/Chilling Steel/

            ***

«Ничто не вечно под луной» — Уильям Шекспир.

***

      В миг, когда губы соприкоснулись с чужими, время остановилось. Чужая рука крепче обвилась вокруг талии слизеринца, еще теснее прижав два тела друг к другу.       Дрожащие руки Драко обхватили чужие плечи, но не в попытке оттолкнуть. Нет.       Притянуть ближе, как можно ближе. Сжать сильнее, крепче и никогда не отпускать.       Чтобы прочувствовать тепло, чтобы окунуться в эту теплоту, оставив холод позади.       В этот волнующий душу момент Гарри открыл глаза и слегка отстранился, впиваясь взглядом в ошеломлённое лицо напротив. Драко не мог ни о чем думать, глядя на гриффиндорца в столь близком расстоянии. Он не хотел ни о чем думать в этот момент.       Их губы вновь соприкоснулись, и они уже не отрывались друг от друга ни на мгновение, прежде чем сердце слизеринца пронзила ужасающая боль.       Тяжкое давление заставило Драко отстраниться от Поттера, с силой сжав его плечо правой рукой. Он упал на холодный пол абсолютно без сил. Гарри удивлённо последовал за ним следом, присев рядом. — Что с тобой? — взволнованно спросил тот, пытаясь понять, в чем дело, ведь еще пару секунд назад все было хорошо. — Больно… — пробормотал Драко, в бессилии сжимая пальцы, прежде чем понял: шум, что стоял в ушах, обволакивал все тело. В глазах резко потемнело от накатывающей боли. Его мир погружался во тьму, и он погружался вместе с миром тоже.       Последнее, что он почувствовал, как нежно схватил его за талию Гарри, не позволяя упасть без сознания на холодный пол.

