфоя после обеда у слизеринцев и направляется вместе в хижину Хагрида для выяснения отношений. Похищением это сложно назвать: Малфой идет совершенно спокойно и совершенно не бесится, когда узнает пункт назначения. Головой чуть кивает, будто бы знает, что именно задумал Поттер.       Поттер ничего не задумал.       Да и «выяснением отношений» это тоже сложно назвать. Гарри хочет узнать, почему Хагрид перестал вести уроки. Он идет в хижину вместе с Малфоем и чувствует себя странно, потому что думает, что Драко, должно быть, последний человек, которому есть хоть какое-то дело до полувеликана.              А потом Поттер вспоминает, что те, кого он хотел позвать с собой, заняты тем, что бесконечно и постоянно ссорились друг с другом.       Гарри хочется душевного спокойствия и умиротворения, которое пока что дать может только холодный Слизеринский принц с намеренно, как позже выяснилось, равнодушным видом на дивном лице.       Вообще-то в тот день была суббота. И светило солнце. И в субботу многие отправились в Хогсмид.              Гарри тоже хотел отправиться в Хогсмид, но потом он вспомнил, что люди, с которыми он хотел отправиться в Хогсмид, ведут между собой непрерывную холодную войну вот уже чуть меньше месяца, и желание идти в Хогсмид разом пропало.       Его все еще смущала эта ситуация с Ритой Скиттер.              Не столько новость о том, что оказывается, Хагрид — полувеликан, нет, сколько то, что теперь все в Хогвартсе шепчутся об их с Малфоем отношениях.              Это их отношения, но почему-то шепчутся об этом другие…       Гарри не знает, как начать шептаться о своих отношениях с Малфоем. Особенно с учётом того, что он хочет обсудить их отношения. Очень хочет.       Постучав несколько раз в дверь, Гарри позвал Хагрида. Никто не ответил ему, но Поттер не сдавался. Он учится на Гриффиндоре. Он не знает слова «сдаваться».       Пока он стучал в дверь, Малфой спокойно обошёл хижину по кругу, всматриваясь в окна. Похоже, он что-то заметил и вернулся к Поттеру, продолжающему стучать в дверь. — Отойди от двери, сейчас откроют, — сообщил он, и как только Поттер послушался его, дверь широко распахнулась, и на пороге оказался…       Дамблдор. — Добрый день.       Директор улыбнулся им светлейшей улыбкой на свете, чуть удивившись присутствию Малфоя. — Здравствуйте, — поприветствовал его Гарри, — а мы к Хагриду… Наверное, — осёкся гриффиндорец, смотря на слизеринца. — Возможно, только я. — Мы к Хагриду, — подтвердил Малфой, становясь плечом к плечу, обрубая все появившиеся сомнения, от чего лицо Поттера просветлело, что, конечно же, не осталось незамеченным их мудрым директором. — Я так и подумал, — сказал им Дамблдор, пропуская их в хижину. — Проходите, проходите…       Хагрид сидел за столом, на котором стояли две большие кружки и несколько пирожных на белой тарелке. Вид у него был изможденный: покрасневшие глаза, спутанные волосы. — Здравствуй, Хагрид, — поприветствовал его Гарри, садясь рядом. Малфой остался стоять в дверях рядом с Дамблдором, тихо осматривая хижину изнутри. — Здравствуй, Гарри.       Дамблдор лишь улыбнулся. Достал палочку и начал колдовать. На стол прилетели еще две чашки, в которые потом чайник налил горячей воды. Одна из чашек подлетела к Драко, и тот медленно принял ее. Махнув рукой, Дамблдор сел на стоящий рядом стул и молча позвал за собой Малфоя. Тому пришлось сесть рядом ради приличия, чтобы не стоять в дверном проходе. — Уверен, Гарри Поттеру есть что сказать тебе, Хагрид, — начал за всех смущающий диалог директор. — Да! — воскликнул Гарри. — Ты наш лучший друг, Хагрид! Какая разница, какое у тебя там происхождение? — На этих словах Малфой вздрогнул, уткнувшись в свою чашку. Дамблдор лишь сильнее улыбнулся своей старческой улыбкой. — Я говорю тебе это сейчас, и Рон с Гермионой скажут потом! Неважно, о чем напишет Скиттер! Это ничего не значит, слышишь?       Хагрид удивлённо смотрел на гриффиндорца, а потом удручённо вздохнул, принимая его возражения. — Я же тебе говорил, Хагрид, — вмешался Дамблдор, — так что уж извини, но я не подпишу твое заявление об уходе. — Но… — хотел было возразить тот, как вдруг директор хрипло рассмеялся. — К тому же, — он посмотрел на Драко, который продолжал молча сидеть и смотреть себе под ноги, — уверен, некоторым из нас тоже есть что сказать… — А? — удивлённо воскликнул Гарри, не понимая, что директор имеет в виду. — А? — Так же удивлённо вопросил Хагрид, наконец-то заметив сидящего за столом слизеринца.       