Если я знаю, что такое Любовь, то только благодаря тебе...

Если вы делаете что-то прекрасное и возвышенное, а этого никто не замечает — не расстраивайтесь: солнце каждое утро устраивает прекрасное зрелище, но большая часть зрителей в это время еще спит.

Джон Леннон

Саундтрек: SYML — Here Comes the Sun Каждый день наше отношение ко всему в этом маленьком мире меняется. Хотите сказать нет? Иногда проявляется ненависть, а также, ей в противоположность, надежда, любовь. Мы стремимся к своим большим мечтам, пытаясь привнести частичку себя в этот никчемный кусочек жизни. И каждый раз, спотыкаясь и разбивая нос в кровь, мы гордо возвышаемся над этим вселенским дерьмом, пытаясь казаться выше всего этого. Да, это больно, напряженно, так, что сил иной раз просто не хватает, но через тернии мы стремимся дотянуться до заветной звезды, имя которой — счастье. Нежась в уютной кровати, Гермиона не хотела просыпаться. Почему-то именно сегодня хотелось поспать как можно дольше, прогулять любимые предметы: нумерологию и трансфигурацию. Наслаждаясь временем в постели, она лежала на животе, прижимая пуховую подушку к лицу. На мгновение оторвав от нее голову, Гермиона взглянула на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Время — без двадцати восемь утра. «Скоро уже начнется завтрак», — подумала Гермиона, и ее живот предательски заурчал в ответ. — Ну конечно, я ведь почти неделю нормально не питалась… — пробормотала себе под нос девушка и вновь уронила голову на подушку; сил вставать не было. Неожиданно большое пушистое одеяло, которое спасало ее от прохладного утреннего воздуха, сползло к ногам, и сверху кто-то запрыгнул. Этот «кто-то» принялся щекотать оголенные в пижамном топике бока гриффиндорки. Он практически засветил ее грудь, но, благо, она лежала на животе. — Вставай, соня! Нас ждут великие дела! — прозвучал над ее ушком звонкий голос рыжей подруги. — Ты же не сидишь на строгой диете? И так уже вся иссохла за неделю! Кожа да кости, все мои любимые округлости куда делись? — Джинни хохотала, продолжая щекотать и пощипывать шатенку, прекрасно зная, как та боится щекотки. — Джинни, прекрати! — ворочаясь в попытках сбросить с себя подругу и заливаясь громким смехом, Гермиона перевернулась на спину. — Нет, правда, Гермиона, ну хоть твоя сексигрудь на месте? — Рыжая гриффиндорка в улыбке прикусила язычок и накрыла ладошками грудь подруги, близко прильнув к ней. — Слава Мерлину, мои крошки на месте! Я так рада вас видеть! — прошептала она. — Ха-ха, очень смешно, неугомонная рыжая бестия! Джинни всегда была яркой девушкой, знавшей себе цену. Ее правота иногда пугала и настораживала, но она всегда оставалась открытой в своих высказываниях и действиях. А еще в ней соединились разные качества ее братьев; отличное чувство юмора ей досталось от близнецов. Было в ней и что-то определенно притягивающее и таинственное, поэтому она была популярна среди парней Хогвартса, по мнению девушек, но ни у кого из них не было шансов завоевать ее большое искреннее сердце. Только один смог это сделать… Скинув подругу с живота, Гермиона резко села и, схватив подушку, бросила ту в гриффиндорку, но Джинни лихо увернулась от полетевшего в нее предмета. — Давай вставай, завтрак через час начинается! — Уизли, продолжая хохотать, поднялась с постели шатенки и направилась к шкафу с ее вещами. — Иди быстрее умываться! — Не хочу, я вообще думала пропустить сегодня занятия, — протянула Гермиона, запрокинув голову назад, и тяжело выдохнула. — Дурында, ты совсем забыла, что сегодня воскресенье? Медленно опустив голову, Грейнджер сердито посмотрела на подругу. Как так вышло, что она, самый что ни на есть мозг всего факультета, Гермиона Грейнджер, забыла, что сегодня, гребаные гриндилоу, выходной день! А значит, они, как всегда, компанией идут в Хогсмид, чтобы посетить любимое заведение «Три метлы». — Джинерва Молли Уизли, так какого, прости что скажу, хрена, ты меня вытащила из постели в такую рань?! — завопила она на рыжую; голос ее практически перешел в ультразвук. — Как зачем? Чтобы собраться как следует! — продолжала улыбаться