/Chilling Steel/

***

«Где ярче свет, там тени гуще.» — Иоганн Вольфганг Гёте.

***

      Вокруг темно, но в некоторых местах неяркий свет отбрасывает едва заметные тени. Эти тени, скрываясь, двигаются по старому поместью — слишком плавно, слишком осторожно, и их сложно заметить, только если не вглядываться в саму суть.       Смотря на эти тени, он плавно выныривает из своего сознания, рассматривая местную обстановку. Его левая рука слишком резко дергается, когда его зовут, ударяясь обо что-то острое. О стол.       …о чёртов стол.       Это слегка больно, но он не обращает на это внимания. Вместо этого его кулаки сжимаются, когда он смотрит на темного волшебника и всеми силами пытается держать абсолютно пустое лицо. Пытается контролировать дыхание, свой слух, чтобы ничего не пропустить…       Где-то совсем рядом слышен шепот: кто-то тихо разговаривает, стараясь не привлекать лишнего внимания. Огонь в камине с громким треском оглушает всех присутствующих, и Темный Лорд беззастенчиво улыбается, когда переводит устрашающий взгляд на своих последователей. Его змея окутывает бледную шею хозяина, но не в попытке задушить. Нет.       А жаль.       Малфой очень хотел бы, чтобы это произошло.       Он переводит взгляд на отца, но тот лишь угрюмо потирает фамильное кольцо на большом пальце. Как странно было осознавать, что еще совсем недавно (буквально в прошлой жизни) это кольцо принадлежало ему.       Но сейчас оно не с ним, и дышать почему-то кажется намного проще, чем раньше.       Почти так же проще, как и в тот миг, когда он отдал другое кольцо важному для него человеку. — Совсем скоро, мои дорогие! Совсем скоро! — голос Лорда обманчиво спокойный и ложится на сердце мертвым тяжким грузом. Драко переводит взгляд на темного волшебника в черной мантии, что сидел на самом главном месте праздничного стола, и слегка задумывается о прошлом, прежде чем тёмный маг продолжает, прерывая его поток мыслей: — Однако, я чувствую, что этого не достаточно…       …ну, конечно, нет. — Мой Лорд? — Беллатриса, как и всегда, рядом с ним по правую руку, и Волан-де-Морт слегка морщится, когда его прерывают, но не выглядит уж слишком раздраженным. Взгляд его тетушки обманчиво обеспокоенный, но все сидящие в этом зале сегодня прекрасно знают, что в ее голове полный кавардак, хаос и бесконечный нескончаемый шторм. — Что-то не так? — …Дамблдор. — слегка замедленно отвечает ей Темный Лорд, переводя взгляд на Северуса. — Он мешает мне. Постоянно. Из-за него и его Ордена мы не можем действовать быстрее… Вы знаете, что это значит. — Мой Лорд, не слишком ли рано? — слегка встревоженно отвечает Северус - впрочем, никто этой встревоженности и не видит, кроме, разве что, его крестника и флегматичного Люциуса. — Достаточно. — Упрямо продолжает Темный Лорд, раздраженно махая рукой. Он шипит, когда начинает злиться, смотря на остальных бесполезных, по его личному мнению, темных магов. — Я и так слишком долго ждал. Это нужно сделать как можно скорее! — Мой Лорд, — вдруг встревает Драко, до этого момента молчавший, от чего все слегка удивленно переводят на того взгляд. — Есть ли в этом смысл? — Что ты имеешь в виду? — раздраженно спрашивает у него Белла. — Совсем недавно… — Драко выдерживает паузу, будто бы стараясь выглядеть неуверенно в чужих глазах, — Я увидел, что директор Дамблдор носит на большом пальце кольцо. Я не был уверен, но это, похоже, темный артефакт…       Северус слегка хмурится, но ничего не говорит, ожидая продолжения. Сам Темный Лорд удивленно сверкает глазами, постепенно начиная ухмыляться. Очевидно, он уже понимал, к чему клонит его новый молодой гений, которого он прибрал к рукам очень даже вовремя прошлым летом. — И что ты понял? — подтолкнул тот рассказывать дальше. — Серебряное кольцо со странным камнем внутри. Оно выделяло… определенную темную энергию, которую сложно заметить издалека, и, очевидно, отравляло руку носителя. — Но ты не уверен? — Не совсем, ведь директор постоянно прячет свою руку и избегает встреч. Я заметил это совершенно случайно, когда оказался рядом. Но тот тут же спрятал темный артефакт, когда заметил пристальный взгляд, поэтому… Простите, мне не удалось рассмотреть поближе, что это было за кольцо, — чуть разочарованно прошептал тот, замечая одобряющую улыбку Темного Лорда. Даже самому глупому Пожирателю стало очевидно, что их Лорд и так уже понял, о каком кольце шла речь.       Кто бы мог подумать, что то самое кольцо попадет в руки именно Дамблдору? — Если это то, о чем я думаю, — Волан-де-Морт слегка призадумался, откидываясь на спинку дорогого стула, — То Дамблдор не жилец.       В гостиной повисла тишина, пока все ожидали дальнейших действий темного волшебника. Действий, или… Быть может, дальнейших приказов.       Темный Лорд вновь криво улыбнулся, слегка хлопнув ладонями, будто бы что-то решил для себя, и перевел взгляд на задумчивого Снейпа. — Что думаешь об этом, Северус? — уточнил тот, ожидая одного-единственного ответа, который бы удовлетворил его. — Малфой прав. — Со вздохом ответил тот, переводя взгляд на мальчишку. — Директор и вправду скрывал это. И от меня, и от других приближенных, — закончил тот. — Если это темное проклятие, поразившее руку, то в скором времени оно поразит и сердце. Необходимо лишь подождать… — И как долго придется ждать? — встряла в разговор Беллатриса. — Мы же не знаем, когда яд доберется до этого святого сердца? — с очевидной издевкой выплюнула она. — Я думаю, это произойдет очень скоро… — Вновь объяснил Драко, стараясь успокоить тетушку. — В последнее время тот выглядел не слишком хорошо…       Беллатриса перебила его, обращаясь к Темному Лорду. — Мой Лорд! Разве не легче просто убить его? Сейчас лучшее для этого время! Мы также могли бы захватить и Министерство во всей этой суматохе! — Настаивала она, но, очевидно, у тёмного волшебника были свои планы. — В чем-то ты права, Белла, — медленно отвечал тот, поглаживая свою змею, — Однако, как именно ты хочешь попасть в Хогвартс? Он защищен барьером. Все ещё окружен.       Та слегка притихла, но тут же взорвалась идеей: — Почему бы нам попросту не сорвать этот барьер? — Это требует огромной силы. — Ответил ей Люциус, впервые нарушая собственное молчание, и Темный Лорд одобрительно кивнул на это. — Подготовка займет много времени. — Тогда можно лишь сделать дыру в каком-то слабом участке. Это требует не столь много времени… — Каков шанс, что нас не заметят? — продолжал спорить с ней Малфой-старший. — Тише. — Вдруг остановил их Волан-де-Морт. — Начните подготовку ко всему и сразу. Однажды нам все равно понадобится снять барьер с этого неприступного замка… А если Дамблдор не зачахнет в ближайший месяц… Что ж… Так тому и быть, — В этот раз он перевел взгляд на молодого волшебника. Драко спокойно встретился с мёртвыми глазами Тёмного Лорда. — Ты знаешь, что нужно делать. — Сказал тот, и Драко лишь только мог кивнуть на это.       Знал. Конечно же, он знал. Лучше кого-либо…

