Если я знаю, что такое Любовь, то только благодаря тебе...

Если утратить веру в любовь, мир потеряет свою красоту. Песни лишатся очарования, цветы — аромата, жизнь — радости. Если вы испытали любовь, то знаете, что это — единственное подлинное счастье. Самые красивые песни — те, что напевает в твоем присутствии возлюбленный; самые благоуханные цветы — те, что преподносит он; и лишь та похвала, которую стоит выслушивать, — это похвала от него. Проще говоря, жизнь лишь тогда обретает цвет, когда ее касаются нежные пальцы Любви.

Раджа Алсани

Саундтрек: Jose Gonzalez — Heartbeats «Твою мать, ну, почему ты такой тупой, Финниган? Что за такие, как ты сам, ебанутые вопросы?» — злился блондин на старосту Гриффиндора. Профессор Макгонагалл выделила студентам для собрания маленький светлый кабинет, в котором раньше проходили факультативы для отстающих студентов по учебе. Теперь здесь находился большой круглый стол со стульями вокруг. Сейчас за ним сидели старосты факультетов, а один из главных старост школы объяснял им работу, предстоявшую в следующем месяце. Эта коморка — как ее называл про себя Драко — отныне станет завсегдашним местом для сбора таких идиотов. — Я надеюсь, до вашего ума дошло все касательно графика дежурств и обязанностей? — произнес Малфой, склонившись над бумагами на столе. — Прости, но можно я еще раз уточню? — Симус будто издевался над слизеринцем; со стороны его «коллег» тоже послышались завывания. — То есть, мы все дежурим в разное время каждый день? «Я сейчас в него точно запущу Авадой и срать я хотел на остальных!» Ноздри Драко уже раздулись, как капюшон у кобры. Его бесило, когда кто-либо переспрашивал по сто раз одно и то же. Он всегда любил четкость и порядок в действиях и словах. Этому научил горячо любимый папаша, который со своими нравоучениями и высшего класса воспитанием в итоге отбывал срок в Азкабане. — Повторяю еще раз для особо «тупых»! — выделил он последний эпитет намеренно. — Вы все приступаете к дежурству с десяти до часу, но по своему расписанию. Понедельник, четверг и воскресенье — это наши дни с Грейнджер. Во вторник дежуришь ты, Финниган, и Уизли. Джинни, подперев руками щеки, со скучающим видом смотрела, как Малфой в очередной раз объяснял ее товарищу элементарные вещи. — Среда — это день слизеринцев. Блейз и Пэнси, вы запомнили? — переспросил Драко. — Да, друг! Мы уже давно все поняли, но из-за некоторых нам объясняют все уже… по какому кругу? — ухмыльнулся мулат и посмотрел на гриффиндорца. — Заткнись! — зло стрельнув глазами в сторону Забини, психанул Симус. — Дальше пятница: Сьюзен Боунс и Эрни Макмиллан. Суббота: Полумна Лавгуд и Майкл Корнер. Возможно, в эти же дни буду помогать вам я и Грейнджер, но только по отдельности, не вместе! — отчеканил Драко. — Еще есть вопросы? Руку вверх подняла Полумна. Она смешно поджала губы и, как всегда, подняла брови, отчего напомнила грустного клоуна. В этом году ее волосы стали намного длиннее и более кудрявыми. Она продолжала носить в ушах свои смешные серьги-редиски. Ожидая, она так и держала руку, пока главный староста не дал ей слово. — Что нам делать с теми, кого мы застанем за непристойными занятиями? — тоненьким тихим голосом поинтересовалась она. — Присоединиться к ним. Уверен, получится очень даже неплохой тройничок, — усмехнулся Блейз и вызвал смешок у Пэнси, которая, приложив ладошку ко рту, умело его сдерживала. — Ну, возможно, что и не только тройничок. Полумна резко покраснела и, опустив от смущения большие серебристые глаза, пробубнила под нос: — Я не это имела в