Тот спокойно опустил чашку на стол и легко встал, собирая последнюю отвагу для дальнейших слов. — Я хотел попросить прощения, — наконец услышали они тихий голос. Драко держался немного холодно и напряжённо, а после закрыл глаза, чтобы было легче говорить. — За свои ужасные поступки в прошлом. Это было очень по-детски. Мне жаль. Однако, если вам все же интересно… — он немного замялся, слегка приоткрывая глаза, — то я считаю, что вы лучше всех подходите для этой работы.       В комнате повисло молчание. Малфой нервно закусил губу, дёргая подол мантии в беспокойстве. Гарри сначала не поверил своим ушам, а потом улыбнулся слизеринцу, почти незаметно, будто бы подбадривая. Теперь ему стало понятно, почему Малфой не особо сопротивлялся, когда Гарри потянул его за собой на встречу с Хагридом. Возможно, это было даже хорошо, что здесь не было Рона и Гермионы. Вряд ли в этом случае Малфой набрался бы смелости для такого поступка. Вряд ли он бы вообще пошёл с такой толпой.       Очевидно, во всем были свои плюсы. — Ох, теперь я вижу… — наконец отзывается Хагрид. Малфой застывает, но ничего не спрашивает. — Все говорили, что ты очень изменился, но ведь сложно судить со стороны… Все в порядке, я не держу на тебя зла.       Некоторое время они еще находились в хижине, прежде чем покинуть лесничего. Вместе с директором они направились обратно в Хогвартс. — Ох, — внезапно воскликнул Дамблдор, разворачиваясь к двум подросткам. — Совсем запамятовал! Драко, нам стоит поговорить с тобой за чашкой чая с лимоном. Приходи ко мне как-нибудь в свободное время. — Хорошо, сэр, — согласился Малфой. Гарри заметил, что вид у Драко был такой, что никто не увидит его в кабинете директора как минимум ближайший месяц. Судя по всему, Дамблдор тоже заметил это, но ничего не сказал.       Когда они остались одни перед Большим залом, Гарри поинтересовался: — Почему ты не хочешь поговорить с директором? — Он зовёт, чтобы посплетничать, — раздался недовольный голос рядом.— Ему наверняка очень сильно хочется спросить, с каких же пор мы стали нормально общаться друг с другом. И, судя по всему Хогвартсу, не только ему…       Гарри усмехнулся, про себя подумав, что Дамблдор зовёт Малфоя не только поэтому. Что-то подсказывало гриффиндорцу, что директор хотел поговорить с ним о его семье. Только сложно будет объяснить это тому, кто о семье разговаривать не хочет.       Однако Поттер попытается заставить его сходить к Альбусу Дамблдору.              Хуже от этого слизеринцу все равно не будет.

***

      Гарри знал, что что-то пойдёт не так. Какой бы большой его удача ни была, иногда она исчезала. На неопределённое время.       Возвращаясь с Малфоем в подземелья с верхних этажей за неделю до второго состязания, с ним произошла неловкая ситуация. Время близилось к первому часу ночи, и потому Поттер попросил Малфоя остановиться. Ему не хотелось попасться какому-либо преподавателю, чтобы потом оставаться на вечерние отработки. — Что такое? — спросил Малфой, оборачиваясь. Лунный свет упал на тёмную мантию, создавая яркий контраст. Невольно Гарри засмотрелся на собеседника.       Улыбнувшись, Поттер покачал головой. — Уже поздно, мы можем попасться, — объяснил он. — Можем пройти через тайные ходы. На четвёртом этаже есть один… — Есть идея получше, — сообщил он, доставая из внутреннего кармана Карту Мародёров. Признаться, он долгое время боялся доставать ее, потому что у него все еще были сомнения по отношению к Малфою. Его сложно было в этом винить, потому что большую часть времени он провёл с ненавистью к этому человеку, получая взамен ещё больше ненависти. Но Гарри отдавал себе отчёт в своих действиях. Начать доверять Малфою было сложно, но возможно. А если что-то произойдёт…              Значит, этому суждено было сбыться.       Раскрыв карту, Поттер подошёл ближе к окну. Драко удивлённо распахнул сонные глаза. — Это… Это то, о чем я думаю? — Это карта, — честно ответил ему Гарри. — Я понятия не имею, о чем ты думаешь, — поспешно добавил он, всматриваясь в коридоры. — Я вижу, что это карта, — безэмоционально заметил тот, подходя ближе. — Ты хоть знаешь, насколько это удивительно? Такое непросто сделать…       Гарри перевёл на него взгляд.              Сказать по правде, он потому и сомневался рассказывать слизеринцу об этом, ведь знал, что Драко, пусть и совсем немного (как тот сам говорил), но разбирался в артефактах. — Насколько непросто? — Уж точно больше месяца на это потратишь. Задумка сама по себе невероятна. А отметить все эти проходы на карте… — Малфой аккуратно провёл пальцем по одному из тайных проходов, что упирался прямиком в подземелье. — Нужно, как минимум, идеально знать замок.       