Андория для грустных

Шран открыл глаза из-за непривычной теплой тяжести на своем плече. И правда — рядом с ним уютно дремал кадет. Во сне его лицо было расслаблено, но ресницы все же продолжали беспокойно подрагивать. Шран боялся пошевелиться, чтобы не нарушить сон Арчера. Когда коммандер все же попытался высвободиться, чтобы сделать обход корабля, Джонатан что-то недовольно промурлыкал и вцепился пальцами в руку Шрана, не просыпаясь. Коммандеру хотелось потакать своей минутной слабости остаться и пролежать так рядом, вслушиваясь в мерное дыхание кадета, но под его ответственностью был корабль и экипаж. Даже в увольнительную он не мог оставить все дела. Поэтому он оставил легкий невесомый поцелуй на щеке кадета и поднялся. Наскоро навестив Черека и убедившись, что «Кумари» переживет одно утро без него на мостике, Шран вернулся в каюту. Когда Арчер проснулся, он удивился, что заснул не у себя. Последнее, что он помнил, это то, что собирался выпить немного эля с содовой в каюте Шрана. Он приподнялся на локтях, озираясь. Одежда была на нем. «Надеюсь, я вчера не наговорил вчера ничего лишнего», — с сожалением подумал он. Когда кадет огляделся, то понял, что так и остался ночевать в каюте коммандера. «Должно быть, он перенес меня на кровать» — улыбнулся он этой мысли и вскоре зацепился взглядом за белесый затылок перед консолью компьютера. Джонатан подумал вдруг, что забывается, романтизируя и одомашнивая образ Шрана. Все-таки он командир корабля, но эта серьезность, возможно, и делала его таким привлекательным для кадета. На шорох на кровати коммандер обернулся. — Уже проснулся? — спросил он. — Хочешь воды? — Ага. — смутился вдруг от прямого взгляда Арчер. На Шране была его гражданская куртка, и она была расстегнута на груди. Арчер бессовестно скользнул взглядом по голубой коже и короткой поросли белых волос, видневшихся оттуда. Он пообещал себе, что обязательно нырнет пальцами за ворот его куртки и почувствует эту горячую кожу сегодня под своими руками снова. Шран вынул из репликатора стакан и подал его Джонатану. Сам коммандер присел на край кровати, и койка прогнулась под его весом. Кадет, уже поднесший стакан ко рту, вдруг облился из-за подскочившего под ним матраца. Шран жадно проследил взглядом за капелькой, сбегающей вниз по шее кадета к яремной впадине. Футболка Джонатана намокла и прилипла у него к груди, обнаружив вставшие от холода каюты соски. — О нет, черт, — Арчер принялся стряхивать воду с простыни, — прости, я намочил кровать. — Тебе нужно снять футболку, — неожиданно охрипшим голосом произнес Шран. Арчер замер со стаканом в руке от его слов. В тоне коммандера не было и тени заботливости, только трудно сдерживаемое желание. Джонатан поставил стакан и подчинился. Он нерешительно посмотрел на коммандера, прежде чем подцепить край футболки и высвободиться из нее. Шран, не отрываясь, смотрел на него. Он и не подозревал, что Арчер будет таким на редкость хорошо сложенным. Кожа на теле, в отличие от его лица, была белой с переходами давнего загара на предплечьях и на беззащитно подставленной шее. Мыщцы кадета красиво перекатились под кожей, когда он выгнулся, снимая футболку. Все в нем казалось Шрану на редкость гармоничным и красивым. Коммандер потянул за край одеяла, укутывая Арчера в подобие кокона, оставив снаружи только его острые плечи и ключицы. Кадет смущенно подтянул колени к плечам. Он был борзым только в мыслях, на самом деле он не мог вынести и доли того, что ему преподносила сейчас реальность. Подумать только! Коммандер так смотрит на него! Его сердце сейчас выпрыгнет из груди. Шран с улыбкой потянулся к нему и провел рукой по его щеке, как будто поощряя. — Я не могу понять, почему меня так радует твоя послушность. Это радость командира корабля, или ты просто такой хороший мальчик на самом деле, да, розовокожий? — начал Шран, не видя, что вызывает своими словами табун мурашек по телу Арчера. Щеки Джонатана полыхнули огнем, но он решил включиться в игру. — Да, сэр. Я хороший мальчик. Арчер повел плечами, сбрасывая с себя одеяло и пододвинулся ко Шрану за поцелуем. Шран смотрел на