/A Moment before Eternity/
5 августа 2022 г., 06:00
***
«Молчание — прибежище простой души, испытавшей всю глубину человеческой скорби» — Виктор Гюго.
***
Проходя мимо серых стен, сливаясь с вековыми мрачными тенями, он останавливается и чувствует холод. Издалека до него доносятся едва различимые звуки: обычные шорохи, шуршания. И чей-то тихий плач. В здешних подземельях было мало жизни — лишь пленники, проживающие последние деньки. И если кому-то суждено умереть здесь, он умирал. Если им суждено было выжить — он выживал. И никак иначе. Они говорили: «Таков закон мироздания». И, возможно, в этом был смысл. Драко прикусил губу. Его уставший взгляд наткнулся на тяжёлые двери. Смотря на них, он начал вспоминать о прошедших днях. Ему причудился убийственный взгляд, прожигающий душу насквозь, смотрящий с укором и презрением, сладко шепчущий на ухо о несбыточных мечтах, планах, целях. И было совсем не важно, сколько он прожил и проживет в будущем, сколько знал о магии и истории, ведь каждый раз, когда он сталкивался с этим взглядом, с этими кровавыми глазами, с этой темной аурой смерти, его губы все равно продолжали дрожать от страха. И всякий раз, задыхаясь от ужаса, он искал нужные слова в пустой голове в надежде, что и в этот раз его не убьют. И всякий раз… Когда, казалось бы, выхода нет… Он снова и снова оставался в живых. Почему? Тяжёлые мысли нервировали его. Заставляли думать. И думать, и думать, и думать… В конце концов, он понял, что было всего несколько причин, по которым Тёмный Лорд мог оставить его в живых даже в таком ужасном состоянии, в котором находилась его душа сейчас. Его, Драко Малфоя, ещё можно было использовать. Думая об этом, он накинул капюшон мантии, скрывая глаза и лицо от посторонних, продолжая шагать вперед. Никто не должен его узнать. Никто, кроме неё. В той камере пусто — это единственное, что он мог сделать для нее после того, как девушку насильно привели в его дом. Здесь она была одна, и ей редко докучали Пожиратели — и это можно было считать благословением, потому что остальным пленникам так не повезло. Он обходит кругами серые стены. Они старые, и от плохого ухода стали пыльными, сырыми. В таком пространстве легко можно было бы подхватить простуду или, что ещё хуже, пневмонию. Особенно если ты сидишь на полу, где сильнее всего чувствуется сквозняк. Драко протягивает через железные прутья зелёное яблоко. Девушка с грустной улыбкой забирает его. Их руки соприкасаются, и ему на мгновение становится плохо. Он кашляет несколько раз, прежде чем подземелье вновь погружается в тишину. — Тебе становится хуже, — замечает она, опуская взгляд. Драко лишь кивает. Спорить с подругой ему не хочется. Да и… Смысла ведь нет. Она права. Всегда права. — Это плохо. — Как ты себя чувствуешь? — вместо объяснений спрашивает он ее, продолжая волноваться с безучастным лицом. — Не слишком холодно? — Всё в порядке. Благодаря тебе, — отвечает она. Малфой вновь прерывается на кашель, и девушка замолкает, смотря на него жалостливо. — Думаю… — Думаешь? — …сегодня что-то произойдёт… — Луна, — зовёт он её, и она вновь переводит на него сочувствующий взгляд. Её рука цепляется за решётку, когда он подается слегка вперёд, пытаясь произнести следующие слова как можно тише: — С тобой все будет хорошо, ты ведь веришь мне? Она несколько раз моргает, и уже более расслабленно улыбается. Он видит её спокойные серебристо-серые глаза и невольно замирает, вспоминая об их последней встрече в Хогвартсе. Когда, спустя какое-то мгновение, девушка поднимает взгляд, то отрешенно замирает и смотрит на его бледное лицо, прикрытое лишь частью мантии. — Но с тобой не будет. — Это не важно. Как только он говорит это, они оба слышат резкий хлопок позади него и вздрагивают. Драко разворачивается, смотря на домовика. Должно быть, отец и матушка ищут его, раз послали за ним Тикки. Драко слегка сомневается, когда оглядывается на девушку. Полумна накрывает его руку своей. Она слегка дрожит, прежде чем тихо говорит ему в ответ: — Иди. Со мной все в порядке. Он лишь медленно кивает и говорит Тикки передать хозяйке, что скоро поднимется. Тикки покидает подземелье, и Драко, не прощаясь, покидает это страшное место следом за ним, в последний раз бросая тяжёлый взгляд на подругу, закутываясь в тёплую ткань мантии. Полумна лишь слабо улыбается, сжимая яблоко в своей руке, когда провожает его взглядом. — Ты выглядишь так, будто ожидаешь этого, — шепчет она себе под нос, когда слышит удаляющиеся в коридоре шаги. Она облокачивается на холодную стену и вновь разглядывает тьму, чтобы скоротать время, — Стоит ли оно того на самом деле? Её последние слова полностью растворяются в тишине холодного подземелья.***
Темный волшебник замер, прислушиваясь к чужим голосам за дверью. Внутри огромной комнаты кто-то неистово спорил, доказывая свою точку зрения, не прерываясь ни на секунду. Он подождал еще немного, прежде чем войти. Зайдя в комнату, он расслабил узел мантии на шее — капюшон упал с его головы, и присутствующие в комнате заметили его бледную фигуру, входящую в главную дверь. — Отец, матушка, — тихо позвал он их, и оба родителя облегчённо вздохнули в унисон. Скользнув пустым взглядом по комнате, он заметил несколько знакомых лиц: Пожирателей, Грейнджер, Уизли и… …и Поттера. Слишком рано. Еще даже не наступили новогодние каникулы… Почему сейчас? Он тут же отвернулся, рассматривая своих чрезмерно волнующихся родителей. Слегка кашлянув, разряжая атмосферу, он поинтересовался: — Что происходит? Их пленники сидели на полу, пока Фенрир (Сивый) и другой Пожиратель держали над их головами свои волшебные палочки. Нарцисса тут же подошла к сыну ближе. После темноты подземелий в главном зале было даже слишком светло. Его отец сидел на огромном диване, кусая губы, кидая тяжёлые взгляды на подростков. Как знать, какие мысли в этот момент были в его голове. Сами же заключённые старались ни на кого не смотреть, хоть и было очевидно, что они очень интересовались происходящим. Сам Малфой чувствовал опустошение в глубине души. — Они говорят, что поймали Поттера, — холодным тоном объяснила ему Нарцисса. Драко изумленно поднял голову. Он кашлянул ещё раз, прикрывая рот рукой, когда понял, что его обычно расслабленное лицо слишком переигрывало в данный момент. — Подойди, посмотри. Нам нужно знать наверняка. Драко слабо кивает ей в ответ, и Нарцисса за руку ведёт его к сидящим на мраморном полу подросткам. Они останавливаются в центре под огромной люстрой, и один из Пожирателей толкает трех заключенных вперед, чтобы наследник древнего рода магов смог лучше присмотреться к их лицам. Драко опускает тяжёлый взгляд на раздутое лицо Поттера. Жалящее заклинание - несомненно, как и в прошлый раз. Он переводит взгляд на Гермиону, что обеспокоенно смотрит на него временами, пока никто не видит, и едва заметно кивает девушке. Когда он вновь смотрит на Поттера, то понимает, что тот даже не пытается поднять взгляд, чтобы увидеть его. Что ж… Драко ожидал этого. Он не знает, что Поттер и его друзья чувствуют сейчас, но думает, что это точно не радость от нежданной встречи. Он бы и не надеялся на это. Но сердце все равно начинает биться сильней, стоит лишь только рассмотреть все в мельчайших подробностях. — Ну что, Драко? — его отец встаёт с места, подходя ближе. Тяжёлая рука опускается на его плечо, почти как раньше, и Драко чувствует неподдельный интерес в знакомом голосе. — Это он? Драко вздрагивает и медленно кашляет. Снова и снова. Его отец переводит болезненный взгляд на Нарциссу, но она лишь отворачивается от пронзительных глаз мужа. — Драко? — вновь пытается Люциус, сжимая руку на плече сына сильней, очень обеспокоенно. — Попросить кого-нибудь принести… Он не успевает закончить. Его сын отрицательно качает головой. — Нет, нет. — Тихо отвечает он, кидая быстрый взгляд на Пожирателей, стоящих позади пленников. — Я не уверен… Не знаю… — Не знаешь? — удивлённо восклицает Нарцисса, тут же кидая пронзительный взгляд на двоих родных ей людей, — Драко… — Присмотрись внимательно! — Просит его отец. Драко едва кивает головой, вновь срываясь на пронзительный кашель. В этот раз тот вышел сильней