Андория для грустных

Откровенно говоря, кадет был озадачен явным отказом Шрана на свое признание. Но он отогнал начинавший подспудно собираться стыд, и задумался, что же ему теперь делать. Он с облегчением выдохнул, поняв, что коммандер, не разозлившись сразу, не будет злиться и потом. В голове у него начал складываться авантюрный план. Арчер и сам не мог понять, как же это все закрутилось. Сначала он был признателен Шрану за внимание и за то, что тот все время поощрял в нем достоинство. Но так же Джонатан иногда и сердился на себя, что тогда позволил выйти своим чувствам из-под контроля. Пусть это было и из-за инопланетного напитка, возможно, он бы и мог противостоять порыву так липнуть к своему командиру. Но из песни слов не выкинешь, к тому же, произошедшее Шран вроде как предпочел забыть. Джонатан только надеялся, что не как кошмарный сон и шансы на ответную симпатию старшего у него все же были. Впервые за долгое время он с удовольствием покрутился перед зеркалом, рассматривая себя более внимательно. Больше всего он остался доволен своим нынешним телосложением. От тренировок его мышцы подтянулись, и он больше не был таким угловатым подростком, каким он попал на корабль пять месяцев назад. Недолго подумав, он решил обрезать свои длинные кудрявые волосы, решив, что это позволит ему выглядеть более мужественно. Шрану бы определенно понравилось. Арчер остриг себя на андорианский лад, оставив на своей голове только длинный ежик темных волос. Джонатан улыбнулся своему отражению. Все-таки угроза перевода обратно в инженерный на нем не висела. И его тактическая консоль была выше капитанского кресла, из-за чего он мог хоть всю смену смотреть на Шрана, оставаясь незамеченным. После спасения из плена кадет просто млел, чувствуя на себе взгляд своего коммандера. Его сердце начинало выпрыгивать из груди из-за непонятного, иррационального восторга перед личностью Шрана. В этом не было никаких сомнений, Шран ему действительно начал сильно нравиться. Арчер прикусил губу, вспоминая его прикосновения на осмотре в медотсеке, какими бережными были чуть загрубевшие от ношения оружия пальцы командующего медицинского офицера. Джонатан размечтался. Он, которого на осмотр гнали под роспись в Академии в числе последних, теперь задумывался, а не заболеть ли снова, чтобы испытать на себе хоть краткосрочное, но все же прицельное внимание Шрана на своей персоне. Нет, это было бы слишком очевидно. Сердитость Шрана ему бы не хотелось испытывать на себе, а и вообще, кто знает, что бы смогло послужить коммандеру последней каплей для отчисления Арчера с корабля. Джонатан задумался: был ли у Шрана в голове счетчик его косяков. Он как-то говорил что-то вроде того, что придет когда-нибудь время сдавать его обратно. А может, наоборот, стоит больше косячить, чтобы Шран держал его под присмотром и не прерывал контракт, думая, что ему еще надо поучиться? Арчер схватился за голову. Он был будто копченый из-за этих мыслей. Он начал прикидывать, каким образом можно оказать знаки внимания вспыльчивому андорианцу. Здесь нужно будет быть крайне осторожным. Одна ошибка — и ты ошибся, как любили говорить в Академии. Джонатан окликнул компьютер в своей каюте и вызвал федеральную базу данных. Файлы про андорианцев ему еще следовало изучить еще по прибытию на корабль, но он тогда максималистично решил на это забить, считая, что сам со всем разберется. Ну вот и разобрался. До мурашек по коже, которые по нему проходились табуном последние дни всякий раз, когда Шран называл его розовокожим. Должно же быть хоть что-нибудь интересное? Арчер усмехнулся, увидев информацию про телар-ариан. Андорианцы просто лучшие. Только выздоровевшего от ранения накачивают алкоголем, «обмывая» боевой шрам. Джонатан поежился, вспомнив неудачный опыт с напитками в баре ференги, а в том обряде всей компании и вовсе нужно было выпить столько же, сколько весит получивший шрам. Так недалеко и до алкогольной комы. Но тут