Глава 8. Та, кто не могла умереть.
4 октября 2021 г., 04:50
Кровь на снегу. Те, кто никогда не видел этого зрелища, считали, наверное, что это красиво. Ну ещё бы – ярко-алое на чисто-белом, как невинность и порок, сплетающиеся воедино во время брачной ночи. Или сверкающие капли рубинов на меловом шёлке.
На деле же всё выглядело не так. Куда как менее красиво, неаккуратно и грязно. Цвет расплескавшейся по снегу крови был неоднородным, и вызывал ассоциацию скорее с разлитым борщом, чем с драгоценными камнями или, скажем, рябинами. Багровый до черна в тех местах, где расплескались вывернутые наружу внутренности, он светлел до помидорно-красного в тех местах, где брызги разлетелись по снегу. Зрелище вызывало у Алексы тошноту и свойственное любому чистоплотному человеку нежелание запачкаться.
Но хуже всего был запах. В стерильных условиях Антарктики, где не было ничего кроме снега и льда, любой запах ощущался намного острее, что в любой другом месте земного шара. И хотя морозный воздух царапал изнутри ноздри Алексы, почти лишая её возможности пользоваться обонянием, она всё равно слышала, сбивающий с ног аромат крови и смрад рассыпанных внутренностей.
«Только бы не стошнило» – думала про себя женщина, старательно обходя всё ещё дымящееся на морозе тело. Они убили всех. Всех до единого, усеяв ледовое поле десятками трупов. Не выжил никто. Даже те, кого Лекси пыталась оглушить или обездвижить, всё равно умерли. Погибли страшной смертью, извиваясь на снегу в корчах и обдирая ногти о лёд, пока из их тел выбирались отвратительные, шустрые глисты с маленькими острыми зубками. Поняв, что попытками спасти их, только продлевает страдания несчастных, женщина перестала маяться дурью и начала разить наповал. Её копьё замелькало во тьме, пронзая тела несчастных, но даже получив смертельные раны они не останавливались. Продолжали идти вперёд, глядя на них со Шрамом с животной злобой.
Лекси не знала, вызвано ли их состояния полярным психозом или же влиянием паразитов, делавших своих носителей более агрессивными и жизнестойкими. Она могла только наносить удары, ощущая как примотанный к древку обрубок хвоста, снова и снова входит в плоть с отвратительным, сочным хрустом. Её руки гудели от напряжения, а лёгкие горели от недостатка воздуха. Перед глазами всё плыло, но она продолжала сражаться, прикрывая спину Шрама и не подпуская к нему этих одержимых ледяных зомби.
Если бы не он она погибла здесь. Её просто задавили бы превосходящим числом и живьём разорвали бы на кусочки. Но хищник был здесь, с ней, и он защитил её, расстреляв большую часть нападавших. Не испытывавший, ни тени сомнений и, тем более, угрызений совести, он стрелял по шатающимся фигурам, как в тире, устраняя по одному противнику за раз. Сгустки электрической энергии снова и снова прошивали вечную тьму полярной ночи вспышками бело-голубого огня. И каждая из них порождала фонтаны крови. Тела моряков буквально взрывались, и каждый раз Лекси вынуждена была наблюдать худшую степень смерти. Выпавшие наружу кишки, оторванные конечности, взорванные и пробитые насквозь головы и грудные клетки, зиявшие огромными отверстиями.
Все эти ужасы бесконечным калейдоскопом крутились перед её глазами, перемежаясь картинами посиневших от холода, покрытых инеем лиц, которые навеки исказило безумие полярного зова. Столкнувшись со столь грозным противником обычные люди отступили потеряв одного, максимум двух человек. Но одержимые были бесстрашно. Начисто лишённые инстинкта самосохранения марионетки чьей-то чужой воли пёрли вперёд прямо по телам товарищей,не обращая ни на что. Всё, что им было нужно, всё чего они хотели – это добраться до вставших спиной к спине женщины и хищника и покончить с ними. Даже ценой своих собственных жизней.
