Андория для грустных

Шран чувствовал признательность Арчеру за преданность, которую он ему выказывал. Конечно, все остальные гвардейцы были ему верны, но Шран ощущал, какой путь Джонатан прошел от того, чтобы огрызаться и лезть с кулаками при их второй встрече, и до разговоров в его каюте. Коммандер признавал, что это Джонатану далось не легко, и потому решил, что кадет заслуживает особого подарка сегодня. Задавая пилотам новый курс, Шран слегка улыбался. Он старался казаться равнодушным к космическим красотам, но здесь он уже не мог устоять. Прелесть той туманности, к которой направлялся «Кумари», была в том, что она была окружена облаками нейтрино, которые при столкновении между собой издавали мирное, приятное гудение, похожее на своеобразную симфонию. Он знал, что людей влечет все новое и неизведанное. Джонатан не бывал прежде в этих краях, и потому виды туманности должны были его удивить. Шран предвкушал все те эмоции, которые можно будет прочитать на лице Арчера. Ему самому было интересно, услышит ли кадет в туманности ту же гармонику, которую услышал первый раз и он сам. Ему впервые захотелось поделиться этим с кем-то еще, и он не сомневался, что юноша оценит виды по достоинству. Шран старательно избегал называть это мероприятие свиданием, хотя, по сути, оно было романтичнейшим из того, что можно было придумать в ограниченных условиях пограничного звездолета. Сам Джонатан изнывал сегодня от ожидания. Он еще не знал, что приготовит ему Шран, и потому не находил себе места. Но решил, что лучше всего будет быть самим собой и не силиться, пытаясь в приставания, в которые он вовсе не умеет играть. Он направлялся к коммандеру опрятным и нарядным по своему представлению — видимо, чувствовал, что сегодня будет особенный вечер. Шран был того же мнения, что форменка сегодня не уместна — Арчер, привыкший видеть коммандера постоянно в черном, приятно удивился, заметив на нем простую темно-серую термокуртку. — Привет, — неопределенно улыбнулся Джонатан, пытаясь скрыть свое смущение от встречи и мысли о том, что сегодня их ждет свидание. Антенны Шрана непроизвольно подались назад. Он не мог контролировать то, что сердце его учащенно забилось. Как удается кадету быть таким разным? Шран запоздало понял, что называется быть очаровательным. Учитывая то, что увольнительная уже началась, Джонатан был одет по гражданке. На этот раз на нем была его любимая футболка с Love&Rockets, а вместо брюк он решил надеть темный клетчатый килт. Его украшала пара поясных цепочек, и при ходьбе они мелодично звенели, так как он уже привык к бряцанию ремешков на своем теле. Пространство между гольфами и низом килта оставалось открытым — вид беззащитной розовой кожи заставил Шрана стушеваться первые секунды. Шран кивнул ему в ответ на приветствие. Посмотрев на пейджер, он сообщил: — Мы сейчас опоздаем. Мы идем наблюдать за погодой. Пропуская Арчера вперед, они пошли по направлению к грузовому. — За погодой? — переспросил Джонатан уже в коридоре. — Сейчас все увидишь, — пообещал Шран. Похоже, Арчер сегодня не поднимал глаз с консолей. За шлюзом для вылета катеров было лишь силовое поле, и потому казалось, что в грузовом открыто большое панорамное окно. За ним было видно, как переливается всеми цветами спектра туманность. Розовые с белым облака, слегка затеняющие ее, плавно растекались в космическом пространстве. Арчер замер. Он вдруг все услышал. — Это ведь знаменитая туманность Андроника, верно? — Джонатан едва мог говорить из-за захватившего дыхания. — Ты прав. А теперь послушай. Шран сел прямо на пол, вытянув ноги и увлекая за собой Арчера. Тот последовал его примеру. Он совсем забыл о неловкости. Сейчас кадету с ним было интересно, и Шран краем глаза наблюдал за ним — рот кадета остался восхищенно приоткрытым, глаза горели от впечатления чего-то