Until It Hurts

Май 2012 г., Штаб Портовой Мафии, Йокогама Шаг. Ещё один. И ещё. Переставлять ноги становилось сложнее, но она ни за что не упадет на полпути, посреди коридора. Возможно, ей стоило принять помощь одной из шестёрок в холле, но девушка не привыкла проявлять малейшей слабости. Непрогибаемая и холодная, словно клинок в её ножнах, изящно замаскированных под зонт. Зонт, который сейчас служил ей тростью. И почему больничный этаж такой долгий? Фигура остановилась перевести дыхание, опираясь испачканной в крови рукой на окно. Закатное небо было совершенно прекрасным. Оранжевый цвет смешивался с лиловым, вмещая в себя все возможные оттенки, от бледно-персикового до насыщенного синего. А у самого горизонта алела полоса заходящего солнца, и этот необыкновенный алый цвет в отражении водной глади было не отличить от настоящей крови. Вроде той, что смазанной полосой тянулась за полами её кимоно. Завороженная видом, девушка опустилась на пол, вытягивая раненую ногу, и с ядовитой горечью усмехнулась: Йокогама – портовый город, омываемый кровавыми водами. Так будет до тех пор, пока на самом верхнем этаже этого здания правит бал безумный тиран. Миссия, на которую он отправил лучших людей оказалась обычной резнёй, выбраться из которой, благодаря Золотому Демону, удалось лишь ей. Почему она до сих пор не покончила с этим? За четыре года у неё было много возможностей отомстить. Даже если её за это убьют, ведь подобное здесь не прощается. Кровь медленно пропитывала нежно-розовую ткань. Её начало клонить в сон. Смерть? Что ей смерть в сравнении с такой жизнью? Тогда почему она продолжает выполнять все ужасные поручения? Может она просто слабачка... От подобных мыслей девушка встряхнула головой, разметав по плечам длинные малиново-рыжие волосы. Стиснула зубы и попыталась подняться, небрежно вытерев руку об и так испорченное кимоно. «Слабая». Нет! «Трусиха». Нет! «Ему не смогла помочь, и себе помочь не можешь». НЕТ! НЕТ! НЕТ! Слезы злости не успели скатиться по щекам, как стоять девушке стало неожиданно проще: кто-то придерживал её под локоть. – Нынче юные дамы совсем себя не берегут, – брюнет лет тридцати в белом халате помогал ей шагать в сторону, вероятно, медицинской палаты, не забыв по пути прихватить выроненный зонт. – Я даже не знаю, чему восхититься больше: вашей силе воли или тому, как при подобной кровопотере вы всё ещё в сознании, – пронзительный взгляд рубиновых глаз оценивающе прошёлся по её ранениям, когда девушку усадили на кушетку. – А может упрямство и небрежное отношение к своему здоровью – общие черты всех рыжеволосых созданий... – с усмешкой говорил мужчина скорее себе самому, чем ей, когда проводил необходимые врачебные действия над её ногой, – Ох, мои манеры. Доктор Мори Огай, к вашим услугам. А вы..? – Озаки Коё, – холодно выдавила из себя девушка, бросая напряжённые взгляды на оставленный у входа меч. Было в этом докторе что-то странное. То ли в усмешке, то ли в сладости речи, совершенно не касающейся глаз более кровавых, чем сама кровь. – Самостоятельность похвальна, когда не ведёт к летальному исходу, Озаки-сан. Босс бы наверняка расстроился потере столь ценного сотрудника, – не то беспечно, не то подначивающее произнёс брюнет. Глаза девушки сузились до тонких щёлочек, как у готовившейся к нападению змеи. – Этот человек ослеп в своём безумии и не видит ценности в людях. Лишь пушечное мясо, – едва не прошипела, но тут же опомнилась. Мельком бросила на доктора затравленный взгляд. Тот же легко улыбался, точно ждал от неё подобных слов. Коё поджала губы: плевать, пусть докладывает, если хочет. Повернула голову к окну, но с этой стороны заката видно не было. Только его алые отголоски. – Вам, кажется, не по вкусу подобная роль. Не стремитесь жить, но и умирать не хочется. Иначе бы не встали самостоятельно. Зачем же вы встаёте из раза в раз, Озаки-сан? Девушка озабоченно повернулась на посерьёзневший тон. Брюнет внимательно перебирал многочисленные склянки, будто ничего и не спрашивал секунду назад, и лишь раз скосил на неё хитрый взгляд. Да кто такой этот доктор Мори Огай? – Йокогама – портовый город, омываемый кровавыми водами, – неожиданно озвучила она свою недавнюю мысль, заставив мужчину заинтересованно приподнять бровь. – И скоро они выйдут из своих берегов, – с болезненным безразличием заявила аловолосая. Откуда-то появилось чувство, что этот человек не будет её сдавать. И что сможет её понять. Доктор Мори усмехнулся. Он уже слышал подобные слова. – Не стоит быть столь пессимистичной и готовить спасательный круг раньше времени, – Огай присел на стул, так что их лица находились на одном уровне. – Вдруг найдётся тот, кто будет в силах этого не допустить. – Например, вы? – с вызовом выдохнула Коё, наконец осознавая, к чему ведёт этот странный разговор. Они прямо сейчас завуалированно обсуждают свержение старого порядка. Неожиданное окончание дня. – Или вы, – кивнул мужчина, по-наставнически снисходительно рассматривая юную девушку, которая по стечению обстоятельств оказалась любимой смертоносной игрушкой в руках неподходящего человека. Разваливающаяся на части, но всё ещё не сломленная до конца. – Вы верите, что каждому в итоге придётся заплатить по счетам за свои деяния? – Вам заранее было известно кто я, не так ли? – вместо ответа, тихо спросила девушка. Ответом ей послужила прохладная усмешка. – Я прекрасно вижу, насколько