/Chilling Steel/

***

«В мире нет ничего более могущественного, чем идея, время которой пришло» — Виктор Гюго.

***

       Над старинным замком сгущались первые сумерки — солнце только-только зашло за горизонт, но уже можно было почувствовать первый вечерний холодок. Большие шотландские холмы окрасились в тёмные цвета, но в Запретном лесу сложно было увидеть эту картину: высокие деревья закрывали обзор облачного неба так сильно, что ничего не было видно. — А я помню… Помню, как увидел вас в первый раз…        Гарри шел вдалеке от всех, вместе со слизеринцем, смотря прямо перед собой. В руке он держал свою мантию, что должна была покрывать его красный спортивный костюм, но он совсем не чувствовал холода, хотя знал, что должен был, а потому нёс мантию в руках.        Хагрид, Гермиона и Рон шли слева по небольшой тропинке, обсуждая второе соревнование и победу Гарри во втором туре.       Небольшой фонарь в руках лесничего освещал им путь. — Больших разгильдяев в своей жизни я не встречал! Прямо как я.       Драко усмехнулся. Гарри перевёл на него понимающий взгляд. Чёрная мантия, которую молодому волшебнику принёс Забини, обрамляла стройное тело слизеринца. Невольно Гарри засмотрелся. Всего на пару секунд. — И вот они… Мы… — Хагрид чуть остановился, рассматривая большую ворону на дереве. — Четыре года спустя… — Мы все такие же разгильдяи! — провозгласил Рон с улыбкой, продолжая путь по тропинке. Гермиона рассмеялась, замедляя шаг.       Когда спустя два часа после второго соревнования Хагрид выразил желание прогуляться по лесу, чтобы проверить, не потерялся ли кто-нибудь в лесу, Гермиона и Рон поддержали его идею. Гарри увязался за ними, а слизеринца прихватил с собой. Тот, впрочем, особо и не сопротивлялся. И вот… они здесь. Все вместе…              С радостью на сердце Поттер осознал, что ни Гермиона, ни Рон против компании Малфоя не были. Драко вёл себя, как и всегда, очень тихо, почти бесшумно. Иногда он, конечно, отвечал на вопросы Гарри, но вообще просто шёл рядом, слушая разговоры подростков и лесничего. — И Гарри с нами… — продолжал обсуждать Хагрид.— Совсем скоро он будет самым молодым победителем Турнира Трёх Волшебников!       Сам Гарри их почти не слушал. Голоса затихали где-то позади, а он продолжал идти и идти, пока взгляд не уткнулся на знакомую шляпу. Чёрно-серую шляпу, что лежала на земле. Драко остановил Гарри, но сам подошёл ближе и подобрал с земли их небольшую находку. Вскоре к ним подбежала девушка. Она выглядела взволнованной, но ее лицо не утратило того веселья, с которым они гуляли до сих пор. — Это шляпа Крауча, — сообщил Малфой, и Гермиона утратила весь пыл. Она нахмурилась, смотря на шляпу в руках Малфоя. Это действительно была шляпа Крауча — всего два часа назад тот стоял вместе с ней в руках, разговаривая с Гарри о прошедшем соревновании, когда всё уже закончилось и все стали расходиться по своим вечерним делам.       Вскоре к ним подошли Хагрид и Рон. Гермиона кратко объяснила им ситуацию. У Гарри закружилась голова, и он облокотился о дерево, которое было рядом. Шрам на лбу запульсировал и отдавал жгучей болью. Гарри пошатнулся и сделал несколько шагов вперед, прежде чем резко остановился.              На земле лежал мистер Крауч. Его глаза были широко раскрыты, и сам он выглядел очень бледным, будто бы уже некоторое время был мёртв. — Мистер Крауч! — воскликнул Гарри, смотря на знакомого человека. Мёртвого. Над его головой пронзительно кричали вороны.       Резкий ветер объял их со всех сторон, заставляя дрожать от холода. От холода и накатившего ужаса.