и болезненней, чем в прошлый. Если так продолжится и дальше, то… …он определенно свалится в обморок к позднему вечеру. — Что вы с ним сделали? — раздражённо уточняет Люциус у Фенрира, рассматривая Поттера. Он отпускает сына, и тот делает несколько шагов назад, вновь срываясь на кашель. Нарцисса успокаивающе гладит его по спине, рассматривая бедное лицо сына. — Почему у него такое лицо? — Ничего мы с ним не делали! — ответили ему Пожиратели. — Похоже на Жалющее заклинание, — вдруг замечает Нарцисса, и от неожиданности Драко даже перестаёт кашлять. Его матушка вновь переводит на него все свое внимание. — Впрочем, — она задумывается, не отрывая пронзительного взгляда от сына, — мы должны знать наверняка, Люциус. Прежде чем вызывать Тёмного Лорда… — Знаю. — отвечает он ей, — знаю… — Что у вас здесь происходит? — резким тоном спрашивает кто-то посторонний, рывком открывая входную дверь. Беллатриса остановилась рядом с Пожирателями, рассматривая подростков. — Цисси? — вновь интересуется она. — Мы не уверены… — отвечает хозяйка поместья. — Возможно, это Поттер и его друзья. — Ха?! — удивлённо восклицает Белла, вновь переводя взгляд на пленников. — Но вы не уверены… Разве Драко не знает их? — Она смотрит на племянника. А потом удивлённо вздыхает, наконец замечая бледное лицо. — А это ещё что такое? Тебе опять стало хуже? — Всё в порядке… — пытается успокоить тетушку Драко, однако, он знает, что она вновь взвинчена, когда практически подбегает к нему с рассерженным лицом. — Нет, не в порядке! — практически кричит она, и Люциус прикрывает глаза рукой от усталости и новой истерики старшей сестры его жены. — Я думала, что Снейп… — Белла! — Останавливает её Цисса. — Не здесь. Беллатриса смотрит слегка затравленно на нее и цокает, когда понимает, что проиграла немой спор. Лестрейндж вновь смотрит на Пожирателей, что до сих пор охраняли пленников. — Отведите их в камеру. Лучше в самый конец, к той девчонке. И про Олливандера не забудьте. Он наверху. — приказывает она им, указывая пальцем на этаж выше, и те тут же повинуются, когда она кидает на них последний взгляд, вновь обращаясь к племяннику. — Следуй за мной! — Тётушка! — Пытается остановить её Малфой, однако, она хватает его за руку, выводя из комнаты. Он слышит, как позади него его родители перешептываются о чем-то важном, и слышит, как подростков отводят в сторону подземелий с небольшими криками, подгоняя медлительных пленников к дальнему коридору. В этот момент Драко вновь начинает сильно кашлять. И все же… Он рад. В этот раз… …все немного иначе.***
— Меч? Меч Гриффиндора? — Драко вздрагивает, когда Белла вновь поднимает тон голоса на несколько октав выше, прикрикивая на Пожирателей, что пришли к ней с докладом. — Почему вы двое мне сразу не сказали? Идиоты! — Тетушка, — Малфой останавливает ее, хватаясь бледными пальцами за черное платье. Ее темно-карие глаза впиваются в его лицо строгим взглядом, однако, выражение ее лица тут же меняется на обеспокоенное, словно это не она только что кричала на Пожирателей, отчитывая их за своевольность. — Что такое? — интересуется она, присаживаясь совсем рядом с его креслом. Она подносит теплую ладонь к его лбу, чтобы проверить температуру, когда Драко отрывисто вздыхает. — Тебе стало хуже? Хочешь, я схожу за лекарством? — Нет, нет… Просто… Мы ведь не можем быть уверены в том, что тот меч не подделка, понимаешь? — А, ты про это… — Белла поднимается, вновь смотря на затихших у двери Пожирателей, — Приведите того гоблина сейчас же. И меч этот захватите. — Слушаемся, — ответили те и тут же исчезли. — Но… что, если Крюкохват обманет нас ради своей выгоды? — Ха! — та взвизгнула, тут же доставая палочку, заставив племянника нахмуриться. — Не беспокойся, дорогой… Если ему жизнь дорога, он этого не сделает. К тому же… — Что? — Я практически уверена, что это подделка… — Шепчет она еле слышно, — Просто нужно понять, были ли они в Банке, или же нет… И если были, то как эти дворняжки смогли попасть туда? Я ведь столько ловушек там понаставила… — Тетушка… — почти обреченно позвал ее Драко, вновь хватая за теплую ладонь. — Отдохни, Драко. — Тут же настаивает она, — Я поговорю с гоблином и с этими… — ее лицо яростно исказилось, — грязнокровками. Как станет лучше, приходи в главный зал, ладно? — Конечно. Драко смотрит, как она покидает комнату, и тут же зовет Тикки. — Молодой господин? — Докладывай. — Пожиратели пригласили Крюкохвата на допрос. Пленники сидят в дальней камере. — Что насчет меча? — он покинул теплое место, подходя ближе к камину. В его горле вновь начинало першить — это не к добру уж точно. — Предполагаю, что Крюкохват соврет, молодой господин, — докладывает Тикки немного неуверенно, озираясь по сторонам. — Он дал согласие трем пленникам. К тому же, там появился свободный эльф, так что мне пришлось оставить их, чтобы меня не обнаружили. — Вот как, — слегка удивленно отвечает Драко, оборачиваясь к домовику. — Молчи об этом, слышишь? Никому ни слова. Даже отцу. — Конечно, молодой господин. Что-нибудь еще? — интересуется тот. — Нет. Он смотрит на выход из небольшой гостиной, когда слышит хлопок позади себя. Его руки до сих пор были расположены над огнем, пытаясь получить тепло, которое никак не достигает его тела, прежде чем опускаются вниз. Он полагает, что больше нет смысла ждать. Если Добби появился пару минут назад, то уже увел других пленников вместе с тремя гриффиндорцами. Однако, Крюкохват… Нет. Здесь мало что можно было сделать даже с его помощью. Он облегченно вздохнул, пытаясь расслабиться, прежде чем вновь услышал хлопок позади себя, и резко обернулся, рассматривая взволнованного домовика. — Молодой господин! — Что случилось? — Свободный эльф не успел! — Быстро описал ситуацию тот, — Они забрали девушку на допрос, молодой господин! — Ты ведь говорил… — его сердце дрогнуло, прежде чем он сорвался с места. Домовик последовал за ним следом. — Разве они не должны были исчезнуть все сразу, после того как Белла позвала Крюкохвата? — Магия эльфов не безгранична, молодой господин, — пояснял тот на бегу, еле поспевая за своим хозяином. Вдалеке послышались крики и ругань. От быстрого бега Драко вновь сорвался на небольшой кашель, стараясь сдержать это в себе хотя бы еще на немного. — Полагаю, госпожа Лестрейндж заподозрила что-то, и тут же позвала за той девушкой своих приспешников. — Черт! — выругался он, тут же влетая в проем. Он успел как раз вовремя, чтобы отбить оглушающее заклинание, летящее в сторону двери. В этот же момент со стороны подземелий в гостиную ворвался Уизли, а следом за ним и Поттер. Беллатриса удивленно оглянулась на этих двоих, отбивая оглушающее, и наставила палочку на рыжеволосого волшебника, дабы ответить следом, но не успела: — Экспеллиармус! Громкий крик оглушил Малфоя всего на секунду, прежде чем он заметил, что палочка его тётушки вырвалась из рук и отлетела в сторону Поттера. Гермиона, заметив ступор Лестрейндж, тут же оттолкнула ее от себя, подбегая к друзьям. Драко удивленно подался вперед, замечая растерянных родителей у стены совсем рядом с камином, когда заметил, что Беллатриса схватила Грейнджер за волосы, приставив к ее горлу нож. Он замер всего на несколько секунд, вспоминая прошлое. Ужаснувшись повторяющимся событиям, он тут же вскинулся, резко вскрикнув: — Тетушка! — Стойте, или она умрет! Драко замер справа от нее, рассматривая тяжело дышащих подростков, которые направили палочки во все стороны, не зная, от кого защищаться в первую очередь. — Бросайте палочки! — провозгласила она с кривой ухмылкой, от которой Драко стало не по себе. Ее рука крепче прижала лезвие к горлу девушки. Грейнджер отчаянно всхлипнула. Драко заметил чужую кровь, от которой его вдруг стало мутить. Кашель вновь застрял где-то глубоко в его груди. Нет. Нет же… Все не должно быть вот так. Разве может все повторяться в точности до единой секунды? Драко почувствовал боль в груди. Он не смог сделать ни шагу, прежде чем Поттер вскрикнул: — Ладно! Ладно! И как только он сказал это, Гермиона сделала внезапный выпад. Надавив Беллатрисе на ногу, она воспользовалась удивлением женщины, тут же выскальзывая из слабой хватки