Джинни, пожав плечами. — Ты видела, сколько в этом году весьма горячих парней в нашей школе? Нет! Я бы сказала, сексуальных парней! Одни болгары чего стоят… — мечтательно протянула она, возведя свои голубые глаза к потолку. — Ну-ну, а как же Гарри? — Гарри не считается, — протянула Джинни, — этот товарищ от меня никуда не денется. Он еще не осознал, что теряет, — обвела она руками свое стройное тело на последней фразе. Уизли принялась ковыряться в вещах подруги, перебирая пальчиками разные виды тканей. Ее взгляд остановился на белой блузке с объемными рукавами и замшевой рыжеватого цвета юбке, которая выглядела миниатюрно в ее руках. Наряд сразу же полетел в Грейнджер. Та не обращала внимание, чем занималась подругу, и юбка с блузкой приземлились ей прямо на лохматую голову. Шумно выдохнув, Грейнджер схватила одежду и откинула в сторону, но у ее ног тут приземлились черные ботфорты-чулки на устойчивом каблуке. — Как мило, что ты хоть обувью в меня не зарядила, — саркастично прошипела шатенка. — В следующий раз сделаю именно так, — ответила ей Джинни. — Ты долго еще будешь просиживать свою аппетитную попку? Быстро в душ! Гермиона лишь хмыкнула на это, но с постели встала. Ноги сразу же на автомате довели ее до комода. Вытащив простое хлопковое нижнее белье, она направилась в ванную комнату. — И ты собралась это натянуть на себя? Эти бабулины панталоны? — изобразила шок рыжая гриффиндорка. — Тебе сколько лет, женщина? — Мерлин, Джинни! — закатила свои глаза Гермиона. — Мне в них удобно! И тема на этом закрыта! Она стремительно открыла дверь в ванную. Только Джинни могла постоянно подкалывать ее гардероб, хотя именно благодаря ей Гермиона прикупила себе вполне приличные вещи на учебу. Раньше ее наряжала мама, с которой Гермиона каждое лето ходила по магазинам. Но в этот раз все было по-другому… И будет по-другому. Проклиная про себя подругу, шатенка не заметила, как столкнулась у умывальника со своим соседом. И вот — они уже оба лежали на полу. Точнее приземлившись на Малфоя, девушка смягчила свое падение. — Знаешь, Грейнджер, мне уже действительно начинают нравиться наши с тобой падения. — Его горячее дыхание коснулось ее уха, а руки парня опустились на ее ягодицы, ближе притягивая к себе девушку. — Тем более, одежды на нас все меньше и меньше, а влечения к друг другу все больше и больше… Черт бы побрал эту Джинни, заставившую ее накупить несколько комплектов пижам, состоявших из коротких шорт, еле прикрывавших ее задницу, и таких же топиков; этот от падения еще и задрался. Своим животом, бедрами и грудью она ощущала жар слизеринца. Его тело было влажным после душа, светлые волосы находились в полном беспорядке, а на бледном лице красовался розовый румянец. — Поистине доброе утро… — протянул он и уткнулся носом ей в шею. Дыхание от столь тесного контакта сбилось, участилось. В нос ударил аромат зеленого яблока геля для душа. Руки парня медленно переместились с ее ягодиц на оголенную спину, поднимаясь все выше и выше. Неожиданно бедром девушка ощутила выпуклость, с каждой секундой увеличивавшуюся в размерах. «И что ты лежишь, как истукан? Вставай быстрее, Гермиона!» Но тело будто противилось и сопротивлялось разуму. Горячие губы Драко коснулись ее пульсировавшей венки на шее, затем он слегка прикусил ее и тут же аккуратно поцеловал. С губ Гермионы сорвался протяжный сладкий стон, а глаза закатились, веки опустились: она никогда не испытывала такого ощущения — смешанного волнения и возбуждения — от действий парня. На четвертом курсе у нее были и поцелуи, и первые попытки сближения с Виктором Крамом, но дальше неловких касаний губ и ласк руками у них так и не зашло. Не было таких эмоций, которые она испытывала сейчас от простых действий слизеринца. «Гермиона, это же чертов Малфой! Ну что ты творишь?!» А сейчас ей было чертовски приятно и хотелось продолжения. Хотелось притянуть его поближе к себе как можно сильнее. — Эй, Гермиона, я нашла тебе нормальное белье, а не эти бабушкины… — прозвучал голос и близкие шаги подруги. — Оу, как горячо-то, — протянула Джинни в следующую же секунду. Конечно