Поттер не ответил ему, но мысленно согласился. — Отец сделал это со своими друзьями, — объяснил гриффиндорец, — И много чего еще… — Вот как. О… — Что? — Теперь я понял, как именно ты меня находил, — пробормотал тот. — Мантия-невидимка и карта, которая все видит… Даже если бы я прятался там, где никто не смог бы меня найти, ты все равно бы меня нашёл.       Ну… Гарри стало стыдно. Совсем немного.       Некоторое время Малфой пристально смотрел на него, а затем перевёл взгляд на карту. Гарри сделал то же самое. Он проследил глазами путь на четвёртый этаж, к секретному проходу. Он также просмотрел подземелья на наличие препятствий. В виде Филча, например, или его кошки. Успокоившись, Гарри уже было хотел закрыть карту, как вдруг его руку схватил Драко, останавливая. — Смотри, — прошептал он в самое ухо, и Гарри невольно покраснел, радуясь, что они находились в полумраке. Уж слишком близко тот стоял. — На кабинет Снейпа.       Поттер перевёл взгляд туда, куда пальцем указывал слизеринец. В комнате слева блеснула точка и начала своё движение по кабинету. «Бартемиус Крауч».       Но ведь… Он болен, разве нет?       Гарри думает, что это странно. Он думает, что карта еще никогда не ошибалась и не подводила его. — Разве он не болен? — спросил он у самого себя. Малфой лишь покачал головой. Закрыв карту, Поттер повернулся к слизеринцу, — Пойдём посмотрим. — Я думал, мы избегаем неприятностей, — осведомился тот. — У меня мантия-невидимка, — ответил Гарри, доставая из небольшой сумочки, расширяющей пространство, сложенную аккуратно мантию.       Эту сумочку ему подарила Гермиона, когда узнала, по какой именно причине Поттер приходил так поздно по вечерам. Все, о чем она его попросила, это «Не ввязывайся в неприятности, Гарри…».       И он сдержит своё слово… постарается сдержать его.       Драко вздохнул, и они направились в подземелья. В конечном итоге, они все равно туда направлялись. Только, правда, в другую сторону, но это уже издержки их совместных времяпровождений.              Они спускались в полной темноте по лестнице, как вдруг Поттер услышал шум в соседнем коридоре, что находился совсем рядом с кабинетом зелий. Он резко схватил Драко, собираясь спрятаться за соседним гобеленом, автоматически доставая мантию, раскрывая ее на ходу. Но он настолько увлёкся шумом вдалеке, что совсем забыл про ложную ступеньку, что была прямо перед Малфоем, который, конечно же, наступил на ту, из-за чего свалился вниз, больно ударяясь поясницей о другую ступеньку.              И, конечно же, Поттер полетел следом за ним, потому что держал его за руку.       В конечном итоге, они все же доломали старую дощечку, из-за чего по всему коридору пронёсся ужасающий звук, который, наверняка, привлёк внимание тех, кто был в коридоре. И, скорее всего, этот звук привлёк и Крауча тоже…       Драко сильно зашипел, будто бы змея, не то от боли, не то от досады, схватил Поттера за мантию, прижав к себе вплотную, хотя ближе уже было некуда, и левой рукой нащупал упавшую рядом мантию-невидимку. За секунду до появления Филча и миссис Норрис он успел укрыть себя и Поттера так, будто каждый день проворачивал такие трюки.       А потом он заметил, что карта выпала из рук Поттера и валялась недалеко от них.       Закусив губу от досады, Драко посмотрел на Гарри. Тот был в полнейшем шоке. Он практически лежал на Малфое, ощущая тепло его тела, чувствуя дыхание на правой щеке, что доходило до шеи. Он не мог ни отодвинуться, ни устроиться удобнее, потому что опирался на две ступеньки руками возле лица Драко. Его дыхание достигало бледной кожи лица напротив, настолько близко друг к другу они были. Они буквально дышали одним воздухом. Гарри чувствовал сердцебиение Драко, и чувствовал, как собственное сердцебиение стремительно учащается от близкого контакта. — Пивз! — раздался голос совсем рядом. Гарри чуть вздрогнул от неожиданности и сильно вцепился рукой в воротник мантии слизеринца. Его пальцы задели холодную шею, от чего Гарри удивился.              Он, конечно, часто замечал, насколько холодные руки у Драко, но никогда бы не подумал, что и шея у него тоже…       Холодная, будто бы Поттер до льда дотронулся.       