Я буду на рассвете

Несколько часов спустя они сидели у камина, греясь после ужина. Кирилл читал книгу, осторожно почёсывая затылок лежащего на его коленях Саши. Казьмин же жмурился от удовольствия, приятно было когда тебе вот так голову чешут, особенно если у человека длинные и ловкие пальцы. — Жаль, что мы не можем быть тут всё время, — вдруг заговорил он, не успев удержать мысль при себе. — Как только появится возможность, уеду из города и возьмусь за наше поместье хорошенько, а то оно уже сколько лет уже висит на поручике. Родители его совсем не посещают. Буду, как Денис Вадимович, жить там большую часть времени, а в город наведываться только по экстренным случаям, достали меня эти игры высшего света. — То есть совсем меня бросишь? — тихо рассмеялся Кирилл. — Как можно? — Александр тепло улыбнулся. — Я никогда не против гостей, тем более, когда они столь приятны. — Приятно слышать, — Гордеев ласково проскользнул пальцами по его щеке. Казьмин к руке прижался с довольным видом, явно не собираясь её отпускать, да и вообще всем своим видом говоря, мол гладь, раз начал. Кирилл был только рад тому, что юноша сам подставляется под его руки. Постепенно поглаживания перенеслись на грудь и бока Казьмина. Тот на секунду замер, словно взвешивая все за и против, и, видимо, что-то для себя решив, чуть выгнулся, следуя за чужими касаниями. А Гордеев не спешил делать что-то большее, так и сидел, поглаживая его и чуть улыбаясь. Александр какое-то время ещё просто лежал, с прикрытыми глазами, а потом вдруг приподнялся на локтях и заглянул Кириллу в глаза, но пока что молча. — Что такое? — почему-то очень тихо спросил Кирилл, не отнимая от него руки. — Ничего, просто… — Саша выглядел задумчиво, будто и вовсе был не здесь. — Подумалось просто, что продолжать мучить нас обоих уже попросту бесчеловечно. Вы… Ты хочешь? — Саш… — Кирилл скользнул рукой на его щеку и серьезно посмотрел на Казьмина. — Только если хочешь ты. — Я… Я хочу, — выдохнул он наконец после длившегося некоторое время молчания. — Правда? — неверяще спросил Гордеев, ловя себя на мысли, что хочет снова это услышать. — Да, — Казьмин казалось был настроен действительно серьёзно, хотя и было видно, что он ещё переживает. Потянувшись, Кирилл накрыл его губы своими, втягивая в долгий поцелуй, гораздо более чувственный и жаркий, чем всегда. Сердце, что и говорить, забилось чаще от осознания того, что Александр хочет быть его. Его полностью. Александр на поцелуй старался отвечать, хотя и выходило это неловко, но оставаться уж совсем безынициативным не хотелось. — Иди сюда, — прошептал Кирилл, подтягивая его ближе и вынуждая сесть к себе на колени. Саша смущённо отвёл взгляд и интуитивно схватился за чужие плечи. Кирилл теперь смотрел на него снизу вверх, трепетно водя ладонями по чужим рёбрам и глядя в глаза. — Ты такой красивый. Тот только головой чуть тряхнул в не совсем понятном жесте. Ну какой ж он красивый с этими разного размера глазами и никак нормально не ложащимися волосами, непонятно как сложенный, когда в этом мире существуют такие люди, как Кирилл. Высокие, статные, уверенные… Вот уж в ком правда была настоящая красота. Гордеев чуть повернул голову, оставляя на его запястье легкий поцелуй, и стал медленно расстегивать пуговицы шелковой рубашки, словно боясь напугать резким движением. А Саша, который не представлял, что ему следует делать, только и мог, что позволять Кириллу вести. — Александр, скажи мне, ты был с девушкой? — спросил Кирилл, окончательно снимая с его него рубашку и просто кладя руки ему на рёбра. — Нет… — честно признался Казьмин, чувствуя, как краснеет. — Ничего, — Гордеев нежно ткнулся носом в край его подбородка и погладил юношу по спине, успокаивая. От чужих касаний по коже бежали мурашки. Александру хотелось просто уткнуться Кириллу в плечо, чтобы лицо не было видно вовсе, но в тоже время хотелось и смотреть до бесконечности. Тот только улыбнулся и, взяв его за запястья, положил чужие руки на свои бока. Саша повёл ими вверх, переходя на рёбра, сминая ткань чужой рубашки. Кирилл довольно выгнулся ему навстречу, чуть шумно выдыхая. В конце концов, в первый раз он подошёл к Александру с вполне конкретной целью и не без причины. Казьмин несмело перевёл руки к пуговицам, неловко начиная их расстёгивать. Пальцы немного путались, но в целом он справлялся. Гордеев погладил его по щеке и ободряюще улыбнулся. — Ты молодец. Спустя некоторое время мучений рубашка таки была побеждена и кое-как с Кирилла стянута. Казьмин пусть и был