Крыс

С нашего возвращения прошла неделя, а я уже в полной растерянности от поведения Гривастого. Начну с того, что теперь мы завтракаем и ужинаем все вместе, а иногда он даже на обед стал приезжать, чего раньше вообще не случалось. Кроме того, он стал живо интересоваться нашими с Тери делами. И если сын его и раньше интересовал, что выражалось в вечерних расспросах «как прошел день», то теперь он и меня расспрашивал, делая акцент на наши с Тери успехи в учебе, а еще пару раз интересовался, куда бы мы хотели поехать летом. Я пожал плечами, поскольку мне было все равно, а Тери загорелся идеей отправиться куда-нибудь в поход, чтобы лес, река и никого кроме нас. Честно говоря, я себе слабо представлял, как это будет выглядеть. На острове мы хоть и жили уединенно, но комфорт там был на высшем уровне, а в какой-нибудь глуши, где нет электричества, жить надо в палатке, спать на земле и в туалет ходить под куст… Не знаю, понравится ли мне такая жизнь, а оборотни только и мечтали оказаться вдали от цивилизации. Допустим, эти странности можно было бы списать на заботу о сыне, которого он испугался потерять, но я-то тут каким боком? Дальше — больше. По вечерам я долго не мог заснуть и пристрастился спускаться на кухню, чтобы сделать себе теплое молоко с медом. Привык к нему как-то во время своей «болезни», после этого сладкого допинга и засыпалось быстрее, и спалось лучше. В общем, спустился я на кухню, грею молоко, и тут меня обнимают руки, прижимая к горячему телу позади, а в макушку утыкается нос, шумно вдыхающий мой запах. От неожиданности я подскочил испуганно, хорошо, в руках ничего не было, уронил бы точно, но рыпнуться и отойти мне не дали. Гривастый, надышавшись, вдруг проурчал мне на ухо: — Как же ты сладко пахнешь, прямо пряник медовый. Я застыл, не зная, как реагировать и что сказать, а он потерся об меня бедрами, давая почувствовать свое желание. Тут я вообще обалдел. — Ал-лександр Львов… — начал было бормотать, делая слабую попытку отстраниться, а он вдруг хохотнул, сжал ладонью мою правую ягодицу, отчего я чуть не взвизгнул, и снова зашептал: — На мне остался твой запах. Вот тут я готов был вырваться и бежать куда глаза глядят, но микроволновка тихо пискнула, извещая, что подогрев завершен, и… Гривастый отстранился, так же тихо и быстро покинув кухню, словно и не было его. Еще несколько минут я стоял, пытаясь понять, что произошло и как мне теперь быть? Но так ничего путного и не придумал. О молоке забыл напрочь, так и отправился спать, по пути чуть ли не поминутно останавливаясь и прислушиваясь, но в доме было тихо. Проворочавшись в кровати еще часа два, я все же заснул, но выспаться не дал сон, полный эротизма. Меня обнимали, ласкали, шептали на ухо разные пошлости, но не более того, какой тут сон?! Проснулся я со стояком, чего со мной не приключалось уже очень давно, пришлось бежать в ванную и дрочить себе. Вот с тех пор меня и начали преследовать подобные сны, так что в первый же выходной, когда Тери с отцом собрались идти гулять в парк, мне предложили остаться дома, а то я плохо выгляжу. — Не высыпаюсь, — буркнул я, потягивая апельсиновый сок и поглядывая на тосты с джемом, выложенные на моей тарелке. Есть совершенно не хотелось. — Тогда ляг и поспи, пока нас не будет, — Гривастый улыбался словно кот, обожравшийся сливок. Естественно, я остался дома, но спать не лег, а поплелся в ванную, решив принять ванну с лавандой, немного успокоить нервы. Пока вода набиралась, я стоял, опершись на раковину, вдыхал приятный аромат, закрыв глаза, и вспоминал Гривастого. Красив самец, ничего не скажешь. Темные брови вразлет, высокий лоб и истинно львиная грива волос, светло-карие глаза с кошачьим разрезом, прямой нос, широкие скулы, плавный изгиб подбородка с едва заметной ямочкой, губы приятные, мягкие, шея с крошечной