***

      Разглядывая в своей комнате красивое кольцо с изумрудным камнем, Гарри невольно задумался обо всем и сразу. С тех пор, как этот камень был отдан ему пару часов назад, он уже успел и вернуться в замок, посетить директора и выяснить смысл последнего воспоминания Слизнорта (который не очень уж и вдохновлял его - особенно, с учётом всех обстоятельств), и вернуться в гостиную старост, где остался поджидать Гермиону и Рона, надеясь на то, что те выслушают его.       А рассказ предстоял долгий…       Про крестражи, про слишком бледного Дамблдора, про прошлое Волан-де-Морта, и…       …про кольцо.       Кольцо не давало ему покоя. Оно светилось, переливалось, искрилось в огнях волшебных свечей замка и завораживало своей красотой.       А еще надпись. Эта чёртова надпись.       Он не сразу заметил ее. В темноте улицы сложно было заметить, а потом он и вовсе отвлекся, когда разговаривал с Дамблдором.       Поэтому фразу заметил лишь при свете свечей.       «Nusquam est qui ubique est»       То, что это был латинский, он понял сразу. Как не мог он этого понять?       Однако, даже при всем знании многих заклинаний, которые были основаны на латинском, Гарри понятия не имел, что означала эта фраза.       Он лишь знал, что как только расшифрует ее, то сразу же все поймет.       Поймет… И узнает, что ему делать дальше. Если, конечно, ему вообще нужно хоть что-то делать.       Он уже не был ни в чем уверен. — Гарри? Что это? — окликает его девушка, и ее друг резко разворачивается, слегка испуганно, не ожидая резкого появления.       Его подруга стоит в двери, тут же заходя в гостиную. Рядом с ней не было Рона, так что было очевидно, что тот либо остался доделывать работу старосты (продолжать дежурить), либо искать поздний ужин (что было уже более реальным, зная его друга).       Взгляд девушки был обращен на кольцо в его руках, и Гарри тут же понял смысл её вопроса. — Это… Гермиона, это кольцо. — Я вижу. — Замечает она, присаживаясь совсем рядом. — Но не видела у тебя его раньше… Откуда оно? — Ты же знаешь латинский? — вместо ответа спросил он, показывая едва заметную надпись на внутренней стороне. — Ох, — девушка вздыхает, переводя взгляд на дверь, ведущую в ее комнату, — Подожди немного, я принесу словарь.       Гарри не было известно, откуда у нее был словарь по вымершему языку (все-таки у них не было предмета, изучающего древний язык), но это не слишком сильно волновало Поттера в данный момент. Зная девушку, можно было списать все на любознательность и любовь к учебе.       Он продолжал рассматривать кольцо, пока Грейнджер вновь не появилась в комнате, присаживаясь рядом с Гарри на небольшом диванчике. — Вот. — Она открыла книгу, протягивая руку к другу. Тот, чуть посомневавшись, все же доверил кольцо подруге, и та аккуратно начала рассматривать его, заметив странное поведение друга. Тот был благодарен, что она никак не прокомментировала это. Он понятия не имел, что делал… Он просто был слегка разбит. Ну, самую малость, разве что. Наверное. Кольцо — единственное, что связывало его с тем, кого он… Считал важным. — «Nusquam est qui ubique est»… — Тихо прошептала она себе под нос, быстро перелистывая страницы книги, стараясь отыскать перевод каждого слова.       Спустя некоторое время Гарри нетерпеливо спросил: — Ну что там?       Девушка вздохнула, отдавая кольцо обратно, продолжая искать слова в старой книге. — Я не уверена… — начала было она, но вдруг запнулась. Гарри продолжал ждать, прекрасно понимая, что девушку пока что лучше не трогать. В минуты сосредоточения ей всегда была нужна тишина, чтобы сделать очевидное гениальное открытие. Знали, проходили, и все такое… — Но, вроде бы, это означает, что тот, кто везде, находится нигде.       Гарри удивленно уставился на неё, вскоре переводя взгляд на кольцо. Он слегка сжал его, прижимая к сердцу, пытаясь понять и осмыслить фразу. — Тот, кто везде, тот нигде? — шепотом спросил он сам у себя. — Может быть… Это образное значение… — Девушка была сама не особо уверена, когда говорила об этом. — Может быть, это не касается человека, но я все еще не уверена, Гарри. — Ясно. — Откуда у тебя это кольцо? — попыталась она еще раз спросить у него. Ей было очень интересно, ведь… От кольца исходила странная энергия. Не светлая, но и не темная. Другая. Иная. — Мне… — Гарри запнулся, вспоминая прошедший вечер. — Я признался Малфою. — Ты сделал что?! — Удивленно воскликнула она, тут же вскочив с места. Кажется, даже её словарь упал с резким стуком на пол, хотя она и не заметила этого. Она постаралась успокоиться, когда поняла, что ее крик сделал лишь хуже: неосознанно Гарри начал закрываться в себе. Гермиона поняла это по его напряженным плечам, и по сжатым губам. — И… — она чуть помедлила, обращаясь к другу уже шепотом, — Что он ответил? — Он отдал мне кольцо. — Вот как. — Грустно вздохнула она. — Гарри. — Что? — услышав свое имя, тот наконец-то посмотрел ей в глаза. — Я думаю, что ты прав. — Наконец-то решилась признать она, на секунду задумавшись, — Насчет Малфоя. Я думаю, что ты прав. — О чем ты? — удивленно переспросил он ее, заметив хмурый взгляд. — Мне кажется… Что он делает вещи, которые… — Она не могла объяснить, и Гарри совсем не понимал ее. Не мог понять, ведь мысли были заняты совсем другим. — Такое чувство, будто бы он пытается без слов что-то сказать. Даже, если, например, взять это кольцо…       Ее взгляд вновь был притянут к странной, едва заметной надписи на внутренней стороне артефакта. — Думаешь? — спустя какое-то время отозвался ее друг, вновь смотря на изумрудный камень. — Кольцо. — Она говорит это странным голосом, который не потерпел бы препирательств. — Это не просто кольцо. Похоже на… — Артефакт? — Ты уже понял? — Догадался. — Когда? — Когда он положил мне его в руку… Ты знаешь, Гермиона, я понял лишь только одну вещь, пока мы были вместе: что бы он не делал, он не делал это просто так. И… поэтому, я подумал, что и в этот раз это что-то да значило… Значило для него. — Что ты будешь делать? — Я хочу понять, зачем он дал мне это кольцо. Я хочу понять, почему он избегает меня, когда сам этого не хочет. Почему он делает то, что считает ужасным в глубине души? И почему в его глазах нет и капли той злости и пустоты, которую он так всем навязывает? Зачем создаёт о себе ложное, иллюзорное представление? Зачем нагло врет, буквально кидая правду в глаза? Хочу понять, Гермиона. Так сильно хочу, что становится больно, если не получается…       Смирился ли он с тем, что его игнорировали? Нет. Смирился ли с тем, что ему врали? Нет. Избегали? Нет.       А с тем, что его отвергли? Но разве его отвергали?       Гарри думает… Думает, что начинает кое-что понимать. Понимать, видеть и слышать.       И если он прав…       То, быть может, у него все ещё есть шанс.

