Крыс

Гувернер мне не понравился сразу. Скользкий у него взгляд какой-то, по-змеиному холодный, да и внешность… Кого-то он мне напоминал, только вспомнить никак не мог — кого. Может, из-за белокурых волос? Тери тоже при виде него фыркнул и прошептал: — Полукровка. Странно, отец их терпеть не может. Дожидаясь нас, гувернер лениво потягивал кофе, а когда Тери занял свое место за столом, окинул нас таким взглядом, что у меня шерсть встала дыбом. Вспомнил я, на кого он похож. Василек! Тот ублюдок с ангельской внешностью, из-за которого я оказался в карцере. У него тоже был такой взгляд, да и внешность аналогичная, этакий ангел во плоти, но дьявол в душе. — Мое имя Аристарх Кох, зови меня господин Кох. Тери чуть не поперхнулся, услышав такое заявление. Чтобы отпрыск истинных называл полукровку господином? Как Гривастый этого вообще в дом взял? В общем, пока господин Кох разъяснял правила, по которым отныне будет жить Тери, я разглядывал гувернера, все больше недоумевая. — И последнее, чтобы я эту тварь не видел, — он ткнул пальцем в мою сторону, и тут Тери встал. — А теперь скажу я, — мальчик говорил с поистине львиной царственностью. — Крыс мой питомец и друг, он будет ходить там же, где и я. И вы с этим сделать ничего не сможете. С этими словами он просто вышел из комнаты и направился к себе, бурча: — Классный день рождения получился. Спасибо, папочка. За весь день мы покидали комнату только на обед и ужин, отец Тери зашел вечером, чтобы пожелать сыну спокойного сна, однако тот отклонил голову назад, не давая поцеловать себя на ночь. Я в это время традиционно прятался под одеялом, так что прекрасно все слышал. — Отец, зачем ты принял в дом этого… — Тери обиженно надул губы. — Прости, сын. Он ненадолго, просто времени не было искать кого-то, а у него прекрасные рекомендации. Я его только сейчас увидел, если честно. Понадеялся на секретаря, а он не очень-то понял, что мне надо. Потерпи до Нового года. Всего четыре дня осталось. — Отец, я все понимаю, но мне сегодня исполнилось шесть. Я уже не маленький мальчик, в школу осенью пойду, так неужели я не могу один остаться? В доме полно слуг. Что со мной может случиться? — Давай поговорим об этом потом, сын, — Гривастый все-таки чмокнул Тери в лоб. — Когда потом? — После Нового года. — Хорошо, я подожду. — Ты и правда стал совсем взрослый, — отец погладил Тери по голове. — Спокойной ночи, сынок. — Спокойной ночи, отец. Когда тот ушел, Тери еще немного повздыхал, но вскоре угомонился и заснул, а вот мне никак не спалось. Не нравилось, что этот человек, я имею в виду гувернера, появился в доме. Дурные у меня были предчувствия. Ох дурные... Следующие три дня гувернера мы практически не видели, что казалось мне весьма странным. Разве так должен вести себя тот, кого наняли присматривать за ребенком? А он за завтраком давал Тери задания и исчезал до обеда. Потом проверял их выполнение, давал новое задание и вновь его не было видно. Странно, правда? Тери все его указания выслушивал молча. Также молча показывал тетради с задачками и упражнениями и уходил к себе. Гувернер словно не замечал упрямого молчания ребенка, а я все больше волновался, видя его взгляд. Гувернер словно выжидал чего-то. Выжидал и дождался. Накануне Нового года слуг отпустили пораньше, отец Тери тоже вернулся домой очень рано, благо в офисе корпоратив был на день раньше, тогда Гривастый домой вернулся очень поздно, Тери уже спал, так что он лишь заглянул в комнату и тихо удалился, не разбудив мальчика. Так вот, после полудня в доме уже почти никого не осталось, разве что пара охранников на входе, гувернер и мы с Тери. Гривастый предложил сыну прогуляться по парку на лыжах, снега навалило достаточно, вот они и пошли в парк, а я стал свидетелем того, как гувернер наблюдал за ними из окна, злобно улыбаясь, а потом позвонил кому-то. — Послезавтра в три, — произнес он и тут же отключился, а я, притаившись за креслом, поклялся себе, что постараюсь последить за этим скользким гадом, а еще ругал себя за то, что рассказать ничего не могу. Застрял я навечно в теле крысы. Я-то прекрасно знал, что в три часа второго января в доме намечалась небольшая клановая вечеринка, только для своих, а вот кому он об этом сообщал — большой вопрос. Первого числа в доме все было спокойно, народ отсыпался после ночных гуляний с фейерверками, хоть и оборотни, но жизни радуются так же, как и люди, а вот