уверен в том, что делает, всё равно испытывал невероятной силой смущение. Всё-таки он действительно до этого ни с кем не был, а уж тем более представить не мог, что вообще может быть с мужчиной, да ещё и с тем, что почти в два раза старше. Прижав его к себе голой кожей, Кирилл осторожно куснул Сашу в шею. — К-Кирилл… — Саша голову запрокинул, отмечая мысленно, как оказывается чувствительна его шея, и как же приятно нечто подобное. — Если… Если что-то останется?.. — надорвалась всё-таки последняя частичка разума юноши. — Вставай-ка, пойдём в постель, — скомандовал князь вместо ответа. Все еще оставшиеся мысли вылетели из головы Александра, когда он услышал чужой властный тон. Ничего кроме как покорно подняться и пойти в сторону спальни (не без чужой придерживающей руки) он не мог. Кирилл толкнул его на постель и, оставив беспомощно лежать, пошёл запирать дверь. Не сказать, что ему это было нужно, но, впрочем, особо не хотелось чтобы кто-то смел отвлекать его от Александра, который наконец безраздельно его. Князь вернулся к кровати, устраиваясь меж его разведённых ног. У Александра дыхание сбилось к чёртовой матери, а мозг абсолютно отказывался соображать. Он посмотрел на Гордеева снизу вверх со смесью страха неизвестности и предвкушения. Сердце юноши колотилось до невозможности быстро. Пути назад не было. Гордеев жадно припал губами к его шее. Господи, наконец-то он дорвался. Пусть и хотелось не пугать лишний раз маленькую золотую птичку, но сдерживаться все сложнее. Руки Кирилла заскользили по горячей кожи, с нажимом оглаживая и снимая скудные остатки одежды, пока их хозяин, довольно порыкивая, вылизывал тонкую юношескую шею. Александра от такого выгибало просто. О, Господи, он явно не был к такому готов. Касания, казались, едва ли не раскалённым металлом, от того, как они обжигали, но от чего-то это так приятно ощущалось. Какое-то время тот ещё пытался закусывать губы, цепляясь за остатки гордости, но вскоре просто не сдержался и с губ сорвался сдавленный стон. «Пой, птичка, пой» мысленно улыбнулся Гордеев. Он сжал пальцы на пылающем члене Александра, наслаждаясь его реакцией, притираясь ближе и впитывая чужой жар. Тут уже стон был куда менее сдержанным, да что там, Александр едва не закричал, сжимая простынь в ладонях, чуть не до хруста ткани. Как же ему было невыносимо жарко. Словно бросили в адский котёл, в котором тело почему-то упорно не хотело превращаться в горстку пепла. Наверное, впору было молиться, но ни одного божьего слова в голове не всплыло. — Кирилл!..А-ах! — зато вот чужое имя разум услужливо подбросил. — Скажи ещё раз, — рыкнул тот, снова резко двигая рукой. Казьмина буквально подбросило над кроватью. — К-Кирилл! Пожалуйста!.. — в конце голос едва ли не сорвался. Александр совсем уже не был в состоянии себя контролировать и чувствовал себя лишь мастерски сделанной куклой в чужих умелых руках. Кирилл, не церемонясь, перевернул его на живот. Сердце билось быстрее от вида такого, на все готового, Казьмина, а пальцы сами скользнули глубже. Наверное, стоило быть с совсем невинным мальчиком нежнее, но дела до этого не было уже даже самому этому мальчику. Он покорно лежал, повернув голову набок, всё ещё сжимая простынь в кулаках, и пытаясь хоть немного отдышаться. Хотелось, чтоб ему подарили облегчение. Слава богам, что Кирилл умудрился откопать на треноге масло. Иначе не сдержался бы. Масло пролилось на пальцы и он стал быстро растягивать Сашу, покусывая его плечи. Александр стонал и метался под ним. Ему всё никак не удавалось расслабиться, из-за чего он себе же только хуже и делал. В какой-то момент он не выдержал, и из глаз даже потекли слёзы. Это Гордеев уже заметил. Он осторожно перевернул затихшего Сашу на спину, вынимая из него пальцы, и заглянул в мокрые глаза. В следующую секунду Кирилл коснулся губами его лица, нежно стирая слёзы и медленно гладя юношу по груди. Он зашептал что-то успокаивающее. — Прости, — тихо пробормотал Александр, чувствуя будто бы вину за собственную слабость, сам же захотел. — Прости, прости… — Не извиняйся, ты молодец. Такой красивый, — с придыханием шепнул ему Гордеев, вновь прихватывая зубами кожу. Казьмин рвано выдохнул. Ему подумалось, что следы от такого определённо останутся, и что их потом заперевшись у себя можно будет долго разглядывать в зеркале. И вспоминать, вспоминать, вспоминать… Кирилл, уже почти дрожащий от возбуждения, больше сдерживаться не смог. Еле выпутавшись из узких брюк, он притянул к себе Александра и, ещё раз широко огладив