***

      Каменная статуя птицы с огромными перьями развернулась в правую сторону, и двое подростков вышли в коридор. Напротив них была дверь в кабинет директора, из которой доносился шум.              Зеленоглазый волшебник подался вперёд. — Мы должны действовать… — Не согласен! — один из голосов слышался сильнее всего. Гарри замедлился, не узнавая говорившего человека, позволив Драко поравняться с ним. Теперь они стояли плечом к плечу. Гарри смотрел на Малфоя, молча выражая неуверенность в дальнейших действиях, как бы спрашивая - стоило ли им подождать окончания разговора, прежде чем заходить? Слизеринец стоял спокойно. Смотря на него, Гарри немного расслабился, неосознанно вслушиваясь в речь говорившего человека. — Сейчас такое время, что весь волшебный мир ждёт от своих лидеров твёрдости, Дамблдор! — Вот и прояви ее! — Турнир Трёх Волшебников не будет прекращён! Я не желаю прослыть трусом! — Настоящий лидер всегда поступает правильно, что бы о нем ни думали… — Что ты сейчас сказал? — Извините, господа… — вмешался третий голос. Это был Грюм. Точнее, лже-Грюм. Или все же настоящий Грюм? Гарри запутался. Бартемиус Крауч мёртв, но он притворялся Грюмом. Значит ли это, что теперь Грюм настоящий? Что-то здесь было не так. Что-то не сходилось. — Должен предупредить, что наш разговор уже не является приватным…       В этот момент дверь с громким скрипом открылась, и Гарри увидел трёх волшебников. Самого Дамблдора, Грюма… И министра.       Поттер стоял с занесённой перед дверью рукой. Медленно опустив левую руку, он смущённо улыбнулся директору. — А! Гарри! — С доброй усмешкой к нему обратился Корнелиус Фадж. — Гарри, как я рад Вас снова увидеть!       Затем его взгляд наткнулся на следовавшего за ним Малфоя, отчего министр стал улыбаться еще шире, узнавая вошедшего следом человека. Гарри бы позавидовал, если бы ему было хоть какое-то дело до улыбок Фаджа. — Драко Малфой! Какая приятная встреча!       Драко слабо кивнул ему в приветствие. — Здравствуйте, мистер Фадж.       На секунду в кабинете повисла тишина. Двое подростков сначала посмотрели друг на друга, а затем Поттер неуверенно начал говорить, смотря на Дамблдора. — Мы зайдём позже, профессор… — Нет! — тот махнул рукой, останавливая его. — Будь здесь, Гарри. И ты, Драко, тоже. Мы с министром уже закончили… — говорил тот уж слишком поспешно, совершенно не заботясь о мнении министра и самого Грюма. Министр выглядел чуть раздражённо, но сменил гнев на милость, когда Дамблдор потянул Фаджа к выходу за локоть. Наверняка, чтобы продолжить начатый разговор. Уж слишком дружелюбно он его выпроваживал. — Я вернусь через пару минут. Министр, после вас, прошу…       Дамблдор протянул Фаджу его серую шляпу, подходящую к костюму. Невольно Гарри задумался о том, что плащ и шляпа были сделаны на заказ. У Крауча шляпа тоже подходила к костюму. Элегантно и стильно, что заставляло Гарри хмуриться.              Стильная одежда ему нравилась только на одном человеке, но тот слишком редко позволял себе носить её в Хогвартсе. Иногда, бывало, когда они ходили в Хогсмид, он снимал тёмную мантию с нашивками своего факультета и надевал обычный чёрный костюм, что идеально сидел на стройном теле и уж слишком остро выделял бледность кожи. Гарри вновь невольно посмотрел на Драко.              Фадж принял шляпу и направился к выходу. Грюм бросил резкий взгляд на подростков и отправился следом. — Можете попробовать конфеты, пока меня не будет, — предложил им профессор Дамблдор. — Но предупреждаю! Они немного кусаются…       Он взял конфету из вазы и поспешно скрылся за дубовой дверью. Гарри и Драко остались в большом кабинете директора совершенно одни. Гриффиндорец посмотрел на закрытую дверь и поднял взгляд наверх. Давно он не был в этом кабинете. Он протянул руку к вазе с конфетами и зачерпнул несколько штук, рассматривая странных существ. Он даже не был уверен, что это конфеты. Больше всего они были похожи на черных насекомых.       Он взял одну из них двумя пальцами, но та выскользнула и, широко раскрыв рот, сильно укусила Гарри за указательный палец. Гарри ахнул от неожиданности и шарахнулся назад, к огромному стеклянному шкафу, рассыпав все конфеты по пути. Те начали летать - впрочем, так и не упав на пол. Гарри ударился лопатками об скрипучую дверь шкафа и начал отбиваться от странных существ. — Поттер, что ты делаешь? — вмешался Малфой, удивлённо смотря на него. А смотреть было на что: из-за небольшой потасовки у Гарри растрепались волосы, и очки немного сбились набок. Гарри автоматически поправил их, переключаясь на Драко. — Тебя одного даже с конфетами нельзя оставить…       Открывшаяся дверь стеклянного шкафа прервала его нотации, озарив кабинет синим цветом. Гарри обернулся и увидел каменный сосуд небольшой глубины с древними резными рисунками, старыми письменами и символами по краям. Из сосуда выходило светло-голубое свечение, похожее и на жидкость, и на газ, хотя Гарри был уверен — вещество не было ни тем, ни другим. — Что это? — спросил Гарри, подходя ближе. — Омут памяти. Не знал, что здесь есть такой.       Поттер вгляделся в своё отражение в омуте. Что-то поглотило его сознание, и он провалился в другое место. Мальчик очнулся на стуле, совсем рядом с Дамблдором. Он удивился и поздоровался с директором, но тот его не слышал. Через секунду сквозь тело Гарри, будто бы тот был призраком, прошла рука. Кто-то сказал: «Профессор», Дамблдор оглянулся, смотря сквозь Поттера, и протянул руку в ответ, отвечая на рукопожатие. Взволнованный взгляд директора вновь вернулся к тому, что происходило внизу, на небольшой платформе.       Среди множества столов, заваленными разными бумагами, находилась бронзовая клетка, которая была чуть выше обычного человеческого роста. Внутри нее в черных кандалах стоял мужчина лет тридцати с черными волосами и резкими чертами лица. Гарри казался он слишком знакомым. Мужчина иногда дергался, смотрел на всех так, будто бы ждал чего-то или боялся. А ведь на самого Гарри он часто смотрел с презрением во взгляде. — Игорь Каркаров, Вас доставили сюда из Азкабана по вашей же просьбе, — прозвучал голос Крауча. Гарри вздрогнул и понял, наконец-то, что означало название. «Омут памяти». Должно быть, все, что происходило — прошлое. Вот почему Дамблдор не обращал на него внимания. И вот почему мужчина в клетке был на несколько лет моложе, чем тот, кого видел Гарри совсем недавно. — Вы собираетесь что-то рассказать Совету? Если Ваши сегодняшние показания окажутся полезными, Совет готов отдать приказ о немедленном освобождении. Пока что, с точки зрения Совета, Вы остаётесь осуждённым Пожирателем Смерти.       Гарри удивлённо распахнул глаза. Такого он не ожидал. — Вы согласны на такие условия? — Согласен, сэр. — Что Вы хотели сообщить?       По воздуху стали летать записки и иные магические предметы, о которых Гарри почти ничего не знал.       Каркаров замедлился на секунду, прерывая свою речь. Кто-то протянул пергамент и перо Бартемиусу Краучу. — Назвать имена, сэр… — Крауч взглянул на бумагу, а затем кивнул Каркарову. — Это был… Розье. Эван Розье. — Рядом с Краучем старик начал искать бумаги. Достав что-то из стопки, он протянул пергамент нетерпеливо размахивающему рукой Краучу. — Мистер Розье мёртв. — Провозгласил Крауч на все помещение. — И забрал с собой кусочек меня, — к Дамблдору склонился Грюм - должно быть, настоящий. Он сидел позади директора и все время криво улыбался, смотря на бюрократов, что рылись в своих бумагах. — Я не знал, — сообщил им Каркаров. — Если не имеет цены, показание… — Нет! Нет! Нет! — перебивал тот, практически отчаявшись. Гарри видел, как тот лихорадочно соображал, в слабой надежде стараясь придумать что-нибудь еще или вспомнить кого-то еще. Он цеплялся за клетку ободранными до крови руками, привлекая к себе внимание Совета. — Был еще Руквуд. Он был шпионом. — Август Руквуд? — неуверенно спросил Крауч, и все вокруг замолчали. Бумаги вновь залетали по комнате. Гарри заметил Риту Скиттер, что стояла позади Крауча и быстро записывала в свой блокнот разговор. — Из Отдела тайн? — Да, да! Он самый! Он поставлял информацию Сами-Знаете-Кому прямо из Министерства! — Слабая улыбка, едва появившись, тут же исчезла с лица заключённого. — Замечательно, — взволнованно прохрипел Бартимер, ни на кого не смотря. Он что-то передал своему секретарю. — Совет примет решение. А тем временем Вас доставят обратно в Азкабан. — Нет! — вскрикнул тот, прежде чем Крауч успел повернуться. — Постойте! Подождите, пожалуйста, я Вас умоляю! Как насчёт Снейпа? Северуса Снейпа? — Совету известны мои показания по этому делу, — вдруг высказался Альбус Дамблдор, до сих пор молчавший, прежде чем Гарри успел удивиться. — Северус Снейп действительно был Пожирателем смерти, но, задолго до падения Лорда Волан-де-Морта, он стал нашим агентом и рисковал своей жизнью! — Это ложь! — перебил его Каркаров. — …Сегодня он такой же Пожиратель, как и я, — закончил Дамблдор, не обращая внимания на крики заключённого, садясь обратно на свой стул. Бартемиус Крауч вздохнул, собираясь с последними силами. — …Он все еще верен Тёмному Лорду! — Тихо! — прокричал Крауч, стуча закрытой печатью Совета по столу с бумагами, прекращая стенания Каркарова. — Если Вы больше не можете назвать никаких важных имен, то заседание Совета на этом прекращается, — он зло посмотрел на Каркарова, продолжая стучать печатью. — О, нет-нет-нет… — прохрипел тёмный волшебник, обхватывая прутья клетки, смотря прямо в глаза председателя Совета. — Я слышал еще одно, пожалуй… — Что? — …Имя.       Дамблдор вздохнул, что не скрылось от глаз Поттера. — Да? — Я точно знаю… — ответил на вопрос Каркаров. — Он принимал участие в захвате и применил заклятие «Круциатус» против Фрэнка Лонгботтома и его жены!       Гарри удивленно вздохнул, услышав знакомую фамилию. Разве не они были родителями Невилла? — Имя! Нам нужно его имя! — Раздался нетерпеливый голос. — Барти Крауч! — прокричал Каркаров, смотря прямо на молодого человека, что встал со своего стула, направляясь к выходу. Удивлённый женский возглас раздался в Совете. Крауч сидел с непонимающим лицом, смотря прямо на тёмного волшебника. — Младший… — поспешно добавил Каркаров.       Гарри перевёл взгляд на Крауча, наконец понимая, что именно произошло. Барти Крауч, что стоял посреди нескольких волшебников резко побежал вперёд. Аластор Грюм выставил палочку, оглушая младшего Крауча. Своим падением тот перевернул пергаменты и книги, что лежали на столе, и даже сломал старый стул, запнувшись об него ногой, неуклюже приземляясь спиной на пол. Кто-то поспешил на выход, кто-то из мракоборцев подался вперёд, чтобы арестовать младшего Крауча, а его отец, Бартемиус Крауч, сидел на своём месте, не двигаясь, и ничего не говоря. Его отсутствующий взгляд был направлен на сына, который изо всех своих сил вырывался из хватки мракоборцев. Его провели прямо перед столом отца, и сумасшедший взгляд столкнулся с родным, но сильно напряжённым. Сумасшедший приоткрыл рот в безумной улыбке, вытащив подрагивающий в воздухе язык. Он мерзко зашипел на весь зал Совета. — Привет, папа… — его язык странно высовывался изо рта, будто бы повторяя движение змеи, когда та плюётся ядом на своих жертв. Гарри неосознанно посмотрел на Грюма и вспомнил, что лже-Грюм часто делал так, когда очень долго говорил. Ох, вот значит что… — Ты мне не сын. Нет, — прохрипел Крауч еле слышно.       Младший Крауч заорал, и его поспешно увели из зала Совета.       Гарри резко вынырнул из воспоминаний, падая на спину. Боль пронзила тело, и Поттер придержал рукой спадающие очки. Он тяжело дышал, осматривая кабинет директора. — Почему тебе не сидится на месте? — рассерженно спросил Драко, присев рядом. — Обязательно нужно было смотреть, что внутри?       Он взял его лицо в свои холодные руки, проверяя на наличие травмы. Должно быть, слизеринца испугало то, как сильно грохнулся на пол Гарри, когда Омут памяти отпустил его. — Это любопытство, — невнятно пробормотал Поттер, протирая очки. — Вроде бы.       Малфой фыркнул, смотря на мигающий Омут. Любопытство, ага. Как же. — Что ты увидел? — Не хочешь посмотреть? — Не особо. Мне такие вещи… не нравятся. — Почему? — Это чужая память, — объяснился тот. — Воспоминание Дамблдора, должно быть. — Да. Я был только что на Совете. Чуть больше десяти лет назад, наверное, я не знаю, — Поттер призадумался, аккуратно вставая с места. — Ты знал, что Каркаров был Пожирателем смерти? — Это… — Малфой нахмурился, но Поттер продолжал говорить, не слушая его. — Так вот, он называл имена Совету. Там был Бартемиус Крауч! И у него был сын… До сих пор есть, наверное, если он не умер, конечно, — Гарри задумался. — И он оказался Пожирателем смерти! Представляешь?       Наконец, закончив, Поттер посмотрел на Малфоя, что стоял совсем рядом. — Ты, похоже, не особо удивлён, — пробормотал Поттер. — Почему? — Я — Малфой, Поттер. У меня отец в правительстве, — вздохнул тот, отводя взгляд на Омут. — Конечно, я это знал. Этот скандал до сих пор преследует Крауча… Преследовал, если быть точнее. Говорят, когда младшего Крауча упекли в Азкабан, его отец очень сильно переживал и даже слег с тяжёлой болезнью на некоторое время.       Гарри кивнул, понимая. В волшебном мире такая информация мимо ушей не проходит. Гарри не знал, потому что не особо интересовался политикой и потому что у него не было так много времени разбираться во всем этом - впрочем, как и у многих студентов, но Малфой… — А ты знал, что Снейп… — продолжить не хватило сил.       Слизеринец некоторое время молчал, но Гарри видел, как тот сжал кулаки, сдерживая эмоции. Его лицо совсем ничего не выражало, но Гарри не мог сказать то же самое о том, что у того было на сердце. — Я… предполагал, — наконец, нашёлся тот с ответом. Гарри удивлённо распахнул глаза.       В этот момент позади них раздался кашель. Дамблдор стоял у двери, и Гарри не мог знать, сколько тот услышал. — Любопытство не порок, — начал тот, подходя ближе, — но вы должны быть осторожны. Омут памяти нужен таким, как я, у которых память потихоньку слабеет. С помощью него я снова могу увидеть то, что увидел когда-то. Я постоянно ищу и ищу какую-то маленькую деталь…       Дамблдор пересёк кабинет, приближаясь к своему столу, и Гарри вместе с Драко последовали за ним, продолжая безмолвно слушать их директора. — Чего-то не заметил…       Гарри взглянул на Драко, но тот только пожал плечами, продолжая наблюдать за директором. — Что может объяснить те ужасные события, которые произошли… — Дамблдор обернулся, смотря на двух подростков. — Но каждый раз, когда я приближаюсь к ответу, он от меня ускользает… Это сводит с ума. — Сэр, — позвал его Гарри, решив вмешаться. — У мистера Крауча есть сын… — Поттер обернулся, смотря на Малфоя и на Омут памяти, — Возможно, это покажется странным… Но я… Мы… Наткнулись на его имя на карте. На моей Карте Мародёров, вот, смотрите!       С этими словами он достал карту из внутреннего кармана мантии и протянул карту директору. Шёпотом произнёс пароль, и та начала раскрываться у всех на виду. Директор чуть приподнял бровь в лёгком удивлении, но, если судить по взгляду, должно быть, он предполагал, что что-то такое случится с ним однажды. — И… — Гарри растерялся, — профессор Грюм, на самом деле — не профессор Грюм, а… — Кто-то другой, да, — Дамблдор слабо улыбнулся Гарри, выражая свою поддержку. — Все в порядке, Гарри, я и сам видел, что с профессором Грюмом что-то не так. Некоторые… его фразы… действия… натолкнули меня на эту мысль.       Дамблдор положил карту на стол, подзывая к себе ребят. Он указал пальцем на имя, что находилось недалеко от Запретного леса. — К тому же, — Гарри решил продолжить свой рассказ, — летом мне снился сон. В нем был Волан-де-Морт, Хвост и… сын мистера Крауча.       Поттер поспешно рассказал о сне, которому ранее не придавал особого значения из-за того, что был занят Турниром, пытаясь объяснить каждую деталь так тщательно, как только мог себе позволить. Слушая гриффиндорца, Драко удивлённо уставился на него, а затем на его карту. Слизеринца привлекло знакомое имя, которое двигалось по тропинке, направляясь в самую чащу леса. — Тебе потом снились подобные сны? — Да. Только один и тот же сон, — кивал головой Поттер. Некоторое время Дамблдор смотрел на него, прежде чем вновь перевести взгляд на пожелтевшую карту. — Оставьте это мне, — Попросил их директор. Он протянул карту обратно Гарри. Тот вновь спрятал ее во внутреннем кармане мантии. — Есть еще кое-что, что я хотел обсудить…       Заметив на себе пронзительный взгляд, Малфой задал лаконичный вопрос: — Что, профессор? — В будущем, Драко, тебе будет нелегко, — при этих словах Малфой вздрогнул, обхватив левую руку практически незаметно, и все же Дамблдор заметил это, как и Гарри, но никто решил не заострять внимание на движении рук слизеринца. — Возможно, тебе придётся делать выбор между… — он взглянул на Гарри, — друзьями… — затем снова перевёл взгляд обратно, — и семьёй.       Драко слегка кивнул, нервно дёргая рукав мантии. В этот момент Гарри очень хотелось схватить его за руку и не отпускать, пока тот не успокоится. Или вообще не отпускать. Но он этого не сделал. — Я понимаю, профессор. — И все же… — продолжил тот, — если тебе нужна будет помощь… Любая… Ты можешь обратиться ко мне… Или к профессору Снейпу.       Драко стоял несколько секунд, ничего не говоря, смотря на Дамблдора, а затем криво улыбнулся.