нового. Через некоторое время коммандер заметил, что колени Арчера покрылись мурашками и он накинул на него свою куртку. Арчер на секунду мазнул его полным благодарности взглядом и лег головой к коммандеру на колени. Так он мог и смотреть на Шрана, и слушать гудение нейтринных облаков. — Что ты слышишь? — спросил Шран. — Я чувствую, что у этого шума есть текстура, — поделился Арчер. — Я ничего подобного не слышал раньше. Действительно, мелодики здесь не было, а лишь геометрическое нарастание и распад гула и шорохов. Облака искрили светом, похожий на лунный, яркие росчерки молний изредка вспыхивали между ними, добавляя к гудению ненавязчивого рокота. Звуки появлялись и угасали на фоне общей сотканной синусоидальной гармоники. Вихри шума раскрывались, клубились в безвоздушном пространстве и гасли, подхваченные будто из ниоткуда взявшейся реверберацией. Звуки становились частью их окружающей обстановки. Вместе с тем и Шран почувствовал, что хочет сдаться и позволить всему происходящему идти своим чередом, точно так же, как и гудение за бортом бесконтрольно расцветало в пленительную симфонию. Это была пышная природная пьеса, и сегодня она играла для них двоих. Они сидели, завороженные раскрывшейся перед ними вселенной. Шран почувствовал умиротворение, что наконец нашел того, с кем можно разделить это зрелище, не показавшись излишне сентиментальным. Ему захотелось осторожно дотронуться до лица Арчера, убедиться лишний раз, что волшебные мгновения действительно принадлежали им. Он провел пальцами по скуле кадета, и тот, чуть шелохнувшись, поймал его ладонь губами. Кадету уже давно хотелось это сделать. Он не раз представлял, как будет чувствоваться на губах шероховатая от ношения оружия кожа рук Шрана. И теперь этот момент настал. Кадет скользнул поцелуем к запястью. Шран замер, наслаждаясь этими прикосновениями. Коммандер чувствовал кожей, что дыхание Арчера слегка участилось, пока тот делал цепочку поцелуев от его ладони к руке. Пройдя до рукава, он лукаво стрельнул на Шрана глазами. — Я ведь могу теперь так делать? — Сначала делаешь, а потом спрашиваешь разрешения? — усмехнулся ему Шран и наклонился к нему, продолжая касаться его лица, будто пытаясь запомнить пальцами черты Арчера. Он аккуратно обвел его скулы, легко дотронулся до трепещущих ресниц, и наконец, прошелся по алой кромке губ. Арчер снова не удержался и стал ловить его пальцы губами, чуть прикрывая глаза от удовольствия. — Тебе действительно так нравится? — спросил Шран. — Я бы многое вообще хотел с тобой сделать, — признался Арчер. — Например, дотронуться до антенн можно? Зрачки Шрана чуть расширились от этих слов, и легко перехватив Арчера поперек талии, он примостил его себе на бедра, как тогда, в баре. Он на мгновение помедлил, наслаждаясь тяжестью тела на своих коленях, и не спуская глаз от обнажившихся от задранного килта участков розовой кожи. Не удержавшись, он осторожно провел по его бедрам рукой. «Он твой» — шепнуло ему собственническое я, но Шран отмахнулся от назойливого голоса, решив не спешить. Джонатан смущенно улыбнулся, впервые оказавшись так вплотную к его лицу в трезвом состоянии. Он не знал, с чего и начать и в первые секунды просто задохнулся от этой близости. Но прикоснувшись к Шрану один раз, и почувствовав, что теперь имеет на это полное право, он уже не мог остановиться. Он прошелся кончиками пальцев от основания и до раструба, тактильно прислушиваясь, как голубая кожа слегка натягивается от его касаний. Арчер почувствовал, что колени Шрана начали подрагивать и осмелел, потянувшись к антенне языком. На вкус было пресно, но запах коммандера при этом окутал его. От него пахло кораблем — металлом, пеплом и еще чем-то, и Арчер понял — это его собственный запах. И от него у него слегка закружилась голова. На ощупь Шран был очень