Пожирательницы, быстро оседая на пол. Чужой кинжал задел ее шею в этот момент, но она не обратила внимание на огромный разрез, когда схватила одну из палочек остолбеневших Пожирателей с пола. Резко обернувшись, девушка оглушила Лестрейндж заклинанием. — Остолбеней! — только крикнула она, как Беллатриса осела на пол. Драко, не долго думая, рванул к Белле, пока его матушка и отец отбивались от других оглушающих заклинаний, наколдованных двумя молодыми волшебниками. Однако, не успел он добежать до упавшей замертво тетушки, как его тут же схватили за мантию и приставили к горлу палочку Беллатрисы. — Стойте! — громко крикнул на его родителей Поттер, и сам Малфой потрясенно замер. О, вот как. Такого он не ожидал. — Не двигайтесь, или лишитесь единственного сына! — прокричал он им, и те остановились, изумленно глядя на Драко и на Поттера, что угрожал им, приставив палочку к горлу молодого Пожирателя Смерти. Драко понятия не имел, как выглядел в этот момент, но думает, что не очень хорошо, когда видит перекошенные от злости и вины взгляды его родителей. Кашель так и норовил вырваться из его груди, хоть он и пытался сдерживаться из последних сил. Примерно в этот момент он и заметил, как руки угрожавшего ему (или не совсем ему) человека мелко дрожали, совсем незаметно для остальных. Прямо сейчас, если бы Драко действительно хотел выбраться из чужого захвата, ничего бы ему не помешало. Гарри лишь создавал видимость угрозы. Драко понятия не имел, что ему делать с этим знанием. — Что ты делаешь? — взревела от ужаса Нарцисса, смотря на палочку, что прижалась к шее Драко слишком сильно по ее мнению. — Ты всего лишь обычный подросток! Кто поверит тебе, когда ты угрожаешь чьей-то жизнью?! — Я не шучу! — разозлился Поттер, делая шаг назад. Его друзья сделали тоже самое, постепенно заходя за его спину. Малфой поднял руку, чтобы зацепиться ей за чужую. Делая это, он намеревался придать человеку за своей спиной чуть больше уверенности, и в тоже самое время он создавал видимость жертвы, чтобы его матушка не выкинула что-либо ужасное прямо сейчас от безысходности. Он внезапно порадовался, что не рассказывал своим родителям об их недолгих отношениях. Однако, он совсем не ожидал, что ему станет плохо прямо сейчас. Кашель застал его в чужих руках и, будто бы чувствуя его плохое состояние, Гарри прижал его к своей груди сильнее. — Почему твое сердце так медленно бьется? — удивленно прошептал он, отвлекаясь. И в этот момент… Пока все были отвлечены его сильным кашлем, что становился лишь сильнее с каждой новой секундой, Беллатриса приподнялась с пола, хватая последнюю палочку лежавших без сознания Пожирателей, прежде чем прокричала темное заклинание, направляя руку на люстру. Всего секунда - и мощный взрыв разбил хрустальное сцепление, от чего стеклянная люстра тяжело пошатнулась и сорвалась вниз. — Гарри! — предостерегающе позвала своего друга Гермиона, но было слишком поздно: они оба стояли под люстрой. Отойдя от хриплого кашля, Драко едва успел развернуться и толкнуть гриффиндорца на пол, прежде чем упал и сам, но… Люстра с грохотом упала на пол рядом с ним. Осколки разлетелись повсюду. Были слышны оглушающие крики и… Его палочка укатилась в сторону, прежде чем он сам почувствовал, как его тело тяжелеет. Кто-то схватил его за плечо. Он тронул рукой собственную грудь, почувствовав теплую жидкость у себя на ладонях, прежде чем увидел мелкие осколки в своих руках. И почувствовал эту ужасающую боль. Больно. Ему было больно. — Гермиона! Прямо сейчас, давай! Больно. Капли красной жидкости медленно падали на пол. — Драко! — Гарри, мы сейчас! Больно. — Цисси! Этот… Холодно. И больно. — Юный господин! — Добби! Осколки стекла сливались с другими. С кровью, с чем-то теплым — он чувствовал это своими руками. Постепенно в его груди становилось тепло. Уже погружаясь в темноту, он в последний раз услышал яростный крик. Кто-то сильней охватил его за руку, и мир перевернулся… Казалось, что было холодно. И казалось, что было больно… Но боль пропадала, а на смену холоду пришло нечто иное… Нечто теплое, тяжелое… И если таков конец… …то так было бы тоже неплохо…***
Больно. Холодно. И грудь разрывается от этой боли, и словно холод обволакивает внутренности… Разрывает, неумолимо сжигает, а потом замораживает, делит на части… Снова. И снова. И все же… в этой тьме, в этом холоде, в этой боли, он видит и чувствует, и слышит, и… Он уже начинает это все ненавидеть. Почему? Почему снова? Разве он хотел этого? Разве недостаточно было одного раза? Что такого ужасного он сделал в этот раз? Он хотел помочь остальным — и помогал. Он тратил силы, время, возможности, все, что у него было, чтобы спасти этот чертов мир, сделать его лучше, исправить все свои ошибки, но все же… Всякий раз, он чувствовал лишь боль. Кровь смешивалась с водой. Боль смешивалась с холодом. Почему? — Какого черта… Осознание приходит к нему незаметно. Что-то внутри обрывается, он вновь срывается на кашель, и когда смотрит на темное небо, то совсем ничего не видит перед собой. Только тьму. И яркие-яркие звезды. Нет, ну правда… Какого черта? — Зачем? — спрашивает он жалостливо, хватая чью-то руку, что пытается приподнять его и удержать, — Зачем? Он повторяет это сотни раз. Все спрашивает и спрашивает. И слышит чужое бормотание, ласково отвечающее ему в сотый или в тысячный раз в ответ, но… Он ничего не слышит. Серая дымка обволакивает его сознание. А потом он понимает. Сколько раз он уже в таком предсмертном состоянии? Сколько был и сколько будет еще? Этой боли нет конца. Это будто бы его судьба: причинять боль, истекать кровью и… …и умирать. Снова. И снова. А потом опять, и опять, и опять… Ох, Мерлин, он давно мертв внутри. Именно здесь, сейчас, в темноте, в боли, окруженный ужасающим запахом собственной крови, чувствуя тяжесть другого человека, его светлую ауру, к нему приходит осознание… …осознание, что должно было прийти к нему с грохотом, с молнией, ослепляющей темное небо, пришло к нему тихо… Тихо и едва заметно. Он почти пропустил этот момент. Он действительно почти его пропустил. — Зачем ты взял меня с собой? — наконец спрашивает он. Последняя слеза стекает по холодной щеке, и кто-то осторожно собирает влагу с его лица, нежно притрагиваясь к бледной коже. Тепло. Так тепло, что даже хочется притронуться в ответ, обернуться, скрыться и остаться в этой теплоте навсегда. Навсегда, на веки вечные, здесь, где совсем не холодно, где уютно и тепло, в любви, но… — Зачем забрал? — спрашивает он, утыкаясь в чужую руку. Он закрывает веки, боясь смотреть в яркие, распахнутые, удивленные, полные сожаления глаза. — Нужно было оставить меня там… …потому что так было правильно… — Зачем? В чем смысл того, что ты делаешь? — Зачем? Зачем сближаешься, даешь надежду? Зачем вновь и вновь ищешь новой встречи? — Просто скажи хоть что-нибудь, — устало просит он, тяжело вздыхая. Не важно, что. Просто что-нибудь. — Хоть что-нибудь… Какая погода сейчас. Или где они теперь. Где теперь они будут. Или…***
