Когда цветы заговорят.

А его разве спросят, чего он хочет? Правильно, нет. Осаму даже не спросил, больно ли Чуе, когда он его несëт. Во всяком случае, рука очень болит, и ноющая боль разносится по телу. В висках чëтко чувствуется учащëнный пульс. Кажется, даже сердце до сих пор бешено колотится, сдавливая лëгкие, которые еле-еле дышат под этим натиском и заставляют трещать рëбра. Ему бы вообще дожить до следующего дня, а лис говорил о каком-то будущем. Он совсем свихнулся или кукухой поехал? Накахара явно не хочет куда-то идти и что-то слышать из его уст, единственное желание — проснуться в своей постели и понять, что это был страшный сон. Да вот только боль в плече позволяет понять, что это нихрена не сон, и что всë происходящее вокруг — чëртова реальность. Чуя даже дышать не может, глотает кислород, пытаясь не закашляться от такого количества. Перед глазами всë плывëт, а в груди остаëтся неприятный липкий осадок страха, который словно смоченным водой пеплом оседает, мерзко прилипая и начиная медленно и ужасно муторно высыхать. А чего он хотел? Думал, что по головушке погладят, или что? Во всяком случае, Чуя судорожно пытается поднять свою руку, в которой крепко сжимает ножницы для трав, чтобы всадить их в горло наглому лису. Он оборзел его таскать с собой. Рыжик даже понятия не имеет, куда его потащили. Конечно, просто взяли на руки, как бездомного кота и с концами дело. Походу, теперь Чую будут вспоминать, как надолго ушедшее закатное солнце, оставляющее после себя лучики надежды и тепла. Оставляющее после себя лишь холодную тьму и мрак. Чуя мечется и смотрит по сторонам, запоминая каждую соринку и сучок. Точнее, пытаясь это сделать, потому что перед глазами всë плывëт, и он словно слепой котëнок жалобно хнычет, пытаясь собраться с силами и показать, что, вообще-то, может навалять этому наглому лису, морду набить ему и показать, что зря дух с ним связался. Да вот только сможет ли? Его душа слишком чиста и невинна. Да, он дрался с деревенскими мальчишками в детстве, но только потому, что они задирали его насчëт внешности, ну и что? Разве это о чëм-то говорит? Может, он и дерётся сейчас, но достаточно редко, потому что, вообще-то, приличный юноша. Сейчас мысли только о том, как можно прибить этого лиса, да вот только далеко наверняка убежать не получится, Чуя еле передвигается из-за кровопотери. Конечно, он может что-то сделать, но что? Несчастные ножницы лису не навредят, и рыжик просто останется ни с чем. Хотя, попробовать можно, ведь пока дух будет регенерировать, лекарь убежит подальше, запутает шатена, чтобы не нашëл по следам и перевяжет себе рану. Идея немного сомнительная, бесспорно, но если не убежит сейчас, то когда в следующий раз? Тем более, сейчас лис наверняка немного ослабил бдительность. Хотя бы попытаться стоит... Живот крутит, а страх неприятно тянет где-то в районе солнечного сплетения, словно должно вот-вот случится что-то грандиозное. Как страх перед учителем, который поймал тебя на пакости или при выходе на сцену. Чуя даже дышит тихо, стараясь не зацикливать на себе внимание шатена. Страх медленно, но точно ползëт выше, по трахее, сбиваясь в ней комом и каждый раз, когда рыжик глотает слюну, на мимолëтную секунду опускает ком и страх обратно вниз, после чего он возвращается. — 'Давай, Накахара, чëрт тебя побрал!!' — кричит сам себе лекарь в мыслях, во все силы сжимает ножницы в руках, после чего резко возносит предмет своей защиты и всаживает в плечо. Всë же, летальные исходы ему не нужны, поэтому действия посчитал свои самыми оптимальными. Странно, но шатен даже не закричал, лишь ужасно недовольно что-то прорычал себе под нос, оскалившись и выронив и без того бессильного Чую с рук, который упал, словно маленькая куколка, болезненно простонав. Вообще-то, упал он с достаточно большой высоты. Подняться на обеих руках было сложно, но именно сейчас в крови вновь хлестнул адреналин, и Чуя подорвался, как маленький кролик, преодолевая препятствия в виде веток, царапающих лицо, ноги, открытые участки тела. Он бежал, куда глаза глядят, не ощущая усталости, не ощущая боли в руке. Он даже не знал, куда бежит и где сейчас находится. — Наглый человечишка! — прошипел десятихвостый, вынимая ножницы из своего плеча и откидывая в сторону. Рана достаточно быстро регенерировала, но вот если с ней было легко, то с кимоно — нет. Его придётся либо штопать, либо выкидывать, ведь теперь никуда не годится. И Осаму смотрит на кусок бреши, безвольно качающейся, словно труп в виселице. — А это было моë любимое кимоно~. Жалобно проскулил шатен и цыкнул — между прочим, от него добыча убежала. Ну, как добыча. Он планировал оставить мальчишку в живых, просто использовать в несколько личных целях. Возможно, звучит слишком пошло, но на самом деле ему требовался лекарь и горничная в дом, о сексе и речи не было, между прочим. Сейчас, поэтому надо найти этого ребëнка, чтобы не сунулся, куда не надо. Тут овраг неподалëку, этот вольный подросток и туда кубарем скатиться может, потому что рванул в его сторону. Так что стоит поначалу проверить это место, потом уже искать в лесу полностью. Решили бы всë мирно и спокойно, но нет, надо же было этому ребëнку показать свои намерения. * * * — Между прочим, ты был очень своевольным