Андория для грустных

Арчер заходит в свою каюту, и его движения немного усталые. И да — мысли его сейчас далеко, и вовсе не о том, что сейчас нужно сдавать отчеты Форресту. Он еще немного кружит по комнате, раздумывая, а не отправить ли ему просто файлы по межпространственной связи, без звонков, но все же помнит о том, как к этому отнесется Шран, если узнает. Его новый статус парня коммандера вовсе не подразумевает никаких послаблений по службе. Арчер даже чувствует — Шран теперь будет следить за ним и вовсе пристально. Арчер прикусывает губу, прокручивая и вспоминая произошедшее за день не раз и не два. Пусть это даже всего на месяц. Арчер угрюмо пинает ножку стола. Он постарается взять из этого месяца побольше незабываемых впечатлений. Они долго не могли отлипнуть друг от друга, прощаясь в отсеке для шаттлов. Шран решил, что после такого интенсивного дня кадету стоит набраться сил. Это не чувствовалось, как отвержение. Решение коммандера так и сквозило заботой. «Ага, и намек на то, что я должен сейчас передать трансмиссию», — хмурится Арчер и открывает деку настольного компьютера. Связь поначалу хрипит статикой, и кадет заранее радуется, что ничего не получится, но нет — на экран прогружается значок звезднофлотской трансмиссии, и, наконец, лицо адмирала Форреста. — Здравствуйте! — без особого энтузиазма здоровается Арчер. Взгляд адмирала теплеет при виде Джонатана. — Ну, как успехи? — Я закончил модификации корабля, представляете. Я все прислал вам во вложении. Адмирал смеется. — Нет, как ты сам? Насколько я знаю, ты не приехал на Землю из-за приказа своего временного командира. Мне тревожно — неужели андорианские коммандос заставляют тебя работать на износ? Если это так, то зря я тебя отправил. — Я ничего об этом не знаю. Я просил коммандера, чтобы он оставил меня до конца семестра. Лицо адмирала черствеет. — Коммандер не обладает такими полномочиями. Арчеру вдруг начинает недоставать воздуха в легких, и он колеблется, не зная, что на это ответить. Потом решает: — Пока я успеваю по учебной программе, то все в порядке ведь, верно? И меня курирует не кто-то, а вы. — Я ухожу в отставку. Не знаю, что теперь с твоей командировкой будет. Я настоятельно советую тебе вернуться на Землю. Но пока я не отсылал официальный запрос. Слышал, что «Кумари» снова отправляют в нейтральную зону — только этого тебе не хватало…ты ведь уже был мишенью ромуланцев — как будто этого тебе мало. — Я в безопасности! — спорит Арчер, лихорадочно подыскивая аргументы. — Меня даже на высадки не отправляют. — Арчер, тебя похитили с мостика — я видел отчет. Пока ты там, ты не в безопасности. — Адмирал, пожалуйста, оставьте меня до конца семестра! — теряет самообладание кадет. — Моя успеваемость здесь резко повысилась, не думаю, что буду показывать те же результаты в Академии. — До конца месяца, — жестко объявляет Форрест, — до начала моей отставки. Арчеру хочется взвыть — он уже успел забыть, что такое бескомпромиссный Звездный Флот. Он понимает, что по субординации должен согласиться. Но Шран что-нибудь придумает, верно? — И кто меня заберет? — притворившись, что согласен, спрашивает Джонатан. — Посол Совал будет в том регионе как раз в назначенное время. Пожалуйста, Арчер, на этот раз без штучек. Не понимаю, как кадету удалось обвести вокруг пальца вулканского посла. На этом все, ни пуха в учебе. Адмирал сбрасывает первым и кадет с облегчением выдыхает на пару секунд. Но тут же вскакивает. Нужно что-то делать. Идти к Шрану сейчас или утром? Но Арчер вспоминает его взгляд, и ему кажется, что он получил от него не просто просьбу отдохнуть, а приказ. Арчер разочарованно стонет сквозь зубы, но не смеет ослушаться. Андорианская выправка за эти полгода въелась ему под кожу. Нельзя сказать, что это ему не нравилось. Это и правда делало жизнь простой и понятной. В ней долгих полгода не было нелогичных звезднофлотских приказов, и так Арчер втянулся в гвардейский распорядок. Джонатан издает ещё один разочарованный возглас, понимая, что осталось ему здесь служить недолго. Поэтому он все-таки откладывает встречу с коммандером до утра. Арчер долго ворочается, перед тем, как уснуть, тысячи мыслей так и роятся в него в голове. Он так и не придумал, что скажет Шрану, только понимает, что за время увольнительной здорово соскучился по ощущению инопланетной униформы на своем теле. Она ему чертовски к лицу, это он видел. Поэтому утром одевается с видимым удовольствием