Чужие голоса доносились до него постепенно, медленно, приглушенно. Ему казалось это странным. Он не чувствовал боли, но и глаза открыть не мог, как и не мог пошевелиться, будто бы что-то мешало ему. Вместе с этим приходило осознание происходящего. И понимание, что однажды такое уже случалось. Когда-то он уже лежал вот так же неподвижно, ощущая себя побитым, полностью раздавленным судьбой, жестокой жизнью. Он вновь вспомнил первый шестой курс. Тогда крови было столько же, сколько и боли. Печальная история. — Уже два дня прошло… — внезапно донесся до него уж слишком знакомый голос, но… Нет. Не может быть. Разве он не должен быть прямо сейчас в поместье? Или он умер? Умер и слышит иллюзорные голоса, которые хотел бы слышать? Хотя, с учётом того, сколь много ужасного он сделал за всю свою долгую жизнь, он и не мечтал попасть в Рай, чтобы вновь услышать этот голос. Должно быть, ему просто чудится. Или он все ещё спит. — Почему он не просыпается? Вы же сказали… — Ох, — услышал он другой голос с небольшим французским акцентом, который ему показался довольно знакомым. Может быть, немного старше, взрослее, но все же знакомым, — Хоть я и сказала так, я все же… — Так значит, ты не уверена? — Гарри, я не думаю, что Флёр… — Гарри. — Голос Полумны, прервавший тихий спор, раздался в его полной темноте очень неожиданно. Но, по крайней мере, Малфой знает, что она жива и в порядке. Это хорошо. — Всё в порядке. Я чувствую, что он скоро проснётся. В ответ ей никто не перечил. Малфой попытался пошевелить руками или приоткрыть глаза. Движения почти не получались, но он все же смог пошевелить некоторыми пальцами, хоть и через огромную силу. Он почувствовал, как кто-то охватывает его руку и слегка сжимает, прежде чем он понимает, что в комнате стало слишком тихо. Его глаза наконец раскрываются, хоть и с трудом, и он видит свет от солнечных лучей. Сверху ему чудится удивительно пустой потолок и частицы пыли, которые будто бы зависли в пространстве, хотя и продолжали двигаться, двигаться, и… О. Кажется, это был закат. Он вздохнул, когда увидел это. Эти яркие блики лучей, что скользили по белому потолку. И вздохнул ещё раз, когда почувствовал режущую боль в спине и в груди. — Ох, — человек, сжимающий руку, продвинулся поближе, начиная шептать объяснения, словно боясь говорить громко, — Слишком сильно не двигайся… Флёр сказала, что твои раны ещё не зажили как следуют… Как ты себя чувствуешь? Кто-то спрашивал у него про самочувствие, и Драко перевел ослабленный взгляд в сторону, рассматривая тень человека, смутный силуэт подле него. Он начинает задумываться над странностями, которые до сих происходили с ним, когда чужая рука касается его лба. В его глазах все расплывалось, но он смог узнать человека перед собой. И не только по голосу, но и по цвету ярких изумрудных глаз, которые до сих пор сильно нравились ему. Его свободная рука слегка поднялась, и через мгновение он опустил ее на чужую щеку. Гарри вздрогнул, рассматривая любимого человека. Прежде чем огладить лицо, Драко прошептал единственную дозволенную себе глупость: — Красивые. Да. Эти изумруды и вправду были очень красивыми. Настолько красивыми, что он никогда не мог отвести взгляд от этой красоты. Завораживающие. Блестящие. Правдивые. Его любовь и его погибель. — Это действительно то, что ты хочешь сказать мне при нашей первой встрече спустя долгое время? — удивлённо шепчет Гарри ему в ответ, подаваясь вперед, прикладывая руку к чужой, задерживая на своём лице. Он мечтал продлить это мгновение как можно дольше. И все же… Ему кажется это очень странным… — Ага. — ответил тому Малфой, устало моргнув несколько раз. Очевидно, он был не в себе, раз не мог контролировать выражение лица и собственную речь. …странным, когда пыль замирает в пространстве, продолжая двигаться, и двигаться, и… Он продолжал в прострации рассматривать человека перед ним, прежде чем тот задал странный вопрос. — Зачем? — Что? — Драко удивлённо замер. — Бросился прямо под люстру, хотя прекрасно видел, что та падала. — Объясняет Гарри, устало прикрывая глаза. — Какого черта? Мог просто меня оттолкнуть, не нужно было накрывать собой… — раздражённо выдохнул он. Драко усмехнулся, вновь переводя взгляд на потолок. Ему казалось, что он уже где-то слышал эти вопросы. Но он не мог вспомнить, где именно слышал их. И все же… Конечно, это все еще кажется ему очень и очень странным. — Я… — он слегка засомневался, вспоминая о тех долгих секундах, — Боялся, что кто-нибудь пострадает. — А в итоге пострадал сам. — Кстати, об этом… — Драко смотрит на бинты, обвязывающие большую часть видимого тела. Он также рассматривает белое одеяло и понимает, что, скорее всего, под этим одеялом его тело выглядит не лучше. Скорее всего, тоже обмотанное, и все в медицинских бинтах. — Что я здесь делаю? После этого вопроса он наконец понимает, в какой непростой ситуации оказался. Паника начала настигать его. Кажется, Поттер даже заметил это. — Я схватил тебя, когда люстра упала. А Добби нас перенес сюда. Уж прости, — бормочет он себе под нос, оглядываясь на закрытую дверь маленькой комнаты, — но я не мог оставить тебя там… — Не мог оставить? — обречённо повторяет за ним Драко, — Не вижу смысла… — Его нет. — Обрубает все сомнения на корню Гарри, вставая с места. — Его нет, и все. Я просто не мог тебя там оставить, ясно? Твоё здоровье… теперь моя забота. — Ха? — Раз уж ты сам не можешь об этом позаботиться. — Я вполне справлялся и сам… — О? Правда? — раздражённо уточнил молодой волшебник, странно оглядываясь на бывшего слизеринца, — Тогда объясни мне, что это за странный кашель? — Кашель? Обычная простуда. — Ты даже соврать нормально не можешь… Флер сказала, что это далеко не простуда, а… — Тише. — попросил Драко, прикрывая глаза. Он почувствовал себя ужасно жалким, раз тот, от кого он хотел скрыть это в первую очередь, все-таки прознал об этом. — Не говори. Не хочу обсуждать это. — Обсуждать что? Что твоё тело отвергает твою магию? — заканчивает Гарри жалостливым голосом. — Или что ты даже не принимал лекарства, которые, судя по всему, тебе были прописаны? Ты что, действительно хотел умереть? — Я не… — Драко запнулся, едва уловил смысл вопроса. — Не хотел. Действительно хотел умереть? — Я спросил у Флёр, можно ли что-то сделать. Ответ был слегка раздражающим: практически ничего. Твоя темная магия, как ни странно, не приживалась в теле из-за того, что ты отвергал её всей душой. Кто бы не удивился? Но я сразу понял… И все же… Флёр Делакур наполовину вейла. И как же мне повезло, что у вейл действительно был способ воздействовать на магию волшебников. — Что? — Она предложила мне влить в твоё тело чистую магию. Гарри замолчал, наблюдая за побледневшим лицом любимого человека. Неужели тот понял? — И ты… Согласился? — Да. Условие было очень простым: я отдаю безвозмездно небольшое количество магии, а она, словно проводник, впитывает её в тебя. Залечивает раны, исцеляет душу, и много чего другого… — Я… Спасибо? — Но, на самом деле, я ужаснулся, когда мы сделали это. — Продолжал тот, не отвечая на слова благодарности. — Ведь наконец понял, почему твои головные боли проходили, когда я был рядом с тобой. — Я теряю суть, Гарри. — останавливает его Драко, неловко вздыхая. Поттер вновь хватает его за руку, прижимая к собственной груди. Малфой едва заметно вздрагивает и начинает считать удары. Один, два… Это кажется ему очень и очень знакомым… …но таким далеким. — Пожалуйста, больше не оставляй меня. Ради собственного блага. Хотя… — он подозрительно осматривает тёмного волшебника, — Нет, судя по тому, что я видел, собственное благо тебя вообще не волнует… — Ха? — возмущается Малфой, впрочем, продолжая молча наблюдать. — Поэтому ради моего, пожалуйста. Умоляю, честное слово. Ради меня. — Я… Изумрудные глаза уставились на него с жалостью, и… — Ладно. …после всего того, что он сделал этому человеку, он не мог отказать ему. — Мне все равно больше некуда податься, — заметил он в конце. Гарри слегка улыбнулся, стараясь успокоить добрым взглядом. — Отложим это на лучшее время, — внезапно предлагает он, целуя холодную бледную руку, — Я так счастлив видеть, что ты в порядке. Говоря это вслух, он поднял взгляд на чужое лицо и слегка обомлел от увиденного. Чужое лицо казалось ему даже слишком красным. — Ты… — Отвернись. Не смотри. Раздражаешь. — Ты же не плачешь, да? — обеспокоенно уточняет Гарри. — Ещё бы я плакал… Кто научил тебя этим глупым словам? — Глупым словам? Разве это не кажется милым? — Нет. — Вредина. А ведь я действительно счастлив, что могу слышать твоё дыхание, находясь совсем рядом, прямо как сейчас… — О, Мерлин, просто помолчи! — Хе-хе. — Глупо рассмеялся тот. Однако, спустя мгновение, он остановился, вмиг становясь серьезным. Драко вновь перевел на него осмысленный взгляд, когда у него спросили: — Ты помнишь, что… Что было, когда мы аппарировали сюда? Драко задумался над этим. — Нет. А должен? — глупо уставился он на волшебника в ответ. Но тот лишь покачал головой. — Ничего серьезного. Просто у тебя была сильная лихорадка. — Он вновь сжал чужую холодную руку, стараясь передать хоть какое-то тепло. Драко тут же сжал его руку в ответ. — Я почти умер? — спрашивает неожиданно тот, и на него переводят удивленный взгляд. Он даже слышит испуганный вздох через несколько