Санни - хранитель душ деревьев

      Это было весной. Я вернулась из почтового отделения с письмом и искала Киру по всему дому, чтобы рассказать, что меня зовут проверить одно поле. Я была абсолютно точно уверена, что ничем помочь не смогу, потому что в траве духи не живут. Но проводить всё свободное время на диване в комнате Киры стало совестно.       Она нашлась лежащей в своей постели, и выглядела утомлённой и больной.       — Кира, ты заболела?       — Похоже, что простудилась. Но ты не волнуйся, доктор обещал прийти после обеда с лекарствами. А ты что? Меня искала?       — М-м. Мне пришло письмо. Я думала отправиться завтра, но теперь передумала, подожду твоего выздоровления.       — Нет же, Санни, поезжай и привези мне увлекательную историю.       Мы попрепирались ещё немного, но я сдалась раньше. А всё потому, что даже больная Кира имеет надо мной преимущество. Ну или просто хотелось раньше закончить разговор, чтобы она отдохнула? В конечном счёте, я уехала утром, перед этим проведав Киру и убедившись, что она идёт на поправку.       В письме говорилось, что семья, которая занималась разведением одуванчиков и владела большими одуванчиковыми полями, трагически погибла в пожаре около года назад. А этой весной оказалось, что со всех полей пропали растения. Меня просили приехать и проверить нет ли там ничего странного.       В этот раз, судя по карте, нужно было сойти с поезда на близлежащей станции и либо нанять лошадь, либо идти пешком до фермы. Дорогу, как сказал мне служитель станции, вероятнее всего, размыло дождями. Он посоветовал доехать с кем-нибудь из едущих в ту сторону.       — Поглядите, поспрашивайте на площади. Наверняка, у кого-нибудь найдётся местечко на телеге. Да хотя бы и полпути проедете, всё лучше, чем грязь месить.       И в самом деле, один старик согласился довезти до поворота, и я уселась в телегу, даже не представляя, сколько мне придётся идти после того самого поворота.       Назвать это месиво дорогой язык не поворачивался, лошадь всё время норовила сойти и идти по траве, но телега по ухабам точно бы не прошла, так что старик всё время возвращался в грязь, и только иногда уводил лошадь в сторону обочины. Мне приходилось иногда спрыгивать с телеги и толкать её, когда колёса застревали в грязи. А в остальном даже понравилось.       Когда старик узнал, что я держу путь к одуванчиковой ферме, то тут же закивал и сказал, что знает это место. Он также рассказал, что там было очень красиво как раз в это время года. Одуванчики зацветали и покрывали огромные поля ярко-жёлтым ковром, который постепенно превращался в белое пушистое покрывало. На ферме использовали все части растения для производства лекарств, сладостей и даже вина.       — Жаль, что выжил только молодой хозяин, один он точно ничего не сможет сделать. А ещё я слышал, что поля стоят совсем голые, как будто вместе с семьёй умерли и одуванчики.       — Постойте, вы сказали, что молодой хозяин выжил? Я слышала, что все погибли.       — Правда? Нет же, младший сын остался жив, да ведь только он дурак. И поговаривают, что куда-то пропал. Может, и не выжил. Как он один-то?       То, что описанное в письме не совпадало с рассказом старика, меня не особо удивило. Никаких подробностей написано не было, ну и, в конце концов, с момента написания письма многое могло измениться.       Через несколько часов старик остановил лошадь у развилки. От той дороги, по которой мы ехали, в сторону отходили две такие же разбитые колеи. Старик показал куда-то в сторону и сказал, что до фермы идти не больше трёх часов, а если нужно зайти в соседнюю деревню, тогда почти четыре.       Письмо мне пришло из соседней деревни, от заведующего почтамта, так что нужно было рассчитывать на долгий путь. Я попрощалась со стариком и выдвинулась в путь, перепрыгивая через лужи и жижу. Хорошо, что не было дождя.       