темной родинкой справа… Рука сама ползет в трусы, чтобы обхватить начавший возбуждаться член, в то время как я открываю глаза и… Ору в испуге, потому что он смотрит на меня из зеркала! Отшатнувшись, я едва не навернулся, ударившись о бортик ванной, и вновь бросил взгляд в зеркало, испуганно затаив дыхание. Не показалось. На меня действительно смотрел Александр, испуганно моргая. Еще не совсем веря себе, я провел пальцами по собственному лицу, и отражение послушно повторило мой жест. — Офигеть. Обратился. Я прекрасно помнил, как Гривастый рассказывал, что полностью скопировать объект можно, попробовав его крови, но когда я успел? Нахмурившись, я начал вспоминать. Когда он был ранен, я зажимал рану руками, но вроде бы на вкус не пробовал. А еще когда? Мы же близки были только однажды, и… — Вот же идиот, — я даже стукнулся лбом о зеркало, прижавшись к его холодной поверхности. Когда у нас был секс на пляже, он зажал мне рот, чтобы криком я не разбудил Тери, а я, то ли в порыве страсти, то ли в отместку за причиненную боль, прикусил его ладонь! И, видимо, прикусил до крови. — И что теперь делать? Он же прибьет меня, — вопрос был риторический, а вот проблема — насущной. Мне нужно стать самим собой, и как можно скорее. Вновь закрыв глаза, я несколько раз глубоко вздохнул и медленно выдохнул, стараясь обрести душевное равновесие. Открыл и начал вспоминать, как я выгляжу. Наблюдать за тем, как изменяется лицо, буквально перетекая в другой образ, было жутковато, но я справился. В результате о том, что хотел принять ванну, я забыл, зато занялся экспериментами с внешностью. Поначалу менять что-либо по своему желанию было сложно, но чем дольше я мучился, тем лучше получалось. Свой дар я осваивал часа два, пока не услышал в коридоре голос зовущего меня Тери. К тому времени вода совсем остыла, да и смысла в ней не было, пришлось вынимать пробку, в последний раз оглядел себя в зеркало, убеждаясь, что внешность там моя родная, и вышел к столу, поскольку время было обеденное. Хорошо хоть раздеться не успел. Поглощая суп, я все переживал, что Гривастый заметит какие-нибудь несоответствия в моей внешности, но увлеченный рассказом Тери об их прогулке я постепенно успокоился, да и оборотень вел себя спокойно, сказал только, что отдых пошел мне на пользу и выгляжу я чуть лучше, чем утром. В ответ я ему даже улыбнулся, настолько тяжелый камень упал с моей души. Когда обед был закончен, Александр Львович официально объявил, что через две недели состоятся мои экзамены на аттестат среднего неполного образования. Я тут же вновь всполошился, собираясь бежать срочно учиться, но Тери, посмеиваясь, сказал, что отец так шутит и что он уже обо всем договорился, аттестат у меня и так будет. Я, честно говоря, опешил, а они засмеялись, видимо выглядел я в тот момент глупо до невозможности. — Я наблюдал за тем, как ты занимаешься, и могу сказать, что экзамены ты сдашь, так зачем лишний раз нервы трепать себе и окружающим? Единственное, что тебе нужно решить, пойдешь ли ты учиться дальше, — отсмеявшись, сказал Гривастый. — Я могу помочь тебе устроиться в вечернюю школу, так ты будешь совмещать работу и учебу, если решишь, что хочешь поступать в институт, а могу устроить в какой-нибудь профессиональный колледж. Думай, время у тебя есть, май только начинается. А ведь и правда, со всеми этими событиями я совсем забыл, что весна в самом разгаре. Скоро лето, пора вступительных экзаменов, но… — Я так и не решил, кем мне хочется быть, — признаваясь в собственной несостоятельности, я невольно покраснел. — Одно время хотел быть геологом, а теперь даже не знаю. — Попробуй поступить в педагогический техникум, — немного помолчав, высказал свое мнение Гривастый. — С Тери у тебя хорошо получилось контакт наладить, может это и есть твоя дорога. Если не понравится, всегда