секунд. — Что? Нет! — Восклицает тот, вскакивая в очередной раз с места. — Ну, то есть… Почти… Но мы спасли тебя! То есть, Флер спасла тебя, но не важно, потому что… — Я наговорил глупостей? Гарри тут же затыкается и, похоже, даже задыхается, проглатывая воздух, который не успел выплюнуть с остальной тирадой, прежде чем его прерывают на полуслове. — Нет… — Врет он совсем неумело, отводя безучастный взгляд. — Совсем нет. Ты был без сознания… Я просто уточнил, знаешь… — Что я сказал? — уточнил Малфой, находя силы приподняться с места, чтобы схватить увиливающего от разговора гриффиндорца за край рубашки. — Ничего, я же говорю! — оправдывается тот. — Совсем ничего не сказал! — Гарри. Чужое имя вырывается из уст неожиданно. И когда его собеседник слышит это, то вновь прерывается, слишком жалостливо смотря на него. Непривычно было видеть грустное, подавленное лицо. Но он был причиной этого смятения, так что он должен был узнать почему. — Скажи мне. Голос, с которым он произнес это, ему самому кажется слишком хриплым и неправильным, но что он может сделать? Ему кажется это очень и очень странным… …и все же, он должен знать ответ. — Ты просто спросил, зачем я это сделал… — И? — …и попросил меня покончить с твоими вечными мучениями, — наконец договорил тот, опуская голову вниз, не смотря на изумленного темного мага, схватившегося за сердце от удивления. — О. — выдохнул тот, начиная задыхаться. Почувствовав неладное, Гарри вновь поднял взгляд, когда……и все же, это кажется ему очень странным…
…когда кто-то застревает в пространстве, но продолжает двигаться вперед, стараясь не оглядываться назад…
…когда темная пелена начинает вновь окружать его мир, когда он закрывает глаза от усталости и накатившей боли, когда тяжелый кашель вновь начинает вырываться из его груди, и когда он чувствует привкус железа во рту. И когда он слышит собственное имя, вновь теряя сознание.***
— Почему ты молчишь? — наконец спрашивает он, уставая вести одностороннюю беседу с самим собой. Но Малфой все равно не отвечает ему, прокручивая слова в своей голове вновь и вновь. Обещание. Он дал обещание. Он помнил об этом. Еще слишком рано. Он думает, что еще слишком рано говорить о делах, когда медленно оборачивается, придерживая опадающие бинты, что норовят развязаться в любую удобную секунду, стоит ему слишком резко дернуться или что-то вроде того… Драко оборачивается и мысленно считает до трех, продолжая молчаливо смотреть на человека с самым грустным лицом на свете. — Драко? — пытается тот вновь, но сам Драко лишь качает головой, когда смотрит на человека, которого он любит. Когда смотрит на него, и понимает, что не может дать ответ. Что он скажет? Что он может сказать? Зачем Гарри вообще спрашивает об этом? Разве не легче использовать предмет, не зная его ценности, чтобы, в конце концов, не винить себя за глупость, или… А потом до него, наверное, доходит, что он бы тоже очень сильно интересовался этим предметом, если бы кто-то подарил это кольцо ему, ничего не говоря, не объясняя, но… …но все же… Нет. — Эй. Понимая, что от собеседника не стоило ждать и слова, Поттер присаживается на его небольшую кровать, близко-близко к пострадавшему, и хватается за чужое плечо, когда видит, как раненый судорожно вздыхает, вздрагивает - не то от боли, не то от удивления. Он слегка улыбается, обращая все чужое внимание на себя, прежде чем аккуратно обнимает одной рукой темного мага. Конечно, он понимает, что опасно это делать, когда раны, едва зажившие, снова могут открыться, но… …Ох, Мерлин, он так долго хотел этого. — Все в порядке. Все в порядке. — Начинает нашептывать он, успокаивая Драко мелкими поглаживаниями поверх затянутых бинтов. Он проникает в чужие мысли, занимая там все свободное место, отвлекая от забот и горьких воспоминаний. Все, что может чувствовать в этот момент темный волшебник — теплые пальцы, прижатые к его израненной спине. Он чувствует, как чужое тепло резонирует с его внутренним холодом, и чувствует себя самым счастливым человеком, находясь в тишине, в одиночестве, рядом с тем, кому доверяет, и прикрывает глаза, когда вновь чувствует накатившую усталость. — Не нужно говорить. Я сделаю это вместо тебя, хорошо? И когда он ощущает едва заметный кивок, вместе со слабым дуновением ветерка около шеи, то вновь тепло улыбается, хотя знает, что никто его не видит. Некому заметить эту улыбку, потому что человек, которому он дарит тепло и любовь, сидит совсем рядом, прижавшись к нему, уткнувшись то ли в ключицу, то ли в шею, и слушает… Слушает. Этого вполне достаточно для него прямо сейчас. — Ты знаешь, это кольцо спасло мне жизнь… Драко слегка вздыхает и цепляется за чужую одежду сильней, когда слышит это странное вступление, но все равно ничего не говорит, и ничего не спрашивает. — Я был так близок к смерти, когда от отчаяния спрыгнул со второго этажа прямо в окно… Умелые руки нежными движениями постепенно приводят его в чувство. Драко слегка отрывает голову, продолжая слушать. — …и тогда я решил воспользоваться им снова… Ну, знаешь, просто чтобы проверить… Вдруг… Он натыкается взглядом на ледяные узоры, иней на прозрачном стекле и… …и только потом видит, что на улице давным-давно уже ночь. — …и это действительно сработало. Как долго он был без сознания в этот раз? Час? Нет, слишком мало. — Драко. Может, два часа? Но на улице слишком темно. — Эй. Больше? — Драко. Или намного больше, чем он думает? — Поговори со мной. Он натыкается на мрачный взгляд, на посеревшее лицо, в глазах которых плещется печаль всего мира, и понимает… — Зачем ты дал мне кольцо, Драко? …что даже если он расскажет… — Зачем… …это уже ничего не изменит. Не изменит? Но почему? Ему кажется, будто бы его жизнь… наполнена лишь сожалениями… и иногда ему становится интересно… Что было бы, если бы он поступил по-другому? — Чтобы защитить тебя… …от других, и от самого себя… — Чтобы ты мог уйти так далеко, как только захочешь… …и тогда, когда захочешь… — …чтобы ты мог сбежать, если… …если тебе захочется сбежать… — …грозит опасность… …и чтобы… — …я всегда смог… …найти тебя… — …когда никто другой не сможет этого сделать.***
Думая об этом, он смотрит на потрясающий рассвет и на мелкие волны, что омывали, разбивались о землю, о мелкие камни, о холодный песок, аккуратно… …тихо… Оглушающе спокойно. И можно было бы сказать, что вокруг него холодно: с северо-востока дул ветер, завывая, шепча на ухо о бренности, о боли, о печали, о… И пока он смотрит вперед, наблюдая обыденную бесконечность… …пока слышит позади себя тихие шаги, разрушающие его вынужденное одиночество… …и пока солнце начинает подниматься над горизонтом, освещая оранжевые воды в равномерно темно-синие… …у него болит грудь. — Вот ты где. Он не оборачивается, когда слышит чужой голос за своей спиной. Не оборачивается, когда слышит, как кто-то вздохнув, подходит ближе, шурша тканями. Не оборачивается, когда чувствует, как кто-то накидывает на него теплую темную мантию, пытаясь сохранить последние остатки тепла в больном теле. И не оборачивается, когда… Гарри присаживается рядом, забирая его холодные ладони в свои, стараясь укрыть, согреть, отдать тепло. И смотрит, смотрит… на его бледное лицо, на его застывшие глаза, что могут наблюдать лишь за вечным… — Я немного испугался, когда проснулся в комнате один. Драко чувствует вину, когда переводит на Поттера запоздалый взгляд. В ответ ему лишь ярко улыбаются, и Малфою хочется утонуть в этой теплой улыбке, чтобы больше не чувствовать боли и грусти. Он хочет утонуть в ней и остаться здесь навечно. — Но здесь действительно красиво… Понимаю, почему ты решил покинуть комнату. Но между бесконечными желаниями, ожиданиями, мыслями, бессмысленными мечтами, спорами, разговорами, там, в его голове, всегда есть момент осознания. Он настигает его тихо. Почти незаметно. Словно шум волн на заднем плане. Тихий и едва заметный шум. А потом раздражающий… Но успокаивающий и очень-очень равномерный. Равномерный. Да. Конечно. — Эй, Драко, — медленно зовет его Гарри, улыбаясь своими яркими глазами, этими ослепляющими изумрудами… И… — Что? — удивленно спрашивает Драко, перехватывая чужую руку. Тепло, что приникало в