Если я знаю, что такое Любовь, то только благодаря тебе...

«Если у тебя есть человек, которому можно рассказать сны, ты не имеешь права считать себя одиноким…»

Фаина Раневская

Саундтрек: Shawn James — Through the Valley Она бежала. Бежала из последних сил, пытаясь оторваться от своего страха и непонимания. Злость и ненависть — два самых ярких компонента в жизни, которые могли приносить лишь сжирающую боль не только кому-то, но и самому себе. Грудную клетку сдавливало как в тисках, сердце стучало неимоверно быстро, а из глаз по ее ярко-розовым щекам катились огромные горячие слезы. «Неужели я монстр…» Она не замечала ничего вокруг себя, а в голове стояла только одна задача — как можно скорее скрыться. Она не слышала за спиной ни отголосков ударявшихся о каменный пол каблуков, ни выкриков ее имени. «Лишь бы не догнали… Лишь бы оставили ее в одиночестве…» Влетев в башню старост, а потом и к себе комнату, Гермиона испытала дежавю: почему в последнее время она постоянно от кого-то или от чего-то убегает? Наложив на входную дверь запирающее заклинание, она села на пол, подтянув колени к груди, и, обхватив, уткнулась в них лбом. Непроизвольно она принялась раскачиваться вперед-назад. Ее губы разомкнулись в спазме, широко оголив зубы. Гермиона практически кричала, только молча. Единственное, что разносилось по комнате, — негромкий хрипящий звук, исходивший из ее горла. Она плакала — горько, сильно, надрывно. — Гермиона… Гермиона! — донеслось из гостиной. Ее стал бить озноб, а раскачивания набирали амплитуды и скорости. Теперь она кричала, не сдерживаясь. Девушка ухватилась за волосы у самых корней, пытаясь причинить себе физическую боль, пытаясь наказать себя за то, что доставила муки своим самым родным и близким друзьям. — Гермиона! — Голос прозвучал из-за двери совсем рядом. — Дорогая, открой, пожалуйста, дверь! Умоляю тебя! «Открыть дверь? Для чего?» — Милая, послушай! Давай поговорим? Все не так страшно, как тебе кажется… «Не так страшно, как тебе кажется? Вы себя-то слышите? Это смешно!» Знакомый голос только больше раздражал и бесил. Гермиона хотела тишины и покоя. Ей необходимо было просто успокоиться. Неожиданно справа от нее распахнулась дверь из ванной, из которой выскочил запыхавшийся Блейз. Подняв на него мокрые от слез глаза и еле кряхтя, девушка отвернулась и крикнула, чтобы он скорее покинул ее комнату. Блейз же кинулся к Гермионе и, упав на колени перед ней и крепко обняв, прижал ее к своей груди. После нескольких попыток вырваться, шатенка в итоге сдалась. — Блейз, уйди, я прошу тебя, — хрипло проговорила шатенка, — оставьте меня в покое. Умоляю… — Глупышка ты, Грейнджер, — ответил он ей так, что, даже не смотря на него, она услышала — он улыбался. Блейз еще крепче прижал к себе ее хрупкое тело. — Я тебя не оставлю. Мы тебя не оставим. Тут же в комнату влетела Эделин, которая до этого пыталась разговаривать с ней через дверь. Точно так же, как ее парень, она села по другую сторону от сестры и крепко обняла ее. Гермиону лихорадило. — Я какой-то монстр! — вскрикнула она, пытаясь вновь вырваться из объятий родных людей. — Уйдите! — Если ты думаешь, что мы тебя оставим в таком состоянии, то ты глубоко заблуждаешься! — Эделин схватила ее за лицо и резко повернула к себе, утыкаясь своим лбом в ее: — Нет ничего хуже одиночества, и ты это прекрасно знаешь. Позволь нам тебя успокоить и привести в норму. — Все считают меня монстром. То, что произошло в гостиной, нельзя назвать иначе, как… — Никак это нельзя назвать! В этом еще нужно разобраться, — закончил за нее мулат. — Нужно скорее прибегнуть к другим поискам информации о вашей семье. Если вы не против, я пойду напишу Драко, чтобы он порылся в своей библиотеке, хорошо? Гермиона ничего не ответила, а вот блондинка улыбнулась и кивнула. Блейз перегнулся через гриффиндорку и быстро чмокнул в губы Эделин. Встав с пола, он ушел в комнату Малфоя, а чуть позже картина, охранявшая главный вход в гостиную старост, отворилась и закрылась за парнем. — Так вы все-таки вместе? — хлюпая носом поинтересовалась гриффиндорка. — А говорили — друзья… — Если тебя это успокоит, то мои отношения с Блейзи перешли на новый уровень. Я лишь потихоньку позволяю ему подступать к моему сердцу. — «Блейзи»? — Гермиона вскинула вопросительно бровь и посмотрела на сестру так, словно в помещении резко