***

      Впервые, когда он задумался об этом, он практически сразу же предсказал к чему это приведет: любые отношения, к которым ты относишься серьёзно, так или иначе, сводились к самому простому…       К чувствам. К любви.       Конечно же, он любил в ответ. Любил. А как иначе? Смотреть на любимого человека, находиться рядом, когда нужно — это все, чего он хотел.       Хотел.       Хотел любить. И быть любимым.       Быть может, он и был любим. И любил в ответ. Эти отношения… Их отношения… Они были странными, непонятными.       Но их чувства были сильными.       Поэтому он хотел ответить тогда согласием. Всего два слова: «Я тоже» — и столько проблем можно было бы избежать.       Столько боли…       Их отношения были такими странными. Непонятными. Но не неправильными, нет. Совсем не неправильными.       Он был любим. Он видел это по болезненным глазам. И по сжимающимся в кулаки ладоням. По прикусанной губе, по нервным движением плеч, по покрасневшей от лёгкого стыда шее.       Он хотел любить в ответ. Хотел. Очень сильно хотел.       Любить так, как никого не любил. Сильно. Честно. Красиво.       Но разве мог он? Разве мог?       Если бы кто-то узнал, что он и избранный вместе, этим бы воспользовались. Драко понимал это ещё в самом начале. В самом начале, когда они впервые начали флиртовать друг с другом.       Но он был так одурманен этим пылом, этой страстью, этим ярким солнцем, что и не заметил, как поддался.       Хотя знал. Знал, что потом будет болезненно.       Он мог бы остаться рядом — мог бы, это так. Едва ли ему что-то могло помешать…       Но если смотреть вглубь: он должен был быть на другой стороне. Он должен был впустить Пожирателей в Хогвартс, должен был позволить Снейпу убить Дамблдора, должен был служить Волан-де-Морту, ходить на задания с Беллой, и…       Он должен был отдать палочку Поттеру.       Кто сделает это, если не он?       Он не сможет сделать это, если будет все время рядом. Если будет на его стороне.       Так что, да — он хотел быть рядом. Хотел ответить на чужие чувства. Хотел любить в ответ. Но он не мог. Потому что у него была цель. — Ты иногда задумываешься над тем, что именно ты делаешь? — шипит его крестный, прерывая его тяжкие думы.       Он вылавливает его в коридоре на самом верхнем этаже поместья, где практически никто не ходит, и за локоть затаскивает в его собственную комнату.       От резкости движения Драко слегка удивляется, сбивается с толку, но тут же приходит в норму и быстро накладывает магическую печать на дверь.              Северус, заметив его небольшую манипуляцию — барьер, закрывающий пространство, и уничтожающий любые звуки внутри — одобрительно хмыкнул, оценив старания, но тут же продолжил допытываться до подростка. — Что, если бы Тёмный Лорд начал докапываться до сути? Не сомневаюсь в твоей способности скрывать свои мысли, как и в собственной, однако, Драко, не забывай, что это не просто какой-то там волшебник… Это все ещё Тёмный Лорд! — Я знаю! — восклицает его крестник, тут же задыхаясь от злости. — Я знаю, кто он! И знаю, что делать! Не нужно всякий раз пытаться понять или вникнуть в мои действия! — Ты слишком юн, чтобы вести борьбу с тёмным волшебником. Тем более, войну один на один. Он убьёт тебя при первой же ошибке! — Не убьёт, если ошибок не будет! — Ты слишком уверен в себе! — Я просто знаю, что делаю!       Северус резко замолкает, устремляя взор на крестника. Впервые за долгое время тот наконец-то показал эмоции. Едва ли злость была хорошим чувством, но лучше уж это, чем совсем ничего. — Ты не можешь знать все… — Объясняет ему крестный уже спокойным тоном. Таким же тоном он обучал его темной магии. Таким же тоном он наставлял его в детстве. Он надеялся, что этот тон вразумит юного слизеринца, и тот хоть совсем немного, но послушает его. Услышит его. — Отсрочить неизбежное — разве это твой план? — По крайней мере, на нашей совести не будет смерть ещё одного человека. — Тихо шепчет Малфой в пустоту, отворачивая горящий взгляд.       Снейп резко вздрагивает, и понимающе раскрывает глаза.       Ох.       Он понимает.       Вот где корень их проблемы. — Скольких людей Беллатриса убила на твоих глазах? — спрашивает он, когда в комнате становится слишком тихо. Малфой начинает подрагивать, совсем немного, слегка, будто бы от холода, но Снейп прекрасно осознает, что дело далеко не в этом. — Много. — Наконец отвечает тот, не разворачиваясь. — Больше пятидесяти точно. Я перестал считать на десятом.       Снейп прикрывает от усталости глаза. Он думает, что готов проклясть и Беллатрису, и Тёмного Лорда, и Люциуса, и самого себя, и Дамблдора в придачу.       Нарцисса была права. — Скольких убил ты?       Ответом ему служит тишина, но Драко тут же резко разворачивается, кидая на него тяжёлый взгляд. Будто бы не веря, что тот все же задал этот чёртов вопрос. — Драко? — Ни одного. — Наконец-то отвечает он. — Ни одного! Я…       Он запинается, утыкаясь взглядом в пол. Делает небольшой шаг назад — отступает — затем ещё один, и ещё один. Утыкается спиной в холодную стену. Его левая рука, что уже некоторое время не была перевязана, пока он был в поместье, пытается найти хоть что-то, во что можно было бы вцепиться, чтобы удержать тяжёлое тело, но так ничего и не находит. Вместо этого она сжимает белую рубашку до очевидных вмятин, и это выглядит… Очень ужасно. Грустно. Болезненно. — Она не давала мне этого делать. Очевидно, у неё были планы на меня, пока мы искали… Может быть, у неё до сих пор есть планы на меня. Кто знает, какие у неё мысли в голове, — без паузы рассказывает тот.       Северус молчит. Молчит — не знает, что сказать. А, может быть, не хочет. Или не может.       Он думает о том, что жертв было намного больше, чем Драко думает. Намного больше. Больше ста, или, быть может, даже более двух сотен…       И если учитывать это, то очень удивительно, что Драко до сих пор в порядке. Не сошёл с ума. Держит своё «я» в узде.       Иногда Снейпу становится интересно, что помогает этому ребёнку сохранять рассудок в этой ужасающе мрачной ситуации. В этом абсурде…       …а потом он вспоминает, что не так уж и многое способно, на самом деле.       Возможно, вера во что-то светлое. Или абсолютное знание чего-либо.       Возможно, желание. Цель. Смысл жизни.       А может быть, простая любовь.