большую ценность представляет жизнь людей, особенно борцов, вроде вас. И бросаться под перекрёстный огонь от отчаяния, дорогая Озаки-сан, – с такой же прохладцей заговорил доктор, поднимаясь с места. – Такая смерть едва ли принесёт вам желанное удовлетворение. Разве жить назло недоброжелателям, да ещё и хорошо жить, не намного лучшая расплата? Коё слегка скривилась оттого, насколько этот проницательный мужчина точно бил по всем её болезненным точкам. Но совсем не знала, что ответить. Вероятно, она и правда потеряла слишком много крови. – Совсем заболтал я вас, – брюнет вернулся к роли беззаботного доктора-чудака. – Скоро вам принесут сменную одежду. Отдыхайте и ни о чем не переживайте. Я доложу о вашем возвращении. И ещё кое-что... Он выудил из кармана ручку, чиркнул несколько строк на первой попавшейся бумажке. Потом подошел к зонту, и, уверенно приоткрыв ножны, вложил туда сложенный листок. – Там адрес моей клиники, если вам понадобиться неотложная помощь, – он вкрадчиво заглянул ей в глаза. – И всё же подумайте хорошенько, готовы ли вы обратиться за ней. Мужчина развернулся к двери, ловко прокручивая между пальцев чистенький скальпель, на секунду блеснувший ядовито-красным, поймав свет из окна. – Я верю, – донеслось ему в спину. Удовлетворённо прикрыв глаза, Огай покинул палату. ••• Июнь 2012 г., Йокогама Чуть торопливо пробираясь через лабиринт слабо оживлённых улочек Эцуко обдумывала, насколько хорошей идеей было пообещать киндер-говнюку отвести его в бар. В их последний насильно совместный поход в магазин Дазай умудрился стащить бутылку дорогущего виски, вот только на выходе факт кражи обнаружился. Охраннику так и не удалось догнать пацанёнка, и Кавамуре большого труда стоило уйти оттуда с видом «я его не знаю, ходят тут всякие». Выпивку она конфисковала, вот только это не поумерило у шатена неизвестно откуда взявшееся желание прочувствовать все прелести алкогольного опьянения. Такой любознательный паренёк растёт! Потом Дазай неожиданно заявил, что она должна взять его с собой в бар. На вопрос, с какой такой стати, он торжественно провозгласил себя официально четырнадцатилетним. Точной даты своего рождения он не назвал, но даже если это была правда, четырнадцать – не тот возраст, который предполагает полноценную интоксикацию алкоголем. Гадёныш так капал ей на мозги, что волчица решила рискнуть: пусть он попробует что-нибудь безвредное под её присмотром, чем тайно хлебнёт чистого спирта в подпольной клинике. А в баре ещё и на обстановку отвлечется. Ох, она совершенно ужасная старшая сестра... Задумавшись над своим проблематичным моральным кодексом, рыжеволосая не заметила возникшую впереди фигуру. Перед глазами только успело мелькнуть яркое пятно, как её переносица познакомилась с чужим подбородком. В нос ударил сладкий, цветочный аромат, раздражая её чувствительный нюх. Потирая страдающий по всем параметрам нос, Эцуко наконец рассмотрела вторую участницу аварии, аккуратно ощупывающую подбородок. Высокая, одетая в шёлковое, персиковое кимоно, украшенное традиционным узором, с собранными в изящную причёску рыжими, на порядок насыщеннее и ярче чем у Кавамуры, волосами, с идеальным макияжем и маникюром эта девушка неестественно выделялась в серости и унылости близлежащей местности. Если представить за ровной спиной девять пушистых рыжих хвостов, получится точная иллюстрация из сказок о прекрасных кицунэ, лисах-оборотнях. Эцуко не комплексовала по поводу своей внешности лет с пятнадцати, но поразительная красота незнакомки, стоило признать, была просто впечатляющей. Эта та красота, от которой мужчины поражённо вздыхали, а женщины завистливо фыркали. Опасная. – Прошу прощения, – запоздало выдохнула волчица и тут же чихнула. – Стоит лучше смотреть по сторонам, для безопасности других, – с недовольством, укутанным в вежливость, проговорила лисица обворожительным, что б его, голосом и подняла обронённый зонтик. И тут чудесный флёр как ветром сдуло, оставляя лишь въедливый цветочный аромат. Совершенство мигом превратилось в чрезмерность, изящество в напыщенность. Боже, она даже не удивлена. – Приму к сведению, ваше благородие, – Эцуко расплылась в убийственно-дружелюбной улыбке. – Но вы бы не задирали нос так сильно, а то о полы своего наряда ненароком споткнётесь, – аловолосая на подобное презрительно прищурилась, делая улыбку Кавамуры ещё больше. С издёвкой поклонившись, она обошла девицу, в этот раз намеренно задев её плечом. – Дикарка, – небрежно обронила лисица. – Снобка, – бросила волчица в ответ, не обернувшись. Что только эта разодетая гордячка здесь забыла? Ещё и с зонтиком. Для «жрицы любви» она слишком хорошо одета, а дорогих спутниц на вечер местные позволить не могут. Впрочем, неважно. Главное, чтобы они больше никогда случайно не пересеклись, а то словесной перепалкой дело не закончится. После того, как едва не с боем рыжеволосая провела Дазая мимо недовольного охранника, они устроились за барной стойкой. – Виски, – до чего забавно это прозвучало из уст киндер-говнюка. Бармен (тот самый, которого доставили в клинику, пострадавшим от рук Цербера прошлой осенью) недоуменно посмотрел на пацанёнка, потом на неё, потом снова на пацанёнка. Казалось, он едва сдерживался, чтобы не покрутить пальцем у виска. – Мне как обычно, ему – колу, – сжалилась над мужчиной Эцуко. – Эй, ты обещала... – Что отведу тебя в бар. Вуаля. Может, до следующего