/Chilling Steel/

***

«В средине жизненной дороги,

Объятый сном, я в тёмный лес вступил,

Путь истинный утратив в час тревоги» —

Данте Алигьери.

***

       Прохладный ветер, характерный для конца июля, разрезал шум небольшого города. Уик — город в графстве Кейтнесс, как и обычно, согласно своему собственному расписанию, жил мирной жизнью. Сегодня было облачно, и наверняка к вечеру польёт дождь: на севере области Хайленд в Шотландии такие дни были самыми обычными. Привычными, немного скучными и совсем-совсем не разнообразными.       Городок с небольшим населением образовался в устье реки Уик, в честь которой и был назван, и простирался он по обоим берегам одноименного залива, каждый год образуя больше однотипных двухэтажных зданий. Серые камни сочетались с белыми вывесками, зазывающими в свои лавки любопытных покупателей, коих было не так уж и много в это время дня.       В одну из таких невзрачных лавок и зашёл человек в темной мантии. Стеклянная дверь скрипнула, и порыв ветра задел китайский колокольчик, что висел у двери, оповещая хозяина лавки о прибытии покупателя. На необычного человека он обратил свой усталый взгляд, что поблёскивал скупым интересом за стеклянными очками. Хозяин заведения был азиатом, прибывшим сюда несколько десятков лет назад еще совсем ребёнком. На вид пришедший покупатель дал бы ему от силы сорок лет, хотя он знает, внешность бывает крайне обманчива.       Он знал это лучше, чем кто-либо другой. — Доброе утро, сэр. Чем могу помочь? — слабый китайский акцент не резал ухо, как это бывало обычно. Мужчина в мантии подошёл к прилавку поближе, доставая из внутреннего кармана своей мантии колдографию и кошелёк с несколькими монетами внутри.       Он положил колдографию обратной стороной на прилавок, чтобы никто не увидел содержимое волшебной бумаги, и протянул продавцу пару золотых монет. Усталые глаза напротив вспыхнули и от испытываемого удивления. Человек — местный информатор — подался ближе, сохраняя секретность вошедшего. — Я ищу этого юношу, — сообщил хриплый голос. Черные волосы опустились на серые глаза, и мужчина убрал кудри за ухо - небрежно, будто бы спеша. — Один мой знакомый сообщил мне, что здесь несколько дней назад был выброс странной магии.       Говоря это, человек в мантии перевернул колдографию и протянул ее мужчине. Продавец безделушек покорно посмотрел на протянутый предмет, вновь немного удивился, тотчас округлил глаза, а затем слегка кивнул, соглашаясь. — Я видел его. Он направляется на северо-запад. Хотя… — призадумался тот, переводя взгляд в окно на тусклое облачное небо, — больше на север, чем на запад. Город Терсо, должно быть. Никто из здешних магов не препятствуют волшебникам, что ищут защиту на севере. Вам об этом известно, — человек прикрыл глаза, устало снимая очки с переносицы, — даже… таким молодым.       Тот, кто был в мантии, кивнул, без слов благодаря информатора, положил на стол еще несколько золотых монет, а затем исчез из магазина, будто бы его здесь никогда и не было.       Продавец вздохнул, забирая оплату, и прикрыл прилавок. На улице облака уже становились серыми. Дождь неминуемо настигнет двух волшебников, что направлялись на север своим путем.

***

      Еще с тех времён, когда он сам был юным волшебником и учился в Хогвартсе, среди знатных семей ходили слухи: север Шотландии открыт для тех, кто избегает общества. Некое негласное правило. Однако впоследствии, уже в те времена, когда мракоборцы вылавливали Пожирателей Смерти, это правило исчезло, и север Шотландии принял своего рода «нейтралитет».       «Вы можете рыскать повсюду, никто не смеет запрещать вам. Но никто и не будет вам помогать».       Когда пришло время самому скрываться от мракоборцев, волшебник, конечно же, пытался спрятаться там. Вот только аврорат сразу просчитал этот шаг, и скрываться пришлось уже в Африке. Что вообще-то не было севером Шотландии, но и выбора у волшебника особого тогда (всего год назад) тоже не было.       В конечном итоге, когда все вокруг поутихло, в министерстве стали заняты совершенно другим, хоть и не очень желательным для всех делом. Из-за этого волшебнику стало гораздо проще перемещаться по стране. Особенно по Шотландии. И пусть его все еще искали по всей стране, теперь на севере мракоборцев редко можно было встретить. Это радовало и значительно облегчало поставленную ему, бывшему заключённому, задачу.       «Должно быть, — думает волшебник в темной мантии, что развевалась на ветру от резких, длительных порывов, — Дамблдор уже давно хотел созвать Орден, но все никак не решался. А теперь, когда в школе убили Крауча-старшего и Седрика Диггори, то все приобрело несколько иной оттенок…».       Волшебник думает, что это правильное решение: созвать Орден Феникса, пригласить туда много новых лиц, которым ты доверяешь. Но он думает, что искать подростка, который сбежал из-под крыла родителей — не их проблема.       Даже если он сам чувствует в подобном небольшое сходство со своей собственной жизнью. Даже если они родственники. Дальние родственники.       Нет, на самом деле, именно потому что они родственники, которых волшебник не очень-то и любил (категорически не переносил на дух), он и не подходил для этой миссии.       Но Дамблдора это не особо волновало.       «Найти ребёнка — что может быть проще? Заодно сможешь разузнать обстановку на севере. Для первой миссии достаточно просто, не правда ли?».       В этом то и суть — совсем не просто. Совсем не хорошо. Он бы и не согласился.       Не согласился бы, если бы не Гарри. Если бы не его любимый крестник, смотрящий на него щенячьими глазами, буквально просящими о помощи. Кто он такой, чтобы не согласиться? Особенно ради своего крестника?       Сириус думает, что в нелюбимом поместье, в которое он вернулся несколько месяцев назад, с этим ворчливым домовиком, который постоянно напрашивался на ссоры, можно загнуться. От скуки. В буквальном смысле.       Поэтому он думает всего несколько секунд, прежде чем понимает, что именно для этого Дамблдор и привёл его крестника (чтобы тот убедил его в необходимости поисков), и, в конечном итоге, он все же соглашается. Дамблдор даже находит колдографию, и — о, Мерлин! — этот подросток до ужаса напоминает ему Люциуса. Люциуса Малфоя.       В смысле, того самого Люциуса Малфоя.       Он испытывает разочарование, переходящее в гнев, но грустные глаза крестника, маячащие на периферии сознания, вспыхивают в разуме как некий отрезвитель. Он начинает вспоминать о последнем разговоре с Гарри и думает, практически надеется, что, если хотя бы половина того, что крестник рассказал ему об этом мальчишке — правда, то все не так уж и плохо. Может быть, Сириус с ним даже поладит.       Совсем немного.       Он думает, что этот подросток будет похож на Люциуса (Мерлин, он его точная копия, конечно же, он будет), поэтому Сириус очень удивляется, когда находит подростка спустя три дня после обрывочного разговора с информатором ни о чем.       Потому что он не похож на него. Совсем. Ни капли. И именно тогда Сириусу показалось, что у Дамблдора была другая цель, когда он направлял его на север.       Должен был он найти его, этого подростка? Или он должен был что-то понять, наблюдая за ним?       Сириус смотрит на точную копию Люциуса, но видит в нем Нарциссу. Нарциссу Малфой, которая когда-то, давным-давно, была Блэк.

