/Chilling Steel/

***

«Бедна та память, которая имеет дело лишь с прошлым.» — Льюис Кэрролл.

***

      Сквозь сон он ощущал, как кто-то плавно проводит рукой по его волосам, выпрямляя слегка волнистые пряди аккуратными последовательными движениями. Драко мог ощутить, какой тёплой была чужая ладонь.       Знакомый голос шепчет ему на ухо едва понятные вещи, и светловолосый волшебник медленно приоткрывает глаза, рассматривая размытый силуэт перед собой. За спиной молодого человека последние лучи солнца освещали комнату, оставляя мерцающий узор теней на деревянном полу.       Сумерки опускались на землю. — Я вернулся. — …что?       Драко осторожно поднялся, придерживая больное тело руками. Часть туловища все ещё была обмотана бинтами, как и обе руки, что изредка болели, давая о себе знать холодными ночами…       Взгляд темного волшебника вновь взметнулся к молодому человеку, что продолжал с теплой улыбкой смотреть на него. И смотря на эту яркую улыбку осмысленным взглядом, Драко наконец-то вспомнил кое-что, о чем уже успел позабыть… — О, ясно, — пробурчал он себе под нос, медленно осознавая нынешнюю ситуацию, — Тогда…       Он сделал небольшую паузу, прежде чем едва заметно улыбнулся. Его лицо все еще выглядело сонным, однако он чувствовал себя уже намного лучше. — Я рад, что ты вернулся целым и невредимым.       Выражение лица Гарри показалось ему очень странным, но Драко старался не думать об этом.       Его вновь посетили мысли о прошлом.

***

      Он вспоминает об этом редко, чаще всего в тихое время, когда остается один среди местности, где уже был однажды, но не в этой жизни — в другой, может быть, самой первой, самой ужасной, до ужаса разнообразной, покрытой кровью, слезами и вечной тревогой…       …когда его ноги ступают на землю, что отдает холодным потоком энергии прямо в его разбитое сердце, и когда он чувствует, что вокруг него таится магия в мельчайших деталях.       Ему кажется здесь все очень знакомым и одновременно незнакомым вовсе. Он не узнает высокие деревья, маленькие кустарники, засыпанные последним снегом небольшие тропинки, дорожки, пути, ведущие через глубокий, мрачный и темный лес к старинному замку, в котором он прожил большую часть своей жизни. В котором он многому научился…       О котором он постоянно забывает…       И ему кажется, что ходить здесь легко, пока сердце не омрачено воспоминаниями, мыслями, тяжелыми разговорами о главном, и что здесь…       …где-то рядом…       А может быть, и не здесь. И не рядом.              Но… он помнит, как впервые было тяжело ходить по этим путям, когда война была окончена. Как стойкий запах крови и пепла поражал его легкие, а пыль, что появилась после разрушения старых стен, не улеглась на землю полностью, заполняя пространство чем-то серым, едва ли прозрачным, практически незаметным…       Тогда осознание неизбежного ударило в голову, а все обиды, которые он испытывал до сих пор, на жизнь, на судьбу, на людей, на родителей, остались далеко-далеко — где-то там, за стеной, опустошая внутренности, заставляя вдыхать оседающую пыль…       …что бликами солнца опечатывалась в голове и медленно стремилась вниз.       К земле.       Примерно тогда же все, кого он когда-либо знал, либо исчезли, либо погибли, либо были заперты теми, кто теперь мог судить их за их грешные поступки, ошибки, неправильные мысли…       Они словно пыль в мрачном лесу, исчезали с появлением ветра, дождя, урагана…       …оседая на холодной, облитой кровью, темной земле.       И что бы ни случилось, он знал лишь одно: он не сможет покинуть эту землю. Он не сможет убежать, забыть, отречься.       Малфои никогда не покидали эту страну.       Малфои никогда не опускали голову.       Война остается позади, когда он наконец понимает смысл сказанных однажды слов отца.       «Ты особенный, — говорят ему строго, будто бы доверяя маленькому ребенку взрослую тайну, — Ты - особенный, потому что род, в котором ты родился — особенный, потому что силы, которые ты унаследовал — особенные.»       «Род Малфоев и правда настолько велик, как отец говорит?» — спрашивает он позже у матери. На его лице можно заметить легкую долю недоуменности и любознательности, и Нарцисса чувствует странный трепет в груди, когда смотрит на этот удивленно-недоверчивый взгляд маленького ребенка.       «Ну конечно, — отвечает ему матушка с вымученной улыбкой, которая кажется её дорогому сыну очень счастливой, направленной лишь на него одного, — Род Малфоев очень велик, милый. Велик и могущественен…»       Велик, но только в прошлом.       Она это не говорит своему маленькому сыну.       Могущественен, но лишь за счет некоторых наследников.       — Малфои были великими людьми, — говорит она поникшим голосом, — Но даже великие люди ошибались.       — Они допустили ошибку?       — Да. Когда-то… давным-давно, еще до твоего рождения, милый… Они ошиблись.       — Так, значит… Кто-то наказал их, и теперь наш род не велик и могущественен?       — …нет, — говорит она медленно, делая легкий вздох, — Никто не наказывал нас… Разве… может, кто-то?       Драко, будучи еще ребенком, слегка задумывается, по-ребячески закусывая мягкую губу, а затем трет пальцем подбородок, словно обдумывает ее слова очень скрупулезно и тщательно, как обычно это делают взрослые, и…       — Но тогда почему папа так сильно хочет восстановить наш род?       — Ох, Драко… — вздыхает Нарцисса, — Тебе не нужно думать об этом сейчас.       «Пожалуйста, не думай об этом, — рассуждает она про себя, оставляя ребенка одного в своей постели, закрывая дверь в огромную детскую комнату, — Пожалуйста, не слушай своего отца…»       Едва ли Драко мог понять ее тихие просьбы, мольбы, крики о помощи, будучи совсем ребенком, не видящем и капли яркого света, чудесного мира за окном, за навязанным отцом мнением, но…       В этом месте он действительно смог это сделать.

***

— Так мы не пойдем все вместе?       Хоть Гарри и спрашивал сейчас об этом у крестного, он уже давно знал ответ.       Было слишком опасно продолжать идти вместе с Роном и Гермионой, которые постоянно подвергались опасности рядом с ним.       Гарри хорошо понимал это. Каждый день на протяжении всего прошлого года его друзья всегда были рядом, помогая ему, однако, он знал, что это время не могло длиться вечность.       В прошлый раз они попали в Малфой-мэнор из-за него. Из-за его невнимательности и пренебрежительности.       Гарри не хотел повторения такой ситуации вновь. — В последнее время патрули увеличились в районах юга и запада. — Ответил ему Сириус, переводя тяжелый взгляд на подростков, стоящих далеко впереди. — Поэтому мы с тобой будем избегать тех мест. Я собираюсь отправить Рона и Гермиону вместе с Римусом через две недели, когда все уляжется. Они должны вернуться домой. — Я понимаю, — согласился Поттер, на секунду задумавшись об этом плане, — Но… Что с Полумной? — Она захотела остаться здесь до осени. Кажется, Флер была рада тому, что она остается здесь. Похоже, они успели сдружиться за это время. — А. Да. — Молодой волшебник улыбнулся, вспоминая дружелюбные разговоры Флер и Луны. Он тоже был рад тому, что они сдружились. — Остальные будут покидать поместье по мере возможности. Нельзя использовать аппарацию, так же, как и большинство других заклинаний. Хоть мы и на севере, я уверен, есть множество желающих продать информацию за деньги. Мы должны быть аккуратны. — …но Драко все еще не восстановился, — вдруг сказал крестник Блэка, и Сириус перевел на него удивленный взгляд, — Разве нормально брать его с собой в таком состоянии? — …он сильнее, чем ты думаешь, — Ответил Сириус, слегка нахмурившись, — Нет. Он намного сильнее, чем ты думаешь… — Что? Я не об этом говорил. — Возможно, он последний темный маг, обладающий этой силой. Даже у него нет таких способностей, — продолжал вслух рассуждать Блэк. — Сириус, — вдруг резко позвал его Гарри, тяжко вздохнув, — о чем ты говоришь? — Это то, что ты помог ему обрести в себе, ты знал? — Сириус не прекращал говорить это с хитрой улыбкой, рассматривая одного странного волшебника чуть поодаль от них, — Я смог понять это, потому что силы Регулуса были похожими, но не настолько сильными…       Хотя, Сириус не очень-то и хорошо знал собственного младшего брата. — …и… — Он очень силен. Вот почему Дамблдор настаивал на том, что его можно изменить.       Но даже несмотря на то, что Сириус и говорил об этом спокойно с улыбкой на лице, он знал, что на самом деле это было для них катастрофой.       Как если бы у них в руках была бомба с замедленным действием, которая могла взорваться в любой момент.       Окажись Драко Малфой плохим человеком на чужой стороне вместе со всей этой ужасающей мощью, заключенной где-то глубоко внутри него, они бы не смогли провернуть большинство своих планов, имевших успех в прошлом.       Им действительно повезло, что эта сила могла раскрыться лишь только после соприкосновения с регулирующей магией Поттера, и что Драко Малфой был неплохим человеком.       Или же, быть может, дело в самом Поттере?       Однако, когда дело касается Поттера, то все не так уж и однозначно…       Поттер был связан с Волан-де-Мортом разными способами: физическими, ментальными…       Вот почему это наталкивало на мысль о неизбежном.       Темный Лорд и все остальные в его компании определенно знали о состоянии юного Пожирателя Смерти, но совсем не принимали никаких мер. Не пытались вылечить, лишь только облегчали его боль, ослабляя тело юного тёмного мага.       Но почему?       «Это зелье в его организме делало все только хуже. Оно усугубляло его положение. Заставляло темную магию бесноваться из-за отторжения хозяина и его «неправильных» чувств относительно собственной сущности.»       Флёр объясняла ему это.       «Хотя, возможно, создатель зелья пытался лишь облегчить боль.»       «Но… Как странно…»       «Даже несмотря на объем выпитого зелья, он продолжал быть в стабильном состоянии до сих пор…»       «Это значит, что что-то сдерживало зелье, поддерживая баланс во всем теле.»       «Хотя это и было просто ужасно для его тела.»       «Вот почему у него был кашель с кровью.»       «Это просто ужасно — заставлять его так страдать.»       «Помогать, но в то же время — приносить боль.»       «Мне действительно его жаль…»       …действительно жаль…       Сириус поднял голову, переводя взгляд с крестника на человека с практически белыми волосами и ужасающе бледной кожей вдалеке. Он и вправду выглядел очень слабо, и казалось, что стоило его лишь тронуть, тот мог рассыпаться, словно маленький снежный комок, но…       Зелья, которые давали ему Пожиратели, были высшего качества. С точными дозировками, редкими ингредиентами…       Такие мог сделать лишь только один человек.       Мастер Зелий.       Сириус действительно не понимал, зачем Северусу Снейпу травить собственного крестника. Он не видел никакой пользы от этого.       В этом не было смысла.       Иногда он хотел спросить юного Малфоя об этом. Но он прекрасно понимал, что его желания граничили с его возможностями.       Он мог задать вопрос. Конечно, он мог.       Но он боялся, что информация, которую он получит, будет настолько ужасающей, что он захочет тут же забыть об этом.       «Правильно ли я делаю, что ничего не предпринимаю? — позже думал он одинокими вечерами у слабого костра, слушая песнь леса, находящегося в глубокой январской спячке. — Правильно ли я делаю, что никому не рассказываю об этом?»       Ему действительно хотелось бы узнать ответ.