Немного подумав, Гарри приложил горячую руку, аккуратно обхватывая шею слизеринца, стараясь передать тепло. Драко широко распахнул глаза, но не стал сопротивляться. Лишь прижал Поттера сильней к себе, будто бы в отчаянии. — Ну и где этот призрак? — ворчал Филч, расхаживая по коридору в поисках того, кого здесь никогда не было. Гарри думает, что если им повезёт, то Филч уйдёт отсюда, и их не заметят. — Спрятался? Ну ничего, ничего… Я все равно расскажу Дамблдору, чем ты ночами занимаешься! Вот он-то тебя и накажет…       Старик начал подниматься по лестнице, чего Гарри уж точно не ожидал. Кажется, его везение с каждым днем все больше исчерпывает себя. Они не смогут сейчас просто так встать и уйти под мантией, пока нога Драко увязла в старой лестнице.       Гарри прикрыл глаза и прислонился носом к белоснежным волосам. Вдохнув, он почувствовал ароматный запах шампуня. А потом Поттер почувствовал едва заметные поглаживания по собственной спине и невольно успокоился. — Что тут происходит? — раздался грубый голос Снейпа. — А вы как будто не слышали, профессор… — Продолжал ворчать Филч, обернувшись на Северуса, — Пивз опять шумит. Наверняка что-то сломал… Негодник!       Северус Снейп выглядел так, будто бы его ударили по голове. Засомневавшись, он начал раздражаться. — Думаете, Пивз? — прохрипел он от злости. — Он не мог забраться в мой кабинет! — Кто-то забрался в ваш кабинет? — Я слышал громкий стук в стороне лестниц, когда возвращался, и подумал… — …Что это нарушитель? — Верно… А в моем кабинете горят огни, и дверь не закрыта! — Теперь голос Снейпа был просто ужасающим. Он злился так, как никогда еще не злился. Гарри редко заставал его в таком бешенстве. Оно и понятно - в его кабинете был Крауч… Но что тому было нужно в кабинете Снейпа? — Я точно все закрывал! Вы меня знаете!       Филч нахмурился, в согласии качая головой. Наверняка, он тоже ничего не понимал. — Вы правы, профессор, Пивз не мог… — Конечно, он не мог! Я заклятия на двери просто так не ставлю… Пойдёмте, поймаем взломщика. — Но, профессор…       Филч оглянулся, смотря сквозь двоих подростков, лежащих на лестнице. Гарри молился про себя, лишь бы тот ушёл вслед за Снейпом. Второго такого шанса у них не могло быть… Если Филч пойдёт искать Пивза вверх по лестнице, то он точно обнаружит Поттера и Малфоя. — Вы идёте или нет?       Вдалеке послышались шаги. Гарри мысленно вздохнул от досады. Вот не повезло, так не повезло!       К ним направлялся третий человек. Снейп и Филч повернулись в сторону раздающихся шагов, и Малфой вдруг отнял руку от спины Поттера, направляя ее на карту, что лежала недалеко от подростков. Гарри широко распахнул глаза, когда увидел, что сделал Малфой.       Беззвучным шёпотом тот взмахнул рукой, направляя поток ветра на карту. Поддавшись волшебству, карта улетела в сторону гобелена. Совсем скоро ветер спрятал Карту Мародёров в самом углу, где её сложно было заметить. Гарри удивился. Половина дела сделана, вот только они вдвоём все еще в странной, немного неудобной позе, а трое взрослых в ближайшее время, судя по всему, совершенно не собирались уходить.       И это еще Гарри не думает о том, откуда Малфой вообще такому научился. Что-то подсказывало ему, что слизеринец всегда так умел. — Вечеринка в пижамах? — ухмыльнулся Грюм. Драко невольно напрягся, и Гарри почувствовал это. Сжал слизеринца сильнее в объятиях.              Через несколько часов ему будет очень стыдно за свои поступки.       Грюм подошёл ближе к Снейпу и Филчу, но резко остановился у самой лестницы, широко распахнув глаз. И тут Гарри вспомнил, что второй глаз Грюма видит сквозь мантию-невидимку. А значит… Ох.       От изумления Грюм как-то нервно рассмеялся, но тут же перевел взгляд на Снейпа, делая вид, что ничего не заметил. Поттер закусил губу.              Неловко получилось, думает он.       Гриффиндорец аккуратно приподнимается на локтях, смотря на Малфоя. Тот прикрыл глаза, а лицо его было бледнее чем обычно. Поттер заволновался. Вряд ли в своей жизни этот человек проживал более смущающие моменты. Не считая, конечно, момент, когда Гермиона ударила его по лицу на прошлом курсе. Ему внезапно захотелось рассмеяться. — Я правильно расслышал, профессор? Кто-то проник в ваш кабинет? — Неважно… — Очень даже важно! Кому это понадобилось?       Снейп со злым взглядом уставился на Грюма. — Какому-нибудь студенту. Они уже давно подворовывают у меня зелья. — И Вы говорите об этом только сейчас?       Грюм рассмеялся. — Идите спать, профессор. Уже довольно поздно. Завтра с утра я доложу об этом Дамблдору. — Не стоит, — говорит напоследок Снейп, резко разворачиваясь. — Я сделаю это сам.       Филч последовал за ним вместе со своей кошкой, бросив странный взгляд на бывшего мракоборца.       Когда они ушли, профессор Грюм медленно обернулся к двоим подросткам. