Я буду на рассвете

В свои права прочно вступала весна, а значит пришла пора светских приемов. И потому, по прошествии недели со дня, когда они с Александром виделись в последний раз, Кирилл снова встретил его на приёме у госпожи Диевской. Князь улыбнулся уголками губ, увидев среди гостей юношу и, двигаясь плавно словно хищник, направился к нему. Казьмин в миг оказался подле своего отца, утягивая его в разговор. По сторонам он не смотрел в тот вечер, казалось, принципиально, словно боясь наткнуться на горящий зелёный взгляд. Этот же взгляд так и не дал ему следующие несколько ночей, являясь вместе с образом улыбки и горячей рукой на плече. Что же этому человеку, нет, не человеку, змею от него было нужно? — Ах, ну, Сашенька, не упрямьтесь! — зато вот что от него нужно было Наталии трудно было не понять. Эта женщина Казьмина едва ли не с пелёнок знала, а потому позволяла себе это домашнее обращение — Сыграйте же нам, сыграйте! Мы все так ждём этого, так ждём! — Наталья Александровна, прошу меня простить, — «Сашенька» смиренно склонил голову, глядя на женщину. — Боюсь, я не вполне здоров и вы не испытаете никакого удовольствия от моей игры. Гордеев тихо подошёл к ним со спины Казьмина, кивая старой знакомой Наталье с доброжелательной улыбкой. — Что ж, Александр Сергеевич, это весьма прискорбно, ведь все мы, и я в том числе, крайне надеялись вновь услышать те чарующие звуки, что извлекали вы из инструмента в прошлую нашу встречу, — протянул он, ненавязчиво склоняясь чуть ближе к чужому уху. — Ах, князь, ну может хоть Вы его убедите! — Наталья с огромной надеждой посмотрела Кириллу в глаза и, полностью игнорируя то, как неестественно замер Александр, едва услышав чужой голос и почувствовав дыхание, как-то быстро исчезла из поля зрения, едва успев более официально с Гордеевым поздороваться. — Всенепременно, Наталья Александровна, — Кирилл улыбнулся даже чуть теплее, целуя её руку. Впрочем, стоило хозяйке отойти, как на его лицо вновь наползла змеиная усмешка. Он перевёл взгляд на Александра, застывшего подле. Очарователен в своём волнении и столь молод! — Я рад вас видеть, Александр Сергеевич. Надеюсь, вы приболели не сильно? — Нет… — Александр в чужие глаза всё ещё смотреть боялся, куда угодно на туфли, за спину, на пуговицы, только бы не поднимать взгляда на лицо обманчиво красивое, не видеть этих нечеловеческих глаз. — Нет, не беспокойтесь, всего лишь бессонница и лёгкая слабость. Пройдёт. — Я слышал, от бессонницы хорошо пить ромашку, — участливо произнёс Гордеев, глядящий прямо в эти невинные зелёные глаза. — Или уставать перед сном, если вы понимаете о чем я. — Не вполне, — он нахмурился и, словно смирившись со своей участью, с вызовом почти всё-таки поднял взгляд на своего мучителя. — И понимать вряд ли хочу. Кирилл улыбнулся ему шире. А у золотого мальчика, оказывается, есть и зубки. Очаровательно, просто прелестно. Его так и хочется почесать под подбородком и поиграться пальцами в мягкой шерстке. Может даже отдернуть руку от укуса, пусть мелкие клычки и не принесут боли. Так ведь интересней. — Отчего так, Александр Сергеевич? — он наклонился ближе и прошептал с придыханием. — Неужели боитесь? Казьмин невольно отшатнулся от него, действительно глядя с испугом, который впрочем быстро сменился гневом. — Мне это не интересно, — он почти шипел. — И падать в ту бездну разврата, где живёте Вы, князь, я не намерен. — Не стоит верить всему, что говорят, — чуть холоднее отозвался Кирилл. Гнев ему нравился, а вот страх нет. — Я всего лишь пытаюсь развеять скуку. — И Вы считаете