***

— Я буду скучать, Гарри, — с улыбкой на лице, глотая слезы, прошептала девушка, утыкаясь другу в шею. Поттер понимал ее, ощущая такие же эмоции.       Он просто прощался с ними, но все равно уже скучал. Эта разлука… Она заставляла чувствовать его просто ужасно. — Мы встретимся совсем скоро. Просто подожди, — обещает он, — Ты даже не заметишь, как быстро пролетит время.       Он знает, что так и будет.       Поттер смотрит на друзей. На всех этих людей, что были дороги ему. Что были частью его семьи.       Он знал, что поступает правильно, уходя вместе с Сириусом и Малфоем. Но он все равно чувствовал огромную дыру в душе, улыбаясь им в последний раз. — Просто подождите, Гермиона, Рон, — прошептал он им, обнимая друзей за плечи, — Когда мы встретимся вновь, ничто на свете нас не остановит!

***

      Малфой шел впереди, разглядывая высокие кроны деревьев, что своей вершиной устремлялись прямо к зимнему солнцу, пронзая голубые небеса. Иногда он оборачивался, кидая мимолетный взгляд на путников и на пройденную дорогу.       Хоть они и шли пешком в хорошо известной им местности, передвигались они довольно медленно из-за условий погоды и нескончаемого снега, падающего второй день подряд.       Трое подходили к станции Ардгуэй, где собирались срезать путь, надеясь доехать до Инвернесса и переждать там пару дней до следующего понедельника, чтобы без проблем продолжать двигаться в сторону Хогсмида.       Конечно же, думая об этом маленьком городе, Инвернессе, Драко не мог не ощущать странное чувство в груди.       Он надеялся, что они не будут заходить в местные порты.       Они остановились, чтобы ненадолго отдохнуть, и пока Сириус разжигал костер вместе с Поттером, Драко задумчиво смотрел вдаль, нервно кусая губы. — Что не так? — заметив его странное состояние еще пару минут назад, Блэк наконец набрался решимости поговорить с молодым человеком.       Однако, Малфой лишь покачал головой на его вопрос. — …Нет, дело не… Ха. — темный маг на секунду задумался, прикрывая глаза, — Инвернесс. — Что не так с этим городом? — уточнил Блэк, краем глаза заметив, как вздрогнул его крестник, когда Малфой произнес название городка.       Это было очень подозрительно. — Там много магов. — Со вздохом отвечает ему Драко. — Я беспокоюсь, что нас могут обнаружить… — Все хорошо, у меня есть связи в Инвернессе. Все должно пройти более-менее гладко. — Надеюсь, что так, — шепчет себе под нос Драко, вновь отворачиваясь от взрослого, возвращаясь к своему прошлому занятию.       Драко поднял взгляд вверх, наблюдая за тем, как легко покачивались верхушки деревьев в такт с ветром.       То, как чувствовался этот лес… Ему казалось странным это смутное ощущение тревоги всякий раз, когда он пытался найти первопричину столь зловещего ветра.       Спустя какое-то время, вновь обернувшись, он встретился с пронзительным взглядом Поттера и криво улыбнулся, не ожидая столь резкого зрительного контакта.       Поттер поджал губы, переводя взгляд на крестного, что уже некоторое время занимался приготовлением их небольшого ужина.       Его терзали мрачные мысли.

***

      В Инвернессе шел снег.       Драко огляделся по сторонам, быстро изучая глазами мелкие магазинчики, лавки, проходящих мимо магглов, высокие здания, и слегка нахмурился, когда зацепился взглядом за непримечательные порты вдалеке.       Ему не стоило думать об этом.       И все же он не мог заставить себя забыть о том, что произошло всего лишь год назад.              От настойчивых мыслей его отвлек разговор Сириуса с Гарри. Двое близких друг другу людей обсуждали их дальнейший путь. Сириус предложил им переждать в небольшом отеле недалеко отсюда, пока он сам будет искать информатора. — Что думаешь, Драко? — спросил Блэк у темного волшебника, когда понял, что тот стал чрезвычайно тихим.       Хотя Малфой и в обычное время просто молча шел рядом.       И все-таки… От чего-то Блэку казалось все это очень странно: тихий Малфой, украдкой смотрящий по сторонам, и нервный Поттер, внимательно разглядывающий Малфоя на наличие любых негативных эмоций.       Действительно странная парочка.       Сириус чувствовал себя очень странно, находясь между этими двумя. — Думаю, это хорошая идея. Нам стоит переждать бурю в теплом месте. — Бурю? — недоуменно переспросил Гарри, начиная хмуриться.       Он поднял глаза на туманное небо, разглядывая мелкие снежинки, что медленно сыпались сверху, словно в танце, в конечном итоге приземляясь на мокрую землю и серый асфальт.       Ему не казалось, что будет буря, но… …он знал про хорошее предчувствие Драко, поэтому не сомневался в его словах ни секунды. — Запах в этом месте особенный. Через два часа поднимется сильный ветер. Дороги заметет, так что и рейсы поездов, скорее всего, будут приостановлены, — продолжал объяснять Малфой, ни на что конкретно не смотря. — Ты многое знаешь об этом. — задумчиво пробормотал Блэк, тяжко вздохнув. Точно так же, как и Гарри, он верил интуиции Драко, прекрасно понимая мышление юного волшебника. — Я однажды сталкивался с этим… — пробормотал себе под нос темный волшебник, наконец встречаясь взглядом с собеседниками, — Нам придется остаться в городе на некоторое время… — Все в порядке. — Согласился Сириус, — Я предполагал, что мы можем задержаться из-за погоды или еще чего… Это не столь критично на данный момент. — Нет, но… Инвернесс… — Драко все еще выглядел хмурым, говоря об этом Сириусу.       Однако тот вновь его перебил. — Я знаю. — настаивал крестный Поттера, — Поэтому я собираюсь действовать один. — Тебе стоит быть осторожным, — вдруг напоминает ему Гарри, слегка улыбаясь краешками губ. Сириус улыбнулся ему в ответ. — Ага. Лучше позаботьтесь друг о друге, пока я ищу информатора. Вы выглядите так, словно умрете от холода, или, что еще хуже, от… — Мы поняли, — перебил его Гарри, надеясь не слышать продолжения.       Он и сам прекрасно все понимал. — Мы справимся. — Что ж, тогда, — Сириус перевел взгляд на шумную улицу, затем обернулся в последний раз, — Берегите себя.       Драко чувствовал небольшое напряжение, смотря на удаляющуюся спину волшебника.       Однако, он не успел об этом хорошенько подумать. Поттер потянул его за руку в сторону двухэтажного здания.       