года ты научишься лучше формулировать желания. Она была уверена, Дазай её мысленно проклял. – О, и кусок пирога. Свечки ставить будем? – Кавамура нарочито внимательно посмотрела на шатена. – Иди ты... Ауч! – ему прилетел подзатыльник. – Значит без свечей, – приподняла свою бутылку, когда принесли их скромный заказ. – С днём рождения, Осаму Дазай! – она ласково потрепала лохматую макушку. Киндер-говнюк фыркнул, но всё-таки чокнулся с ней своей газировкой. Благодаря почти приросшему к поцанёнку плащу и многочисленных повязок ребёнок в нем не сильно проглядывался, особенно в полумраке заведения и особенно на высоком барном стуле. Народу было не много, не мало, но лишнее внимание привлекать не хотелось. Хотелось отвлечься. Надрать чей-нибудь зад на арене и опрокинуть что-нибудь порядком крепче слабоалкогольного пива. Но боёв уже полторы недели не было из-за затопленного подвала, а она, вроде как, хороший пример должна подавать и не пить, что попало. Рыжеволосая стала лениво бродить взглядом по помещению. Всё как всегда: атмосферная музыка, партия в бильярд, какая-то парочка ссорится в углу... – Все бары такие? Как-то не очень, – карий глаз придирчиво осматривал помещение. Ох, ему ещё что-то не нравится! – Нет, не все. У каждого свои предпочтения по поводу любимого места, чтобы забыться. Вот вырастешь, найдёшь себе свой бар, может даже парочку друзей, которые не дадут тебе напиться до смерти... И это совершенно не будет меня волновать, – мечтательно проговорила девушка, делая глоток. А потом резко спустилась с небес на землю: – А пока наслаждайся тем, что дают. – Или не дают, – с нажимом проворчал Дазай, гипнотизируя ассортимент выпивки. По поверхности стойки к нему в руки приехала опустошённая наполовину бутылка вишнёвого пива. – Она даже не полная, – фыркнул пацанёнок, принюхиваясь. – Ладно, тогда пей колу. Тощие ручонки крепче обхватили бутылку. Так она и думала. С усмешкой вместе с барменом смотрела, как Дазай сделал глоток, поморщился, показательно высунул язык. – Гадость, – равнодушно вынес вердикт. И тут же: – А виски такой же на вкус? – Да что ты прицепился к этому виски?! – Детектив Робертс сказал, что ради виски и женщин стоит жить. Я хотел проверить, – легко пожал плечами шатен, таки делая второй глоток. Эцуко нахмурилась. Какой ещё детектив Роб... Оу! Чёрт. Зря она познакомила Дазая с нуарными детективами. – Он иронизировал, Киндер-говнюк. Просто красивые слова, – аккуратно произнесла Эцуко. Пацанёнок ведь не мог настолько серьёзно воспринять эту фразу, правда? Бездонный глаз, в красноватом освещении напоминавший по цвету засохшую кровь, безразлично уставился на неё. – Вот как... – криво усмехнулся. Ну всё! С этого дня – только мультики. – Ноа и Рэй здесь? – погладив по макушке кошку удачи, поинтересовалась волчица. – Да, в кабинете, – бармен ответил как то напряжённо, тоже бросив взгляд на фарфоровую фигурку. Наклонился ближе: – Тиен пропала. Уже два дня как. Вот они пытаются понять, где её искать. Нехорошо. Очень нехорошо. – Так, Киндер-говнюк, я отойду, а ты постарайся не доставлять никому неприятности, идёт? В ответ ей послушно кивнули. Подозрительно послушно. – Не наливай ему ничего, даже если он будет звучать убедительно. Он умеет. Бармен с усмешкой кивнул. Ещё раз настороженно осмотрев беззаботно болтающего ногами шатена, Эцуко направилась в сторону кабинета. Хмурые хозяева бара вкратце объяснили, что вчера пунктуальная и ответственная Тиен не явилась на смену. Телефон отключён, дома никого. Как сквозь землю провалилась. Обратиться в полицию можно, вот только дело о пропаже одной местной девушки будет нещадно погребено под растущими в геометрической прогрессии криминальными разборками. Копов почти можно понять. – Скажите мне её адрес и телефон. Может, что найду, – задумчиво проговорила Кавамура. – С помощью чуйки или вроде того? – взволнованно спросил Ноа. Он был необычайно дёрганным, постоянно крутил перстни на пальцах, а смуглая кожа приобрела нездоровый зеленоватый оттенок. Тут не нужно ауру видеть, чтобы прочитать данное состояние. Ему Тиен была ближе всех. – Попытка не пытка. – И то верно, – со спокойствием удава проговорила Като. – Может, мы зря панику наводим. – Нет, не... Что-то случилось! Я знаю, я... Чёрт, предлагал же ей жить у меня, съехать из своего жуткого квартальчика, а она упёрлась за независимость. – парень с силой приложил кулаком об стену. – Воу, воу! Полегче, истеричка! Тиен взрослая девочка, – рыжеволосая стала так, чтобы смотреть точно в золотистые глаза Ноа. – Я займусь этим. Если нет, у меня есть хороший знакомый детектив. Он не откажет, ладно? Оставив Ноа наедине с бутылкой успокоительного мартини, они с шатенкой вышли в бар. Рэй сразу отправилась по делам, а Эцуко вернулась к Дазаю. Точнее к пустующему стулу Дазая. На немое: «Куда он делся?» бармен лишь растерянно пожал плечами. Ещё одной пропажи ей не хватало! Её внимание привлёк жуткий всхлип из того угла, где ранее ругалась парочка. Теперь дамочка что-то втолковывала своему собеседнику, периодически отвлекаясь то на плач, то на спиртное. Угадайте, кто был собеседником? – Эй, – вяло отозвалось полубессознательное существо, когда волчица выдернула у него из рук стакан виски. Будь ты проклят, детектив Робертс! – Сколько он выпил? – она так грозно зыркнула на женщину, что у той даже истерика прекратилась. – Пару стаканов. Или три... Такой замечательный