***

      Дни проходили поспешно, ничем не приметные, почти безликие. Скучную учёбу Гарри разбавлял вечерними прогулками вместе с Драко. Его все еще волновало воспоминание, которое он увидел в Омуте памяти. Гарри даже рассказал об этом друзьям, желая поделиться с Роном и Гермионой новостями, но те только растерялись от услышанного. Гарри их понимал: сложно говорить о том, чего не знаешь наверняка.       А ещё Поттер знает, что Малфою известно больше, чем он говорит, но все равно не спрашивает у слизеринца ничего лишнего. Слова Дамблдора задели Гарри сильнее, чем тот думал. Выбор между семьёй и друзьями… У Гарри болело сердце за их будущее. Черные тени, будто дым, сгущались все больше и больше, закрывая обзор, не давая ему видеть полную картину происходящего.       Теперь Малфой все чаще молчал и больше слушал. Он и до сих пор не был особо разговорчивым, но после разговора с Дамблдором и вовсе стал задумчивым. Более задумчивым, чем прежде. Гарри боялся спросить у него о мыслях и чувствах, которые молодой человек испытывал, когда задумывался так сильно, что даже не слышал, как его звали по имени. Гарри переживал за него. Сильно.       В конечном итоге, все в школе сосредоточились на экзаменах. Гарри выявил у себя желание обучаться заклинаниям. От Хагрида все участники Турнира узнали, что последним испытанием будет лабиринт. Поттер решил (небезосновательно), что он слишком мало знает в чарах, если сравнивать его с другими участниками, а потому он настоял на дополнительной учёбе и на изучении полезных заклинаний.              С Гермионой и Роном они ходили в библиотеку в обед, а вечером Гарри продолжал обучение по учебникам старших классов вместе с Драко. Тот, правда, по какой-то причине по большей части настаивал на защитных заклинаниях. Гарри не совсем понимал ход мыслей слизеринца, но до сих пор его советы лишь помогали, а потому он послушно изучал все, на чем настаивали его друзья.       Примерно так прошли три месяца полной подготовки к последнему состязанию, и чем ближе приближалась дата, тем больше все вокруг Гарри волновались. Даже Малфой, который был известен своим ледяным характером и стальной непроницаемостью в самых стрессовых ситуациях (с чем Гарри мог поспорить - стоило только вспомнить первый год совместного обучения), иногда делал взволнованные жесты. Видел их, конечно, только Поттер, отчего сильно удивлялся такому положению дел.       Этот июнь проявил себя необычайно теплым, ярким солнцем и душистым ароматом, разлетающимся по всему двору — так сильно пахли цветущие деревья, которые Хагрид решил высадить возле своей хижины. Жёлтые и розовые цветы изредка разлетались по заднему двору школы при сильных порывах ветра.              Гарри очень нравились эти деревья.       В замке все волновались — это было понятно. Первые экзамены прошли, и остался всего последний рывок, а после всех ждала свобода и летние каникулы. До последнего состязания Турнира Трёх Волшебников остались считанные дни, и в воздухе царило неуютное напряжение. Все чего-то ожидали с затаенным дыханием, отсчитывая последние секунды.       Пока Рон строил планы на лето, приглашая друзей в Нору, Гермиона тщетно пыталась заставить его открыть учебник, чтобы успеть подготовить друга к последнему экзамену. Сам Гарри в это время ничем особенным занят не был, просто сидел рядом с друзьями, иногда читая учебники. Все так же продолжал гулять поздно вечерами, иногда проводя время в уютной библиотеке, ставшей уже слишком родной.       Он не волновался, будучи уверенным в своих силах. Он не знал, что его ждёт, но он знал множество полезных заклинаний на самые разные случаи. Гарри чувствовал себя немного смущённым, но бесконечно благодарным перед одним человеком, который тратил слишком много времени на попытки обучить его хоть чему-либо.              Малфой был хорошим учителем. Гарри запоминал каждую фразу, ловил каждое слово и проглатывал так, будто бы видел в этом свое существование. Да, Гарри определённо нравились чары и заклятия. И не только это…       И с Сириусом они стали больше общаться, чему Гарри был очень рад. Его крестный посылал сову почти каждый день, спрашивая о самочувствии и интересуясь продвижением в Турнире. Гарри отвечал честно, хоть и очень поверхностно. Все же он не был уверен, о чем именно он должен был писать. И он не рассказывал о слизеринце, хотя очень хотел. Он боялся реакции Сириуса, хотя прекрасно понимал, что ничего страшного произойти не может. И все же… Он надеялся рассказать крестному об этом при встрече.       Он действительно заволновался, когда последний день настал, и перед третьим соревнованием оставались считанные часы.