***

      И буря действительно была.       Она началась спустя два или три часа, ближе к ночи, когда Гарри и Драко уже сняли комнату в одиноком отеле, что стоял поодаль всяких зданий, практически совсем рядом с центральной станцией.       Гарри чувствовал себя очень странно, рассматривая сильный ветер за окном, что снегом заметал все вокруг. — До понедельника осталось всего три дня. — Пробормотал он, зная, что Драко его услышит.       И он услышал. — Да. — Как думаешь, что Сириус хочет узнать у информатора? — Скорее всего… — задумчиво начал подросток, — он ищет безопасный путь в Хогсмид для нас двоих. — Для нас двоих? — смущённо уточнил Гарри, оглядываясь назад, кидая быстрый взгляд на тёмного волшебника. — Я думал, что мы пойдём все вместе. — Ну… — Драко нахмурился, — В начале так и планировалось. — Что же изменилось? — дрогнувший голос привлек внимание слизеринца. Драко перевел тяжкий взгляд на собеседника. — Многое, — медленно начал он объяснять, вновь переводя взгляд за окно, — Время, путь, ресурсы и другие переменные… Сириус сказал, что информатор может принести плохие вести. В таком случае, нам придется идти дальше вдвоем. — Звучит плохо.       На самом деле, Драко предполагал, что так было бы легче. Вдвоем путешествовать было бы значительно проще, особенно для Драко. Они бы сократили время и наверстали потраченное…       Однако, Драко знал, что это будет сложно. Особенно для Гарри, который не привык к долгим путешествиям.       И все же, даже несмотря на все существующие проблемы, им все еще нужно было успеть добраться до Эдинбурга своим ходом, прежде чем наступит весна.       На то было много причин, но самая первая и самая важная маячила на периферии сознания: ближе к началу весны Волан-де-Морт станет увеличивать патрули в северной части Шотландии.              Именно это он сделал в его прошлой жизни.       Сейчас Сириус, пытающийся найти легкий и быстрый способ покинуть Инвернесс на поезде, был единственным человеком, знающим, где находился Поттер. Если же случится непредвиденное, Драко должен был забрать отсюда Гарри и убраться из города так быстро, как только позволяли бы возможности.       Вот почему ему не нравился Инвернесс. Здесь повсюду были шпионы.       Теперь ему всегда нужно было быть настороже.       Это беспокоило. Нервировало. Заставляло напрягаться.              Иногда его мысли устремлялись в прошлое в надежде найти ответы на многочисленные вопросы. Но, видит Мерлин, из-за его действий многое изменилось. Всякий раз, изменяя настоящее, он действовал наобум, и всякий раз в прошлом терпел поражение.       Ему бы не хотелось начинать все с самого начала, но…       Теплый взгляд наткнулся на грустные глаза Гарри. Драко замер, разглядывая до боли в груди странную картину.       «Если не выйдет в этот раз… Ничего страшного, если придется начинать сначала.»       «Все в порядке. Я уже привык…»       Так было всегда. Все в порядке, если и в этот раз не получится.       «Ну, подумаешь… Начнется все сначала…»       Малфой испустил тяжкий вздох, отвернувшись от подавленного подростка.       «И все же… Наверное, пока рано опускать руки. До сих пор все шло более-менее хорошо…»       Можно ли это было назвать хорошим шансом?       Он был бы рад, если бы Повелитель Времени ответила ему на этот вопрос.       Каждый раз, возвращая его в прошлое, думала ли она о том, что однажды он вспомнит каждую свою регрессию?       Наверное, нет.

***

— И что теперь?       Что ж, его сомнения были обоснованы.       По первоначальному плану Сириус должен был вернуться в тот же день, когда ушел. Но он не вернулся. Как и на следующий день, как и через день. В конце концов, двум подросткам оставалось лишь ждать.       Однако близился конец понедельника, и…       — Если я не вернусь к тому времени, уходите без меня.       Было ли такое решение верным? Драко не знал.       С одной стороны, им стоило следовать плану Сириуса, чтобы не нажить себе лишних проблем, но с другой…       Что, если Сириусу Блэку необходима помощь? Разве мог Малфой принимать решение в таких нелегких условиях?       В прошлом он бы даже не думал. Без раздумий бы ушел, не оглядываясь назад.       Но сейчас он был другим человеком. Он не был похож на того, кто думал только о себе, или на того, кто мог легко исполнить приказ злодея, без раздумий делая то, что считалось ужасным и аморальным.       Как он мог принять решение, когда в его голове ворох мыслей крутится и крутится, не давая ему и минуты покоя?       Когда он вспоминает, с чего все началось… Ему кажется, что он где-то ступил не туда. Свернул не в том месте.       Одно дело быть злодеем, но другое — притворяться им на благо героев.       В самом начале он просто хотел тихой жизни. Ему не было дело ни до погибших, ни до раненых, или убитых горем, или…       Он ведь и сам был убит горем.       Вот почему принимать решение самому прямо сейчас было сложно для него.       Он не мог рассказать о своих переживаниях кому-либо, ведь…       …он не мог заставить других решать еще больше проблем, чем у них уже есть прямо сейчас. — Что мне делать? — думал он, не замечая ничего вокруг.       «Если бы я был один, то это не было бы слишком сложным решением… Но я не один, поэтому я должен сделать все правильно…»       «Будучи наследником древнего рода, всегда был кто-то рядом, кто мог бы помочь, но сейчас — совсем никого, кто знал бы правильный ответ…»       «Вот почему правильного ответа нет.»       «Однако, останься я и подвергни опасности Поттера, Сириус ни за что не простит этого мне. Да я и сам не прощу.»       «Только если не…» — Что такое? — озадаченно спрашивает Гарри, растерянно смотря на темного мага. — Будь здесь. Никуда не уходи. Я скоро вернусь, — на вздохе выговорил Малфой, — Если не вернусь к закату, возвращайся тем путем, которым мы пришли. Следуй на юг, в Эдинбург. Если на тебя нападут — используй кольцо, переместись в безопасное место. — Но… — Поттер задумался, — Как же ты? — Я найду тебя.       «Всегда находил.» — Все в порядке, не переживай.       «Что бы ни случилось…» — Я буду рядом.

***

— Все в порядке? Ты выглядишь бледным, — Поттер приложил ладонь к его лбу. Слегка нахмурившись, он придвинулся чуть ближе. Малфой наконец обратил на него внимание. — Я просто задумался о прошлом. — Ох, — Гарри вздыхает, стискивает чужую одежду, будто бы чувствуя чужую боль, но тут же успокаивается, когда не слышит продолжения.       Малфой не нашел его.       Это было логичным концом — Инвернесс большой город. В нем проживает много людей. И хоть волшебников там не так много, но найти одного-единственного все равно было бы очень сложно.       Он словно искал иголку в стоге сена.       Конечно, он легко бы решил эту задачку «поджогом», однако… Он не мог выделяться и не мог привлекать чужое внимание. Особенно, он не мог привлекать внимание Пожирателей.       Драко должен был защитить Поттера. Любой ценой. Вот почему ему пришлось вернуться.       Вот почему он не стал искать Блэка дольше, чем было нужно в огромном городе, полным шпионов и продажных чиновников из Министерства Магии. — Когда мы доберемся до Эдинбурга, это будет конец февраля, — рассуждает Малфой, рассматривая лесной пейзаж. — Мы переждем там некоторое время, затерявшись среди обычных людей. А потом продолжим путь в Мидлсбро. По моим расчетам, мы прибудем туда к середине марта. — Что потом? — Через Мидлсбро мы направимся на юг. В сторону Лондона. — Разве Хогсмид не находится на севере от Мидлсбро? — Туда не попасть обычным способом. Хогвартс окружен лесом. Запретный лес служит барьером. Будучи обычным человеком, он покажется тебе простым лесом, в котором ты поплутаешь пару часов и вернешься к началу. Единственный вход — через поезд либо через телепортацию. Конечно, я мог бы прямо сейчас аппарировать нас в Хогсмид, однако в этом нет никакого смысла. Есть причины, почему Сириус хочет, чтобы мы направились в Мидлсбро, а после переждали месяц в деревеньке возле Лондона. — Вот как, — Поттер на секунду задумался, уставившись на сонного Малфоя. — Что насчет Мидлсбро? Это достаточно большой город, насколько я понял… — Я слышал, что волшебники не очень сильно жалуют ту местность из-за странных подземных сплетений. Телепорты, которые обычно устанавливают в Мидлсбро, чаще всего не срабатывают по неизвестной причине. Для нас же это наилучший выход — прождать там пару недель, прежде чем направиться в Харпенден при хороших условиях. — Значит… Ты не был в Мидлсбро? — Нет. Я не часто бывал на юге. Я также никогда не был в Харпендене. Хотя Сириус говорил, что это хорошее место для нас с тобой, чтобы спрятаться от лишних глаз… — Твой дом находится на юге, разве нет? — Смущенно пробормотал Гарри. — Скорее на юго-западе, чем на юге… — шепотом ответил ему Драко, устало прикрывая глаза. — Хотя, я не уверен, что после всей этой истории то место останется моим домом…       И хоть он и сказал это, в глубине души он все же надеялся, что они оставят ему замок, как оставили в первый раз. Пусть и разрушенный, пусть и пустой, с засохшей кровью в темных углах, но… — Ты никогда не говоришь о том, что будешь делать после… — Заметил Гарри. — Что? — Ну, ты знаешь… — Поттер слегка нахмурился, — Мы с Мионой и Роном часто об этом говорим. Как хотим жить после того, как все закончится, кем хотим стать, и что-то вроде этого, знаешь? Где мечтаем побывать, что попробовать, что увидеть… — А… — Ты никогда не говорил о своих планах.       Ты никогда не говоришь о том, что ждет тебя впереди.       И ты всегда оглядываешься назад.       Ты смотришь на происходящее перед твоими глазами со страхом и вспоминаешь прошлое, чтобы продолжать двигаться дальше, но…       …ты боишься, что новое будущее для тебя не настанет. — …думаю, я просто хочу выжить… — в конце концов, говорит он с нелепой надеждой на понимание.       Гарри молчит несколько секунд, смотря на него со странным блеском в глазах. Он нервничает, кусает губы, когда думает, как бы правильно ему поступить, но, в конце концов, сдается и тихо задает ему вопрос: — Хочешь пойти со мной?       Малфой не понимает. — Пойти куда? — Я… после войны я собираюсь остаться рядом с Сириусом. Я хочу обрести семью. Как у всех детей. Хотя, я уже не ребенок, да и такая жизнь будет не совсем так, как у всех детей, но все же… — он задумчиво переводит взгляд на потемневшее небо, — И я хочу, чтобы ты был рядом со мной, знаешь? Хочу наконец-то представить тебя всем нормально… Чтобы люди, которых я люблю и уважаю, узнали, что мы любим друг друга, и узнали от меня, а не по странному стечению обстоятельств… Хочу путешествовать с тобой по стране некоторое время, а потом жить в нашем доме, словно всю жизнь только так и жили… Словно не знали никогда жизни друг без друга. Хочу, чтобы ты тоже этого хотел…       Он замолкает на секунду, переводя дыхание, и наконец заканчивает озвучивать свою мысль, которую лелеял уже некоторое время: — Но я не хочу, чтобы ты делал что-то, что тебе не подходит. Не хочу, чтобы ты заставлял себя, даже если мне кажется, что такая жизнь тебе подойдет больше, чем другая. Хочу, чтобы ты решил сам, что тебе нужно, хочу, чтобы ты сказал об этом мне честно, без утайки… Я люблю тебя… — тихо заканчивает он, — Но я не хочу, чтобы ты жил, скованным чужими решениями, понимаешь? — …даже, если я не выберу жизнь с тобой? — Да. Даже если так, — соглашается Гарри, не отводя глаз от любимого человека.       Малфой вспоминает о прожитых днях, о бесконечных повторах, о чувствах, которые испытывал раз за разом. О боли, о любви, о ненависти, о радости, об утрате и о счастье…       И ему кажется, что есть вещи намного важнее, чем меланхолия, которую он испытывает постоянно, изо дня в день… — …если мы выживем… — начинает он, прикрывая глаза, когда чувствует странное жжение внутри. Странное ли — едва ли привычно чувствовать слезы на собственном лице, но все же… — Я хочу остаться рядом.       На самом деле, он понятия не имеет, почему сейчас так больно в груди.       Он знает, что нет причин, по которым он должен был бы испытывать боль, однако…       «Ты особенный, — говорят ему однажды, — Вот почему ты должен нести на себе это бремя…»       Он хочет остаться рядом.       Брать в холодные руки теплые ладони, сжимать сильно-сильно, чтобы чувствовать связь, что между ними лежит, соединяя блеклые души…       Он хочет всего этого.       Хочет поднимать взгляд к небу, видеть яркие звезды, улыбаться любимому человеку, дышать глубоко, и наслаждаться…       …жизнью…       …принадлежащей лишь ему одному…       …только ему…       …и никому другому.       Чужая рука касается бледного лица, вытирает редкие слезы. Почти невидимые, несуществующие. И все же живые, холодные, такие замерзающие…       Драко смеется. Ему больно дышать, больно думать, больно вспоминать… ему больно, и больно, и… Ему кажется, будто бы боль находит его везде, где бы он ни спрятался, где бы ни скрылся.              Всегда с ним, позади, словно тень, и стоит лишь протянуть руку, и…       Его мысли прерывает тихий вздох. Чужой. Болезненный.       Он чувствует, как его мертвое сердце разрывается от переполняющих чувств, как они копятся внутри, в надежде выплеснуться, взорваться… Он позволяет разбить им свое стеклянное сердце, чтобы затем позволить кому-то другому собрать его воедино.       Наполнить теплом и светом, и чем-то иным, немного далеким, но очень желанным…       Его тихий смех растворяется в тишине ночи, средь мрачного леса, коих полным-полном в их стране. Чужие руки продолжают вытирать слезы, а теплые пальцы едва касаются прикрытых глаз, задевая дрожащие от холода, или не совсем от холода, ресницы.       Его лицо обхватывают двумя руками, и Драко слышит невнятный шепот, прежде чем чувствует на своих губах горячее дыхание и холодное прикосновение.       Такой контраст обжигает, но лишь ненадолго. Гарри целует его осторожно в лоб, наблюдая за чужой реакцией, затем оставляет несколько коротких поцелуев на веках, утирая последнюю влагу, переключается на скулы, нос, и, в конце концов, вновь возвращаясь лёгким движением к губам. Он полноценно прижимается к ним, и Драко вспоминает их первый раз, когда он не ожидал того поцелуя, и когда не успел им насладиться в полной мере.       Он чувствует каждое движение, и чувствует остаточное призрачное ощущение чужих прикосновений к лицу. Чужие губы дрожат, отрываясь, но возвращаются вновь, снова и снова, в поиске прикосновения, продления тепла, продления спокойствия… — Все хорошо, — наконец он слышит шепот, чужой, откровенный, — Верно? Пока мы рядом… — …да, — соглашается Драко, приоткрывая покрасневшие глаза. Его взгляд вновь устремляется к темному небу. — Да.       Но небо все еще темное, скрывающее за собой миллиарды звезд.