Им пришлось убить их. А некоторых даже по нескольку раз. Увидев, как одно из прострелянных разрядом энергии тел начинает шевелиться, Лекси почти поверила в существование живых мертвецов. Ожидая, что убитый Шрамом моряк сейчас встанет и, как ни в чём не бывало, накинется на неё, она застыла на месте, не помня себя от ужаса. Её спасло только вмешательство хищника, вовремя заметившего,что его партнёрша потеряла боевой дух. Резко развернувшись, но поразил зарядом голову личинки, чьи конвульсии и создали иллюзию движений мёртвого тела. Шрам спас её и отругал за неосторожность, прорычав что-то невнятное, но явно грозное.
После этого Лекси больше не позволяла себе отвлекаться и реагировала на любое движение взмахом копья. Визг красно-коричневых от крови глистов, гибнущих под её ударами доставлял ей мрачное удовольствие. Ведь она знала, что избавляет планету от отвратительной гадости. И всё же это было слабое утешение. Даже повидав ужасы Пирамиды, захваченной этими тварями, она с трудом вынесла ужас кровавой бани. Другого слова, чтобы описать произошедшее на поле пакового льда просто не существовало. Это была бойня и ей пришлось в ней участвовать, испачкав свои руки не то что по локоть, но по самые плечи в крови невиновных.
Брызги их крови осели и на её лице, так как Шрам не заботился о таких мелочах и стрелял без разбору. Главным для него было поразить противника, а уж забрызгают ли его мозги подругу или его самого хищника ничуть не заботило. Он явно был не брезглив.
Лекси же, после случившегося, словно впала в ступор. Все её мысли и чувства оказались парализованы и она могла лишь механически переставлять ноги, следуя за Шрамом и пытаясь не споткнуться на неаппетитном содержимом вывернутых на изнанку тел. Почему-то это казалось ей важным, но женщина не могла задуматься об этом. В голове было пусто. Разве что ветер не свистел.
Возможно, если бы они поскорее покинули место побоища, ей стало бы легче, но Шрам не спешил. Останавливаясь возле трупа каждого убитого им, хищник тщательно его осматривал. Сканировал с помощью маски и, если внутри замерзающей плоти ещё теплилась чужеродная жизнь, наносил завершающий удар. Препятствовал распространению заразы. Однако Лекси было уже плевать.
Всё, чего она хотело – это побыстрее уйти отсюда. Добраться до безопасного места и рыдать, свернувшись калачиком в темноте. Да, вот так глупо и по детски. Пережитое ей было слишком ужасным и Вудс чувствовала, что достигла своего предела. Её психика находилась на грани и только остатки воли удерживали несчастную женщину от окончательного падения в пучину сумасшествия.
В попытках сохранить хоть какие-то крупицы здравомыслия она перестала замечать что либо вокруг, а потому врезалась в Шрама, когда тот, неожиданно, остановился. И разумеется, столкновение это принесло больше вреда ей, чем ему. Отскочив от фигуры хищника она поскользнулась на льду и непременно приземлилась бы в разлившуюся на снегу лужу крови, если бы тот не схватил её за руку в последний момент и не удержал от падения. Окинув компаньонку недовольным, как её показалось, взглядом он быстро пошёл вперёд, буквально волоча её за собой. Словно разгневанный папаша, тащивший набедокурившую дочь обратно домой.
Выйдя за пределы усеянного телами поля, Шрам грубо развернул Алексу к себе и навис над ней подобно тёмному божеству.
— Можно и полегче, – на автомате возмутилась женщина, но в её голосе не было жизни, а взгляд оставался далёким и пустым. Физически они может и выбрались из этой переделки, но её разум всё ещё оставался там, позади. В плену кровавого кошмара.
— Мерячка, – требовательно проскрежетал хищник с помощью маски. Судя по тону, он спрашивал об этом уже не в первый раз.
— Чего? – рык спутника привёл её в чувства, заставив несколько раз хлопнуть покрытыми льдом ресницами. Лекси не понимала, чего от неё хотят. Только что она шагала среди тел убитых моряков, которых, по идее должна была защищать, а теперь оказалась посреди ледяной пустыни перед хищником, который кричал на неё, явно чего-то пытаясь добиться. Чего? Чего он мог хотеть от неё?
— Хочешь знать, что такое мерячка? – получив утвердительный кивок, женщина попыталась собраться с мыслями и выудить из недр памяти нужную информацию. Это оказалось сложнее, чем она думала. В сознании царил полный хаос и в какой-то страшный момент Лекси даже показалось, что она не сможет вспомнить. Но она смогла. И речь полилась из её уст неостановимым потоком.