***

             Он заметил этого человека еще в Терсо. Тот находился посреди улицы в несвойственной для магглов мантии, разгуливая в самом центре, будто бы не замечая пристальных взглядов прохожих.       Драко думает, что он не похож ни на одного человека, который так или иначе знаком с ним, поэтому он полагает, что это просто совпадение. А потому — игнорирует направленный на него взгляд и продолжает идти по знакомым улицам.       Он был здесь лишь однажды, все в той же прошлой жизни. Он бы хотел переместиться сюда сразу же, пользуясь аппарацией, но Малфой понимает, что и так много светился на магических радарах, разбрасываясь всплесками магии, что, конечно же, совершенно не шло ему на пользу (особенно в такой ситуации). Он предпочёл идти из Уика в Терсо пешком, останавливаясь в небольших гостиницах и кафе, что были по пути. Благо у него было с собой достаточно запасённых денег.       Нельзя сказать, что он откладывал эти деньги именно для этого. Возможно, он предполагал, что ему придётся уйти из собственного дома однажды. Он просто не думал, что вообще не вернётся в поместье, исчезнув из поля зрения родителей сразу же после прибытия поезда на вокзал. Кто бы мог подумать… Однако, мысль о двухмесячном путешествии казалась навязчивой. Слишком.       Но вот он — Драко Малфой. Он снова один, и он до сих пор не загнулся.       Он путешествует по стране, живёт в небольших комнатах, снятых за копейки, ест пресную еду, купленную в ларьках или в маленьких забегаловках чуть больше месяца.       И не жалуется. Потому что ему нравится. Тихо. Немного скучно.       Он отсчитывает последние дни перед возвращением в Хогвартс. Боится попасться на глаза своему отцу. Много о чем беспокоится, на самом деле, больше всего ночами, лёжа на неудобной кровати, в бесконечных попытках уснуть, но все же — старается не думать об этом. Как не думает об этом и днём, когда идёт туда, куда глаза глядят.       А потом он замечает этого человека снова, и понимает, что это не простой прохожий. Это маг.       После того, как он побывал в Терсо, Драко собирался посетить и Каслтаун тоже, заглянув по пути в Меркл, чтобы отдохнуть там немного, поэтому незнакомец поймал его как раз по пути в Меркл, до которого оставалось всего двадцать минут пешком. Примерно двадцать минут, на самом деле, потому что молодой волшебник давно здесь не был.       И, как назло, хлынул дождь. Было холодно. Чужой холодный взгляд серых глаз прожигал его до боли в левом запястье. — Почему вы преследуете меня? — спросил он немного грубо, хотя больше всего он злился не на странного человека, лицо которого было скрыто под темной мантией, а на эту переменчивую погоду.       Он думает о том, что с утра было солнце и пару облачков, а теперь на улице очень темно и льёт холодный дождь. Его волосы будут влажными, от чего он (наверняка) сляжет на день-другой с лихорадкой. Такого исхода подросток не особо сильно хотел, ведь у него не было с собой лекарственных зелий, что могли бы быстро помочь ему справиться с температурой. Лихорадка, что застала бы его на улице, без определённого места жительства…       Это было бы просто ужасно. Он не готов был встретить свою болезнь таким образом.       Человек напротив него вздохнул, подошёл ближе, стянул с себя мантию, оказываясь в коричневом плаще в полоску и элегантном чёрном костюме. Свою тёмную мантию он накинул на голову подростка, отчего Драко растерялся на мгновение, а позже испытал слабое чувство благодарности к странному незнакомцу.       Если бы он был честным с самим собой, то он напомнил бы себе, что это первый взрослый на его памяти, кто поступил таким образом, оставив себя без защиты перед обычным дождём, отдав мантию чужому ребёнку.       И он был честен. Совсем недолго, но был.       Драко приподнял взгляд и удивлённо уставился на лицо человека напротив.       Темные кудрявые волосы спадали на хмурое лицо. Морщины под глазами прибавляли к реальному возрасту несколько лишних лет. А серые глаза, смотревшие на подростка устало, почти болезненно, напоминали ему о матери.       Ее глаза были такими же серыми и уставшими, когда война закончилась. — Вы же… — только глупый не признал бы в этом человеке того, кто после двенадцатилетнего заточения, смог сбежать из Азкабана собственными усилиями. Драко немного съёжился, понимая, что в Азкабане не всем удаётся выжить. А сбежать оттуда вообще не представлялось возможным без чьей-либо помощи извне. Да, человек перед ним выглядел ухоженно. Но это не меняло того факта, что этот незнакомец мог…       Впрочем, пока бывший заключённый не выглядел враждебным и не собирался нападать на Малфоя. Это радовало. Немного.       Единственное, что пока волновало Драко, так это то, что они ни разу не встречались в прошлой жизни. Каков его характер? Какие у него намерения? Это очень сильно волновало сомневающуюся душу подростка. — Сириус Блэк, — кивнул тот на неозвученный вопрос. — Драко Малфой, — зачем-то представился молодой человек в ответ, смотря на взрослого мужчину. Он все пытался понять, что тому было нужно от него. Что взрослому, бывшему заключённому, может понадобиться от хилого паренька? — Я знаю, — сообщил тот с ухмылкой. Драко показалось, что где-то он ее уже видел. Эту кривую усмешку. Стало немного не по себе. — Так… зачем вы шли за мной? — неуверенно пробормотал он, сжимая в ладонях тёмную мантию. Порыв ветра заставил падать тяжёлые капли дождя сильней, так что Малфой стал дрожать от холода. Стоило бы наложить на себя согревающие чары, но Драко продолжал медлить, оценивая ситуацию. — Ты не устал вот так путешествовать?       Малфой чуть расслабился, но все равно оставался внимательным. Он немного призадумался над чужим вопросом. — У меня нет выбора. — Неужели? Почему не вернёшься в своё поместье? — спросил Сириус, немного хмурясь на правдоподобный ответ подростка. — Уверен, твой отец с ума сходит, пытаясь тебя найти.       «Странно, что до сих пор не нашёл…», — подумал про себя Драко, но ответил совершенно по-другому: — Если вернусь, то однажды меня заставят делать то, чего я не хочу делать, — Драко не знал, почему ответил правду. Быть может, дело в том, что ему уже давным-давно хотелось высказаться кому-то. И человек, который не знал его, лишь подтолкнул подростка исполнить тяжкое желание. Или, быть может, в том, что Драко чувствовал некую схожесть с этим преступником. Он, конечно же, знал, что тот сделал, но все же чувствовал, что этот маг не так уж и прост, как кажется. Он не был похож на того, кто просто так в порыве ярости убьёт двенадцать человек. Сириус Блэк не был похож на младшего Крауча. Не был похож на сумасшедшего, пока вот так вот спокойно разговаривал с Драко. — …Не хочешь? — удивлённо спросил Сириус, приподняв тёмную бровь. — Служить тем, кого не знаешь… За идеалы, в которые больше не веришь… — Действительно, — усмехнулся Сириус, но в этот раз усмешка показалась слизеринцу немного доброй, обжигающе теплой. Разве мог такой человек быть преступником? — Пойдём. — Куда? — Я отведу тебя к Дамблдору, — ответил тот, разворачиваясь. — Путь неблизкий. Нужно найти место, где можно отдохнуть. Как бы мы с тобой не заболели от этого мерзкого дождя. — К Дамблдору? — прервал его Драко, выхватывая из монолога самое важное. — Почему? — Он попросил меня найти тебя. — Почему?       Сириус продолжал идти впереди, и Драко поспешно догнал его, поправляя чужую мантию на голове, чтобы та не упала на землю. Когда они поравнялись, Сириус ответил ему: — Понятия не имею… Этот человек часто помогает страждущим, — грубый голос слегка смягчился, когда Сириус вновь посмотрел на Драко. — Где бы мы были, бродяги без дома и семьи, обвинённые во всех смертных грехах, если бы не он?       «И правда, — думает Драко, смотря на потерянного человека, шедшего совсем рядом. — Без дома. И без семьи… Сколько этот человек ждал своего освобождения из тюрьмы? Двенадцать лет, кажется?» — И по какой причине я должен вам верить? — он прервал свои мысли, решив уточнить одну немаловажную деталь.       Вообще-то, Драко не хотел это признавать, но…       По какой-то причине этому человеку до одури хотелось верить. Даже если он действительно убивал.       Драко думает, что он не в праве обвинять этого человека, ведь… он и сам делал плохие вещи.       Но была еще одна странная вещь, которая не давала ему покоя.       Разве не этого человека, в конце концов, убьёт Беллатриса Лестрейндж?       Убьёт та, кто действительно слетела с катушек, сидя в Азкабане. А может быть, она сошла с ума намного раньше. Драко никогда не знал ее нормальную, ведь никогда не видел ее в здравом уме.       Он думает, что все это немного грустно. Их жизнь, их страдания… — Вот. Это твоя колдография. — Сириус протянул ему что-то. Не особо задумываясь, Драко взял у него подвижную картинку. Эту фотографию он сделал несколько лет назад в Хогвартсе, но если не учитывать его возраст, то, должно быть, всего около года назад. — Она… — Драко неверяще уставился сначала на колдографию, а потом на Сириуса. Он нервно вздохнул, перебирая пальцами старую колдо. — Она была у Снейпа. Так откуда она у…       Для него уже много лет прошло, но если задуматься… Снейп не выглядел особенно привязанным к нему и к его семье, и все же… Всякий раз, что бы ни произошло, Снейп продолжал приходить к Люциусу и Нарциссе. И продолжал следить за Драко в школе, пусть и издалека, оказывать свою поддержку…       Драко никогда не понимал, почему тот ходил вечно хмурый, с недовольным лицом, будто бы ему в чай соли насыпали. Он предполагал, что студенчество у того не задалось. И детство наверняка тоже было несладким…       Даже если он и хотел узнать о крестном нечто большее…       Не поздно ли было задавать вопросы?       Раньше Драко никогда не задавал такие вопросы. Никогда не задумывался о причинах Северуса. О его мыслях.       А теперь эта колдография? Значило ли это, что профессор, пусть и совсем немного, но дорожил крестником, раз держал этот старый подарок у себя все это время?       Это то, чего Драко никогда не поймет, если не спросит. Но… будет ли он спрашивать? — У Снейпа? Вот так жизненный поворот судьбы, — Сириус усмехнулся. Снова. Драко непонимающе смотрит на него, а потом…       До него наконец доходит. — Знали его? — спрашивает он ровным голосом. — Профессора Снейпа? Вы знали его? — Я его знаю, — зачем-то поправил Блэк, странно посматривая на слизеринца. — У нас с ним сложные отношения. — Сложные отношения… — прошептал Драко. — Вы издевались над ним?       Сириус Блэк резко остановился, тяжело вздохнув. Дождь не переставал лить, а они так и не дошли до Терсо. Драко думает, что если они продолжат так много болтать, то они точно заболеют. Ну… Или кто-то один из них заболеет. — С чего ты взял, что я издевался над ним? — он спросил это как-то уныло, но все же достаточно грубо. — Лицо Вас выдало, — ответил ему Драко, смотря в глаза бывшего преступника. — Вы довольно потрёпанный, но все же достаточно молодой. По возрасту Вы, наверное, будете не старше профессора Снейпа. Судя по тому, как Вы отреагировали на его имя, Вы не просто знакомы с ним, а у Вас были разногласия с ним. Я бы подумал, конечно, что вы вдвоём просто пару раз подрались и разошлись в разные стороны, но вид у вас такой, будто бы Вы чувствуете себя виноватым за свои поступки, хоть Вам и сложно это признавать. — А ты по себе людей часто судишь? — Гнев человека позади Драко можно было ощутить, но слизеринцу было уже давно все равно. Он говорил, что думал, и не собирался говорить что-либо еще.       Развернувшись, он посмотрел на взрослого человека, что впился в него пронзительным взглядом. — Я тоже издевался над людьми, — проронил он, отворачиваясь, — и гордым за свои поступки сейчас себя не чувствую.       Сириус удивился, наверное, уже в сотый раз за один-единственный день. — Я тоже не чувствую, — пробурчал он, подходя ближе к подростку, — и все же…       Драко думает, что это нормально. Сомневаться. Кто не сомневается? Драко делает это каждый день. — Я извинился, — продолжал Драко, тяжело ступая по мокрому асфальту. Вдалеке начинали гореть первые вывески Терсо. — Мне, конечно, лучше не стало, но… человек, перед которым я извинился, кажется, наоборот, почувствовал второе дыхание. — Не уверен, что смогу извиниться. Не уверен, что хочу извиняться, — отвечает ему Сириус, идя совсем рядом. — Значит, нет нужды, — лаконично заканчивает за него Драко, обрубая все сомнения на корню.       Но в груди все равно становится от чего-то больно.