слушатель... – а вот она явно хлебнула больше, судя по заплетающемуся языку. – Ему четырнадцать, – раздражённо рыкнула, не с самой большой аккуратностью поднимая пацанёнка. – Но слушатель-то хороший... – чуть испуганно от вида рыжеволосой вякнула та в ответ. – Эц-ко, мне пл... – Дазай прикрыл рот рукой. Вот ведь.... До туалета они добрались как раз вовремя. Следующие минут десять Дазай обнимал унитаз и ненавидел всё и всех. Кто Эцуко такая, чтобы не сделать из этого компромат? Звуки опустошающегося желудка наконец затихли. – Живой, Киндер-говнюк? – даже ругать его больше не хотелось, особенности организма всё сделали сами. – Смерть от виски была бы ужасна... – Не хуже, чем жизнь с его последствиями, – хмыкнула девушка, помогая имениннику идти, – Утром они тебя настигнут. И как ты только за сорок минут успел так нахрюкаться? Его потряхивало, но в целом, кажется, пронесло. Внутри организм пацанёнка оказался крепче, чем можно было предположить по его внешнему виду. – Та леди выглядела несчастной... Понять женщину не так уж сложно... – сонно бубнил себе под нос этот мелкий дамский угодник. Эцуко хохотнула. Они вышли на свежий вечерний воздух. – Смотря, какая женщина, братец. Надеюсь, ты насладился сегодняшним днём сполна, так как он ещё нескоро повторится. – Ты зануда, сестрица, – фыркнул киндер-говнюк, засыпая на ходу и не заметив удивлённое выражение лица рыжеволосой. Сидя в такси с сопящим на её плече Дазаем, Эцуко едва заметно улыбалась: не такая уж и плохая из неё старшая сестра. ••• Неделей позже Может ей тоже начать курить? Судя по лицу этой брюнетки, она получает нереальное расслабление. И это с тремя переломами. Заметив душевные метания Кавамуры, женщина предлагающе протянула ей пачку, но Эцуко всё же отрицательно покачала головой. Роли пассивного курильщика ей пока хватает. Зевнув, она потёрла переносицу и сделала глоток бодрящего напитка. И нет, это был не кофе. Точнее кофе, смешанный с ударной дозой сахара и энергетика. Готовилось это орудие поражения почек втайне от бдительного докторского ока, и так излишне внимательного к её проблемам со сном. Подумаешь, снова кошмары начались. Подумаешь, по ночам она теперь составляет компанию киндер-говнюку за просмотром «National Geografic». Подумаешь, пару раз стащила снотворное из кабинета. С ней всё в полном порядке! Доктор Мори так явно не считал и освободил её от большей части поручений вне стен клиники. Теперь по городу шнырял Дазай, а она вернулась в начало своей карьеры – к опросу пациентов. Не то, чтобы события месячной давности на неё так сильно повлияли. У неё не было болезненных флэшбэков, панических атак и т.п. Днём не было. Последствия проявляли себя ночью. Рыжеволосой и без того всю жизнь снились яркие и запоминающиеся сны. А последние три недели её мозг очень ярко воспроизводил ту кратковременную, но интенсивную серию пыток. Суть была не в боли и измывательствах над её телом. Скорее в моральных ощущениях. Вместе с воспоминаниями накатывало чувство слабости, тревоги и невозможности себя защитить, которые под действием адреналина она в достаточной степени игнорировала на оружейном складе. Сейчас всё вернулось в двукратном размере. В самую хреновую ночь ей приснился убитый Дазай, после чего её рывком из сна вытащил вполне живой киндер-говнюк, аннулировавший слегка бушующую способность. Слегка, это важно. Кавамура была готова спорить, мелкий засранец оперативно нажаловался об этом Огаю, хотя факт отсутствия у девушки здорового сна и так был буквально на лицо. Скрывать такое от наблюдательного подпольного хирурга было заранее провальной идеей, но пить снотворные тот не считал хорошим решением. Не на каждый день, в силу возможного привыкания. Такую проблему брюнет решал посредством сокращения её уровня стресса. Эцуко вообще не считала это проблемой. И не было у неё никакого стресса. Она всего-то стала на порядок раздражительнее, чем обычно. И иногда ей хотелось убить кого-нибудь без причины, но это издержки способности. Рыжеволосая открыла отличный способ сдерживания себя путём вдавливания короткостриженых ногтей в чувствительную кожу ладоней, после чего обычно оставались небольшие шрамы-полумесяцы. Правда, разок она так увлеклась, что кожу прорвали волчьи когти. До крови. Следы подобного антистресса заживали мгновенно, и это спасало её от лишних вопросов. Возможно ей всё же стоит начать курить. Просто чтобы позлить Огая, забывающего временами, что с ней не нужно возиться, как с хрупкой вазой. Пластмассовый стаканчик в её руке смялся, жалобно скрипнув. – Спасибо, то разрешили пропустить сигаретку. Я бы без неё точно откинулась, – заговорила брюнетка, представившаяся как Джесси. – Лишние трупы нам тут ни к чему, – волчица хмыкнула. Вообще, курить даже в подпольной клинике не стоило, но Эцуко умела входить в положение, за что её среди пациентов и любили. Да и эту женщину ей расположить к себе нужно. Джесси (или каким бы ни было её настоящее имя) была одной из ночных бабочек работающих как раз в том подпольном развлекательном районе, где находился «Вишнёвый пирог». Накосячила перед своим сутенёром, который её сюда же и привёз в довольно побитом состоянии. Он было попытался договорится с Мори, чтобы она за лечение поработала ртом, или чтобы Док выбрал любую из его девочек на свой вкус. Политика больницы, увы, не позволила волчице свернуть этому ублюдку шею. Но после приватной беседы с Огаем