второго с самого утра начался в доме большой тарарам. Слуги терли, мыли, готовили, поскольку в три часа все должно было быть готово. Тери сидел в комнате и занимался, а я ругал себя за то, что не догадался раньше проверить решетки вентиляции. Те, что оказались доступны для меня, были накрепко прикручены, так что внутрь никак не попасть, а без этого мне, как разведчику, грош цена. Нет, я, конечно, могу и так побегать по дому, но в такой суете сложно уследить за объектом. В общем, ближе к трем часам я поспешил отыскать гувернера, но нигде его не находил, а тут еще гости начали собираться. Тери, переодевшись, предстал перед гостями, вежливо поприветствовал всех, а потом был отправлен в свою комнату, но гувернера я так и не отыскал. Оставаться внизу больше не было смысла, так что я поспешил за мальчиком, продолжая время от времени прислушиваться к тому, что происходило внизу. Прошло четыре часа. Вечеринка закончилась. Я уж было успокоился, Тери начал готовиться ко сну, когда в спальню практически бегом ворвался гувернер. — Пойдем, тебя отец зовет! — Он схватил уже облачившегося в пижаму мальчика за руку и потащил за собой. — Мне больно! — Тери попытался вырваться от него, но как ребенку, пусть и с кровью истинного оборотня, справиться со взрослым? Я кинулся следом за ними. Идти далеко не пришлось. Гувернер притащил Тери в комнаты его отца. В кабинете у стола, привязанный к креслу по рукам и ногам, сидел сам Гривастый, через стол от него стоял неизвестный мне оборотень с оружием в руках, направленным на хозяина дома. Справа у стены стоял еще один с оружием, но уже человек. Гувернер втащил Тери в комнату и, зажав его голову локтем, так что мальчишка даже рыпнуться не мог, приставил к виску пистолет. Тери даже дышал с трудом, но все равно продолжал упираться, пытаясь вывернуться из жестких объятий. Гривастый выглядел странно, мотал головой и моргал, словно боролся со сном, а еще напрягал мышцы, явно проверяя крепость веревок, и прикусывал нижнюю губу. Отравили чем-то? Похоже на то, иначе оборотня так легко было бы не связать, а следы драки на нем отсутствовали. — Тебе же дорог твой щенок? — заговорил неизвестный оборотень. — Значит, подпишешь. Рус, отвяжи ему правую руку, теперь он будет смирным. Вот в этом я не был уверен. Глаза у Гривастого с каждой минутой становились все злее. Не знаю, чем его там опоили, но организм оборотня явно очищался от яда быстрее, чем хотелось злодеям. Еще немного, и он будет готов действовать. Оборот веревки не выдержат, мне Тери о таком рассказывал, значит, нужно как-то злодеев отвлечь. Я быстро огляделся и начал взбираться по стене, пока не оказался под потолком. Передвигаться вниз головой было очень неудобно, но я все же полз вперед, осторожно перебирая лапами, пока не оказался над головой чужака-оборотня. Конечно, мне хотелось первым делом освободить мальчишку, но я, честно говоря, опасался, что испуганный мной гувернер может выстрелить, а так у меня появится шанс отвлечь их. У Гривастого будет пара секунд форы. Мне бы только выбрать нужный момент. — Как я могу быть уверен, что, получив желаемое, вы нас не убьете? — голос Гривастого звучал хрипло, но вполне членораздельно. А еще я был уверен, что он прекрасно видел меня и понял мою задумку. — Мое слово. — Слово мерзавца? — Гривастый, чью руку только что отвязали, покрутил запястьем и бросил быстрый взгляд на оставшегося стоять рядом с ним человека. — Ну зачем же так высокопарно? — усмехнулся оборотень-чужак. — Это бизнес, ничего личного. Как только я получу подпись на нужных мне бумагах, мы уйдем. Тебя потом развяжут, и все останутся при своих. Только я буду чуточку богаче. — И не боишься, что я потом опротестую подпись? — Нет. Ты постесняешься во всеуслышание заявить, что тебя, великого вожака прайда, заставили. Это удар по репутации, а у вас, львов, репутация — это все. — Не то что у вас, гиен. — Зачем же так грубо? Я из волков, а не гиен, — оборотень зло оскалился, демонстрируя клыки, но гривастого это не испугало, он только рассмеялся, словно насмехаясь над размером чужого оскала. — Волки падалью не питаются! Вот тут уже чужак потерял терпение. Он издал горловой рык: — Бад, отстрели мальчишке ухо, может, тогда его папаша поймет, что шутить со мной чревато! Больше ждать было нельзя. Я расслабил коготки и полетел вниз, разворачиваясь в полете, чтобы шмякнуться на плечо чужаку. Он, не ожидавший