него неподвижно, впитывая всю его прелесть. Кадета хотелось исследовать помедленнее. И Шран вместо поцелуя еще раз аккуратно провел по его щеке, чувствуя пальцами его тонкую теплую кожу. Коммандер знал, что Джонатан сейчас извернется, ловя губами его руку и лукаво глядя на него. В андорианской традиции поцелуи рук тоже считались признаком уважения, и Шран не мог внутренне не трепетать от этой мысли. Он притянул кадета к себе, пытаясь прочувствовать момент обладания как можно более ярко. Ему сейчас не было так важно обладать им в физическом смысле, а момент близости — вот что было ему дорого. Он не мог не заметить, что кадет хочет большего и поскорее, в конце концов, коммандер и сам был молодым. Легкая улыбка тронула губы Шрана. Ему очевидно нравилось дразнить кадета. Джонатан реагировал на малейшее касание учащенным дыханием, губы его раскрывались, и все тело подавалось навстречу. Он был просто создан для поцелуев и нежных объятий. И Шран не сдержался, привлек его к себе к себе теснее, зарывшись носом в ложбинку на его ключице. От кадета пахло сном и еще немного каютой Шрана — в воздухе витал металлический и медицински-чистый воздух. Вспомнив что-то, коммандер отстранился. Джонатан недоуменно посмотрел на него. — Ты звонил своему куратору? — Да, на прошлой неделе, — притих катет, начиная понимать, к чему клонит андорианец. — Сегодня уже суббота. — Я звонил ему в прошлое воскресенье, — заупрямился Арчер. — А ты знаешь, что тебе будет за вранье? — понизил голос Шран. Он протянул руку и слегка сжал кадета за подбородок. Джонатан выдержал взгляд. В его глазах сверкнули веселые искорки. — Не знаю, сэр. Джонатан вдруг ощутил, как легкая дрожь пробегает у него под коленями. Ему нравилась эта игра, которую затеял Шран, только вопрос был в том, в чем же заключается наказание за непослушание. Чистить оружейку Арчеру не хотелось. Шран на мгновение стал пугающим — признаться честно, Джонатан его таким просто обожал. В воздухе между ними повисло трепетное ожидание. — Я не разрешаю тебе дотрагиваться до меня, пока не разрешу. С этими словами Шран пружинисто поднялся. Порывшись где-то в глубине каюты, он достал широкую ленту. «Знаменитый андорианский шелк» — догадался Арчер. В голову не шло ничего приличного. Джонатан заскулил, когда Шран вернулся и мягко повалил его спиной на кровать. — Ты же не против, если я с тобой немного поиграю? — Пожалуйста…сэр. Джонатан чуть исподлобья смотрел, как Шран снимает куртку и остается в одних брюках. Ему так хотелось обвить ему руками шею и прижаться всем телом к коммандеру! Но памятуя о том, что за этим может следовать наказание, Арчер лишь беспокойно шевельнулся навстречу. Шран зафиксировал его запястья лентой над головой, привязав кончики к изголовью кровати. — Смотришься просто прекрасно, — сообщил он Арчеру. Коммандер не думал, что это перебор для их второго дня в отношениях, он какой-то частью себя чувствовал, что Арчер его даже обошел в своих фантазиях. В этих играх на первом месте стояло доверие, и Шран таким образом решил кадета испытать на него. А еще ему действительно хотелось распробовать Арчера, как маленький лакомый кусочек. Пройтись губами по чувствительной тонкой коже, вызывая стоны, румянец и дрожь, которые кадет еще не умел скрывать перед ним. Шран искоса взглянул на него, согнув антенны, оценивая и вбирая в себя увиденное. От ожидания Арчер смотрел на него умоляюще и облизнул пересохший вдруг рот. Коммандер расположился у него между бедер и наклонившись, сорвал с кадета поцелуй. Он был кратким, таким, чтобы Джонатан лишь на пару секунд мог все прочувствовать и пожалеть, что Шран от него снова оторвался. Поцелует ли он его еще раз? Или будет спускаться губами ниже? Тело Арчера замерло, как натянутая струна. Во второй раз Шран поцеловал его глубоко и влажно. Он старался взять его губы как можно грубее, чтобы рот Арчера немного припух и покраснел. С влажно блестевшими губами и немного затуманенным от возбуждения взглядом Арчер казался коммандеру еще соблазнительнее. После двух поцелуев дыхание кадета сбилось, стало шумным. Шран заменил свой рот на губах Арчера