***

      Сознание возвращалось постепенно, принося за собой раздающуюся в голове боль. Кажется, он даже кашлянул пару раз в попытках восстановить дыхание, прежде чем выбрался из потока холодной воды.       Его мантия насквозь промокла, да и сам он наверняка выглядел не лучше замёрзшего трупа. Ему было зябко и холодно - ветер продувал склон со всех сторон.       Драко был растерян. Он держался слабыми руками за серые острые камни, ища опоры, безуспешно пытаясь выбраться из пролива. Холодно, мокро — волны с удвоенной силой бились о холодные камни обрыва. Вдалеке виднелись темные облака. Все ближе и ближе надвигался шторм.       Когда он упал на холодную землю, пройдя несколько метров от крутого берега, сил у него не осталось. Уставший взгляд уперся в небо. Серое, с темными, почти черными облаками, с грядущим дождём и громкими звуками молний. Он оглянулся, рассматривая местность. Чуть поодаль стоял маяк Татер-Ду. Белое здание среди одиноких скал. Таких же белых, почти блестящих, очень холодных, морозящих. Однажды — захватывающих душу. Дающих начало. Шанс.       Это было то самое место, где он был в последний раз в своей прошлой жизни. Это было место, где он потерял себя, и благодаря которому нашел себя позже. Практически собрал. Восстановил. С нуля.       И все еще восстанавливает.       А теперь он смотрит на скалы и чувствует пустоту.       Так долго собирал, восстанавливал, искал, по кусочкам собирая все в единой целое, будто бы собирал хрупкую вазу. Но…       Вот он, случай, — он вернулся обратно. И собранные куски грозятся рассыпаться вновь.       Как он оказался в Уэльсе? Что он здесь делает?       Что ему теперь делать?       Вопросы, мысли — они бились в голове набатом. Он не знал, о чем именно ему следовало думать прямо сейчас. Он думал обо всем и сразу. Голова практически взорвалась от потока мыслей. Мозг не успевал переваривать информацию.       Драко осторожно поднялся, сев на холодной земле. Удобнее не было, но сидеть было в разы легче. Его взгляд наткнулся на скрытое под капюшоном лицо девушки, которая скинула его в пролив в его прошлом при их первой встрече. В первый раз она появилась с последними каплями ноябрьского дождя.       Теперь — среди полной темноты. Она смотрит на него — он знает, что смотрит, хоть за плащом и не видно безжизненных глаз, и наверняка хочет что-то услышать.       Он даже не знает, стоит ли ему благодарить ее, или наоборот, проклинать. — Кто ты такая? — спросил он охрипшим, ослабевшим, практически пропавшим голосом. Его руки дрожали, пока он пытался отжать часть своей темной одежды в попытке убрать хоть какое-то количество воды из ткани. — А кто ты? — снова спросила она. Наконец, Драко задумался над этим. Такой странный вопрос. Кто он? Наследник рода? Злодей? Жертва обстоятельств? Пешка в чьей-то шахматной игре?       Драко Малфой — наследник древнего рода. На самом деле, двух.       Высокий, немного заносчивый, с плохим характером, который он постоянно пытается исправить (и у него даже получается — в удачные дни). С платиновыми, практически белыми волосами, насильно выпрямленными, вьющимися при малейшей влажности. Переживающий по мелочам, страдающий бессонницей, имеющий огромную гору психологических диагнозов — все это последствия пережитой им войны.       Рассудительный, внимательный, самостоятельный, бережливый, немного требовательный, слишком саркастичный. С детства страдающий самокритичностью, эгоизмом и раздражительностью.       Перечислять он мог вечно. Бесконечно. Столько времени — и все впустую. Себя он знал хорошо, но недостаточно. Не для нее. Не для ее вопроса. — Я не знаю, кто я.       Когда он впервые встретил ее, то подумал, что она подозрительная. Она и была такой: скрытое под темной мантией бледное лицо, что ничего не выражало, абсолютно спокойное и до ужаса знакомое.       Знакомое, но чужое. И все же — пока ее мантия покачивалась по ветру, будто бы в такт несуществующей музыки, она приносила спокойствие, умиротворение.       И хоть лицо ее казалось знакомым, всякий раз, стоило только вспомнить о ней в обычный день, он натыкался на стену.       Он помнил лишь силуэт, и несколько пустых фраз, которые ничего не значили. — Мне нужно вернуться обратно…       Он не говорит: «Верни меня обратно», но подразумевает это. Без слов умоляет, глазами просит, надеясь, мечтая.       Он надеется, что она вернет его обратно. Он мечтает вернуться обратно.       У него еще столько дел там, откуда он…       А что, собственно, там произошло?       Он потерял сознание? Исчез? И бросил там Поттера? — Не волнуйся, — шепчет она ему, наклонившись ближе. — Ты вернешься, если захочешь. Но прежде… Ты должен кое с кем поговорить…       И вот, когда ее рука дотронулась до его холодного, слишком бледного лба, он вновь переместился. Облака на небе исчезли, и вместо надвигающегося дождя теперь было бескрайнее синее небо и солнце, что склонялось к горизонту.       Закат.       Значит, уже был вечер. Но когда Драко уходил из дома в тот день, на улице было темно… Или не было? Значило ли это, что с момента его погружения в воду прошло некоторое время?       Он не знал, где сейчас находился. Здесь было несколько больших домов, но на улице было пусто. Ни единой живой души. Он решил хоть что-то разузнать.       На глаза попалась старая книжная лавочка, стены которой совсем недавно были покрашены в зеленые тона. Лавка стояла совсем недалеко от юного волшебника. Зайдя внутрь, он понял, что это маггловский район.       Что же… Пожалуй, это было чуть ли не единственной вещью, очевидной для него с самого начала.       Человек за кассой растерянно поглядывал на него - что было, впрочем, неудивительно. Еще пять минут назад он был в проливе, а здесь и намёка на дождь не было. Должно быть, он выглядел странно. Мокрая одежда, мокрые волосы. Драко бы попытался сделать что-то со своим внешним видом с помощью магии, но, как назло, оказалось, что он потерял свою палочку.       Что хуже всего, он даже не помнит, какая у него была в этом мире. Скорее всего, та, которую он нашел где-то в подземельях поместья. Своей первой палочки он лишился, а вторую и вовсе отдал безвозмездно.       Ни одну из них он не просил вернуть.       Вздохнув, он наткнулся взглядом на выпуск маггловской газеты. Если судить по числу, то прошёл всего один день. Хоть что-то радовало - ему не придётся долго приспосабливаться к миру, если он встретит кого-то из знакомых.       То, что он кого-то встретит, он знал наверняка. Та девушка в плаще не зря сказала, что ему нужно с кем-то поговорить.       И раз она телепортировала его в небольшой город, хоть и очень тихий, то это значит, что этот «кто-то» — не она сама…       Что немного расстраивало, ведь у него уже давно было желание поболтать с ней о всяком…       Впрочем, отчего-то у него была уверенность, что с ней он еще успеет поговорить.       Решив, что больше в небольшом магазинчике ему делать нечего, Малфой поспешно покинул это место. Некоторое время он прогуливался по городу, встречая по пути самых обычных людей. Это напомнило ему небольшой побег от отца. Всего пару месяцев назад он был совсем один, прежде чем Сириус Блэк нашёл его.       Что было бы, если бы тот не сделал этого?       Драко думает, что если бы взрослые не переживали за него достаточно сильно, чтобы отыскать, то он бы снова пошёл по кривой дорожке.       Чем дольше он находился один, тем больше склонялся к тому, чтобы использовать тьму… И всякий раз он сдерживал себя, но…       Чем ближе приближалось к нему время правления Тёмного Лорда, тем сильнее он волновался. Всякий раз, стоило ему только вспомнить о своём прошлом, и о том, что это прошлое скоро повторится, его охватывали безнадёжные чувства потерянности и отчуждённости.       Ведь даже несмотря на то, что Поттер больше ему не враг, и несмотря на то, что они предупредили Дамблдора о коварном замысле младшего Крауча, Седрик Диггори все равно погиб. И Поттер все равно встретился с Темным Лордом.       Ему даже стало казаться, что, что бы он ни пытался изменить в своем прошлом, в итоге все равно ничего не изменится.       Так был ли смысл сопротивляться?       