горячо! Такой-то вид открылся перед ней: подруга лежала на симпатичном змееныше-блондине. Оба раскрасневшиеся и со сбитым дыханием. Его руки блуждали по ее телу, задирая повыше пижамный топ и оголяя спину, усыпанную мелкими веснушками; губы ласкали ее шею. Скользнув взглядом ниже, Джинни увидела вставшее достоинство Драко, прижимавшееся к бедру Гермионы, и рядом — валявшееся полотенце, которое, видимо, было на его бедрах и слетело с них из-за падения. — Мне, конечно, жаль вас прерывать, но, Малфой, прикройся, что ли? — хихикнула рыжая в кулачок. — Хотя отсюда открывается такой вид… Аж возбуждает… Гермиона резко вскочила, но пол оставался скользким после мокрых следов соседа, — Гермиона вновь рухнула, но уже рядом с ним, а не на нем. Драко же, схватив полотенце и приподнявшись, прикрыл им бедра. На его лице нарисовалась широкая улыбка и неожиданно для всех он залился смехом. Джинни принялась тоже смеяться. Только шатенка сидела на полу и пыхтела от злости. — Уизли, ты немного невовремя! — встал Малфой и протянул: — Такой кайф обломала… — Да ладно тебе, Малфой. У вас еще столько будет времени развлекаться друг с другом, — игриво поиграла она бровями. — Джинни! — закричала сидевшая на полу Гермиона — красная, как помидор: то ли от возбуждения, то ли от смущения, что ее подруга увидела все это. — Малфой, помоги ей, что ли, встать. А то она так и будет сидеть и пыхтеть как Хогвартс-Экспресс, — хихикнула рыжая гриффиндорка. Парень повернулся к Гермионе и с той же улыбкой протянул ей правую руку, левой стараясь удержать полотенце, все так же стремившееся сползти с бедер. Его глаза на мгновение сверкнули искрами и вмиг потемнели, становясь цвета грозового неба с проблесками начищенного серебра. Все-таки симпатичным был этот змееныш, особенно сейчас… «Что он делает и что это еще за любезности с его стороны? Малфой, сначала пристающий к ней, а затем искренне улыбающийся и протягивающий ей руку? Что с ним не так? Его можно понять?» — Обойдусь и без твоей помощи! — отбила она его ладонь в сторону и сама аккуратно поднялась с пола, сверля соседа темными глазами. — Ты мне противен, мерзкий ублюдок. Улыбка мгновенно исчезла с лица Драко, и он, резко развернувшись, зашагал в свою комнату, на ходу сбрасывая с себя мокрое полотенце и подставляя взору девушек ягодицы. Перед тем, как дверь за ним с силой захлопнулась, в повисшей нелепой тишине он как-то разочарованно кинул через плечо: — Ну и дура же ты, Грейнджер! — Великий Мерлин, какая задница, — закусила губу Уизли и закатила мечтательно глаза. — Гермиона, а вы, кстати, неплохо смотритесь друг с другом. Да и заметь, как он на тебя пялится. Можно и поиграть с ним немного, — пролепетала Джинни, подначивая подругу. Шатенка повернулась к подруге и тяжело выдохнула: — Ты еще будешь издеваться надо мной? Вот сейчас точно не до твоих шуток. — Ты же прекрасно знаешь, что меня не остановить, — пожала плечами Уизли, — но между вами вспыхнула такая искра, что аж… — Замолчи и скройся с моих глаз, пока я тебя не прокляла хорошенько! — Да ухожу я, ухожу. Джинни развернулась и ушла обратно в покои Гермионы. Гриффиндорка, оставшись одна в ванной комнате, подошла к запотевшему зеркалу. Проведя по нему ладонью, она стерла излишки влаги и посмотрела на себя в отражение. Взбитые волосы лежали на ее плечах пушистым облаком, щеки красные, а на шее появилось небольшое покраснение. Видимо, Малфой перестарался, оставив на память небольшие засосы. — Доброе утро, блин! — крикнула она себе в зеркале и топнула со злости ногой. Неожиданно вернулась Джинни с опущенной вниз головой и заведенными руками назад. — Я что заходила-то, — начала она говорить слишком громко, — держи нормальное кружевное белье. А эти бабулины панталоны, — прокричала на всю ванную рыжая гриффиндорка, — которые ты называешь «удобными», я заберу! — И кинула в подругу комплектом белого белья. По пути обратно убежавшая Джинни схватила ее валявшиеся хлопковые трусы. Из соседней комнаты послышался громкий смешок. «Черт! Малфой все слышал!» — Джинни, беги пока я тебе ноги не оторвала! — проорала Гермиона и кинулась за подругой.