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — спросил тот резко, впрочем, не особо надеясь на ответ, но Гарри все же решил прояснить: — Мы просто прогуливались по замку. И решили возвращаться обратно. Я услышал, как Филч идёт в нашу сторону, и от неожиданности… — Гарри замолчал, смотря то на Грюма, то на Малфоя, что продолжал лежать с закрытыми глазами. — Ясно…       Грюм тяжко вздохнул, и Гарри понял — продолжать не следовало. Гарри снял с себя мантию, аккуратно вставая с Малфоя. Затем он резко схватил Драко, вытаскивая того из сломанной лестницы. — Спасибо, — прошептал Малфой, отводя глаза на картину у стены, избегая тяжёлого взгляда Грюма. Он едва-едва отряхивается, чисто ради приличия и чтобы избежать возникшей неловкости из-за полной тишины.       Гарри смотрит на Грюма и видит какую-то глупую ухмылку. А потом он, наконец, понимает, в какой именно они были позе, когда Грюм их увидел, и сильно покраснел. — А это, случайно, не вы были в кабинете у Снейпа?       Как именно «случайно» они там оказались, тот решил не говорить. — Простите, профессор, но мы спускались с лестницы, когда застряли… — Малфой тихо кашлянул, пытаясь объясниться, — Скорее всего, кто бы то ни был, он все еще здесь, в подземельях, потому что мимо нас никто не проходил. А выход из подземелий только один, сами знаете.       Грюм понимающе кивнул. — Знаю, — ответил тот. — К тому же, не думаю, что любимчику Снейпа что-то было нужно в кабинете его декана, не так ли? Легче было бы просто попросить.       Малфой уставился на профессора. — Верно. Вы правы.       Гарри смотрел на этих людей и думал, что они ведут какую-то словесную борьбу между собой. Их отношение друг к другу было настораживающим, если не хуже. Они не выглядели так, будто бы ненавидели друг друга, но не стоило судить раньше времени…       Однако, отношение Малфоя заставило и самого Поттера задуматься над ситуацией. Что так поздно ночью в этом месте делал Грюм? Филч, понятное дело, как обычно, дежурил. Кроме того, комната Снейпа расположена в подземельях, и то, что эти двое оказались здесь, не вызывало сомнений… А вот профессор Грюм уже дежурил на этой неделе, и не должен был быть здесь сегодня. — Что ж… — пробормотал бывший мракоборец, нахмурившись, — вам лучше вернуться по комнатам, пока не стало хуже. К тому же, Поттер, не думайте, что если я отпускаю вас двоих в этот раз, то и в следующий отпущу. Увижу снова — отправлю на отработку. Обоих. — Мы поняли, сэр. Простите, — ответил ему Гарри, слабо улыбаясь. — Спокойной ночи, профессор. — Спокойной ночи, Поттер. Малфой.       С этими словами он покинул подростков, поднимаясь по лестнице. Малфой тихо вздохнул, смотря на Поттера. — Ты как? — Спросил его Гарри, рассматривая слизеринца. Он вроде бы был в порядке, но в темноте сложно было заметить и раны на лице, а от такого падения…       У слизеринца, наверняка, завтра будут синяки на спине. От одной только мысли, что Малфой пострадал из-за неуклюжести Поттера, тому становится не по себе.              Странное чувство.       Малфой покачал головой, тихо хмыкнув в тишину. Он развернулся и подошёл к гобелену, доставая карту. Гарри подошёл ближе. А потому заметил то, чего не должен был увидеть.              Так ему показалось в тот день.       На карте Мародёров, совсем рядом с ними, вверх по лестнице поднимался не бывший мракоборец — Аластор Грюм, которого все боялись и уважали. — Это… — Как я и думал, — пробормотал Драко, отдавая карту законному владельцу. — Так ты знал? — Я предполагал, — ответил тот. — Послушай, Поттер, неужели у тебя не возникало вопросов, когда ты смотрел на карту? — Это…       Малфой был прав. Это действительно было так. Но, может быть, Гарри не хотел этого замечать, и не хотел об этом думать, а потому… Спускал все на самотёк… — Стоит ли нам рассказать об этом Дамблдору?       Малфой задумался. — Всего неделя до второго соревнования. Давай подождём. Расскажем после двадцать четвёртого февраля, как только — так сразу. Так можно будет избежать лишней паники, если что-то пойдёт не так…       Гарри согласился. Это было логично. — Кстати, — вспомнил Гарри и посмотрел на Драко с озорным блеском в глазах. — Твои волосы, Драко, очень вкусно пахнут… — Ты…       Малфой покраснел. Полностью. Гарри стоял в темноте, но все равно увидел это. — Просто забудь об этом! — воскликнул тот, резко оборачиваясь и уносясь прочь.       Гарри кричал ему вдогонку: — О таком сложно забыть, знаешь ли!       Практически невозможно.       Гарри улыбнулся, смотря слизеринцу вслед. Звуки шагов эхом раздавались по коридору. Когда они затихли, Поттер снова взглянул на карту в своих руках.       Бартемиус Крауч, значит.