— Ну... это психическое расстройство,которому подвержены люди, пробывшие слишком много времени за полярным кругом, – по мере того, как она говорила, ей становилось легче. Кровавые картины поблёкли, оттеснённые назад потоками информации, которую она вспоминала. – На самом деле оно мало изучено и относится к разряду явлений, так пока что и не получившего однозначного толкования экспертов, но люди сталкиваются с ним в течении последних двух с половиной веков так что, доказательство на лицо...
Она развела руками, не зная, что ещё сказать, но Шраму этого явно было недостаточно. Он сделал несколько круговых вращений кистью, побуждая продолжать говорить, и Лекси ничего не осталось, как пересказать ему все эти истории об убежавших по льду матросах, и поселениях, оставленных коренными народами крайнего севера, ради лютой смерти в заснеженной пустыне...
— Английский врач Уотсон, участвовавший в ряде полярных экспедиций, упоминал, что этот странный психоз, обычно начинается с... – поражённая внезапной догадкой, Алекса запнулась на полуслове и подняла глаза вверх. К небу, украшенному полотнищами призрачно-зелёного огня. – ...с появлением некоторых форм полярных сияний. Особенно ярких и пульсирующих. Заболевший идет в сторону вспыхнувшего на небе сияния. А после угасания приступ внезапно прекращается. Да, именно так обычно и происходит...
Что-то рождалось в её голове. Какая-то идея, которую Алекса пока не могла ухватить, а если честно, было не очень-то и уверена, что хочет это сделать. Ибо мысль эта была чернее самой безлунной ночь. Вытащив её на свет, она рисковала навсегда осквернить свой разум. Разрушить его. Ибо однажды родившись, идея уже не может быть забыта и загнана обратно в подсознание.
— Люди, пошедшие по стопам Уотсона, с мистическим ужасом убедились в реальности его слов. Врачи последующих полярных экспедиций тоже отмечали эту любопытную закономерность: большинство случаев этого психического заболевания совпадали с пульсирующими полярными сияниями, преимущественно красного цвета! При этом число задокументированных случаев полярного бешенства не зависело от солнечной активности и оставалось постоянным даже в годы, когда происходили наиболее яркие полярные сияния. Причины данной взаимосвязи пытался разгадать знаменитый психиатр Бехтерев, занимавшийся изучением полярного психоза, но даже специалист его уровня потерпел фиаско, как все исследователи до него. Этот феномен остаётся загадкой и поныне.
Лекси почувствовала, как её охватывает вдохновение. На гребне его приливной волны она уподобилась взявшей след гончей, и даже начала расхаживать перед Шрамом туда сюда Хищник внимательно наблюдал за ней, но не перебивал и не останавливал. Он вообще не двигался и лишь его жёлтые глаза, за узкими стёклами, следили за мечущейся из стороны в сторону женской фигурой.
— А знаешь почему? Потому что он внеземного происхождения! – воскликнула Лекси остановившись и потрясая кулаком в воздухе. – Подумай сам, это же очевидно. Об этом говорится в легендах народов крайнего севера. В древней норвежской мифологии часто упоминается мост Бифрост – горящая дрожащая арка, пересекающая небо, по которой боги могли спускаться с неба на землю. А австралийские аборигены видели в нем танец богов. Некоторые племена североамериканских индейцев полагают, что полярное сияние является светом фонарей, которые несут духи небесных охотников. Это никого не напоминает, а? А вот эскимосы Аляски напротив – опасаются опасаются небесного огня, считая его дурным знаком. У них его появление считается предвестием смерти.
Вообще-то у них есть красивая легенда о том, как души умерших улетают в небесный дворец, над которым горит Полярная звезда. Для живых людей этот дворец невидим, но иногда его обитатели открывают окна, свет из них падает на облака, и его видят люди – это полярные сияния. Но когда боги открывают окна в своем дворце, это значит, что они призывают души живых, и человек, услышав их зов, идет ему навстречу – в свой последний путь, освещённый немеркнущими лучами беспощадной Полярной звезды.