***

Саундтрек: Luke Sital-Singh — Until the Night Is Done Джинни после хорошего нагоняя от Гермионы, зная какой та бывает в гневе, больше лишнего не произносила. Да и вообще сборы проходили в тишине, никто не проронил ни слова, ну, кроме тех, что касались укладки волос и макияжа, на которых настояла младшая Уизли. Спустившись в большой зал, подруги сразу же направились к Гарри, в одиночестве сидевшему за столом на их излюбленном месте. Парень выглядел задумчивым, подпирал щеку левой рукой, а правой — ковырял вилкой и без того остывшую яичницу. — Привет, Гарри! А где же мой любимый братишка? — юркнула за стол к нему Джинни. — Неужели что-то случилось? Гермиона присела напротив друзей, сразу же схватила в руки тост хлеба и принялась намазывать на него свой любимый ягодный джем. Пустая чашка вмиг наполнилась ароматным черным кофе. Терпкий букет ударил в нос, успокаивая и напоминая о доме. Мистер Грейнджер всегда готовил на завтрак только черный кофе, приучив и дочь к этому напитку. А миссис Грейнджер, в отличии от отца, была против: как дантист, та знала все недостатки бодрящего напитка, отражавшиеся не только на белизне зубов, но и на состоянии сердцебиения. Отец всегда отшучивался в ее адрес, что его сердце и без кофеина бьется всегда сильнее, когда его супруга находилась рядом с ним. И эта фраза спасала его, ведь женщина тогда смущенно приобнимала мужа и отвечала ему таким же признанием в любви. Гермиона мечтала о таких же отношений со своей второй половиной в будущем. Неожиданно она почувствовала на себе чей-то взгляд и, взяв в руки чашку, гриффиндорка посмотрела перед собой. Ее глаза столкнулись со взглядом ледяных глаз Малфоя. Не моргая, он смотрел только на нее. Рядом с ним хихикала Паркинсон, прижимаясь к его боку неимоверно близко, а Забини, активно жестикулируя, что-то рассказывал другу. Но Малфой их будто не замечал — находился глубоко в своих размышлениях, при этом наблюдая за каждым движением девушки, сидевшей напротив за столом вражеского факультета. «Ну, и зачем ты на меня пялишься, чертов придурок?..» Вмиг она погрузилась в воспоминания о сегодняшнем утре, которое провела в объятиях этого слизеринского хорька. Его горячие ладони, будоражившие ее тело и заставлявшие трепетать от нахлынувшего приятного наслаждения. Его мягкие, слишком мягкие губы, ласкавшие бархатную кожу ее шеи. Его гортанный стон… «Гермиона, прекрати это немедленно!» Сделав махом пару глотков, шатенка обожгла язык, забыв, что напиток чересчур горячий. Резко поймав холодный воздух через рот и слегка поперхнувшись, она оборвала зрительный контакт с блондином. — Он со мной тоже не разговаривает. Его излишние обиды уже надоедают, — все так же продолжая подпирать щеку, выдохнул Гарри. — И как бы я его ни убеждал в том, что Гермиона не бросала свое имя в огонь и ей не нужна эта слава, он все равно стоял на своем: что мы вновь его бросили, разбив его чувства, ведь он всегда сам хотел принять участие в играх… — понизив голос, парень изобразил тон своего лучшего друга. — Гарри, это полный бред. Если бы он так хотел, то давно сам бы бросил свое имя, а не ждал бы, когда мы станем уговаривать его это сделать! — четко отрезала Гермиона. — Он уже давно большой мальчик, но подтирать ему его же сопли я не собираюсь. Пусть дуется сколько хочет. Сам подойдет, когда поймет, что неправ. — И я правда подошел, чтобы сказать, что был не прав, — прозвучал знакомый голос у нее за пиной. Повернувшись всем корпусом, Грейнджер посмотрела на друга, который смущенно улыбался, опустив голову. Под глазами его можно было разглядеть синячки: видимо, Рон не спал всю ночь. — И что вы скажете на этот раз в оправдание вашего поведения, Рональд Уизли? — как профессор Макгонагалл начала гриффиндорка. — Для начала: я могу присесть? — смущенно спросил он и, увидев, как Гермиона закатила глаза и указала рукой на свободное место возле нее, опустился рядом. — Спасибо, — прошептал он. — Думаю, что мне нужно попросить прощение за мою вчерашнюю реакцию. Я как будто вернулся на два года назад и вновь почувствовал себя одиноким, опустошенным, словно вы меня бросили. — Ты сам-то себя слышишь, какой бред ты несешь? — перебила его подруга. — К чему вообще эта вспыльчивость? Скажи мне, Рон! К чему весь этот балаган? — Голос шатенки задрожал, а на глаза навернулись слезы. — Ты знаешь, что ни я, ни Гарри никогда не отворачивались от тебя и не собираемся этого делать. Не зная точно всей ситуации, ты просто завелся из-за очередной чепухи, не дослушав все до конца и обвинив нас в своих проблемах. А теперь ты легко просишь прощения? — Гермиона, я… — Что ты, Рон? Ты хоть знаешь, что происходит со мной в последние дни? Ты не заметил, как я ушла