***

             Когда он вновь навещает Дамблдора спустя две недели после последней встречи, вся школа стоит на ушах из-за нескольких вещей. Слухов.       Первой сенсацией был распад двух влюбленных пар. Но, когда Гарри смотрит на еле сдерживающего истеричный смех Рона и на гневную Лаванду, то ему кажется, что одна из двух пар все же была не настолько уж и влюбленной. Гермиона (впервые за месяц) наконец-то облегченно вздохнула, и именно тогда Гарри и понял, что его вечное вмешательство в дела друзей не приносит абсолютно никаких плодов.       Его друзья справились и сами.       Это даже слегка расстраивало.       То, что Джинни и Дин расстались тоже… Что ж, за их отношениями Гарри особенно и не следил. Он видел их пару раз в кафе в Хогсмиде, и во внутреннем дворике, но обычно ограничивался дружеским приветствием в их адрес. Даже несмотря на то, что считал Джинни заслуживающей кого-либо получше, чем Дина Томаса.       Похоже, Рон считал точно так же, изредка бросая гневный взгляд на бывшего младшей сестрёнки. Это всегда забавляло Гарри.       Второй новостью стало то… что Малфой вдруг исчез из Хогвартса. И это было странно.       В последний раз, когда он виделся с Драко, тот отдал ему кольцо, абсолютно ничего не поясняя, оставляя его разбираться с этим самим, и все же…       Гарри думал, что тот вернулся в Хогвартс. Но, как оказалось, Малфой покинул замок тем вечером. И не возвращался. Он, Рон и Гермиона, а также некоторые слизеринцы сразу же поняли, в чем дело.       Но, как ни странно, все учителя делали вид, что так и должно быть. Будто бы не происходило ничего странного. Будто бы…       Будто бы они знали, что так и будет, и они были готовы к этому.       Когда он попытался спросить у кого-нибудь о причинах, ему просто отвечали, что родители Малфоя забрали его на пару дней обратно домой, и скоро он вернется.       Будто бы Драко Малфой был болен. Снова.       Наверное, ему все же стоит посетить Выручай-комнату. Замок не раз выручал его раньше, когда он посещал скрытую от чужих глаз комнату, значит, должен был помочь и сейчас.       Ему все еще нужно было понять, что задумал слизеринец. — Профессор Дамблдор, — зовет подросток директора, и тот оборачивается, кидая на юного волшебника слегка усталый взгляд. Подросток стоял у раскрытой двери, и интересующимся взглядом смотрел на директора. — Вы звали? — Гарри, — кивает тот, без слов прося зайти внутрь. — Как твои дела? — Все в порядке, сэр, — отвечает тот, тут же проходя вовнутрь огромного зала. Он едва заметно помотал головой в разные стороны, рассматривая кабинет. Здесь почти ничего не изменилось: множество портретов бывших директоров на стенах, стол посередине комнаты, засыпанный книгами и свертками, летающие свечи, и Фоукс, сидящий на своем законном месте. Все там, где и должно было быть. Гарри слегка улыбнулся, когда птица взмахнула своими крыльями, прочищая перья. Фоукс понравился ему ещё тогда, когда они впервые встретились. И, судя по всему, это чувство было взаимным: что-то мелькало в разумных глазах ало-золотой птицы, отдавая лёгким чувством привязанности и ответственности.       Лишь только Омут Памяти был скрыт за стеклянными дверцами старого шкафа, и больше не привлекал внимание подростка своим таинственным свечением. Не было того удивительного света, приманивающего чужой взгляд, ослепительных искр, ведающих тебе о чьем-то прошлом…       Гарри хмыкнул себе под нос, вспоминая об ушедших днях.       Когда-то он впервые столкнулся с действием Омута вместе с Драко. Тот был рядом, и по-своему поддерживал его. Где теперь они? Уж точно не вместе.       По разные стороны баррикады. По разные стороны реки.       Но, когда Гарри смотрит на ее дно, слегка тёмное, чуть оглушающее, то понимает, что между ними не беспрерывный поток воды… А бездна.       Глубокая. Далекая. И очень темная.       Как омут. Может, хуже. — Странные мысли обуревают тебя. Не расскажешь?       Дамблдор отвлек его, и Гарри был благодарен. Чем чаще он замолкал, тем больше вспоминал о нем.       Вспоминать было мучительно больно, но в тоже время и сладостно. Он вспоминал о разном - о хорошем, о плохом.       Он просто вспоминал, замыкаясь в себе, и в такие моменты он буквально нуждался в том, чтобы кто-то вырвал его из этого сладостно-болезненного омута, чтобы он продолжал идти вперёд с высоко поднятой головой. — Профессор, — Гарри замялся от безысходности, переводя взгляд на старые глаза директора, что уже не так хорошо видели, но все ещё сохраняли стойкость и силу где-то внутри. — Я помню, что однажды Вы сказали, что человек может не принимать чужую помощь… — Верно.       Дамблдор кивнул, поэтому Гарри продолжил, невзначай теребя рукава своей чёрной мантии. — Но… Что если он хочет, чтобы ему помогли, но не может сказать никому об этом? Тогда, получается, из-за этого его неправильно понимают… — Это тоже верно. — Отвечает Дамблдор, слегка улыбаясь. Ему нравился такой ход мыслей. — В таком случае, помощь должна быть очень… Аккуратной. — Вот как… — задумчиво пробормотал себе под нос подросток, утыкаясь взглядом в пол. — Я позвал тебя, чтобы рассказать об одном крестраже, который я обнаружил совсем недавно. — Перевел тему Дамблдор, оборачиваясь к своему рабочему столу. — Недавно? — удивленно переспросил его Гарри. — На самом деле, Сириус рассказал мне об этом. — Крестный? — Его домовик, Кикимер, поведал нам об этом секрете. — Тяжко вздохнув, тот продолжил. — Когда-то давным-давно, Гарри, этот крестраж был обычной вещью. Медальоном. Так уж получилось, что он попал в руки Волан-де-Морта, и тот сделал из него вместилище для собственной частички души. Он поместил его в то место, где никто не смог бы достать крестраж, если бы пришел один, а если бы пришел с кем-то, то пришлось бы пожертвовать жизнью. — Тогда… — Гарри задумчиво уставился на директора, поправляя очки, — Как Вы обнаружили этот медальон? — Кикимер рассказал нам об одном интересном событии, — заметив удивленный взгляд подростка, тот продолжил рассказ, — Когда младший брат Сириуса, Регулус, еще служил Волан-де-Морту, то отдал ему своего домовика, надеясь, что Кикимер послужит хорошим подспорьем для очередного задания. Волан-де-Морт взял Кикимера с собой в пещеру, в которой было большое подземное озеро. Там находился небольшой островок, а на нём — каменная чаша, наполненная необычным зельем. Чтобы опустошить чашу, зелье нужно было полностью выпить. Волан-де-Морт заставил домовика выпить то зелье, и, когда чаша опустела, он положил в неё свой крестраж и заполнил новым зельем. Оно приносило жуткие физические страдания и вызывало кошмарные видения. Заставляя домовика Регулуса страдать, тот проверял действие своего зелья, вызывающего жажду. Самое страшное — наколдовать обычной воды не получилось бы. Она просто испарялась. Жажду можно было утолить только водой из озера, тем самым разбудив обитающих в нём инферналов. Это жуткие существа, Гарри. Опасные. — И что было дальше? — Волан-де-Морт оставил там домовика умирать от рук мертвецов и покинул пещеру. Он остался доволен защитой, а судьба Кикимера его не сильно волновала, Но Кикимер, как и любой другой домовик, мог трансгрессировать. Он перенёсся домой к хозяину и рассказал тому всё о деяниях Волан-де-Морта.       Дамблдор выдержал паузу, прежде чем продолжить. Переведя взгляд на стол, Гарри увидел тот самый Медальон. — Рассказ Кикимера отрезвил Регулуса. Следуя за домовиком, тот оказался в пещере, где лежал крестраж. До этого он попросил своего домовика сделать схожий медальон и подменил его уже в пещере… — Но ведь там… — Верно. Чтобы сделать это, ему пришлось пожертвовать собой. Он утонул в том озере, но перед этим успел приказать Кикимеру любым способом уничтожить крестраж. — Похоже, у него не получилось, — разочарованно отозвался Гарри, рассматривая целый темный артефакт. — Почему Кикимер рассказал об этом Сириусу? — Он не должен был, но, как ты правильно заметил, он так и не смог исполнить последний приказ своего господина. Он рассказал об этом Сириусу совершенно случайно, когда тот узнавал важную для Ордена информацию. Нам повезло. Есть разные способы уничтожить крестражи. — Профессор, это все так странно… Регулус Блэк погиб много лет назад, а мы только сейчас узнали о его судьбе… — По крайней мере, мы хотя бы знаем, что в конце он выбрал свет. Это лучше, чем ничего. — Сириус не говорил об этом. — Он переживает, Гарри. — Объяснил ему Дамблдор, — Хоть они и не были близки, они все-же были братьями. Думаю, однажды он расскажет, когда сможет свыкнуться с этой мыслью. Пережить очередную смерть иногда бывает слишком… Особенно для твоего крестного. — Я понимаю, сэр. — Что более важно… — Дамблдор вновь переключился на Медальон Слизерина, — Я доверяю его тебе. — Вы… что? — удивленно восклицает тот, заметив на себе изучающий взгляд. — Скажу тебе честно, Гарри. Мне недолго осталось. Когда я уничтожил Кольцо Марволо Мракса, я поступил очень глупо, попавшись на чужую уловку. Кольцо оставило на мне смертельное проклятие, и с этим ничего нельзя сделать. Лишь замедлить действие яда, с чем мне помогли, но… Я чувствую, что конец близок. — Профессор…       Гарри ошеломленно смотрел на важного для него человека. Ему не верилось в то, что тот пытался донести до подростка. Разве может быть это правдой? — Послушай меня, Гарри. Я отдам тебе Медальон в зачарованном мешочке. Таким образом мы сможем ослабить его злобное воздействие на людей. Ты заберешь его, спрячешь и вместе с Сириусом позже уничтожишь его. Его и другие крестражи, которые вы найдёте. — Но как мы поймем, где искать другие крестражи? — Сириус над этим работает, Гарри. И он знает, как уничтожить Медальон. Все в порядке. — Это… — Я знаю, я прошу о многом. — тот замолкает, переводя взгляд на Фоукс. — Но, если этого не сделать, нам никогда не увидеть победы. — Я понимаю, профессор. Я постараюсь. — Спасибо, Гарри. — честно благодарит его Дамблдор, — И прости. Прости за то, что тебе приходится нести такой тяжкий груз в свои годы. — Все хорошо, сэр. — отвечает тот, слабо улыбаясь, чувствуя, как очередной груз на сердце сжимает то до еле слышимых хрустов. Нехорошо. Далеко совсем не хорошо…       Но он чувствует, что должен. Поэтому он сделает это.