нападения, пошатнулся, и тут я вцепился зубами в его ухо. Как он орал! Хоть я и оглох, но получил массу удовольствия. Тем временем Гривастый начал действовать. Стоявший рядом с ним человек, отвлекшийся на кричащего босса, отлетел в сторону от удара кулаком в живот. Как обращался Гривастый, я не видел, боролся за то, чтобы не разжать зубы, когда меня пытались оторвать от кровоточащего уха. Я только краем сознания отметил, как затрещало кресло, отброшенное в сторону мощным рывком зверя, а в следующее мгновение гувернер крякнул, подмятый львом. Тери же был отброшен в сторону, сильно, но осторожно, так что лишь немного ушибся. Висеть вечно на чужом ухе я не мог, отцепился все-таки, упав на пол, но уйти в сторону и не подумал. Вновь ринувшись в атаку, я вцепился в ногу чужаку, отчего он не смог как следует прицелиться и выстрелил во льва наобум, одновременно дергая ногой, чтобы меня скинуть. В следующее мгновение оборотень попытался обернуться, чтобы встретить опасность клыки в клыки, но лев ему этого не позволил. Он просто прихлопнул гада лапой, размозжив ему голову. И все бы ничего, но тут очнулся человек, последний из криминальной троицы. Он-то не промахнулся. Лев коротко рыкнул, когда пуля вонзилась ему в спину, а потом развернулся, прыгая. Человек с криком нажал на курок еще раз, стреляя практически в упор, но третий выстрел сделать уже не смог. Упавший на него лев просто сломал человеку шею, но и сам подняться уже не смог, заливая все вокруг своей кровью. — Папа-а! — закричал Тери, рыдая, пока добирался на четвереньках до отца, а я застыл, соображая что делать? Как помочь? Помощь! Нам нужна помощь! Бросившись к трупу гувернера с перегрызенным горлом, я вытащил из его кармана мобильник и поволок его к Тери, но мальчик совершенно не видел меня, он, рыдая, тряс льва, умоляя его не умирать. Я запищал, привлекая к себе внимание, но это не помогло. Трое нападавших мертвы, лев истекает кровью, а я, даже если бы мог говорить, просто не знал адреса дома, чтобы вызвать скорую. Нужно было привести Тери в себя, только он мог помочь отцу, так что я подскочил к мальчишке, хватая его за плечи, и встряхнул. — Очнись! Звони, вызывай скорую! Быстро! — сипел я, срывая горло, а Тери смотрел на меня сумасшедшими глазами, беззвучно открывая рот. — Звони! — Я сунул ему в руки мобильник, а потом, содрав с ребенка рубашку от пижамы, разодрал ее на две части и попытался зажать тканью раны на груди льва, пока он совсем кровью не истек. Мои руки, испачканные чужой кровью, подрагивали, но я всё равно держал, пока Тери звонил спасателям и диктовал адрес дрожащим голосом. Тем временем тело льва начало деформироваться, медленно и тяжело перетекая в человеческую форму. Теперь сдерживать кровь стало немного легче, а может, это кровотечение после трансформации уменьшилось. Когда Тери накрыл мои ладони своими, все еще тихо всхлипывая, я посмотрел на свои пальцы и вдруг понял — я снова человек! От осознания неожиданного преображения голова моя закружилась, но я прикусил щеку изнутри. Терять сознание мне сейчас никак нельзя. Тери сам не справится. — Беги за… слугами, — с трудом выдавил я, обращаясь к Тери, и тот, быстро кивнув, убежал, зовя на помощь слуг. Когда мои руки отодвинули, а ткань, сдерживающую кровь, перехватили, я позволил себе соскользнуть в обморок, падая там же, среди крови и трупов, так что прибытие врачей и все дальнейшие события пропустил. Очнулся я, ощущая сильный голод, но разбудили меня тихие голоса рядом. — … поможет? — Конечно, глюкоза восстановит его силы, так что не волнуйся, скоро очнется твой… друг. Судя по голосам, это Тери разговаривал с отцом. Обо мне? Пошевелился, ощущая, как слабость охватывает тело, такими вялыми казались мышцы. Откуда такое бессилие? Я ложку ко рту поднести сам смогу? Заволновавшись, я открыл глаза, желая узнать, что вообще происходит, и увидел Гривастого, сидевшего на моей кровати справа, с голым торсом, перевитым бинтами крест-накрест. Воспоминания о последних событиях тут же хлынули на меня, заставляя тяжело задышать. Я обратился! Пошевелил руками, ощущая шелк покрывала под пальцами. Точно обратился! Хотел сесть, но тут же рухнул обратно на подушки. — Крысик! — с радостным воплем на меня запрыгнул Тери, выбивая дыхание напрочь, так что я натужно крякнул, чуть не вернувшись туда, откуда вынырнул. — Тери, осторожно, ты же не хочешь покалечить своего питом… друга. Лучше сбегай