Лекси остановилась, переводя дыхание. Её тело сотрясала нервная дрожь, а глаза горели безумием едва ли меньшим, чем у моряков, последовавших приказу полярного сияния. Озарение, постигшее мулатку, грозило окончательно погубить её разум.
— Знаю-знаю, звучит как бессвязный бред... – отдышавшись,продолжила Алекса, – но все эти предания рассказывают о богах, живущих на небе и, время от времени спускающихся с него, чтобы потребовать кровавую человечески души. Это же жертвоприношение! А дворец, летающий по небу, но невидимый для глаз простых смертных, ваш космический корабль! Это всё же следы твоей расы в нашей истории. Я всё думала, как вы заманиваете людей в свои Пирамиды. Ладно Вейланда привлёк тепловой сигнал оттуда, где тепла быть не могло, но что насчёт прошлых веков, когда у нас не было спутников? Этот вопрос не давал мне...
Резко рычание Шрама заставило Лекси остановиться. Хищник явно был зол. Его дыхание участилось, а поза, до этого просто наблюдающая, вдруг сделалась напряжённой. Крапчатые пальцы сжались в кулаки, а дыхание угрожающе заклокотало в глотке.
— Жертвы... были... добровольными... – это всё, что в этот раз смогла выдать его маска, но Лекси было вполне достаточно сказанного. Остановившись как вкопанная, она несколько секунд смотрела на инопланетянина, а потом схватилась за голову от ужаса. Потому что, если это сделали не хищники, то значит сами чужие. Они были настолько могущественны, что бы насылать такое!
— Ты хоть понимаешь, что всё это значит?! – потеряв остатки самоконтроля заорала о на, накидываясь на хищника и молотя его кулаками по груди. – Что вы притащили на нашу планету. Если эта тварь, способна вызвать на поверхности Земли низкочастотные био-активные электромагнитные поля, обладающие психотропным воздействием на человека, то у нас с тобой серьёзные проблемы!
Хищник, не собиравшийся мириться с подобным обращением схватил женщину за запястья, однако она не прекратила говорить.
— В 1957 году ученые США И СССР независимо друг от друга приблизились к разгадке меряченья. Им удалось доказать, что частоты некоторых видов полярных сияний входят в своеобразный резонанс с ритмами головного мозга, вызывая психоз. Эта тварь сгенерировала низкочастотную электромагнитную волну, чтобы затуманить сознание людей на корабле и бросить их против нас.
Желая положить конец приступу её безумия Шрам встряхнул Алексу, и не переставал трясти, пока она всё-таки не замолчала.
— Она ведь жива... ты понимаешь это? – всхлипнула Лекси, прижимаясь к груди Шрама. – Королева Чужих жива. Она не утонула.
Последний кусочек паззла встал на место и картина сложилась в голове женщины. Всё встало на свои места – и толпа заражённых личинками моряков, и полярное сияние, вызванное у заражённых приступ психоза, и даже её сон, в котором она увидела чужого, доставшего главой до небес и окружённого пульсирующим, пурпурно-красным свечением. Королева Чужих действительно была жива и она, каким-то образом повлияла на сознание людей вокруг. Она пыталась повлиять и на неё, но упорный, стоический характер, котором Алекса обладала с рождения, а также поддержка обнимавшего её во сне хищника предотвратили это.
Она не попала под ментальный контроль чудовища, но безумие всё равно коснулось её разума, и теперь женщина не могла думать ни о чём, кроме Королевы. Королева была жива. Существо, способно плодить себе подобных. Если её не остановить, то очень скоро она отложит тысячи яиц. Тысячи и тысячи смертей, заключенных в коричневые, истекающие слизью коконы. Если они попадут на Большую землю, это будет означать конец всему. Конец тому хрупкому и беззащитному миру люди который построили на Земле.
Ещё секунда и она сорвалась бы, думая об этом, но Шрам и тут отреагировал вовремя и решительно привлёк девушку к себе. Обнял её, одной лапой поглаживая по спине, а вторую запустив в волосы, выбившиеся из под розовой шапки. Вообще-то, Лекси не любила, когда кто-то без спроса прикасается к её волосам, но в исполнении хищника этот жест не мог не умилить. Она засмеялась, подняв взгляд на своего спасителя и защитника, а затем, неожиданно для себя, обняла его в ответ и... расплакалась, спрятав лицо на его тёплой, чешуйчатой груди. За последние сутки с ней произошло слишком много всего. Ей необходимо было выплакаться.