в его кабинете этот индивид, выложивший всю свою подноготную подпольному хирургу, вылетел из клиники с лицом белее мела, подгоняемый недружелюбным рыком Эцуко. А женщина получила своё заслуженное лечение и порывалась продолжить постельный режим у себя дома. Но если у доктора необходимости допрашивать её не было, то она была лично у Кавамуры. – Жалко я выгляжу, да? – швырнув окурок в окно, спросила женщина с насмешливой горечью. – Не мне вас судить, – пожала плечами рыжеволосая. Жалости на каждого не напасёшься, но человеческое понимание за всё время работы ей удалось не растерять. – Милая вы, – криво улыбнулась. – Что хотели узнать? Выведя на экран телефона фото Тиен, волчица протянула его брюнетке. – Эта девушка пропала полторы недели назад. Она работала в одном из баров «стока» (так ласково называли данную часть города местные, ибо какая шушера туда только не стекается). Вы её никогда не видели? Возможно, среди своих. – Не, я бы запомнила. Внешность приметная, такие всегда особой популярностью пользуются, – ярко-оранжевый ноготь начал теребить пачку сигарет. Жест нервный, но она не врала. Что ж, тот факт, что местами скрытная и независимая Тиен не подрабатывала на стороне подобным образом несколько успокаивал. Что, впрочем, нисколько не облегчало задачу по поиску розоволосой. – Как часто пропадают местные девушки? Женщина хрипло рассмеялась. Но ей явно было совсем не весело. – Постоянно. Обычно те, кого никто не крышует, индивидуалки. Была красотка – и нет её. И никто искать не будет, – под конец слегка рвано просипела. Длинный ноготь сломался под излишним давлением. – Блять. – А тех, кого крышуют, ищут? – размеренно произнесла Эцуко. Она сидела на стуле точно напротив кровати, так что их лица были на одном уровне. Женщина старалась не встречаться с ней взглядом, сминая в руках новую сигарету. Интересная реакция на простой вопрос. – Кто-то недавно пропадал? Из ваших знакомых, – рыжеволосая продолжала наседать. – Какое это имеет значение?! – Возможно никакого, – всё так же спокойно говорила Эцуко, успешно игнорируя повышенный тон собеседницы. – Тем не менее, ответьте на вопрос. – Я... – брюнетка наткнулась на внимательный взгляд зелёных глаз и судорожно выдохнула. С нажимом потёрла глаза, в которых стала скапливаться влага и, подкурив таки новую сигарету, стала говорить. – Простите, мне... непривычно выкладывать что-то личное. Это дерьмовое чувство беспомощности, знаете... – Знаю, – прозвучало неожиданно твёрдо. – Продолжайте. Джесси словно по-новому всматривалась в лицо Кавамуры. В красивых тёмно-синих глазах проглядывались понимание и признательность. – Моя сестра Ари... Ну как сестра. Мы не родные, но я за ней приглядываю, как за родной. Совсем девчонка, вот и взяла под своё крыло, привыкла к ней. Она миленькая, хорошенькая, на ней жизнь ещё печаток не оставила. Часто приличные заказы брала. А дней пять назад черт дёрнул её в какой-то бордель сунуться, мол, там условия и деньги неплохие. Ей клиент порекомендовал. Немного поработать и можно нормально зажить, – не скрывая иронии, сказала женщина. – Что за бордель? – «Жемчужная гавань». В Сурибачи. Где, где?! – Неплохие условия и деньги в Сурибачи? – она спросила с откровенным пренебрежением. – То-то и оно. Молодая, наивная дурочка. Я ей запретила туда идти, но та всё равно по-своему сделала. Я ждала, она не возвращалась. Босс заметил, что выручки стало меньше. Ей выволочку он устроить не мог, а я... – она запнулась на полуслове. – Попались под руку, – Эцуко понимающе кивнула. – Она не могла там остаться по своей воле? – Нет, нет, Ари бы вернулась или попыталась связаться, – с уверенностью и нежностью, с какой говорят только о близких, произнесла Джесси. – Я порасспрашивала знакомых. Об этой «Жемчужной гавани» мало кто слышал. Большинство на опыте и в ту проклятую яму по непонятной наводке не полезут... Её или уже нет в живых, или с ней случилось что-то хуже смерти, – мрачно припечатала, избавляясь от второго бычка. Не тратя время не ненужные утешения, Эцуко поблагодарила женщину за рассказ и вышла из палаты. Конечно, исчезновения Тиен и Ари могут быть вообще никак не взаимосвязаны. Пропавших объединяла разве что время пропажи и тот факт, что они обе были молодыми и красивыми. Но если в случае с сестрой Джесси всё было довольно банально – найти проблемы в Сурибачи – вообще не проблема, особенно одинокой девушке – то Тиен... За эту неделю рыжеволосая побывала в квартирке барменши, но ничего особенного не обнаружила. Даже слишком ничего. Скромная квартирка, но довольно скупо обставленная как для работника «Cherry Pie». Там, конечно, в деньгах не купались, но выручка была куда приличнее, чем у многих подобных заведений. А по Ноа так и вовсе не сказать было, чтобы он на бедность жаловался. Они с Рэй сказали, что к розоволосой домой ни разу не захаживали, так как сама Тиен предпочитала проводить время за его пределами. Только знали адрес, на экстренный случай. Вот как сейчас. В размышлениях Кавамура поднималась на второй этаж. В носу засвербело. – Апчхи! – она недовольно потёрла нос, продолжая выстраивать план действий. Она и так прошлась по ближайшим к дому барменши магазинам и забегаловкам, но, как это обычно и бывает, никто ничего не видел и не слышал. Возможно, развесить объявления не будет лишним... – Апчхи! – девушка снова оглушительно чихнула на подходе к кабинету Мори. – Да что за