на его глаза попалось кое-что действительно стоящее. Скоро должен был быть праздник Йерен, день, когда отмечающие обмениваются лентами, свечами и проводят это время в размышлениях о мире и содружестве. Чем-то напоминало земное Рождество. Арчер воодушевился. Коммандеру наверняка будет приятно, что кадет вспомнит об этой традиции. Да и то, что Шран на протяжении стольких лет находился в режиме войны, что наверняка и не вспоминал, что помимо охраны границ существует и то, ради чего он воюет, иначе борьба была бы бессмысленной. Перед выходом на смену Арчер повязал себе на китель ленту. Он сдержанно благодарил поздравляющих и его сослуживцев, будто он был своим. Арчер даже получил от Черека свечу из растительного воска и бережно спрятал ее в своей каюте. Его приглашали вечером в столовую, но он отвечал, что подумает. На самом деле ему хотелось поговорить со Шраном вечером, как обычно. Как это ни странно, Шран был единственным сегодня, кто был без ленты. Это насторожило Арчера. Возможно, он просчитался. Арчер предусмотрительно не стал реплицировать красную свечу, чтобы не попасться впросак. Вполне резонно было предположить, что Шран по каким-то причинам решил не праздновать Йерен. Но сегодня он обо всем узнает сам. Шран отнесся к его приходу после того провального признания, будто ничего и не случилось. Коммандер был спокоен и немного снисходителен. Положение его тела говорило о том, что он настроен расслабиться после смены, а кадет со своими рассказами о Земле и Академии был просто дополнением. Его тон был, к облегчению Арчера, ленивым и спокойным. В руке коммандер вертел каменные четки. — Скажи, кадет, что это был за цирк сегодня с лентой? Неужели за такой короткий срок ты решил окреститься в андорианские обычаи? Это не похоже на тебя. — Я действовал согласно протоколу Звёздного Флота. Я обязан поддержать традиции той среды, в которой я нахожусь. — Что ж, похвально. Но я рад, что у тебя хватило сообразительности не притащить мне поздравительную свечу — я бы выставил тебя за дверь. Арчер почувствовал себя вдруг очень маленьким и балансирующем на острие андорианского тесака. Из-за этого его внезапно кольнуло чувство авантюризма. В минуты даже невербальной опасности что-то заставляло его ринуться в атаку очертя голову. В горле у него немного пересохло от волнения, но он произнес свою фразу чистым и ясным голосом: — Так бы и выставили? — Разумеется, — вдруг повеселел Шран. — Я не праздную Йерен и еще многие другие даты. Арчер уже знал этот тон. Сейчас Шран будет его поучать. Это не вызывало у него раздражения, наоборот, он хотел узнать Шрана получше, а для этого ему было нужно дать побыть самим собой. Обо многих уловках кадет и не знал, просто позволял вести ситуацию своей интуиции. Он знал только то, что сейчас обязан быть очаровательным. — Вот как? А что плохого в андорианском Рождестве? — спросил он, стараясь придать своему тону нотку кокетства. — Все очень просто. Шран встал и заходил по каюте, сцепив руки в замок сзади. Видимо, он почувствовал, что сел на своего конька в беседе и продолжил: — Андорианская гвардия обязана следить за чистотой границ сектора. Мы постоянно находимся в режиме боевой готовности, особенно на той позиции, на которой сейчас стоит «Кумари». Мы единственные защитники пространства на этом курсе. Расслабляться, празднуя Йерен и еще другие даты сейчас нецелесообразно. Самым лучшим подарком для меня является победа над перебежчиками и ренегатами. Арчер весь обратился в слух. Это было именно то, что нужно. Коммандер начал открываться, говоря о своих приоритетах. Возможно, у Арчера будет шанс заполучить внимание Шрана, если он проведет небольшие поисковые работы. Изучить положение чужих кораблей в секторе, настроить сенсоры корабля на дальнее действие, возможно, получить разрешение на перенастройку дефлектора для лучшего радиуса поиска флуктуаций нарушителей. Был только определенный алгоритм, и все характеристики и мощности корабля