на кухню и попроси, чтобы принесли бульон для него. — Ага, я мигом. Мальчишка умчался, а в меня впился холодный и совсем недружелюбный взгляд Гривастого. — Знаешь, кто я? — Отец Тери, — просипел я. Голос меня по-прежнему не слушался. — Ты пакостил у меня в кабинете? Хотя зачем я спрашиваю, и так понятно, что ты. Только непонятно, кто ты такой и откуда взялся? Пришлось начать рассказ. Несколько раз я прерывался, глотая теплое молоко с медом, что заботливо спаивал мне вернувшийся Тери, оно приятно смягчало горло, а когда я закончил рассказ, как раз принесли бульон в глубокой тарелке. Как он пах… не передать. Я чуть слюной не захлебнулся. — Тери, покорми пока своего друга, а я скоро вернусь, — с этими словами отец Тери вышел, а молоко сменилось вкуснейшим бульоном, который я хотел бы есть сам, но ложку действительно подносил ко рту с большим трудом, расплескав из нее большую часть жидкости. Руки страшно дрожали. Я даже сесть не смог, хотя и попытался, прежде чем Тери начал меня кормить. Пока я послушно глотал бульон, Тери мне рассказывал события, которые я пропустил, валяясь в отключке. Скорая и полиция прибыли одновременно, так что шум-гам в доме длился еще долго. Забирать раненого оборотня в больницу не стали, одна рана оказалась сквозная, из второй врачи на месте извлекли пулю, перевязали, что-то укололи, поставили мне капельницу с глюкозой, сказав, что у меня истощение, и уехали. А вот полиция задержалась еще на пару часов, опрашивая всех. Трупы вывезли, слуги все отмыли от крови, отец Тери к утру уже был бодр как огурчик, а вот я валялся в кровати уже сутки. Меня, кстати, поместили в комнату рядом с Гривастым. — За что же честь такая? — переводя дыхание и с тоской поглядывая на пустую тарелку, поинтересовался я у застывшего в дверях оборотня. — Врагов нужно держать на виду, а когда не знаешь, друг перед тобой или враг — безопаснее его считать врагом. Так меньше шансов ошибиться. Тери, отнеси посуду на кухню и принеси еще молока с медом, вдруг твой пито… приятель захочет еще попить. Тери, надувшись как мышь на крупу, остановился рядом с отцом, прижимая к себе чашку из-под молока и тарелку с ложкой. — Крыс не враг. Он нам помог, значит, друг. — Помог, не отрицаю. Но понять его мотивов не могу, а потому лучше прослежу за твоим приятелем, пока не буду уверен, что он безопасен для нас. Иди, не съем я твоего Крыса. — Крис. Меня Крис зовут. — Вот и хорошо, Крис. Беги, Тери. Как только мальчишка убежал, его отец вновь опустился на мою кровать. — Ты, Крис, интересная особь. Полукровкой от тебя не пахнет, как и чистокровным оборотнем. Совсем. Ты ощущаешься как чистокровный человек, а это, учитывая твои обращения, невозможно. — Невозможно? — Я был ошарашен этой информацией. — Хм, — отец Тери немного помолчал, сверля меня взглядом, — есть только одно объяснение твоему преображению. Ты многоликий. — Это что за зверь? — Я попытался вспомнить хоть какую-то информацию о многоликих, но в памяти ничего не нашлось. — Это очень опасный… зверь, — Гривастый смотрел в упор на меня, прожигая взглядом. — Только они могли полностью преображаться, так что от них не фонило второй сущностью. Но вся проблема в том, что еще до исхода в ваш мир оборотни уничтожили многоликих, поскольку они были самыми опасными существами в нашем старом мире.  — Меня… уничтожат? — сделал я логические выводы из всего сказанного. — Посмотрим. Нужно еще проверить, не ошибаюсь ли я. Несколько минут мы помолчали. Тери как раз вернулся, принес мне стакан с молоком и вновь ушел по какой-то просьбе отца. Я не прислушивался, очень уж был занят перевариванием новой информации. — Тебе нужно еще немного поспать, — Гривастый встал с кровати. — Какие-нибудь просьбы или пожелания будут? — Почему у меня такая слабость? — Потому что ты слишком долго не пользовался человеческим телом, оно ослабло, так что учиться ходить придется заново. Еще вопросы? — Только один: как вас зовут? В ответ Гривастый радостно расхохотался, запрокинув голову, а потом все же соизволил назваться: — Александр Львович из клана Ромар. Можешь называть меня господин Ромар или Александр Львович. Моего сына, кстати, зовут Терентий, мать его настояла, но он свое имя терпеть не может. С этими словами Гривастый вышел, а я дал себе мысленного пинка. Нужно было еще зеркало попросить, а я протупил. Теперь ждать до утра придется, чтобы узнать, как моя нынешняя физиономия выглядит.