виду… — Сразу этим оболтусам выписываете выговор и списываете баллы с факультетов по своему усмотрению, а после уже — доносите либо профессорам, либо Грейнджер, либо, только в крайнем случае, мне, — пояснил Драко. — Еще вопросы? — В комнате воцарилась тишина. — Что же, на этом тогда все. Можете расходиться. Сегодня дежурим мы с Грейнджер. На завтра готовятся Финниган и Уизли. Все свободны! Саундтрек: Billie Eilish — Bury a friend Старосты сразу покинули комнату для собраний, однако Джинни решила задержаться. Она так и осталась сидеть на месте, но убрала руки от своего личика и, сложив их на груди, прислонилась к спинке стула. Ее серьезный изучающий взор следил за блондином, собиравшим со стола все графики, которые еще вчера составила Грейнджер. Почувствовав на себе чужой взгляд, он спросил: — Чего тебе, Уизли? — Взгляда от рукописей он не оторвал. — Забыла, где выход? — Где Гермиона и почему она не пришла? — Она у себя в комнате, отдыхает. А что? — в том же духе продолжил парень, складывая вещи в порядок. — Если хочешь, можешь навестить ее. Но только недолго. Мне и ее присутствия хватает по горло, а тут еще и ты. — Не поверю в то, что она могла просто так остаться в комнате и пропустить важное собрание. На нее это непохоже. И откуда ты знаешь о том, что она отдыхает? — давила любопытством Джинни. — Ты с ней что-то сделал? Драко, не выдержав такого напора от своего врага, ударил ладонями о столешницу и взглянул на нее. Рыжая девушка осталась на месте, даже не шелохнувшись. В ее взгляде горели искорки осуждения и недоверия, ведь отсутствие ее подруги на таком собрании могло означать только одно — с ней что-то случилось. — Какого хрена ты несешь? — Злость закипела в парне. — Ты хоть в курсе, что с ней произошло? Думаю, что нет, ведь вам «золотым» друзьям было поебать на ее состояние. Не обратили даже внимания на то, что она пропустила все сегодняшние лекции. А сегодня она узнала… — Что ты сказал? — перебила его Джинни и, сорвавшись с места, подоспела к нему. Она развернула Драко за локоть так, что теперь тот смотрел на нее сверху вниз. Драко был ростом выше: своей макушкой Джинни доставала ему лишь до подбородка. Его дыхание участилось, ноздри то и дело трепетали. Глаза потемнели за какой-то миг. Резко схватив гриффиндорку за маленькие плечи: — Она сегодня узнала, что та яркая блондинка по имени Эделин, которая так мило с вами пообщалась за завтраком, на самом деле ее родная сестра! И грязнокровочка-то наша теперь — вовсе не грязь, а истинная чистокровная волшебница, причем из древнейшего рода! И где ваша поддержка, как самых близких ее друзей?! — прикрикнул на нее Драко. — И прежде, чем обвинять меня в причине ее отсутствия, убедись сперва, что с ней! Малфой оттолкнул Уизли от себя и принялся дальше собирать вещи. Девушка от столь резкого движения едва сумела устоять на ногах. Тренировки в игре Квиддич даром не прошли: Джинни натренировала хорошо мышцы, да и вообще ловкость. Она не верила словам парня. Откуда он об этом всем знал? Почему именно он? Подойдя к нему, она положила свою маленькую ладошку на его плечо. Спина блондина сразу напряглась — он замер. Такой знакомый жест: так делала только его мать. — Малфой, скажи пароль от вашей гостиной. Прошу, — тихо попросила Уизли. — Ты же понимаешь, как ей сейчас, должно быть, плохо и одиноко. Ей нужна поддержка. Умоляю! «Почему я должен ей вообще помогать? Много чести для этих долбоебов!» Простояв недвижимо несколько минут, Драко тяжело выдохнул весь воздух из легких и проговорил: — Подожди немного — и мы вместе пойдем.