самую душу… И свет души, что достигал холодного сердца… …и все это словно шум волн на заднем плане… Равномерный. Успокаивающий. Тихий. Этот шум на заднем плане. Дарящий покой и расслабленность бренному телу. Бренной душе. — Доброе утро. — А. — Глупо бормочет он, опуская взгляд на их сплетенные руки. — И правда… доброе. Он слышит смешок и не может сдержать рвущуюся улыбку, и… Он медленно поднимает взгляд, когда осматривает человека перед собой. Будучи укрытым мантией, тот не страшится холода, наколдовав на обе ткани согревающие заклинания, но будучи тем еще растяпой по жизни, или… должно быть, когда быстро выбегал из дома, забыв об одежде и тепле, растерявшись и испугавшись, он просто накинул ткань поверх белой рубашки и обычных темных штанов… И… Когда Драко медленно поднимает взгляд, он удивляется, ведь натыкается на серебряную цепочку, поверх белой рубашки, и он забирает собственные руки из чужой хватки, чтобы проследить движением, чтобы узнать… Подаренное кольцо висело прямо на цепочке, привлекая внимание… …И всего на одну секунду ему начинает казаться, будто бы он что-то упустил из виду. Будто бы забыл что-то важное… Ему это кажется очень странным. Когда кто-то или что-то останавливается, замирает, перестает двигаться… — А. Это. …но все равно… — Я боялся, что потеряю его, если буду носить на пальце, поэтому… …но все равно… — …я решил оставить так… …все равно… — Драко? Что случилось? …продолжает двигаться… — Ты в порядке? Может быть, будет лучше, если мы зайдем в дом? — Все в порядке. — Ты странно себя ведешь в последнее… …И было чувство… — …время… …что он что-то забыл… — Я беспокоюсь за тебя… — Все в порядке, — наконец отвечает он, — Это просто напомнило мне о некоторых вещах… — Напомнило? — удивленно уточняет гриффиндорец, внимательно рассматривая лицо темного мага, — Что-то важное? — Нет. — Качает тот головой. — Совсем ничего. — Ладно, — отпускает тот этот разговор, поправляя собственную одежду. Поток ветра вновь разрезает холодный воздух, заставляя теплолюбивого человека вздрогнуть от неожиданности. Наблюдая за неловкими движениями, Драко вовремя спохватился, помогая укрыть чужую шею, как можно тщательней запахнуть ворот мантии, чтобы ветер не проникал и дальше вовнутрь теплой одежды. Наблюдая за его осторожными действиями, Поттер так и завис, как вкопанный. — Вот так. — Спасибо. — поблагодарил тот. А затем, будто бы вспомнив о чем-то очень важном, внезапно сказал: — Твой альбом… Я нашел его в Выручай-комнате… — Вот как? — А… — разглядывая спокойное лицо Малфоя, Поттер начал сомневаться в собственных суждениях, — Почему ты оставил его там? — Он был заполнен. — Медленно отвечал Малфой, переведя взгляд на солнце, что уже давно покинуло край земли, поднимаясь все выше и выше. — К тому же… Возможно, я беспокоился, что его увидит кто-то, кому этого не следовало бы видеть, оставь я его рядом с собой. — Ты сделал из него артефакт? — напрямую уточнил тот. Малфой удивленно уставился на него, будто бы не понимая заданного ему вопроса. — Нет. С чего бы мне… — однако, он замолчал, когда, как понял Гарри по его лицу, что-то понял. Его серые глаза широко распахнулись от изумления, — Что с ним? — С альбомом? Ничего. — Соврал Гарри, рассматривая человека напротив. — Я просто сохранил его. — И… Все? — И все. — Зачем тогда спрашивал про то, сделал ли я из него артефакт? — Я просто уточнил. На всякий случай, ну знаешь… — Что ты скрываешь? — Совсем ничего! — возмущенно воскликнул Гарри, тут же улыбаясь, стараясь сгладить острые углы. — Все хорошо… Тебе не о чем беспокоиться. — …ладно. — Оставил его в покое Драко, впадая в небольшой ступор. Альбом, который он оставил в Выручай-комнате? Кажется, он был немного старым и слегка потрепанным. А может быть… Он вздохнул, тут же забывая об этом. Вновь переводя взгляд на небо, он продолжал слушать звук волн, что… …разбивались, отдалялись, шумели… Так тихо. Даже слишком.***
Вечером хозяева загородного домика, Билл и Флер, устроили общий ужин. Это был первый вечер, на котором Малфой присутствовал лично… …и первый вечер, который он не пропустил, находясь в бессознательном состоянии, будучи поверженным жуткой болью. Поэтому, наверное, он все же чувствовал себя слегка неловко, когда спустился в достаточно широкую столовую, тут же становясь рассматриваемым объектом. Однако, едва ли это затишье долго продлилось. — Драко! — воскликнула Луна, начиная широко улыбаться, заметив его силуэт в проеме двери. — Как хорошо, что тебе стало лучше! — А… — Смотря на девушку, Малфой слегка удивлялся происходящему здесь. — Наверное. Когда он произнес это, Уизли и Грейнджер удивленно уставились на него, а Поттер продолжал сверлить тяжелым взглядом, про себя отчитывая подростка за сказанную глупость. Однако, Билл и Флер, подобно самой Луне, смотрели на него с легкой улыбкой, которая казалось тёмному магу слишком доброжелательной. — Мы все немного переживали за тебя, — продолжала когтевранка, рассматривая своего друга, — Я даже успела рассказать им о том… — Я понял. — Внезапно остановил ее Драко, надеясь, что она не будет продолжать дальше. Усмехнувшись, девушка тихо рассмеялась, но ничего не ответила на это. Впрочем, продолжать рассказывать она тоже не рискнула, но Драко был вполне доволен и этим. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно уточнила у него Флер, разряжая странную атмосферу. — Спасибо. Намного лучше. — Тогда… — перевела она тему, рассматривая гостей, — почему бы нам не поужинать всем вместе, как мы и собирались? Едва сев за стол, Гарри что-то тихо начал обсуждать со своими друзьями. Думая о своем, Драко был втянут в разговор с Луной, Флёр и Биллом, которые рассказывали ему о прошедших днях, пока он был без сознания. — Ты выглядишь лучше, чем в тот день, когда мы виделись в подземелье в последний раз… — заметила Полумна, наливая чай в их чашки, — Хоть и был сильно ранен. — Пустяки, — шепотом замечает он, с благодарностью принимая чашку из ее рук. Его холодный взгляд натыкается на ее радостный, и он сам непроизвольно натягивает улыбку на лицо, вспоминая о минувших днях. — Может быть, нам не стоит обсуждать это здесь, Гарри! — вдруг прокричал Рональд Уизли, от чего все разговоры за столом внезапно остановились. Когда Драко и Луна перевели на него взгляд, то тут же заметили рассерженный ответный, который буквально прожигал насквозь темного мага. — Рон! — возмущенно прервала его Гермиона, грустно улыбаясь, будто бы стараясь успокоить своего друга. — Разве мы не должны быть очень осторожны, когда среди нас… Пускай он и не договорил, заметив на себе рассерженные взгляды, однако… Фраза невольно повисла в воздухе, накаляя атмосферу до предела. Пожиратель Смерти. Вот кто он. Это было чистой правдой. Думая об этом, он уже было хотел встать из-за стола и покинуть столовую, однако веселый голос Полумны остановил его на месте, едва он отодвинул стул. — Кстати говоря, не хотите послушать, что скажет о Дарах Смерти человек, которому известно больше нас всех взятых? И когда ее голос утонул в тишине, Драко удивленно спросил у нее: — Что? Он не мог поверить своим ушам. И пока он разбирался с собственными чувствами, Поттер тут же отрезал ему последний путь отхода. — А ведь точно… Я ведь видел, как ты интересовался Дарами Смерти ранее… — будто бы невзначай бросил он, заметив удивленный взгляд Малфоя. Видел? Драко задумался. И тут же спросил: — Что вы хотите узнать? — Про палочку. — Тут же вступила в разговор Гермиона. Времени она даром никогда не теряла. — Что именно? — Мы знаем, что она долгое время путешествовала из рук в руки, пока ее не похитил Грин-де-Вальд. А из снов Гарри, мы поняли, что он покинул страну, чтобы встретиться с Грин-де-Вальдом. Так вот… — Гермиона взяла небольшую паузу в своем рассказе, — Как думаешь, он уже получил палочку в свои руки? — Нет. — ответил ей Драко, не раздумывая ни секунды. Трое друзей очень удивились такому быстрому и четкому ответу. — Почему ты так считаешь? — спросил у него Рон, насторожившись. Он все ещё немного сомневался в том, правильный ли выбор они делают, начиная доверять Пожирателю Смерти. Однако, это не мешало ему задавать интересующие его вопросы. — Потому что… — Драко слегка вздрогнул, раздумывая над ответом, — Дамблдор спрятал их все. — Что? — Удивленно выдохнули подростки. — Перед своей смертью, — продолжил Драко, переводя взгляд на Поттера, — он спрятал все так, чтобы только один человек мог воспользоваться ими в нужное время… — В нужное время… — задумчиво пробурчал себе под нос Гарри, — Они сами найдут хозяина, когда придёт время? Услышав эти слова, Драко слегка вздрогнул. Совпадение ли? — Верно. Найдут. Ведь… …такие вещи… — …как Дары Смерти… …обычно сами… — …находят тебя, когда нужно.***