***

      Они достигают Блэкридж как раз к концу февраля и обходят стороной Эдинбург и Глазго, когда Малфой замечает знакомую сову, подлетающую к ним с южного направления.       Он забирает письмо, и птица тут же улетает обратно, не дожидаясь ни ответа, ни сладостей, что вводит его спутника в небольшой ступор. Через несколько секунд после того, как они вновь остались одни в холодном лесу, Гарри наконец решил спросить: — От кого письмо?       Малфой перевел на него задумчивый взгляд, теребя правой рукой белую бумагу, сливающуюся с пространством. Гарри невольно залюбовался движением пальцев, что до сих пор, находясь в бинтах, иногда подрагивали от холода и от сильной чувствительности.       Мелкие шрамы, что остались на бледных ладонях после неминуемой встречи с осколками тяжелой люстры, он сцеловывал каждую ночь в надежде забрать оставшуюся боль себе, лишь бы ничто более не напоминало любимому человеку о случившемся ранее.       Легкий вздох отвлек его от странных мыслей. Драко улыбнулся ему и едва заметным движением руки открыл письмо. — Позволь мне сначала прочесть его, — попросил он.       Гарри растерянно мотнул головой. — Как хочешь.       Он отошел от темного волшебника на небольшое расстояние, вглядываясь в будущую дорогу. Мелкий снег, что шел уже несколько дней подряд, закончился совсем недавно, оседая на едва заметной тропинке небольшими хлопьями.       Вдалеке был виден небольшой городок, а между ним — две станции. Их путь лежал еще дальше: Драко надеялся дойти до ближайшего заповедника, чтобы переночевать там, а не заходить в город в поисках гостиницы, и Поттер разделял его мнение — ему и самому не нравилось сокращать путь по открытому пространству, где любой мог заметить их.       Это грозило им последствиями. Гарри прекрасно помнил о предостережениях крестного. Им действительно стоило избегать открытых пространств, чтобы ни егеря, ни патрули не заметили их.       Должно быть, больше всего патрулей будет возле Глазго, местного нестабильного центра, однако и в Эдинбурге их тоже будет очень много.       Поттер предполагал, что Волан-де-Морт обратит свое внимание на северные города после произошедшего в Малфой-мэноре, однако не думал, что тот будет настолько осторожен в своих поисках.       Впрочем, его взволнованность была вполне обоснована. Гарри Поттер выкрал его последователя буквально у него из-под носа, в месте, где тот обосновался, и в месте, где (как тёмный волшебник думал) тот закрепился прочно и без каких-либо проблем.       Должно быть, Волан-де-Морт рвал и метал, когда узнал о том, что случилось. — Сириус сейчас в Лондоне, — прерывает его размышления Драко, подходя со спины. Гарри оборачивается к нему корпусом, натыкаясь на слегка взволнованный взгляд. — С ним все в порядке? — Да. Он просто попал в засаду. Однако быстро выбрался, — сообщил темный маг, — ему действительно повезло. — Его везение… — Гарри хмыкнул, наконец почувствовав, как тяжелый камень, что до сих пор тянул его вниз, спадает с груди, — Всем бы так. — …он просит нас быть аккуратнее, — продолжает Малфой, понимающе кивая, — Ходят слухи, что он вернулся в Англию в плохом настроении… — Еще бы он не был в плохом настроении, — иронизирует Поттер, тут же вспоминая, с чего все началось, — Каждым своим действием я буквально вывожу его из себя…       Драко вздыхает, переводя взгляд на дорогу. Его правая рука слегка сжимает письмо, когда он внимательно разглядывает станцию вдалеке. — Пойдём, — говорит он спустя пару секунд, — Совсем скоро закат… Нам стоит поспешить.       Им и правда стоило поспешить: хотя дни и пошли на прибавление светлых часов, небо все равно слишком рано становилось тёмным.       Они должны были успеть вовремя.

***

      Он проводит линию губами по еле заметным шрамам на бледной спине. Его руки скользят то вниз, то вверх, стараясь потрогать, почувствовать, принести удовольствие, наслаждение. Забрать все, что тот может предложить.       Отдать все, что у него только есть.       Драко слегка оборачивается, старается дотянуться до его лица дрожащей от возбуждения рукой. Гарри хитро улыбается, замечая в глазах напротив яркий огонёк, что прожигает юного волшебника насквозь. Он не сдерживается и роняет их обоих на небольшую кровать.       В их бездонной палатке всего несколько комнат. Две средних по размеру и одна совсем маленькая. Поэтому, когда сквозняк из ниоткуда надувает спину, Гарри чуть заметно вздрагивает, ощущая, как тёплые руки хватают его за разгоряченную шею, притягивая к себе. Тепло и холод создают необычайный контраст, и он с наслаждением прикрывает глаза, наклоняясь к чужому лицу.       Их губы вновь встречаются, но Гарри не торопится продолжать. Он отстраняется, внимательно рассматривая чужое покрасневшее лицо, а затем вновь наклоняется, чтобы встретиться с желаными губами ещё раз.       А потом ещё раз, и ещё раз…       …бесконечное количество раз…       …пока не устанет, но он знает, что не устанет, или пока Драко не позовёт его осипшим голосом, смотря на него слишком взволнованно, практически на грани сознания.       Гарри очень любит такие моменты. Когда тот смотрит внимательно, когда дышит тяжело, когда дрожит, когда задыхается от нехватки воздуха в легких…       …когда сам Поттер отвлекается, чтобы найти его руку, чтобы сплести пальцы, чтобы прочувствовать чужое сердцебиение, чтобы наконец ощутить это наслаждение, которое они разделяли на двоих…       В конце он, не отрывая собственной руки, подносит чужие пальцы к собственным губам, искусанным, зацелованным, и мягко сцеловывает каждый мелкий шрамик, стараясь не упустить ни одного мимо…       …он слышит чужой всхлип от переизбытка ощущений, он знает, как эти поцелуи влияют на тёмного мага, влияют физически и морально; он находит удовольствие продолжать, слыша чужое неравномерное дыхание, чужие мольбы, и…       Он видит перед собой самую прекрасную картину, которую только может увидеть, и он счастлив знать, что это он сделал с человеком, который открылся ему, доверился, и, в конечном итоге, не пожалел, не засомневался…       Как всякий раз, когда он снова и снова доверял свое тело, свою душу, свое сердце в чужие руки, в надежде, что все будет хорошо.       И как всякий раз, снова и снова, вновь и вновь, Гарри оправдывал его доверие, разделяя с ним ярчайшие моменты, слегка болезненные, в основном, счастливые…       Как всякий раз, смотря на засыпающего от усталости любимого человека, он улыбался самому себе еле-еле и, прикрывая глаза, думал о завтрашнем дне.       В надежде снова увидеть чужую улыбку. Услышать чужое сердцебиение.       А затем снова, и снова… До бесконечности…