пальцем, и Джонатан, прикрыв глаза, сначала осторожно, а потом все смелее стал его облизывать. Он представил, что было бы, если бы вместо пальца оказался член коммандера, и с его губ сорвался неподдельный протяжный стон. Но Шран не спешил. Он все так же смотрел, как горячо выглядит кадет, с таким вожделением облизывающий его руку. Не отрывая взгляда, коммандер покрыл медленными и томными поцелуями шею и ключицы кадета, осторожно спускаясь ниже к подтянутому животу и тонким ребрам. На поглаживания Джонатан ответил еще одним вызывающим стоном, и вскинул бедра навстречу. Под килтом было четко видно его возбуждение, и Шран, стараясь как можно медленнее провести ладонью к низу живота, чтобы потом припасть туда губами. Он осторожно приник ртом к тому месту, где ткань больше всего вздыбилась, и замер, прогревая кожу через килт своим дыханием прежде, чем запустить руку под низ. — Пожалуйста, коммандер, я так больше не могу, — простонал Арчер через сбитое дыхание, — отвяжите меня. Шран только усмехнулся в ответ на просьбу. У него на этот счет были свои планы. Вместо того, чтобы развязать кадета, он резким движением задрал Арчеру килт и стянул с него белье. Кадет выглядел таким беззащитным и безотказным под коммандером, что тот не смог сдержать легкого стона. Джонатана вело уже от присутствия коммандера между его бедер, голова его запрокинулась, а губы раскрылись с беззвучным шипением, когда ладонь Шрана принялась осторожно подбираться с внутренней части бедра к члену. Шран после того случая с напитком уже знал, насколько отзывчивый Арчер к ласкам, и теперь у него была возможность насладиться его чувствительностью не в спешке и тесноте. Коммандеру нравится терранский член. Ему не терпится вобрать его упругую гладкость поглубже себе в рот и обратно, чтобы тянулись блядские ниточки слюны. На первый широкий мазок языком Арчер выгибает спину и цепляется почти обездвиженными руками за изголовье. — Шран! Кадета еле хватает, чтобы не вбиться коммандеру в рот со всей силы, но тот все контролирует, придерживая его за бедра. Джонатан весь теряется в ощущении присутствия в горячем андрорианском рту. А Шран умеет отсасывать отлично. Он начинает с того, что проходится языком по всей длине, слюна капает на мошонку и теряется где-то в промежности. После аккуратными движениями языка дразнит уздечку, и Арчер скулит от гиперстимуляции, но не смеет вскинуть бедра и задать темп самому. Шран слышит его, и начинает уже нежнее зализывать покалывающую от перевозбуждения головку, пока не вбирает ее наконец поглубже. Пальцами он придерживает основание члена, чтобы обнажить его до предела. Арчер стискивает зубы, ему уже трудно терпеть неторопливые, дразнящие касания языком. Шран сейчас по-настоящему наслаждался тем, что делает. Каждый стон Арчера отдавался томительным возбуждением у коммандера в паху, но он не намерен был останавливаться. Он чувствует, как член под его языком начинает пульсировать, и слегка сдавливает основание. Арчер жалобно хнычет, прикусывая губы. Движения Шрана, наконец, стали ритмичными. Член кадета то упирался ему куда-то в глотку, то выскальзывал из-под кромки губ. Шран обхватил его губами сильнее, почти прижав к небу, и, почувствовав знакомую пульсацию снова, вынул изо рта и начал надрачивать. — Шран, — взмолился Джонатан, — можно, я сейчас кончу? Арчер уже с трудом различал кивок Шрана, послуживший ему ответом. Его всего ломало от перевозбуждения, так что он легко выплеснулся Шрану прямо на подбородок и ключицы. Вид взрослого мужчины старше его, со спермой, стекающей по голубой коже, подкинул его на крайнюю точку. Он был еще будто в гипнагогии от пережитого удовольствия, как услышал, что Шран говорит: — Ты отлично показал себя, мой мальчик. Шран потянулся к нему и развязал ленту. Арчер, улыбаясь, потер затекшие запястья. Легким движением он прильнул к коммандеру и скользнул языком по его подбородку и шее, слизывая сперму. — Нет, — смеется Шран, — в душ нам все равно придется идти. Все в действительности оказалось намного проще, чем ранее рисовал в воображении коммандер. В его руках такой чувственный мальчик, а