теплым, даже горячим, что совсем не шло к его холодному оттенку кожи. Джонатан с увлечением тянулся к коммандеру, открыв теперь на его лице и теле неиссякаемый источник исследования, и Шран спокойно позволял это ему, подставляя лицо и антенны под быстрые ненасытные касания тонких пальцев. Осторожные ласки антенн заставили Шрана беспомощно выдохнуть. Одной рукой он поддерживал кадета за поясницу, другую протянул к его подбородку, развернув его лицо вплотную к своему. Какое-то время они безмолвно смотрели друг другу в глаза — Арчер — слегка растерянно, Шран — с затаившимся во взгляде желанием. Огладив большим пальцем руки алую кромку губ кадета, Шран заменил палец губами. Прикосновение вышло нежным и почти невесомым. Арчер прижался крепче, простонав в поцелуй. Он так давно жаждал того, чтобы коммандер первым потянулся к нему. И Джонатан не смог устоять, чтобы не смять первым губы Шрана. Сердце его все еще замирало от волнения — что, если коммандеру не понравится его настойчивость, но через пару секунд он упокоился, полностью отдавшись новым ощущениям. Шран позволил ему вести себя и осторожно поддавался, раскрываясь под жадным порывистым натиском кадета. Его губы были такими же горячими, как и тело, и Арчер по чувствовал, что согревается этой близостью больше, чем курткой Шрана, накинутой ему на плечи. Он подался вперед, когда почувствовал, как мягко скользнул в его рот язык Шрана, аккуратно исследующий и ласкающий его губы. Пальцы кадета впились в плечи Шрана — он едва удерживал равновесие. В паху уже начинало знакомо ныть — между его бельем и штанами Шрана больше преград не было. Арчер с сожалением оторвался — он не хотел портить романтический настрой, зная по себе, что если возбудится сильнее, то ему уже будет трудно остановиться. Шран смотрел на него, не в силах оторвать взгляда. Вид прикушенных покрасневших губ кадета вызывали в нем желание обладать им по-настоящему. Радость обретения, давно забытая, нахлынула на него. Шран чувствовал, что теряет голову, и потому прижал кадета еще крепче, когда тот нетерпеливо заерзал на его бедрах. Арчер положил ему голову на плечо. Они так и сидели, тесно обнявшись, пока не ожил значок Шрана. — Коммандер. Вам трансмиссия. Перевести в вашу каюту? Это были новости от Черека. ****** Череку не надо было говорить дважды, что начинается увольнительная. Прыгая по каюте в одной штанине, он созванивался с Таланой. И спустя час после того, как у него закончилась смена, он уже сидел в катере. На раскрывшиеся перед кораблем виды Андроники он едва обратил внимания. Все его мысли занимала чемпионка цун. Черек торопился. До Селены-1 было четыре часа на пятой скорости, и первый жег инжекторы катера, будто они были его личными. В баре на планете Черека встретила девушка его мечты. Он ее сразу узнал. Аэнарцев в этом месте больше не было. Ее высокая стройная фигура выгодно выделялась на фоне других посетительниц — неудивительно, что первый не сводил с нее глаз. Вместо аэнарского мешковатого одеяния на ней была простая кожаная куртка и такие же брюки. Талана на самом деле забеспокоилась. Ее избранник вдруг не смог отличить в разговоре чокер от каффа, хотя представился торговцем украшениями. Да и все в его фигуре говорило об гвардейской выправке. Может, он просто побывал на войне и теперь предпочитает об этом умалчивать? В отместку за вранье она не поддалась ему в матче. Все свидание шло наперекосяк. Она видела, что смутила его своей победой, но утешать было неловко. Талана видела, что Черек уже готов был сдаться ей с потрохами, и это ее разражало. Она видела в первом просто мужчину на один раз. — Ты ведь эмпат, верно? Так и видишь меня насквозь, получается? — Я чувствую в тебе какую-то загадку, Талана, но не могу понять, что конкретно, — наивно проболтался Черек. — Может, ты мухлюешь в цун? Я никак не