***

      Возвращение в Хогвартс прошло не слишком уж легко. Он чувствовал, что продержится недолго. Ему становилось больно при малейшей мысли о дальнейшей судьбе замка и его обитателей, и он лишь мог питать иллюзорную надежду, что все будет хорошо.       Что все наладится в ближайшее время.       Он отрёкся от плохих мыслей (от любых мыслей вообще), чтобы легче было наверстать упущенное. К концу недели он смог закрыть все свои долги по учёбе, но лишь потому, что однажды уже делал это. Добившись, как ни странно, идеальных оценок в очередной раз, он почувствовал себя до ужаса разбитым и сломленным.       И дело было далеко не в учёбе…       Он чувствовал это. Чувствовал назревавшую боль в своей голове. Он не знает, с чем это связано, но он подозревает, что Северус знает достаточно о его болезни, чтобы вовремя приносить странные на вид лекарства, которые облегчали его головную боль.       Временами ему казалось, что Северус знает даже слишком многое, но он оставлял эти мысли глубоко в своей голове, не решаясь лишний раз думать о такой возможности.       Он также чувствовал опасность. Опасность, что совсем скоро нагрянет в замок.       Драко отсрочивал неизбежное как мог, всеми силами и невозможными способами, но, видит Мерлин, и он не всесилен. Осталось всего пара дней, до тех пор, как срок Тёмного Лорда не закончится, и тот не отдаст распоряжение убить Дамблдора.       Драко не хотел бы повторения тех драматических событий, что уже однажды имели место быть в его жизни.       Но он не мог повлиять на происходящее. Особенно если оно не зависело от него.       Он чувствует, что теряет контроль.       Теперь он ходит в Выручай-комнату даже больше, чем обычно. Он осматривает каждый угол, каждый дюйм, в надежде найти хоть что-то, что могло бы помочь ему в его нелёгкой борьбе, но…       …но он лишь оставляет после себя едва значимые вещи.       В последний день, когда оттягивать больше становится невозможным, а сроки уже подходят к концу, он заглядывает туда вновь.       Его встречает знакомый хаос. В буквальном смысле. Однажды здесь он нашёл шкаф. Однажды здесь произошла небольшая битва. Однажды здесь был вызван адский огонь.       В этом месте много чего произошло.       Он проходит мимо разных кип никому не нужного мусора и хлама, ни во что толком не вглядываясь, прежде чем останавливается возле знакомого до боли шкафа.       Малфой вздыхает и переводит взгляд на замотанную в бинт левую руку. Медленно поднимает её и начинает распутывать витки. Шаг за шагом, действие за действием. Когда его взгляд утыкается на тёмную метку, он вновь вздыхает и опускает взгляд.       Он оставляет бинт на полу, рядом со шкафом. Едва ли кто-то заметит это здесь, среди прочего мусора.       Ему же просто нужно избавиться от этого.       Из внутреннего кармана он достаёт небольшой альбом, который не удерживает из-за трясущихся рук. Полностью изрисованный, тот падает и занимает место совсем рядом с медицинским бинтом. Драко вздыхает, чуть прикрывая глаза.       Слишком сложно.       Он не знает, зачем делает это, но, должно быть, он просто хочет сохранить хоть что-то после себя, и эти вещи — мрачный альбом и серый бинт — единственное, что у него осталось.       Единственное, что он может оставить. После себя.       Он издаёт истеричный смешок, прежде чем открывает глаза вновь, натыкаясь на несколько выпавших листов, добавленных в альбом уже после того, как тот был изрисован вдоль и поперёк. Мрачная пристань, мрачная скала, мрачная река, мрачное кладбище, мрачный сад.       Позитивно.       Он присаживается, рассматривая эти черно-серые рисунки и корит себя за то, что так и не смог сдержать художественные порывы.       Он был любителем в рисовании, и едва ли он когда-либо учился делать это серьёзно, но теперь он думает, что если бы взялся за это серьёзно раньше…       … А, впрочем, не так уж и важно.       Он убирает листки во внутрь альбома и поднимается с места, осматривая свои вещи в последний раз. На его лице появляется меланхоличная улыбка, но тут же исчезает. Он отворачивается и быстрыми шагами покидает комнату, прощаясь с ней вновь.       Спустя какое-то время он поднимается на самую высокую башню, где часто проводили астрономию раньше, чтобы сделать последнюю остановку.       С этим местом у него мало хороших воспоминаний, но, если вдуматься, у него о замке вообще мало воспоминаний. Особенно хороших. Особенно о прошлой жизни.       Он натыкается на изучающий взгляд и останавливается за несколько метров до знакомого ему человека. Не то чтобы он боялся подойти поближе… Ему все ещё горько осознавать о том, что он мало что смог исправить. — Профессор Дамблдор. — Приветствует Драко, и тот медленно кивает в ответ, отводя взгляд на звезды.       Драко смотрит на небо и удивляется. Ему кажется это странным: небо чистое, усыпанное звездами… Он думал, что в этот раз тоже будет пасмурно.       Он думал, что в этот раз вновь будет буря. — В последние дни здесь очень тихо, — говорит Дамблдор, и Драко переводит на него взгляд, пока тот продолжает, — Словно затишье перед бурей… И это наводит на определённые мысли. — Сэр. — Зовёт его подросток, но тут же замолкает, когда понимает, что не знает с чего начать. И директор, как и всегда, это понимает. — Всё в порядке. Я ведь сам попросил так сделать, не так ли? — Но вы не сказали Северусу. — Слегка упрекает тот, тяжело вздыхая, — Я не знал, что ответить на его настойчивые вопросы. — Если бы я рассказал все ему, то у нас было бы больше… Проблем. — Вы действительно так думаете?       Тот лишь качает головой и поднимает больную руку. Кольцо в его руке больше не сверкает так, как раньше, когда он заметил его впервые. Когда Малфой приглядывается внимательней, то понимает, что внутри кольца больше нет камня.       И это совсем не удивляет. — Мантия-невидимка, воскрешающий камень, бузинная палочка. — Перечисляет директор, смотря на спокойного подростка, — Что из этого заинтересовало Волан-де-Морта больше всего? Что заставлял он искать тебя вместе с Беллатрисой Лестрейндж? — Не «что», а «кого». — Поправляет Драко, вновь отворачивая взгляд, — Он искал Грегоровича. — Из-за бузинной палочки. — Понимает Дамблдор, слабо кивая. — Тёмный Лорд ещё не знает, что у того палочку украл Грин-де-Вальд… Поэтому… — Полагаю, лишь только после моей смерти они смогут посетить Нурменгард. — Вы так легко говорите об этом. — Геллерт ничего им не скажет. — Ему и не нужно говорить. — Объясняет Малфой, слегка хмурясь, — Все знают о той последней битве. — Но уже будет поздно. — Почему? — Потому что я буду мёртв. — Лаконично заканчивает тот. — И потому что палочки не будет у меня.       Малфой замолкает, когда слышит это. Он сжимает руки в кулаки, когда понимает, что Дамблдор с самого начала планировал это.       …похоже… с самого начала у него не было выбора? — Ты уже понял. — Кивает тот на неозвученный вопрос, доставая палочку из своего рукава мантии. Драко вздрагивает, когда видит её вновь. — Это моя последняя просьба, Драко. — Вы действительно хотите, чтобы я сделал это? — Да. — Уверенно заявляет тот, и больше не смотрит на Драко. — Тогда я сделаю это, профессор.