на службе — исполнительный офицер. Такого он даже не мог себе вообразить. Он вспомнил сопротивление, с каким отказывался брать кадета на корабль, и усмехнулся самому себе. Теперь он видел, что Джонатан ему доверяет не только душу, но и телом весь принадлежит ему — он видел это в благодарном игривом взгляде, которым Арчер сейчас окинул его. Он реально стал тем светлым пятнышком в жизни коммандера, ради которого вести войны стало не так уж и бессмысленно. Шран поморщился, вспомнив, как думал, что привязанность сделает его уязвимым. Не сделает, если быть всегда бдительным. — В душ? Ты разве не собираешься продолжить? — протянул Арчер. Шран тряхнул антеннами, освобождаясь от ненужных мыслей. Сегодня он планировал отвезти кадета в голодек, как тот и хотел. — Тобой я еще займусь, — многообещающе говорит Шран и тянет кадета в санузел. В этом есть что-то интимное — стоять вместе под струями акустического душа. Арчер чуть приоткрывает рот, видя впервые андорианский член. Он машинально прикидывает, какой он, если будет стоять во всю силу, но еще больше ему хочется льнуть в груди Шрана и так стоять вечно. Шран бережно намыливает его, еще раз проходясь пальцами по телу кадета, и тот млеет от никогда прежде не ощущаемого чувства. Они нежно целовались под теплым потоком воды, пока нагретая вода не закончилась. Кадет робко дотрагивался до его груди, не зная, снят ли запрет на прикосновения, но Шран, похоже, бы не против. — Я сегодня поведу, кстати, — заявляет коммандер, кидая ему полотенце. С капельками воды на коже он казался сейчас Арчеру безумно горячим, и кадету хотелось его просто-напросто съесть. Но он присмирел, помня о непредсказуемости андорианца. Ему лучше быть сегодня послушным мальчиком. Арчер всю дорогу пялится на голубые руки с подкатанными рукавами на консолях. Все произошедшее утром заставляет внутренности скручиваться от удовольствия, а тело замирать. Он не знает еще, куда они летят, и не хочет спрашивать, не желая себя лишать эффекта неожиданности. Поэтому, когда они стыкуются к орбитальной станции на Селене-1, Арчер недоумевает. Они протискиваются через шумную толпу оживленного торгового центра, но Шран, похоже, знает, куда они направляются. Для Арчера все вокруг становится неважным — время будто остановилось, пока он спешит куда-то, и его рука в теплой руке коммандера. Наконец, они достигают какого-то места, и Джонатан тихо взгвизгивает про себя — они пришли в голодек. Шран достает падд с программой из внутреннего кармана своего бомбера, и швыряет его администратору так же, как и безбожно измятые купюры. — До конца вечера. Администратор поводит бровями, Шран строго прижимает антенны — наблюдать за этой безмолвной сценой Джонатану было весело. Они со стороны чертовски похожи на пару на один вечер — серьезный андорианец с резкими движениями выправки и легкомысленно одетый розоворотый юноша. «Пусть завидует» — решает Арчер про администратора, и на него накатывает нетерпение — когда Шран успел написать программу и на чем, ведь на корабле нет голоимиттера? Или он снова чего-то не знает… Но когда они заходят на голопалубу — все мысли разом вылетают у Джонатана из головы — он видит мост Золотые Ворота в сумерках, и в нос ударяет пьянящий запах морского бриза. — Шран! — задыхается он от удивления. Когда первое удивление проходит, то, забыв обо всех запретах, виснет у коммандера на плече и награждает его звонким поцелуем в щеку. — Ой, здесь продают хот-доги! Купишь мне, пожалуйста? Шран смотрит на маленький передвижной фургончик на пляже, и у Арчера столько неподдельного восторга от такой мелочи, как уличная еда, что он не может отказать. К тому же, давным-давно пора завтракать, а в программе и вовсе сумерки. — Шпашибо, — говорит Арчер с набитым ртом и сразу же пачкается горчицей. Шран хмыкает, и вытирает ему уголки губ. — Попробуй тоже! Кадет подносит хот-дог ко рту Шрана, и тот, к его удивлению, немного откусывает. — Неплохо, — говорит коммандер, и у Арчера немного отлегает от сердца. Андорианец быстро ориентируется в терранских обычаях. — Ты умеешь плавать? — спрашивает Джонатан, когда они бредут по