испортился воздух. — Фу, Эдел, не коверкай при мне имя Забини! Уж слишком слащаво это звучит. — Ха! — широко улыбнувшись, указала пальцем на шатенку сестра. — Я все же смогла тебя немного отвлечь. — Да вы как бы оба озадачили меня своим «ничего-незначащим-чмоки-мы-просто-друзья». Обе девушки в следующий же миг громко рассмеялись на всю комнату, да так, что животы скрутило, а щеки от смеха заныли. Сестры практически катались по полу, напугав бедного Живоглота, который недовольно фыркнул и вновь убежал в комнату слизеринца, видимо, спать на его постели. Как только они немного успокоились, девушки переместились на кровать. Эделин обняла Гермиону со спины и уткнулась лицом в ее мягкие кудри. Обе молчали. Не замечая движения минут и часов, каждая думала о чем-то своем, и только спустя какое-то время Грейнджер прервала мысли обеих: — Почему я так агрессивно реагирую на все, что мне не нравится? Что это еще за долбанное превращение в исчадие ада? — Она повернула лицо к сестре и продолжила: — Как я вообще выгляжу со стороны? — Гермиона… — Нет, Эделин! — не дала девушка договорить. — Малфой мне рассказал еще в начале учебного года, что я парила в воздухе и… бормотала какое-то пророчество? — неуверенно закончила Гермиона, будто спрашивая больше саму себя. — Тогда, на озере, у тебя почернели глаза, но сегодня ты управляла стихийной магией. Ты без палочки подбросила меня вверх, при этом напевая какую-то песенку. — Эделин опустила глаза и протянула ладони к рукам Гермионы, стараясь крепко их сжать и приложить к своей груди. — Ты выглядела так, будто нырнула под воду: твои волосы словно скользили по водной глади, пока ты шла ко дну, но твои глаза… — На секунду замолчав, девушка резко взглянула ей в лицо. — Твои глаза меня пугают. — Одним словом — монстр… — Гермиона, — улыбнулась Эделин, — никакой ты не монстр и прекрати себя так называть. Мы ведь все пытаемся тебе помочь, нам помочь. Все, кто в курсе нашей ситуации, ищут информацию. Нам просто нужно надеяться, что она найдется совсем скоро. Гермиона рывком села в постели и посмотрела в свое отражение. Шкаф с вещами стоял как раз напротив нее, и зеркало сейчас показывало обеих девушек — с разной внешностью, но таких одинаковых в душе. — Надеяться на что? На то, что в какой-то день я просто кого-то прикончу? — фыркнула Гермиона. — Нет нигде информации! Нигде! — А ты в этом уверенна? — также вскочила с места Эделин. — Ты упрямо об этом говоришь, будто твоя жизнь уже обречена! Нам нужно держаться вместе, тут и дураку понятно! Нам нужно четко расшифровать пророчество и разобраться, почему ты так заводишься. Гермиона лишь хмыкнула и опустила голову, чтобы больше не смотреть на свою копию в отражении. Та обняла ее за плечи и повалила обратно на кровать. Обе легли, глядя друг другу в глаза, так близко, что кончики их слегка вздернутых носиков практически соприкасались. В глазах обеих стоял слабый отблеск света от луны. — Не кисни ты так, — щелкнула Мелтон сестру по носу, — лучше расскажи, как обстоят ваши дела с Дракончиком? — С Дракончиком? — Гермиона заливисто рассмеялась. — Эделин, ну что за прозвища ты даешь всем и каждому? Дракончик? Ты серьезно? Глаза блондинки хитро сузились, а сама она широко улыбнулась и трижды изобразила злорадный смех. — Ну а что? — пожала она плечами. — Вообще-то я говорила о первом задании, но я вижу, что твои мысли действительно заняты другим Дракошей. Гермиона вмиг покраснела и отвернулась от сестры, уставившись в потолок. Руки, переплетя пальцы, она положила на живот. Дыхание ее слегка участилось, а грудь то поднималась, то опускалась часто-часто. — Я не могу понять его, — неуверенно начала шатенка, — либо я для него грязь и вечно мешаю ему, либо он меня страстно, а иногда и совсем нежно целует. Эти его похотливые фразочки меня сильно смущают и в то же время возбуждают. — Она закрыла лицо ладонями и невнятно сквозь них пробормотала: — Одним словом, он меня очень волнует. И мне не нравится, как реагирует мое тело на него. В комнате повисла неловкая пауза. Гермиона еще никому не говорила о своих чувствах, что иной раз так пугали ее. И вот, она наконец-то поделилась всеми переживаниями с сестрой. — А ты не думала, что парень просто влюблен в тебя? — спросила осторожно Эделин. — Это невозможно, Эдел, — выдохнула сокрушенно гриффиндорка, — Малфои не влюбляются…