ерунда... Принюхалась. Помимо привычного запаха металла и лекарств в воздухе сквозил совершенно неуместный сладковатый аромат. Айяно-сан себе новые духи прикупила? Не озадачивая себя стуком, Эцуко прошла в кабинет. Перед глазами только успело мелькнуть яркое пятно, как её переносица познакомилась с чужим подбородком. В нос ударил цветочный... Так, стоп. – Снобка. – Дикарка. Драматичная пауза. На лице Кавамуры непроизвольно нарисовалась жутковатая ухмылка. Губы аловолосой девицы поджались в презрительно-вежливой улыбке. Если бы они были персонажами манги, их бы изобразили непременно с вылетающими из глаз молниями. Да так ведь не бывает! Высокомерная девчонка, снова одетая в кимоно, но уже сиреневого цвета, всё ещё с идеальной прической и макияжем была в её клинике. В кабинете её доктора. Лисица, пробравшаяся в волчье логово. Скопившееся раздражение подробно нарисовало в её голове картинку вгрызающихся в хрупкую лисью шею волчьих клыков. Похоже, мысль отразилась на её лице, ибо девица ответила вызывающим взглядом, кладя руку на ручку зонтика. Эцуко насмешливо проследила за эти жестом. Безделушка с сюрпризом, стало быть. Руки с усилием сжались в кулаки. – Мне кажется, или воздухе повисло напряжение? Девушки одновременно повернулись к сидящему за столом мужчине. Тот чинно положил подбородок на сцепленные в замок руки в медицинских перчатках и наблюдал за разворачивающейся сценой со взглядом учёного-экспериментатора. – Никакого напряжения, доктор Мори. Просто этот город снова поражает своей теснотой, – медленно обходя аловолосую полукругом заговорила Эцуко. Теперь она оказалась ближе к столу, а незнакомка – к двери. – Отрадно слышать, в конце концов, мы все тут на одной стороне, – он издевается? О чем это она, точно издевается! – Вы, стало быть, знакомы? – а это уже нескрываемое любопытство. Огай вышел из-за стола и присел на его край чуть позади Кавамуры. Рыжеволосые вернулись к мысленному испепелению друг друга. – Нет, – одинаково презрительно прозвучало с двух сторон. – Тогда самое время познакомиться, – благодушно сказал доктор, проигнорировав злой взгляд скошенных на него фисташковых глаз. На лице незнакомки тоже не читалось расположения к новым знакомствам. – Озаки Кое. Эцуко Кавамура. Странная тень всего на секунду мелькнула на красивом лице, а в красно-коралловых глазах зажегся напряжённый огонёк, но Эцуко была слишком уставшей и раздраженной, чтобы заострять на этом внимание. Новый чих был готов вырваться наружу. Это не парфюм, а химическое оружие. – Ну вот и познакомились, – продолжил тем временем Огай. – Озаки-сан, если вдруг так сложится, что меня не окажется на месте, по любым вопросам можете смело обращаться к очаровательной Эцуко. Доверяю ей, как себе. А она, со своей стороны, вам не откажет. – Апчхи! – Видите, правду говорю, – докторские руки деликатно опустились на плечи Кавамуры, у которой из ушей вот-вот был готов повалить пар. Низкое утробное рычание заставило хирурга тактично отступить с насмешливой полуулыбкой. Кое слегка кивнула, однако эта лисица скорее полами своего кимоно удавится, чем обратится к ней с просьбой. Вот и славно. – Хмурость, леди, вам не к лицу. Только подумайте, сколько у вас общего: возраст, цвет волос, изумительная самобытность... «Не стоит продолжать», – отчётливо читалось в двух, на удивление идентичных, грозных парах глаз. Совсем не жалеющий об этом одиночном десятиминутном выступлении брюнет примирительно замолк. – До встречи, Мори-сан, – наконец вежливо попрощалась девушка и, одарив волчицу скупым кивком, упорхнула за дверь изящным журавлём, подобно тем, что украшали её одежды. Три, два, один. – Наш цвет волос совсем не одинаковый! – агрессивно выпалила волчица. Изумлённо моргнул. Мягко улыбнулся, приблизился кошачьей поступью, оттеснив уже девушку к краю стола, на который она подозрительно присела, старательно удерживая ноги скрещёнными. – Тебя задело подобное сравнение, душа моя? Ох, я и вправду дурак. Как посмел я уподобить эти совершенные янтарные локоны чьим-либо ещё, – аки раскаивающийся грешник Огай начал преисполненную красноречивыми метафорами исповедь. – Эти пряди... – опираясь руками по обе стороны вокруг неё, медленно провел носом по волосам. – Соблазняют сильнее, чем тыква в сладком меду. Завораживают больше самой роскошной осенней листвы, – нос доктора перешёл на шею. – Обжигающим пламенем манят к себе слепого мотылька в моём лице. Ради этого пламени не жалко и сгореть, – выдохнул в надключичную ямку, поднимая на неё бесовской взгляд. И вот грешник переменился в совратителя-инкуба, вынуждая её всё сильнее сжимать бёдра. Она должна быть сильнее этого, чёрт возьми. Она вообще-то злилась. Да, именно. – Вы кажется в хорошем настроении, доктор Мори. Но не утруждайте себя патетичными речами, – она нарочито небрежно оттолкнула от себя мужчину, соскочила со стола и скрестила руки на груди. – Застоявшийся в моих носовых пазухах цветочный душок, оставленный после себя милейшей Озаки-сан, всё равно не позволяет нормально воспринимать ваши, несомненно, изысканные речевые обороты. Вообще-то позволяет, и дома она обязательно припомнит каждое филигранное сравнение, крутя густой шевелюрой перед зеркалом. Но это будет позже и без свидетелей. – В хорошем, – ну точно кот под кошачьей мятой. – Птичка принесла на хвосте очень интересные новости. – Значит её снобейшество из Портовой Мафии. – Как грубо, Окаминоко. Но