можно уйти и попробовать что-то другое, а понравится, пойдешь учиться дальше. Жизнь длинная, все успеешь. Согласно покивав, я принялся за свой десерт — фруктовый пудинг, раздумывая над озвученным предложением. Мысль была дельная, мне понравилась, так что я решил попробовать. В конце концов, что я теряю? После обеда мы с Тери ушли к нему смотреть мультики и читать, потом был ужин, а когда маленький оборотень заснул и я пошел к себе, в коридоре меня подловил его отец. Прижатый у собственной комнаты к стене, я только и успел ахнуть, как он начал меня целовать. Ноги мои сразу же ослабли, и если бы оборотень меня не держал, я бы точно осел на пол. — Крис, Крис, — шептал он, изредка прерывая поцелуи, — не могу находиться рядом с тобой и не трогать. Позволь мне… Позволь. А как ему не позволить, если нравится? Мне очень нравилось то, что предшествовало самому траху, а вот дальше… Ожидание новой порции дискомфорта, а то и боли, немного охолаживало желание, но упорство одного оборотня, его губы и руки не давали мне опомниться настолько, чтобы послать его. Как мы оказались на его кровати — не помню. Может, это и банально прозвучит, но этот мужчина умеет вынести мозги одними ласками, а вот когда он перевернул меня на живот, я невольно запаниковал и попытался отстраниться. Он тут же замер, словно размышляя, а потом вдруг перевернулся на спину, увлекая меня за собой так, что я оказался сидящим на нем верхом. Я ошарашенно замер, пытаясь сообразить, что теперь, а он притянул меня к себе, укладывая так, чтобы мы могли целоваться, и зашептал: — Я виноват, сделал тебе больно. Прости. Больше боли не будет. Давай сам. Осторожно. Я помогу. Оказалось, что возможность регулировать силу и глубину проникновения — это тоже искусство и ему нужно учиться. Учился этому я охотно, тем более что так, лицом к лицу, можно было еще и ласкать его шикарное тело, пока он наглаживал меня везде, где только доставал. Боли и в самом деле не было, а дискомфорт быстро прошел, так что когда меня вновь перевернули на живот и начали вбиваться со всей силы, буквально втрахивая в кровать, я только невнятно стонал и вскрикивал, умоляя о большем. Удовольствие закручивалось во мне как набирающий обороты смерч, грозя разорвать мое тело. Я уже не понимал, где нахожусь, только слышал, как рядом кто-то пронзительно вскрикивал в те моменты, когда удовольствие становилось особенно ярким, а когда Гривастый вонзил мне в холку зубы, я вдруг кончил, взрываясь сверхновой. В тот момент мне вдруг показалось, что я умер, но уже в следующее мгновение его руки подхватили меня, мягко укладывая на бок, оглаживая и успокаивая, так что я смог перевести дыхание, благодарно улыбнуться и… провалиться в сон без сновидений, выдохнув напоследок: — Лекс, спасибо. Утром проснулся оттого, что внизу кто-то оглаживает слегка побаливающее место, охлаждая его. Оказалось, это Гривастый смазывает мое натруженное место каким-то лечебным гелем. Было стыдно, но хорошо. Обо мне еще никто так не заботился. А он, закончив смазывать внутри, поцеловал правую ягодицу и… слегка куснул ее, заставив меня ойкнуть и подскочить от неожиданности. — Хищник, блин, — недовольно фыркнул я, потирая пострадавшее место, а он только рассмеялся в ответ, облизываясь. Все, я обиделся! — Мне в ванную, — буркнул я, сползая с кровати и пытаясь отыскать свои вещи. Они оказались висящими на стуле, хотя я сильно сомневался, что их так аккуратно сложили именно вчера. Скорее разбросали по пути к кровати. При мысли, что это слуги собирали мои шмотки, я покраснел, а Гривастый вновь рассмеялся, правильно поняв причину моего смущения. Прямо не лев, а конь, все ржет и ржет! — Я все сделал сам. Сейчас раннее утро и никто не знает, что мы провели ночь вместе. Хочешь, чтобы так и осталось? Я на мгновение задумался, а потом согласно