в себя? — По щеке ее одиноко скатилась первая слеза. — Вы все не представляете в каком я дерьме! Вы просто не представляете! И этот турнир, очередное испытание, которое рухнуло на мои плечи из-за чьей-то глупости! Перестань себя вести как последняя скотина, а просто поддержи меня! Сейчас мне от вас нужно именно это — поддержка, мать вашу! — закричала Гермиона. Многие сидевшие рядом студенты прервали утреннюю трапезу, чтобы понаблюдать за золотым трио, ведь довольно-таки редко им выпадала возможность наблюдать их ссоры, и вот, наконец-то, им подвернулся такой шанс. Грудную клетку Гермионы вновь сдавило тисками. Боль пронзила сердце, а злость все больше и сильнее разрасталась в нем. Глаза ее резко почернели, и Гермиона вновь уставилась перед собой, поймав все тот же стальной взгляд. Малфой слегка приоткрыл рот в немом вопросе, а его брови нахмурились. «Смотри, Малфой! Смотри!» Тяжелая рука легла на ее плечи, прижимая девушку ближе к себе. Волосы, которые сегодня были прямыми, пригладила шершавая ладонь. — Гермиона, все хорошо! Прости меня… нас за то, что проигнорировали твое состояние, — тихо, покачиваясь из стороны в сторону, произнес Рон. — Прости нас, Гермиона! Все хорошо! Все в порядке… — Мне так больно… — протянула она хриплым голосом и, шмыганув носом, уткнулась лицом в рубашку рыжего гриффиндорца. — Милая, мы всегда рядом, ты же это знаешь. Не убивайся ты так, выскажи все, что накопилось. Мы все примем и поймем, — поддержала лучшую подругу и Джинни. — Тебе нужно рассказать им. Они ведь не в курсе всего. Я не стала им говорить о нашем с тобой разговоре, ведь это прежде всего твои переживания. В зал тут ворвался Игорь Каркаров, слишком озлобленный и раздраженный. Остановившись, он толкнул вперед Эделин, которая следовала за ним с опущенной головой. Она еле передвигала ногами по большому залу к своему месту. Проходя мимо сестры и ее друзей, она мимолетно взглянула на них, слегка кивнула в знак приветствия, но, получив сильный толчок в спину, продолжила шаг дальше. — Вы правы, я вам все расскажу, но только не здесь. Мы же идем сегодня в Хогсмид? — прохныкала Гермиона. — Мы же пойдем? — Конечно пойдем, о другом и речи идти не может! — затараторила рыжая Уизли. — Ребята говорят, что мадам Розмерта обновила меню в заведении. Но самое вкусное… — …сливочное пиво остается напитком номер один из всех предложенных, — закончил за нее Гарри и, переглянувшись с Джинни, покраснел так же, как она, смущаясь подобного единения их мыслей. Ребята все дружно засмеялись, и Гермиона, промокнув салфеткой свои влажные щеки и глаза, попыталась сохранить хоть что-то от макияжа, над которым с утра трудилась подруга. — О нет, нет, нет… — выхватила рыжая гриффиндорка салфетку из рук Грейнджер. — Ты же не хочешь сказать, что собираешься до конца испортить то, что я с тобой сделала? А ну-ка, наклонись ко мне ближе, — поманила она, и Гермиона, улыбнувшись, перегнулась через стол. — Джинни, ты навряд ли что-то исправишь на моем лице: я ведь та еще плакса, — подытожила шатенка, пока рыжая девчушка подтирала черные дорожки от туши на ее щеках. — Плакса — это твое второе имя, Гермиона, — закатила глаза младшая Уизли, — однако все практически осталось на месте. Я еще удивляюсь, как ты можешь реветь при этом не портя макияж. Тебя, видимо, укусила одна из представителей змеиного факультета? — Ха-ха-ха, ну, прямо умереть — не встать. — Кстати, Герми, — посмотрев на девушку, начал Рон, — ты сегодня здорово выглядишь. — Он улыбнулся и, слегка покраснев, отвел взгляд в сторону, когда услышал от девушки тихое «спасибо». — И тебе идет эта прическа. Твои волосы… они такие мягкие у тебя… — А я что, не красотка, мой дорогой братик? — перебила его жующую речь сестра. — Ты тоже выглядишь отлично, Джинни. Всегда, — раздался сбоку от нее тихий голос. Немного покрасневший Гарри повернулся к ней всем корпусом и, как показалось Джинни, с долей восхищения в глазах посмотрел на нее. Четверо друзей теперь смущенно молчали. Каждый боялся завести разговор, а ведь все понимали, что им еще сегодня гулять вместе, веселиться и наслаждаться обществом друг друга, как это принято у «друзей»… — Участники турнира, прошу вас пройти всех за мной, чтобы подробнее разузнать о соревнованиях, — прозвучал на весь зал голос профессора Макгонагалл, которая застыла в ожидании в дверях зала. — Немедленно! — Ребята, вы ведь меня подождете? — спросила Гермиона у друзей, вставая с места. — Я надеюсь, что эта процедура пройдет быстро. — Конечно иди! Встретимся через час у главного входа в замок, — подтолкнул ее Рон, и девушка устремилась к профессору, провожаемая двумя парами глаз, одинаково серых, но различимых в оттенках и выражениях чувств.