***

Саундтрек: Dotan — Mercy Его разбудил отчетливый и упрямый стук в оконное стекло. Еле повернувшись, он схватил волшебную палочку с прикроватной тумбы и выкрикнул заклинание «Темпус». Было ровно шесть часов утра, на улице еще стояла темень, солнце только начинало пробуждаться. Медленно поднявшись, Драко бросил озлобленный взгляд на окно, за которым сидел большой черный филин с ярко-желтыми глазами. Парень сразу же узнал птицу своего лучшего друга. «Блейз!» Скинув с себя одеяло, Малфой аккуратно выбрался из постели и на ватных ногах отправился к вестнику. Филин держал в клюве небольшой конверт черного цвета. Протянув руку, Малфой открыл оконные ставни и, приняв у птицы послание, угостил ее печеньем. Ухнув в ответ с благодарностью, та вмиг устремилась ввысь, покидая пределы поместья семьи Малфоев. Развернувшись, Драко вновь побрел к постели. Конверт в его руках, который он сразу же принялся разворачивать, был небольшой. В нем оказалась записка, но очень содержательная. «Драко, Сегодня вечером произошло то, чего мы с тобой опасались. На вечеринке у гриффиндорцев Уизли приставал к Гермионе, и у той случился очередной припадок. Я долго не мог поверить тебе и Эделин, что с ней такое происходит, но сегодня… Драко, она отбросила от себя рыжего с такой силой, что тот перелетел через всю гостиную гриффиндорской башни, а затем переключилась на Эделин. Она пыталась ее успокоить, а Гермиона в итоге без палочки подняла ее под самый потолок. Я еле успел. Если бы я ее не поймал, Эдел бы покалечилась. А Гермиона… Она винит себя во всем. Мы еле ее успокоили. Эделин осталась с ней, а я побежал писать тебе это письмо. Пока все происходило, Гермиона пела какую-то песню. Я не стал писать тебе ее слова — при встрече обязательно все расскажу подробнее. Просмотри свою библиотеку, поговори с Нарциссой. Мы просто обязаны помочь ей, им. Твой лучший друг, Блейз Забини». Этого Драко боялся больше всего: ей с каждым днем хуже давалось сдерживать себя и свою агрессию. Драко злился. Он очень злился, что со всей этой херней он не мог ничего сделать. Не мог пока найти то, что помогло бы этой маленькой гриффиндорке, которую он так обожал. — Тинки! — вызвал Драко домового эльфа в свои покои. Спустя мгновение в комнате с хлопком появился слуга, который выглядел слегка озадаченно. — Молодой хозяин, — пропищал он, — вас что-то беспокоит? Чем Тинки может вам помочь? — Тинки, мне нужно, чтобы ты подал мне ранний завтрак сюда и вместе с едой доставь, пожалуйста, настойку растопырника. — Тинки все сделает, хозяин. Сперва я доложу все хозяйке. Домашний эльф уже собрался исчезнуть, но Драко его тут же остановил. — Стой! — вытянул он руку вперед. — Никаких доносов о том, что я собираюсь делать! — Но… Но… — заикаясь оправдывался слуга, — хозяйка велела ни в коем случае не слушать молодого хозяина, а все сразу докладывать ей. Драко даже зарычал от злобы: как его бесил этот никому ненужный контроль! Он понимал, что родная мать заботилась и берегла свое единственное дитя, но не с таким повышенным градусом внимания… Эльф, увидев разъяренного молодого господина, сиюсекундно удалился. Малфой вновь рванул с постели и направился к одному из кресел, расположившихся у камина. Резко сев, он вытянул вперед ноги, а сам глубоко вжался спиной в спинку кресла. На кофейном столике между кресел появился тут поднос с весьма объемным, как для одного человека, завтраком. «Мда… Этим можно накормить всю семью Уизли. На всех точно хватит». Аромат бодрящего кофе ударил по рецепторам обоняния. Схватив сначала пузырек с зельем и быстро опрокинув его содержимое себе в рот, Драко почувствовал легкое покалывание в мышцах; настойка быстро охладила тело, и боль потихоньку начала отступать. Когда Драко наконец