— Расскажи мне, что случилось там… И ему кажется это очень странным… — …в башне, когда… …когда мельчайшие осколки пыли… — …Дамблдор умер… …застревают в пространстве… — Что произошло? …но все равно продолжают двигаться… В башне, где можно увидеть звезды, и… …двигаться и двигаться… Звезды, и горы, и озеро… …двигаться и двигаться… Огромное, невероятно большое синее небо… …двигаться, и… Скрываемое темными тучами… …двигаться, и просто жить… Величественные стены, вековые деревья, подземелья, башни. Жить. …пока другие останавливаются, и погибают… …умирают… …уносятся ветром… …оплакиваются дождем… …ливнем… …оглушаются громом… …резким звуком… Осознание приходит к нему не сразу. Нет. Совсем не сразу. Не с громом, не с дождем, не с ливнем, не с градом, не с пургой, не с резким ветром, не с первым лучом солнца. Осознание маячит у него на периферии сознания. Как волны, что разбиваются об скалы. Об эти острые-острые серые скалы, о камни, о холодную землю, о мелкий песок. Шум прибоя потому и называется «шумом». Он всегда рядом. Всегда на фоне. Поначалу это жутко раздражает. Этот звук, что всегда рядом, звук, от которого не избавиться, от которого не убежать, не спрятаться, не скрыться… Затем, это кажется уж слишком ироничным. То, что каждый раз, когда волны достигают апогея, он словно раскалывается на части под сильным натиском… А потом уже становится все равно. Плевать. Уже не важно, расколется ли, разобьется, смоется, исчезнет, пропадет или… нет. Потому что… именно тогда приходит осознание. Это глупое понимание. …и тогда. И только тогда. — Я не успел. Но он пообещал, верно? — Я почти добрался до верхней части, когда… Он пообещал, поэтому у него нет выбора. — …Северус мог остановиться, но… Он пообещал, когда забирал ее на сохранение. — …выбора не было… …поэтому… — Нам нужно было их обмануть. «Вы действительно хотите, чтобы я сделал это?» «Да» «Тогда…» …и тогда… …и только в этот момент… «Я сделаю это, профессор» …все закончится правильно. — Обмануть их? Кого вы пытались обмануть? — Кто знает, где теперь палочка. — отвечает он, не глядя. Последняя звезда зажглась на синем небосводе. В редкие моменты на севере всегда можно было увидеть яркие звезды зимой, — Он спрятал все три артефакта, и теперь… …даже когда это кажется ему странным… — …осталось лишь только дождаться момента… …дождаться конца… — …когда Дары Смерти найдут своего единственного хозяина. — Вы все только и говорите об этих… дарах, — прошептал Гарри, оглядываясь назад, — Какой в этом смысл? Разве не лучше нам сосредоточится на чем-то более… важном? — Да. — соглашается Драко, вставая с земли. В последний раз рассматривая линию горизонта, что уже давно слилась с краем неба, он тихо ответил: — Ты прав. Я помогу.***
— Вы можете не доверять мне, и я пойму это. Но вы не можете отрицать тот факт, что Беллатриса Лестрейндж скрывает нечто очень ценное в собственной ячейке банка. — Дело совсем не в том, что мы не доверяем тебе, — прервала его Гермиона, начиная нервничать, — Просто… разве она не думала, что мы украли у нее меч? — Из-за глупого меча она бы не стала так волноваться. Я знаю ее лучше, чем вы. И полагаю, что в банке что-то есть. — Так ведь… меч не простой, — внезапно воспротивился Рон, скрещивая руки на груди. — Как будто тетушка об этом знает… — Проворчал темный маг себе под нос. — Она просто хранила подделку в банке, которую отдал ей Северус, глупо веря в то, что он настоящий. — Снейп отдал ей подделку? — удивленно переспросила девушка, — Я ничего не понимаю… — Забудь, я оговорился, — Драко замолчал, присаживаясь на стул. Он все еще чувствовал слабость в теле, и уже не мог слишком долго стоять, как делал это раньше. — Важно то, что я могу проникнуть в банк… — Что? Нет! — Гарри был настроен решительно против, — Твои раны еще даже не зажили! — К тому же… — девушка задумалась, — тебя наверняка ищет твоя семья. — Где они меня точно искать не будут, так это в банке. — Почему нет? — А что мне там делать? — задал резонный вопрос Драко, однако, все же решил сменить тему, — Что насчет других крестражей… — Я думаю, что один из них — диадема Кандиды Когтевран. Она всегда украшает ее голову, — внезапно вступила в разговор Полумна, войдя в столовую. — С чего ты решила? — А ты как думаешь, Драко? — вместо ответа на вопрос Гермионы, девушка повернулась к темному магу. — …да, — ответил тот спустя некоторое время молчания. — Если на диадеме будут следы темной магии… — …то ты, конечно, почувствуешь это, — закончила за него когтевранка, ярко улыбнувшись. — Луна, — позвал он девушку, переключая ее внимание на себя, — В чем дело? Почему ты решила, что это диадема? — Но разве мы не говорили об этом с Гарри еще в тот первый раз? — загадочно уточнила она. В первый раз? — Профессор Флитвик тогда сказал, что диадема утеряна. Но она просто затерялась среди других затеряшек. — Луна… — растерянно он позвал девушку, — Ты… — Мы же говорили об этом, помнишь? Когда слышишь звон колокола… …и когда судьба меняется… — …мир предупреждает нас… …что меняется… — О чем вы оба, черт возьми, говорите? — раздражается Рон, когда ничего не понимает. Он смотрит на Гермиону и на Гарри, но те выглядят такими же удивленными, совсем ничего не понимающими. — Драко. …если судьба меняется… — Ты слышишь? …когда он меняется… — Тебе нельзя этого делать, Драко, — договаривает она, подходя ближе. …мир предупреждает тебя об этом… — Ты не можешь пойти в банк. — Почему? Не все ли равно? Какая разница? …мир предупреждает тебя о том, чтобы ты… — Драко. Останься. …вернул все обратно… …на свои места. Она не говорит, что из-за этого он страдает. Не говорит, что из-за этого ему плохо. Она знает. Знает. Но не говорит. — Ладно, — отвечает он, вновь смотря на Поттера, — Я останусь. Здесь. И как только он говорит это, человек, которого он любит, которому доверяет больше всех, больше, чем самому себе, вздыхает, будто бы от облегчения. Будто бы тяжкая ноша покидает его плечи, будто бы… …он надеялся, что тот оставит это на него. Драко смотрит на свои руки, забинтованные в белое, на свои подрагивающие пальцы, и понимает… …что проиграл. «Ты похож на человека, в чьей жизни есть сожаления, — однажды говорят ему, — Хочешь увидеть, что могло бы быть, если бы ты поступил по-другому?» «Ты похож на человека… у которого есть сожаления.» «Хочешь увидеть, как могло бы быть, если…» «Если бы ты поступил по-другому?» Но есть ли смысл смотреть, если он не сможет увидеть?***
Когда ночь вступает в свои владения, они вновь остаются одни. И ему кажется, будто бы дни повторяются и повторяются, и… Повторяются? Это похоже на странность, как если бы… пыль в пространстве не переставала двигаться, даже несмотря на то, что… …застыла в движении… Все повторяется. И ничего не изменяется. Ничего не меняется. Ничего не меняется? — Поговори со мной, Драко, — просит кто-то, протягивая руку к его холодному, бледному лицу. И в тот же миг становится тепло. …будто бы кто-то делится теплом и светом с ним… Всего лишь касание. Одно-единственное. — Почему Беллатриса была так испугана из-за меча? Не из-за меча. — …не из-за меча… Меч тут совсем не при чем. Она просто хранила меч в сейфе, где… — …был артефакт, который Темный Лорд отдал ей на сохранение. — Ты знаешь об этом? Почему? Она рассказала тебе? Он смотрит ему в глаза, в эти изумрудные камни, источающие чистый, незапятнанный свет, и вспоминает. В его мире никому нельзя доверять. Никому. Ни родителям, ни родственникам, ни самому себе… И уж точно не этой женщине… Но она любила его. Она была сумасшедшей, но… …она все равно его любила. Ничто во всей этой тьме не было добрым или справедливым, или, упаси Мерлин, правдивым, но… Когда в ее голове наступало затишье, она любила его? Она действительно его любила? Ее почитание и боязнь этого человека… Это было похоже на болезненную привязанность, но… …когда она смотрела на него, на единственного признанного ею племянника, то смотрела с всепоглощающей любовью. И когда он замечал этот взгляд. Ему хотелось плакать. Или кричать от боли. Беллатриса не была для него плохим человеком. Она была такой для всего мира. Но не для него. Нет. Конечно, нет. — Они заключили сделку. Убивая людей, думала ли она об этом? — Он заставил ее хранить в сейфе артефакт. Мучая их, вспоминала ли она их лица? — У вас будет всего лишь один шанс. Боялась ли она конца? — Если не справитесь, они все поймут. Потому что, ему казалось, что нет. Не боялась. Не вспоминала. Не думала. — Поэтому вам придется действовать очень осторожно. А будь он таким же? Сработало ли это? Ему кажется, что нет. Не сработало бы. — Откуда у Снейпа меч? — задает тот наконец этот вопрос, и… — Кто знает… Может быть, он всегда у него был… …ведь они с Дамблдором сделали много разных вещей… — …прежде, чем я понял это.***