***

Саундтрек: Jasmine Thompson — Breathe Me Какое странное чувство от известия чего-то нового. Может, для кого-то случившееся казалось каким-то чудом свыше, но уж точно не для нее. Все новое она привыкла воспринимать всерьез, ведь именно так учили ее родители. Долго обдумывая, Гермиона решила, что даже, если данная ситуация правдива, то тех людей, которые ее воспитали, она все равно будет считать настоящими родителями. Именно они научили ее ценить все вокруг. Вот только ей стоит как можно скорее написать им письмо, чтобы узнать правду от них. Сейчас эта новость пугала ее: все произошло слишком быстро и неожиданно. Оттого на ее сердце и было неспокойно. Оно чувствовало, что что-то явно могло приключиться. В груди сдавливало все сильнее, дышать становилось с каждым разом труднее и труднее. Обхватив ноги и прижав колени к груди, Гермиона так и продолжала лежать на постели после ухода Драко, смотрела в окно. Такая маленькая и такая хрупкая. За весь день солнечные лучики, которые сегодня так радостно разбудили ее, больше не заглянули к ней в спальню. На улице вечерело, и в комнату проникал только свежий прохладный воздух осени. Делая тяжелые глубокие вдохи и бесконечные выдохи, девушка пыталась собрать мысли в один-единый огромный пазл. Рано или поздно ей все равно придется покинуть эти стены и продолжить общение со всеми, в том числе и с Эделин… Из размышлений ее вдруг выбила Джинни, которая, ворвавшись в спальню, запрыгнула на кровать и легла лицом к подруге. — Ну а теперь, милая, рассказывай все как есть. И я вижу, ты этого не хочешь, — прошептала рыжая, — однако даже не думай, что я просто так уйду отсюда. Ты же меня знаешь, — улыбнулась она широко. — Джинни, прошу, не сейчас, — простонала шатенка и попыталась отвернуться, но подруга не позволила ей: — О нет, нет и нет! Я жду, когда ты изольешь мне свою душу. Гермиона, я же вижу, что тебе это необходимо. Джинни уткнулась своим лбом в лоб лучшей подруги, взяла ее за руку и принялась ждать. Гермиона же, сильно зажмурив веки, крепко сжала в ответ ее руку. Распахнув глаза, девушка столкнулась со взглядом Джинни, заметившей, как две слезы скатились по носику подруги и скользнули по щеке к ушку. — Джинни, помнишь меня сегодня с утра звал Дамблдор, с которым рядом находились Каркаров и Мелтон? — начала Гермиона и, увидев кивок в ответ, продолжила дальше: — Так вот, он нас собрал у себя в кабинете для разговора, и, как оказалось, Эделин — моя родная сестра. Нас разлучили с самого детства. — А ты уверенна в том, что она твоя сестра? — Слишком много подтверждающих фактов. А еще… — Гермиона закатала рукав своей белой рубашки и оголила правое предплечье, на котором красовалась черная роза. — Еще у нас с ней одинаковое клеймо с рождения. Рыжая гриффиндорка аккуратно дотронулась до рисунка на руке подруги. Стебель розочки тянулся от самого запястья и по всему предплечью. — Как красиво… — тихо выдохнула Джинни. — Красиво и в то же время странно. Все слишком странно и неожиданно для меня. Сестра? — И что? Из-за этого стоит слезы лить? Сестра — это же так здорово! Я всегда мечтала о сестренке, а не об этих братьях-балбесах, — смешно состроила рожицу Джинни. — Я понимаю, что это здорово и все такое, но, когда тебе это сообщают вот так: «Привет! А я твоя сестра!», — передразнила Гермиона Эделин, — это не самый классный вариант для «подобного знакомства». — Нужно посмотреть на ситуацию с другой стороны. — Отпустив руку подруги, рыжая села на кровать. — Найти в этом какие-то положительные моменты. Может, все и не так плохо, как ты думаешь. Саундтрек: Anson Seabra — Hurricane Гермиона перевернулась на спину и, выдернув из-под головы подушку, обняла и прижала ту ближе к себе. Она всегда так делала, когда о чем-то размышляла. Сощурив глаза и закусив губу, она уставилась в красно-золотистый балдахин кровати. Джинни всегда нравилась