кромке воды. Хоть на пляже были и голографические посетители, но они вдвоем чувствовали здесь себя наедине. — Никогда не пробовал, — признается Шран. — Но я умею задерживать дыхание на две минуты, так что, наверное, у меня получилось бы нырять. — Я могу показать, как я умею. И андорианец соглашается. Он смотрит, как Арчер раздевается и кидает свою одежду на близлежащий шезлонг. Стройность кадета возбуждает желание обладать им. Длинные ноги, нежные контрасты белой и загорелой кожи, блядская, едва начавшая пробиваться, дорожка над резинкой белья, подтянутый живот и красивые руки. Шран смотрит, как тело Арчера делает кульбит и ныряет, полностью скрываясь. Через несколько секунд его мокрая голова показывается над водой, и он, отфыркиваясь, ерошит свои короткие волосы. — Вода просто супер! — кричит он на берег, и Шран, недолго думая, раздевается и присоединяется к кадету. Вода, действительно, теплая и принимает его будто в объятия. Коммандер осторожно ступает по дну, когда кадет бойко подплывает к нему. Кадет не знает, можно ли нырнуть и дернуть Шрана за ногу, чтобы тот оступился и плюхнулся в воду, но опасается, так не знает, что́ бывает, если мочить антенны. Коммандер просто идет к Арчеру и трогает его под водой, спуская его белье. — Я все утро так хотел тебя, — признается он. Сейчас Шран вовсе не против, чтобы до него дотрагивались, по нему это видно. Кадет улыбается, заметив, что коммандер поедает его глазами. Джонатан тянется к нему с поцелуем. Его руки обвивают шею Шрана. Прошло не так много времени, но он уже соскучился по этим горячим губам. Кадет целует сам, нежно и неторопливо, осторожно проталкиваясь языком поглубже. Шран возбужденно выдыхает, и прижимает его к себе крепче. Ему нравится, что на пляже они не одни, и хватает кадета за задницу под водой. Арчер, обняв его двумя ногами, виснет на нем, прижимаясь бедрами. Руки коммандера сжимают, голодно рыщут по телу кадета, и Арчера ведет от этой близости, и от взглядов голографических посетителей. Он хочет раствориться на этой голубой груди, почувствовать, что такое отдаваться. Кадет уже давно готов к этому, и изнывает оттого, что Шран дразнит и оттягивает момент. — Я так хочу тебя вылизать снова, — низким от возбуждения голосом говорит Шран. — Компьютер, удалить посетителей пляжа. Коммандер подтолкнул его к шезлонгам. Арчер, нерешительно ступая, на ходу подтягивает белье на место и выходит из воды. Джонатан понимает, что Шран сейчас вовсе не шутит, и его прямота заставляет кадета заволноваться. Он вспыхивает и садится на край шезлонга. — Нет-нет, ложись, — подталкивает его андорианец. Чтобы успокоиться, кадет тянется к губам коммандера и мгновенно отогревается, объятый нежностью неторопливого поцелуя. Шран отрывается от него, чтобы бросить взгляд, полный желания, и мягко переворачивает его на живот. Губы Шрана скользят у Арчера по затылку, целуют остро выступающую косточку и спускаются ниже по линии позвоночника. Шран чувствует под языком вкус морской соли и свежести, его голова кружится оттого, что кадет такой податливый и выгибается навстречу его рукам. Он сделает все, чтобы он выгибался еще от большего удовольствия, но к сожалению, спешить здесь не стоило. Коммандер горячо выдохнул, когда его рука достигла кромки белья Арчера. Он поддел пальцами белые боксеры, и ладонь его идеально покрыла собой упругую ягодицу кадета. Шран нежно погладил, вынуждая его пошире раздвинуть ноги, и Арчер сдался, разведя бедра так, чтобы рука коммандера беспрепятственно могла достигнуть любого его укромного места. От предвкушения член кадета начал ныть, и стал пачкать смазкой шезлонг. Джонатан нетерпеливо повел бедрами. Но все равно какая-то часть него была не готова к тому, что язык Шрана вдруг скользнул ему в межножье, и стал приятно кружить по колечку мышц, слегка надавливая. Арчер уронил голову на скрещенные руки. Все тело его затрепетало от такой откровенной ласки, но он выгнул спину, давая Шрану погрузить свой язык глубже вовнутрь. Когда кадет расслабился, коммандер добавил палец, и от медленнных массирующих движений Джонатан раскрылся навстречу, позволяя