***

      Спустя неделю, двадцать четвёртого февраля, с самого утра у Гарри было неспокойно на душе. Когда Рон сказал ему, что Гермиона так и не вернулась после того, как Макгонагалл позвала ее с собой в свой кабинет, гриффиндорец не особо вдавался в подробности, думая, что его друг просто преувеличивает. Ему было беспокойно от приближающегося задания, так что он многое пропускал мимо ушей, сосредоточившись на попытке успокоить самого себя.       К тому же…       Уже очень долгое время, абсолютно каждый день, Рон находил причины для ссоры с их подругой, а потому Гарри не особо удивился бы, если бы та устала от друга и вернулась в свою спальню каким-нибудь иным путем. Если такой, конечно, был. Или не вернулась вовсе. Хотя Гарри не знал, зачем ей так поступать.       Но когда за завтраком он так и не встретил свою подругу, то Поттер все же задумался над ситуацией. В памяти невольно проигрывался утренний диалог с другом. Он также пытался найти слизеринца в Большом зале, но у него не было ни единой возможности, чтобы отыскать того во всей этой толпе. Тот как будто сквозь землю провалился.       А ведь Гарри очень сильно настаивал на встрече перед соревнованием, чтобы рассказать что-то важное. Гарри беспокоился. С тех пор, как он стал общаться с Малфоем, вокруг них постоянно ходили разного рода слухи. Поттер боялся, что с Малфоем могло что-то случиться. Гарри бы не удивился, учитывая мнимость этого человека.              Впрочем, он также боялся и за свою подругу тоже. Два дорогих ему человека внезапно пропали, и никто вокруг не знал, где те находятся. Хуже ситуации и не придумаешь. Поттер думает, что зря назначил время встречи перед вторым соревнованием. Нужно было рассказать раньше… Почему он всегда опаздывает?       Он начинает злиться от этой мысли и думать над этой ситуацией. Его подруга пропала, и некому успокоить его, или наставить на путь истинный. Его… Ну, наверное, все же друг… Тоже пропал, и самое ужасное, что эти двое пропали в одно и то же время, когда Гарри просто необходима их поддержка! От Рона толку почти не было - тот волновался больше Гарри. Ещё не понятно было, кому именно была нужна помощь среди них двоих.       Здесь была определённая связь. Рон сказал, что декан Гриффиндора забрала Гермиону после уроков, а вот сам Гарри был свидетелем того, как Северус Снейп забирал Малфоя с их небольшой прогулки уже через несколько часов, после ужина. При этом тот не нагрубил Поттеру, а самое странное — и вовсе не заметил его присутствия, что было странно, конечно же. Снейп редко игнорировал Поттера. Гарри вообще не помнил ни одного раза, когда тот не попытался бы его в чем-то упрекнуть. Иными словами, Снейп вёл себя очень-очень странно. Потерянно, может быть. В полной отчуждённости от мира, в собственных мыслях.       Вчера вечером Гарри ни о чем таком не думал, но теперь он не знает, о чем ему думать вообще. Странностей вокруг него становится все больше и больше, и он не успевает за этими странностями следить.       Время начала второго соревнования неумолимо приближалось. Громкие выкрики и аплодисменты с трибун оглушали гриффиндорца, заставляя нервничать молодого волшебника. Гарри сомневался: если случилось что-то ужасное, как же ему узнать об этом? Как он должен понять?       Бартемиуса Крауча все еще не было на месте судьи, что было не особо удивительно. Гарри взглянул на Перси, который замещал Крауча. Тот нервно оглядывался по сторонам, но, заметив взгляд Поттера, криво улыбнулся в знак приветствия. Поттер лишь слабо кивнул, отвечая на жест. Гарри перевёл взгляд и увидел Дамблдора, что ехидно улыбался, попивая свой чай с лимоном, который непонятно откуда взялся в его руке. Смотря на Северуса Снейпа, что сидел рядом с ним, директор что-то очень тихо бормотал себе под нос. По другую его руку сидела Макгонагалл и нервно теребила рукав мантии. Гарри нахмурился, переводя смущенный взгляд на Снейпа. Тот при новой фразе Дамблдора нервно оглянулся, прикрыл глаза, вздохнул. Директор тихо засмеялся, помахал свободной рукой возле своей чашки и опять что-то сказал Снейпу. Тот закусил губу, но ничего не ответил.       Гарри хотелось узнать, о чем те говорили, но он не мог подойти к ним.       Жуткий вой колокола оповестил всех о начале второго соревнования, заставив трибуны взорваться от аплодисментов. Кто-то что-то выкрикивал в поддержку, но Гарри не слушал их. Он чуть расслабился, вспоминая о том, зачем он здесь. Ему нужно было что-то найти. Что-то очень важное, по мнению русалок.              Отчего-то, Гарри не сомневался, что это «что-то» важно и для него самого.       Будь на то его воля, он бы сейчас же пошёл искать Малфоя, а потом и Гермиону, стараясь понять, куда те пропали, но у него не было выбора. Он займётся этим позже. Обязательно займётся.       Достав из внутреннего кармана мантии жаборосли, Поттер быстро проглотил их, понимая, что он начал привыкать к этому омерзительному вкусу во рту, что явно не было в его планах. Он лишь надеялся на то, что ему больше не придётся поглощать это. Желательно… Никогда.       