***

      Оглушающие крики трибун, исполняющий марш школы оркестр, флаги и гербы трех союзных школ — все было слишком ярко и красочно. Люди были радостны и взволнованны, судьи сидели на местах, томясь от нетерпения, несколько учителей стояло возле входа в лабиринт.       Первым на стадион вышел Седрик Диггори, ярко улыбаясь трибунам. Он был в одежде цветов своего факультета. Черно-жёлтая кофта, тёмные спортивные штаны и символ животного Пуффендуя — значок, прицепленный к кофте. Его короткие волосы развевались на ветру, а глаза ярко искрились, когда он смотрел на знакомых и друзей. Трибуны взорвались от криков.       Следующей вышла Флёр. В том же спортивном костюме, в котором была и в прошлый раз — цвета раннего неба, отливающего своей голубизной, она выглядела очень мило и слишком смело. Взгляд девушки метнулся к младшей сестре. Совсем рядом группа поддержки исполняла красивый танец, выкрикивая добрые и мотивирующие слова. Делакур ярко улыбнулась и встала рядом с Седриком.       Следом вышли Крам с Каркаровым и Дамблдор с Гарри. Поттер неуверенно осматривался. Его взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь найти, увидеть в огромной толпе знакомые лица. Он сжал рукав спортивной одежды. От одежды Седрика она мало чем отличалась: лишь размером, красным цветом вместо приятного тёплого жёлтого и символом факультета.       Дамблдор мягко подтолкнул подростка в плечо, и Гарри зашагал к трём другим участникам. Директор подошёл к трибуне и произнёс заклинание для увеличения громкости голоса. Вмиг все затихло. — Сегодня утром был спрятан кубок Трех Волшебников в глубине лабиринта. И поскольку мистер Диггори и мистер Поттер делят между собой первое место… они войдут в лабиринт первыми. За ними — мистер Крам. И мисс Делакур. Первый, кто коснётся кубка, станет победителем. Если кто-нибудь пожелает выбыть из состязания — пошлите в воздух сноп красных искр… — Дамблдор повернулся, чтобы посмотреть на чемпионов. — Подойдите ближе! — прокричал он, в ту же секунду лёгким движением руки убирая заклятие со своего голоса, делая его предельно тихим. Когда все четверо собрались возле него, он начал давать советы: — В лабиринте… нет ни драконов, ни подводных тварей… Вместо этого вы встретитесь с чем-то более страшным. Видите ли, в лабиринте люди сильно меняются… Найдите кубок, если сможете, но будьте осторожны! На пути к нему вы можете потерять самих себя…       Сказав это, он отпустил их. — Чемпионы! — воскликнул он громче, чем было нужно. — Готовьтесь!       Трибуны вновь разорвались от восклицаний поддержки. Гарри встал у входа в лабиринт, чувствуя, как сердце заходится в бешеном темпе. Его руки замёрзли, а голова совсем перестала думать. Он обдумывал последние слова Дамблдора. Он боялся, что может произойти нечто действительно ужасное.       Тяжко вздохнув, он стал ждать. Один — выстрел прогремел совсем рядом. Мальчик прикрыл глаза. Пушка Филча выстрелила раньше назначенного времени, но тот лишь мог развести руками. Оркестр снова заиграл победоносный марш, и Поттер резко открыл глаза, смотря вглубь лабиринта.       Ох, он совсем туда не хотел, но разве кто-то спрашивал его?