Шрану нежно трахать себя сначала одним, а потом и несколькими пальцами. Коммандера жутко заводило происходящее, он едва сдерживался, чтобы не заменить пальцы внутри кадета своим членом немедленно — так внутри было узко и тепло. Но он продолжал трахать кадета пальцами, пока достиг внутри него нужной точки, и Арчер заскулил от удовольствия. Под звуки стонов Джонатана Шран вынул свой член, чувствуя, что больше не может сдерживаться, и провел им между ягодиц кадета. От слюны там было очень влажно, и Арчер бы с лёгкостью пропустил бы коммандера внутрь, тому хотелось бы, чтобы кадет умолял. Джонатан обернулся. — Пожалуйста, коммандер, трахни меня уже наконец, — обессиленно выдохнул Арчер. На мгновение его поразила величина и крепкость андорианского члена, но он почему-то не сомневался, что сможет принять его весь. Раньше он уже растягивал себя пальцами, представляя, что его берет коммандер, и поэтому, изогнувшись, он дотягивается до члена Шрана и вынуждает его прижаться к себе вплотную. — Хочешь сам? — усмехается Шран, но позволяет. Арчер все-таки стонет от болезненного ощущения первые пару секунд, но Шран не напирает, а позволяет кадету самому все контролировать, и вот уже головку андорианского члена Арчер сдавливает своим нежным нутром. Коммандер отводит руку Джонатана в сторону, и начинает сам осторожно двигаться вперед. Арчер с шипением ругается сквозь зубы, но вдруг чувствует, какой андорианский член ребристый и как на самом деле стимулирует его, проходясь по самому сладкому его месту изнутри. Джонатан так увлекся новым чувством наполненности внутри себя, что совсем оставил без внимания собственный член, так ему было хорошо и без этого. Он стал осторожно подмахивать коммандеру, вынуждая его все чаще проходиться по простате. Ощущения были просто невероятные. Арчер так сладко стонал в голос, что Шран заломил ему запястья за спиной и втрахивал в шезлонг уже не сдерживаясь. Кадет облегал андорианский член так плотно, как перчатка, и каждое движение приносило еще больше удовольствия, чем предыдущее, им обоим. Арчер вдруг дернулся, изменив темп. — Я хочу попробовать сверху. Шран, бережно, чтобы не травмировать нежные стеночки кадета, выходит. Арчер занимает место у него на бедрах и блять, как же он горячо смотрится на нем. Джонатан опять помогает Шрану наполнить себя снова, столько в нем нетерпения. Арчер поводит бедрами — он чувствует в себе каждое ребрышко инопланетного члена, и прикрывает глаза от удовольствия. Ему еще никогда не было так охуенно. Кадет совершенно отдался движениям Шрана, вбивающегося из-под низу. Он даже не чувствовал, что кожа на бедрах начинает саднить от железной хватки андорианца. Его собственный член был абсолютно твердым, когда он наконец решил уделить ему внимание, и посмотрев Шрану прямо в глаза, начал бесстыдно надрачивать, глядя коммандеру прямо в лицо. А там было на что дрочить. Губы Шрана были приоткрыты в беззвучном стоне, и его взгляд говорил сам за себя, что никого желаннее кадета для него сейчас не существует. Бриз с пляжа остужал их разгоряченную кожу, и шум моря смешивался с пошлыми хлюпами тел. Для них двоих, в принципе, окружающий фотонный мир и вовсе перестал существовать, они оба были сосредоточены только на друг друге. Арчер, изменив угол проникновения, вдруг наклонился к Шрану с поцелуем, обжигая его сбитым рваным дыханием. Кадет, совершенно забывшись, пустил в ход зубы, впрочем сразу же принялся зализывать нижнюю губу Шрана. Его член был прижат между их животами, и кадет вдруг почувствовал, что он уже близок. Но так хотелось еще, еще больше этой наполненности и рук, так крепко стискивающих его. Но он уже изнемогал, поэтому в пару резких движений довел себя до пика, и вскоре почувствовал, как горячая струя андорианской спермы обрызгивает его изнутри. Арчер довольно улыбается, но не слезает с коммандера до тех пор, пока внутри него не опадет член. Шран рассеянно гладит его по бедрам и ничего не говорит. Но кадету это и не нужно — в андорианском взгляде читалось томное обожание. Они открыли в друг друге бездну чувственности, но пока не знали, к чему она их приведет.