потянулся за чашкой кофе и круассаном, дверь в его комнату приоткрылась. — Заходи, мам… — не удивился слизеринец. Нарцисса, все еще в длинной шелковой рубашке черного цвета, направилась прямиком к сыну. Сев в соседнее кресло, она щелкнула пальцами — и в комнате появился Тинки, которого хозяйка попросила подать ей такой же кофе, что и у Драко. Напиток мгновенно оказался на столике. Взяв в руки чашку и сделав пару глотков, миссис Малфой спросила: — Может, ты попытаешься объяснить мне, что на самом деле происходит? Юноша вопросительно приподнял брови, повернувшись к матери. — А что мне объяснять? Или ты сама еще не поняла, что идет война? Такой ответ не устроил женщину. Она лишь фыркнула на свое чадо, вызвав еще большее непонимание с его стороны: его мать никогда так раньше не делала. Чтобы благородная леди фыркала на фразу джентльмена? — Драко, уж от меня не нужно скрывать то, что тебя беспокоит. «Стоит ли говорить ей об Мелтонах?» — Ладно… — обреченно сдался он и начал с самого начала. Нарцисса старалась не перебивать сына, а лишь кивала в знак поддержки. С каждым новым предложением и новой информацией ее лицо становилось бледнее и мрачнее. Драко видел испуг в ее глазах, но все равно продолжал. — Но это невозможно! Этого не может быть! — вскрикнула женщина наконец. — К сожалению, это чистая правда, — выдохнул сын, опустив плечи и свесив голову. Теперь он смотрел на чашку, что покоилась в его руках на коленях. Помолчав, Нарцисса встала из кресла и подошла к сыну, вставая у него за спиной. Она медленно обняла его за плечи и уткнулась подбородком в его левую ключицу. — Дорогой, мисс Грейнджер, это та самая? — тихо прошептала она ему на ухо. Драко коротко кивнул. Нарцисса лишь крепче обняла его. — Неудивительно-о, — протянула она, — совсем неудивительно. — Она говорила это нежно, лаская слух юноши. Ее такой родной и любимый голос успокаивал, приносил уют в самое сердце. Драко не мог сдержать слезы, что предательски покатились по щекам. Он почувствовал, как на его левое плечо упала такая же горячая капля. — Мама, я не знаю, что мне делать, — всхлипнул он, отчего голос прозвучал гнусаво сквозь басистые нотки после утреннего кофе. — Я догадываюсь, что от Гермионы и Эделин зависит решающий ход всей войны. То, что сейчас с ней происходит, — уже начало этого кошмара. Я обязан помочь ей, им обеим. — Дорогой, то, как ты всегда трепетно относился к мисс Грейнджер, говорит о том, что ты не допустишь ее неправильного выбора. — Выбор чего? Правильной стороны? Нарцисса обогнула кресло и сев на край подлокотника, протянула ладони к лицу сына. Его глаза покраснели, а сам он выглядел слишком бледным, почти что сломанным. — Ты сам прекрасно понимаешь, за какую сторону мы боремся на самом деле, — шепот прорезал тишину комнаты. — Так не позволь ей сделать неправильный выбор. — Она ненавидит меня, и я сам этого добивался все эти годы, что мы были вместе в Хогвартсе. Нарцисса нежно улыбнулась ему: — Она, однако, отвечает тебе взаимностью на твои новые знаки внимания? Он всегда поражался тому, как его мать так легко обо всем догадывалась, даже о его чувствах к мелкой зубрилке из Гриффиндора. — Я помогу тебе. Сегодня мы вместе проведем день в библиотеке и поищем информацию. Хоть что-то, но мы должны разгадать из этого пророчества. Драко крепко обнял женщину, уткнувшись лицом ей в грудь. Та ласково погладила его спину в успокаивающем ритме. — Хочешь я тебе кое-что расскажу? — спросила она его. Драко поднял на нее глаза и коротко кивнул в ожидании новости от матери. — Когда я еще училась в Хогвартсе, то общалась с Кассандрой, матерью Гермионы и Эделин. Мы всегда были с ней очень близки. Однажды мы засиделись допоздна в гостиной и не заметили, как остались одни…