***

      Пешком они достигают Уэст-Вудберна, что располагался в графстве Нортамберленд, уже через неделю, делая большие остановки по пути. Двое волшебников останавливаются в местной гостинице на три дня, планируя свой дальнейший путь.       На второй день Поттер доходит до ближайшего небольшого городка, Ридсдейла, собирает вещи, необходимые для их дальнейшего путешествия, когда его внимание привлекает разговор обычных людей. Он слушает их в пол-уха некоторое время, прежде чем отвлекается на собственные мысли.       У него возникает навязчивая идея, от которой он не может избавиться, как бы сильно не старался.       Это было выше его сил. — Собирайся, — говорит он сразу же, заходя в небольшой номер на двоих. Его взгляд натыкается на молодого волшебника, сидящего за деревянным столом, усердно пишущим что-то на волшебном пергаменте, что скрывал в себе большую часть написанного при произнесенном заклятии.       Драко удивленно переводит взгляд на Поттера и хмурится, когда тот начинает мельтешить из стороны в сторону, устраивая беспорядок в их небольшом номерке, пропахшем февральской сыростью. — Что ты делаешь? — наконец спрашивает он, пряча пергамент в сумке. — Ты когда-нибудь был на маггловских фестивалях? — тут же спрашивает его Гарри, бросая на него малозначительный взгляд с усмешкой. — Нет? — вопросительно уточняет Малфой, вставая с места, — Что мне там делать? — И правда… — ворчит себе под нос Поттер, отворачиваясь и продолжая собирать вещи в сумку с расширенным пространством. Последняя книга по истории магического мира утопает в бездонном мешке, и он вновь переводит взгляд на своего молодого человека. — Что, по-твоему, обычно делают на фестивалях? — Ну… — Малфой задумывается, — Это ведь фестивали… — Ага, — кивает Поттер, перехватывая слово, — На них веселятся. — Не уверен, что мы можем позволить себе…       Однако, его возражения были перебиты: — Всего на пару минут! — Восклицает Гарри, сильно взмахивая руками, пребывая в возбужденном состоянии, — Если ты почувствуешь опасность, мы тут же уйдем! — Это… — Малфой все же задумался над его словами, даже не смотря на то, что он имел небольшие сомнения из-за этой странной идеи. Однако, смотря на милые глазки, буквально просящие его о небольшом одолжении, темный волшебник лишь тяжко вздохнул, переведя смущенный взгляд на окно. Солнце стремилось к зениту, освещая мир, что уже долгое время был укрыт белым снегом, сверкающим в холодных лучах. — Ладно…       Спустя какое-то время Поттер вновь был в Ридсдейле. Он шел вперед, не смотря по сторонам и не обращая внимание ни на что вокруг него.       Малфой спокойно следил за ним и за обстановкой вокруг них, ощущая привычное тепло в руке.       С самого Уэст-Вудберна Гарри держал его за руку, не отпуская от себя ни на шаг, будто бы боялся, что тот куда-то денется, если Поттер отпустит его руку. Это немного настораживало, однако Драко быстро смирился с нынешним положением и перестал обращать на это слишком много внимания, предпочитая спокойно наслаждаться привычным теплом чужого тела.       Когда они остановились неподалеку от основного места праздника, Малфой слегка расслабился. При всей его чувствительности к темной магии, он не ощущал здесь ни единого магического потока, который обычно замечал рядом с крупными городами. Это навлекло его на мысль, что в Ридсдейле уже давно не было магов или любых других существ, использующих магию.       Впрочем, чем ближе они подходили к Мидлсбро, тем меньше магов они будут встречать. Вскоре, им и вовсе придется слиться с обычными людьми и пожить так некоторое время, затаившись в местной глуши.       Пока он думал об этом, в основной толпе послышались радостные возгласы. Драко удивленно замер, широко открыв глаза.       Хоть он и часто бывал среди обычных людей, он редко позволял себе с ними разговаривать или хоть как-то взаимодействовать.       Маги должны были соблюдать множество правил при общении с магглами, чтобы ненароком не втянуть их в волшебный мир.       Вот почему он обычно держался в стороне от таких событий.       Конечно, он часто смотрел раньше на разные фестивали, спектакли. Даже на тех актеров из труппы в Уайтроу, которые путешествовали небольшим ансамблем, он видел лишь раз — издалека, не позволяя себе подходить ближе.       Он никогда не был близок с обычными людьми, поэтому для него все казалось удивительным: то, как Поттер спокойно общается с магглами, то, как стоит рядом с ними без какого-либо дискомфорта… И то, как жил в двух разных мирах, зная подход к каждому.       Ему казалось это действительно удивительным.       Сейчас, пусть они и стояли в стороне, лишь наблюдая за фестивалем, наслаждаясь этой непринужденной атмосферой, они не слишком сильно выделялись из основной толпы. Одежда, которая была куплена ими по пути в Глазго, давала большое преимущество в такие моменты, хотя Малфой и чувствовал небольшое раздражение при использовании этих вещей…       …все-таки он не очень многое понимал в маггловских вещах, как бы сильно ни пытался разобраться. — Знаешь, я всегда мечтал прийти на фестиваль с дорогим мне человеком, — внезапно говорит Гарри, прерывая уютную тишину. Людские возгласы стали побочным шумом, когда Малфой вновь обратил свое внимание на Поттера, — Хотя, Дурсли иногда брали меня с собой в Лондон…       Он на секунду замолчал, прикрывая глаза. Драко продолжал молчаливо ждать, надеясь, что Поттер выговорится. Ему казалось, что Гарри слишком долго копил это в себе. — …но это не сравнится с тем, что я чувствую сейчас, — заканчивает он шепотом, переплетая свои пальцы с чужими, слегка сжимая, ощущая холодные бинты, впитавшие в себя сырость улицы. Он словно старался передать все ощущения, которые только мог испытывать прямо сейчас своему собеседнику. — И что же ты чувствуешь? — Безграничное счастье, — улыбается тот, — И чувство бесконечной любви к тебе.       Малфой тянет его за верхнюю одежду слегка в сторону, в небольшой переулок, скрывающий их двоих от чужих глаз.       Уже спустя секунду Гарри чувствует чужое дыхание на собственных губах, а следом — мягкое прикосновение. Гарри поддается, приоткрывает рот, обнимает за шею, притягивая любимого еще ближе. Их поцелуй ласковый и нежный…       …почти как самый первый…       …слегка смелый и до боли отчаянный.