Подождав совсем немного, гриффиндорец стал аккуратно заходить в холодную воду. Когда вода омыла его по пояс, Гарри остановился. Он посмотрел на трибуны, что продолжали выкрикивать непонятные для него вещи, и закусил губу. Когда он почувствовал, что что-то не так с его телом, он резко нырнул в воду. Черное озеро перестало быть для него холодным, превратившись в прохладный источник. Гарри дотронулся рукой до своей шеи, ощущая сквозь слой ткани выросшие жабры, и понял, что все идёт так, как надо.       Когда плавники окончательно появились на его теле, Поттер начал движение в воде. Он поплыл дальше в самую глубь озера, погружаясь на дно. Сложно было разглядеть что-то в мутной воде, но Гарри видел красивые камни возле небольших склонов и огромных каменных расщелин. Совсем рядом проплывали небольшие серебряные рыбки, чуть меньше пальца, на которые Гарри засмотрелся.       Прошло минут пять интенсивного движения, прежде чем Гарри заметил что-то странное снизу. Тут же его схватили за ноги гриндилоу, стараясь утащить за собой на дно. Гарри начал яростно сопротивляться, отбив пяткой одного из чудищ, но особо в битве это не помогло. Волшебник вытащил из рукава палочку, шепча беззвучно себе под нос заклинание. Обжигающая струя задела трех гриндилоу, от чего те пришли в ярость, однако все же отстали от паренька. Отплыв от тех подальше, Гарри продолжал колдовать лёгкие заклятия, и вскоре остался один. Все остальные решили покинуть его, вернувшись на дно.       Успокоившись, Поттер продолжил плыть. Он спустился еще ниже, вплыв в небольшой лес густых водорослей. Пробиваясь сквозь них, тот попытался посмотреть наверх. Водоросли и глубина делали своё дело — солнечного света совсем не было видно. Где-то рядом послышался странный звук. Гарри обернулся, но ничего не увидел. Подумав, что это, должно быть, те самые твари, что пытались утащить его на дно, тот продолжил плыть дальше, не оборачиваясь. Прошло ещё примерно три минуты, как он думал, прежде чем он услышал знакомую мелодию, а после и голос, что напевал строчки песни.              Той самой песни.       Гарри поплыл на звук. Вскоре, когда водоросли закончились, в мутной воде он увидел русалок и тритонов. Длинные, зелёные волосы, струящиеся в воде будто в невесомости, будто водоросли, жёлтые глаза, что прожигали своей яркостью, острые клыки, что вводили в страх, и тёмные плавники.              Не таких русалок Гарри себе представлял.       Он поплыл дальше, надеясь, что они не станут ему препятствовать, и… Они не препятствовали. Лишь смотрели на него как на личного врага. Ну, или на жертву. Гарри решил не задумываться над этим. Сквозь мутную пелену можно было заметить черты морского города. Высокие колонны, что стремились вверх, окутанные морскими растениями. Несколько людей находились в самом центре меж серых колонн. Бледные, будто бы замёрзли от холодной воды, и с закрытыми глазами, будто бы просто спали.              Первым, кого он заметил, была Гермиона.       Он подплывал все ближе и ближе, осматриваясь, прежде чем решил обернуться. Никого не было видно — он приплыл самым первым. Вокруг плавали русалки, смотря на него горящими ненавистью, как казалось Гарри, глазами. Поттер продолжил приближаться к спящим людям.       Маленькая девочка со светло-русыми волосами находилась рядом. У неё были характерные черты Флер Делакур, что заставило Гарри задуматься на мгновение. Он перевёл взгляд на следующего человека и понял, что это была Чжоу.              А последним человеком был… Драко.       Гарри удивлённо распахнул глаза и подплыл ближе. Медленно, будто бы дотрагиваясь до драгоценности, он накрыл ладонями холодное лицо молодого человека. Холодный, как лед, и безжизненный… Гарри закусил губу. Он был смущён и напуган.       Ох, если бы только он знал… Он думает, что очевидно, все вокруг него поняли о том, какие чувства сковывали его сердце. Все вокруг поняли, кроме человека, что сейчас выглядел таким слабым и беззащитным.       Слухи, что начались после Святочного бала, дополняли картину. Их видело несколько сотен людей вместе каждый день. Каждый вечер они гуляли, натыкаясь на профессора или студента по пути. Грюм (или тот, кто им притворялся) видел их в странной позе на лестнице той ночью… Неудивительно, что их посчитали близкими. Все видели, как сильно изменился Малфой. Все видели, как сильно Поттер был им заинтересован. Рон и Гермиона видели, как он бросал все, стремясь на назначенную встречу.       И это заставляло сердце Гарри ныть больше всего. Что, если кто-то воспользуется этим? Они вместе провели так мало времени, но Гарри кое-что понял. Одну важную вещь. Всего одну, но она изменила его мировоззрение.       Если человек не хочет быть тем, кем был раньше, почему бы не дать ему шанс?       Гарри не ненавидел Малфоя. Он признался в этом себе с самого начала и признался в этом перед друзьями. Гермиона сказала ему, что она тоже больше не видит в Малфое того заносчивого придурка, каким тот был раньше, и у Гарри отлегло на сердце. Впервые за два месяца Рон не ссорился с Гермионой, а наоборот — согласился с ней.       