Я буду на рассвете

Как нетрудно догадаться, Александр у Кирилла задержался дольше, чем планировал, но одного письма хватило для спокойствия родителей. С каждым днём он подпускал Гордеева всё ближе к себе. Сейчас под вечер сидя на веранде в одиночестве, глядя на постепенно розовеющее небо, Александр думал о том, что ему туда теперь путь закрыт навеки. — Не мёрзнешь? — тихо спросил Кирилл, выходя на веранду. Не дождавшись ответа, он накрыл плечи сидящего мягким пледом. С каждым днём Гордеев все больше привязывался к уютному и тёплому, скромному, но заботливому Саше. Он хотел дарить ему всю любовь мира и защищать, как ни странно было слышать это от Кирилла. Присев рядом, князь мельком покосился на юношу — Теперь точно нет, — Казьмин в принесённый плед завернулся посильнее, хотя и не было ему холодно до этого чужой жест заботы игнорировать не хотелось. Кирилл кивнул и опустил голову на его плечо, пусть и пришлось сгорбиться. — Небо сегодня красивое, — задумчиво протянул он. — Угу, — Александр князя чуть приобнял, получилось, что тот тоже оказался под частью пледа. Казьмину такое всё ещё странно было, но он старался привыкать. Глубоко вздохнув и пригревшись под пледом, Гордеев закрыл глаза. Ему не нужно было смотреть на закат чтобы осознавать красоту момента: хватало биения сердца рядом. Александр все ближе и ближе подпускал его к себе, постоянно позволяя больше. Он уже не дергался, когда Кирилл наклонялся поцеловать его и даже позволял себе делать что-то самостоятельно, как сейчас, когда его руки сами потянулись к князю. А Кирилл просто радовался. Как-то очень наивно и светло. И даже мысли не возникало разрушить эту невинную идиллию чем-то развратным. — Вам не обидно? — вдруг спросил Александр, всё ещё глядя куда-то наверх. — А? О чем ты? — вскинул на него взгляд Кирилл. — Так хотели меня, бегали вокруг, чёрт знает сколько мучились, — Александр отметил, что снова путается в обращениях, но сделать с этим пока ничего не мог. — А в итоге ничего. Снова вынуждены просто сидеть рядом. — Мне сейчас хорошо, — просто сказал Кирилл. Немного подумав, он добавил. — Да и не поднимется у меня теперь рука тронуть против воли того, кто мне действительно дорог. Саша на него всё-таки посмотрел не то с удивлением, не то с радостью, не то с ещё какой-то абсолютной смесью тёплых чувств. Отчего-то ему всё ещё было трудно верить в то, что он Кириллу действительно был нужен, что с ним не поступят так, как с остальными. Гордеев улыбнулся и поцеловал его в нос. Он зевнул, отстраняясь. — Дел нынче было много, я измотался совсем. Пойду прилягу, пора, — он осторожно переложила край плела обратно на Сашу. — Если вы захотите… дверь незаперта. Обещаю вас не трогать, Александр, — хитро улыбнулся Кирилл. Казьмин кивнул и через некоторое время действительно появился на пороге чужой комнаты, нервно переступая с ноги на ногу, не решаясь пройти. Лежащий уже под одеялом Кирилл удивлённо приподнял брови при виде его. А ведь и не предполагал, что Казьмин решиться. Смелая птичка. Гордеев приглашающе поднял край одеяла. Юноше хотелось в последний момент просто передумать и уйти к себе, но вместо этого Александр, глубоко вдохнув, как перед прыжком в студеную воду, быстро юркнул под одеяло, устраиваясь у Кирилла под боком. Он так и не смог поднять головы, слишком уж его это всё смущало. Князь действительно даже не двинулся, просто тихо лёжа рядом. — Добрых снов. — Спокойной ночи, — тихо пробормотал в ответ Казьмин, закрывая глаза. В эту ночь он уснул на удивление быстро и спокойно. *** Как было это не прискорбно, но уезжать всё-таки нужно было. Санкт-Петербург встретил их жуткой духотой, гамом и пылью. Город казалось был не рад вернувшимся господам, а уж тем более образовавшейся между ними связи. В городе видеться приходилось гораздо реже и держать положенную друзьям дистанцию, чтобы не вызывать подозрений. Хотя в пересудах людей всё уже было решено за них, то, что Казьмин водит дружбу с «развратником князем» все уже истолковали по своему, что несчастному юноше только не успели уже приписать. Словом, по прошествии месяца хотелось уже просто на стенку лезть. Кирилла никогда особо не интересовали слухи, ходящие о нем, но теперь каждый был как нож по сердцу. Все из-за того, что он прекрасно видел как расстраивается Александр. И даже сделать ничего не мог. Лучшее, что Гордеев смог придумать для своей птички, это хоть на время увезти его. Именно поэтому вскоре они вновь вернулись в имение князя. Здесь дышалось легче во всех смыслах. После монотонных серых улиц и бесконечных шепотков, невероятно приятными были тишина и простор. Князь вновь встретил его на крыльце, как тогда. С одной лишь разницей: теперь он сразу подошёл к Александру, заключая его в объятия и пряча на груди. Здесь они только вдвоём и никто не посмеет и слова плохого сказать. Александр к нему прижался, наслаждаясь тем, что такая возможность вообще была. Он за чужие плечи держался, осознавая, что сейчас можно было наконец выдохнуть. Как мало оказывается нужно для счастья. — Ну все, все, — Кирилл погладил юношу по голове. — Пойдём в дом.