***

Саундтрек: Kenna Childs — Oceans Темная гостиная факультета Слизерин пустовала. Все студенты давно находились в своих комнатах и видели прекрасные сны. Ну, возможно, были и те, кто нарушал этот порядок. Две студентки-слизеринки сидели на полу около камина, греясь в промерзлом помещении. Зима на этот раз выдалась слишком суровой и холодной, и подземелья вовсе не согревали. Практически все студенты уже побывали в больничном крыле у мадам Помфри, которая только и успевала что готовить для студентов бодроперцовую настойку. — Ты еще шмыгаешь своим носиком, Цисси, — прервала тишину шатенка. — Ты принимаешь зелье или решила погеройствовать? — Кассандра, ты же знаешь, что я всегда принимаю все вовремя, — уверенно ответила ей подруга. — Прости, но я очень хорошо знаю обо всех твоих приемах лекарств, — засмеялась Кэмпбелл. — Люцик тебе всегда за это говорит спасибо. Вам еще пока рано до карапузов Малфоев. Нарцисса в ответ на это запустила в подругу подушкой, которую сжимала в объятиях. Обе заливисто рассмеялись. — Тише ты, а то разбудим всех! — не переставая смеяться, предупредила Блэк. — Ну я не против разбудить для тебя Люцика! — Касс, ну, что за слащавые прозвища? — девушка сникла. — Он не любит, когда коверкают его имя. — Но его ведь сейчас здесь нет, — улыбнулись ей в ответ. Обе помолчали. Кудрявая шатенка решила поменять положение и, подложив подушку под живот, легла лицом к камину, наблюдая за танцем пламени. Вторая девушка решила повторить за лучшей подругой. — Цисси, ты только представь, — мечтательно залепетала Кэмпбэлл, — после выпуска мы с тобой в любом случае выйдем замуж. А потом у нас появятся наследники. У тебя точно будет мальчик, а у меня будет девочка. Они всегда будут вместе, с самого детства. Поступят в Хогвартс, будут учиться, возможно, даже на одном факультете. Потом станут главными старостами, будут жить вместе, а там и до свадьбы станет недалеко… — Мечтать не вредно, Касс, — подтрунила над ней Нарцисса. — С чего ты взяла что у меня будет именно мальчик, а девочка — у тебя? — Ну… У Малфоев всегда рождаются первыми только мальчики. А в моей семье — только девочки. — Тут девушка резко придвинулась к подруге и приобняла ее за талию. — Ты только представь это: наши дети в будущем будут вместе и мы всегда будем вместе тоже. — И ты бы этого хотела нашим детям? Я бы хотела, чтобы у моего ребенка был выбор, не так, как у меня… — Ты недовольна выбором твоих родителей? — спросила Кассандра. — Я люблю Люциуса. Мы просто влюбились в друг друга, и желание наших родителей совпало с нашими, но я не хотела бы заранее строить судьбу своего ребенка, решая за него и лишая его права выбора. Кассандра слегка отпрянула от подруги и вновь посмотрела на пламя в камине. — Просто поверь мне, — прошептала тихо Кэмпбелл, — они будут вместе. Вот посмотришь…

***

— Ты хочешь сказать, что вы практически нас обручили еще до нашего рождения? — удивленно посмотрел на мать Драко. — Об этом мечтала Кассандра, и я, в принципе, ее тогда поддержала, только ей об этом не говорила. И не успела сказать… Женщина отошла к окну. Ее взгляд ухватился за лучи солнца, что постепенно продвигались по ее чудесному саду. Касс любила только тепло, всегда нежилась на солнце, подставляя личико с веснушками источнику тепла и света. Слизерин был не ее факультетом уж точно… — Я пойду переоденусь и позавтракаю. — Женщина развернулась и направилась к выходу. — Собирайся, нас ждет сегодня сложный день. Не хочу, чтобы ты долго здесь оставался. Не в это время. Она ласково улыбнулась сыну и вскоре скрылась за дверью. Драко, оставшись сидеть в кресле, тоже посмотрел на луч солнца, уже пробравшийся и к нему в комнату. Тот вскоре переполз на лицо парня. — Ты такая же как этот луч, Гермиона, — ослепляющая и согревающая. Я не допущу того, чтобы это тепло покинуло твою душу…