его молочно-белые бёдра, вошёл в него. Из груди вырвался рваный полустон полурык, когда юноша сжал его внутри, затопив голову князя нестерпимым жаром. Саша вскрикнул и напряжённо замер от пронзившей непривычное к такому тело боли. Только только успокоившиеся слёзы, снова полились. Его изнутри словно сжигало. Гордееву пришлось замереть, давая ему привыкнуть. В первый раз всегда больно. Он провёл пальцами по губам Казьмина, лаская его. — К-Кирилл… — Александр его руку схватил, желая почему-то держаться именно за Гордеева. Так было надёжнее, спокойнее. Постепенно, он расслаблялся, но боль до конца уходить не хотела, оставаясь неприятным ощущением в теле, но Казьмину по крайней мере стало легче. — Я держу. Держу, — твёрдо сказал ему Кирилл, крепко сжимая тонкие пальцы. Он действительно его держит. Он действительно хочет чтобы Саше было хорошо. Он действительно его полюбил. Невероятно. Подхватив юношу под бёдрами, Гордеев резко поменяли их местами. И вот он уже снова смотрит на Сашу снизу вверх, оставляя пальцами красные следы на белой коже. Казьмин немного задохнулся, от того, как резко он оказался сверху, и ошарашенно уставился на Кирилла, не понимая, что ему делать. Тот лишь слегка подтолкнул его, красиво откидывая голову назад. Александр, поняв, чего от него хотят, залился краской до ушей, ещё и чужие действия, в очередной раз вызывающее стоны, чуть хриплые, ибо голос он кажется, сорвал, когда не сдержал крика, подливали масла в огонь. Спустя ещё какое-то время он всё-таки начал пытаться двигаться. Сквозь дрожь в теле это делать было, конечно, тяжело, но он правда старался. На бёдрах Александра уже расцвели алые следы от сжимающих его пальцев Гордеева. Тот глухо постанывал, позволяя юноше двигаться и, кажется, еле держался. Когда Саша двинулся в очередной раз, Кирилл не выдержал и крепко прижал его к себе, сжимая зубы на белой шее и кончая внутрь юноши. У Александра глаза расширились и он отчаянно застонал, срываясь следом, пачкая живот Кирилла, да и свой тоже. Его нежная бледная кожа, сейчас была вся в чужих отметинах и поту, а мозг совсем не соображал. Казьмин, тяжело дыша, просто безвольно лежал на чужой груди, не шевелясь. Он даже слова был вымолвить не в силах. Кирилл нежно зарылся пальцами в его волосы и потянул. Он тяжело дышал, сердце бешено колотилось и требовалось время чтобы отдышаться, но это явно стоило того. Кирилл был доволен исходом событий и особенно грело душу осознание того, что этот раз далеко не последний. И он позволил Александру лежать на нем безвольной тушкой. Юноша, повинуясь чужому движению, чуть приподнял голову, от простого казалось бы движения по всему телу прошлась дрожь. — Боже… — тихо застонал он, осознавая наконец, что с ним только что произошло. — Я ведь обещал, что тебе будет хорошо со мной, — растянул губы в улыбке князь, поглаживая большим пальцем раскрасневшуюся юношескую щеку. — Вы же… не покинете меня? — и так надорванный стонами и криками тихий голос едва переходил границу слышимости. Казьмин правда до дрожи в коленях боялся, что получив то, что хотел, Кирилл уйдёт, как делал это раньше с другими. Александр так наивно и искренне ему доверившийся, сейчас думал, что абсолютно не знает, что будет делать если такое произойдёт. — Конечно нет, радость моя, — очень нежно проговорил Кирилл, укладывая его рядом с собой и накрывая одеялом. От вида чужих почти испуганных глаз внутри все затопило щемящее тепло. Неужели он действительно настолько дорог Александру? Вдруг он и правда сможет любить, а не просто играть. — Ты особенный. У тебя внутри какое-то пламя волшебное, оно меня приворожило. Ты приворожил. Красотой своей, хрупкостью, невинностью и силой при этом неимоверной. Как ты меня обнимал тогда, помнишь? А как в лесу спас? Я даже знаю, что держаться за тебя могу, так ни с кем до тебя не было. Ты невероятный. И я тебя люблю, знаешь? Александр к чужому боку прижался, обнимая Кирилла поперёк груди. — Я с вами… — начал он, как свойственно юношам в его возрасте пусть очень необдуманно, но абсолютно серьёзно. — С тобой до конца буду. — Конечно, Саш, конечно, — тепло пробормотал Кирилл, целуя его в макушку. — Спи. Александр, переборов ломоту в теле, приподнялся лишь для того, чтобы иметь возможность Кирилла поцеловать, стараясь вложить в это действие всю возможную нежность. — Ну уж нет, — шепнул он с улыбкой, отстранившись — Вели ванну готовить. Я так спать не собираюсь. Кирилл только рассмеялся, снова нежно целуя его. И встал, ведь отказать Александру он был не в силах.