***

— Ты уже начинал готовиться к экзаменам, Гарри? — когда Поттер открывает глаза, то обнаруживает широкое и светлое небо. И Гермиону, что нависает прямо над ним. — Не боишься простудиться? Все же сейчас довольно холодно, хотя июнь и наступил пару дней назад… Говорят, к вечеру пойдет дождь. А сегодня ночью были просто прекрасные звезды! Ты видел? — Видел. — Гарри слегка улыбнулся, принимая полулежачее положение на траве. Гермиона присаживается рядом, протягивая ему учебник по трансфигурации. — Я выделила все необходимое для тебя. Для экзамена. — Спасибо. Что бы я без тебя делал…       Та лишь усмехнулась, и вновь перевела взгляд наверх. Солнце двигалось к границе земли, хоть во внутреннем дворе это было сложно заметить. Это привлекло внимание и заставляло отпустить мысли и заботы всего на несколько секунд.       Поттер слегка потянулся, разминая уставшую спину. Его тело казалось ему слишком легким, что было огромной неожиданностью: весь год он чувствовал себя сжато, странно, не в себе, не в своей тарелке. А сейчас все будто бы уступило. Боль прошла, а на ее место пришла легкость и уверенность.       Приятно. — Рон не с тобой? — заметил Гарри, оглядываясь по сторонам. Вокруг них было несколько студентов, которые точно так же, как и они, отдыхали после долгих уроков. Тяжёлое все же время. То жара, то бесконечные дожди… — Нет. — Странно ответила подруга, дернув плечом, будто нервничала. — Что случилось?       Она вздохнула, медленно переводя взгляд на друга. — Лаванда все еще бегает за ним, — фыркнула она, чуть расслабляясь. — А я все еще… — Обижена? — Типа того. — Мне жаль. — Говорит Гарри, и девушка непонятливо смотрит на него. Парень продолжает объяснять: — Что он не видит твоих… чувств…       Гермиона лишь болезненно нахмурилась, вновь фыркнув. Она отвернулась от него. — Нет никаких чувств. Просто Лаванда… бесит меня. Вот и все. — заканчивает она со вздохом. — Ладно, — понимающе отвечает Гарри, пытаясь сгладить углы. — Ты еще не видел Малфоя?       Ох. Ударила по больному. Молодец, Гермиона. — Видел. — И… Что? — И что? — Ты говорил с ним? — интересуется она. — Зачем? — О кольце. — Что с кольцом? — Гарри! Я серьезно! — Гермиона. — Поттер качает головой, отворачиваясь от прожигающего взгляда. — Я беспокоюсь за тебя. — Говорит она, — За вас. — Нет никаких нас. — С жалостью отвечает он, прикрывая глаза и откидываясь обратно на мягкую траву. — Есть только я и он. И разные стороны на войне. Это все.       Девушка ничего не говорит ему в ответ, и Гарри за это очень благодарен.       Когда он возвращается, на улице стоит неуютная тишина, и вокруг никого, кроме него, нет, и Гарри чувствует себя странно, когда осознает это. Все кажется пустым, безжизненным, неправильным и…       Почему-то до боли знакомым.       Он ускоряет шаг, практически забегая в замок. Его мантия развевается на ветру, и, кажется, даже цепляется за что-то острое, оставляя на ткани небольшой порез, но он не замечает этого, поднимаясь по бесконечной лестнице вверх.       На восьмой этаж.       Некоторое время он избегал этого места, потому что боялся… Но Гарри знал, что это единственное место, где он может получить хоть какие-то ответы на огромное количество вопросов, крутящихся в его голове.       Ему просто страшно узнавать что-то новое о нем.       Что, если многое изменилось? Что, если он так и не сможет помочь? Не успеет? Не сможет?       По крайней мере, он хотя бы признался в собственных чувствах.       «Но этого недостаточно…» — думает он, смотря на появившуюся из ниоткуда дверь.       Гарри заходит внутрь, мысленно прося о помощи в поисках ответов. Когда он поднимает взгляд, то удивленный вздох слышится на огромную комнату.       На огромную, полную разного хлама, комнату.       Замок, должно быть, просто издевается над ним. — И как мне найти чертовы ответы в этом… Это что, склад, что ли?! — вслух негодует он, рассматривая разные кипы мусора.       Он проходит сквозь них, разглядывая все подряд некоторое время, изредка задевая те или иные вещи… Это напомнило ему о потерянном мире.       Значило ли это, что здесь буквально хранилось все, что когда-то потерялось?       И как это могло ему помочь?       Он просто шел вперед, иногда рассматривая некоторые вещи, которые привлекали его внимание, прежде чем заметил знакомый отблеск. Смутно, словно в темноте, но он подошел ближе и разглядел это.       Старый альбом и медицинский бинт. Он поднял взгляд выше, на невзрачную ткань, и сорвал ее. Его взору предстал шкаф. Тот самый.       Гарри вздохнул, опускаясь на пол, подхватывая чужие вещи. Что они здесь делали? Обычно Малфой никогда не оставлял своих вещей где попало.       Но Поттер вспомнил, что они находились буквально в огромной кладовке с ненужными вещами…       Значило ли это, что ему больше не нужны были эти вещи? Гарри почувствовал опустошение где-то глубоко внутри себя.       Он приоткрыл альбом, тут же рассматривая знакомую картинку. Именно этот рисунок он видел в последний раз. Серые здания, ночь вокруг, бушующие волны, порт и…       Гарри дотронулся до бумаги, ощутив необычно-странную силу, запечатанную внутри. Слишком знакомое ощущение. — Ненавижу дождь.       Звонкий голос звучит где-то совсем рядом с ним, и он оборачивается, но ничего не видит. Лишь только то, что видел до сих пор - неизменные кипы мусора. Обычный хлам. И никого более. — Ненавижу дождь, — кто-то кричит совсем рядом с ним, но Гарри понимает, что никого нет, и когда переводит взгляд обратно на рисунок, только тогда понимает, что звук достигает его оттуда.       Изнутри.       Он проваливается в эту иллюзию снова, он позволяет достигнуть этому своей головы опять, и он чувствует себя слишком странно, слишком правильно…       Чувства, ощущения — они были не его. Это не он там стоял, на пристани, не он слушал раздраженную тетушку. Кто-то повернулся, рассматривая родственника слишком пристально. Знакомое ощущение, до ужаса знакомое…       Странная женщина с темными волосами и сумасшедшими глазами смотрела на него с яростной улыбкой, шагая совсем рядом. — На улице нет дождя…       Знакомый голос достигает Поттера, и тот удивляется.       Нет. Невозможно. Да быть не может.       Теперь он понимает: он видит воспоминания. Видит так же, как видел и те, которые показывал Дамблдор. Но…       Разве это возможно?       Ожившие картинки?       Драко двигается вперед, и Белла следует за ним по пятам, будто бы не знает куда идти, хотя… Кажется, ей абсолютно все равно на то, что происходит вокруг нее.       Где они вообще находились? — Какая разница? — фыркает та, злобно топча мокрую землю под ногами. — Я чувствую, что пойдет совсем скоро! Вот прямо сию минуту! — Сейчас зима… — прерывает ее возмущения Драко, и Беллатриса удивленно останавливается, косясь на Малфоя со смехом на глазах. — Зима! — Восклицает она, и Гарри понимает, что она действительно сумасшедшая. — Тем хуже! Мы должны найти этого идиота, иначе… Это место — отвратительная дыра! Север Шотландии! Подумать только… — Тетушка… — Драко успокаивает ее. Кажется, он даже вздыхает от безысходности, и Поттеру становится его очень жаль. Малфой продолжает следовать прямо за ней. Спустя пару секунд Беллатриса взрывает дверь Бомбардой и заходит внутрь небольшой хижины.       Теперь они находятся в мрачной гостиной, где на полу валяется множество различных вещей. Ненужные книги, одежда, флакончики от зелий, кое-где были даже коробки, и…       Гарри пугается этого взгляда.       Беллатриса сходит с ума, буквально. Ее ничем не остановить и не успокоить, и Поттер лишь надеется, что все закончится рано или поздно. Он видит, как Малфой закрывает глаза, когда Беллатриса что-то яростно кричит мужчине, а затем произносит заклинание, и почему-то мир погружается во тьму на пару секунд.       Что странно — Гарри не слышит звуки вокруг, как будто Малфой отрешился от мира, оставив его позади. В какой-то момент Поттер понимает, что таким образом он пытается спасти самого себя, и Гарри не знает, что чувствует. Не знает, как жить дальше с этим знанием…       Ему страшно за любимого, ему больно смотреть на это, его сердце плачет от несправедливости к какому-то совершенно постороннему человеку, которого пытает Лестрейндж прямо сейчас, на его глазах, и…       Кажется, его чувства смешались с чувствами самого Драко в этот ужасающий момент. Гарри никогда не чувствовал себя так странно, так опустошенно, и в тот же момент — очень полноценно.       В какой-то момент времени звуки возвращаются. И хотя вокруг все еще было темно, Гарри отчетливо слышит самые важные слова: — Ты служил ему! Служил! — Беллатриса истерически хохочет несколько секунд, прежде чем продолжает. Гарри слышит оглушающие крики и столь же шокирующий женский голос: — И ты предал его! Ты! Бастард, появившийся из какой-то дыры! Где бы ты был, если бы не наш Темный Лорд? Не можешь ответить? Неудивительно! Жалкий слизняк!       Ругательства и мучения продолжаются еще несколько секунд, или, наверное, минут, прежде чем все прекращается, и Драко открывает глаза, тут же встречаясь взглядом со своей безумной тетей.       Она подходит ближе, обхватывает племянника за плечи и подталкивает его ближе к полумертвому человеку. Тот почти не дышит, когда Беллатриса приказывает Драко проникнуть в его память.       Спустя какое-то время, которое пролетело очень быстро и практически незаметно, Драко называет место и имя, и Беллатриса добродушно улыбается, смеется, на радостях убивая измученного ею бывшего тёмного волшебника. Перед тем, как покинуть хижину, она оборачивается к Драко и требует от него удостовериться, что они ничего не забыли в хижине.       Драко лишь кивает, и, в конце концов, остается в хижине один. Вместе с мертвецом.       Он разворачивается к нему и сжимает губы, подходя чуть ближе. Спустя какое-то мгновение он вырывает из первой попавшей книги листок страницы и шепчет какие-то очень странные слова, какое-то темное заклинание. Бумага сжигается в его руках, и Драко спокойно вздыхает вновь, покидая полуразрушенный дом.       Воспоминания резко прекращаются, и Гарри, будучи ошеломленным, со вздохом отпускает альбом. Листочки, что были внутри, рассыпаются, и Поттер собирает их всех вновь, рассчитывая изучить их чуть позже.       Ему все еще страшно, одиноко, тоскливо и…             Он чувствует ужасающую злость.       То, как поступили Пожиратели. То, сколько людей они убили…       Ему даже больно об этом думать.       Он собирает все вещи, вновь укрывая старый шкаф темной тканью, наматывает бинт себе на руку и уходит из комнаты.