До деревни удалось добраться только к вечеру. Заведующий почтамта был ещё на работе, в очень маленьком каменном домике почтового отделения, который я нашла сразу. Он почти сразу закрыл двери, выключил свет и пригласил меня к себе домой. После постного ужина, потому что в это время года мяса в деревнях ещё не выросло, как пояснил мне хозяин, мы уселись перед самоваром. И только тогда я смогла подробней узнать историю с полем.       У фермеров было два сына, и они всей семьёй работали на одуванчиковых полях. Прадед начал выращивать одуванчики, из цветов которых варил «мёд» и вино, а дед расширил поля и вместе с бабкой они получили некоторую известность после того, как начали производить одуванчиковые лосьоны. Год назад ночью загорелся дом и никто кроме младшего сына не смог спастись. По поводу этого младшего сына, главпочтамта сказал, что он был не в своём уме.       — А проще говоря, дурак, полоумный. Говорили, что он иногда по ночам убегает из дома погулять, и именно поэтому в ту ночь не погиб.       Странности начались после того, как местные решили восстановить поля и производство. В рабочих пристройках осталось оборудование, так что всей деревней было решено взять ферму в общее пользование. Но при этом уменьшить посадки одуванчиков, а вместо них сеять рожь. В тот день они вышли с плугами в поле, но младший сын, тот полоумный, откуда ни возьмись выбежал и бросился прямо под плуг с криком «не губите мои одуванчики!». Тут его и разрубило. Отнесли его мужики к краю поля и положили под деревом, а сами вернулись в деревню, чтобы быстро собрать нужное для похорон. Когда вернулись, то парня под деревом не оказалось, а все поля стояли с поникшими одуванчиками, которые засохли через пару дней да так и не выросли снова.       Это довольно загадочная история, особенно то, что тело младшего сына вдруг пропало. Я приехала разбираться с растениями, а вместо этого заполучила детектив. Может быть, за ним долго не приходили, и за это время какие-то дикие животные утащили?       Я осталась ночевать в доме заведующего почтамта. В деревнях часто так: выдают тяжёлое ватное одеяло, пахнущее сыростью и пылью, и отправляют спать куда-нибудь на лавку. Сегодня даже повезло, потому что в доме оказалась летняя веранда с кроватью. Там я и улеглась.       На следующее утро я, заведующий почтамта, учительница местной школы и ещё несколько жителей деревни дошли до того места, где произошло происшествие. В поле и на самом деле не росло ни травинки. Ни одного одуванчика, конечно, тоже, а ведь он считается стойким сорняком, от которого не так просто избавиться. Мне кажется, что для местных фермеров получить чистые поля даже лучше, но они почему-то недовольны. Когда я спросила об этом, один из жителей снял шапку и почесал затылок. Он сказал, что сначала тоже так думали, а теперь вокруг фермы уже который раз видели силуэт какого-то человека, а дети говорят, что он похож на дурака.       — На младшего сына, то есть. Теперь никто не хочет связываться с этими полями. Страшновато.       Если он остался жив, тогда никакой тайны здесь нет. Может быть, просто уполз залечивать раны? Другое дело одуванчики. Почему они исчезли? Я размышляла, пытаясь вспомнить, не слышала ли ранее похожих происшествий, а стоящие рядом тоже не стремились говорить. Мы так и стояли какое-то время, изредка перекидываясь словами. В какой-то момент я машинально окинула взглядом поле и вдруг заметила человека. Он прятался за кустами на другой стороне поля.       Кира. Мне сразу вспомнилась она и её рассказы о написании детективных рассказов. Она говорила, что это очень распространённый приём: если произошло что-то таинственное и местные жители собрались в одном месте, то почти наверняка появится незнакомец, который будет стоять в отдалении от других и он будет тем, кто знает всё о случившимся. Вот как раз сейчас происходила именно такая ситуация. Даже мурашки пробежали по телу от того, что в реальности случилась ситуация, как в книжках.       