мог тебе проиграть. — Тогда с тебя реванш — проиграешь снова, и я отымею тебя прямо в туалете. Черк ничего не терял при этом раскладе, потому занял позицию перед мишенью в полной готовности. Он никак не мог понять, как ей удалось его обыграть. Его, у которого уже несколько лет подряд награды за десятикратное попадание в сотку. Может, она заступала за линию? Или как раз дело в ее подслеповатости? Наверняка ее чутье и координация это компенсировали. Талана метала первой. Черек не видел, как дротик моментально просвистел половину бара и оказался в яблочке. Первый тоже не отставал. Своим броском он расщепил дротик Таланы прямо у основания. — Неплохо, — засмеялась аэнарка. — Так страшно быть трахнутым в туалете? — Вовсе нет, — соврал Черек. Признаваться ему было стыдно. В глубине души он вдруг почувствовал горечь — ведь та, которую он на расстоянии романтизировал и обожествлял, вдруг оказалась прямолинейной и грубой. Его бы устроили и грубости, не в этом дело. Он понял, каково это разбить розовые очки стеклами внутрь. Черек отправился в уборную, и умывшись, еще долго таращился на себя в зеркало. Он вспомнил вдруг, что его объединяло с «Кумари» — долг, ответственность, подобие семьи и поддержка. Он всхлипнул, осознав, что Шран создал обширную операцию- многоходовку с ловлей пленника, чтобы облегчить его эмпатическое расстройство. Поэтому он вытер лицо и глубоко вздохнул, готовясь к финальному броску. Черек твердо решил выиграть матч и больше никогда не появляться здесь. Но дверь уборной вдруг толкнулась внутрь, и первый увидел Талану. Никаких манер! — Я пришла за реваншем, — игриво начала она своим низким голосом. Черек попятился к раковине. Она подхватила его легко, как пушинку, и подсадила на столешницу рядом с умывальником. Черек попробовал вырваться, но Талана заблокировала его расставленными руками. — Может, отпустишь меня все-таки? — попробовал договориться Черек, но это было бесполезно. Он вдруг почувствовал от нее серьезную угрозу. С ней было определенно что-то не так. — Вздумал дурить меня? — хищно произнесла Талана. — Думаешь, я не знаю, что ты сейчас думал свалить через черный ход? — Милая, — по привычке окликнул ее Черек, — клянусь, я собирался уже доигрывать с тобой матч. — Ах, собирался доигрывать? А потом ты бы свалил, — с нажимом сказала аэнарка. Она взяла его за грудки и с силой приложила к зеркалу. Первый болтался в ее руках, как марионетка. Треснувшее зеркало рассекло ему кожу на затылке и стена окрасилась синим. Только этого ей показалось мало, и она ударила наотмашь по лицу так, что его голова запрокинулась. Он и не думал защищаться. Ему казалось, он попал в какой-то дурной сон. Талана тем временем продолжала раздавать ему тычки, до тех пор, пока тот не съехал вниз по стене. Ее это забавляло. Талана злилась на то, первый сдал назад — такие вещи она чувствовала нутром. Ее грудь горела от обиды и боли, не сравнимой с тем, которую она причиняла Череку. Она искала того, кто не будет ее бояться. Ей хотелось, чтобы он хоть немного пришел в ярость хотя бы от болезненных ощущений, но он только принимал. Тогда она добавила удары в корпус — ее крепкие ботинки впечатывались в тело так мягко, и ей нравилось это ощущение. Последний удар пришелся ему между ребер, и первый лишился чувств. Он не видел, что аэнарка, войдя в раж, скинула свою маскировку. В настоящем облике она была чудовищна — гуманоид, покрытый шерстью и с фасеточными глазами. Вот откуда у нее было столько неандорианской силы. Плюнув на бесчувственное тело, Талана вышла из уборной. Ей никто не препятствовал. Такие случаи были обычным событием на Селене-1. ******** — Долг зовет? — лениво спросил Арчер, нехотя отрываясь от Шрана. Ему сразу стало холодно, как только он отлип от коммандера. Но Джонатан все понимал. В конце концов, он тоже был офицером этого