***

      Они сняли двухместный номер у самого входа в Терсо, в первом же заведении, что попалось им на глаза спустя долгое время. Сириус отправил подростка в снятую комнату, а сам отправился купить еды. Однако при возвращении он пожалел, что оставил молодого волшебника одного.       Тот сидел на кровати, приобняв руками свои плечи, иногда дрожал в бессмысленных попытках согреть остывшее тело. Сириус прошёлся взглядом по комнате, что освещалась тусклым светом старой люстры на потолке, и заметил свою мантию, что промокла насквозь, на спинке стула. Блэк подошёл ближе, оставляя на небольшом столе приобретённые покупки, и снова взглянул на подростка. Тот выглядел бледнее обычного. — Плохо выглядишь… Неужто жар? — предположил Сириус, приложив ладонь ко лбу подростка. — Точно жар. — Я не рассчитал, — пробормотал слизеринец, отстраняясь от чужой тёплой руки. — Я надеялся дойти до Терсо прежде, чем пойдёт дождь. Но не успел. — Не страшно, — Сириус вздохнул, оборачиваясь. — Отдохнём до утра. И если… станет хуже…       Малфой уставился на него, удивлённо приподняв правую бровь в ожидании продолжения. — Я найду лекарства, — закончил Сириус, решив не упоминать, что, возможно, ему придётся воспользоваться магловскими изобретениями. Потому что какими бы убеждениями он не был полон надежд, сам он не питал тёплых чувств к магловским изобретениям. Но где он найдёт в этой пустоши зелья? — Нет нужды, — ответил ему Драко, снимая собственную мантию и откладывая ее у изголовья кровати. — К утру мне станет лучше.       Сириус ничего не ответил, присаживаясь на соседнюю кровать. Что-то внушало ему, что нет…       …не станет ему лучше к утру.