***

Саундтрек: Natalie Merchant — My Skin «Гермиона… Гермиона…» Ее мотало из стороны в сторону. Темнота поглощала ее, унося подальше от всего. Она просто спала. Спала лежа в удобной постели, в объятиях своей сестры, которая не оставила ее, не бросила после случившегося, но почему тогда сейчас она будто шла по темному коридору совсем одна? Нет, не одна. Гермиона заметила в конце коридора женский силуэт, которой только и делал, что звал ее за собой. «Гермиона…» Она не осознала, как побежала за фигурой. Не могла догнать, не могла позвать: горло сдавило судорогой, нос заложило, отчего она стала еще и задыхаться. Неожиданно Гермиону что-то остановило — ноги будто приросли к полу, приклеились. Пытаясь вырваться из плена, она резко дернулась и потеряла равновесие, но чьи-то женские руки удержали ее, не дав упасть на пол. Она хотела повернуться, но тело, как до этого ноги, оцепенело. Гермиона лишь чувствовала. Чувствовала, как кто-то ее обнимал со спины, с нежностью перекинув ее кудрявую гриву на плечо. Тихий шепот коснулся ее ушной раковины: — Я рядом… Я скоро приду за тобой. Моя маленькая Гермиона. Я люблю тебя… Грейнджер захотела спросить, но из горла вырвалось только мычание, а язык и вовсе распух, не слушаясь ее приказов. Она попыталась закричать, но снова не смогла. Теплая ладонь очертила ее лицо, и незнакомка встала прямо перед ней. Гриффиндорка смотрела как в отражение, на свою точную копию. Паника настигла ее. Теряя сознание, она смогла лишь выдохнуть одно: «Кассандра». — Гермиона! Очнись ты уже наконец! Она медленно открыла глаза, в которые ударил ослепляющий свет «Люмоса». Эделин сидела на ней, направив на нее свою палочку. Шатенка ощутила, как сильно горели ее щеки. — Ты била меня по лицу? — поинтересовалась она у сестры. — Пришлось. — Пожав плечами, блондинка слезла с нее и села рядом. — Я… Я уже ничего не понимаю. — Что-то случилось? Трансфигурировав перо, что выпало из подушки в стакан, Эделин наполнила последний водой. Сделав несколько глотков, она протяжно выдохнула. Эделин старалась не смотреть на Гермиону. Послышалось мяуканье со стороны ванной. В проеме дверей сидел фамильяр Гермионы и часто мяукал так, будто волновался за хозяйку, которая еще не до конца отошла ото сна. Она тихо позвала Живоглота — тот сразу же пересек комнату и, запрыгнув на кровать, умостился на животе девушки. — Я не знала, что делать, Гермиона. — Эделин шмыгнула носом. — Я в очередной раз испугалась. Ты задыхалась, ты пыталась кричать, но не могла. Ты будто окаменела! Мне пришлось ударить тебя — две сильные пощечины — и ты задышала. Я думала, — она заплакала, — я думала ты тоже меня бросаешь! Гермиона молчала: слова никак не хотели вырваться из ее уст, голосовые связки не могли сомкнуться, да и не знала она, что сказать. — Мама, — начала гриффиндорка все-таки, очень тихо, хрипя, — это была она. Я не подозреваю, что она со мной сделала, но это была она. Мама сказала, что скоро придет за мной. — В каком смысле она придет за тобой? — Я не знаю! — закричала Гермиона. — Я не хочу думать о плохом! Прошу, давай спать, а завтра мы все хорошенько обсудим. — Увидев, что ее сестра несогласна с ней, она взмолилась: — Пожалуйста, Эделин, давай спать. Эделин вытерла насухо глаза, улеглась набок лицом к Гермионе, потянулась к той и нежным долгим поцелуем коснулась губ сестры. — Только ты не бросай меня. Не оставляй меня одну. Я только нашла тебя…