ей своей прямолинейностью, тем, что никогда не боялась говорить то, что думала. Если она считала так, то оно было именно так, как того хотела девушка. — А знаешь, возможно, ты и права! — подытожила шатенка. — Скорее всего я слишком серьезно восприняла эту историю, ведь не каждый день слышишь о новых родственниках, тем более когда они одной крови с тобой. — Гермиона резко села, не выпуская подушку из рук. — Думаю, мне нужно поскорее узнать об Эделин. Джинни, помедлив, захлопала в ладоши, изобразив удивление на лице. Как будто она посмотрела премьеру оперы «Травиаты», от которой перехватило дух. — А что же это за истерика была, когда мы так легко переключились на другое мнение? Подруга, иной раз ты меня поражаешь. Нет, правда! — Джинни! — Гермиона запустила подушку в гриффиндорку. — Я ведь просто запуталась! — Ага, придумывай, — уже хохотала Уизли. — Ты да еще и запуталась? Ха, не смеши меня! Обе девушки залились звонким смехом. Обе скоро держались за свои животы, щеки их свело от резкого напряжения мышц, а из глаз покатились слезы радости. — Ну и вид у тебя был! — смеясь проговорила Гермиона. — По тебе явно плачет Королевский национальный театр. В тебе умерла великая актриса. — Ну-ну, я вот обдумываю: если в карьере игрока в квиддич не будет роста, то нужно поискать что-то новое. Как ты там сказала? Актриса? — Ага! — покивала Гермиона. Неожиданно для обеих девушек дверь комнаты взбудоражил раздражительный громкий и требовательный стук. — Хватит ржать! Вы мне мешаете сосредоточиться! — проорал за дверью Малфой. — Грейнджер, я надеюсь, ты отдохнула? А теперь поднимай свою чертову задницу с кровати и выходи. Ты же составила график, так что, сегодня начинаем дежурить именно мы! — Гермиона, а сколько уже времени? — тихо и неуверенно спросила Джинни. Шатенка сразу посмотрела на маленькие круглые часы, которые стояли на прикроватной тумбочке. — Черт! Уже десять вечера! Джинни, нам нужно идти! Быстро вскочив с постели, Гермиона бросилась переодеваться. Схватив из гардероба синие джинсы, черный топ и белый кардиган, она впопыхах стаскивала с себя школьную форму, в которой пролежала половину дня. Справившись, она наспех собрала волосы в высокий нетугой пучок, а по обе стороны от лица оставила несколько маленьких прядок-кудряшек. — Ты что, на свиданку собралась? Чего так вырядилась? — спросила сидевшая и наблюдавшая все это время за сборами Джинни. — Я конечно понимаю, что Малфой — тот еще красавчик, ходячий секс и прочее, но все же? — Джинни! — зло крикнула ей Гермиона, уже обувавшая белые кеды в коридоре. — Вставай и пойдем! — Резко раскрыв дверь комнаты, шатенка пулей выскочила и врезалась в чужую грудь. Своим носиком она почувствовала мягкость явно дорогой ткани и уловила запах недешевого мужского парфюма; аромат немного отдавал деревом и зеленью. Медленно подняв лицо, она напоролась на сердитый взгляд глаз цвета пасмурного неба. Малфой не был готов к такому стремительному вылету гриффиндорки из комнаты, поэтому схватил девушку за талию и прижал ближе к себе, чтобы оба не потеряли равновесия на лестнице. Он злился на напарницу, так как прождал ее очень долго… Всего-то минут пять от силы, однако почему он должен идти за ней, стучать в дверь и звать? Где же ее хваленая пунктуальность? И вот сейчас она уставилась на него своими глазами темно-карего оттенка, а до носа его донеслись легкие нотки горького шоколада ее духов. Гриффиндорка то и дело часто моргала, брови ее подскочили вверх, а на губах застыла немая гласная «О». Оттолкнув ее от себя, Малфой затараторил: — Грейнджер, мать твою! Можно как-то аккуратнее, что ли? Как слониха, чуть не снесла меня! — Делая вид, что стряхивал с себя невидимые пылинки, он бросил: — Ты готова? Вот и пойдем быстрее! Раньше начнем — быстрее вернемся обратно. Крутанувшись на месте, он стремительно спустился с лестницы в гостиную.