корабля. Зябко кутаясь в куртку Шрана и переминаясь с ноги на ногу, он произнес: — Уже идете? — Ты со мной, — великодушно разрешил Шран. Кадет вложил свою руку в руку коммандера, пока они шли по направлению к каюте, и Арчер обрадовался, что это не вызвало у него неудовольствия. Опираться на его руку было ни с чем не сравнимым чувством. Джонатан отмахнулся от мысли, что эта привилегия была ему оказана всего на месяц — он твердо решил наслаждаться каждым моментом, пока Шран, пусть по сделке, но оказывает ему внимание. Трансмиссия оказалась с Селены-1. Черека нашел в уборной бармен, и тот догадался воспользоваться значком из внутреннего кармана пострадавшего. Связь была очень плохой, и Шран забеспокоился. Он расслышал только местоположение и что Черек был без сознания. Коммандер решил вылетать немедленно. — Мы можем поехать вместе? — Там опасно, розовокожий. Даже такой опытный гвардеец, как Черек, попал в переделку. — Я буду оставаться в катере! — состроил умоляющие глаза Арчер, зная, что Шран его не оставит одного. — К тому же, я уже отличный пилот. — Делать все вместе — неотъемлемая часть терранских отношений? — спросил коммандер, пока Арчер запускал двигатель. Джонатан запнулся, и чуть не запорол запуск. Его сердце все еще продолжало замирать, и Джонатан не мог поверить до сих пор, что коммандер обращается именно к нему. Арчер все еще был колючим временами. Ему хотелось знать точно, где заканчиваются границы других, иначе ему было сложно удержаться, чтобы не смести их напрочь. Даже сейчас, он бы поставил катер на автопилот, и не слезал у Шрана с рук. — Пожалуй, что да. А вам это неприятно? Попробовав однажды их теплоту, он уже не хотел от них отказываться. Ему было приятно, что Шран, хоть и сидел далеко, не сводил с него глаз. Что было в этом взгляде, Арчеру трудно было пока еще сказать, но он чувствовал, что нет-нет, но он скользит и по его обнаженным коленям. — Нет, что ты. Я рад узнавать новое. — Вот как. Арчер притих, ковыряясь в консолях — скорость плохо набиралась, и они все никак не могли добрать до седьмой. Но Джонатан берег инжекторы, и не собирался подавать дополнительной мощности. Шран ему ничего не говорил — как бы не требовалась Череку сейчас медицинская помощь, он находился сейчас среди других людей. К тому же, если суждено было случиться неизбежному, тут бы не помогла никакая скорость. Он только переживал насчет того, не вляпался ли его первый в авантюру — вот здесь бы пришлось подсуетиться, вытаскивая его. Шран не чувствовал раздражительности по поводу того, что плохие новости прервали его с Арчером свидание. В тот момент оно выплескивалось в опасную стадию взаимного возбуждения, и Шран сейчас был даже рад поехать куда-нибудь остудиться или просто продолжить его в менее романтичной обстановке. Ему нравились совместные вылазки с Арчером — там он видел, как кадет открывает новое и учится, и это было коммандеру дороже всего. Он хотел бы показать Джонатану как можно больше изумительных мест во вселенной, но по долгу службы понимал, что жизнь гражданского путешественника ему не совсем идет. — Вот знаете, коммандер, я ни разу не бывал в голокомплексе. Я так давно не был на море! И можно было бы обкатать байк снова! — Ту колымагу? — У людей есть целая субкультура людей, катающихся на байках и в наши времена. Этой традиции уже примерно четыреста лет. Есть определенная романтика в том, что есть только ты, байк и бесконечная дорога — она символизирует наши жизни. Ветер в лицо и свобода — я это не променяю ни на что на свете! Шрана заинтересовала эта идея. Кадет снова стал воодушевленным, и у него удивительным образом загорелись глаза, когда он заговорил о своем любимом деле. На море коммандер и вовсе никогда не был — и подумав, решил это исправить. Он, конечно, видел тот залив Сан-Франциско, о котором ему так