      ***

      Он слышит колокол, слишком оглушающий, слишком громкий, и…       Такой несвойственный для этого места. Неправильный, ненужный.       …только не сейчас.       Он слышит колокол, его звук, его равномерные удары, предвещающие беду, и он поднимает взгляд на самую высокую башню замка. Поднимает взгляд, устремляет мутный взор к небу, где облака. Тёмные, страшные, грозящиеся смыть все на своём пути, сломать, разрушить.       Молодой волшебник стоит во внутреннем дворе, когда это происходит. Рядом никого нет, а темнота вступает в свои полноценные права — на дворе ночь, и…       …Он слышит колокол. Его удары.       Раз.       Два.       Три. — Останься.       Чужой голос действует на него отрезвляюще - он не успевает сорваться со своего места. Оборачиваясь, он встречается взглядом с ясными глазами и вновь удивляется. Она совсем не изменилась. — Что ты здесь делаешь, Полумна?       Та лишь вздыхает, качая головой. Её серёжки в форме полумесяца следуют аккуратно, по своей траектории, следом за медленным движением головы, и это привлекает внимание Драко. Это вводит его в задумчивость. Приносит иллюзорное спокойствие. Тишину в оглушающий мир.       Хоть и ненадолго. — Разве ты не слышишь этого? — Не слышу… что? — Колокол. — вновь отвечает она, подходя ближе. Драко кажется, будто бы они уже разговаривали об этом, но он не может вспомнить, когда это было.       Её рука поднимается слишком медленно и вскоре опускается ему на плечо. Она стоит совсем рядом и смотрит на него, пытаясь передать что-то своим молчанием.       Полумна пытается сдержать его. Но от чего? — Я слышу. И что? — В тот день тоже был. — Напоминает она. — Но ты не слышал. — Я не понимаю… — Когда судьба меняется, мир вокруг предупреждает нас об этом… — шепчет она, отпуская его. Её рука поднимается вверх, указывая на тёмные облака, — Хоть и… Несколько завуалированно. Но предупреждает… — В прошлый раз… — вспоминает он, — я был с Поттером. — Верно. — Здесь. — Да. — Мы встретились с тобой впервые. — Впервые ли? — сомневается та, мило ухмыляясь, наматывая прядь волос на палец. — Ты выглядел так, будто бы знал меня раньше. Я даже немного удивилась. — Ты сказала, что колокол… — Судьба изменилась в тот день. — Кивает она вновь, обращая на него затуманенный взгляд. Она будто бы смотрела совсем не на него, а сквозь него. — Ты изменил её. — А сейчас?       Некоторое время стояла тишина между ними, нарушаемая последними ударами старого церковного атрибута. Это было странно слышать там, где этой вещи никогда и не было. — Сейчас, я думаю, уже можно идти. — …можно идти? — удивлённо переспрашивает ее Малфой. — К нему. — Улыбается девушка. — Уже давно пора. Разве ты не хотел попрощаться? — Я не хотел прощаться. — с сомнением отвечает тот, переводя взгляд на мрачный замок. — Тогда скажи правду. Вместо прощания. — Почему? — Так будет правильно. Это единственный верный путь. — Отвечает она, разворачиваясь в сторону теплиц. Как знать, что ей было там нужно. — Это единственный путь для тебя, ты же знаешь. Скажи ему.       Он думает несколько секунд, прежде чем вновь посмотреть на неё. Её лицо ничего не выражало, и он удивляется её внутреннему спокойствию.       Её внутренний мир такой странный, но такой большой и открытый для всех…       Помогая ему, знает ли она, что это скажется и на её будущем? Знает ли она, что обрекает себя на мучения? Или она верит, что после долгой тьмы солнце вновь выглянет из облаков? — Скажу. — обещает он, укоряя себя за это.       Скажет ли?       Действительно расскажет?       Сможет рассказать?       Рассказать ему, кем бы был, если бы его не было рядом?       Без его любви?       Без его желания?       Без его надежды?       Без его мечты?       Без его признания?       Его бы не было…       …он был бы мёртв внутри.       Это так не вовремя… Он не должен был встретить её здесь сегодня. Как не должен был и услышать этот звук.       Как и не должен был ничего говорить. — Прощай, Драко. — шепчет она, искренне смеясь. Её улыбка успокаивает, и она знает об этом. — может быть, мы ещё увидимся…              Она покидает его, и Малфой смотрит, как вокруг становится пусто. Пусто и тоскливо. Снова.       Снова.       И снова.       Он оборачивается вновь и быстрым шагом направляется внутрь замка.

***

      Покидая восьмой этаж, он замечает снующих туда-сюда старшеклассников и обеспокоенных учителей. Вдалеке он слышит нервные крики и направляется туда, чтобы понять, в чем дело. Мимо него пробегают испуганные студенты. Вокруг неразбериха и суматоха.       Гарри не понимает, что случилось, но ему становится не по себе.       Он чувствует нарастающую бурю, и не знает, что ему с этим делать.       Прежде чем он успевает подойти к профессору Макгонагалл, которая разговаривала с другими учителями на повышенных тонах, его останавливает Гермиона с Роном. — Гарри! Вот ты где! — Испуганно говорит она, обхватывая его за плечи, проверяя на наличие ран. Рядом с ней Рон выглядит очень обеспокоенным, что вводит молодого волшебника в замешательство. — Я переживала за тебя… — Что случилось, Гермиона? Рон? — В замок ворвались Пожиратели. — Тихо шепчет она. — Никто не знает, как они пробрались внутрь. Макгонагалл сказала не выходить из замка, но… — Она позвала Орден Феникса. — заканчивает Рон. — Но они не успеют…       Пока он объяснял это своему другу, снаружи что-то взорвалось, и трое друзей вздрогнули от неожиданности. Послышались крики со стороны младшекурсников, и Гарри взволновано перевёл на них взгляд, но когда понял, что те не пострадали, а просто испугались взрыва, успокоился сам. — Смотрите…       Ошеломленный Рон позвал их к окну. Серый дым шёл со стороны Астрономической башни. — Там же… — Мне нужно туда! — Воскликнул Гарри, тут же срываясь с места. — Гарри, стой! — Девушка дёрнула его за мантию, призывая оставаться на месте. — Ты что, глупый, что ли? Там же Пожиратели! — И правда, друг. — Согласился Рон, переводя взволнованный взгляд на подругу, — Нам стоит оставаться с учителями и ждать указаний. — Старосты! — Тут же позвала всех Макгонагалл. Гермиона вздохнула — очень вовремя их декан позвала их. Иначе бы Гарри точно сорвался в башню. — Разделитесь на группы. Нужно собрать всех в безопасном месте! И найти остальных учителей…       Пока Макгонагалл выдавала им указания, Гарри рассматривал собравшихся в коридоре студентов. Здесь были почти все гриффиндорцы и пуффендуйцы. Несколько равенкловцев и очень мало слизеринцев. Это настораживало.       Особенно отсутствие одного из них.       Гарри перевёл взгляд на Гермиону и Рона. Те внимательно слушали указания Макгонагалл. Это хорошо.       Оглянувшись ещё раз, Гарри выскользнул из толпы, срываясь в первом повороте. Он направлялся к лестнице. Ему срочно нужно было в Астрономическую башню.       Он резко остановился, когда услышал очередной взрыв, и тут же помчался вниз.       Его сердце сжималось от дурного предчувствия.       

***

      Когда звучит третий взрыв, он прикрывает уши. Слишком близко.       На платиновые волосы сыпятся мелкие осколки с потолка.       Он смотрит наверх и видит трещины. Сжимает губы и продолжает идти вперёд.       Когда он слышит чужие голоса, то останавливается в проёме, скрывая свое присутствие. Голоса кажутся знакомыми, но ему сложно понять, кто это, из-за череды вспышек и громких звуков — кто-то активно борется на самом верху башни.       Не вовремя.       Когда голоса затихают, и звуки тоже, Драко выглядывает из-за укрытия. Он видит часть тёмного одеяния, и тут же узнает в нем мантию Снейпа. Он хмурится и стремится ветром следом, практически незаметно для чужих глаз.       Но он останавливается, прячась вновь, когда видит вдалеке знакомые лица.       Орден Феникса. Черт.       Но как? Разве это возможно? В прошлый раз они не появились так сразу… Так почему сейчас?       Он замирает, слыша быстрый стук собственного сердца, и прикрывает рот рукой, чтобы не издать лишнего звука. — Они наверху, Римус! — А Дамблдор? — Там же. У них борьба. Грюм тоже там. — Не слишком ли подозрительно? Мы ведь даже… — Похоже, они смогли взорвать барьер около Тёмного Леса. — объясняет ему Блэк, прерываясь на медленный вздох. — Никто не ожидал этого, но… — Дамблдор предусмотрел. — Понимает Люпин. — Нам все же стоит поспешить наверх. — Стой. — Останавливает его Сириус, и Малфой вздрагивает. — Тот коридор. Кажется, я что-то слышал. — Пошли.       Несмотря на опасения слизеринца, те все же не заметили его. Это… Было действительно очень трудно. Близко. Слишком близко.       Он переводит уставший взгляд на окно и видит на улице серый дым и много-много пыли от разрушенных камней.       Ещё немного. Осталось ещё совсем чуть-чуть.