***

      И он был прав, лучше подростку не стало. Но и хуже, что было немного странно, тот тоже не выглядел.       Решив внимательно наблюдать за его здоровьем, он собрал их немногочисленные вещи, и к девяти часам они уже были готовы, чтобы отправиться дальше.       Конечно, Сириус очень хотел воспользоваться аппарацией. Но сейчас… Это было слишком опасно. Как с технической стороны… Так и со стороны здоровья.       Как бы ни был Блэк уверен в собственных силах, подвергать молодого волшебника опасности в виде расщепления не особо хотелось.       Поэтому два вынужденных путешественника отправились на ближайшую станцию, чтобы купить билеты до станции Джордмас Джанкшион, где им предстояло пересесть на другой рейс до станции Хелмсдейл. Там им предстояло переждать еще одну ночь, и Сириус очень надеялся, что в городе Хелмсдейле все еще стоит та старая лавка волшебника. Потому что, возможно, им пригодятся лекарственные зелья.       Но обычные лекарства Сириус перед поездкой все же купил. И даже на всякий случай заставил юношу выпить. — Вот, держи, — протянул он упаковку небольших таблеток и бутылку с водой, когда они уже отъехали от Терсо. — Что это? — удивлённо спросил Малфой, забирая коробочку с жаропонижающим, пытаясь прочесть мелкий шрифт. — Мне сказали, что это должно помочь с жаром, — с лёгким сомнением ответил ему Сириус. — У меня нет жара, — отрицательно покачал головой Драко, откладывая упаковку от себя подальше. Что ж, Сириус его понимал. Но он все еще был самым взрослым среди них, так что…       Он просто надеялся, что эти таблетки не сделают парню хуже. — Ты выглядишь плохо, — переубеждал его Сириус, наливая воду в стакан. — Не заставляй меня прибегать к крайним мерам, пожалуйста.       Кажется, эта просьба подействовала, и Малфой, чуть вздрогнув, тяжко вздохнул, открыл упаковку с таблетками, странно посмотрел на них, и с грозным видом быстро проглотил, запивая все водой.       Если ему и было горько, то он решительно не показывал этого.       Сириус почти начал гордиться им.       Сам бы он ни за что на свете не стал глотать эти круглые штуки. Нет.       Спустя час они пересаживались на другой поезд, и… Сириус не без гордости заметил, что парню стало лучше. Цвет лица улучшился, и он больше не казался мертвецки бледным Блэку. Это заставляло волшебника думать, что еще не все потеряно, и он сможет воспитать крестника.       Хотя в душе он сильно надеялся, что его крестник не окажется в такой ситуации. Очень сильно надеялся.

***

      В Хелмсдейл они прибыли, когда часы на станции уже показывали одиннадцать. А на следующее утро Сириус купил им два билета до города Инвернесс.       Но прежде чем пойти на станцию, он все же нашел ту старую лавку с зельями. И купил несколько жаропонижающих зелий. На всякий случай.       Сириус думает, что никогда в его жизни не было таких ситуаций. Не было, но все бывает в первый раз.       А потом, в Инвернессе, к нему прилетает сова. От Дамблдора. Он хмурится, пока читает, быстро пишет ответ и отправляет сову обратно.       И вместо положенных им билетов до Лондона он берет два до Глазго.       Драко ни о чем не спрашивает, ни о чем не говорит, и это удивляет Сириуса даже больше, чем тот хочет думать, потому что… — Тебе разве не интересно, куда мы направляемся? — спросил он как-то подростка, что сидел спокойно напротив, закинув ногу на ногу. Они уже почти подъезжали к Инвернессу, и Малфой заканчивал читать волшебную газету, которую Сириус прикупил в той же лавке, где купил и зелья. Ему казалось, что это разбавит их скучное путешествие, и он оказался прав. — Полагаю… в Лондон? — предположил Драко, перехватывая направленный на него заинтересованный взгляд.       Сириус тяжело вздохнул. — Всё-то ты знаешь… — протянул он, оглядываясь на местный пейзаж за окном. — Не трудно было догадаться, — отвечает он и продолжает читать последние страницы газеты дальше. Сириус снова вздыхает и продолжает наблюдать за молодым волшебником мельком.       «Не трудно было догадаться», думает он.       А что тогда было трудно?

***

      В Глазго он встречает подозрительного человека, бывшего аврора, который уже некоторое время работал на Дамблдора. Сириус думает, что если Дамблдор так сильно беспокоится о следах магии и о секретности, то мог бы просто сам встретить его в Глазго.       Сириус на самом деле ничего не понимает.       Почему Глазго? Почему не сова? Почему так секретно?       А потом ему протягивают разорванное на две части письмо, и… он все равно ничего не понимает.       Кроме разве что того, что Министерство послало в Хогвартс Амбридж, чтобы провести инспекцию, что было не очень хорошей новостью.       И что на Гарри напали дементоры… Что было просто ужасной новостью.       Сириус думает, что Министерство никогда не было справедливо к нему… Но он не думал, что оно будет столь же несправедливо и к Гарри тоже.       Дамблдор пишет ему быть осторожным и продолжать дальнейший путь в спокойствии. Сохранять бдительность… — Что не так? — спрашивает его Драко по его возвращении. Сириус тяжко вздыхает и очень хочет с кем-то поделиться наболевшим…       Но он смотрит на этого ребёнка и понимает, что тому и так досталось. Бледное лицо, стушевавшийся взгляд… — Все… все в порядке, — отвечает он. — Давай купим билеты до Лондона.       Драко кивает и медленно поднимается с места. Они не спеша собирают свои вещи, пока Блэк находится в тяжких раздумьях.