***

      О, Мерлин, думает Поттер. «Это было очень, до ужаса, странно и страшно…».       Кубок выпал из их рук к каменной статуе. Гарри привстал на локтях, чувствуя боль во всем теле. — Ты цел? — спросил Диггори, вставая на ноги. — Да. — Где мы? — спросил пуффендуец, рассматривая каменную глыбу, на которой сидела ворона. Гарри, превозмогая боль, подошёл к знакомой статуе жнеца. Он решил умолчать о том, что уже бывал здесь. Дамблдор попросил забыть о своих снах, и он действительно забыл, позволив себе расслабиться на три месяца. — Это портал! — воскликнул Седрик, садясь рядом с кубком. Он рассматривал его пару секунд, а затем улыбнулся кривой улыбкой. — Гарри, кубок — это портал!       Поттер прикоснулся к камню, обведя пальцами имя. — Нам нужно возвращаться к кубку! — прокричал Гарри. — О чем ты говоришь?       Голова сильно заболела, и Поттер упал на колени, закрывая ладонями шрам. Под котлом, что стоял посреди кладбища, разжёгся огонь, и Седрик ринулся к Гарри, выкрикивая его имя в беспокойстве. — Что такое? — Возвращайся к кубку!       Из небольшого подземного склепа вышел толстый человек. Гарри сразу же узнал его. — Кто вы такие? — Диггори выставил палочку. — Убей второго! — пронзительный крик — приказ — послышался из области рук предателя, и тот поспешил выполнить его. — Авада Кедавра! — Нет! — воскликнул Гарри, но было поздно. Зеленый луч ударил в Седрика, и тот тяжёлым грузом повалился на землю. Гарри застонал. От увиденного его бросило в дрожь, а боль в теле лишь добавляла ужас к уже существующему. Он слаб, слишком слаб. Он не сможет им противостоять.       Его закрепили в статуе жнеца. Он не мог двигаться. Тело болело, а придавленные кости не позволяли ему выбраться из смертоносных объятий статуи. — Скорее, Хвост, скорее! — снова приказали человеку в плаще. Слуга Тёмного Лорда бросил свою ношу в котёл. Затем начал бросать в котёл другие вещи. Гарри не смотрел на действия этого предателя. Хвоста. Его взгляд был прикован к бледному лицу Седрика. Все внутри молодого волшебника перевернулось. — И кровь врага… — бормотал Пожиратель себе под нос, — что взяли силой… — он порезал руку Гарри, особо не церемонясь, и опустил последний ингредиент в котёл. Сознание Гарри помутилось, боль пронзила все тело насквозь, тёмная пелена, смешавшаяся с таким же темным небом, застила его глаза. Огонь объял весь котёл, и через несколько секунд из огня появилось существо. Тёмная дымка вернула Лорду силу, ужасающую мощь и облик дьявола. Бледное лицо с белыми глазами и змеиными зрачками уставилось на Хвоста.       Тот-Кого-Нельзя-Называть прошёлся по холодной траве, явно радуясь своему новому телу. Сухим голосом он прохрипел: — Мою волшебную палочку…       Хвост протянул ему то, что тот просил. Тёмный Лорд схватил руку, крепко удерживая левое запястье, и что-то прошептал, тыкая белой палочкой в тёмную метку. Гарри посмотрел на небо. Там появился знак. Тот же, что и прошлым летом. Тот самый знак, которого все так опасались. Тот самый знак, который привлёк Пожирателей прямо в эпицентр событий.              На кладбище.       Прибывшие были в масках — Гарри не смог бы их узнать, даже если бы очень сильно хотел. Одинаковые маски, одинаковые одежды. Даже рост был примерно один и тот же — издалека было плохо видно. Волан-де-Морт о чем-то говорил с ними. Гарри почти не слышал его голоса, этого тихого, змеиного шёпота. Его голова раскалывалась, а сам он еле держался в сознании, пытаясь рассмотреть прибывших Пожирателей.              Одна за одной слетали маски с преданных лиц. Тёмный Лорд был рассержен. — И даже ты… Люциус, — Волан-де-Морт скинул последнюю маску, и Гарри встрепенулся, ужаснувшись. Отец Драко, прямо здесь, рядом с Темным Лордом. Теперь Гарри понял, о чем говорил Дамблдор в тот злополучный день: кого будет выбирать Драко? Семью или друзей? — Милорд… Если бы я заметил хоть какой-либо знак… — Знаков было предостаточно, мой скользкий друг, а намёков — еще больше, — перебил его Тёмный Лорд. — Уверяю вас, Милорд, я и не думал отрекаться от старого…       И снова разговоры. Долгие, ужасающие, поражающие лицемерием и алчностью. Гарри открывал и закрывал глаза, не в силах выдерживать боль. Он видел, как вернулся Хвост, как Волан-де-Морт вернул ему потерянную руку, которой тот пожертвовал для воскрешения своего Господина.              Прошло немного времени, прежде чем Тёмный лорд обратил внимание на мальчишку. — Ах, Гарри… — прошипел тот, подходя ближе. Гарри пришлось открыть глаза, чтобы встретиться со своим страхом. — О, я уже почти забыл о том, что ты здесь… Стоишь тут, на костях моего отца. Я бы вас познакомил, но ходят слухи, будто бы ты стал знаменит почти так же, как я сам… Мальчик, который выжил… — с усмешкой повернулся тот к своим слугам.— Наглая ложь, которая породила твою легенду, Гарри… Хочешь, расскажу тебе, что произошло в ту ночь, тринадцать лет назад?       Гарри не хотел слушать, но ничего не мог сказать. Он лишь наблюдал за движениями своего врага и слушал… Слушал-слушал-слушал, как тот рассказывает о своей потерянной силе, о его матери, что защитила его ценой собственной жизни… Он слушает его, но не хочет слышать. — Но не важно… — Волан-де-Морт приблизился вновь. — Времена меняются… И сейчас… Я могу дотронуться до тебя!       Своим пальцем он тронул шрам на лбу подростка, из-за чего последний почувствовал боль в разы сильней, в разы хуже той, что он испытывал до сих пор. Ему казалось, что он кричал во весь голос, надеясь прекратить эту пытку. Но пытка не прекращалась… — Удивительно, что могут сделать несколько капель твоей крови, Поттер, — Волан-де-Морт вновь приблизился к его лицу. С тяжким стоном Гарри рухнул на холодную землю — статуя отпустила его, когда Волан-де-Морт прокричал: — Бери свою палочку, Поттер!       Гарри привстал на локтях с холодной земли, окинув темного мага беглым взглядом. — Я сказал тебе взять палочку! Вставай! Вставай! — продолжал тот кричать, размахивая руками. — Ты ведь изучал искусство дуэли… Сначала нужно поклониться друг другу, — сказал он и поспешил исполнить сказанное. Гарри стоял на месте как вкопанный, нервно сжимая палочку в руках. — Ну же, Гарри, этикет нужно соблюдать! Дамблдор очень расстроится, если ты не сделаешь этого перед своей смертью…       Гарри смотрел прямо на него, но ничего не видел. Не слышал, не понимал. А Волан-де-Морт устал его ждать. — Я сказал, поклонись! — движением руки он направил потоковую магию прямо в тело юноши, заставив того исполнить желаемое. — Уже лучше… Теперь…       Он откинул его в сторону, уложив на лопатки. Вздох вырвался из легких, но тут же исчез, заглушенный чужим голосом. — Круцио!       Всего секунда - и тело снова пребывало в неописуемой боли. Она распространялась повсюду, будто смертельный яд. — Молодец, Гарри! — с язвительным смехом подбадривал его Тёмный лорд. Силуэт Волан-де-Морта подошёл ближе, становясь совсем рядом. — Родители бы тобой гордились! — Экспе… — Гарри не собирался слушать его дольше. Почувствовав слабую часть силы, он вскинул руку, но не успел договорить заклинание до конца. Его снова отбросило назад. Тело пронзила новая вспышка боли. — Я тебя уничтожу… — шептал Волан-де-Морт, присев рядом с замершим телом юного волшебника. Несколько глаз смотрели на них. Наблюдали издалека, не смея вмешиваться. — С этого дня… я вновь буду сильнейшим. С этого дня никто не посмеет сомневаться в моем могуществе!       Он говорил что-то еще и еще, но Гарри уже не слушал. В голове было необычайно пусто. Он посмотрел мельком на место, где лежал Седрик. С ним будет так же. Он знал это. Но сдаваться… Он не будет. Никогда. — Вставай! — прокричал Волан-де-Морт, заклинанием ставя Поттера на ноги, отходя дальше, чтобы снова использовать Круциатус. Но Гарри был проворнее: прежде чем заклинание настигло его, он скрылся за мраморной стеной памятника. Плита треснула от зелёного луча. Гарри знал, что конец близок.       Злость наполнила его сознание. «Так нельзя…» — думал он. Нельзя просто сидеть и ждать. Разве мог он просто слушать его? Разве мог просто сидеть и ждать смерти? Злость, боль, отчаяние поглотили целиком его сознание. Он вышел из укрытия с криком на устах: — Экспеллиармус! — Авада Кедавра!       Зеленый луч столкнулся с красным. Тысяча разноцветных искр ослепили их. Удерживая заклинание, Гарри заметил странные вспышки возле него. Подняв глаза, он увидел два своеобразных щита — сила двух заклятий породила их, соединив полупрозначные щиты вместе. Золотой свет озарил тёмную ночь, защищая тех, кто был внутри, от тех, кто стоял снаружи. — Когда связь будет разорвана, мы задержимся на мгновение… Ты должен добраться до портала, слышишь? — зашептал ему знакомый голос. Гарри посмотрел налево. Силуэт, что был похож на отца, разговаривал с ним мягко, но настойчиво. Глаза юноши широко распахнулись, а из губ вырвался еле слышимый, но такой болезненный стон. Ветер развевал взлохмоченные волосы, что попадали в глаза, — Понял, Гарри? — Да, — вздохнул юноша и тут же услышал голос Седрика. Изумрудные глаза нашли знакомую фигуру. — Возьми с собой и мое тело, — просил тот. — Отдай его моему отцу… — Хорошо, — кивал тот головой, еле удерживая палочку в своих дрожащих руках. — Отпускай… — ласковый женский голос его матери прервал душевные метания юноши. Гарри почувствовал ужасающую боль в груди, но не от запрещённых проклятий, — Отпускай!       И Гарри отпустил. А потом со всех ног побежал к телу Седрика. Он схватил мёртвое тело за руку и позвал к себе кубок заклинанием. Вытянув руку, он схватил кубок и исчез.       Портал перенёс его обратно. В Хогвартс…

***

— Он вернулся! Вернулся! — бормотал он, но его никто не слышал… — Он хотел, чтобы я забрал его тело… Я не мог оставить его там! — боль от воспоминаний сдавила сердце. — Я не мог! Не мог!

«Я не мог…»

«Не мог спасти его…»