суть верна. Я ведь уже упоминал, что нашёл там своего человека. – Ты упустил пару деталей, – фыркнула Эцуко куда-то в сторону. – Вы ведь не ревнуете, прекрасная госпожа? Помилуйте, с Озаки-сан у нас сложились исключительно деловые отношения. – Называй меня так чаще – и я подумаю. Азартно приподнятая бровь и облизывающиеся в карминовых глазах черти поумерили её раздражительность. Ревнует, вот ещё. На самом деле, ей и в голову не приходила мысль сомневаться в верности доктора. Да и он уделял работе столько времени и сил, что если и ревновать – то только к ней. А может дело в том, что раньше всякие благоухающие мисс совершенства не заявлялись в клинику. На неоднократной основе. Ещё и передающие секретную информацию. Хитрая, пронырливая лисица... Медленно выдыхающиеся шестерёнки неожиданно закрутились быстрее. Поток её размышлений принял более миролюбивый оборот. – Ей можно доверять? Доктор прищурился на ставший беспристрастным тон. – Учитывая, скольким она рискует и сколько я могу использовать против неё же, да. – И зачем ей так рисковать? – Есть необыкновенное сочетание качеств, заставляющее тонущего человека хвататься за любую протянутую соломинку, если она выглядит хоть сколько-нибудь надёжной, – доктор опустил подбородок на сцепленные на весу руки и пронзительно посмотрел на неё. Вот в такие моменты Кавамура вспоминала, насколько гениален, расчётлив и опасен самый близкий в её жизни человек. – Какие качества? – осторожно, как послушная ученица, задала вопрос Эцуко, старательно удерживая зрительный контакт с этими гипнотизирующими адскими безднами вместо глаз. – Отчаяние и жажда мести, – он снова оказался рядом, и рыжеволосая неожиданно почувствовала себя маленькой, несмышлёной девочкой. – Никогда не давай им захватить свой разум, Окаминоко. Ни вместе, – задумчиво провёл по её ладони большим пальцем, точно в том месте, где недавно располагались исчезнувшие следы ногтей. – Ни по отдельности. ••• – Апчхи! – раз в одиннадцатый вырвалось из волчицы, проклинающей цветочные духи, на которые у неё определённо была аллергия. Эцуко уже минут десять спешно преследовала душистый шлейф чужого парфюма, от чего её нежный нюх был совсем не в восторге. Ну не могла же эта девица так далеко уйти, да ещё и таким заковыристым маршрутом. Замедлившись в очередном переулке, Кавамура дала забитому носу передышку и задействовала слух. Через пару поворотов она выйдет к оживлённой проезжей части, где её шансы догнать аловолосую сводились к нулю. «А может и нет», – пронеслось в голове, когда внутренний зверь напряжённо вздыбил загривок. Благосклонно позволив прижать себя к стене и приставить острое лезвие катаны к горлу, Эцуко улыбнулась. – А я уже начала переживать, что тебя упустила. Мечница её настроения явно не разделяла, уверенно удерживая смертоносное оружие. Так вот, что пряталось в зонтике. Практично, она оценила. – Зачем ты меня преследовала? – тоном не менее острым, чем меч в её руках, поинтересовалась девушка, глядя на неё с высокомерной холодностью. Что ж, Эцуко и не рассчитывала, что будет просто. Только надеялась, что не переборщила с плевком в этот обёрнутый шелками колодец. – Тебе не показалось, что мы не с того начали? Предлагаю сложить оружие и мирно побеседовать. Как девчонка с девчонкой. Кое оказалось той, у кого дар выражать снисхождение и презрение одной приподнятой, идеально выщипанной бровью. И меч она убирать явно не собиралась. Эцуко дернула уголком губ. Что ж, у неё всё равно никогда не ладилось с дипломатией. Сверкнув золотыми радужками, волчица с силой отвела от себя лезвие и крутанулась так, что зажатая в чужой руке катана теперь упиралась в горло своей же владелицы, занявшей место Кавамуры у стены. Коралловые глаза полыхнули удивлением и злобой. – Ты первая начала, – очаровательно хмыкнула Кавамура, приблизившись к чужому лицу. Разница в росте совсем не мешала ей удерживать аловолосую. – Я это и закончу. В следующий миг за спиной что-то полыхнуло яркой вспышкой, и мерцающее лезвие опустилось к шее волчицы с готовностью отделить от неё голову. Продолжая крепко удерживать девушку перед собой, Эцуко осторожно скосила глаза назад. Над землёй парил подсвечиваемый красным светом силуэт в таком же традиционном образе, что и аловолосая, а на месте лица были лишь два пылающих глаза без зрачков. Впрочем, и в них можно было прочесть кровопролитные намерения. – Любопытно, – она вернула внимание мечнице, на губах которой образовалась жесткая полуулыбка. – И что теперь, убьём друг друга на «один, два, три»? – Как вариант, – равнодушно фыркнула лисица. Интенсивную борьбу взглядов прервала Кавамура. – Или ты просто уберёшь это... Что бы это ни было, а я выпущу тебя из захвата. И мы поговорим, как изначально и планировалась. Эцуко не было страшно. Скорее, на неё снова накатила усталость. Она ведь не для боя сюда тащилась, поспешно ретировавшись из докторского кабинета. Подведенные глаза подозрительно прищурились. С десяток секунд ушёл на размышления. – Золотой Демон. Поняв неозвученный приказ, фантом отлетел на пару метров от девушек, сложив меч в ножны, но полностью не исчез. Коралловые глаза вызывающе вспыхнули. Ладно, и так сойдёт. Высвобожденная лисица недовольно оправила своё кимоно. И как оно только не запачкалось на местных дорогах? Замерли друг напротив друга. Нужно было бы начать разговор, но каждая лишь заинтересованно изучала новоявленную