91 дождливый день.

06:12.

Это ноябрьское утро. В комнату лишь пробивается, словно мотылёк, безжизненно выгоревший тусклый свет ночных огней. Вилбуру приходится отлипнуть от нагретого одеялка и в кромешной тьме плестись на кухню. Забыл закрыть форточку. Теперь это место не такое тёплое и уютное, как раньше. Он ненавидит рано просыпаться, чтобы успевать на нудные уроки старшей школы. Тоскливо.

Парень вдыхает аромат свежесваренного кофе. Начался последний месяц осени, а снег так и не выпал искристым покровом на листву, помятую и залитую сырым дождём. День начался не с самого приятного. Проснуться в застывшей ледяным воздухом доме, а затем осознать полную потерю драгоценного времени. Он накидывает ржавый плащ и опаздывает.

В метро чаще всего, люди заболевают. Копоть и грязь смешиваются в дорожной слякоти. Сут раздражённо сел в вагон, угнетая себя мыслью о предстоящих тусклых и однообразных буднях. Серая каша. В неё бы хотелось добавить чего-то сладкого. Это был бы белый сахар, который олицетворял долгожданный пушистый и мягкий снег. Или горсть ярких разноцветных сухофруктов — весёлых моментов, разбавлявших эту грусть.

Только откуда же их возьмёшь?

Он глядит в пустоту оконного стекла, пока на фоне его размышлений, учитель что-то шумно бубнит. Рубашку старшеклассника украшают подвески на шее, с поблёскивающими фигурками металлической совы и синей розы. Тонкая оправа очков и небрежно разбросанные по парте учебники. В классе пахнет книгой. Эта книга захлопывается и учитель оглядывает своих мучеников.

— Я сейчас вернусь, — преподаватель покидает кабинет, моментально охватившийся чьими-то возгласами и отчаянными поисками, у кого бы списать.

Парень в десятом классе. Он только что вылечился от астмы, имея тяжкие осложнения, пришёл в новую школу лишь в ноябре, чтобы сейчас одиноко грустить бездумно прожигая взглядом поверхность стекла. Ни один новый одноклассник его не интересовал, что оказалось взаимно. За исключением одной маленькой приставучей проблемы.

— Хей, ты выглядишь подавленным? Ты типа романтик, аля депрессивный музыкант? — блондин ухмыльнувшись, подсел за свободное место рядом. — Что? — Сут недоумённо обернулся к нему, — как ты это понял? Ну, в смысле я про музыку, — он запинается, шепчет под нос, нахмурившись, — ничего я не депрессивный.

Вилбур действительно не понял, прежде чем вспомнил, что рядом с ним валяются черновики с дурацкими сопливыми песнями и пока одноклассник разглядывал его лицо, нахально ворвавшись в личное пространство, гитарист стыдливо убрал все прочь. Этот лучезарный парнишка был слегка бесячим. На деле, почти весь класс ненавидел его выходки, за исключением пары знакомых.

В нём собирался целый ураган из храбрости и глупости. Пожалуй, Вилбур видел столько энергии в одном человеке первый раз за свою жизнь. Этот унылый городок казался совсем без подобных лучиков солнца, от которого ещё и пахло сладкими леденцами. Со скоростью света, тот расспрашивал новенького о том кто он, откуда. Да и в прочем, немало успел выдать про себя. Когда учитель вернулся, диалог был прерван, а он, выскочив из-за чужой парты погнался к своей.

— Иннит! Ещё хоть раз будешь бегать по классу… — не успев договорить, её перебил звонок и сорвавшись с места, половина учеников, грозной метелью, вырвались в коридор.

Блондин преследовал его не отлипая со всякими странными вопросами и историями о себе. Признаться, эти истории были до жути захватывающими. Звонкий смех разносился по углам столовой. Томми подсел к нему, сжимая в руке пачку яблочного сока. Ссадины на лице перекрывали разноцветные детские пластыри. Нет, он твердил всем, что он вовсе не ребёнок. Совсем серьезный и умный десятиклассник.

Узнав его получше, Вилбур понимает, что тот вовсе не умеет общаться с людьми. Он самоуверенный и это его слабость. Сут терпеливо выслушивает очередной рассказ, как он сбегал ночью из дома и сутки напролёт гулял по заброшенным зданиям, под металлику и подобные устаревшие песни. Он строил из себя крутого, усыпанного шрамами, пока на этих пластырях был нарисован плюшевый медвежонок.

***

Гитаристу казалось, что этот мальчишка вдохнул в него жизнь заново, подарив ещё одну причину не покидать этот мир. Чтобы этот лучик никогда не погас, вместе с яркой искрой в его глазах. И даже не смотря на боль, сколько он уже знает Томми, тот обязательно отомстит, храбро схватив растворившийся воздух в кулак. Его оптимизм и уверенность заразительны.

Парни знакомы пару дней, а ощущение, словно несколько лет. За этот короткий срок, наполненный сюжетами боевиков и совместным прослушиванием песен на плеере в замазке по переменам, Вил всё чаще задумывается, почему никто не хочет с ним дружить. Как оказалось, они оба подходили только друг другу, оказавшись самыми преданными друзьями. Без тайн и секретов.