Шрам, кажется, понимал это и не тревожил Алексу. Он просто стоял, удерживая её в кольце объятий и отдавая всё тепло и поддержку, которые у него были. Вновь они стояли посреди льдов, под чёрным небом, в котором медленно угасало ядовитое зарево.
***
В помещении, расположенном рядом с реакторным отсеком было темно и жарко, словно в преисподней. Пар, поднимавшийся от многочисленных труб, висел в воздухе, затрудняя обзор. Свет лампочек почти не пробивался сквозь облепившую их чёрную слизь, а то его количество, которому всё же удавалось проникнуть сквозь органическую преграду, бессильно было что-либо осветить. Однако даже того его количества, которому удавалось просочиться сквозь органическую преграду и растечься вокруг тревожным, жёлто-оранжевым маревом было достаточно, чтобы понять – формирование гнездовой камеры практически завершилось. Улей был готов. Костные структуры в форме рёбер, нараставшие на стенах, уже обрели законченный вид и начали выделять слизь, менявшую микроклимат и делавшую его более влажным. Ячейки в которых будут спать взрослые особи, тоже были уже готовы, однако большинство из них пока пустовало. Новорождённые защитники Улья собрались возле Кокона, и питались тем, что осталось от их собственных инкубаторов, стремясь поскорее набрать массу и вырасти. Многие уже начали линять, превращаясь во взрослую форму. Наблюдавшаяся за ними Королева Чужих, отдыхала в самой дальней и самой тёмной части гнездовья. Труды, по созданию нового Улья и ловля пригодных для инкубации носителей утомили её и сейчас самки дремала, подвешенная на нитях слизи, как в гамаке. Её голова увенчанная роскошной, но повреждённой во многих местах, костяной короной, склонилась на грудь, из которой росли пара коротеньких, в сравнении с остальным телом, лапок, которые сейчас были поджаты и не двигались. Длинные и тонкие ноги, при этом, тоже были подтянуты к груди, из-за чего создалось впечатление, что чужеродная самка свернулась в позе эмбриона. Она отдыхала.Она не могла спать в привычном людям смысле этого слова, однако нынешнее состояние было наиболее близким эквивалентом сна. Её сознание отключилось не полностью и какая-то его часть продолжала анализировать информацию, поступавшую от органов чувств. Остальной же разум блуждал в неком странном и причудливом месте где воспоминания, мысли и идеи смешивались и перетекали друг в друга. Даже её гнев, вызванный длительным заточением и гибелью всех её детей из прошлого выводка слегка поутих. Королева погрузилась в воспоминания, анализируя произошедшие с ней после освобождения. «Никогда! Никогда! Никогда!!! Никогда не умру! Никогда не умру!! Никогда не умру!!!» – эта мысль билась в голове израненной Матки, пока она тонула в ледяной воде подо льдом Ледяной? Ха! Может для этих слабых, гладкокожих существ она и была ледяной, но для неё, пережившей десятки погружений в резервуар с жидким азотом, она была, в лучшем случае слегка прохладной. В любом случае,столь незначительное понижение температуры тела не могло причинить ей сколь-нибудь серьёзного вреда. Как и отсутствие кислорода. Там, подо льдом, его было в разы меньше, чем на поверхности. И всё же, его было достаточно для дыхания. Пусть и затруднённого. Эти ничтожные существа думали утопить её! Утопить, хотя она могла выжить даже за пределами атмосферы планеты! Давление воды представляло уже более серьёзную проблему, но его тоже оказалось недостаточно, чтобы прикончить её. Достигнув дна, Матка первым делом освободилась от цепи, с помощью которой её и заманили в эту ловушку. Выломав кольцо вместе с кусочком костяной короны, в которую оно было вставлено, чужеродная особь оттолкнулась от дна и поплыла. Её движения были изящными и грациозными, как будто природа создала её для водной стихии. Её плоть была изранена, когтями собственных отпрысков, пытавшихся освободить её из темницы, и оружием врагов. Кислотная кровь всё ещё сочилась из множества разрывы на голове, руках, ногах, шее и груди, но регенерация уже взялась за дело. Процесс протекал бы быстрее, если бы не холод. Холод