***

      Он заметил его чуть позже, когда все разошлись по комнатам.       Тогда Гарри не спалось. После того, что произошло с ним, ему казалось, что уснуть было необходимостью для тела и для души, но оно стало лишь призраком желания. Это стало его мечтой, далёкой и несбыточной. Страшные образы, тени мелькали перед его глазами, заставляя вспоминать и думать… Думать о том, что произошло всего пару часов назад… О лабиринте, о возрождении Лорда Волан-де-Морта, о разговоре с Дамблдором, об аресте Барти Крауча. А после — снова разговоры, недоверчивые лица, десятки мракоборцев, и все это так давило на него, что он перестал осознавать происходящее…       Он оказался в коридоре, совсем один, в полной темноте. В этот раз его не будут искать — уж слишком сильно учителя заняты произошедшим чуть ранее событием.              Если кто и патрулирует коридоры, то только Филч.       На улице было прохладно, даже слишком, как казалось гриффиндорцу, для первого месяца лета. Время близилось к рассвету, и Гарри понял, что не спал всю ночь, а время пролетело мимо него. Тогда-то он и заметил знакомую тень. Силуэт, скрывающийся в тумане.       Гарри последовал за ним. Сначала они вошли в коридор, потом поднялись по лестнице. Добрались до восьмого этажа и прошлись ещё немного. Малфой остановился у пустой стены. А потом появилась дверь, и слизеринец открыл её, впуская Поттера внутрь первым. Они вошли в просторное помещение. Глаза сразу же наткнулись на разожжённый камин, небольшой диван возле него, стол и несколько стульев совсем рядом. Повсюду валялись книги, пергаменты… На столе — две чашки чая и дымящийся чайник. Комната была выполнена в тёплых тонах. Светло-желтые обои, деревянный пол. И большой ковёр, раскинувшийся на всю комнату. — Садись, — Малфой указал на диван, что стоял очень близко к камину, и Поттер послушно сел, замечая кучу мелких деталей по пути.       По правде говоря, он был в замешательстве. Они не виделись всего пару часов, с тех пор, как блондин пожелал ему удачи, но для Гарри будто бы прошло много лет. Он не знал, что должен был чувствовать к человеку напротив, ведь…       Ведь отец Драко был там, совсем рядом с ним. Но, с другой стороны… Гарри не хотел связывать Драко с его отцом. Разве мог Драко отвечать за поступки своего отца? — Как ты? — спросил его слизеринец, протягивая тёплый чай. Не остывший. Вкусный.       Гарри не хотел связывать Драко с его отцом. Особенно сейчас. Потому что…       Это — Драко. Тот самый Драко, который стал намного лучше… Который изменился… Который сделал много хороших вещей в этом году. Был ли он тем, кто знал о том, чем вечерами занимается его отец? Гарри думал, что это мало что изменило бы.              Гарри думает, что подросток, что Драко, его Драко, которого он хорошо узнал за этот год, мало что мог поменять в этой ситуации. — Что это за место? — Выручай-комната. — И часто ты бываешь здесь? — спросил Гарри шёпотом, садясь на пол перед камином. Сейчас как никогда раньше хотелось тепла. Красный огонь отразился в его глазах. — Я делаю здесь артефакты, — был ответ.       Гарри удивился. Взглянул на слизеринца и замер. Серые глаза, почти не моргая, смотрели на гриффиндорца. Малфой стоял возле стола, но не решался подходить ближе, будто бы… Будто бы чего-то боялся.       Гарри понял это сразу же, по тому, как Малфой вел себя рядом с ним — он уже был таким однажды, в самом начале года. За эти долгие месяцы Гарри запомнил все его движения, все его выражения лица, даже самые незначительные детали. Разве мог он не понять этого? — И как давно ты… делаешь артефакты? — с небольшой заминкой, убирая чашку на пол, спросил у него Поттер. Драко вздохнул, но взгляда не отвёл. Значит, врать не собирался. — Я их не совсем делаю… — объяснил тот. — Скорее… придаю им прежний облик.       Поттер кивнул, начиная понимать. Но он испытывал лёгкую досаду, о чем сразу же сообщил. — Ты не говорил мне об этом раньше. — Я не совсем был уверен в своих силах. Это заняло чуть больше времени, чем я думал, — пробормотал тот. Это не было похоже на ложь, так что Поттер поверил ему. Он слабо улыбнулся. — Надеюсь, однажды ты покажешь мне это изобретение. — Покажу, — пообещал тот, подходя ближе. — Чуть позже…       Он присел рядом, протягивая руки к огню. Тень упала на красивое, но очень бледное лицо. Малфой заметил его пристальный взгляд. — Так все же… Как ты себя чувствуешь? — Запястье болит, — честно признался Гарри. — Хвост порезал мне руку, когда… — продолжать было сложнее и сложнее, но он набрался сил. Если не этому человеку, что сидел так близко, то кому же еще? — Когда это произошло. И, кажется, я повредил несколько костей… И ребра…       Малфой нахмурился. Перевёл взгляд на руки Поттера, а потом слегка наклонил голову, рассматривая тело. Гарри вздохнул, совсем немного покраснел. — Ты не ходил в медпункт? — Я не успел. Сначала Дамблдор говорил со мной, потом я отвлёкся… После было уже поздно…       Малфой встал с места и куда-то отошёл. Гарри стало одиноко. Через несколько секунд слизеринец вновь занял своё место, протягивая руку к Гарри. В руках у него был небольшой флакончик с пахучей мазью внутри. Гарри нахмурился, переводя взгляд на Малфоя. — Это лечебная мазь, — пояснил тот. — Я ношу с собой иногда, потому что в работе с артефактами можно повредить кожу. Возьми ее.       Поттер кивнул, забирая флакончик. Пахло полевыми цветами. — Когда вернёшься обратно в гостиную, обязательно используй ее на ранах. Я бы, конечно, попытался и заклятием тебя подлечить, вот только будет только хуже, направь кто-либо сейчас палочку на тебя… — Малфой был прав. Если бы кто-то попытался помочь ему, при этом используя палочку, Поттер бы не позволил себя лечить. Уж слишком все это напоминало… — Да и, к тому же, я колдомедицину лишь поверхностно знаю. Могу ошибиться.       Поттер усмехнулся. Кто угодно мог ошибиться, но только не Малфой. Этот человек настолько педантичен, что даже перегибал палку иногда. Даже некоторые учителя были не настолько аккуратны и точны, как Драко Малфой.              Этим он слегка напоминал ему Снейпа. — Не поможешь мне? — вдруг предложил Поттер, протягивая мазь обратно, закатывая рукав рубашки.       Малфой совсем немного приподнял брови от удивления или, наоборот, смущения, смотря на рану, что давно уже перестала кровоточить, но ничего не сказал. Он аккуратно забрал флакон из рук юноши, открыл его и зачерпнул немного, опуская пальцы с холодной мазью на рану. Гарри зашипел — было немного неприятно. Кожу жгло, пока мазь покрывала рану странным тонким слоем, который напоминал новую кожу. В какой-то момент от его раны остался почти незаметный для глаз белый шрам, который исчезнет со временем, если обладатель этого шрама не будет нарочно трогать свою рану. — По-хорошему, рану стоило промыть… — вдруг сказал Малфой, отвлекаясь от мягких поглаживаний. Гарри поднял голову, практически соприкоснувшись своим лбом с лицом слизеринца. Тот выглядел очень сосредоточенным, но, заметив прожигающий взгляд, поднял лицо. Так близко они были всего несколько раз, хотя Гарри не отказался бы быть так все время. Совсем рядом, дыша одним воздухом.       Гарри широко распахнул зелёные глаза, наслаждаясь этим уединением. — Я промывал, — шепнул он, чуть разворачивая голову, чтобы проговорить это в ухо. — Не особо заметно, — ответил ему Драко, и Гарри почти показалось, что тот отодвинется от него на приличное расстояние, однако, вопреки всему здравому смыслу, который Малфой часто проявлял в последнее время, слизеринец этого не сделал. Гарри улыбнулся, почти незаметно, и положил голову на чужое плечо. Несколько секунд он сидел неподвижно, ощущая поглаживание большого пальца на правом запястье, чувствуя тяжесть своей головы, прежде чем услышал, как Драко что-то опустил на пол, должно быть, тот самый флакон с мазью, и почувствовал, как холодная рука оказалась на его спине, будто бы приобнимая Гарри.       Гарри почти уснул, прижавшись еще ближе. Тело, что обычно казалось ему необычайно холодным, дарило сейчас тепло, которое было необходимо, которое согревало его и защищало.              Поттеру было тепло. Уютно. Он чувствовал себя в безопасности… Впервые с тех пор, как он вернулся в замок, дотронувшись до портала, он почувствовал себя в безопасности. Это было прекрасно.       Он слышал успокаивающее дыхание, сердцебиение и звук потрескивающего костра позади него. Он был в объятиях, и в этих объятиях он чувствовал себя защищённым.