***

      Они доезжают до Дерби, делают там небольшую остановку. Сириус пишет письмо Гарри, находит совиную почту в городе и тут же отправляет сову в Лондон. А потом еще одну, но только Дамблдору. Через полчаса он вместе с купленными билетами находит Малфоя в зале ожидания, и они отправляются на станцию Дерби. Через два с половиной часа выходят на железнодорожной станции Юстон в Лондоне. Они уходят с платформы в более тихую зону, где нет ни шума машин, ни поездов, ни лишних глаз. — Аппарируем, а потом пройдёмся немного пешком, — предупреждает Сириус Блэк. Малфой согласно кивает, и уже через минуту они стоят в самом тихом и неприметном, по мнению Дамблдора, месте. Площадь Гриммо встретила их тишиной, сильным ветром и надвигающимся дождём. Сириус тяжко вздохнул. Ночь веяла прохладой, а часы пробили одиннадцать, когда Блэк повёл слизеринца за собой в сторону трёхэтажных домов. Серые обветшалые здания не располагали к себе, имея, мягко говоря, негостеприимный вид.       Сколько бы лет ни прошло, но это место он все так же не любил. Совсем. — Что это за место? — Узнаешь, — желания говорить совсем не было. Проблемы Гарри с Министерством, само Министерство и еще этот проклятый дом — все это сильно давило на взрослого волшебника.       Сириус боится, что все окажется куда намного сложнее, чем заверяет его Дамблдор.       Он останавливается у двух домов, произносит пару фраз, и среди двух появляется третий дом. Драко удивлённо моргает, переводя взгляд на Блэка. — Заклятие Фиделиуса? Вы хранитель? — Ты теперь тоже.       Драко хмурится, но ничего не говорит. Сириус открыл входную дверь. В доме было тихо, но Блэк думает, что через пару дней здесь будет очень-очень шумно. Оба волшебника стояли в тёмном коридоре. Внезапно раздался тихий хлопок, и коридор озарился светом. — Хозяин вернулся! — завопил старый домовик на весь дом, забирая одежду у удивлённого Сириуса и ошеломлённого Драко. — Хозяин привёл чистокровного волшебника! Драко Малфоя!       Несколько секунд слизеринец стоял в оцепенении, пытаясь понять, что только что произошло. Сириус снова вздохнул и прикрыл рукой лицо. — Извини за это… Кикимер, он… немного старых понятий, — объяснил новый хозяин дома. — Все нормально, — ответил Драко чуть облегчённо. Он перевёл взгляд на старого домовика и тихо поблагодарил его за то, что тот убрал их верхние мантии, когда Сириус зашёл в другое помещение, где тут же зажглись свечи. Судя по всему, это была кухня. — Молодому наследнику древнего рода не стоит благодарить этого слугу. Этот домовик рад приветствовать сына Нарциссы в этом поместье, — залился тот уважительными речами. — Позвольте этому домовику заняться своей работой. Я налью чай нашему гостю.       Сказав это, он тут же исчез, а после появился на кухне, ставя на стол серебряные чашки с чайником. Смотря на это дело, Сириус недоумевал. Он жил в этом поместье чуть больше месяца, но стоило только появиться мальчишке, как его старый ворчливый домовик стал самым «лучшим» домовиком на всем волшебном свете. Глупость какая. — Прошу Вас, проходите, — просил домовик, буквально притягивая Драко к столу за край одежды. — Садитесь, садитесь. Вы хотите что-нибудь к чаю, молодой господин? Ох! Или Вы голодны? Как же я сразу не догадался! Вы же пришли с долгой дороги, устали… Я должен приготовить еду!       Сириус закатил глаза и прикрикнул на своего домовика: — Кикимер! Отстань от него! Дай ты ему отдохнуть… — Все в порядке! — перебил его Малфой, резко вскочив с места. Потом, чуть успокоившись, он присел обратно, обратившись к домовику. — Не сейчас, может, позже…       Кикимер радостно закивал и исчез с их глаз, оставляя Сириуса с подростком в старой ободранной кухне.       Сириус решил игнорировать то, что только что произошло на его глазах. Драко великодушно ему позволил. — Это мой дом. И, на данный момент, штаб-квартира Ордена Феникса, — объяснил Блэк, чуть скорчив лицо лишь при мысли о том, что это убогое место досталось ему в наследство. — Скоро прибудет Дамблдор, ты поговоришь с ним. — А что потом? — спросил Драко, беря серебряную чашку с чаем и делая глоток. Горячий чай оказался вкусным, отдавал лёгким запахом бергамота. Драко часто пил такой в своём поместье раньше. — Понятия не имею. От тебя зависит. — Дамблдор собирается заставить меня вернуться к родителям? Если так, то… — Не думаю, — перебил его Сириус, садясь напротив. — Мне кажется, он наоборот собирается о чем-то тебя спросить… Или попросить. — Попросить? — переспросил Драко, ставя чашку на стол с лёгким стуком. Что он может дать их Ордену или самому директору? Чем он может быть полезен? У него ничего нет. Совсем. — Просто давай подождём Дамблдора.       Долго ждать не пришлось. Следующим утром, когда Сириус и Драко давно встали и позавтракали, через гостиный камин в комнате появился директор Хогвартса, отряхиваясь от зелёной пыли и золы. — Сириус! — воскликнул тот, сверкнув старческими глазами. — Рад тебя видеть, Драко. — Здравствуйте, профессор, — поздоровался тот. Дамблдор кивнул, подходя ближе. Он что-то протянул Сириусу. — Прочти это позже. Министерство собирается провести слушание по делу Гарри. Кажется, они серьёзны в обвинениях против мальчика. — Слушание? — удивился Сириус, рассматривая протянутый ему бело-жёлтый конверт. — Слушание? — пробормотал себе под нос Драко, глубоко задумавшись. — По делу Гарри?       Дамблдор отвлёк его от собственных мыслей: — Ты, наверное, еще не знаешь… Гарри столкнулся с дементорами и воспользовался заклинанием… Министерство… —…Хочет исключить его за то, что тот защищал себя от этих ничтожных… — Тотчас, как это было сказано, Дамблдор взмахнул рукой, прерывая яростную речь Блэка. — Исключить за использование защитного заклинания? — Драко был в недоумении. — Разве это не… — Ты прав, — правильно поняв его мысленные метания, Дамблдор слегка кивнул, присаживаясь в старое кресло. — Это слишком. Даже для Министерства. — И что Вы собираетесь делать, профессор? — Для начала - контролировать ситуацию. Я не последнее лицо в Визенгамоте. Тебе не стоит переживать по этому поводу. И тебе тоже, Сириус, — перевёл взгляд старый волшебник на мечущегося из угла в угол Блэка. — И он все еще там? С этими магглами? Здесь ему было бы безопаснее.       Драко нахмурился, а директор наоборот лишь успокаивающе улыбнулся. — Вот именно поэтому я пришёл так скоро, — объяснил тот. — Я хочу, чтобы ты встретился с Аластором Грюмом. Мы с ним решили создать защитный отряд, чтобы забрать Гарри сюда. Думаю, он придёт к тебе сегодня вечером, чтобы обсудить детали.       Сириус остановился, смотря на Дамблдора. Слегка покивав головой, он согласился: — Ладно. Да. Я понимаю. — К тому времени, как Гарри окажется здесь, я подготовлю большую часть документов, и… — Дамблдор задумался, теребя свою серую бороду, — сделаю, что должен.       Тишина повисла в гостиной комнате. Пока взрослые разговаривали, Драко думал над собственными планами, рассматривая тёмные обои с бежевыми линиями потухшего кремового оттенка. Открытое окно пропускало внутрь прохладный ветер, из-за чего тяжёлые бархатные шторы еле-еле двигались. Повсюду было пыльно, в углах висела паутина, а на полу валялся мелкий мусор. Все это заставляло молодого волшебника чувствовать себя слегка неуютно.       Примерно так выглядели лучшие комнаты в Малфой-мэноре, когда война закончилась. — А что насчёт него? — С интересом спросил Сириус, наконец вспоминая об еще одном человеке в комнате. — Хм… — задумался Дамблдор. — Я бы хотел серьёзно поговорить с тобой, Драко. О твоём будущем. — Я не против. — Не буду спрашивать у тебя о том, почему ты избегаешь свою семью, — начал старый волшебник, вставая со своего места. — Я попросил Сириуса найти тебя, потому что переживал, что с тобой могло случиться что-то плохое, пока ты был в дороге… — Я понимаю, — согласился Драко.       Дамблдор остановился у темного стеклянного шкафа, заваленного всяким старым, никому ненужным более барахлом. Столь много ценной информации теперь валялось зазря в старом шкафу. Ненужное, совершенно забытое. — Да… И все же… Ты думал о том, что будет дальше? Ты не можешь вечно прятаться.       Малфой вздрогнул, чуть съёжившись под пронзительным взглядом директора. Сириус Блэк недоуменно смотрел на них двоих. — Я… У меня было несколько идей, но… — Малфой потеребил бледную повязку на левой руке, слегка поморщившись. — Ты не уверен, я понимаю. Это абсолютно нормально, — согласился Дамблдор, кивнув самому себе. — Поэтому прежде чем ты выберешь собственный путь, позволь мне предложить тебе нечто… интересное.       Драко удивлённо вскинул бровь, следя за действиями директора. Тот, заметив пристальный взгляд, улыбнулся открыто и снова прошёлся по комнате, останавливаясь у обшарпанного окна. — Твоя душа в смятении, а разум обдумывает сотню идей, стараясь найти решение в, казалось бы, беспроглядной тьме. Ты идёшь по кривой дороге, которая кажется тебе очень темной из-за отсутствия света. И идёшь ты по ней совсем один, — он остановился, бросив взгляд из-под очков. — Я хочу предложить тебе свет. Небольшой его луч, быть может, но… однажды он разрастётся, поглотив всю тьму, и твоя дорога будет очень яркой. — И я не буду на ней один? — догадался Драко. — Возможно, — кивнул Дамблдор. — Что Вы предлагаете мне?       На секунду директор обернулся к окну, всматриваясь в голубое небо. Сегодня было солнечно с раннего утра, но к ночи, скорее всего, снова пойдёт дождь. Холодная вода зальет дороги, скроет очертание города лёгким туманом. Не будет видно ничего - ни крыш зданий, ни соседней улицы…       А следующим утром снова будет солнечно. — Почему бы тебе…       Он говорил медленно, слегка сомневаясь в этой идее. И все же…       И все же. Почему бы и нет? — …Не присоединиться к Ордену?