***

      Они редко говорили о том, что осталось на бледном теле.       Будь то шрамы, усыпанные на спине, практически незаметные, или подрагивающие пальцы, замотанные в несколько лёгких слоев медицинского бинта, или же та метка, что, подобно проклятию, красовалась на левой руке, привлекая внимание…       Драко не хотел об этом говорить, а Гарри не знал, что сказать.       Он позволяет себе дотронуться, с нежностью, с лаской, но не позволяет себе думать, рассуждать, или спрашивать…       Ему кажется это странным, что Малфою нет никакого дела до собственного тела, до собственных рук, плеч, спины, и…       …Гарри больно думать, что тот смирился со своим положением.       Как странно это было - смотря на чужие шрамы, испытывать боль, что не принадлежала ему.       Однако, он был рад забрать все то плохое, что испытывал его молодой человек, лишь бы тот оставался рядом с ним.       Но даже так… Чем больше он думал о шрамах, тем больше вспоминал тот злополучный день. Разбитое стекло, море крови, глубокие порезы, чьи-то крики и испуганные возгласы…       …а после долгие-долгие часы восстановления, ожидания…       …последним пришло понимание.       Когда Флёр испуганно вздохнула, переводя на него обречённый взгляд, подрагивая всем телом…       …и рассказала о том, что происходило прямо перед его глазами.       Что происходило, и чего он не заметил.       Не увидел. Не учёл. Не спросил…       …много этого 'не', которого он не сделал… — Скажи, Драко… — зовет он тёмного волшебника, останавливаясь где-то возле конца леса. Он слышал, как впереди звучали редкие гудки машин. Совсем скоро они должны были выйти к шоссе. — Что такое? — отсутствие движения заставило его спутника остановиться. Драко перевёл на него обеспокоенный взгляд.       Они покинули Ридсдейл пару часов назад, проведя там больше времени, чем рассчитывали.       Гарри вздохнул, почувствовав прохладу и свежесть. Послеобеденные лучи солнца светили ему в спину, но он не чувствовал того тепла, которое можно было бы почувствовать летом, когда…       …а впрочем, не важно. — Сириус как-то сказал мне… что ты намного сильнее, чем я думаю, — озвучил он свои мысли, рассматривая тёмного волшебника перед собой, — Я все пытался понять, что он имел в виду… Но так и не понял.       Драко слегка удивился. Чуть приподнял брови, обдумывая слова, что неким образом странно повисли в воздухе, тяжёлым грузом ложась на его плечи…       …затем он вновь вздохнул, прикрывая глаза.       Он слишком часто чувствовал усталость в последнее время. Это было связано с тем, что они двигались на юг… — Я и сам не знаю, — отвечает он заторможенно, будто бы в своих мыслях, — Я просто… Это то, что было у меня всегда, наверное.       Гарри ничего не понял. Едва ли понял бы кто-то другой…       Но Сириус, казалось, понимал.              Это было связано с братом Сириуса, с Регулусом… Возможно, с самой семьёй Блэк… Малфой, в свою очередь, не простой маг — наследник двух семей.       Гарри мало что знает о Блэках. А о Малфоях он знает ещё меньше.       Раньше ему казалось, что это просто влиятельные семьи, со своими традициями, с вечными устоями и правилами…       Теперь ему кажется, что суть скрыта от посторонних глаз где-то глубоко, под слоем секретов, течением веков…       Так или иначе, он знал лишь одно: Малфои, как и Блэки, были хранителями земли. Не графы и не герцоги — волшебники редко служили короне, стараясь не вмешиваться в обычный мир без магии…       Блэки охраняли Лондон — их родовое поместье стоит на одной из самых старых улиц. Площадь Гриммо наверняка имеет огромное значение в истории. Вопрос лишь один: какое именно значение?       Малфой-мэнор же находится в графстве Уилтшир. Почти в том же месте, где по легендам стоит Стоунхендж.       И хотя Гарри не уверен в том, что одно из чудес света на самом деле как-то связано с Малфоями, в одном он уверен точно.       Легенды Стоунхенджа связаны и с друидами, и с Мерлином.       Он никогда не забудет день, когда узнал о короле Артуре.       …кто бы мог подумать, что детская сказка, обычное предание, легенда, на самом деле правдивая история, закончившаяся трагедией?       Если бы он только знал, как все это взаимосвязано…       …быть может, он смог бы найти ответ среди тысячи вопросов.       Ведь ему казалось уж слишком удивительным то совпадение, что Малфои обосновались именно в тех землях, которые хранили в себе множество тайн. — Что насчёт… — он запнулся, вспоминая, что тема, на которой они остановились, никак не зависит от его следующего вопроса… — твоей семьи? Кажется, твоя семья связана с тёмной магией?       Драко впадает в ступор от резкой смены темы. Должно быть, он чувствует себя не в своей тарелке, когда Поттер спрашивает его о его семье и о тёмной магии, которую его семья использует. — Это не совсем так… — Драко тщательно думает над собственными словами, мыслями, стараясь передать правильную суть, а не ложный след, — Конечно, сложно отрицать, что Малфои не связаны с тёмной магией. Однако, мы не были теми, кто безукоризненно и безнаказанно использовал лишь тёмный путь… По своей сути, мы были лишь наблюдателями: исследовали, хранили информацию, создавали артефакты, зелья, запечатывали бурные потоки мироздания… Однако, мы никогда не пытались использовать тьму во зло всему миру. — Так вы были хранителями, или что-то вроде того? — уточняет Гарри, наконец понимая. — Можно и так сказать, — соглашается тёмный волшебник, делая лёгкий кивок головой, — Но, с тех пор, как Абраксас Малфой стал единственным наследником нашей семьи, силы Малфоев пришли в упадок, и мы затаились в тени. Мы продолжали следить за магическим миром через Отдел Тайн, и через само Министерство, однако…       Драко вновь вздохнул, осматривая Гарри. Тот стоял совсем рядом, слегка взволнованный, ожидающий продолжения… — …с тех пор, как большинство магов стало нарушать Статут о Секретности, наша семья потерпела некоторые… — он запнулся, пытаясь подобрать слова, — неудобства, приводящие к изменению ценностей… — Статут о Секретности? — удивился Гарри, тут же становясь серьёзным.       Он бы и подумать не мог, что все настолько серьёзно связано друг с другом.       Однако, в этом был определённый смысл. — Наша семья всегда настаивала на сохранении Статута о Секретности по некоторым причинам, — задумчиво проговорил тот, будто бы вспоминая историю минувших дней, — Вот почему Абраксас Малфой потерпел поражение в гонке за властью. Он слишком щепетильно относился к этому закону, пока другие люди считали интересным нарушать его. В конечном итоге это вылилось в его личную неприязнь, а позже — в ненависть… — Подожди, Драко, я не совсем понимаю о чем ты говоришь… — Абраксас Малфой… Мой дедушка… Считал, что кровные связи с магглорожденными дурно влияют на чистую магию, — пояснил тот. — В каком-то смысле, он имел на то основания: еще пару столетий назад волшебникам не нужны были ни палочки, ни другие вещи. Например, в Викторианскую эпоху аврорат использовал мечи и другие проводники магии, а сейчас же лишь единицы могут использовать невербальную магию, и уже нет тех, кто мог бы направлять магию в меч или копье, или любое другое оружие… Навыки, которые были у наших предков… не передались нам, но стали утерянными и забытыми.       Гарри застыл на месте, слушая столь странное объяснение, которое, впрочем, не было лишено определенного смысла… — Из-за того, что Абраксас не мог доказать свою правоту, а обычные маги были слишком сильно поглощены изучением маггловских приборов и налаживанием отношением с теми, у кого не было магии… Он, конечно же, с треском проиграл политическую битву, в которой с самого начала не смог бы победить… В своей горечи он утопил все, что только мог: хорошее и плохое… — …и, в конечном итоге, это вылилось в то, что твой отец стал ненавидеть маглорожденных… — догадался избранный, заканчивая за молодого человека последнюю мысль. — Это, конечно, не оправдание мне или моему отцу… — внезапно начал объясняться Малфой, неловко улыбаясь, — однако, это то, что послужило началом этой ненависти… — Но даже если предположить, что… Кровосмешение, — Поттер поморщился, пока произносил это, — повлияло на возможности и способности магии, передаваемые из поколения в поколение…       Он медленно делает вдох, перед очередным вопросом, облизывая засохшие губы. — …Драко, ты ведь чистокровный волшебник.       Малфой молчит, обдумывая озвученную мысль. — И я знаю, что ты можешь делать некоторые заклинания, не используя при этом палочку, однако… — Думаешь, я не могу держать в руках оружие? — догадывается тот. — Я не уверен в этом, если честно, — признается Поттер, смущённо улыбаясь. — Так ведь и столетия назад обучение начинали с самого детства… — объясняет Драко, — Если бы это было тем, чему бы меня учили с самого детства… То, думаю…       Малфой замолкает, утыкаясь взглядом на собственные руки. Руки, что были перебинтованы, скрыты… Руки, на которые он обычно не обращал внимания…       Его лицо, что совсем недавно отражало слабое веселье в лёгкой усмешке, вмиг стало серьёзным, холодным, безжизненным… — Впрочем, не имеет значения. Всё равно, это не то, о чем нам с тобой стоит прямо сейчас думать… — Драко… — К тому же, не думаю, что дедушка был прав… — перебивает он юного волшебника, — В мире не все так однозначно: пусть мы и забыли большинство своих способностей, потеряли их во времени, однако, мы приобрели многое другое. Гениальные люди каждый год приносят неоценимый вклад в историю магии… Я уверен, что маги приобрели больше, чем потеряли. — Закончил он свою мысль, оборачиваясь назад в сторону шума, к шоссе. Он начал делать первые шаги, когда в последний раз уронил в пустоту: — От Статута все равно толку особого не было. Кто хотел нарушить — нарушал, кто слепо верил в правильность действий — избегали магглов. А магглорожденные были всегда: сейчас, в прошлом, и будут в будущем. Таков закон мироздания.       Слушая его, Гарри невольно задумался о прошлом. О том, как Абраксас Малфой, утопив свой проигрыш в ненависти, повлиял на мировоззрения сына, Люциуса Малфоя, и как тот, в свою очередь, повлиял на собственного сына, а после — на все Министерство, заставляя их делать то, что тот хочет.       Будто бы пытаясь отомстить за отца.       И все же… Было нечто странное во всем этом…       …то, как Малфой спокойно говорил о дедушке, который погряз в своей ненависти, не испытывая и капли сочувствия к родственнику…       …то, как Драко Малфой ставил закон мироздания выше навязанных ему убеждений.