Думая об этом, он и не заметил, как остановился у шумной толпы. Вынырнув из собственных мыслей, в которых он слишком много времени проводил последний год, Драко попытался рассмотреть происходящее. Кажется, это была небольшая актёрская группа, что выступала на передвижной сцене, ставя небольшие комедийные сценки.       И тут Малфой вспомнил, что уже видел этих актёров раньше. Пару месяцев назад, прежде чем его нашёл Сириус в Терсо, эти же актёры, что теперь выглядели немного старше своего возраста, выступали с похожей сценкой, хоть и в меньшем составе, в Нортфилде…       И если он был прав, то сейчас он находился на севере Шотландии, недалеко от города Уик. — Прошу прощения, — обратился он к старой женщине, что с восторгом смотрела окончание пьесы. — Подскажите мне, пожалуйста, в какой стороне город Уик… Я немного потерялся в пути. — Ох, — вздохнула она, обращая все своё внимание на молодого человека. Несомненно, именно его необычная внешность удивила ее. И не только внешность, но и вид потрёпанной одежды…       Женщина улыбнулась и ответила ему: — Вам стоит выйти на шоссе и минут тридцать идти вперёд, на север. Хоть уже и поздно, но, быть может, вам повезёт, удастся словить попутчика. Доберётесь на машине всего за три минуты. — Спасибо, — поблагодарил Драко, оставляя женщину у сцены, тут же отходя от толпы. Теперь, раздумывая над этим, он предполагает, что действительно находился недалеко от Нортфилда.       Должно быть, эта та самая деревня Уайтроу, которую он обошёл стороной в прошлый раз. Поэтому-то он и не узнал местности.       Он уже собирался двинуться вперёд, прежде чем в него врезался ребёнок. Маленький мальчик лет десяти выглядел немного рассеянным и неуклюжим. Драко слабо улыбнулся ему, но уже через секунду вернул себе привычный холодный взгляд. — Простите, сэр, — извинился ребёнок, оббежав его стороной. Драко смотрел в его спину еще несколько секунд, прежде чем развернулся и встретился носом к носу с новой проблемой. — Малфой?       С новой проблемой, только на сей раз в лице Героя Волшебной Британии.       Вот уж повезло так повезло… Кого угодно он желал встретить здесь… Кого угодно, но только не его.       Однако, впрочем, Малфой заметил, что он встречает избранного в основном именно тогда, когда меньше всего ожидает его встретить. Странная особенность. — Поттер, — почти беззвучно протянул он чужую фамилию, совсем как раньше, растягивая первый слог. Слизеринец натянул мокрый капюшон поверх влажных волос, стараясь скрыть неприглядный вид. Впрочем, ему это не слишком помогло. — Почему ты… Так странно… — было очевидно, что тот не мог подобрать правильных слов. Что ж, Драко его не осуждает. Драко уже давно никого не осуждает, но и осуждать себя никому не позволил бы.       Тем более, этот Поттер — не тот подросток, которого он знает. Стоило проявить осторожность в действиях.       Об этом человеке он знает лишь его прошлое. И этого не достаточно. — Не спрашивай, — просит он, надеясь, что его молчаливую просьбу поймут. Потом он вспоминает, что в этом мире его редко понимают, поэтому добавляет в конце: — Я сам не знаю. — Ладно, — соглашается бывший гриффиндорец, поднимая руки вверх в качестве капитуляции. Малфою такие жесты не нужны, но Поттер, конечно, не знает об этом. И вряд ли когда-нибудь узнает. — Хорошо. Ты…       Заметив, что тот мнётся в нерешительности, Драко закатил глаза. Уж очень это смахивало на то, как обычно Поттер пытается у него что-то выведать, узнать или попросить, не зная, как правильно подобрать слова.       Драко думает, что это будет сложно - делать вид, что это разные люди. Особенно если даже привычки у этих людей одни и те же.       Особенно, если это один и тот же человек. — Что? — Не хочешь немного прогуляться со мной? — А я должен хотеть? — фыркнул Драко, но тут же прикусил губу, заметив потемневший взгляд его собеседника. Очевидно, некоторые привычки и сам Малфой не в силах изменить. Невежливую речь, например, направленную на взрослого Поттера. — Шучу я, шучу. Успокойся… Ты не понимаешь шуток. У тебя большие проблемы, Поттер.       Избранный ничего ему на это не ответил, но взгляд его все же потеплел. Стал чуть проще, чем пару секунд назад. — У тебя есть палочка? — спрашивает бывший слизеринец, подходя чуть ближе. Заметив непонимающий взгляд, тёмный маг пояснил: — Я где-то потерял свою. А ходить в мокрой одежде мне не очень нравится, знаешь ли…       Поттер молчал несколько секунд, смотря на него и на его растрёпанную одежду, затем неуверенно, немного настороженно спросил: — Позволишь мне направить на тебя палочку?       Драко думает, что взрослый Поттер намного проницательней, чем тот Поттер-пятикурсник, с которым теперь Драко имел дело практически каждый день. — А у меня есть выбор? Вряд ли ты одолжишь мне свою палочку. А вырывать ее из рук у меня нет ни сил, ни желания.       Еще Малфой думает, что всякий раз, когда он открывает рот, то говорит плохие вещи, делая ситуацию лишь хуже. Он также думает, что ничего плохого не имел в виду, даже несмотря на то, что вырываются у него эти отвратительные реплики сами по себе.       Такими темпами он умрёт раньше, чем попадёт туда, где его ждут.       Ох… Он действительно скучает по тому месту, где был не самым плохим человеком. — У меня не было выбора. Я должен был защитить себя и друзей. — Хм? — Удивлённо отозвался Драко, выныривая из раздумий, — О чем ты говоришь? — О твоей палочке, которую я вырвал у тебя из рук в тот раз. — А. Вот оно что, — вспомнил Драко, с кривой улыбкой на лице отвечая собеседнику. — А ты о чем подумал? — нахмурился Поттер. — В общем-то, я ни о чем и не думал… — немного беззаботно ответил ему Малфой. Поттер округлил свои прекрасно-изумрудные глаза, ошеломленно уставившись на бывшего врага. Удивление можно было почувствовать по взгляду, вот только… Драко не понимал, почему Поттер удивляется. — …Ни о чем не думал? И что это значит? — Что я ни о чем таком не думал. Мне, вообще, так-то все равно… — Все равно? — Ага. — Ты поэтому гуляешь среди магглов, которых раньше ненавидел? — уточнил Герой, осматривая местную толпу, что продолжала стоять у сцены уже очень долгое время. — Стоит прояснить, что я невольно оказался в этом месте, но да… Я гуляю здесь именно поэтому. И именно поэтому разговариваю с тобой вот так вот просто, с тем, кого раньше ненавидел. Еще вопросы? Долго мне стоять в мокрой одежде?       Вздохнув, Поттер аккуратно достал палочку, направляя ее на тёмную одежду. Взмах руки - и Драко чувствует себя намного лучше, чем раньше. Ему стоило с самого начала просушить одежду…       Если бы он только не потерял собственную палочку, он бы обязательно это сделал. Он думает, что в последнее время уж слишком расслабился. — Спасибо, — поблагодарил его Малфой, разглаживая белые пряди длинных волос. В этом временном потоке они немного длиннее, чем те, к которым Малфой привык. Драко уже и не помнит их такими волнистыми. — Ты странный, — сообщил ему Поттер, когда Драко пошёл вперёд, вверх по аллее. Поттеру ничего не оставалось, кроме как пойти за ним следом. — Я знаю. Мне последний год только об этом и говорят, — вырвалось у Драко. — Последний год ты ни с кем, кроме матери, не общался, — отвечает ему Герой Британии, — Да и с ней ты тоже не особо разговариваешь…       Малфой резко останавливается, понимая, что допустил оплошность. И все же… Не стоило ему раскидываться словами в присутствии этого человека.       Он обернулся, всматриваясь в знакомое повзрослевшее лицо. Обычная маггловская одежда, которую тот носил до войны, и после неё тоже. Волосы растрёпанные, очки, разбитые в самом углу, хотя наверняка новые… Нет, точно новые. Но уже разбитые, потому что Поттер никогда не смотрит под ноги и умудряется найти препятствия на пустом месте.       Он смотрит на него и не понимает: все одно и тоже. Один и тот же человек.       И все же…       Что-то не то. Что-то не так. Неправильно. Неприемлемо. Не…       Не тот человек.       Неужели все дело в самом Малфое? То, как он воспринимает разные версии избранного… И то, как он относится к Поттеру. Неужели именно его отношение влияет на характер Поттера?       Драко боится узнать ответ.       