***

      Пятого августа он покинул площадь Гриммо. Шестого — встретился с Северусом Снейпом. Следующие две недели (а может, и три) ему предстояло жить в небольшом доме, в Паучьем тупике, бок о бок со своим крестным.       Драко не знал, что это было связано с тем, что Дамблдор доверял Снейпу. Не знал, что Снейп сам предложил это. Как предложил и то, чтобы он сам обучил Малфоя серьёзным заклинаниям. Драко не знал, что Снейп беспокоился достаточно сильно, чтобы попросить Дамблдора поискать своего крестника.       Не знал. Но догадывался.       Его крестный - странный человек, и все, кто встречал его хоть раз в жизни, знали об этом. За холодной маской отчуждения тот скрывал гложущие эмоции, что приносили множество боли чувствительному сердцу.       Сам Драко это понял не сразу. Не сразу разглядел простого человека. Но когда узнал, когда увидел, то понял.       Понял, что вот… Вот оно.       Драко испытывал уважение к этому человеку всегда. Северус обучал его в детстве, обучал его в Хогвартсе. Он дал ему то, что не могли дать родители - понимание мира.       Раньше Драко пытался быть похожим на отца. Сейчас он думает, что это глупо. Сейчас он совсем не тот, кем был раньше.       Как и Северус… Тот еще не взял на себя обязанность выполнить миссию Драко в случае его провала. Еще не убил Дамблдора.       Еще не делал из себя злодея. Еще не умер.       Да, Северус Снейп — холодный, немного злой и обиженный на жизнь человек, самый противоречивый из волшебников. Он был Пожирателем смерти, но он был на стороне Дамблдора. Он ненавидел Поттера, но помогал ему время от времени (думая, что никто не видел его доблестных порывов).       Он был человеком, которого Драко знал с рождения. Он был его крестным. — Напиши матери письмо, — просит его Снейп, когда Дамблдор покинул их тихий уголок в Паучьем тупике. Хотя… не просит, скорее требует. — Но отец… — Я сам свяжусь с ней, — вспыхнул тот. Драко казалось, что за показным равнодушием тот скрывает необычную заботу и понимание. Драко казалось, что его понимают.       Действительно понимают. — Я напишу, — соглашается тот, и Снейп проводит его в гостиную. Усаживает за стол, резким движением палочки расчищает весь бардак, призывает небольшой пергамент. Драко тянется за пером, обмакивает его в чернила и пялится на Снейпа. Тот стоит неподвижно, будто статуя. И ждёт.       Малфой думает, что кому-то надоело… Надоело ждать, надоело успокаивать Нарциссу, надоело слушать бесконечные упрёки от Люциуса. Надоело, поэтому он решил взять все в свои руки.       После того, как письмо написано, его кормят обедом и отправляют в небольшую спальню. Вместе со стопкой книг. Северус говорит прочесть их. Все. — Это пойдёт тебе на пользу, — объясняет он, хотя Драко объяснения не требуются. — В Хогвартсе такое не изучают.       Драко согласно кивает и удаляется в комнату, чтобы начать читать. Он открывает первый фолиант и читает название. А потом понимает…       Понимает, почему в Хогвартсе такое не читают.       «Темные артефакты: создание и применение».       Драко захлопывает книгу и откладывает, беря в руки следующую.       «Основы темных заклинаний».       Он откладывает и эту тоже. Следующая была куда намного хуже предыдущих двух: «Сглаз. Порча. Проклятие». Драко удивлённо уставился на предыдущие две, а затем посмотрел все следующие книги.              «Созидание и Исчезновение. О пути тьмы», «Магические болезни: основы. Создание и Распространение», «Зельеварение: о смерти и проклятьях», «Стихийная магия разрушения».       Малфой оставил все на месте и покинул комнату. — Профессор уверен, что это именно то, что мне нужно… изучить? — неуверенно уточнил юный маг. — Уверен. В чем проблема? — Ну… — Драко задумался, — темные заклинания запрещено практиковать… — Но не запрещено изучать, чтобы защититься от них, — нахмурился Снейп. — Ты собираешься бороться с темной магией, Драко. Ты должен знать своего врага, чтобы остаться в живых в самой безвыходной ситуации, и в лучшем случае выйти победителем. — Я понял.       И это действительно было так. Уже к следующему вечеру он закончил читать большую часть книг. Не жалея ни сил, ни времени, он старался впитать в себя как можно больше информации. Снейп лишь странно поглядывал на него, но ничего не говорил.       И вот, ровно через два дня, он закончил с этим заданием. Прочитав так много за такое малое количество времени, он понял, что слишком мало знал в прошлой жизни. Поэтому каждый день на протяжении следующей недели он изучал все больше и больше.       Казалось, что знаниям нет предела… — Отдохни, — Северус забрал у него очередной фолиант по темным искусствам. Драко недоуменно уставился на крестного. — Я не устал.       Снейп строго уставился на него, предпочитая не говорить грубые слова вслух. — Этого недостаточно, — жалуется Драко ему, откидываясь на спинку старого дивана, что стоял в маленькой гостиной. — Я чувствую, что этого недостаточно. Я так мало знаю обо всем этом… — Ты знаешь уже больше, чем знал я в твои годы, — возражает ему Снейп, поглядывая на раскиданные по всему дому книги. Невероятно большое количество валялось по всему дому. Что, несомненно, радовало профессора, ведь он всегда поощрял тягу к знаниям, но…       Но это уже было слишком. — Тебе все еще нужно отдыхать.       Драко хотел бы возразить ему, вот только ему нечем было. В чем-то его крестный был прав. Он, конечно, всегда был одарён скорочтением и быстрым схватыванием информации на лету, что позволяло ему изучать нужные науки в столь короткое время, но никогда еще он не пытался изучить все и сразу. Во всем волшебном мире сложно было найти таких людей. Тёмный Лорд был таким. Северус Снейп был таким.       В прошлом Драко возгордился бы собой, решив, что он столь же гениален, как и Тёмный Лорд, вот только… В этой жизни он боится этого. Конечно, он не позволит себе использовать тёмную магию во зло…       Но это не значит, что его не заставят сделать это…       Драко надеется, что ему никогда не придётся пользоваться этими знаниями на практике. Он боится, что весь мир пострадает от этого.

***

      Спустя две недели прошла еще одна, которую они потратили на артефакты и зелья. Тридцатого августа Снейп впервые решил попробовать изучить Окклюменцию с ним. — Ты достаточно хорош в Окклюменции, — задумчиво бормочет Снейп, когда они закончили первый урок в этом направлении. — Я бы даже сказал, что слишком хорош.       Драко не знал, что ему ответить. Он лишь мог попытаться делать вид, что понятия не имеет, о чем говорит его крестный. — Я читал несколько книг по Окклюменции, когда находился в библиотеке, — соврал тот. — Неужели? — С очевидным сомнением провозгласил Северус. — А Легилименцию? — И это… тоже, — ответил подросток. — Хм, — вздохнул Снейп. — Полагаю, на этом мы и закончим. Я напишу Дамблдору. — Больше не будет уроков, профессор? — Продолжай самостоятельно оттачивать навыки.       Так и закончилось его двухнедельное пребывание в доме Северуса Снейпа в Паучьем тупике. В тихом месте, где можно было скрыться с чужих глаз, затаиться на некоторое время во тьме и ждать, когда придёт время.       И ждать, и ждать, и ждать…