***

      Поттер проснулся где-то через два часа, в том же месте, но не в столь желанных объятиях, а на небольшом диване, укрытым серым пледом. Гарри чуть приподнялся на локтях, пытаясь найти знакомое лицо.       И нашёл. Совсем рядом. Так близко, что было сложно не остановиться и посмотреть на оголённую шею. Бледная кожа ничем не была прикрыта. Мантия висела на спинке стула, а сам Драко сидел возле дивана, в белой рубашке с высоко закатанными рукавами, которая неопрятно была заправлена в школьные штаны.       Таким его редко можно было увидеть. Практически никогда.       Гарри улыбнулся. Вид растрепанного Малфоя отзеркалился в его голове. Ох, он будет вечность хранить эту сцену в сердце. — Доброе утро, — прошептал он, смотря на Драко, что сидел на полу, опершись об диван спиной. Он заканчивал перебинтовывать левую руку, когда Поттер схватил его за плечо.       Малфой обернулся, оценивая вид Поттера, будто бы что-то решая для себя. — Доброе, — ответил он, продолжая сидеть на полу. Гарри убрал плед на спинку дивана и спустился вниз, к слизеринцу, задевая его плечо собственным. — Долго я спал?       Драко немного задумался. — Не особо. — Не хочешь… сходить со мной к Дамблдору? — спросил Гарри через несколько минут, когда тишина уж слишком затянулась. — Можно.       Гарри улыбнулся. — Совсем скоро все будут собирать вещи, — сообщил он. — Да. Наверное. — Что не так? — спросил Гарри. Драко отвечал односложно, почти не раздумывая над ответом, отчего Гарри разволновался. — Скажи… — начал слизеринец, неловко кашляя. — Вчера… ты сказал, что Тёмный Лорд вернулся. — Да, сказал, — нахмурился Гарри. Ему все еще было сложно говорить об этом. Первый шок прошёл, однако… — И что он убил Седрика…       Малфой замолчал. Гарри подумал о том, что он действительно что-то кричал об этом, когда только вернулся обратно. — Технически… — вдруг начал объясняться Поттер, — это не он убил Диггори. Но он приказал убить, а Хвост подчинился, так что… — Ясно. — И палочка была его, когда Хвост… сделал то, что сделал. — Вот как… — А потом он созвал Пожирателей, — продолжал Гарри, но остановился, когда заметил озадаченный взгляд. Озадаченный ли? — Что не так? — Ты… — Драко вздрогнул. — Скажи мне… — Что сказать? — Среди тех Пожирателей, что прибыли на зов… Был ли среди них мой отец?       Поттер нахмурился. Вот в чем было дело.       Он мог бы сказать ему «нет». Он мог бы сказать ему, что его отца там не было. Он видел, как это было важно, и как боялись правды глаза напротив, но все же ждали своей участи, и Гарри мог бы соврать, чтобы отсрочить неизбежное…       Скрепя сердце, он не стал этого делать. — Был.       Время для них будто бы остановилось. Исчезло, пропав раз и навсегда. — Он был там, Драко, — зачем-то повторил Гарри снова, протягивая руки к светлым волосам, что упали на глаза. Он не знал, что хотел услышать в ответ. Он до ужаса боялся чужой реакции. Но, всмотревшись в лицо напротив, до боли знакомое лицо, которое он видел каждый день, наяву и во снах, в мечтах и в реальности, он не заметил удивления. Лишь горечь осознания, небольшое отчуждение от реальности и болезненное принятие.       И по какой-то причине Поттер вдруг вспомнил о том, что произошло прошлым летом. В ночь после Чемпионата мира по квиддичу. Еще в то время, когда Малфой был самим собой - язвительным и грубым, высокомерным и завистливым.       «Светло-голубые глаза сверкнули.       — Не лучше ли вам убраться отсюда? Тебе не понравится, если ее заметят, верно?       Он кивком указал на Гермиону, и в тот же миг послышался грохот. Вспышка зелёного света озарила тёмное небо.       — И что это должно значить? — спросила Гермиона с вызовом, смотря на слизеринца.       — Грейнджер, Они ищут магглов…» — Ты знал, верно? — спросил Гарри со вздохом. Воспоминания, все воспоминания, что только были об этом человеке, нахлынули потоком, оглушая юного волшебника. — О своём отце и других Пожирателях… Ты знал еще тогда. И при прибытии в Хогвартс ты стал себя странно вести. Не так, как обычно… И про Крауча-младшего ты знал. И твои советы по Турниру…       Драко молчал. А Гарри все думал о том, что он совсем не знал человека, сидящего напротив него, что закусив свои бледные губы, повредил их практически до крови. Те самые губы, к которым Гарри испытывал уже влечение. Те самые губы, что в последнее время произносили много хороших слов. Советов. Только для него. Для Гарри. — И рука, левая рука, которую ты постоянно перебинтовываешь… У Пожирателей на левом запястье метка. Как и у твоего отца, верно? — Гарри медленно поднялся с пола. Драко поднялся следом, но слишком резко. Слизеринец сделал шаг назад, сжимая правой рукой левое запястье. Он нервничал.       И снова сделал шаг назад. — Как же так вышло, что все эти годы я был так слеп? — шептал Гарри, подходя все ближе и ближе. В конечном итоге Драко уперся в стену спиной, тяжело вздыхая, но не отрывая взгляда от изумрудных глаз Поттера. — Как вышло, что я думал, что знал тебя все эти четыре года, но на деле я лишь видел маску? — Что ж… — пробормотал Драко, упираясь холодными ладонями в грудь Поттера. Он выглядел взволнованным и был похож на жертву, которую загнали в угол, даже несмотря на то, что был чуть выше. — Так уж сложилось, что я потомственный лжец, и с самого детства меня только и учили, как скрывать эмоции и чувства для собственной выгоды.       От такого воспитания Гарри не был в восторге. Но он не был тем, кто имел право жаловаться. У Драко хотя бы была семья.              А о том, какая именно эта семья, думать стоило в последнюю очередь. — Я это уже понял, — согласился Поттер, обеими руками прикрывая последние пути отхода, расставляя ладони возле чужой головы. Драко сглотнул, нервно сжимая чужую мантию. Невольно Поттер подался ближе, вдыхая приятный аромат парфюма, исходящий от слишком, как ему казалось, горячего тела. — Не нужно… — пробормотал он очень нежно в покрасневшее ухо. — Не нужно больше скрывать… — Что именно? — спросил тот. — Всё. — Всё? — непонимающе спросил Драко.       Прядь волос снова выбилась из причёски, но Гарри уже не обращал на неё внимания. — Я все приму, — продолжал он. — Все, что только расскажешь… Позволь мне понять тебя…       Малфой вздохнул. Гарри прижался губами к нежной коже, даря чувственный поцелуй в щеку. Почти неощутимый, но очень значимый. Столь важный для обоих.       Все, чего он хотел — понять его. Он хотел, чтобы ему помогли понять.              Почему Драко так странно стал себя вести? С чем он столкнулся этим летом? Знал ли он о возрождении Волан-де-Морта еще тем летом? Ощущал ли он страх перед будущим, когда избегал всех? Чем он был занят все это время, прогуливая уроки? Почему сначала избегал Гарри, а потом согласился помогать? Почему он чинит артефакты?       И почему перематывал руку? Ту самую руку, на которой у всех Пожирателей стоит метка Тёмного Лорда. Боится ли он будущего?              Или просто готовится к чему-то? — Прошу, помоги мне понять тебя… — его голос звучит почти разбито, почти неслышимо для слизеринца. Гарри чувствует себя сходящим с ума. Так много событий, ужасающих событий… И так много информации, которую необходимо обдумать одному, в спокойной обстановке.       И так много вопросов, которые он хочет задать.       Ведь это все, что он хотел прямо сейчас. Всё, чего хотел всегда — понять. И пускай Драко молчит… Пускай…              Однажды — Гарри чувствует, что так и будет — он все поймёт. Со временем, быть может. Гарри умеет ждать.       Спустя несколько минут неловкого молчания и удушающих объятий, Малфой все же рискнул тихо спросить у Поттера: — Сходим к Дамблдору? — Обязательно, — ответил Гарри, снова уткнувшись в чужую щеку, — позже…       И Малфой не возражал… не возражал, не пытался оттолкнуть Поттера. Не ругался (впрочем, Драко уже давно не ругался), не ворчал, а просто стоял, отвечая на крепкие объятия. Гарри ничего не понимал, но наслаждался.              Пока Малфой не возражал.