ему были уже знакомы. Ему сейчас это казалось не труднее лабораторного задания. Он вдруг подумал, что у него получится обратиться за помощью к Череку — в конце концов, это и его работа тоже. — Тогда, если я найду повод для нашей очередной победы, вы будете довольны? — забросил удочку Джонатан, искоса глядя на Шрана. Коммандер развел руками. — По крайней мере, я буду у тебя в долгу. Что ты хочешь взамен? — Мы же не ференги, чтобы торговаться. Но что, если я взамен попрошу месяц отношений с вами? Шран нервно хохотнул. Антенны и брови его удивленно приподнялись. Он не верил, что у Арчера одного получится выследить перебежчиков, если всей командой на протяжении месяца они не находили ничего подозрительного. Для Шрана было странно находиться в спокойствии. Если проблем не было, значит, их нужно было незамедлительно найти. И он был готов пойти на такую странную сделку. В конце концов, сводить Арчера на пару свиданий не выглядело чем-то бьющим по гордости. А кадет умел быть очаровательным и добиваться своего. Отличное качество для будущего офицера не только Звездного Флота, но и Андорианской гвардии. Шран почувствовал, что ему будет не хватать его, когда срок его учебы закончится. Он совершенно не связал это чувство с тем, что сам стал западать на Джонатана. Медленно, но верно, Арчер оставлял на душе коммандера томительный осадок и желание видеть его рядом. Задумчиво помолчав, Шран произнес: — По рукам. * * * Работа Джонатана закипела. Всю неделю он был занят тем, что изучал старые журналы корабля, выводя собственный алгоритм поиска. Не сказать, что это было легко. Но упрямое желание заполучить коммандера было сильнее усталости. Арчер заметил, что андорианцы по большей части реагировали на пост-происшествия, сканируя пространство на варп-сигнатуры кораблей. Джонатан попросил Черека дать разрешение на перенастройку дефлектора. — Это ослабит навигацию, — заупрямился первый. — Твоя теория верна, но новая мощь сенсорного массива недостаточна для поиска в отдаленных локациях. — Почему это ослабит навигацию? — Эх ты. Это ведь основная функция отражателя. Что, если будет поле обломков или даже одна мелкая комета превратит «Кумари» в такое же поле? — Мне совсем ненадолго. У нас по курсу только туманность, нет никакого, даже маленького метеоритного пояса. — И для чего ты так усердствуешь, позволь спросить? Арчер набычился: — Как я найду ренегатов с новыми характеристиками, так вы и узнаете. Шран в курсе. — Ну вот, вырастил еще одного любителя поиска проблем, — засмеялся первый. Через шесть часов новые характеристики были установлены. Джонатан сам помогал в инженерном. Но ему пришлось пойти на жертвы — все-таки, андорианцы уговорили его на партию в уно этим вечером. Арчер решил, что пусть Шран поскучает, и, отправив ему отчеты, пошел вместо каюты коммандера в столовую. Гвардейцы встретили его тепло, наконец-то они нашли того, с кем сразиться было интересно. Арчер играл не очень, но азарт в нем все же присутствовал. Джонатану полюбилось служить на «Кумари», но заработать дополнительную смену ему все же не хотелось. С шумом и гвалтом гвардейцы разошлись поздно вечером, но Джонатан сидел в своей каюте потом еще почти до утра, оформляя свои дневные действия для лабораторной работы. Бумажной работы у него за последние дни накопилось. Он не получал трасмиссий от кураторов, а самому звонить как-то было неохота. Что бы он сказал? Здравствуйте, Звездный Флот дал мне уникальный шанс, а я влюбился в капитана инопланетного судна? У Арчера не было привычки обращаться к родителям за советами, и сейчас он прямо-таки вообще не понимал, как звонить матери после того, как они столько времени не общались. Наверное, она настолько счастлива теперь с Юджинией, что ей не до сына теперь. Да и опять, пришлось бы рассказывать, как у него здесь дела. А дела шли не очень. Сейчас, когда у Арчера появилась свободная минута от работы и суеты на мостике и в инженерном, в голову полезло