Ничего не оставалось, кроме как сказать, что мне нужно поработать в одиночестве. Когда все ушли, я пошла в сторону кустов, надеясь встретиться с незнакомцем. И, если говорить начистоту, надеясь, что он окажется обычным человеком. Мало ли…        Худощавый, длинноногий человек никуда не ушёл, так и стоял за кустами и с широко распахнутыми глазами смотрел на меня. Это он младший сын? Вроде бы, выглядит не очень старо, но такое чувство, что он часто голодает, так что возраст определить сложно.       — А ты Санни? Хранитель душ деревьев?       Откуда знает моё имя? Почему так радуется?       — Всё верно. А вы кто?       — Хорошо, что мы встретились снова! Если честно, я не помню своего имени, но все здесь зовут меня Дурак. Где-то тут мой дом, но я не могу его найти. А ты что делаешь?       Снова? Я даже пропустила мимо ушей то, что сказал этот человек, и кроме этого «встретились снова» ничего не услышала. Кто же он?       — Простите за грубость, но вы не напомните, где мы встречались?       — Мы встречались далеко отсюда и всего на короткое время. Ты отдыхала под деревом, а я тебя разбудил.       Всё равно не помню.       — Вы сын из этой семьи фермеров, которая занималась разведением одуванчиков? Я слышала, что вы поранились. Помните что-нибудь об этом?       — Я многое не помню, но думаю, что меня разрубили пополам. У меня есть шрам как раз на животе и он непрерывный. На спине не видно, но на ощупь точно нигде не прерывается.       — Вы бы умерли, если бы это была правда. Тогда как же, по-вашему, мы сейчас разговариваем?       — А вдруг меня спасли одуванчики?       А-а…       — А.       — Что Санни?       — У вас не появлялось на теле белых жил, как в листьях? Вот таких.       Я закатала рукав и показала руку, испещрённую белыми прожилками.       — У меня… Есть, но я не могу показать.       Вот и всё.       — Сколько вам лет?       — Телу около двадцати, а так примерно шестьдесят.       Я попросила разрешения прикоснуться к его руке своим предплечьем, а он сначала смущённо, даже испуганно отпрянул, но всё же согласился. Очень редко, но такое может случиться: когда дух, живущий в дереве вселяется в человека, которому грозит смерть. И тогда человек становится хранителем. Но одуванчики? В траве не живут духи.       Дух одуванчика рассказал, что поселился в корнях потому что ему нравилось, как хозяева фермы заботливо и с любовью относятся к растениям. Из-за того, что одуванчики могут жить не больше десяти или двенадцати лет, он блуждал от одного растения к другому, и благодаря этому научился переселяться очень быстро. Он всегда защищал поля, а когда младший сын бросился под плуг, чтобы не дать жителям деревни распахать поле, то переметнулся в тело парня и пообещал защищать его. Он забрал всю жизненную силу всех растений, и кроме ран, излечил также от недугов головы, так что парень, можно сказать, переродился. Дух сделал это, потому что тот с самого детства часто часами сидел на краю поля и разговаривал с ним. Они были самыми близкими друзьями, а теперь стали одним целым.       Я правдиво рассказала о том, что значит быть хранителем, и заверила, что ему теперь нужно путешествовать туда-сюда, как я. Он вполне может остаться здесь и восстановить ферму.       — Я хочу быть с тобой, Санни.       Он это серьёзно сказал? У меня заныло в затылке, потому что я никогда в жизни не слышала таких слов. И я не знаю, что нужно отвечать. Что это значит? Так двусмысленно, так неожиданно.       — Со мной нельзя, я работаю одна. И вообще, мне уже пора.       Я поспешно попрощалась и ушла с поля. Вернулась в деревню, так же поспешно объяснила ситуацию людям, которые ждали моего возвращения с поля. Я сейчас даже не помню, что именно сказала, потому что слишком торопилась. Однако, мой рассказ, кажется, всех успокоил. Я сбежала. Лишь бы новоиспечённый хранитель не увязался за мной. Только и думала, что мне никто не нужен, что у меня уже есть Кира и Джу.       Бегом, бегом из этих мест. Только в поезде я вдруг поняла, что отреагировала как-то слишком истерично. Подумала, что нужно будет наведаться туда снова и проверить как следует поля с пропавшими одуванчиками. Ну и того нового хранителя. Надеюсь, что он разберётся со своим положением.       А сейчас хотелось только одного: вернуться в город N.