***

Саундтрек: Klergy — Caught in the Fire Ночь — самое удивительное время суток. В этот момент все пряталось под покровом темноты. Ночной мир казался таким ненастоящим, будто провели кистью и покрыли серебристой краской. Вокруг господствовала вечерняя прохлада, наступала некая таинственность, загадочность. И, несмотря на то, что большинство людей в это время спали, ночная «жизнь» в стенах Хогвартса продолжалась. Кто-то сидел в гостиной за подготовкой к завтрашним урокам, кто-то развлекался в компаниях, играя в какие-нибудь игры, а кто-то и вовсе наслаждался обществом друг друга. Дежурство главных старост школы проходило на удивление тихо и молчаливо. Правда, за такие долгие два часа старосты смогли поймать одну парочку из шестого курса, которые, прячась в одной из подсобок, пытались заняться взрослыми делами, и пару второкурсников, которым сразу выписали предупреждения, сняв баллы с факультетов. В остальное время оба молча передвигались по темным коридорам школы, и лишь звуки их каблуков немного разряжали обстановку. Идя позади слизеринца и светя перед собой волшебной палочкой, Гермиона решила немного разглядеть его. Прямая спина и четкий шаг — словно неживая кукла: настолько холодный, истинный аристократ. Волосы его были аккуратно уложены, впрочем, как и всегда. Только сейчас Гермиона обратила внимание на его черный, слегка пушистый и наверняка очень мягкий свитер, черные брюки и такого же цвета туфли. «Дорого-богато!» — хмыкнула под нос Гермиона, однако парень ее расслышал. — Что смешного, Грейнджер? Или это приступ шизофрении? — резко повернулся он. От неожиданности Гермиона вновь с силой врезалась в юношу, вот только теперь это увенчалось падением. Жестко приземлив его на пол, гриффиндорка оказалась сверху. Все та же картина, как и несколько часов назад в гостиной, только вертикаль столкновения поменялась на горизонталь. Голова девушки покоилась на груди Драко, а тот, в свою очередь, пребывал в ступоре. «Блять! Ну что за день-то сегодня такой?!» — Что, Грейнджер, тоже хочешь испытать меня в деле? Ну так я не против, — хмыкнул Драко. Его руки обхватили талию Гермионы и прижали к себе как можно ближе. Одна рука медленно поползла к ее ягодицам. В нос вновь ударил запах шоколада, такой терпкий, что Драко сделал глубокий вдох. «Интересно, она на вкус такая же, как и ее аромат?» — Что ты делаешь, Малфой? — в испуге проговорила гриффиндорка. — Прекрати это немедленно! — Ну что ты, Грейнджер, может, немного развлечемся? — хмыкнул Драко и резко перевернулся, чтобы теперь Гермиона оказалась под ним. «Драко, вот что ты делаешь?» Холод коснулся ее спины, отчего по телу пробежали мелкие мурашки. Только появились они от прикосновения к холодной поверхности или же от нарастающего волнения? — Всего один раз, и мы никому об этом не расскажем, — продолжил слизеринец. — Я так мечтал трахнуть кого-нибудь из Гриффиндора. Тем более, такой джек-пот в лице самой умной ведьмы столетия… — Он сделал еще один глубокий вдох и прикрыл глаза. — Что ты делаешь, идиот? Отпусти меня сейчас же! «Напугать. Отдалить. Забыть. Вот только я, блять, не могу этого сделать! Она так и тянет к себе! Блять!» Блондин вновь посмотрел на нее, но переключил внимание на тоненькую шею девушки, которую так и хотелось обхватить рукой, слегка придушить. Сейчас от дикого волнения на шее Грейнджер судорожно билась небольшая венка, и парень аккуратно провел пальцем линию от подбородка и до выреза в топе на ее груди. «Беги, Грейнджер! Чего ты, мать твою, ждешь? Беги!» Гермиона, испугавшись совершенно странного поведения Драко, стала резко дергаться, чтобы поскорее скинуть его с себя. Тот же еще больше навалился на нее всем телом, схватил за руки и завел их с силой вверх. С ее пучка он сорвал резинку, отчего по полу красивым пушистым облаком рассыпались пряди ее волнистых волос. «Как я хочу сейчас укусить за эту тоненькую шейку, причем до крови. Попробовать ее полностью на вкус. Зарыться носом в ее кудряшки и вдалбливаться в такое маленькое нежное тело…» Медленно наклонившись к ее шее, Драко провел языком влажную дорожку до линии подбородка. Одной рукой он продолжал удерживать Гермиону за запястья, другую же — опустил ей на бюст, оттягивая вниз топ и черный кружевной бюстгальтер, что прятал маленькую девичью грудь с розовыми ореолами. — Малфой, прошу, не надо! Пожалуйста, прекрати