***

Саундтрек: SYML — DIM Их отвели в пустующий кабинет, которым явно никто не пользовался в последнее время. Такой вывод сделал для себя Драко, когда задел одну из парт тканью темных школьных брюк и на них сразу же отпечаталась дорожка грязновато-серой пыли. В помещении стоял спертый воздух, отчего кудрявая гриффиндорка, которая находилась рядом с ним, периодически пискливо чихала в свою маленькую ладошку, и ему это казалась слишком… милым. Все время, что они находились в этом кабинете, он искоса наблюдал за ней. Сегодня она была одета довольно-таки симпатично. Ему нравилось, как смотрелась на ней эта рыжая замшевая короткая юбка, обтягивавшая ее округлые ягодицы… После происшествия в ванной комнате он задумался о том, что уж слишком открыто проявлял свои истинные чувства к этой милой зубрилке. Весь опыт, когда он годами изрядно прятал свою заинтересованность, вмиг улетучивался рядом с ней. Может, он и действительно превращался в слабака, но ее личико, которое каждый раз краснело от его выпадов в ее адрес, ее темные густые брови, которые так красиво изгибались, ее манящие розовые пухлые губы, слегка приоткрытые и надутые, на которые он готов смотреть вечно, заставляли его проявлять эту самую слабость. Но только рядом с ней. Каждый человек — это в каком-то смысле актер, способный примерять на себя абсолютно различные маски, но оставлявший в своем арсенале лишь ту, которая поистине ему подходила. В случае Малфоя это маска безразличия, осуждения, отстранения от окружающего мира и… защиты и любви к своей матери, к ней. Вот только дерьма в его жизни с каждым разом все прибавлялось и прибавлялось, отчего становилось труднее дышать и играть роль в этом гребаном мире. — Что ж, мы надеемся, что вы запомнили назначенную дату первого испытания? В любом случае ваши наставники еще не единожды вас предупредят и проконтролируют вашу подготовку к состязанию, — закончил свою речь Руфус Скримджер. Избранной шестерке объявили, что первое испытание пройдет двадцать второго ноября. Также к каждой паре участников из разных школ были приставлены учителя, которые станут им помогать. Вот только для учащихся Дурмстранга и Шармбатона этими помощниками являлись директора, а на долю Малфоя с Грейнджер выпало покровительство Северуса Снейпа, который конечно промолчал во время оглашения его имени, но на лице его можно было прочитать отвращение и злость. — Будут ли какие-то подсказки для нас, чтобы мы понимали к чему вообще готовиться? — поинтересовалась Гермиона сразу же, но получила в свой адрес шипение со стороны профессора ЗОТИ: мол, замолкни везде сующая свой нос всезнайка. — Все, что мы можем вам сказать, — это готовьтесь бороться со всеми первоосновами мира, — процедил сквозь зубы министр. Гриффиндорка на это лишь посмеялась, опустив голову и помотав ею из стороны в сторону. Прикусив губы в улыбке, она не верила услышанному. — То есть, вы не скрываете даже, что будет в первом испытании? — заключила победно Гермиона и, сложив руки на груди, взглянула на министра. Все остальные участники удивленно уставились на нее. Неужели лучшая ученица Хогвартса смогла разгадать, что будет на первом испытании в такой короткий срок, не успев даже выйти за пределы этого пыльного класса? «Грейнджер, ты что, шутишь или нет?» — Оставьте свои догадки при себе, мисс Грейнджер! — указал на нее кривым пальцем Скримджер и просверлил взглядом желтых глаз. — В любом случае вы состязаетесь между собой и было бы неэтично с вашей стороны подсказывать вашим же соперникам! Вы должны работать в парах, так вот и делитесь своими идеями по турниру с мистером Малфоем. — Но я ведь ничего и не сказала… — продолжая усмехаться, ответила на выпад Гермиона. Неожиданно она почувствовала прикосновение чьей-то ладони на талии, а ее волосы обдало знакомое горячее дыхание. Малфой, не стесняясь никого, приблизился к ее уху, сокращая и без того мизерное расстояние между ними, и тихо прошептал: — Грейнджер, перестань! — Сладкий шепот ласкал слух. — Не выводи их из себя, они сегодня явно не в духе после вчерашнего. Она резко отпрянула от него подальше, на что блондин лишь резко втянул в легкие воздух и такой любимый запах шоколада. — Чтобы не возникало лишних вопросов и непониманий идите уже по своим делам, — махнул шестерке министр, поворачиваясь к ним спиной. — Тем более, сегодня выходной день. Отдохните как следует. Все стремительно направились к выходу, но вдруг по кабинету, будто гром, разнесся голос директора Дурмстранга: — Мелтон, живо ко мне! Я тебя никуда не отпускал! Эделин, которая одна из первых оказалась уже у двери, обернулась и, задрав гордо подбородок, потопала обратно к Каркарову. Проходя мимо Гермионы, она посмотрела на нее, и только сейчас шатенка обратила внимание, что глаза сестры — слегка припухшие и красные, а кожа левой щеки — раздражена. Девушка явно получила хороший удар по скуле. — Эделин? — обратилась к ней гриффиндорка, но блондинка отвела от нее взгляд и поспешила к своему директору. Грейнджер дернулась ей вслед и уже собиралась схватить за руку, но заметив заинтересованный вид слизеринского принца, быстрее побежала к выходу из кабинета.