***

      Когда им остается дойти до ближайшей деревни еще совсем немного, Гарри падает в сугроб с усталым вздохом. Драко резко дергается, будто бы пытаясь остановить его от умышленного падения, однако не справляется с задачей, и Поттер попросту тянет его за собой.       Они лежат так некоторое время: Гарри смотрит на верхушки больших деревьев, пока Малфой елозит поверх него, стараясь выбраться из кокона рук и глубокого сугроба, в который Гарри специально их столкнул. — …зачем ты это сделал? — продолжал ворчать светловолосый волшебник, постепенно сдаваясь, когда начал понимать, что так просто из чужих рук не выберется. Гарри наблюдает за ним с легкой улыбкой, прежде чем довольно сумбурно отвечает: — Помнишь, как ты чуть не свалился в овраг в Запретном Лесу, а я схватил тебя за руку?       Малфой замирает под чужим взглядом, слегка удивленно открывает рот, а затем закрывает его и лишь слегка кивает, подначивая Поттера продолжать. — Кажется… — Гарри сильнее сжал любимого в объятиях, убирая часть светлых волос за красное ухо. Он всматривается в чужое лицо слишком сильно, прежде чем продолжает говорить, — именно тогда я впервые и почувствовал, как начинаю влюбляться.       Они оба молчат некоторое время, пока Гарри с восхищением ловит каждое резкое изменение на бледном лице. Удивление, понимание, осознание, счастье, и…       …он знает, что это все — только его. Только для него. И больше ни для кого другого.       Вот почему он продолжает с еще большим усердием и напором. — …влюбляться в твои глаза, в твой смущенный взгляд… Твои улыбки, твой тихий смех.       Говоря об этом, он невольно вспоминает тот день. День, когда многое для него изменилось.       Он не был уверен, что не любил его раньше.       Просто именно в самый опасный для них обоих момент ему будто бы по голове ударили, и он увидел целиком всю картину.       Словно резко осознал одну простую истину. — И каждый раз, с тех самых пор, жаждал встретиться с тобой снова и снова.       И пока Драко молча смотрел на него с подрагивающими губами и едва закрытыми от наплыва чувств глазами, он понимал: с каждым днем это чувство лишь все больше и больше разгорается внутри него.       И он вновь почувствовал это, когда услышал тихий ответ: — …думаю, я всегда хотел твоего внимания…

***

      В начале марта они добрались до Дарлингтона, небольшого городка рядом с Мидлсбро, и решили остановиться там, посчитав такое развитие событий намного выгоднее. В Дарлингтоне было тихо и спокойно.              Коротая время до начала апреля, они с Малфоем часто ходили в местные музеи и библиотеки. Гарри узнал историю города и даже проникся местной атмосферой.       Город торговцев в графстве Дарем привлекал его не только спокойствием и непринужденным стилем, но и странным ощущением легкости.       Как позже сказал ему Драко, это было связано со странностями в потоках магии, что всегда разрывались в центре Мидлсбро. Дарлингтон был ближайшим городом к Мидлсбро, вот почему, в конечном итоге, это не показалось тёмному волшебнику чем-то удивительным.       И хотя, пока он рассматривал местные достопримечательности, он также и не забывал про насущные проблемы. Пусть он и не знал, сколько еще ему придется ждать, прежде чем они начнут уничтожать крестражи, однако Гарри уже давно был готов морально.       Конечно, была и другая проблема: они не знали, где находились другие крестражи.       Медальон Слизерина, как и чаша Пенелопы Пуффендуй, были уничтожены с помощью меча Гриффиндора. Кольцо Мракса потеряло свою силу, после того как Дамблдор перенял проклятие на себя, впоследствии уничтожив основу кольца. Дневник Тома тоже был уничтожен, хоть и странным способом — клыком Василиска.       Все вещи, которые стали крестражами впоследствии, так или иначе были связаны с Волан-де-Мортом и Хогвартсом, вот почему Гарри сделал довольно однозначный вывод: один из крестражей — диадема Кандиды Когтевран, о чем однажды проболталась Полумна…       То, как отреагировал тогда на это Драко… Это стечение обстоятельств дало ему понять, что диадема и правда может быть еще одним крестражем, который они пытаются найти. Однако… С последним крестражем все же были определенные проблемы.       Если крестражи были связаны с Волан-де-Мортом, то не было понятно, каким будет последний предмет. Будет ли он большим или маленьким? Спрятано ли это в Хогвартсе или в каком-либо еще месте вроде ячейки в центральном банке или ужасной пещере?       Эти вопросы не давали ему покоя.       И пока он думал об этом едва ли не каждую свободную минуту, краем глаза он изредка ловил странное выражение лица Малфоя, которое выражало абсолютное замешательство и небольшое недовольство.       В конечном итоге, все решил случай.       Они встретили Сириуса в конце марта. В Каттерике.

***

      Они достигли небольшую деревушку через пару часов, после того, как неспешно покинули Дарлингтон, оставляя Мидлсбро позади.       В Каттерике не было больших многоэтажных домов — это была небольшая деревня вдали от огромных городов, в которой проводились известные всем каттерикские лошадиные скачки.       Настолько известные, что о них знали даже в магическом мире.       Десятилетия назад они были на пике своей активности: скачки приносили немалый доход и популярность в высших кругах. Постепенно с годами эта популярность теряла свою силу, однако были еще люди, которые до сих пор помнили былые деньки. И хотя, все еще было много молодых любителей этих скачек, большую часть аудитории все же составляли именно люди, достигшие зрелого возраста.       Заполненность деревни, конечно же, зависела от сезона. Будь сейчас сезон скачек, здесь было бы куча людей.       Однако, здесь практически никого не было.       Вот почему, если ты знал кого искать, то найти его в небольшой деревеньке не составляло больших трудов.       Они наткнулись на Сириуса совершенно случайно. Проходя по главной улице Каттерика, рассматривая огромный ипподром, Драко невольно задумался о тех временах, когда и сам обучался верховой езде.       От размышлений его отвлек вскрик Поттера. Резко обернувшись, он застыл на месте.       Человек, напугавший крестника, тихо посмеивался, наблюдая за схватившимся за сердце Гарри. Когда Поттер понял, что произошло, он с яркой улыбкой подался вперед, в чужие объятия. — Я думал, мы встретимся в Лутоне, — без приветствия обратился к нему темный маг, заметно расслабившись. — Планы изменились, — Сириус резко стал серьезным, отпуская плечи Гарри. Он перевел взгляд с одного подростка на другого, прежде чем сдавленно пробормотал: — Они уничтожили третий отряд мракоборцев на юге, возле Истборна. Говорят, в той битве участвовала сама Беллатриса Лестрейндж… — Вот как… — лицо Малфоя приняло нечитаемый оттенок, прежде чем он тихо вздохнул, прикрыв глаза. — Уничтожили? — Взволнованно переспросил Гарри, надеясь услышать подробности. — Это была небольшая команда по разведке. Грюм лично отбирал каждого мракоборца. Судя по всему, Пожиратели смерти уже давно хотели избавиться от них, однако никак не могли найти подходящий повод, — зло усмехнулся Сириус, едва скрывая растерянность и сожаление в собственном голосе, — Выжили лишь двое, и те - с серьезными ранами. Им предстоит тяжелая реабилитация. — Зачем Пожиратели сделали это? — Спросил Поттер, — Они пытались что-то забрать, или… — Нет, судя по всему… — Сириус перевел задумчивый взгляд на молчащего темного мага, прежде чем непонятно объяснил, — Они старались найти информацию… И отомстить. — …я не понимаю, — раздосадованно провозгласил Гарри, переводя взгляд на Драко следом за Сириусом. Тот все еще стоял к ним боком с закрытыми глазами. — Мы рассчитывали на поддержку этой команды в одном важном деле, — продолжал Сириус. Он задумчиво потер правую руку, ощущая едва заметный холодный ветер. Часть его магии рассеялась, когда он появился в Каттерике, — Однако, теперь нам приходится искать другие пути… Что ты собираешься делать, Драко?       Вопрос, заданный неожиданно, застал Гарри врасплох. Однако сам Малфой едва ли шевельнулся, устало приоткрывая глаза.       Он вновь посмотрел на ипподром, думая об этом деле несколько долгих секунд. — Я хотел сделать это позже, однако… — он вновь замолчал, рассматривая темную лошадь вдалеке, что уже некоторое время ходила кругами под управлением умного всадника, — Полагаю, у меня больше нет времени? — Если честно, я и сам не знаю. — озвучил мысли Сириус, подходя ближе. — Разве Дамблдор не должен был все спланировать более… тщательно?       Гарри смотрел на двоих близких ему людей с волнением, не совсем понимая происходящего. Ему казалось, что эти двое намечали нечто ужасно глупое, но очень грандиозное…       Заговорщический вид этих двоих внушал ему определенный трепет. Он слегка вздрогнул, когда сильный ветер задел раскрытую шею, прежде чем услышал чужой ответ. — По плану Дамблдора, я все еще должен был быть в поместье. Его планы не всегда срабатывают, когда дело касается Поттера.       Гарри слегка усмехнулся. Он подумал о том, что шесть лет подряд был катастрофой для всех в магическом мире. Однако, разве мог кто-то винить его в этом? Он ведь не специально искал приключения.       И он явно не мечтал о войне. — Ну… — Сириус запнулся, пару раз кашлянув в кулак, словно пытаясь скрыть смешки. Малфой перевел на него неодобрительный взгляд, — Все в порядке, если ты пойдешь сейчас. Я буду рядом с ним до самого конца.       Гарри вновь вздрогнул, когда услышал это. Он невольно задумался о том дне, когда едва ли не потерял дорогого сердцу человека. Он и вправду думал тогда, что может его потерять.       Он начал понимать, что Сириус пытался сделать. — Куда ты собираешься идти? — Произнес он на выдохе, чувствуя, как сердце невольно сжалось от дурного предчувствия.       Он не хотел его отпускать.       Что, если в этот раз они потеряются навсегда?       Он не хотел, чтобы Драко вновь покинул его. — В Лондон. — Тихо ответил ему Драко, наконец обернувшись всем корпусом. — Зачем? — Там есть кое-что, что я должен забрать.       Гарри мысленно выругался про себя. Ему казалось это все ужасной глупостью, едва ли не новой чушью.       Но он знал, что Драко не врет ему. — Это действительно так важно? — Обреченно уточняет он. — От этого зависит жизнь всего магического мира.       Гарри его не понимает.       Гарри путается в себе, в своих мыслях, в своих надеждах, ощущая дыру в собственной груди.       …та разрасталась с каждой секундой все больше и больше.       Давно он не чувствовал такого отчаяния. — И… Когда ты вернешься?       Он поднял тяжелый взгляд на любимого человека, встретившись с задумчивыми глазами. Некоторые мелочи казались ему очень важными…       …все в Малфое было важным для него…       …вот почему, в конечном итоге, он не услышал ответа.