Как и боится узнать о том, почему Поттер знает о нем больше, чем должен знать на самом деле. — Тебе-то откуда знать? — Я… — Гарри тоже останавливается. Впивается взглядом в серые глаза. Сейчас они на одном уровне, приблизительно одного роста, но еще день назад Драко был выше на несколько сантиметров. Еще день назад Гарри приходилось поднимать голову, чтобы прошептать ему что-то на ухо, или… — Ох. Теперь я понимаю, — вспоминает Драко. Да, действительно вспоминает. Или скорее понимает, когда непрошеные воспоминания приходят ему на ум. — Это имеет смысл… — Что ты понимаешь?       Он понимает, что симпатия не возникает на пустом месте.       Он думает, что если ты кого-то ненавидишь, то тебе будет сложно начать с ним дружеские отношения. Он думает, что Поттер отличается от него лишь тем, что, в отличие от Драко, у него было меньше времени на раздумья. Поттеру не нужно было несколько лет, чтобы понять, что его злоба — глупа, предвзятость — бессмысленна, а ненависть — бесполезна.       Поттер, с которым Малфой тогда столкнулся, еще не проходил войну, не испытывал разрушение идеалов.       И, в отличие от него, от Малфоя, Поттер не стал его избегать, когда понял, что их вражда бессмысленна. — Ты ведь совсем не испытываешь ко мне неприязни, не так ли? — спрашивает тёмный маг. Поттер, конечно же, на это ничего не отвечает, но позволяет спрашивать, позволяет говорить дальше, терпеливо ожидая новые фразы, что потоком сыпались на его несчастную голову. — Если бы испытывал… стал бы ты защищать меня в суде? — А ты? — вместо ответа спрашивает тот. Подходит ближе, как и обычно, вторгается в личное пространство. Драко нравилось это. Но он не знает, нравится ли ему это сейчас. Это другой Поттер. Не тот, с которым Драко нашёл общий язык. Этот Поттер совсем ничего не знает. Не знает. Не понимает. — Ты испытывал? — Конечно же, я испытывал к тебе неприязнь, — грубо отвечает ему Драко, отходя от Поттера, делая несколько шагов назад. — Я завидовал тебе. Это точно не самые светлые чувства, которые люди могут испытывать. — Почему? Почему ты завидовал мне? — А почему нет? Друзья, близкие тебе люди… Все они любили и любят тебя. Достижения, подвиги. Такому любой бы позавидовал… — А еще бесконечные стычки с Волан-де-Мортом, борьба со злом, смерть любимых, и вечное беспокойство, вместе с тревогой, усталостью… Последнее, я уверен, ты и сам испытывал. Чему тут завидовать?       Драко вздрогнул, когда услышал это. Чувства были одинаковые. Эмоции одинаковые. Боль, проблемы, воспоминания…       Слона в комнате он и не заметил.* — Когда душу раздирает зависть, плохие стороны происходящего редко бросаются в глаза. — Может быть, ты и прав. Но… — Поттер вдруг резко прекратил говорить, схватив Малфоя за левую руку, — ты сказал, что ненавидел меня. Завидовал мне. Ладно. Я знал это. Но… зачем было мне помогать? Зачем помогать мне с побегом из поместья? Зачем кидать палочку в нужный момент? Разве так делают люди, если ненавидят кого-то?       Малфой ничего ему не ответил, опустив взгляд на собственную руку, поверх которой лежала другая. Чужая рука. Ощущения от ладони, крепко сжимающей его запястье точно такие же. Человек один и тот же…       Так почему в груди это странное чувство, будто бы что-то было не так?       Не по-настоящему. — Так не делают, Драко, — продолжает Поттер, не дожидаясь ответа. Малфой вздрагивает снова — в этом мире это был первый раз, когда Поттер назвал его по имени. — Поэтому скажи мне… Ты все так же думаешь, что это — правильный выбор?       Чужая рука действует быстро: закатывает рукав темной мантии и срывает бинт, который скрывал под собой побледневшую метку. Метку Тёмного Лорда.       Драко практически забыл, как она выглядела, но ему снова напомнили об этом. Снова и снова ему напоминают об этом. Он уже и не знает, правильный ли это был выбор, или же у него попросту не было выбора. Всякий раз он думает по-разному, стоит ему только вспомнить…       Ах. Вот оно что.       Он вспоминает. — У меня… — он шепчет, потому что боится сказать это вслух. Боится признаться в этом. Раскрыть эту тайну. Раскрыть свои мысли. Он боится, что его не поймут, не услышат, что его снова проигнорируют. — …Двоякое мнение по этому поводу… Иногда я думаю, что у меня не было выбора: я должен был защитить семью. Но потом я вспоминаю, что я должен был защитить семью, и поэтому… Чувства, эмоции… Моя злость, моя досада, моё раздражение… Все это заставило меня сделать выбор… Все мои чувства… Просто были использованы в плохих целях.       Поттер молчит, внимательно слушая. Драко поднимает глаза. Старый шрам на лбу совсем не изменился. Это отчего-то немного успокаивало его. Придавало сил. — И я уже не знаю, что из этого хуже всего… — заканчивает он. — Если и так… — Поттер неосознанно гладит его запястье, ослабляя хватку. Гладит, почти как в ином мире. Нежно, будто бы успокаивая, — то это не выбор. Я думаю, что это не «неправильный выбор». Я думаю, что тебе никогда и не предоставляли выбора. — А ты, похоже, знаток в таких вещах, — хмыкает Драко, прикрывая глаза. Он немного устал, находясь в этом времени. — Есть такое, — отвечает ему Поттер, забинтовывая чужую руку. В этот раз движения уверенные. Это и не удивительно: взрослый Поттер побывал на войне. — Пойдём.       Через несколько минут они оба сидят на лавочке, где-то на центральной площади Нортфилда, в тени деревьев. Солнце давно ушло за горизонт, и небо окрасилось в тёмные тона. Сумерки подходили к своему концу.       Здесь уже почти не было людей: все разошлись по домам. Лишь несколько подростков примерно их возраста прошли мимо них. — Ты сказал, что невольно оказался в этом месте. Что произошло?       Драко задумался над ответом. — Ну… Если коротко и по делу… Я встретил девушку в плаще около маяка Татер-Ду. Сначала она скинула меня в пролив, а когда я выбрался из воды, мы немного поговорили, и она отправила меня сюда.       Он не стал рассказывать о том, что путешествовал во времени, сумев вернуться в их прошлое. Он боится, что его не поймут или поймут неправильно. К тому же… Это же Поттер — человек, с которым он враждовал целых семь лет.       Кое-что он был не в силах изменить. — Девушка в плаще? Ты знаешь ее? — интересовался Поттер. Драко не совсем понимал, какую цель преследовал Поттер, расспрашивая его об этой девушке. — Впервые увидел. Хотя, голос у неё знакомый… Умиротворяющий.       Поттер нахмурился, но ничего не ответил. — Если ты думаешь, что она хотела мне навредить, то ты ошибаешься… — Она скинула тебя в воду, — прервал его пояснения Гарри. — Но я же не утонул. — Ты издеваешься? — Нет. Да. Я не знаю, — раздражённо выдохнул тот. — Она не выглядела так, будто бы хотела мне навредить. — Все ясно… — Ты сам-то что здесь делал? — Навещал крестника и его бабушку, — спокойно ответил ему Поттер. — Крестника? — переспросил Малфой. Такого он не ожидал. — Ну да… Тедди Люпина. Внука Андромеды Тонкс. — По какой-то причине Гарри счел необходимым это сообщить. — Андромеды… Тонкс?       Насколько помнит Драко, у Андромеды лишь один ребёнок. Нимфадора.       И… Если ребёнок Нимфадоры — Тедди Люпин, то… получается, что отцом маленького ребёнка был бывший профессор, Римус Люпин.       Учитывая хорошие отношения Римуса и Гарри, которые застал и сам Драко однажды, то было вполне объяснимо, почему именно Поттера сделали крестным. — Старшей сестры твоей матери. Она разве тебе не говорила, что посещает ее чуть ли не каждый второй день? — Моя мама посещает свою старшую сестру? — Уточнил Драко, вскочив с места. — Хотя… Чему я удивляюсь?       Если и так, то почему его мама не сказала ему? Из-за того ли, что он был не в себе? Не в своём уме? Решила, что он не поймёт ее?       Он думает о том, что было бы, расскажи Нарцисса Малфой ему о своей сестре. Стал бы он и дальше закрываться в себе, отгораживаться от мира или попытался бы узнать что-то новое, понять и принять этот новый мир, в котором ему приходилось существовать?       Но она не сказала. — Судя по всему… ты не знал, — предположил Гарри. — Это… Нет. Да быть не может, — шептал себе под нос Драко, понимая, что слишком многое упустил из виду.       Или… Быть может, она говорила ему, но он ее не слышал? — Хочешь навестить их? — Кого?