***

Саундтрек: Tate McRae — That way Осень — поистине настоящая и волшебная пора, дарившая надежду и веру во что-то прекрасное. Еще еле была заметна смена цветовых оттенков, однако аромат осеннего начала ощущался слишком четко. В воскресный денек многие студенты решили понежиться в лучиках еще пока согревавшего солнца, разбредясь по разным окрестностям Хогвартса. Гермиона вместе со своими друзьями встретились, как и договаривались, возле главного входа в школу. Заливаясь громким смехом, квартет отправился в Хогсмид. Осенний ветерок то и дело щекотал волосы Гермионы; они так и пытались залезть ей то в рот, то в глаза. В воздухе стояла влага, и укладка волос, которую ей сделала Джинни, попросту сошла на нет. Волосы стремительно стали завиваться в привычное для них состояние. — Мда, Гермиона, твои лохмы — это просто нечто… — воскликнула подруга, держа ее за руку во время прогулки. — Я надеюсь, что когда-нибудь изобретут зелье, которое сможет угомонить этих товарищей в порядок. — Его изобрели, Джинни, — широко улыбнулась Гермиона, — только мне нравится моя объемная грива. Ты еще у кого-нибудь такие видела? — Такую метлу на голове, как у тебя? — захихикала рыжая гриффиндорка в кулачок. — Ну, мы на таких тренируемся. Гарри всегда говорит во время тренировок, что неважно какая метла, важно чтобы… Ай! Гермиона сразу же ущипнула Джинни с силой за бок, отчего ее вскрик привлек шедших впереди внимание парней, разговорившихся о предстоящем отборе в команду по квиддичу. — Все в порядке? — поинтересовались они, прокричав им издалека. — Все супер! Грейнджер меня тут избивает! Говорит, что я похожа на одну из швабр Филча! — театрально прижала она ладонь к груди, заморгала часто глазами, губы затряслись. — Ну? Это просто немыслимо! — Эй! Это ты меня метлой обозвала! — удивленная репликой подруги, Гермиона направилась стремительно к парням. — Вы же знаете, что я… — Уже и пошутить нельзя! — закатила глаза Джинни и подбежала к шатенке, взяв ту снова под локоть. — Хватит дуться! Гермиона, буркнув под нос что-то типа «Ты невыносима», улыбнулась лишь уголком губ и зашагала за ведущей ее подругой.