И тогда Гарри понял.              Это чувство было странным. Но очень приятным. Гарри хотел прокричать всему миру об этом чувстве, но он боялся быть отвергнутым. И все же…       Гарри смотрит на бледное лицо напротив, а затем смотрит на лицо подруги и других девушек, и думает, что все это очень странно. Он смотрит на русалок вокруг него и опускается чуть ниже, развязывая руками тугую верёвку. Он оборачивается и видит, как Седрик заклинанием распутывает верёвки на Чжоу, а затем кивает Гарри и плывёт вверх вместе с девушкой. Гарри ни о чем не думает — он будто бы в прострации. Он думает, что нужно забрать и Гермиону тоже, но Крам успевает раньше него: он аккуратно, но резко хватает девушку и всплывает очень быстро. Поттер чувствует лёгкую благодарность в сердце, которая граничит с недовольством.       Поттер обхватывает Драко за талию рукой, сильно сжимая холодное тело в своих объятиях, и начинает плыть наверх. Он направляет палочку на последнюю верёвку и разрывает ту заклинанием.       Сверху доносятся крики и аплодисменты.       Он хватает девочку за руку, сильнее прижимает к себе Драко и пытается всплыть так быстро, как только может. Он чувствует, как сильно устаёт из-за двойной ноши, смотрит наверх, затем смотрит на Драко и улыбается уголками губ совсем немного, почти незаметно. Стараясь не думать об удушающей боли, он продолжает работать ластами. В последнюю секунду гриффиндорец утыкается в холодную щеку и думает о том, что хочет, чтобы все это закончилось, и они остались где-нибудь вдвоем, но желательно в тепле. От свежего воздуха закружилась голова. Он практически успел уложиться в один час. До конца соревнования осталось чуть меньше минуты. Трибуны радостно вопили и кричали, но Гарри совсем их не слышал — в ушах было очень громко от биения собственного сердца.       Но голос, этот голос, он бы распознал даже в самой шумной толпе. — Все в порядке? — Драко выглядел немного взволнованным, что не могло не радовать Гарри. За него волновались. — Ага, — спокойно ответил он, утихомирив свои мысли.       Гарри разжал объятия с лёгкой грустью на сердце, и Малфой помог проснувшейся девочке подняться на платформу трибун. Следом он помог и Поттеру тоже. Совсем без сил, Гарри упал на жёсткую поверхность и прикрыл глаза. Вокруг сновали туда-сюда люди, и он даже слышал голос директора совсем рядом с ним. На его голову положили полотенце, и Гарри широко раскрыл глаза. Холодные руки казались обжигающими, и гриффиндорец ловил каждое слабое движение, смотря на спокойное лицо напротив.       Сердце билось очень быстро. — Ты… Ты спас ее! — Он услышал голос совсем рядом. Флёр Делакур со своим французским акцентом обращалась к нему. — Ты не должен был, но спас ее! Спасибо!       Гарри заторможенно кивнул, принимая благодарности. Делакур крепко обняла его, отстранилась с яркой улыбкой, а затем посмотрела на Драко. — И тебе тоже спасибо! — Французский голос немного резал слух. Драко продолжал вытирать лицо Гарри, прежде чем сверху на слизеринца прилетело полотенце. Гермиона смотрела на двоих с нежностью во взгляде, присаживаясь рядом с Гарри и крепко обнимая его. — Pas besoin de me remercier, j’ai fait ce que j’avais à faire… — Малфой тихо проронил что-то на французском, и Гарри прислушался. Его голос был очень красивым. Гриффиндорец бы вечность слушал то, что Драко говорил на французском. Уж слишком хорош он был. — Ты молодец, я тобой горжусь, Гарри! — взволновано проговорила Гермиона, не обращая внимания на отстранённый вид Поттера. Гарри задумался, а чуть позже ответил: — Я финишировал последним…       Девушка поцеловала его в макушку, ярко улыбаясь. Казалось, ее совсем не заботило то, о чем там говорил Поттер. — Предпоследним. — Ответила она. — Флёр не смогла пройти гриндилоу.       Драко смотрел на них, будто бы пытаясь что-то сказать, но сдался, когда сквозь огромную толпу прорвался Дамблдор, который до этого куда-то ушёл. Это было тогда, когда к ним только подошла Флёр. — Внимание! — проголосил он на всю округу.       Оглушающий голос директора раздался по всей школе и прилежавшим ей территориям. Гарри прикрыл уши, стараясь избавиться от противного шума в ушах. — Победителем этого раунда становится… — тот сделал небольшую паузу в ожидании полной тишины, — Седрик Диггори!       Трибуны взорвались от выкриков. Все вокруг радовались победе пуффендуйца. — Но так как Гарри проявил благородство… И спас еще и других пленников… Ему присуждается в этом состязании… Второе место! — овации оглушили и самого Дамблдора, на что тот слабо улыбнулся, — За высокие моральные качества! — Второе место, Гарри! — прокричала Гермиона ему на ухо. В ее глазах стояли слезы радости.       От удивления Гарри приоткрыл рот, совсем не зная, что ему сказать. Все вокруг него так бурно реагировали, что Гарри растерялся. Невольно посмотрел на Драко.       И… ему показалось… будто луч света осветил самое тёмное место, где существовали лишь снежные горы и бесплодные пустоши. В некогда ужасающе холодном взгляде можно было увидеть обжигающее пламя невиданного доселе счастья.

***