«Я хочу, чтобы ты пошёл со мной, милый. Так не может дальше продолжаться. Ты не можешь так жить вечно…».

      Тяжелые яблоки падают с большой высоты, но не разбиваются, когда соприкасаются с землей. Они лежат на темной траве, слегка побитые, немного помятые.       Вороны каркают, слетаются в одно место. Вязкая масса зеленых плодов прилипает к подошве. Это кажется противным, но это происходит каждый день. И он к этому привык настолько, что каждый день ходит по темной траве, забрызганной когда-то кровью, спаленной в нескольких местах, по зеленой вязкой массе, утопая в каше яблок, сорванных с веток ветром, переспевших, кислых и совсем-совсем невкусных.       Ему больше нравились те, что были сорваны вовремя. — Тедди. И Андромеду.       Он думает, что это бессмысленно. Он знает, что это глупо — думать так, но разве не его мать настаивала на том, что Андромеда больше не наследница рода Блэк?       Разве не она вместе с отцом настаивала, что встреча с ней — позор для него, как для будущего наследника семьи Малфой?

«Отец не одобрит…».

— Зачем?       Огонь горит в камине, но ему все равно холодно. И зябко. Ветра дуют по первому этажу, и стоило бы починить Мэнор, но ему нет до этого места никакого дела — он просто живет здесь. А его мать и вовсе появляется здесь так редко, что легче посчитать дни, когда она вообще приходит.       Она приходит к нему каждую пятницу. — Они твои родственники.       Семья Малфой всегда была связана кровными узами с чистокровными семьями, у которых хоть раз в поколении были случаи с выжиганием людей на семейном древе.       Драко было любопытно, почему лишь у Малфоев не было таких детей?       Почему у Малфоев рождался лишь один-единственный ребёнок? И ведь всегда мальчик — единственный наследник. — Предполагаю, что я не самый любимый их родственник.       Гарри тяжело вздохнул. — Многое меняется… Разве это важно? К тому же, Тедди тебя никогда не видел. Как и Андромеда… Разве можно говорить о том, чего не знаешь? — Я… Нет. Я не могу.       Что-то с гулким стуком разбилось, и на секунду, всего на секунду, ему показалось, что это его душа. Он разворачивается и видит старую вазу, подаренную его матери тетушкой Блэк. Он смотрит на разбитое стекло и думает, что вот оно:       Почему?       Почему все они мертвы, а он все еще жив?       Чем он лучше них? Разве не заслуживает он смерти за собственные злодеяния? — Почему нет?       Драко думает, что Поттер говорит только о крестнике и об Андромеде. Но он не говорит о Нимфадоре. Как не говорит и о Римусе Люпине.       Когда о ком-то не говорят вслух, это значит, что этих людей давно нет в живых.       Драко никогда не задумывался, сколько на самом деле погибло людей в той войне.       Тех, кого Драко мог узнать. И тех, кого он никогда не узнает. — Я слишком… слишком много сделал плохого… Мне лучше не показываться на глаза людям лишний раз.       Резкий порыв ветра снёс листву с земли. Драко поёжился от накатившего холода. Ему показалось, что ветер принес за собой раздражающий звон. Этот звон усиливался и усиливался и достиг своего апогея. — Ты даже не пытался. Твои мысли глупые… К тому же, разве на суде ты сам не признался, что ничего плохого не делал, и непростительные не колдовал? — …Достаточно было и того, что моих знаний хватило на починку чёртового шкафа, из-за которого Дамблдор… — Драко запнулся в самом конце. Он взглянул на своего собеседника, заметив нездоровый цвет лица. — Впрочем… Судя по всему, ты и сам все прекрасно знаешь…       Дамблдор. В последние месяцы Драко проникся к нему уважением. Однако, никто не знал, что происходило с ним в ином мире. Никто не знал, что в том мире Дамблдор помог ему.       В этом мире Драко никогда не пытался понять старого волшебника. Не пытался, и теперь никогда и не сможет.       Вот почему он хочет вернуться - в том мире он исправляет ошибки. Свои ошибки. Иногда чужие тоже. В том мире он все ещё может попросить прощения.       В этом мире мертвецам не нужны извинения. — Ты не убивал Дамблдора. — Я впустил Пожирателей Смерти внутрь. — Но ты не убивал Дамблдора. — Я был готов это сделать. — Не был. — С чего ты взял, что не был? — раздражённо выкрикнул Малфой. — Я видел, как ты опустил палочку вниз. Ты не убивал Дамблдора.       Значит, и это Поттер тоже видел? Что он еще знает?       Почему он вообще его защищает? — Но мой крестный сделал это из-за меня.       Хуже всего — пришедшее письмо в конце. Когда Нарцисса Малфой находит это письмо нетронутым, ей становится интересно. Она читает его, ее взгляд становится грустным, печальным, невыносимо болезненным. Она еле-еле сдерживает слезы, но натыкается на холодный, почти безжизненный взгляд сына, и от этого ей становится лишь хуже — Драко знает, что хуже. Она отворачивается и уходит, он слышит ее плач вдалеке. Такой тихий, но кажущийся невыносимо громким, и хуже становится уже ему. Взгляд натыкается на письмо, и он подбирает его с пола.       Его крестный знал, что умрет, и написал прощальное письмо заранее.       Взгляд Малфоя пустой. Но он чувствует, как еще один осколок вазы ломается с хрустом, с ужасающим звоном, отлетает от той сломанной вазы, теряясь в бесконечном хаосе. В его хаосе. Ему кажется, что починить разбившуюся вазу уже невозможно. — Снейп — твой крестный? Я не знал. — Сегодня день откровений? — проворчал Драко, успокаиваясь. Мысль о том, что Герой Британии не знал, что Северус был его крестным, немного охладила его пыл. — Мне жаль. — Почему тебе жаль? — Потому что мой крестный тоже погиб. Я понимаю.       Его крестный? — Твой крестный? — переспросил Драко, уставившись на потерянного Поттера. — Сириус. Сириус Блэк. — О. Ох, — удивился слизеринец. — Сириус Блэк… Ну конечно… — бормотал он себе под нос. — Черт возьми. Это имеет смысл.       Сириус Блэк. Альбус Дамблдор. Андромеда Тонкс. Нимфадора Тонкс. Римус Люпин. Тедди Люпин.       Сколько еще людей были связаны с Поттером?       Что еще упустил Малфой из вида? Чего еще не заметил? — Что с тобой такое? — очевидно, Гарри не понимал причину столь странного поведения. Резкая смена настроения ввела его в ступор. — Мне жаль. — Тебе-то почему жаль? — вторил бывший гриффиндорец. — Просто… Ох, Мерлин. Я совершил глупость. Ужасающую глупость.       Драко сделал пару шагов назад, почувствовав головокружение. Это было похоже на то, как он потерял сознание в первый раз. Но почему снова? Почему опять?       Неужели из-за Поттера? — С тобой все нормально? — заметив странное поведение притихшего и побледневшего Малфоя, Гарри забеспокоился. — Нет… нет.       Но разве мог он остановить процесс?       Вдалеке, за спиной бывшего гриффиндорца, ему почудился тёмный плащ.       Пара ярких белых глаз были обращены на него. Рука медленно поднялась, и через секунду пальцы девушки щёлкнули.       На пустынной аллее стало тихо. Будто бы никого и не было.       Ведь все непрошеные гости исчезли. Лишь луна в небе. И холодный ветер.

***

      В Магической Британии довоенного времени Малфои всегда казались теми, кто действовал на политику из тени. Лжи здесь было мало: имея средства и власть, древний род частенько вмешивался в политическую и общественную жизнь магов, лишь бы только обратить ситуацию в свою пользу.       Они были связаны с «этой семьей» и «той семьей», что придавало им еще больше уважения среди чистокровных магов. Одной такой семьей в конечном итоге стала и семья Блэков.       Блэки, как и Малфои, были уважаемой знатью, имели статус и огромное влияние… Но вот парадокс: они очень редко пользовались своими привилегиями, продолжая наблюдать за политикой из тени, не вмешиваясь в нее.       Блэки и Малфои были в числе первых семей, что обосновались в Королевстве, и еще с тех самых пор у них был некого рода негласный союз: что бы не произошло, эти две семьи всегда поддерживали друг друга.       Именно поэтому, в конце концов, слияние двух знатных семей было неизбежно.       А Драко Малфой стал ребёнком, рождённым от союза двух темных магов. Потомком сильных темных волшебников.       Драко никогда не задумывался о том, какое значение несла его жизнь в волшебном мироздании.       Не задумывался и о том, что его рождение само по себе привлекает внимание чего-то высшего, чего-то большего, чем просто магия.       Большего, чем просто «добро и зло».