много рассказывал Арчер, но сперва думал, что на море едут только, чтобы облучаться под горячим солнцем. Арчеру нравились мысли о том, как они проведут следующую свою встречу. Он часто видел, как на заливе под луной долго сидели парочки, и решил, что это прекрасная идея. Пусть это и будет море из скопления фотонов, атмосфера все же сохранится. Кадет удивлялся, отчего Шран так быстро согласился — ему, суровому коммандеру, такие развлечения должны были быть не по вкусу. — А что, в Андории разве нет океана? Я ведь читал, что на Фезоане есть. — Да, но он замерзший. Ледоход последний раз был более ста лет назад, и то по несчастному случаю с испытаниями. — Мы можем и там побывать? — Я посмотрю, что можно будет сделать. Катер летел на своей пятой скорости, и Арчер следил за навигацией только краем глаза. Он настолько свыкся с андорианскими консолями, что уже мог вести праздные разговоры за работой. — Кто знает, может я и стану капитаном Звездного Флота. Я ведь все детство мечтал о этом — посмотреть новые планеты. А теперь, с вами мне уже это кажется почти сбывшейся мечтой, — поделился кадет. — Я рад, — сдержанно отозвался Шран. Такие слова были ему приятны. Пусть так, но он стал важной частью жизни кадета, и он его так просто не оставит. Тем временем они прибыли на орбиту Селены-1. Они быстро телепортировались в цун-бар, о котором так много рассказывал Черек. Место, на первый взгляд, было уютным и совсем не тесным. Пьяных не было. Место для метания дротиков было отведено на другой половине, а в первой располагался лаунж с просмотром спортивных событий этого сектора в реальном времени. Посетители лежали в креслах-мешках перед экранами и лениво потягивали свои коктейли. Бармен и разместил Черека пока в одном из таких кресел, пока не прибыл кадет со Шраном. — Он здорово получил от кого-то, — рассказал бармен. — В зале никто не ссорился, я и не заметил сразу. — Он был здесь с высокой девушкой, но они мирно проводили время в цун. Еще я видел метаморфа. Шран просканировал Черека, и понял, что столь длительный обморок был вызван синаптическим регрессом. Первый забыл принять свой пролонг перед отъездом на увольнительную. Шран озадаченно развел антенны. Пиджак Черека на плече был разорван будто следом от когтей. Да, здесь поработал метаморф. Здорово же его провели в базе знакомств! Шран вколол первому веламиназина и тот очнулся. Лицо его превратилось в один сплошной синяк, и Черек хотел что-то сказать, но лишь захрипел. — Тебе нельзя сейчас разговаривать. Твоя Талана оказалась метаморфкой, — сказал кадет. Ответом на его слова был только горестный стон. Первому еще придется принять произошедшее, и Арчер вздохнул, поняв, что единственными доверчивыми ушами в команде будет только он. — Катер Черека возьмем на тягловый луч, — скомандовал Шран. — Готовимся к телепортации. И трое растаяли в воздухе бара. Черека они разместили за каютой управления, так что Шран с Арчером снова остались наедине, не боясь, что первый их услышит. — Ты не хочешь выпить? — спросил Шран. — Вечер был, мягко говоря, сумбурным. — Я только за! Шран решил поколдовать с кожным регенератором над Череком еще раньше, чем они достигли «Кумари». Он почувствовал, что служба может сегодня и подождать. У него не было никакого желания держать первого в медотсеке только потому, что Черек забыл принять свое лекарство. Позже, отправив первого отдыхать, они откупорили бутылку эля в каюте Шрана. Арчер смешал свою дозу с содовой, но все равно меньше, чем через сорок минут, он сладко уснул на столе. Коммандер поколебался с минуту, смотря на беспокойно подрагивающие ресницы кадета, но все же перенес его в свою кровать. Арчер, пробормотав что-то неразборчиво, собственнически закинул на него свою ногу. Шран еще полулежал, замерев и боясь нарушить сон Арчера, но вскоре и вырубился сам.