***

      Дамблдор приоткрыл скрипящую дверь, заходя внутрь. Гарри обернулся. Немного удивился.       После того, как они с Малфоем расстались с утра и ушли по своим комнатам, всех собрали в Большом зале для последнего пира. Все же был конец года, и все начали собирать свои вещи.       Гарри тоже начал. Достал свой чемодан из-под кровати, сложил все вещи на кровать и сел рядом. Мысленно он был далеко.       Они не успели сходить к Дамблдору, но директор пришёл сам.       Гарри встал с кровати, поправляя мантию, чтобы выглядеть чуть более опрятно. Профессор подошёл к нему ближе, осматривая спальню. Вокруг был небольшой бардак, но то была совсем не вина Поттера. Мальчики убежали во двор, оставляя после себя раскиданные вещи. К тому же… Гарри не ожидал гостей.       Но Дамблдора хаос в комнате не особо смутил. Он остановился возле соседней кровати, и его взгляд наткнулся на красную шторку. — Никогда не любил эти шторы, — устало пробормотал профессор. — Даже поджег на четвертом курсе…       Гарри улыбнулся. Еле заметно, потому что устал. Сил уже ни на что не оставалось. — Случайно, конечно, — оправдался Дамблдор. Он подошёл еще ближе, садясь на кровать. Гарри стоял неподвижно, не зная, что сказать, или как правильно стоило ответить. Но от него никогда не требовали ответа. — Я подверг тебя ужасной опасности в этом году…       Поттер вздрогнул всем телом, вспоминая о произошедшем. — Прости, Гарри, я виноват перед тобой. Я сказал, что разберусь, и я действительно следил за Краучем все это время. Он вёл себя довольно обычно, ничем не выдавая себя. Я все пытался понять, что он задумал, и, к несчастью, я позволил себе упустить его всего на мгновение. Всего на несколько минут…       Юноша открыл рот, пытаясь выдать из себя хоть что-то. Он поднял глаза на Дамблдора, поправляя очки. — Профессор… Когда я был на кладбище, то… в какой-то момент… когда палочка Волан-де-Морта и моя были как единое целое…       Дамблдор сразу же понял о чем говорил Гарри. — Приори Инкантатем, — Дамблдор встал с кровати, обходя ее. Гарри подался вперёд. — Ты видел своих родителей? Они тебе помогли?       Поттер смущённо улыбнулся. Кивнул. Он об этом почти никому не говорил, потому что это могло звучать странно. Но Дамблдор всегда понимал его. Всегда серьёзно относился к его словам. — Мёртвых заклятием не оживить, Гарри. То, что ты видел тогда, было эхом тех людей. Ваши с Волан-де-Мортом палочки имеют одно и то же магическое ядро — перо феникса. Такие палочки не могут сражаться друг с другом. Но если такое все же случается… Происходит редчайшее явление, Гарри. Одна из палочек заставляет другую выдать в обратном порядке проделанные заклинания. То, что ты видел — эхо случившихся событий. Тень. Надеюсь, ты понимаешь это.       Гарри понимал. Он просто, хоть и на несколько секунд, был рад тому, что увидел их. Слабая надежда поселилась в его груди в ту секунду, стоило только услышать эти голоса. Надежда появилась, когда, казалось бы, выхода совсем не было. Что бы то ни было, Гарри рад, что это произошло. — Впереди тёмные, трудные времена, Гарри, — продолжал Дамблдор строгим голосом. — Вскоре нам всем будет нужно выбирать между тем, что правильно, и тем, что легко… Но помни… У тебя есть друзья. Ты не одинок, — профессор похлопал его по плечу, надеясь передать юноше уверенность в завтрашнем дне. — Так же, как и не одиноки те, кто близок тебе по сердцу.       Гарри вздрогнул, удивился. Приподнял брови в немом вопросе. — Я надеюсь, ты скажешь ему об этом, когда придёт время.       Некоторое время они стояли в полной тишине. Дамблдор отпустил его плечи, разворачиваясь, и Гарри смотрел, как директор покидает его комнату.

***

      Гарри покинул комнату спустя час после того, как собрал все вещи. Он почувствовал, как сознание возвращается к нему, когда оказался во внутреннем дворе, где множество подростков прощались друг с другом. Он облокотился о перила лестницы, стараясь не мешать другим студентам проходить мимо, а сам искал взглядом знакомых. Рон общался с Флёр и ее сестрой, а затем, когда девушки ушли, он побрёл вперёд, натыкаясь взглядом на Гарри. Улыбнувшись другу, он подбежал ближе, садясь на перила рядом.              Послышались первые залпы пушек корабля. И в ту же секунду все стали аплодировать уходящим студентам Шармбатона и Дурмстранга.              Гермиона показалась из-за угла. — Интересно, у нас будет хоть один спокойный год? — чуть усмехнувшись, спросил у друзей Рон. — Нет, — ответила ему Гермиона, смотря на задумчивого Гарри. — И правда, — Рон тоже заметил растерянность их друга. — Что это за жизнь без дракона?       Гарри усмехнулся и оттолкнулся от перил. Рон последовал за ним. Они сделали несколько шагов вперёд, но когда поняли, что Гермиона не идет за ними, то остановились. — Теперь все будет по-другому, — со вздохом произнесла она, подходя к друзьям ближе.       Одна прядь выбилась из собранных волос. Девушка не стала подбирать ее. — Да, — просто согласился Поттер. Он и сам об этом думал.       Трое подростков плечом к плечу покинули школу.

***

      Он покинул купе, когда поезд прибыл на станцию в Лондон. Гермиона и Рон вышли из поезда первыми, а Гарри остался внутри вместе с Фредом и Джорджем. Он отдал им денежный приз за победу в Турнире. Ему были не нужны эти деньги, поэтому он заставил близнецов взять их и вложиться в свой магазин. Он считал, что это будет намного лучше, чем если бы эти деньги просто так пылились где-то глубоко в его чемодане. Покидая поезд вместе с близнецами, он заметил стоящих за барьером Дурслей и стиснул зубы. Миссис Уизли привлекла его внимание. — Думаю, Дамблдор позволит тебе приехать к нам позже, Гарри, — сказала она ему добродушно, со всей любовью, которую только могла дать бедному мальчику. — Я буду настаивать…       Гарри улыбнулся, заметив грозный взгляд миссис Уизли, направленный в сторону его родственников. — Все хорошо, не переживайте обо мне. — Я буду ждать твоих писем, Гарри! — стоящий рядом Рон подмигнул ему, ярко улыбаясь. — И я тоже! — воскликнула Гермиона, обнимая друга на прощание. — Каждую неделю! — Хорошо, хорошо, — усмехнулся Гарри. — Каждую неделю, — пообещал он.       Попрощавшись со всеми, он развернулся, направляясь в сторону Дурслей, которые уже ждали его.       Как вдруг услышал до боли знакомый голос, что вызывал у него в груди первобытный ужас, напоминающий о том, что произошло совсем недавно. В немноголюдном месте почти никого не было. Гарри скрылся за колонной, ловя странные взгляды дяди и тёти, направленные на него. Но это ничего… Он разберётся с ними чуть позже…              Сейчас было дело поважнее.       За колонной, у которой он скрывался, его не было видно, а потому никто и не переставал разговаривать на сниженных, обвинительных тонах.              Мужчина со светлыми волосами и с тростью в руке обращался к собственному сыну, обвиняя его в ужасном проступке. — Разве так я воспитывал тебя? — сухой голос прервал возникшую тишину, разрезав воздух подобно стали. — Нет, отец, — отвечали ему с уважением, но очень тихо. Чтобы их никто не услышал. — Тогда почему, позволь мне спросить, ты ведешь себя так? Общаешься с этими… предателями крови… С грязнокровкой! — Люциус Малфой вел себя слишком нервно. Так показалось Гарри. Едва ли такой человек, как он, устраивал разборки с сыном за стенами собственного дома, однако… Очевидно, что-то вывело Пожирателя Смерти из себя, раз тот начал отчитывать сына на вокзале, хоть и в скрытом от любопытных глаз месте. — С этим… С этим… — Не нужно, отец, — просил его Драко, пытаясь успокоить. — Давай вернемся домой… — Посмотри на себя! — продолжал обвинять его Малфой, даже громче, чем до этого. — Кто ты? Кем ты являешься? Кем бы ты был, если бы не я? Если бы не наша фамилия? Кем бы ты был без нее?       Подросток не ответил ему. Гарри сжал кулаки, собираясь покинуть свое укрытие, прежде чем услышал фразу, что ужаснула юношу до глубины души. — Почему бы нам не посмотреть? — Драко сделал шаг назад, когда его отец удивленно взглянул на него, вскинув руку, стараясь схватить юношу за локоть. — О чем ты говоришь?       Драко закусил губу, смотря на человека прямо перед ним. Пару секунд он что-то решал для себя, затем, успокоившись, сказал: — Прощай, отец.       Слизеринец чуть взмахнул темными рукавами своей мантии и вмиг бесследно исчез.              Гарри подавил удивлённый возглас. Делая шаг назад, он прикрыл руками рот, боясь издать хоть какой-то звук, стараясь уйти незамеченным. У него это получилось: Люциус был так сильно взбудоражен исчезновением своего сына с помощью трансгрессии, что не заметил лишнего слушателя.       Поттер срывается на быстрый шаг, лишь бы уйти отсюда как можно дальше. У него это получается, и уже спустя час он сидит в своей временной комнате, судорожно размышляя о том, что произошло на станции.              Он думает о том, что Драко не просто исчез, а воспользовался аппарацией. Той, которую изучают только на старших курсах. Ох, даже сам Люциус был удивлен, что говорить о Поттере, который не ожидал такого поворота событий? Этот год воистину изумлял его до глубины души.       А самое ужасное было то, что в конце концов он просто сказал: «Прощай, отец». Как будто бы не собирался возвращаться. Не собирался возвращаться?              Не собирался?       И тут Гарри осенило. Вопросы, которые задавал Драко накануне. Задумчивое выражение лица. И…       Перемотанная бинтом левая рука. Та самая левая рука, на которой однажды могла оказаться метка Тёмного Лорда.

***