***

— С каждым днём тебе становится все хуже и хуже… — прошептала она, когда Драко вновь пришёл в себя. Потратив несколько секунд на осмотр местности, Драко понял, что ничего не изменилось: он находился там, откуда все и началось. Все тот же маяк, но теперь уже при свете полной луны. Малфой нахмурился, не понимая, о чем говорила эта девушка. Ему становилось хуже? Наверное, это правда. Он не особо понимал своё тело, — Я думала, что если отправлю тебя в прошлое, то тебе станет лучше… — …О чем ты говоришь? — удивлённый слизеринец застыл на месте, стоило ему только подняться с холодной земли. — Твоё здоровье… Каждый день ты слабеешь… — отвечала она ему. — Я думала, что если отправлю тебя в прошлое, где ты здоров, то все будет хорошо. Но тебе стало лишь хуже… Очевидно, дело не в твоём теле.       «Дело не в твоём теле…» — впервые Драко понял, о чем она говорила. Если она права, тогда получается, что все его мигрени и боли были не из-за уставшего тела или недосыпа, а из-за внутреннего состояния души.       В тот миг, когда его душа треснула, он уже стал плохо себя чувствовать. И было не важно, в каком временном отрезке он находился. Не важно, насколько целым было его тело, если его душа не была целой. Это все равно бы не помогло. — Если ты можешь отправлять людей в прошлое, являешься ли ты Богом? — Скорее… повелителем. Повелителем Времени… — заметив заинтересованный взгляд, она продолжила: — Нас было трое. Старший брат был Повелителем Жизни. Средняя сестра была Повелителем Смерти… — И ты — Повелитель Времени… — Верно, — Повелитель Времени кивнула, подходя ближе. — Когда-то, давным-давно, мы жили все вместе, дружно, одной семьёй. Мы не вмешивались в мир волшебников, как не вмешивались и в мир без волшебства… Но все изменилось, когда Старший брат стал проявлять эмпатию к великому волшебнику. Он покровительствовал ему… Ради него он создал Дары Жизни. Средней сестре это не понравилось. Некоторое время она отговаривала его, заставляла одуматься, но Старший брат не слушал ее. То волшебное дитя так сильно нравилось ему, что Старший брат разделил свои силы на две части, создав щит и меч. С тех пор, все называли эти артефакты «Дарами Жизни». — Этот великий волшебник, про которого ты говоришь… Это Мерлин? — уточнил Малфой. — Верно. Он. — Что сделала Средняя сестра?       Повелитель Времени вздохнула, переводя свой взгляд на пролив. Маяк освещал горизонт белым светом. Среди темноты осветлённый участок казался невообразимо далёким. Ненастоящим. Потерянным.       Но он был ближе, чем могло показаться. Разве не в этом был весь смысл?       Осветить путь странникам, что потерялись в вечной темноте. Указать дорогу. Дать надежду. — Обидевшись, она покинула нас. Некоторое время она скиталась по миру, пока не встретила трех братьев. Их история поразила ее, и она устроила им небольшую проверку. Уверена, ты слышал об этой истории… — Так появились Дары Смерти? — Верно… И вот осталась лишь я. Без брата и без сестры моя жизнь стала скучной и одинокой. Я наблюдала за людьми сквозь время и пространство, но с каждым моментом мне становилось лишь хуже от невыносимости бытия. И вот когда, казалось бы, я совсем разочаровалась в этом мире, появляешься ты. Твоя душа срезонировала, как однажды срезонировала и моя. Она металась между добром и злом, не в силах выбрать сторону, как металась и я однажды, боясь потерять родных… И я решилась. — …Решилась сделать что? — боязливо уточнил Драко. — Пускай я нашла тебя и твою расколотую, хоть и не до конца, душу, но у меня были сомнения. Я боялась ошибиться, поэтому тоже устроила испытание, как и мои брат с сестрой. И, в конечном итоге, ты оправдал мои ожидания. Я хочу тебя наградить за это. — А ты уверена, что мне это нужно? — Ты волен сам решать, нужен ли тебе мой дар. — Она что-то протянула ему. — Так же, как и вольны были решать те люди, которых избрали мои родные. Я даю тебе несколько даров… Первый — шанс все исправить. Пойти по нужному пути. Сделать правильный выбор. Разыграть все имеющиеся у тебя в наличии карты. Второй — зачарованный мной маховик времени. Он необычный: никогда не сломается. Тебе нужно лишь подумать, в какое время ты хочешь переместиться, чтобы он исполнил твою волю. Однако, есть ограничение… Ты можешь использовать его лишь по мере возможности своих волшебных сил. И третий дар — это кольцо. Пока ты будешь носить его, ты сможешь перемещаться по всему миру без каких-либо проблем. — Если так подумать… У всего есть цена… Из сказки я помню, что братья заплатили Повелителю Смерти своей собственной жизнью. Что отдал Мерлин? И что должен буду отдать я? — Мерлин стал бессмертным. Невозможность умереть, наблюдая, как его любимые уходят из жизни, бросая его — вот его цена, которую он заплатил. Он бродит по миру, потому что у него нет иного выбора, ведь теперь он никогда не сможет остановиться… — Потому что смерть для него невозможна? — Да. — А я? — Твое время, — со вздохом произнесла девушка. — Я не знаю, что произойдёт с твоим временем, отмеренным тебе. Быть может, время быстро пройдет, быть может, наоборот, замедлится. Может быть, исчезнет, или, наоборот, прибавится… А может быть, ты потеряешься в пространстве и времени… — Тогда зачем все это? Почему просто не оставишь меня в нормальном времени? Зачем возвращать меня в прошлое? — Из-за твоей души. Я же сказала: она раскалывается. И, к сожалению, изменить это или исправить я не в силах. Никто, на самом деле, не в силах. Только ты. — Только я? — Да. Только тебе под силу спасти самого себя, — кивнула она. — Вот тебе выбор: борись со временем, отмеренным тебе. Победи судьбу, что нависла над тобой. Измени свою жизнь. Спаси самого себя. Или… Откажись от даров и плыви по течению… — Я… — слизеринец запнулся, находясь в сомнениях. — Разве я могу решать?       Драко задумался лишь на мгновенье, прежде чем собственные мысли оказались озвучены: — В этом мире… все приносит мне боль. Само время будто бы делает больно. Но в другом… все не так. Там боль слабее… И люди, с которыми я там… они помогают мне чувствовать себя живым… нужным… Почему? — Я не знаю. Но разве это важно? Разве важна причина? Если твоя душа стремится к новому миру… — Значит, я должен быть там.

***

      Он был единственным ребёнком в семье, как и все в роду Малфоев до него, но он был особенным, потому что он был наполовину и Блэком тоже, поэтому его воспитанию уделяли много внимания.       И пусть он родился в особенной семье, это ровным счётом ничего не значило: должное обучение раскрыло в нем потенциал. Его называли гением не потому что он был наследником древнего рода, а потому что в нем увидели возможность. Его способности. Его предрасположенность к чистой темной магии…       В свое время они хотели использовать это, однако судьба поменяла их планы: война была проиграна, и все Пожиратели Смерти были заключены под стражу.       Уж повезло ему или нет — он не знал, но одному Драко точно был рад: с окончанием войны больше некому было использовать его. Некому было наставлять его.       О своих истинных возможностях Драко догадывался, но никогда не углублялся в это дело. Он боялся узнать то, что могло кардинально изменить его мир. Ему хватило и войны.       А потому ему было сложно поверить, что Повелитель Времени действительно считала, что он чего-то стоил в этом мире.       Она предложила ему выбор. Дала возможность. Она сказала, что какой бы выбор он не сделал, она примет любой. Ей не важны его способности, его умения. Не важно его прошлое и не важно его возможное будущее.       Она даёт ему три дара и просит о принятии решения.       Ему кажется это странным, немного забавным, но он думает, что давным-давно знал, какой выбор сделает в итоге.       Если в его возможностях покорить время, то почему он должен выбирать мир, в котором его никто не ждет?       Он не знает, что думает его матушка о нем или что думает о нем отец, будут ли они разочарованы его пропажей, но он не собирается продолжать мучить себя такой жизнью.       Он знает, что где-то там, в другом времени, в другом месте, его все еще ждут.       Ждут.       Этого достаточно, чтобы пожелать вернуться. Достаточно, чтобы использовать все свои навыки и все свои возможности для того, чтобы сделать тот мир лучше.       Он выбирает мир, которому он нужен. Хотя бы просто потому, что этот мир нужен ему самому.       Девушка напротив него улыбается, ее глаза сверкают в ночной темноте. Она смотрит неотрывно, слегка задумчиво. Протягивает к его лбу руку. Лишь миг, один-единственный миг - и он снова погружается в темноту.