***

      Тридцать первого августа, в десять часов утра Дамблдор забрал его с собой, настояв на небольшой прогулке, прежде чем они вновь вернутся в Блэк-мэнор. На площади Гриммо вновь стояла туманная погода, впрочем, дождя в ближайшем будущем не наблюдалось, о чем директор и сообщил ему с радостью. — Как проходили твои уроки с Северусом? — Поинтересовался тот, садясь на лавочку. С этого места их было не увидеть: огромное дерево зелёными ветвями закрывало весь обзор на площадь Гриммо. — Если честно, я не уверен… — поделился сомнением Драко, присаживаясь рядом с профессором. — Я изучал Тёмные искусства и способы защиты от них. Артефакты, зелья, проклятья, чары. Все это… Не думаю, что каждый тёмный маг знает это. — Ты прав, — согласился Дамблдор. — Но смысл не в этом. Северус подобрал знания для тебя в соответствии с твоими… возможностями. — Моими возможностями? — Несмотря на врождённую тягу к знаниям, быстрому обучению, ты отличаешься от других детей. Это скрыто, но если всматриваться глубоко… — Дамблдор слегка нахмурился, будто бы ему было тяжело вспоминать об этом. — Не секрет, что твои предки были Темными магами и использовали лишь тёмную магию… Поэтому неудивительно, что нечто тёмное и столь загадочное даётся тебе легче, чем светлое и правильное. — Никогда бы не подумал, что Вы скажете такое, профессор, — удивлённо пробормотал Драко. — Разве Вы не осуждаете тёмную магию и ее последователей?       Дамблдор ему не ответил, лишь слабо покачал головой, отрицая очевидное. В конце концов, перед тем, как они ушли с площади, он сказал: — Страшна не столь тёмная магия, как тот, кто использует ее. Чьи добрые намерения превратились в злые умыслы, а свет души раскололся на части…

***

      Уже больше получаса все сидели в сборе в гостиной, которая едва ли помещала в себе столько людей - Фред и Джордж сидели на полу у камина, совсем рядом с ними на диване расположились Рон, Гарри и Гермиона; Римус и Сириус разговаривали у окна, Нимфадора играла ненавязчивую музыку на старом фортепиано.       Молли и Артур вместе с Джинни отправились на Косую Аллею, чтобы прикупить все необходимое для Хогвартса.       Именно поэтому, когда Дамблдор приоткрыл дверь, все вдруг резко замолчали. Они ждали его уже долгое время. — Почти все в сборе? — ухмыльнулся он. — Очень хорошо. — Профессор! — воскликнула Грейнджер и уже хотела что-то добавить, прежде чем директор остановил ее взмахом рукава длинной серебряной мантии. — Тише, тише… — он остановился, приоткрыв дверь пошире. — Почему бы тебе не поздороваться со всеми? — он обратился к кому-то за дверью. Рон и близнецы недоуменно нахмурились, Гермиона плюхнулась обратно на диван от удивления, а Гарри, наоборот, резко вскочил с места, практически бегом добежав до проёма, у которого стоял Дамблдор.       Не успел Драко зайти в комнату, как его тут же втянули в знакомые объятия. И сразу стало тепло и уютно, будто бы не было бесконечного дождя и сырости. — Ты в порядке! — тихо выдохнул гриффиндорец, успокаиваясь. — В порядке. Что со мной будет-то? — Кхм, — кашлянул сзади них Сириус, вырывая двоих из маленького мирка радости, — Если вы помните, то мы все еще здесь…       Римус посмотрел на него чуть удивлённо, но тут же перевёл взгляд на Дамблдора. — Все в порядке? — спросил он, пока двое подростков неприлично долго обнимались у двери. Впрочем, назвать это объятьями было бы неправильно: Гарри просто-напросто стиснул слизеринца в своих руках, не позволяя тому и лишнего шага в сторону сделать. — Все хорошо, — ответил ему директор, улыбаясь, продолжая наблюдать за двумя мальчишками. — Но мне придётся покинуть вас раньше, чем я думал. Профессор Макгонагалл назначила внеплановый совет. — Это из-за нового профессора? — шепнула Нимфадора, изменяясь в лице. Дамблдор ответил на это еле заметным кивком. В то же время Гарри наконец отпустил Малфоя. Тот казался чуть помятым после долгих объятий. Пребывая в неловком смущении, он поправил свою мантию.       Гермиона подошла к Гарри и Драко, продолжая слушать разговор взрослых вполуха. — Рада, что с тобой все в порядке, — обратилась она к Драко, чуть-чуть улыбаясь уголком губ, при этом кидая определённые взгляды на Гарри. — Мы переживали за тебя. — Не мы, — поправил Рон, сидя на своём месте, — а он. — Он пронзительно посмотрел на друга. Гарри лишь смущённо отвернулся, игнорируя впившийся в спину тяжёлый взгляд. Впрочем, голос Рона не звучал холодно, так что Гарри посчитал, что тот не сильно злится на него. Особенно если учитывать, что с самого утра были лишь хорошие новости: Рон и Гермиона с этого года стали старостами Гриффиндора.       И, как будто бы читая чужие мысли, Дамблдор хитро улыбнулся, между прочим вспоминая: — Совсем забыл. Сегодня с утра всем прилетели письма из школы, — на этом моменте Драко немного вздрогнул, обращая внимание на директора, будто бы понимая, какую игру старый волшебник затеял. — Всем, кроме одного… — Ха? — удивлённо воскликнул Рон, не сумев вовремя сдержаться. Близнецы отвесили ему подзатыльники за то, что тот прервал речь директора. — Поэтому, — Дамблдор достал конверт из внутреннего кармана мантии, — я решил отдать письмо этому студенту лично в руки.       Он протянул конверт Драко, и тот, немного сомневаясь, все же взял его, тут же распаковывая. Драко достал сложенный вдвое пергамент, однако в этот миг из конверта что-то выпало, падая прямо на старый деревянный пол. Тишину прервал резкий металлический стук. — Ох, — с радостным кликом провозгласил директор. — Что же это там такое?       Всем прекрасно было понятно, что это такое. Значок старосты факультета. У Рона и Гермионы были такие. Они получили их с утра. И у Драко теперь тоже есть.       Малфой чуть склонился, подбирая с пола зеленовато-серую брошь. Выглядела она очень красиво и изысканно. Такая же, как и в прошлой жизни. — Это… — было очевидно для всех, что по какой-то причине Малфой был удивлён. Будто бы не ожидал, что станет старостой. Но почему не ожидал? — Разве я должен…       Он вопросительно уставился на директора, но тот лишь устало покачал головой. — Полагаю, у профессора Снейпа были свои на то причины, — объяснил он. Но, похоже, Драко этого было недостаточно. Смотря на значок, что отливал изумрудом на свету, Гарри неожиданно спросил: — Ты не ожидал, что станешь старостой? Почему? — Потому что… — Малфой чуть помедлил, неуверенно осматривая всех взрослых. Сириус тяжело вздохнул, объясняя: — Потому что он думал, что будет занят другими обязанностями. — Какими? — Уточнила Гермиона.       Сириус хотел было объяснить, но потом он вспомнил, что это являлось тайной. Он посмотрел на директора, будто бы без слов спрашивая у того разрешения. — Все в порядке, если они никому не скажут. — Что ж, тогда… — Сириус слегка нахмурился, обводя всех в помещении взглядом, — вам стоит знать, что Драко присоединился к Ордену Феникса недавно. — Что?

***

      Кое-что было удивительным для всех: Драко Малфой и Орден Феникса. Разве это возможно?       Такое мнение было у всех, кто находился в той комнате. Однако это было правдой: Драко присоединился к Ордену с лёгкой подачи Дамблдора, будто бы…       Будто бы так и должно быть.       Драко часто думает об этом следующими ночами. Когда сентябрь вступает в силу, когда становится холодно, когда дождь льет чаще, чем солнце видно на небе. Он думает о том, получилось бы у него это в первый раз, не будь он сыном своего отца? Смог ли он быть тем, кем хотел быть, или ему бы пришлось вновь окунуться во тьму?       Драко изучал ее и продолжает изучать. Тьма везде, всегда рядом с ним. Она излучает собой энергию, силу. Она делает тебя зависимым, заставляя всякий раз поддаваться. Все больше и больше, до самого конца, и после конца — тоже.       Дамблдор прав: Драко предрасположен к темной магии больше, чем к светлой, из-за его предшественников. Не только среди Малфоев, но и среди Блэков.       Но он думает, что пока использует эту тьму в себе и вокруг во благо — все хорошо. Они уже долгое время связаны и будут связаны всегда. Эта связь отравляет, но она же и делает его сильней.