Оба знали, какие носки надеты на его друге сегодня и какой очередной чёртов урок они не успели сделать. Дурачились. Прямо на предметах, Томми пересел к нему и Сут уже не казался таким занудой, как раньше. А после досадных и скучно вымораживающими мозг уроках, начинались лучшие часы. Вилбур нашёл кое что получше сахара или сушеных фруктов для бездушной рутины.

Они выходили и магазина с двумя баночками любимых напитков и пачкой сладостей. Бездумно убегали куда-то в парк, забываясь в болтовне, под любимую музыку. От них пахнет рок-н-роллом и потрёпанными забытыми книгами про мистические явления. Чёртовы сатанисты. Смотрят вместе каждый вечер ужастики, а затем, тот кто был в гостях, боялся возвращаться домой по тёмной улице, среди гаражей.

И оставался на целую ночь.

Они сидели до утра, продолжая листать заброшенные и покрытые слоем пыли книги про привидений и вампиров. Теплые свитера, пустые бутылки напитков, картонные коробки, не особо удобная кровать и просто самый лучший, по их мнению ковёр, на котором они и засыпали. Чаще всего, этот сон длился менее двух часов.

— Томми, а ты когда-нибудь гадал на кофейной гуще? — их уютные разговоры были покрыты пеленой мистических штук и долгих ночных гулянок. Что-то одновременно уютное и жуткое. Словно просмотр старого фильма на барахлящем экране квадратного телика, записанный на кассету, в полу-заброшенном доме, но с горящим камином и в тёплом-тёплом пледе.

— Хм, неа, — он растянул рукава своего яркого пушистого свитера с рисунками игрушечных динозавров и устало зарылся в ковёр. Томми напоминал свой первый образ в столовой. Яблочный сок, пластыри с медвежатами.

На часах глубокая ночь, но подростки забывают про счёт времени и факт, что им рано вставать. Плевать на учёбу, если можно спокойно развалиться в гостях у друга и до рассвета рассказывать страшилки, просто наслаждаясь этим легким холодком, пробегающимся по спине пугающим шорохом. Вокруг слепая тьма. Не хватает, разве что, времени чтобы выспаться.

— Ну смотри, сейчас нагадаю тебе, — он загадочно растягивает почти каждое слово, создавая маленькую интригу, пока тянется к остывшей кружке. — Вроде как, оно посередине, значит у тебя есть какая-то тайная любовь на данный момент, — Томми заинтересованно смотрит на дно чашки, после проведения ритуала. — Пф, глупости! Ну и что же это за любовь? Откуда кофе может знать про такое? — он заметно нервничал, потом опустил взгляд, глубоко погрузившись в мысли и потрепав отклеившийся кусочек бинта на коленке.

Вил разглядывает выражение его лица, нарушая его границы, слишком опасно и близко приближаясь к чужим скулам. Ему приходится слегка наклониться, чтоб заглянуть блондину в глаза. Они встречаются взглядами, спотыкаются, смущенно отводя взгляд от серо-голубых и глубоких карих радужек. Неловкая тишина повисла между ними, спирая воздух.

Гитарист заволновался. Иннит никогда не говорил о чувствах на полном серьёзе. Да и вообще редко затрагивал эту тему, разве что, когда шутил по поводу дурацких песен его нового знакомого. Брюнет сонно потёр глаза, так и не смог понять, почему мальчишка перед ним так озадачился этим и занервничал, как-то странно улыбаясь.

Он сжал его холодные пальцы, ради того чтобы проверить что же будет. Терзавшее любопытство Вилбура, довело солнечного зайчика до залитых краской щёк. Он отдернул руку и помялся на месте, стараясь больше не пересекаться глазами. Но Иннит липнул вечно к нему и теперь, задача музыканта — выяснить причину всех этих сомнений и молчания.

— Эй, всё хорошо? Давай поговорим, если тебя действительно что-то терзает изнутри, — он был заботливым и чутким по отношению к близким.

Пара секунд скрытой тишины и тот в ответ жмурится, после чего резко накидывается старшему на шею. Расставленные на столе свечи потихоньку тлеют. Сут обнимает его, прижимая к самому сердцу перебитое и замученное одинокой тоской тело. До появления Вилбура в жизни подростка, он действительно был замкнутый, вечно казалось, что мир крутится только вокруг него. Но теперь ему есть с кем разделить страдания и гнёт одноклассников.

Два непонятных чудака, вечно живущие в своём сознании. Густая тьма в комнате начала рассеиваться. Томми утыкается носом в ключицы, пока тёплая рука оглаживает его выгнутый позвоночник. У него два сколотых зуба, целый рюкзак конфет и уйма интересных историй в запасе. Он усаживается к нему на колени, пряча румянец на надутых щечках в воротник мягкой кофты.

Вил считает Томми очень милым, когда тот чутка раздражённо смущается.