***

      Он помнит, что ему снился сон. Сон казался таким реальным, но таким невозможным…       Драко думает, что его болезнь — его бесконечная боль в голове — заставляет видеть иллюзии. Возможности. Несбывшиеся мечты.       Наверное, если бы он и правда вернулся в тот, в другой мир, из которого он пришёл, то он бы запомнил больше деталей.       И все же…       И все же что-то подсказывало ему, что то, что он запомнил, так или иначе является правдой. Или было близко к правде.       Драко не знает, как объяснить это чувство, поселившееся глубоко в груди. Чувство сомнения. Забывчивости…       Он пробуждался болезненно, тяжко. Тело было тяжёлым, будто бы что-то тянуло его вниз. Слегка проморгавшись, он начал привыкать к полутьме: на небольшой прикроватной тумбочке стояла волшебная свеча, что освещала медицинский кабинет.       Должно быть, Поттер привёл его к мадам Помфри.       Он попытался подняться, но, почувствовав тяжесть во всем теле, стоило ему только принять сидячее положение, без сил рухнул на кровать.       Драко задумался.       Сон, который приснился ему только что, уже практически забылся, как вдруг он почувствовал нечто странное в своей руке. Он перевел взгляд на левую ладонь.       Маховик времени.       Молодой человек слегка удивился, тронув пальцем золотистую цепочку. Она слегка поблескивала в свете огня. Песочные часы внутри покачивались, словно маятник, когда Драко отвел руку от лица, рассматривая старинный артефакт. — Как интересно… — прошептал он во тьму, надеясь, что его никто не услышал.       Маховик был в его сне. Это он помнил. Он должен был помочь ему однажды, однако Драко чувствовал, что если использует эту вещь, то заплатит огромную цену.       Оторвать взгляда от красивой вещи не мог.       Кто-то тихо прикрыл за собой скрипящую дверь. Драко убрал маховик под подушку. Легкие, почти неслышные шаги остановились у его койки, но до темного балдахина так никто и не дотронулся. Шаги последовали дальше, и, как понял Драко, человек остановился у небольшого кабинета в самом конце медпункта. — Мадам Помфри? — знакомый старческий голос прозвучал еле слышно, но у мадам Помфри всегда был хороший слух. — Профессор Дамблдор… — Все хорошо? — Спокойно, — ответила она ему. Последовала небольшая пауза, прежде чем женщина продолжила: — Недавно у него был жар, но я сбила температуру. Остается только ждать, профессор… — Я понимаю, — согласился тот. — Но послушайте, Мадам Помфри, этот случай… Потеря сознания на пустом месте?       И вновь последовала тишина. На этот раз гнетущая, нежелательная. Драко боялся услышать ответ, хотя лучше нее догадывался о том, что с ним происходило.       И пускай он не помнил всего из того сна… Но будь то правдой, потерять сознание он мог по нескольким причинам. — Не сказала бы, что он потерял сознание на пустом месте. Однажды он уже обратился ко мне с головной болью… — Думаете, обычная головная боль способна вызвать столь ужасающие последствия? — Эта была не обычная головная боль… Что-то было не так с его магией. Я совсем ничего не могла посоветовать ему, и, уж тем более, не могла помочь в тот раз… Я впервые столкнулась с таким, профессор. — Насколько все плохо? — Сложно сказать… — отвечает она. — Я думаю, ему стоит отдохнуть пару дней, прежде чем возвращаться к учебе. Может быть, посетить родных… — Отстранить от учебы? — казалось, Дамблдор был немного недоволен таким раскладом, но Малфой знал, что не учеба волнует профессора.       Не учеба, но тот факт, что ему придётся встретиться с отцом — вот настоящая причина. — Боюсь, встреча с родными сделает лишь хуже, мадам Помфри. Это принесет больше вреда, чем пользы… — И что же Вы предлагаете? — чуть встревоженно спросила его Помфри. — Пусть пока побудет здесь неделю. Под вашим наблюдением. — А если ему не станет лучше? — В таком случае… нам остаётся лишь надеяться на лучшее и быть готовыми к худшему. — Я понимаю, профессор. — Сообщите мне, пожалуйста, когда он очнётся. Я хотел бы поговорить с ним. — Конечно, профессор. Обязательно.

***

      Когда Дамблдор навестил его, солнце уже садилось. День выдался достаточно тяжелым: он проснулся около полудня с ужасающей болью в голове и в теле, и прежде чем ему стало легче, мадам Помфри испробовала на нем множество разных зелий, не очень приятных на вкус. — Как ты себя чувствуешь? — Все нормально, профессор. — Действительно ли это так? — Дамблдор пристально посмотрел на него, и в его глазах мелькнула тень сомнения, которая тут же исчезла. Профессор выглянул в окно, и Драко перевел взгляд следом за ним. По прозрачному стеклу стекали капли воды.       Дождь лил без остановки уже несколько дней.       В конце ноября всегда так. — Я пришел поговорить с тобой.       «Я знаю, — хотелось ответить юному волшебнику, но он терпеливо ждал, когда Дамблдор начнет спрашивать у него интересующие его вопросы. — Я все прекрасно понимаю». — О чем, профессор? — вместо этого уточнил он. — Мадам Помфри говорит, что ты приходил к ней с жалобой на головную боль… — Это действительно так, — подтвердил он, принимая сидячее положение на кушетке. — Это было в прошлом году, примерно в это же время… — Ты знаешь, что происходит с тобой?       Драко вспомнил о своем сне. Медленно покачал головой. — Я могу лишь предполагать, и все же… — И все же? — Настаивал профессор.       Любуясь загадочным выражением лица директора, Драко думал лишь о том, что все его проблемы не столь важны прямо сейчас. Да, ему все еще больно иногда. Но он уверен — это скоро пройдет.       Боль пройдёт, и ему скоро станет легче.       Обязательно станет. Разве могло быть иначе?       Он смотрит на знакомое старческое лицо, покрытое морщинами, и думает о том, как мог бы нарисовать его в своем альбоме. Он мог бы занести его лицо на бумагу, запечатлеть там. Оставить как приятное воспоминание об этом моменте.       Он мог бы…       Но в альбоме уже давным-давно закончилось место. — Боль периодически проходит…       Дамблдор вздыхает, поднимается с кушетки, делает несколько шагов по комнате.       Останавливается у балдахина. Оборачивается, смотрит снова на Малфоя и что-то обдумывает.       Прядь волос мягко падает на лоб, когда Драко выпрямляет затекшие ноги. Он присаживается на кушетку вновь, стараясь не смотреть на изучающего его профессора. — Мне стоит обсудить это с Северусом, — наконец говорит Дамблдор. — Это очень важно, ведь твое здоровье… — Хорошо, профессор, — не слишком учтиво прерывает его Драко, не желая слушать дальше. Ему вдруг вспомнился день, когда Снейп привел его сюда, стараясь залечить оставшиеся раны. Кровотечение не останавливалось, но, казалось, его крестный знал, что делать.       В тот день он впервые понял нелепость собственных действий. В тот день он впервые мечтал умереть.       Дамблдор уходит, оставляя его одного, но на самом деле они оба знали, что он не останется один, когда профессор покинет медпункт.       За балдахином прятался Поттер, скрывая себя под мантией-невидимкой. — Долго ты еще будешь там стоять? — в его тоне отчетливо проступали нотки раздражения. — Как ты меня заметил? — Тебе стоит поработать над прикрытием, — назидательно отвечает ему Драко. — Тебя кто угодно заметит. — До сих пор никто не замечал, — хмыкнул Гарри, окончательно снимая мантию. Он сел на кушетку рядом, прикасаясь собственным плечом к телу слизеринца. Малфой слабо улыбнулся.       На душе стало чуть теплее. — Как ты? — Хуже, чем Дамблдору думается, — правдиво ответил Малфой. — Боль не пропадает совсем, лишь притупляется зельями Помфри. — Профессор Дамблдор сказал, что отстранит тебя от занятий на три недели. — Странно, — задумался Драко. — Еще позавчера он собирался отстранить меня только на одну.       Поттер рассеянно кивнул. Казалось, он думал над чем-то другим. — Что с тобой? — Мне жаль, — сказал Гарри, не обращая внимания на вопрос. Драко великодушно позволил ему сделать это. — Почему тебе жаль?       Слизеринцу казалось, что он уже где-то слышал это. Будто бы только вчера задавал тот же самый вопрос.       Когда он подумал об этом, то ему показалось, будто бы где-то отчётливо хрустнуло стекло, но он знал, что это лишь его воображение. — Кажется… — Поттер слегка задумался, с сомнением косясь на Драко. Малфой сразу понял этот взгляд, — из-за меня тебе стало плохо… — Из-за тебя? — уточнил Малфой, еле сдерживая рвущийся изнутри смех. — Мы… Я… Я вызвал у тебя глубокое эмоциональное потрясение, и ты потерял сознание…       Глубокое эмоциональное потрясение?       Драко думает, что это правда. Потрясение действительно было.       Вот только… — Не это вызвало у меня потерю сознания. — Почему ты так уверен? Помфри сказала, что потерю сознания многое могло…       Договорить он не успел. Его вновь перебили. — Посмотри на меня.       Он схватил рукой подбородок гриффиндорца, обращая все внимание на себя. Вновь они были слишком близко друг к другу. — Я был потрясен, верно, — шептал ему Малфой, надеясь, что никому не придет в голову зайти в медпункт именно в этот момент. — Но не это вызвало у меня потерю сознания.       Говоря это, он подался вперед. Губы скользнули по чужим. Дыхание сбилось, но казалось, слизеринцу было все равно. Чужая рука прошлась по волосам, отодвигая назойливую прядь, что вновь выпала на закрытые глаза. Руки сошлись вместе, оглаживая светлые пряди, притягивая ближе к себе — как можно ближе. Еще и еще. До самого конца.       Гарри чуть отодвинулся, разрывая поцелуй, и тут же коснулся столь желанных губ вновь, и холод в груди исчез, оставляя за собой напоследок лишь приятное сердцу тепло.       Алые губы медленно отстранились, а чувственный взгляд, отдающий ласковым солнечным теплом, вновь поразил в самое сердце. — Ладно, — тихо сообщил ему Гарри, когда Малфой положил свою голову на чужое крепкое плечо. — Хорошо. Я понял тебя.