кивнул. Не хочу, чтобы пошли разговоры, что я, желая остаться в доме, пробрался в его кровать. Пусть лучше не знают о наших отношениях, о чем я и сказал. Гривастый согласился со мной, а потом добавил: — Но я не против, чтобы ты наедине называл меня так же, как этой ночью. Лекс — красиво звучит, а главное, так меня только ты называть будешь. — Тебе нравится имя Лекс? — не поверил я, а он сверкнул улыбкой радостного хищника и подтвердил: — Все лучше, чем Гривастый. От смущения я не знал куда себя деть, а он полез целоваться. Пока я соображал, откуда он знает свое прозвище, меня вновь возбудили и поимели, благо смазанная заранее попа была не против новой порции удовольствия. — Все-таки два раза — это перебор, — бормотал я, ковыляя к себе, но при этом, могу поклясться, мои губы растягивала вполне довольная улыбка. Следующие два дня и две ночи оставили о себе массу приятных воспоминаний. Лекс был невероятно настойчив и невозможно внимателен, так что утром я мог с трудом выбраться из его постели. Зато после жизнь решила показать нам где раки зимуют. Лекс с утра отправился в офис, а мы с Тери остались дома. Позанимавшись пару часов, мы собрались отдохнуть и посмотреть каких-нибудь мультфильмов, когда дворецкий принес мне трубку телефона. Звонивший представился секретарем господина Ромара. Он сообщил, что босс оставил в кабинете какие-то важные документы в синей папке и просит меня немедленно привезти их в офис. — Эм… но я не знаю… — я заколебался, недоумевая, почему он не позвонил сам, но секретарь сообщил, что господин Ромар находится на очень важном совещании и не может отойти, а бумаги нужны немедленно. Машину за мной уже выслали. Естественно, я согласился. Синяя папка действительно оказалась на столе, в ней были какие-то бумаги с цифрами, так что подозрений она у меня не вызвала. Странным показалось то, что меня попросили лично привезти бумаги, хотя водитель мог бы и сам их забрать, но возражать я не стал, подумав, вдруг это что-то секретное. Машина за мной прибыла через пять минут. Обычное такси, а не машина фирмы. Всю дорогу я ерзал в нетерпении и волновался, хотя сам не мог понять отчего. И когда уже знакомый секретарь сделал удивленное лицо на мое заявление, что я по его просьбе привез нужные им документы, сердце мое тревожно сжалось, предчувствуя недоброе. Выглянувший на мой голос из кабинета Лекс тоже явно не ожидал видеть меня, а когда я молча протянул ему папку, он удивленно вскинул брови и спросил: — Зачем ты привез мне прошлогодний отчет и где ты его взял? Вот тут я все понял и волосы на голове зашевелились от ужаса. — Звони охране! Домой. Тери!.. Папка выпала из рук Лекса, и он, вытащив телефон, начал судорожно набирать номера, один, второй, третий, но каждый раз ему отвечал механический голос: "Абонент вне зоны…" С места мы с ним сорвались одновременно и понеслись по лестнице в подземный гараж, игнорируя лифт. По пути Лекс дозвонился в полицию и вызвал патруль на свой домашний адрес, а затем мы мчались по городу, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, и только быстрая реакция оборотня спасала нас от аварий. И все равно мы опоздали. Двери в дом оказались открыты настежь, Тери нигде не было видно, а охранники все лежали без движения, к счастью, живые, только оглушенные или усыпленные. Дворецкого, кстати, тоже нигде не было, а слуг он еще утром распустил, дав им внеочередной выходной. Все это Лекс выяснил, пока мы дожидались полицию. Начбез, явившийся одновременно с ними, тоже начал кому-то звонить, суетиться, только я не мог избавиться от ощущения его злорадного взгляда, направленного в спину Лексу. Через два часа, когда напряжение достигло предела, нам позвонили с требованием выкупа за Тери. Им должна была оказаться дарственная на землю с рудниками и пятнадцать миллионов в золоте и бриллиантах.