***

В «Трех метлах» народу было достаточно много. Ребята еле смогли найти свободный столик на четверых. Единственным свободным оказался по соседству с компанией слизеринских старшекурсников, которые, завидев на горизонте золотое трио, принялись, не стесняясь их обсуждать. За столиком находились Нотт, Забини и Паркинсон. «Благо, что Малфоя нет…» — Может, пойдем в «Кабанью голову»? — поинтересовался у друзей Рон. — Не хочу лицезреть эти наглые противные слизеринские морды. Одна Паркинсон своим визгом уже раздражает! — Перестань, Рон! — похлопала его по плечу сзади стоявшая Гермиона. Она обогнула стол и умостилась на одном из свободных стульев. — Будь выше всего этого. Не обращай внимания на эти детские глупости, которые никак не красят их аристократическое величество. Гарри и Джинни, увидев, что Рон пытается найти поддержку в их лице, лишь пожали плечами и вслед за подругой также уселись за стол. С выражением поверженного рыжий гриффиндорец все-таки плюхнулся рядом с Поттером напротив Гермионы. Подоспевшая к ребятам хозяйка паба, Мадам Розмерта, сразу же приняла от них заказ, при этом засмущав Гарри, который услышал в свой адрес необычайное количество похвалы от женщины в два раза старше него. — Она без ума от тебя, друг. На твоем месте я бы все время находился рядом с нами, — начал Рон, когда Розмерта направилась к стойке за напитками, — мало ли что ей в голову взбредет? — Да-да-да, очень смешно! Все четверо громко засмеялись, привлекая к себе внимание рядом сидевших однокурсников. Гермиона мимолетно взглянула на стол змеиного факультета и столкнулась взглядом с Блейзом. Тот ей улыбнулся краешком губ и, слегка вскинув вверх брови, приподнял свой бокал с огневиски, отсалютовав ей в знак приветствия. Гермиона лишь смущенно улыбнулась и слегка кивнула ему в ответ. По прошествии часа она рассказала друзьям обо всем, что происходило с ней на этой неделе. Начав с родственной связи с Эделин и ее новом статусе, а закончив о малоизвестном для нее пророчестве и выходке дорогой сестренки на турнире, о том, что происходило с ней в моменты злости, Гермиона пока умолчала. — Я, если честно, в диком шоке… — начал осторожно Гарри, почесывая шрам на лбу. Он всегда так делал, когда сильно нервничал либо переживал. Привычка — выдававшая сразу состояние этого парня. — Поверь мне, я была точно в таком ступоре, что и вы, — стараясь говорить скрытно, прошептала Гермиона. — Все это очень странно и неожиданно. Даже если взять ситуацию с моими родителями, они мне все лето практически не писали. Все какими-то обрывками и недомолвками. А затем сваливается на мою голову Эделин. — Оглянувшись по сторонам, девушка закатила рукав своей блузы и показала ребятам фамильное клеймо. — А еще, смотрите, эта роза… Ничего вам не напоминает? — Ты имеешь в виду знак на стене в лавке Оливандера? — поправив очки, которые съехали с носа, поинтересовался Поттер. — Может, это какое-то совпадение? — встрял в беседу молчавший до этого Рональд. — Я не думаю, что это как-то между собой связано. Зачем Каркарову, который все время вас прятал, даже друг от друга, пытаться сплавить вас в руки сами-знаете-кому? — Да, Рон, однако он нарисовался с Эделин в самый разгар начала чего-то зловещего. Тем более, он бывший пожиратель. Гермиона не первый день раздумывала над появлением директора Дурмстранга и ее родной сестры, но прошла всего неделя, и, по сути, сестры толком друг с другом еще не поговорили, если не считать тот случай в кабинете Дамблдора. — Об этом лучше поговорить в другом месте, — толкнула Джинни в плечо подругу и кивнула в сторону столика слизеринцев. Те, в свою очередь, затаились, старательно делая вид, что не подслушивают разговор представителей львиного факультета. Одна Гермиона заметила реакцию Блейза и прочитала по его губам «Не здесь». — В любом случае я бы хотела, чтобы этот разговор пока оставался между нами. Нам с Эделин пока не хотелось бы разносить семейные тайны по всему замку и за его пределы. — Закатав рукав обратно, шатенка склонилась ниже над столом и произнесла парням, чтобы только они ее услышали: — Вы мои самые родные и близкие, я рассчитываю на вас. — Ты же знаешь, что мы всегда рядом, — мягко взял ее за руку Рон и искренне улыбнулся, смущая при этом девушку. После этого разговора ребята принялись и дальше веселиться. Гарри и Джинни смущенно переглядывались между собой, а Гермиона вела беседу с Роном на тему выбора им предметов для изучения в этом учебном году и, как всегда, своим любимым поучительным тоном «а-ля» профессор Макгонагалл, наставляла его. — Я отойду ненадолго, только не теряйте меня, — улыбнувшись, произнесла Гермиона, вставая с места. — Давай! Мы еще должны заскочить в лавку «Зонко»! — мило улыбнулась ей и Джинни, а потом резко сменила выражение лица на серьезное: — Бегом! — Поттер, а твоя рыжая та еще диктаторша с яйцами. В постели она такая же доминирующая бестия? — раздался противный похрипывающий голосок Паркинсон, которая сделала вид, что больше заинтересована своим дорогим маникюром, чем ответом. Гермиона не стала задерживаться, зная, что парни Джинни в обиду не дадут. Да и уж больно сильно хотелось в туалет. Третья кружка сливочного пива явно была лишней. Слегка пошатываясь, Гермиона направилась в уборную. Ухватившись за ручку, она резко дернула дверь на себя и, сделав шаг внутрь, врезалась в чью-то грудь. Знакомый аромат ударил в нос. Медленно подняв голову, Гермиона столкнулась со взглядом Его серых глаз. — Малфой? — Грейнджер?