достойным справляться с ней так? — Александр перемену в чужом тоне, увы, необоснованно засчитал за маленькую победу. Всё-таки удалось, выбить из образа, осадить. — Пусть первым камень кинет тот, кто никогда не предавался сладостным утехам, — протянул Гордеев, не отводя взгляд от этих светлых глаз. Невинных, непорочных, слишком чистых. — Извольте лишь предоставить такую возможность, — холодным ровным тоном проговорил Александр в ответ. — С удовольствием, Александр Сергеевич. Через три дня в моем имении состоится небольшой праздник. Приходите, я буду ждать вас, — он чуть приподнял брови. — Если не испугаетесь. Этот чёртов выбор без выбора. Саша может быть и был бы рад оказаться выше подобных приглашений и непонятных игр, но ведь не сможет. Он ведь, в любом случае, обязан будет там присутствовать. — Позвольте откланяться. Гордеев проводил его очередной улыбкой. Все, птичка, дверца ловушки захлопнулась. Кто бы сомневался. * * * Праздник начался на закате. Он был мало похож на обычные светские приемы, пусть все и выглядело вполне пристойно. Всего лишь чуть больше красок, вычурности и блеска. И чуть другая публика. Впрочем, Кирилла мало интересовало все это. Его интересовал Александр. А Александр тихо стоял в тени колонны, прячась от чужих глаз. На удивление, тут было довольно много малознакомых ему лиц, что заставляло его волноваться ещё сильнее. Кирилл приблизился к нему с двумя бокалами вина в руках. На этот раз он шёл открыто, не желая пугать юношу, и улыбался почти тепло. — Александр Сергеевич, вы все же пришли, — вежливо изобразил он удивление. А вот радость была вполне настоящей. Было бы досадно, если бы мальчик просто бегал от него кругами. Едкое «будто бы у меня был выбор» так с губ и не сорвалось, Саша лишь угрюмо на него глянул. — Увы, я не в силах разделить вашего энтузиазма, Кирилл Борисович, — сухо отозвался дворянин. Тот протянул юноше бокал, едва коснувшись пальцами его прохладной кожи. — Зовите меня Кириллом, Александр Сергеевич. Я буду только рад, — снова улыбнулся он почти мягко и тепло, желая успокоить Казьмина. — Есть ли что-то, что я смогу сделать для вас сегодня? Отказаться от вина было бы уже совсем откровенным хамством, так что Казьмин вынуждено принял бокал из чужих рук, но пить не спешил. — Прошу меня простить, не так воспитан, Кирилл Борисович, — Саша произнёс это даже умудрившись выдавить вежливую улыбку, всё-таки такое радушие, надо достойно отреагировать. — Прошу Вас, — «оставьте меня в покое» — Не думайте об этом. — Ну что вы, Александр Сергеевич, как я могу? Ведь вы мой гость сегодня, — Кирилл прислонился спиной к той же колонне сбоку. — А погода сегодня замечательная, не находите? — Да, весна вообще нынче какая-то очень красивая, редко такое бывает, — вынужденно поддержал беседу Александр. Хотя, впрочем, пока Кирилл не лез к нему, а стоял чуть поодаль, князя можно было почти даже спокойно воспринимать. — Действительно, — улыбнулся ему Кирилл. Прежде чем он успел добавить что-то ещё, заметил как зовут его в центр зала, где начинались танцы. Он коротко взглянул на Александра, извинился и направился в группе дам, одной из которых предложил руку изящным движением. Александр вздохнул. Танцы. Нужно было хотя бы один круг пройти, чтобы не возникало вопросов, значит он был так же вынужден вернуться к людям и кого-нибудь пригласить. Вероятно, эта прекрасная некто минут десять назад шепталась со своей подругой о том, что здесь делает он, если ему место среди прислуги, а теперь кротко улыбалась и смеялась. Ужасно. Но выбора не было. Кирилл выхватывал иногда