***

      Утром первого сентября было довольно прохладно. На станцию Малфой отправился один, успешно заверив всех взрослых, что с ним все будет в порядке. Единственный, кто действительно поверил слизеринцу — Сириус… Но только потому, что провёл с ним некоторое время в дороге. По какой-то причине Нимфадора Тонкс, его кузина, о которой он никогда (практически) и ничего не слышал, волновалась больше всех. Наверное, она, как и сам Драко, надеялась наладить семейные узы, что давным-давно были разорваны в клочья.       Впервые Драко захотел узнать кого-то из дальних родственников поближе. Казалось, Сириус тоже желал этого, хоть и по большей части из-за Гарри.       Драко так и не понял, что связывало Сириуса и Гарри, но он думает, что об этом всегда можно спросить позже, когда будет время.       Времени у него было мало. С новыми званиями приходила и новая ответственность. Теперь Драко занимался мелкими делами Ордена, практически незначительными на первый взгляд. Настоящий Аластор Грюм писал ему как минимум раз в неделю, прося следить за Хогвартсом очень тщательно. Должно быть, он еще не отошёл от того раза, когда его обманули, связали и заперли в тёмном месте, скрыв его местоположение от самых пронзительных глаз. Впрочем, его волнения Драко понимал и разделял.       Долорес Амбридж.       Драко лишь мог надеяться на лучшее. Потому что все же некоторые вещи меняются, правда?

***

      В его обязанности входило патрулирование коридоров школы, сопровождение первогодок и много чего еще, о чем Драко успел подзабыть. Однако следить за Хогвартсом для Грюма со значком старосты значительно легче - никто не останавливает его поздно ночью в коридорах.       Никто, кроме Амбридж.       Должно быть, она понятия не имеет, что Драко изменился, и до сих пор верит, что тот все еще полон надежд завоевать отцовское доверие. Она, как и в прошлый раз, предлагает ему все то же самое. Абсолютно.       Драко слушает ее с ледяным лицом, копируя ту самую маску спокойности и отчуждённости профессора его деканата, которая будто бы в наследство досталась почти всем слизеринцам. Не это ли прямое влияние авторитетного лица?       Его спасает Паркинсон, проходящая мимо, делающая обход собственной территории. Она объясняет Долорес, что Снейп будто бы вызвал их к себе, чтобы они в чем-то ему там помогли, и… как ни странно, Долорес ей верит, конечно, она ей верит, и оставляет их двоих.       Драко вновь благодарен Пэнси за его спасение. Он не знает, как долго смог бы стоять там, выслушивая заумные речи Амбридж. Он догадывается, что очень долго, что точно не пошло бы ему на пользу.       А Хогвартс живёт своей жизнью. Сплетни, сплетни, сплетни. Новые, старые, интересные, скучные. Но…       Все они о Гарри Поттере.       Студенты обсуждают его, называют лжецом, воображалой. «Ежедневный пророк» переворачивает все с ног на голову, утрируя, создавая проблемы.       Поттера это все особо не волнует. Он беспокоится о друзьях, о Сириусе (как ни странно — Драко все еще не выяснил, кто они друг другу), о самом Малфое.       Малфой заверяет его, что все в порядке. Он с Орденом — Орден его защитит. Наверное. А пока что Малфой исполняет роль ледяного принца: смотрит на всех с осуждением в глазах, особенно на сплетников, но благополучно молчит.       И именно этим он сам порождает новые сплетни. Только уже о себе. Хотя, иногда Гарри присутствует в них. Совсем мельком. Почти незаметно.       Это все же сплетни. Ничего особенного.       Однако, Малфой забыл, что у кое-кого всегда проблемы. И пока он спокойно выполнял обязанности старосты вместе с Паркинсон, а иногда и с Грейнджер, которая тащила за собой Уизли, у Гарри Поттера вновь произошла стычка с профессором.       Но не со Снейпом. С Амбридж.       Смотря на кровавый разрез на левой руке парня, Драко чувствует жгучее разочарование и ужасающую размером злость. — Что это? — тихо спрашивает он, хотя в голосе все равно слышатся нотки удивления. Гарри сидит на подоконнике этим вечером и переводит взгляд на руку, что продолжает болеть острой болью, пусть и не такой сильной, как прежде. — Я раньше этого не видел. Это из-за отработок у Амбридж? — догадывается он.       Гарри сомневается, но потом кивает, соглашаясь без слов. Малфой тяжко вздыхает. — Нужно рассказать директору. Это неправильно. — Не нужно! — восклицает Гарри, хватая Драко за руку. Вряд ли это удержит слизеринца, но попытаться все же стоило. — Поттер, это… это же ужасно, разве ты можешь просто терпеть? — Не могу, ты прав. Но я пытаюсь.       Драко хотелось ударить его и спросить: «Зачем?». Однако в каком-то смысле он понимал ход мыслей гриффиндорца, хоть и считал это глупым. Разве сам Драко не делал то же самое несколько лет подряд? Впрочем, когда дело касалось Поттера… То все было неоднозначно.       Гарри ухмыльнулся, следя за метаниями Драко. Внезапно он предложил: — Ты можешь мне помочь, если хочешь, конечно… — Как? — Твой бинт, — Гарри замолчал, рассматривая застывшее лицо Принца. — Одолжи мне его. — Одолжить тебе его? — Неуверенно переспросил Малфой, невольно сжимая левую руку, но не от фантомной боли. Совсем не от неё… — Ага, — кивнул тот. — Смотри. Я ранен. Если не обработать порез, то туда попадёт инфекция, и я… — Хватит, я понял, — перебил его Драко, решив, что лучше не слушать гриффиндорца до конца. Идеи, возникающие в этой голове, время от времени кажутся ему до боли смешными и глупыми. — Вот. Держи.       Сняв повязку, он протянул ее гриффиндорцу. Но Поттер не спешил ее брать в руки. — Сложно, знаешь ли, одной рукой накладывать бинт. Ты не поможешь мне?       Говоря это, с тихим смешком он протянул руку, ожидая… ожидая чего-то. Малфой не знал, что от него ждут. Казалось, он что-то упускает из виду. — Ладно… — с сомнением протянул он, подходя ближе, аккуратно беря в свою руку чужую ладонь. Красные слова впивались в разум, но он стойко стоял, делая вид, что все в порядке. — Знаешь, ты выглядишь очень холодным снаружи, но твои движения нежные и заботливые… — проронил пострадавший, когда дело подходило к концу, и белый бинт скрыл почти весь разрез. — Мне это нравится. — Что именно? — шёпотом уточнил Драко, смотря в изумрудные глаза. — То, что ты выглядишь холодным, а на деле… тут, — горячая рука прикоснулась к области сердца, — так много эмоций, которые ты прячешь от людей… Ото всех…       Малфой молчал. Белая прядь упала на серые глаза, впившиеся в красивое лицо напротив. Гарри протянул бережно укутанную раненую руку к бледному лицу, пальчиками играясь с выпавшей прядью. Вторая рука легко легла на щеку, полностью закрывая ее собой. Поттер приблизил своё лицо ближе.       Теперь они дышали одним воздухом. — Кроме меня. Даже не верится, что я смог разглядеть это в тебе… Это же…       «Практически невозможно».       Слова застряли в горле. Воздуха катастрофически перестало хватать. Стало так тихо, но так громко в то же время билось сердце в груди. — Тебе не кажется, что мы слишком близко друг к другу?       Рука, что считала удары сердца, исчезла и вскоре обхватила талию, притянув еще ближе; другая же сместилась на подбородок, и в следующий миг чужие губы накрыли собственные, холодные и мягкие.

***