соперницу/союзницу (нужное подчеркнуть). Доктор Мори говорил, как в них много общего, но со стороны их не объединяло ничего. Они даже выглядели контрастно на фоне друг друга. Высокая, аккуратная, статная Озаки в замысловатых традиционных одеждах, профессионально орудующая стальным клинком. Эцуко была на добрых пятнадцать сантиметров ниже, со свободно спадающим по спине водопадом кудрей, в коричневых кожаных шортах, чёрной футболке и лёгких ботинках на небольшом каблуке. Нюдовая помада на губах и готовность в любой момент выпустить когти. Свободолюбие и бунтарство в противовес элегантной сдержанности. Они были не хуже и не лучше друг друга. Просто разными. Предательский чих развеял скапливающееся напряжение. – У тебя ужасные духи, – обречённо, но беззлобно выдохнула Эцуко. – Что это? Ландыш? Гвоздика? Аконит? На секунду опешившая то ли от содержания расспроса, то ли от бесхитростного тона, Коё сдержанно хмыкнула. – Жасмин. Буду чаще ими пользоваться. – Ты просто прелесть. Портовая Мафия занимается работорговлей? – не меняя добродушного выражения лица, резко сменила тему волчица. Мечница, осознав суть вопроса, подобралась как кобра перед броском. – Это ты хотела узнать? Зачем? – Неважно. Это никоим образом тебя не заденет. Просто ответь. – У меня уговор об обмене информацией с Мори-саном. Не с тобой, – с тихой насмешкой проговорила девушка. – И тот факт, что ты его доверенное лицо, не играет никакой роли. «Пока не играет», – мрачно подумала Эцуко, поджав губы трубочкой. Ногти привычно впились в ладони. – Ты так мелочно проявляешь обиду за то, что я дважды случайно в тебя врезалась, или это какой-то особый уровень принципиальности? Мне правда любопытно. Едва ли тебя сдерживает глубокая верность человеку, использующего своих подчинённых, как расходный материал, – с ответной насмешкой выплюнула Эцуко. – Полагаю, беседа себя исчерпала, – едва сдерживая себя от того, чтобы натравить на неё демона, процедила Коё и развернулась в направлении выхода из переулка. – Моя хорошая знакомая исчезла, – аловолосая замерла. – И не только она. Другая девушка, которую никто не будет искать, ушла и не вернулась. Чуйка говорит мне, что это как-то связано. Но у меня нет никакой конкретики, и если я буду знать, промышляет ли подобным Мафия, я смогу на это опереться. И может пойму, откуда начать, – Кавамура проговорила это всё без оттенка эмоций, но в каждом её слове сквозила искренность. И усталость, без неё никуда. Кулаки медленно разжались, и Эцуко проследила за очередным исчезновением шрамов-полумесяцев. Хватит поддаваться отчаянию. Аловолосая продолжала стоять к ней спиной, Золотой Демон растворился в воздухе. – Портовая Мафия не занимается работорговлей. Насколько мне известно, никогда не занималась, – она развернулась. – У нас есть сеть борделей, но, как правило, попадают туда по-другому. Не путём похищения. – Бордели есть и в Сурибачи? Что-нибудь под названием «Жемчужная гавань»? – Мафия вообще не ведёт дел в Сурибачи. Там и так полно грызущихся за территорию паразитов, – она мимолётно поморщилась. – Мори-сан тебе об этом не говорил? – прозвучало не совсем злорадно, скорее заинтересованно. – Или ты его и не спрашивала? – Хотела узнать наверняка из первых уст. – Вот как? – с совершенно лисьим прищуром усмехнулась Кое. – Именно так, – невинно хмыкнула Кавамура. Про Сурибачи она действительно знала, что там полно самостоятельных преступных группировок, которые воюют столько, сколько существуют. А насчёт деятельности Мафии, пусть и самой мелкой, была не уверена. Но зачем ей было беспокоить и так зашивающегося в делах Огая? Нервы чужие трепать. Едва ли он бы с воодушевлением воспринял её намечающуюся экскурсию по оплоту беззакония и разрухи. Ближайшие дни намечаются насыщенными. Вместе с этой мыслью пришло неимоверное воодушевление. – Что ты задумала? – снова этот подозрительно-снисходительный тон. – Вероятнее всего, безрассудную глупость, – и в полной неожиданности даже для самой себя выпалила: – Хочешь присоединиться? – Мне нет дела до твоих игр в героя-сыщика, – ядовито фыркнула. – Торговля людьми – рискованный и жестокий бизнес, требующий ресурсов и исполнителей. Если окажется, что кто-то начал промышлять подобным в Йокогаме, это может оказать влияние на всю подпольную политику. Особенно в нынешней неустойчивой обстановке. – Или с двумя, – мечница сделала акцент на цифре. – Девушками случилось что-то намного приземлённее, а у тебя развивается паранойя и комплекс спасителя. – Или так, – просто согласилась рыжеволосая. – Ты в деле? – С чего бы ты вообще предлагала мне это? – недоверие так и прёт. – Я ведь тебе не нравлюсь. – Вообще-то, я пока не решила, – волк внутри подвоха не чует, и Док этой лисице доверяет. – Но иногда из людей, недолюбливающих друг друга, получаются неплохие напарники. Сама видела, – чуть приглушённо добавила Кавамура, и сразу, не давая себе окунуться в ностальгию, бросила ехидный взгляд на лисицу. – Да и на мелочи я отходчивая. Та продолжала напряжённо молчать. То, что аловолосая вообще задумалась, а не ответила категоричным отказом, уже можно было считать неплохим знаком. – Завтра, здесь же. В девять утра. Но никаких привлекающих внимание кимоно, если всё же решишься, – Эцуко хмыкнула и, крутанувшись на каблуках, неспешно двинулась туда, откуда пришла. Чихнула. – И без жасминовых духов! Коралловые глаза в хмуром сомнении проводили её спину.