замедлял все процессы в организме. Чтобы вылечиться, ей нужно было выбраться из воды и найти тёплое место. И источник пищи. С последним было сложнее. Пленившие её существа специально привезли её в это холодное и тёмное место, начисто лишённое жизни. Они знали, что её отпрыски могли развиваться в любом дышащем кислородно-азотной смесью организме, превосходящим размером некрупную собаку. Подошло бы что угодно – начиная от двуногих существа,на которых охотились её дети, и заканчивая крупными подводными животными, скелеты которых она видела на дне. Однако в обозримом пространстве не было признаков жизни. Преисполненная разочарования и ярости, Королева устремилась к поверхности и ударилась о ледяной панцирь. Преграда затрещала, но не поддалась даже под её когтистыми лапами. Она была слишком прочное. В первое мгновение, она запаниковала, решив было, что снова оказалась в ловушке, из которой не сможет выбраться и некоторое время остервенением долбилась о лёд, молотя по нему лапами, хвостом и даже внутренней челюстью. Так и не сумев взломать его чужая немного успокоилась и поплыла вдоль поверхности, пытаясь отыскать уязвимость. Трещину, которую она смогла бы расширить и через неё выбраться на поверхность. Ей пришлось одолеть приличное расстояние, чтобы найти полынью, сквозь которую она а смогла пробиться, а потом ещё карабкаться по скользкому льду, который словно не хотел о выпускать её из своего плена. Выбравшись в конце концов, чужая некоторое время время лежала на снегу, отдыхая. Когда же её силы восстановились она отправилась на поиски добычи. Способность чувствовать теплокровный организмы и привела её сюда. На этот корабль, полный живых существ, чья плоть восстановила её силы. Когда она взошла на борт часть из них попыталась оказать сопротивление, но их бьющее на расстоянии оружие оказалось бессильно пробить её броню. Королева смела их одним взмахом лапы, хорошенечко закусив разорванными телами. Переловив оставшихся, он подвесила из к стенам самой тёплого помещения, располагавшегося в глубине корабля и принялась за строительство улья. Её яйцеклад был оборван и не восстановился ещё, но это не мешало ей откладывать яйца. Очень аккуратно. По одному за раз. Когда все её пленники были оплодотворены, Королева сделала то, что удавалось очень и очень немногим до неё – она вторглась в разум существ, не принадлежавших её виду, и выкачала оттуда информацию о прибывающем корабле. Этот, очевидно, был неисправен, и вызвали помощь. Своих сородичей. Данные, имевшиеся в мозгу человека, были расплывчатыми Её не удавалось определить, когда именно придёт корабль, а потому она осталась ждать его прибытия. Затем она бы нашла способ проникнуть на корабль и уплыть на более заселённые земли. Это значило бы больше жизненного пространства и больше инкубаторов для её детей. Осталось сделать только устранить тех двоих, которые пытались убить её, заманив в западню подо льдом. От одной мысли об этой парочке, отнявшей жизни каждого из её детей, разум чужеродной самки наполнился гневом. Она начала пробуждаться. Она с удовольствием убила бы их собственными руками. Разорвала бы на куски и вкусила тёплую, ещё живую плоть. Но она не могла. Яйца и детёныши требовали её защиты. Поэтому она освободила часть пленников и усилием воли отправила разобраться с теми двоими. Но они не справились. Не смогли. Её дети погибли. Снова. Полностью пробудившись, королева закричала от ярости и её рёв, эхом заметался по коридорам корабля. Четверо из её новых отпрысков разом повернули головы к матери и замерли в подчинённых позах, ожидая приказа. Их хвосты извивались из стороны в сторону,а внутренние челюсти подрагивал от нетерпения, готовые хватать и рвать. Им нужно было только указать цель и Королева, после короткого колебания сделала это. Ей не нравилось жертвовать собственными детьми в борьбе со столь грозным противником, но она не могла поступить иначе. Она была главой семьи и должна была выжить. Королева управляла. Королева давала жизнь. И она не могла умереть. Её жизнь была слишком большой ценностью.