***

Саундтрек: Billie Eilish — Bored Прошло несколько дней после того вечера. Гермиону избегало большое количество учеников: слух о том, что произошло на вечеринке, распространился по школе с огромной скоростью. Все старались обходить ее стороной. В особенности, младшие курсы. Она благодарна была хоть друзьям, Блейзу и Эделин, которые проведывали ее вместе, по вечерам приходив в башню старост. Малфой все это время отсутствовал. С Роном случившееся они обсудили отдельно. Он задержался в ее гостиной, и оба просто поговорили. Парень рассказал ей о своих чувствах, но Гермиону сейчас интересовал совершенно другой парень, один ледяной взгляд которого заставлял плавиться ее тело, а колени, да и все мышцы, напрягать до дрожи. Она объяснила Рональду свое отношение к нему и оба договорились продолжать общение как прежде. Правда, девушка заметила, как на самом деле ему было больно от ее отказа. Завтракая сейчас в большом зале, Гермиона сидела между Джинни и Эделин, которые обсуждали предстоявший поход в Хогсмид. Рыжая тараторила ей о магазинах, в которых можно приобрести интересные и недорогие вещи. Гарри и Рон сидели перед ними и спорили по поводу стратегии в квиддиче для команды их львиного факультета. Блейз, к удивлению всех, теперь постоянно сидел за столом Гриффиндора. Вот и сегодня, немного припознившись, он сел рядом с Гарри и, наложив себе в тарелку с яичницей побольше тостов с джемом, вклинился в рассуждения парней. Ее друзья продолжали о чем-то весело болтать, когда перед ней опустился небольшой журавлик, сложенный оригами. Протянув руку к поделке, она быстрее схватила ее, чтобы никто не заметил, и спрятала под стол. Развернув бумагу, она увидела пару предложений, написанных аккуратным, но размашистым почерком: «Грейнджер, Я знаю, у тебя возникло много вопросов, и я, черт возьми, готов на них ответить. Теперь я готов это сделать, Грейнджер. Заинтересовал? Ну еще бы! Сегодня вечером — в нашей гостиной. Так что, подготовься хорошенько, Гермиона! Д. Л. М.» Она еще раз перечитала письмо и даже не заметила, как Джинни с Эделин тайком подсмотрели содержание записки, полученной от Малфоя. Обе рассмеялись и за спиной Гермионы в победном жесте хлопнули ладонью в ладонь. Этот резкий звук испугал девушку. Она посмотрела переполошенными глазами на каждую из подруг, а после оглянулась в поисках блондина. Тот сидел прямо за ней и сверлил ее своим пронизывающим взглядом. Вот только что удивляло — юноша улыбался. Искренне улыбался, и такой улыбки, направленной именно на нее, она никогда не видела у него.