Он часто молчит, когда находится в компании. Он смотрит на людей, окружающих его повсюду, он слушает их разговоры, он рассуждает про себя о бессмысленности некоторых действий. Он молча помогает, иногда наставляет, но не делает больше необходимого. Его раны на теле почти пропадают, его дыхание становится чистым, а сердце бьется спокойно и очень-очень часто, и уже совсем ничего не указывает на то, что он был болен. С тех пор, как они покинули Малфой-мэнор, проходит не одна неделя. Намного больше. Он разговаривает в основном ночью. Никогда не говорит об ужасах, которые вспоминал кошмарами, не говорит о частой боли в сердце, но… …помогает, наставляет и ждет момента. Наступают праздники. Он вспоминает о семье. И наконец говорит об их плане вслух. Они готовятся провернуть все двадцать четвертого декабря.***
— Помнишь, в твоем альбоме был рисунок у пролива? — однажды, еще ранним утром ему задают этот вопрос, и он открывает глаза, смотря на широкое небо. — Там еще был маяк… Он лежит на чужих коленях в этот момент, когда шум разбивающихся о скалы волн вновь настигает его, успокаивая затуманенный разум. А затем он чувствует чужую руку в своих волосах, которая аккуратно распутывает некоторые сильно запутавшиеся в ветре пряди светлых волос, и раздумывает над ответом. — Да. Татер-Ду. Маяк в графстве Корнуолл. Кажется, там даже рядом есть город. Вроде бы это был Пензанс, или что-то вроде того… — Возможно. — Почему ты спрашиваешь? — Наверное, от того, что рассматривая твой альбом в особо тяжкие минуты, я очутился там, едва кольцо почувствовало мое желание оказаться где-нибудь подальше… — Так тебя перенесло в Корнуолл? — Да. Ты ведь был там? — Там тихо. Почти также, как и здесь. Одиноко. Спокойно. Он закрывает глаза ладонями. Рука, что до сих пор гладила его волосы, замирает, а затем переплетается с той, что скрывает глаза от утреннего света, и когда Гарри подносит ее к собственным губам, то Драко открывает глаза, беспомощно наблюдая за прекрасной картиной. — Вот бы так было всегда, — шепчет он в пустоту. Он бы хотел, чтобы это продолжалось вечность.***
Ему снится кошмар в ту ночь, когда он видит его в последний раз. Двадцать третье число сменяется двадцать четвертым, когда его насильно вырывают из чертового сна. Опять. Снова. — Тише, — кто-то обнимает его, и он подается вперед, надеясь продлить касание как можно дольше. — Все хорошо. Он выдыхает, когда понимает, что они оба в порядке, в своей комнате, выделенной им двоим еще в первый день. Вдыхает, когда чувствует тепло чужого тела — такое знакомое, такое родное. Выдыхает и вдыхает снова. И мир забывается, растворяется, но… …ему кажется, будто бы это он застыл в этом***
Ты похож на человека… Он думает об этом, когда лежит на теплой кровати, прижавшись к чужому плечу. …в чьей жизни есть… Он думает об этом, пока считает чужие вдохи и выдохи. Тихое сердцебиение. И раз, и два, и… Сто… …сожаления. Он натыкается взглядом на белый потолок. Белый потолок, который кажется ему черным. Хочешь увидеть, что могло бы быть… Как смола, как ночь за окном, как тьма в его душе, как… …если бы ты поступил по-другому? Он дотрагивается до собственного кольца, которое отдал важному для него человеку. Он крутит его пальцами, рассматривая надпись, ощущая гладкую поверхность. …и ему кажется… — Я не могу сбежать от своего прошлого, — он срывается на шепот, когда отпускает кольцо, и смотрит на спящее лицо снова. …будто бы он… — Я не могу сбежать от родных, — он продолжает шептать, когда дотрагивается до чужих волнистых волос, нежно проводя пальцами по их длине. …заперт в пространстве… — Не могу сбежать от тебя… — он продолжает рассказывать пустоте вокруг него о собственных мыслях. …из которого не сбежать, не уйти… — Не могу сбежать от нее, — и замирает, когда слышит громкий вздох, нарушающий ночную тишину. …окруженный чужими взглядами… — И от себя… я тоже не могу убежать, — он приподнимается, осматривая небольшую комнату. Одна кровать, стол, два стула, и небольшой шкаф возле окна. …от которых не скрыться… — И сколько бы я не пытался… …и под тяжестью мертвого груза… — …найти ответ… …он замер в вечности… — …ничего не получается. …в бесконечности… — Почему не получается? — он вновь оглядывается на спящего человека, и тяжко вздыхает. …но все равно продолжает жить.***
Поутру в коттедже очень тихо. Когда он просыпается, ощущая несвойственный холод, то неловко оглядывается. И замирает, когда понимает, что вновь остался один, тут же спохватывается, резко вставая. Выглядывает в окно, пытаясь разглядеть хоть что-то среди белого снега и синего моря, но… Ничего не видит. И чувствует, как сердце вновь замирает, а потом начинает неистово биться от страха… …и… — Я думал, ты ушел. — Куда? — удивляется тот, присаживаясь обратно на кровать. — В этом мире для меня нет места. — Рядом со мной для тебя всегда есть место. — Звучит хорошо, — соглашается тот. И ложится, укутываясь в теплом одеяле. — Как на улице? — Холодно. — Даже не разбудил меня… — Ты хорошо спал, — отвечает тот медленно, — Тебе нужно было отдохнуть. Сегодня важный день. — Да. — Соглашается Гарри, подходя ближе. И в этот момент Малфой дергает его за руку, прямо к себе, заставляя Поттера нависнуть над ним. А потом Гарри убирает одеяло. И опускает голову вниз. Их губы встречаются на полпути. Дыхание срывается, Гарри отрывается и замирает, наблюдая за покрасневшим бледным лицом. И улыбается. Драко обхватывает его бедра ногами, вновь находя теплые губы своими собственными. Ловкий язык проскальзывает внутрь, сталкиваясь с чужим. Обмотанные бинтами руки зарываются в темные волосы, спутывая их сильней, сжимая, массируя. Гарри опускает руку на тонкую талию и утыкается лбом в холодную ключицу, чтобы немного остыть, прежде чем вдруг внезапно спрашивает: — Можно ли считать, что мы состоим в браке, учитывая то, что ты подарил мне кольцо? — Что? Он подул ему на ушко прежде, чем его любимый человек успел бы разразиться тирадой. Ласково заправив светлую прядь за покрасневшее ухо, он вновь взглянул на порозовевшее лицо. Намного лучше. И уже совсем-совсем не бледное. — Я тебя смутил? — Немного. — Это плохо? — Нет. — Хорошо. И потянулся за долгим поцелуем вновь. Медленно, глубоко, стараясь прочувствовать все и сразу. И он чувствует, как ему подаются навстречу, открываясь, доверяясь. Когда он вновь отстраняется от любимого, то судорожно глотает воздух. Серые глаза прожигают его насквозь. Драко тяжело дышит, когда закрывает глаза, и Поттер неловко, но слишком жадно глотает воздух снова, смотря на блестящие от влаги губы и запутанные пряди светлых волос. — Когда я вернусь… Он начинает говорить тихо, не спеша, обдумывая каждое слово, иногда срываясь на мелкие поцелуи в глаза и лоб. — …я хочу, чтобы ты встретил меня с улыбкой. Сердце темного волшебника болезненно сжалось в груди. — Это то, чего ты действительно хочешь? — уточняет Драко даже слишком серьезно, заставляя Гарри задуматься над этим. — Да. Твою улыбку… Но он уже давно всё… решил. — …очень хочу.***