***

      Спустя три недели все закончилось. Мадам Помфри вместе с профессором Снейпом смогли понять причину столь плохого самочувствия Драко и, методом проб и ошибок, усовершенствовали уже имеющееся у них обезболивающее зелье, превратив его в урезонивающую магию снадобье.       Как они до этого додумались, Малфой не понял, но зато узнал, что если колдомедик и мастер зелий работают вместе, то они способны покорить мир.       А жизнь продолжалась дальше…       Постепенно, шаг за шагом, он вновь начал привыкать к обычной суете. К учебе. К слизеринцам. К вечерним прогулкам и ночным обходам замка.       Однако…       Со своей болезнью он забыл о самом главном.       Долорес Амбридж.       Никто не посвящал его в свои дела. Ни Поттер, который справлялся с личными проблемами несколько категорично… Ни друзья Поттера, которые обычно редко общались с Малфоем, абсолютно во всем поддерживая друга. Ни друзья Малфоя, которых фактически вынудили помогать Амбридж «следить» за порядком.       Драко думает, что если он пережил четвертый курс, то пятый будет легче. Никто ведь не собирается убивать Поттера, правда?

***

      Они не посвящали его в свои дела, верно. Зато Амбридж решила, что раз уж он - действующий староста Слизерина, то ему стоило заняться своими прямыми обязанностями.       Драко думает, что он всегда выполняет свои обязанности. Вслух он, конечно, об этом не говорит. — Вы должны найти этих студентов и привести ко мне! Они нарушают декрет об образовании! — Взволнованно объясняла она ему, сидя в своем приторно-розовом кабинете. — Вам все ясно, мистер Малфой? — Конечно, профессор, — учтиво ответил ей Драко, впрочем, не особо надеясь на понимание с ее стороны.       Он только приступил к обязанностям старосты, а ему уже приказали найти убежище Отряда Дамблдора.       История повторяется?       Он думает, что история подходит к завязке.       Отряд Дамблдора?              Драко не нужно их искать. Ведь они там, где и всегда были.       Все, что ему нужно… лишь присматривать за взбалмошным Поттером, полным энергии, лишь бы тот не попался на глаза слизеринцам, или, что еще хуже, на глаза Амбридж.       Поэтому он наблюдает за Поттером. Аккуратно, чтобы не привлекать внимания. И делает неоднозначные выводы.       Драко знает о Карте Мародеров.       И знает о мантии-невидимке.       Поэтому, когда он в очередной раз вспоминает о мантии-невидимке, то думает, что что-то не так.       Будто бы он что-то упустил из вида.       Забыл о чем-то, запамятовал, не запомнил.

      ***

      Сказки барда Бидля попадаются на глаза случайно, но когда он открывает их, то все становится на свои места.       И сон, который он помнил лишь частями, и неопределенность, и странный маховик времени, взявшийся из ниоткуда.       И та самая мантия Поттера.       Существовало три Дара Смерти: бузинная палочка, воскрешающий камень, мантия-невидимка.       И если кто-либо соберёт их вместе, то станет истинным повелителем смерти…       Драко думает, что это глупости: сказка на то и сказка, чтобы рассказывать читателю о небылицах.       Но мантия Поттера необычная. Не такая, как другие. Странная, непонятная. Скрывающая в себе древнюю магию.       И если всего на секунду представить, что эта мантия и правда Дар Смерти младшему брату… То где же тогда были остальные дары?

***

— Скажи, Северус… Что ты знаешь о Дарах Смерти? — интересуется Малфой однажды. Он редко называет крестного именем, лишь иногда, в моменты полной собранности. Снейп смотрит на него чуть удивленно, что, впрочем, никак не отражается в его холодном взгляде.       Они вновь были вместе в его небольшом домике. Каникулы застали Малфоя слишком неожиданно, как вдруг еще неожиданней стало предложение Северуса пожить у него. Малфой согласился.       И хотя Северус не часто проводил время в собственном доме, он все же появлялся здесь, чтобы проведать крестника. — Обычные сказки. С чего вдруг тебя заинтересовали небылицы?       Малфой вздохнул. Уткнулся в книгу. Знак трех даров вновь завладел вниманием слизеринца. — Что, если это не просто сказки? — продолжал он.       Снейп ничего не ответил. Хмыкнул себе под нос и тут же исчез из гостиной, будто бы его тут никогда и не было. Будто бы это был вовсе не его дом, и он тут и не жил никогда.       Драко задумался, перевел взгляд на стеклянное окно. За ним совсем ничего не было. Лишь пустота.       Он достал из внутреннего кармана маховик времени. На его губах возникла слабая полуулыбка.       Вот в чем загадка… Маховик времени при нем, но где же кольцо?       Разве не было кольцо третьим Даром от…       Но от кого?       И почему кольцо?       Драко думает…       Думает, думает, думает.       Он смотрит на подвеску, на вращающиеся пески времени, на золотую цепочку, на старые надписи, что были на древнем языке, и думает…       Что пора.       Пора вернуться. И узнать. Пришло время понять.       И рассмотреть правду за стеной иллюзии, что в самый темный час скрыла взор на жизнь.       

***

      Звук церковного колокола раздался на пустую округу. Близилось время рассвета, время огня, восстающего солнца, и вскоре должно было стать совсем тепло, конечно же, должно, вот только…       Моросил мелкий дождь, а в лицо дул холодный ветер, и будь она простым человеком, то обязательно почувствовала бы прохладу этого времени.       Но она им не была, а оттого могла стоять здесь, под открытым небом, среди скалистых гор, рядом со старой мрачной церковью, и наблюдать за сумерками так долго, как ее бессмертная душа того желала бы.       Бессмертная душа… желала. — Ты все же сделала это, Неми, — Голос Абеллы послышался сзади, но Неми не обернулась, чтобы встретиться с изучающим взглядом сестры. Вместо этого она продолжала смотреть на церковный колокол, отливающий ярким золотом. — Ты еще не нашла Эоса?       Абелла вздохнула, подошла ближе. — Он все еще страдает, Неми. Это требует времени. — Это больно. — Отвечает ей Повелитель Времени, прикладывая руку к сердцу, и наконец встречается взглядом со Смертью. — Не больнее, чем то, что ты показала пареньку иллюзию. Даже если это правдивая иллюзия. — Ему нужны были ответы… И я показала их…       Абелла нахмурилась. — Когда я почувствовала скачок во времени, поняла, что что-то не то. Я думала, что случилось что-то ужасное, что вынудило тебя прибегнуть ко времени. Но, когда я нашла тебя, оказалось, что ты просто тратишь силы зря. — Абелла была слегка рассержена. — Среди нас троих ты - самая рациональная, и ты же… — Оставь это, Абелла. — Просит ее Повелитель Времени. — Я верю, что этот человек создаст лучший мир, в котором все будут счастливы.       И, возможно…       Они даже найдут брата.       И сколько бы иллюзий не пришлось использовать, чтобы указать верную дорогу, она заставит этот мир стать лучше.

***