***

Саундтрек: Tribe Society — Kings Гермиона возвращалась в башню старост, когда уже стемнело. Она не рассчитала время и, задержавшись в библиотеке, бежала со всех ног. Боялась опоздать: кто знал того Малфоя, как он отреагирует на ее задержку? Навряд ли он любил непунктуальных людей. Быстро произнеся пароль, она влетела в гостиную. Драко сидел за столом и делал какие-то записи в пергаментах. Медленно подняв на нее голову и оторвав взгляд от своего занятия, он протянул: — Ты задержалась. А я не люблю… ждать. — Прости, — выдохнула она и, пересекши комнату, плюхнулась на диван. Запрокинув голову, Гермиона старалась выровнять сбившееся дыхание. Грудь вздымалась вверх и вниз. Блузка затрещала, обтягивая ее округлую небольшую грудь. Видя открывшуюся картину, поистине сексуальную картину, Драко жадно облизнулся и ослабил узел своего серебристо-изумрудного галстука. — Так что ты мне хочешь рассказать? — Она вскинула взгляд на юношу. Драко встал из-за стола и направился к ней, при этом взяв в руки одну из книг. Подходя ближе, он увидел, как на лице девушки играл нежный румянец, рот слегка был приоткрыт, а глаза сверкали, видимо, от предвкушения разговора. Он опустился на диван справа от нее. — В свое отсутствие я все время просидел в библиотеке Малфой Менора, — начал слизеринец, — и ты не поверишь, что я там нашел. — Ты все-таки выполнил мою просьбу? — неуверенно уточнила Гермиона. — Да, — улыбнулся ей парень, — и, кстати, жду выполнения своего желания, которое ты мне обещала. — Ну, как мы с тобой и договаривались, — пожала она плечами и, бросив взгляд на книгу, поинтересовалась: — Что это? Драко тоже посмотрел на фолиант в синем переплете. Медленно провел пальцем по текстуре обложки и вновь улыбнулся Гермионе: — А это, дорогая, ответы на твои вопросы. Девушка не понимала его. На какие именно вопросы могла ответить эта книжка, если их с каждым днем возникало все больше и больше? — Изучив огромное количество материала, который — ну, большая часть его — непосредственно связан с историей вашей с Эделин семьи, я нашел… — Он открыл книгу на определенной странице: — Смотри внимательно, Гермиона. Это важно! Гриффиндорка обвила тело парня взглядом и, чтобы прочесть содержимое страницы, вплотную придвинулась к Малфою. Название говорило само за себя. «Но ведь этого просто не может быть!» — Драко, ты в этом уверен? — Скептическим взглядом она окинула текст еще раз и посмотрела на парня: — Это ведь невозможно. — Вот и ответ на вопрос о твоем состоянии, Гермиона. «Нет… Нет… НЕТ!» Не веря, она отрицательно помотала головой. Ее пугала заглавная надпись. «ПОЦЕЛОВАННЫЕ ДО РОЖДЕНИЯ СМЕРТЬЮ». — Ты изначально не была жива. — Драко приобнял девушку. — Ты родилась мертвой, Гермиона, но смерть благословила тебя. Поэтому нам нужно перейти к следующей загадке — вашему долбаному пророчеству. — Но это нереально… — Вспомни, — схватил он ее за плечи, слегка встряхнув и приводя ее в чувства. — Кого из твоих воспоминаний — ну, или что ты там видишь, —держала твоя мать? Тебя или Эделин? — Я, я, — заикнулась девушка, — я думаю, что Эдел, ведь ребенок был со светлыми волосами. — А второй? Где был второй ребенок? — Меня держал отец, — наконец-то озарение снизошло на нее. — Я не дышала, Драко! Я не дышала! Он крепко прижал ее к своей груди. Слегка покачивая, одной рукой поглаживая ее спину, а второй — зарывшись в ее мягкие кудри, он пытался успокоить ее. — Она отдала часть своей души, они отдали все, чтобы ты могла жить. Ты меня слышишь? — Да, я тебя слышу. — Гермиона слегка отстранилась от него, чтобы посмотреть в глаза. — Я тебя слышу. Она подалась вперед и неожиданно для юноши страстно впилась в его губы. Он резко оттолкнул ее от себя: в ее взгляде читалось одно — непонимание. Малфой обреченно выдохнул… Он бы хотел сминать в поцелуе ее мягкие губы, но не мог. Она не понимала того, что вообще происходило. — Прости, но не сейчас. Поверь, тебе это сейчас не нужно. — Почему ты помогаешь мне? — резко спросила Грейнджер. — К чему все эти игры, Малфой? К чему скачки твоего настроения?! Сегодня хочу, а завтра по-другому?! — перешла она на крик. — Скажи мне, Малфой! Скажи! — Да потому что я влюблен в тебя со дня нашего знакомства, глупая ты зубрила! Я схожу с ума по тебе! Я как больной психопат, что так жаждет чего-то, а жажду тебя! Всю тебя, которая будет принадлежать только мне! — И в этот раз именно он резко притянул ее к себе, впиваясь болезненным поцелуем. Обоих охватила страсть. Воздух начал вскипать между ними, дышать становилось просто невозможно. Его ладони ласкали ее тело, щекотали шею, переходя к груди и обратно, Гермиона же своими бесполезными и непослушными пальцами старалась расстегнуть его белоснежную рубашку, когда отбросила в сторону его галстук. Драко потянул девушку на себя, и она оседлала его колени, хватая в плен вновь его уже припухшие губы. Тела переплетались, одежда мешала. Сорвав с нее рубашку и спустив чашечки ее белого кружевного бюстгальтера, он лизнул ее грудь, втягивая в рот левый розовый бугорок, а правый — взялся массировать своими длинными пальцами. — Драко… — застонала она. Ей, черт возьми, это нравилось! Она чувствовала, как ткань ее трусиков уже намокла, и инстинктивно качнула бедрами вперед, стараясь прижаться всем естеством к возбужденному органу парня как можно ближе. Ее движения набирали амплитуду, а клитор, что терся о ширинку брюк Малфоя, стал пульсировать, принося несравнимые ощущения. — Черт, Гермиона! — прорычал гортанно Драко. А она все продолжала и продолжала, пока не захотела ощутить его еще сильнее. Сорвав с Драко рубашку и откинув в сторону, Гермиона, пока он продолжал ласкать ее грудь, обратила внимание на его левое предплечье. Резко остановившись, она уперлась ладошками в его голую грудь и отстранила его от себя. Тяжело дыша, она посмотрела на него с долей страха. До юноши не сразу дошло, что произошло, и только потом, когда она быстро спрыгнула с его коленей и рванула в свою комнату, он перевел взгляд на метку, что уродовала его кожу.