всякое, не совсем относящееся к его должности. За сутки, что он не разговаривал со Шраном вне смены, в нем стало подниматься щемящее чувство тоски по коммандеру. Ему сейчас было бы достаточно и пары взглядов, но пойти к нему в каюту хотя бы под предлогом доклада он не рискнул. Может, и правда стоило рассердить Шрана? В гневе он пугающий и жуткий. Бить он, конечно, не станет, но то, как он прижимал кадета к стенке лифта или лаборатории, оставило в Арчере неоднозначные воспоминания. Сейчас, со временем эти воспоминания перешли куда-то в область фантазий. То ему хотелось, чтобы коммандер был более жестким с ним, то приходило в голову, что за этой жесткостью скрывается трепетная сабмиссивность. Арчер не мог сейчас игнорировать сигналы собственного тела. От этих мыслей он начинал заводиться. Подойдя к створкам зеркала, он расстегнул свой китель, поглаживая себя по обнажившимся участкам тела, пока рука не спустилась к низу живота. Тогда он обхватил томительно изнывающий член рукой. Через тонкую кожу инопланетной формы ощущения обострялись до предела. Он смотрел на себя, представляя, что его трогает коммандер. Кадет припомнил ощущение прикосновений андорианских пальцев к своей коже и тихо застонал, не желая больше сдерживаться. Медленным движением его рука скользнула к ширинке, расстегивая ее. Когда его член оказался в руке, то он был уже крепким и твердым. Арчер увлажняет ладонь и с наслаждением проводит рукой по нежной коже члена так, чтобы кожица обнажила головку до предела. Он неспешно дразнит себя до тех пор, пока колени не наливаются сладкой истомой. Тогда он упирается одной рукой в стену, не сводя глаз от своего отражения. Увиденное ему нравится. Он прикусывает раскрасневшуюся нижнюю губу до легкого болезненного ощущения и потом медленно зализывает ее языком. Его дыхание становится все более рваным и прерывистым, и вместе с этим движения руки на члене все более резкими. Ощущение удовольствия с каждым скольжением ладони вверх и вниз становится все ярче, и Арчер снова сдавленно стонет, запрокидывая голову. До пика осталось совсем немного. Он вызывает в памяти образ коммандера, сидящим у него между расставленных бедер, его умелые движения и сбивчивое от усилий дыхание и изливается прямо на створки зеркала с еще одним протяжным стоном. Поспав всего два часа перед сменой, он появляется на мостике. Под глазами его залегли тени и кадет себя чувствует хуже среднего. Шран резко поворачивается со своего коммандерского кресла на его появление. У Джонатана колени вмиг стали ватными. Шран заявил тоном, не предвещающим ничего хорошего: — Явился? У меня для тебя сегодня особенное задание. На мостике, кроме них и Черека, больше никого не было — все-таки стояли утренние часы. Арчер было собрался с духом, но звук его голоса прозвучал одиноко и жалко: — Да, сэр. — Ты чистишь сегодня весь торпедный отсек и прилегающую к нему оружейку. Каждый дизраптор, каждый фазер сегодня к концу смены должен сиять. — А в чем я провинился? — Я, по-твоему, должен отправлять отчеты твоему командованию? У меня был сегодня из-за тебя пренеприятный разговор с твоим адмиралом. Шран встал и облокотился на перила, не сводя с него глаз. Черек только хмыкнул в свою консоль. Джонатан заподозрил, а не из-за того ли коммандер сегодня так взъелся на него, что он вчера не пришел на их вечерние посиделки. Арчер был готов зуб дать, что Шран от них сейчас так же зависим, как и он от них. Но скрепя сердце он все-таки пошел в оружейку. Когда самое сложное уже было позади, в отсек заявился Шран с фотоаппаратом и щелкнул им прямо перед удивленным лицом кадета. — А вот фиксация дисциплинарного взыскания. Будь добр, мой мальчик, теперь отзваниваться своему командованию, чтобы меня не будили в три часа ночи. Арчер замер. Мой мальчик! — …жду тебя сегодня в каюте после смены, твои улучшения корабля принесли некоторые новости. Джонатан пискнул про себя. Значит, совсем немного времени отделяет его от желаемого.