***

      До ближайшей гостиницы они дошли втроем в полной тишине. Сириус шел впереди их группы, Гарри медленно волочился за ним следом.       Драко отставал от них всего на пару шагов.       Однако, каждый раз, когда он поднимал взгляд, натыкаясь на поникшую спину любимого человека, он понимал, что эти несколько шагов превратились в огромную пропасть.       Или же… ему только так казалось.       Ему казалось так и раньше, когда они начали сближаться. Когда Драко был в смятении, в раздрае, или же когда они встретились в поместье, когда Гарри ему жизнь спас, когда они смотрели друг на друга удивленными взглядами, полными боли и отчаяния, пытаясь узнать друг друга заново…       Драко никогда не мог правильно выражать свои эмоции. Это было очевидным едва ли не для всех, кто знал его чуть больше, чем просто в качестве «знакомого».       Порой дело было настолько серьезным, что любые взаимодействия с окружающим его миром заставляли сомневаться в самом себе, запутываться в бесконечном хитросплетении некоторых вещей, о которых ведали лишь боги…       За бесконечное время проб и ошибок, о которых он совсем не помнил до знаменательного дня, не было ни разу времени, когда бы он не сомневался в самом себе.       Сотня повторов. Сотня смертей.       И новый раз за новым разом…       Получится ли? Удастся ли?       Он никогда не знал ответа заранее.       Вот почему он промолчал и в этот раз.       Он не мог врать. Не мог сказать, что вернется…       …а потом начинать этот путь с самого начала.       Поэтому, той ночью он собирался тихо. У него не было с собой слишком много вещей - вот почему сбор не занял много времени. Когда луна достигла середины пути, освещая небо ярким светом, он покинул комнату, едва прикрыв входную дверь.       Он остановился у входа в гостиницу, делая несколько тяжелых вдохов и выдохов. Теплый пар смешивался с холодным воздухом, исчезая через мгновения, считанные секунды.       Этой весной было очень холодно.       Драко редко думал о том, что ждало его впереди. Он так же старался меньше думать о прошлом.       Темный маг устал анализировать свои действия, точно так же, как устал наблюдать за удивительно странным миром вокруг него.       Ему казалось, что, несмотря на всеобщее движение вокруг, он все еще застывший где-то посередине, где-то между тьмой и светом.       Он ощущает себя пылью на ветру, ускользающей вместе с потоком, летающей по своей траектории, поблескивающей на свету и не изменяющейся с течением времени.       Стоило ему отвлечься от тяжелых мыслей, как позади послышались неспешные шаги. Драко не стал оборачиваться, почувствовав знакомую энергетику.       Эту магию сложно было спутать с любой другой.              Эта магия была особенной для него. — Значит, ты решил уйти сегодня? — Чем раньше, тем лучше. Ты же знаешь. — Я хотел попрощаться, — сообщил ему Гарри, слегка усмехнувшись.       Драко перевел взгляд на грустные глаза, что поблескивали темным изумрудом в лучах луны. — Я бы хотел быть рядом, — говорит Драко вместо тысячи слов. Гарри едва заметно кивает и подходит к нему ближе.       Вновь воцаряется тишина, душащая их, оседающая мертвым грузом на юных сердцах. — Я бы хотел быть, но… — он отводит потяжелевший взгляд на дальнюю дорогу, что была подсвечена едва заметными в темноте ночи фонарями, — Есть вещи, которые я должен сделать, чтобы мы… могли жить нормально. — …нормально? — Я говорю о нашем будущем. Я точно знаю, что оно есть у тебя. Твое будущее… Но я не знаю о своем. Есть оно или нет… это мне неизвестно. — Мое будущее рядом с тобой, — настаивает Гарри, дергаясь плечом. Он чувствует горечь, осевшую на языке, вперемешку с легким разочарованием.       Все потому что он думал, что они уже обсудили это. — Тебе не нужно что-то делать, понимаешь? Ты просто можешь быть рядом. Этого достаточно. — Не достаточно, — сопротивляется Малфой, отрицательно качая головой. Он смотрит в изумрудные глаза, передавая чувства, которые испытывает в данный момент. — Для меня — недостаточно.       Он знает, что может сделать больше. Он должен сделать больше. — Вот почему я должен идти вперед. — Ты не идешь вперед, — срывается Гарри, отшатываясь, — Ты сбегаешь. Ищешь причины, чтобы отступить. Каждая твоя неуверенность в себе заставляет тебя оглядываться назад. Это неправильно. Так не должно быть, Драко. Ты не должен думать о плохом, или о том, что было раньше… Ты должен думать о хорошем и смотреть вперед с уверенностью в себе, понимаешь?       Он понимает. Он знает это лучше кого-либо.       Он так же знает, что каждый раз своими поступками делает им двоим больно. — Я не могу. — Честно отвечает он. — Я не умею.       Гарри знал об этом. Знал, но старался не замечать. Старался не смотреть, и не думать, не видеть очевидного, но…       …это было то, что связывало их друг с другом.       Это его неуверенность в себе, в своем будущем… и его полная противоположность в лице Поттера. — Просто возвращайся скорее, ладно? — Сдается Гарри, опуская руки, — Просто возвращайся ко мне живым.       Их бесконечная борьба друг с другом. Их странная любовь, основанная на непонятных доселе чувствах.       Они должны были быть вместе.       Это все, что он знал наверняка.       Вот почему он принял твёрдое решение вернуться к нему.       Чего бы то ни стоило.

***

      Когда он вспомнил об этом в первый раз, у него не было времени, чтобы обдумать все тщательно. Он находился в нелегком положении, испытывая боль из-за сотни мелких и больших ран, порезов и ушибов, и из-за собственной магии, что решила взбунтоваться в самый нелегкий для него момент времени.       Да, именно тогда он и увидел все то, о чем забыл.       Он видел потерянные воспоминания, пока испытывал жгучую боль во всем теле, пока чувствовал холод в неподвижных частях своего бренного тела, пока его грудь разрывалась от невыносимого и бесконечного потока, пока он умирал и заново рождался…       Воспоминания, которые он потерял где-то между мирами, бесконечностями, сотнями попытками…       …они вернулись к нему, пока он умирал…       Но он не умер.       Вот почему он вспомнил все.       Знания о каждой его попытке исчезали вместе с его смертью. Он вспоминал о прожитых жизнях в тот момент, пока был на грани между жизнью и смертью. Пока он проходил этот рубеж, знания возвращались к нему, а затем вновь исчезали…       Он открывал глаза в свою последнюю пятницу, которая не была последней на самом деле, и испытывал раздирающие чувства вновь и вновь, когда встречал девушку в темном плаще вновь и вновь у их старого места.       Он не помнил о том, как говорил ей «да» сотню раз, и не помнил эти сотню раз, когда начинал все с самого начала.       Он был словно чистый лист, белое полотно, и он никогда не смог бы узнать о той сотне раз, о тех прожитых жизнях до сего момента, пока практически не умер и не был спасен чужими силами и молитвами.       И когда он вспомнил об этом…       Его мир будто бы остановился, пока люди вокруг него продолжали жить дальше.       Он будто бы вновь погрузился в ту тьму, из которой выбрался недавно, в тот холод, в котором пребывал в самом начале своего пути…       Медленно испытывая разочарование в себе, в Повелителе Времени, испытывая злость, ненависть к себе, к миру… задаваясь вопросом:       Почему снова? Почему опять?       Разве недостаточно было одного раза? Зачем все это? Разве этого он хотел?       …пока осознание приходило к нему не с привычным грохотом, с молниями, с шумом морских волн, разбивающихся об острые камни… но тихо, с удушающей пустотой, практически незаметно…       И он молился богам, молился ей, чтобы она услышала его, чтобы объяснила ему… как жить дальше, как продолжить бороться, но…       Она не отвечала.              И пока он продолжал ждать, проходили секунды, часы, дни, недели, солнце менялось с луной местами, облака застилали горизонт перед глазами, шумные волны разбивались о скалы, но она…       Она так ему и не ответила.       И пока он молчал, слушая чужое бормотание, смотря в чужие влюбленные глаза, он думал о том, что дал обещание, и что сам согласился на все то, что привело его сюда.       …и что он не доходил в своих стремлениях так далеко, умирая либо в самом начале, либо в собственном поместье, не справившись с заданием…       …но ни разу не был рядом с ним у побережья…       Ни разу не выживал в той битве в Главном зале.       И вот сейчас он здесь, живой, наблюдает за любимым человеком, что старается растормошить его, оживить, наделить теплом, уютом… Пожертвовать всем, что только есть.       И пока он слушает чужой шепот, он понимает, что больше нет смысла в молчаливых молитвах.       Она не услышит его мольбы. Она не объяснит ему, зачем сделала это с ним.       Эта цена, которую он заплатил за возможность начать с самого начала.       …сотня новых жизней и сотня последних смертей. Из бесконечности в вечность, из крайности в бездну…       И пока он смотрит на ослепительный рассвет, на мелкие волны, ласкающие, омывающие землю, хрупкие камни, золотистый песок… Ему становилось спокойно, словно ничего не происходило с ним до сих пор.       И пока он смотрит вперед, наблюдая обыденную бесконечность…       …пока слышит позади себя тихие шаги, разрушающие его вынужденное одиночество…       …и пока солнце начинает подниматься над горизонтом, освещая оранжевые воды в равномерно темно-синие…       Он чувствует себя живым.       Он дышит.       И помнит.       И пока он помнит. Об обещании. О безмолвном согласии. О собственном долге. О смертях, о попытках, о возможностях…       Он никогда не отступит.       …это цена, которую он заплатил…

***