***

      Не успел. Не смог. Не справился.       Вниз.       Тело летит тяжело.       Не добежал.       Тихо. Очень тихо. Все остановилось.       Тело летит тяжело. Прямо вниз.       Не успел.       — «Мне недолго осталось», — говорил он.       …недолго… осталось?       — «Я чувствую, что конец близок», — говорил он.       …конец близок? — Гарри…       И мир словно потух… И тишина стала давить… — Гарри!       Пустота и холод, и дождь начинает капать с неба, и… — Гарри!       Поттер резко вздрагивает, будто бы пробуждаясь от долгого сна. Он вскидывает руки, и кто-то ловит его. Останавливает. Удерживает.       Он больше не смотрит туда. Не видит… мертвого тела.       Дождь капает с неба. Вдалеке слышится гром. Или это отзвуки борьбы? — Гарри? Ты слышишь меня?       Дождь падает с неба. Холодно. Мокро. Сыро.       Его руки сжимают чужую мантию. Он пытается контролировать дыхание. Вдох. Выдох. — Ты слышишь меня?       В ушах трезвонит так, что становится больно.              Больно.       Это больно. — Слышу.       Это похоже на сон. Реальность искажается…       …искажается…             …искажается…                   …искажается.       И замирает.       Его разрывает от боли. Он падает на холодную землю, без чувств, без сил. Тянет за собой чужую мантию, сжимает до побелевших пальцев.       И замирает. Почти не дышит.       Он игнорирует чужой зов, чужие вопросы. Он не может ответить.       Он вновь смотрит на мертвое тело. Знакомое. Уже не живое.       Нет.       Пожалуйста, нет.       Мертвое тело лежит на земле, не поднимается. Далеко, невозможно понять, дышит ли, может ли…       Нет. Ничего больше нет.       — «Мне недолго осталось», — говорил он. Его улыбка старческая, немного грустная, но… Живая.       — «Я чувствую, что конец близок», — говорил он. Конец… Уже настал?       Гарри.       Это больше похоже на сон. Ну конечно. Просто сон. Сейчас он проснется, и… Все будет как прежде, конечно.       Все будет хорошо. Просто прекрасно. Замечательно.       Он проснется с утра, и…       Посмотри на меня.       Холодно. Дождь капает с неба. Оплакивает потерю. Становится мокро, сыро и…       Нет тепла. Нет счастья.       Страданиям нет конца.       Ничего не осталось. Ни света, ни…       …только дождь. — Гарри!       Гарри давится всхлипом. Его руки, что держат что-то… мантию… дрожат. И воспоминание прокручивается вновь и вновь. Удар колокола. Четыре громких взрыва. Он выбежал во внутренний двор. На небе были темные облака.       …И тело падало вниз. — Посмотри на меня, я тебя прошу…       Он резко выпрямляется. Чужой голос кажется ему знакомым. Но далеким. Таким далеким, что невольно…       Чужая рука обнимает его за плечи. И он чувствует.       Это тепло. Это ощущение.       Он делает вдох, будто бы повторяя за кем-то. Он делает выдох, когда ему говорят выдохнуть.              Он дышит. Он чувствует. Он не смотрит. Он…       Он поднимает голову.       Серые глаза смотрят обеспокоенно. Болезненно.       Он сжимает чужую мантию сильней, утыкаясь в теплое плечо.       Тепло. Очень тепло.       Недостаточно.       Больно. Как же больно…       И мир искажается…              …искажается…             …искажается…                   …искажается.       И замирает. — Посмотри на меня, — говорит тот тише обычного, выговаривая каждое слово. — Скоро все закончится. Нужно просто подождать… — Подождать… Как ты? — Гарри замирает. Обдумывает. — Как я. — кивает тот. — Будет больно. Очень больно, но… — Что?       Тот вздыхает, качает головой. Поднимает взгляд, видит что-то за его спиной. Отблеск в глазах странный. Сочувствующий. Качает кому-то головой и вновь смотрит на него.       Только на него. — Кольцо, которое я тебе дал… Оно у тебя?       Гарри кивает, достает из внутреннего кармана. Драко вздыхает от облегчения. — Хорошо. Хорошо. — шепчет он, дотрагиваясь до его холодной щеки. Холодно и мокро, и дождь все еще льет…       …и льет. И льет.       И все еще льет… — Кольцо… Оно…       Сзади слышаться шаги. Равномерные, постепенные. Они оглушают. Гарри не хочет их слышать.       Нет.       Пожалуйста, нет.       Только не сейчас.       Малфой наклоняется ниже, шепча в самое ухо. Слова тихие…       …тихие. Тихие.       Едва слышимые…       И мир меняется…       …И замирает. — Береги себя, — говорит он, проводя ладонью по мокрой щеке. Гарри хочется плакать.       Задержать дыхание. Ощущать всегда это тепло. Не отпускать. — Не сдавайся, слышишь? — шепчет тот, отпуская руку. Впервые Гарри видит его метку.       И когда мир изменился…       …все вокруг замерло…             …застыло в движении…                   …и время продолжило идти вновь. — …я буду рядом.

***

      Он медленно протягивает руку…       …протягивает руку…       Альбом открывается на первой странице.       Там сад. Красивый. Ухоженный.       Обожженный дотла, залитый кровью. Тёмной. Цвета угля.       На улице темно. На улице ноябрь. И дни короче. Они всегда короче в ноябре.       …на улице темно, потому что с наступлением ноября дни становятся короче.       В саду, где он стоит, на усыпанной ядовито-зелеными яблоками траве копошатся вороны. Они каркают… Каркают…       Они сообщают о смерти.       Он наступает на яблоко. Яблоко лопается. Яблоки вокруг превращаются в жидкую массу.       Неприятно.       На улице зябко. Но если бы это было по-настоящему, — Гарри уверен — то было бы ещё холодней.       Близится вечер. Темнеет.       ..в ноябре всегда рано темнеет…       Как странно… Он видит вокруг запекшуюся багряную кровь, но…       …но на рисунке этой крови нет.       На рисунке белое сливается с чёрным. В воспоминаниях все иначе: отчётливо, правдиво…       …и противно. До ужаса.       А ещё страшно.       Страшно.       Пожалуйста, хватит. Он больше так не может. Больно. Больно… Прошу, прекратите…       Больно?       Он слышит как осколок стекла… разбивается. С треском.       Но вокруг него… нет… Нет стекла?       Он все ещё на улице. Здесь холодно, зябко, сыро, больно и…       …кажется, это была пятница. — Почему ты в саду, да ещё и… раздетый? — голос матери нежный.       Нежный.       Но она держит лицо. От неё веет холодом.       Как же холодно. Как же сыро…       …как же хочется… Тепла. — Я хочу, чтобы ты пошёл со мной, милый. Так не может больше продолжаться… Ты не можешь так жить вечно…       …не может… так жить?       Тяжёлые яблоки падают с большой высоты прямо на холодную, сырую землю. Но не разбиваются. Не разбиваются…       Не…              …разбиваются?       Соприкасаются с землёй. Лежат на тёмной траве. Холодной. Сырой. Зябкой. Слегка побитые. И немного помятые.       Они лежат на земле.       Вороны каркают сверху. Слетаются где-то в стороне…       Он наступает на зеленый плод, и вязкая масса прилипает к подошве.       …противно.             …холодно.                   …сыро.       Это происходит каждый день. — Отец не одобрит.       Гарри вздрагивает.       Голос. Это другой.       Не такой. Неправильный. Иной.       …похожий. Но другой. — Твоего отца здесь нет.       Ей не отвечают. Её бросают. В том саду. С яблоками. Там дуют ветра. Холодные. И эти ветра приносят долгожданный снег.       …что впитает в себя их грехи.       Вокруг него холодно…       …но внутри ещё холодней.

***

— Тогда я сделаю это, профессор.       Его последняя звезда зажглась на небосводе, и стало тихо, словно само время замедлилось и остановилось.       Он забрал первый Дар Смерти, приняв тяжёлую ношу вновь. — Я сохраню её для последней битвы.

***