все это! — захныкала Гермиона. — Заткнись! — прорычал он ей на ухо. «Боже, какая она сладкая!» Глаза девушки округлились, когда она почувствовала своим бедром нечто твердое, что упиралось в нее. Парень уже был возбужден от всего происходившего в этом чертовом холодном коридоре. Он продолжал с силой сжимать ее грудь и ласкать губами шею, пока стремительно не потянулся к ее ширинке. — Драко… — тихо проскулила Гермиона. — Драко, прошу… не надо… «Драко… Драко…» «Мама?» — спросил в мыслях слизеринец. До боли знакомый голос эхом прозвучал в его голове. Такое молящее «Драко» всегда произносила только она, Нарцисса. Такая нежная и мягкая Нарцисса. «Что я делаю? Что на меня вообще нашло?» Малфой, резко отпрянув от Грейнджер и отскочив подальше к темной стене, отвернулся, опустив голову. — Уходи, Грейнджер! — тихо прошептал он. — Малфой? — поправляя свой топ, позвала заплаканная девушка. — Уходи! — закричал он на весь коридор. — Живо! Он не смотрел на нее, не видел, что с ней происходило и в каком она находилась теперь состоянии. Малфой просто не мог смотреть на нее. Лишь, когда услышал быстрые удаляющиеся шаги, он оторвал взгляд от пола и взглянул вслед ее удаляющейся фигуре. «Идиот, блять…»

***

Саундтрек: Our Last Night — Sunrise Астрономическая башня — самая высокая среди остальных сооружений Хогвартса, поэтому многие студенты боялись приходить сюда ночью: распознать в кромешной тьме высоту и край здания было просто невозможно. Да и кто захотел бы преодолеть огромное количество ступенек, ведущих на площадку для наблюдений? Только смелые студенты, в основном старшекурсники, приходили сюда побыть наедине, для рассуждений и мыслей. Только здесь можно было ощутить себя более свободным из-за дивной высоты и красивого вида. Сейчас, здесь, среди ночи, держа в руке зажженную сигарету, стоял, опершись на парапет, Блейз Забини. Каникулы для него выдались слишком нудными и скучными. Мать вновь развлекалась с новым ухажером, а друзья, которые только и делали что трахались, вовсе забыли о нем. Он чувствовал себя лишним и одиноким в их волшебном мире. Никто не хотел поинтересоваться тем, что с ним вообще происходило. Хотя кто-то в их время любил одиночество больше, нежели компанию, но это мулата не касалось. Время для него длилось неимоверное долго. Каждый день — такой затяжной и мучительный, будто это чертов маховик времени играл с ним злую шутку. Все треклятые будни проходили для него по одному и тому же сценарию. Неизвестно сколько времени он простоял на площадке Астрономической башни, но от мыслей Забини оторвала сигарета, обжегшая ему пальцы от столь долго ожидания. — Черт! — выругался он и быстро выбросил окурок за парапет. — Действительно здесь чертовски красиво, — донеслось из-за спины. Резко обернувшись, он увидел в серебристом свете девушку. Лунная пелена подсвечивала ее платиновые волосы, отчего те казались голубого цвета. Девушка сложила тоненькие ручки на груди и, склонив голову набок, с улыбкой посмотрела на парня. — Эделин? Что ты здесь делаешь? — То же, что и ты. Нарушаю правила ночного режима, — серьезно проговорила она, но вскоре засмеялась. — Бессонница мучает меня уже несколько дней. Да и хотелось побродить в стенах вашей «знаменитой» школы. — И тебя никто не заметил? — спросил ее слизеринец. — Ну, ты, видимо, забыл, откуда я, — усмехнулась она снова и стала медленно подходить. — Я умею прятаться, — подойдя ближе, прошептала она. В свете луны ее глаза засветились еще ярче; Блейз мог ее разглядеть. И правда, на него как будто смотрела Гермиона, вот только взгляд у шатенки был другой, добрый и мягкий, отчего на душе разливалось тепло. Эделин — полная противоположность ей. Ее взгляд — сильный и серьезный, весьма воинственный. — Ну а что тебя привело сюда в столь позднее время, Блейз? — обогнув парня, девушка также облокотилась о парапет. — Мысли. Их слишком много, поэтому, как и ты, не могу уснуть. — Он повторил движение девушки. — Да и не успели еще заселиться, как мой сосед затащил к себе в постель очередную шлюшку с Когтеврана. — Ну, сделал бы так же, — хмыкнула девушка. — Провел бы время со своей избранницей. — Нет никакой избранницы. — Нет? — удивилась Эделин и устремила вопросительный взгляд на Забини. — У такого парня нет девушки? Вот что, а вот в эту фигню я не поверю. Так что, не ври мне, красавчик. — Я