его макушку взглядом. То у края отведённого под танцы места, то среди танцующих. Сам Гордеев двигался плавно и грациозно, как двигается хищник, уверенный в своём превосходстве, власти, красоте. Он вел партнершу, чутко прислушиваясь к разговорам вокруг. Слух у князя отменный. И то, что он слышал, ему не нравилось. Как дамы, так и господа обсуждали, по большей степени, Казьмина. Не вписывается, не пытается, не должен здесь быть. Зря они так. Музыка вскоре ненадолго стихла и Кирилл смог, приподняв слегка руку, привлечь всеобщее внимание. — Любезные господа, прекрасные дамы, прошу простить меня за прерывание. Я хотел бы представить вам всем моего хорошего друга и замечательного музыканта, господина Александра Сергеевича Казьмина. Сегодня он впервые среди нас, но, я надеюсь, не в последний раз, — он обворожительно улыбнулся, обводя гостей хищными глазами и задерживая взгляд на некоторых, кто имел склонность к позволению себе лишнего. Публика под взглядом Гордеева содрогнулась, а Казьмин почувствовал, как к лицу прилила краска. «И зачем он только?..», — пронеслось в голове. Мысли всё никак не хотели принимать стройный порядок, осознавать произошедшее не получилось, но его отрекомендовали, а значит нужно было подойти. Неловко распрощавшись с партнёршей Александр поспешил оказаться рядом с Кириллом. Хотелось увести его подальше и поподробнее расспросить о произошедшем цирке, но пока что на них было всё внимание, сделать этого было нельзя. Тот лишь загадочно улыбнулся, ещё раз жестом представив его, а затем буквально растворился среди танцующих и вновь заигравшей музыки. Очередная дамская ручка в его ладони, очередной величавый круг, снова мимолетные мелькания светлой макушки. Гордеев на секунду прикрыл глаза, вспоминая чужой чуть растерянный взгляд. Показалось ему или там, где то на дне, мелькнула благодарность? Саша, не успев таки поймать своего «друга», протанцевал ещё пару кругов и максимально незаметно поспешил покинуть общий праздник, скрываясь снова, старательно в самом дальнем углу. То что сделал князь?.. Неужто защитить пытался, покровительство своё показал касательно семнадцатилетнего выродка, чтобы змеи лишний раз ядом не сочились? Больно оно ему надо было! Бред какой, будто не понимает, что только больше слухов поползёт! Но уже позже, когда Казьмин добрался до дома, почему-то эта «защита» отозвалась, едва схлынула первая волна гнева, теплом в груди, чёртовой благодарностью. За него отец с матерью не всегда заступились, а тут вот Кирилл, да не абы кто, князь чистокровный, деньги, влияние всё есть! И за него никому не сдавшегося по сути, вступился. «Он меня музыкантом назвал…», — вдруг догоняло его осознание, когда тот уже лежал в постели, обольщая. А может не так страшен чёрт, как о нём говорят? *** Стоя у сводчатого окна, Гордеев задумчиво покачивал в пальцах бокал. Сквозь оконное стекло на него смотрела апрельская ночь, дразня крупными звёздами и маня в сад, где столько было укромных уголков. Пусть время близилось к утру, а праздник длился долго и умотал его, Кирилл не хотел спать. Его мысли не покидали светлые глаза и изящные руки Александра Сергеевича. Как же хотелось коснуться этих пальцев бережной лаской, а в глазах увидеть трепет и восторг и нежность. Ещё не время. Сейчас ведь начинается самое интересное. Юноша уже прочно запутался в его сетях, пути обратно ему нет. Кирилл будет заматывать его все сильнее, пока золотая птичка сама не попроситься в его руки. А это случиться, Гордеев не сомневался. Он отпил из бокала, улыбаясь ночи и своим мыслям. Несомненно случится.