даже тогда. — подмечает Коë и подносит к губам чашку чая. — Всë делал, как хочешь сам, и когда Дазай-кун пришëл ко мне с раной в плече и с тобой на руках, я немного была шокирована. Но всë же, когда он пояснил, что случилось, я готова была рассмеяться. — Мне тогда вообще-то, было очень больно... — законючил шатен, обнимая мальчика со спины и крепко-крепко прижимаясь. Он прекратил копошиться в кудряшках Накахары, явно делая это с большим удовольствием, да вот удовольствие прервать пришлось. Осаму уткнулся носом куда-то в сгиб шеи рыжевласки и начал что-то тихо напевать, явно оставшись очень довольным таким раскладом. — Не думаю, что можно вспомнить всю свою прошлую жизнь по щелчку пальцев. — рассуждает рыжик вслух, а Коë многозначительно пожимает плечами, улыбаясь. * * * Рука болит очень сильно. Внутри всë сжимается, а сам Чуя бежит так быстро, как не бежал никогда. Ему даже стало не так страшно, когда он услышал шум реки. Тихий, но такой спасительный. И было бы неплохо сейчас что-то да сделать, к примеру, расслабиться, окунувшись в реку. Но точно не сейчас — лис бежит за ним, это стопроцентно, так как 'добыча' буквально вырвалась из его рук. Что может быть лучше спасëнной задницы? Тем более своей. Чуя начинает снимать с себя хаори и рукава. Кровь на ранах запеклась, и из-за этого отдирать ещë больнее: ощущение, словно ты срываешь с себя кожу, всю сразу. Внутри заселяется чувство боли и очередного страха. Он весь в крови. И буквально не может пошевелить своей левой рукой — она болтается как конечность у куклы. Чуя быстро садится перед водой и смачивает себе руку. У него мало шансов выжить, и с каждой минутой страх того, что отсюда он не выйдет, возрастает. Этот лес для него проклят, рыжик здесь ровно до того момента, пока духи не найдут его и не сожрут к чертям. Даже дышать опасно, потому что кицунэ знают лес очень хорошо, буквально хорошо, смогут найти человека за считанные минуты просто по одному лишь дыханию. Хочется сорваться с места, побежать стремглав, да вот только ничего не выходит — тело словно парализовало, и Чуя может лишь сидеть, вцепившись ладонью в плечико. Больно... Минута на размышления, и после этого Накахара поднимает взгляд на рядом лежащую палку, смотрит на неë и быстро хватает, смачивая в реке, чтобы смыть листву и прочую грязь. Не хотелось тащить это в рот. Ему страшно настолько, что в горле всë пересохло, но он уверенно кладëт палку на нижнюю челюсть, зажимая меж ровных зубок и хватаясь ладонью за плечо, которое пару минут назад еле-еле отпустить смог. Главное — собраться с мыслями. — Б-блять... — бранится сам себе под нос лекарь и со всей дури давит на выпирающую кость, слушая омерзительный треск, ощущая резкую и адскую боль. Он слишком громко закричал, теперь его быстрее найдут, но он сделал это. Страх неприятной бурей витает внутри, а сам рыжик лихорадочно хватается пальцами за палку, накладывая еë на плечо в качестве крепления, чтобы кость не вывихнулась с другой стороны. Рыжик кое-как дрожащими пальцами обматывает бинтами, прижимает покрепче, всхлипывая и стараясь успокоиться. Адская боль, словно эту руку нахрен отрубили, так ещë и всë оружие пропало — клинок он тогда вонзил в ногу лису, а нож совсем недавно использовал. Он матерится себе под нос, надеясь не помереть прямо сейчас. Чтоб его! Даже нормально завязать не может.. Одной рукой до жути неудобно всë это выполнять, поэтому помогает рыжик сам себе зубами, и вроде как более-менее тугие узлы выходят. Главное, чтобы не стягивали... Чуя быстро натягивает на себя рукава одежд и накидывает хаори, пытаясь сильно не дëргать сломанной рукой, иначе сделает только хуже. Уже ночь, непонятно даже, который час, поэтому Чуя будет ориентироваться по чутью — через два с половиной часа надо снять бинты и наложить новые. А сейчас можно даже отдохнуть, потому что он слишком устал за эти мучительные полчаса. Кажется, они тянулись настолько долго, что он слышал секунды у себя в голове. Каждую очень медленно, с длинными перерывами. Слишком устал. Но Чуя понимает, что здесь он не может оставаться, его могут найти. И что будет тогда? Ничего хорошего, верно. Ноги слабеют с каждой секундой всë сильнее, и он с трудом поднимается, шагая куда-то вперëд и накидывая сумку, которую успел прихватить, на здоровое правое плечо. Накахара идëт, хромая, еле передвигая ноги и переодично осматриваясь, чтобы в случае чего хотя бы как-то среагировать. Тяжëлое дыхание срывается с губ, а встормошенные кудри торчат во все стороны. В горле пересохло, и рыжик не успел попить из реки. Хотя, даже и не собирался, вдруг вода грязная? Он лишь идëт вперëд. Земля резко уходит из-под ног, и он сначала летит вниз, а после кубарем катится, закричав от адской боли. Ногу сломал, ногу! Какого хуя? Сейчас он даже пошевелиться не сможет, не то, что встать, чтобы осмотреться. Рыжик собрал все камни, отбил бок и сам поранился о сухие ветки и корни дерева. Отвратительный день! Картина перед глазами медленно плывëт, а струйка алой крови стекает по лбу с виска. Последнее, о чëм подумал Чуя, так это о том, что был бы крайне не против выпить вина, и только потом уже мозг начал отключаться, в конце концов отправив его в тихое царство снов. Уж лучше спать, может, так его не найдут? Возможно...