на полном серьезе, Эделин. Отношения сейчас меня не интересуют. Хочу больше сосредоточиться на себе, нежели быть зависимым от кого-то, — отстраненно проговорил он. — Ну а как насчет тебя? Уверен, что у такой яркой девушки есть молодой человек. Саундтрек: SYML — I Wanted to Leave И тут же улыбка исчезла с лица Эделин. Она резко отвернулась от Блейза и устремила взгляд вдаль, на Черное озеро, которое в свете луны выглядело завораживающе. Блейз сразу заметил такую смену настроения. — Эделин, все в порядке? — Нет, Блейз, у меня уже никого нет. — Ее голос дрогнул, а по щеке скатилась большая слеза. — Я потеряла его этим летом. — Что произошло? — удивился Блейз. — Расскажи мне. — У нас же в магическом мире сейчас все в порядке! Царит мир и покой! — съязвила блондинка. — Вот только все это бредни. Его убили, Блейз. Убили всю семью, а в документах в расследовании указали смерть от недуга. Чертова болезнь. Его семья была против взглядов Того-кого-нельзя-называть, и их убили… — уже во всю ревела она. Юноша не выдержал, развернул девушку лицом к себе и крепко обнял. Она ответила ему тем же и теперь вовсю рыдала у него на груди. Блейз аккуратно принялся гладить ее пушистые длинные волосы, произносить подбадривающие слова. — Все будет хорошо. Тише. — Я знаю, Блейз, но мне так больно, будто частичка меня умерла вместе с ним, — шмыгала носом Эделин. — Как же тяжело делать вид, что у меня все отлично. Изображать такую яркую и жизнерадостную особу. Как тяжело видеть эти пожирающие тебя взгляды от мужской половины. А ведь я учусь в Дурмстранге. Ха, это же смешно, девушка в мужской академии, да еще и самая сильная на курсе! Бред… — Слушай, все, что не убивает, делает нас… — Сильнее, — закончила за него блондинка. — Я знаю! И все же, это тяжелый груз для моих плеч. Я понимаю, что должна отпустить его, но пока мне тяжело это сделать. — Верно, но ты должна быть сильной. И ты будешь! Всегда ею будешь! Они так и стояли, обнявшись в тишине природы на огромной высоте Астрономической башни. По щекам Эделин текли слезы, а слизеринец лишь вслушивался в ее сбитое дыхание. — Блейз, побудь сегодня со мной. Не бросай меня, пожалуйста, — подняла она мокрый взгляд на него. — Прошу. — Хорошо. Я тебя не оставлю. — И он еще крепче прижал к себе хрупкую девушку.

***

Саундтрек: RAIGN — Sunrise Гермиона бежала что есть сил в общую гостиную главных старост. Подальше от всего того ужаса. Что на него нашло, она никак не могла понять. Ее сейчас чуть не изнасиловал Малфой в холодном ночном коридоре школы. «Неужели он настолько меня ненавидит, что готов пойти на такое?» Вбежав в гостиную, она тут же понеслась в ванную. Преодолев лестничный пролет, при этом пару раз споткнувшись, она ворвалась в свою комнату, быстро срывая с себя «грязную» одежду. Ноги стремительно понесли ее следом в душ. Выкрутив кран на полную, она встала под колючую ледяную воду, которая кинжалами врезалась в ее нежную кожу до упора, до конца. Гермиона сразу схватила мочалку и стала сильно тереть кожу, пытаясь смыть с себя весь тот до отвращения телесный контакт. Громко рыча, она растирала кожу до красноты, отчего в некоторых местах проступили ранки и маленькими струйками засочилась алая кровь. — Ненавижу! Я тебя ненавижу! — кричала она уже не сдерживаясь. От слабости у нее подкосились ноги, и она сползла по стене. Поджав к груди колени, Гермиона опустила на них голову и стала покачиваться взад и вперед. Ледяная вода уже не казалась такой колючей. Ее горькие слезы смешались с водой. Волосы под тяжестью влаги накрыли колени темной вуалью. Просидев так примерно час, она потихоньку начала успокаиваться. Найдя в себе последние силы, Гермиона вышла из ванной и прямиком направилась в спальню, оставляя позади дорожку из мокрых следов. Натянув домашнюю одежду, Гермиона рухнула обессиленно на кровать и стала смотреть прямо в потолок. «Как теперь попадаться ему на глаза? А вдруг все это повторится?» Шатенка повернулась набок и уставилась на огонек ночного светильника. Ее любимый кот, почувствовав состояние хозяйки, умостился у нее под боком и стал мурлыкать. — Спасибо, Живоглотик. Этот год явно будет тяжелым, ведь столько всего уже произошло, а прошло всего-то два дня, — погладила она питомца. В соседней комнате тут послышалась возня. Вскоре она сменилась на громкие стоны и выкрикивания имени «ДРАКО».