и выскальзывает в пустующий перед альфа-сменой коридор. Он уже слышал размеренные шаги Шрана, делающего утренний обход, теперь знает, что через пару минут коммандер будет идти обратно. И правда, через какое-то время он видит приближающегося Шрана. Коммандер смотрит на него удивленно — он не ожидал, что Арчер так быстро откажется от увольнительной и соберется на службу. — Доброе утро, Джонатан. Их тела сближаются в нежном объятии. Шран слегка втягивает воздух возле ключицы Арчера, и оставляет на шее скользящий поцелуй. — Я вас съем, офицер, — шутливо шепчет ему коммандер, и Джонатан чувствует, как горячее дыхание обжигает его. — Что, если нас увидят? — поводит плечами Арчер, высвобождаясь, но Шран только крепче привлекает его к себе за поясницу. — Пусть видят, что у меня самый сладкий мальчик в галактике. Арчер вспыхивает и стеснительно трется о коммандера в ответ. — Спасибо, сэр. Они еще стоят какое-то время прямо в коридоре, обнимаясь. Осадок мучительного вечера потихоньку начинает отпускать Арчера. Вместе с этим прибавилось и решимости. — Шран, я хотел бы серьезно поговорить с тобой, — тихо проговаривает Джонатан. Коммандер отстраняется от него на секунд, впрочем, чтобы еще раз погладить его по лицу. Он смотрит в глаза кадету и понимает, что дело не касается их двоих. Что-то случилось. — Я весь твой, — отвечает Шран и обнимает его за плечо. Арчер чувствует, что сейчас это нужно ему больше всего — ощущение близости. Они идут по направлению к медотсеку — это лучшее место для серьезных разговоров и неожиданных признаний. Арчер демонстративно ложится на биокровать прямо в обуви. — Шран, по-моему, я серьезно болен. Веселые искорки мелькают в глазах коммандера. — Вот как? Продолжай. Он даже не тянется за трикодером, просто присаживается рядом, как психоаналитик с пациентом. Арчер вдруг сворачивается калачиком. — Я хочу бросить Академию… Он бросает умоляющий взгляд на Шрана, и в нем отражается так много всего, что андорианец разводит антенны. — Вот как? — озадаченно тянет коммандер. — Чем тогда планируешь заниматься? — Не знаю, может, поеду домой. Буду помогать разводить своей мачехе овец, — неожиданно вспыливает кадет. — Привет, это Арчер! Доставка сыра! — И я на байке. Прямо сплю и вижу. Шран знает, что кадет просто горько иронизирует. Он смотрит на него, ожидая главного вопроса, и Арчер, наконец, его задает: — Ты разве не видишь меня в роли гвардейца? — Вполне. — осторожно отвечает Шран. — Чем продиктовано такое решение? — Я устал от этого Звездного Флота. Упрямые и толстолобые командующие и кураторы. Их сраная гиперопека. Я недавно узнал, что мне всего остался месяц служить здесь, и первым же кораблем меня заберут на Землю. Хотя моя успеваемость здесь лучше! И я чувствую себя здесь в своей тарелке. Разве тебе не понравилось, как я работал тогда с модификациями? ДА ИМ ПРОСТО НАПЛЕВАТЬ. У командования есть только одно мнение, и это их! Они даже не пытались выслушать меня! А я хочу быть здесь, с тобой! — Арчер… — начинает коммандер, но понимает, что слова здесь возымеют мало эффекта. Джонатан сейчас нуждался в немедленном подтверждении того, что он нужен здесь. А еще ему сейчас кажется, что Шран олицетворяет собой Андорианскую гвардию, что было вовсе не так. Шран и сам был своего рода отщепенцем в ней, и поступал так, как ему вздумается, только из-за удаленности его патруля от родных земель. Коммандеру хочется согласиться так же спонтанно, как предложил ему эту безумную идею Арчер. Не отпускать такого сладкого мальчика и будущего ответственного офицера. Но он знает, что не все так просто, и из-за своего эгоизма он может лишить Джонатана выбора, который нужно тому сделать самому. В голове проносится план, и Шран продолжает: — Ты готов к патрулю пограничной зоны? — Черт возьми! — удивленно восклицает Арчер. — Это значит да? — Ты пока еще не отчислился из Академии… * * * Ми’ра заняла место Трала после его гибели, и сразу же начала наводить свои порядки. Ромуланская коммандерка была взбешена наглостью андорианцев, которые одержали победу такими малыми силами. Но на ее стороне, как она считала, все же были свои преимущества — и это информация. Она не опасалась, что Звездный Флот помогает Андорианской Гвардии в пограничных вопросах, кроме присутствия терранского юноши на «Кумари» у этого больше не было никаких доказательств. Так что Ми’Ра решила поступить хитрее, и отомстить за смерть Трала с подлинно ромуланской подлостью. К «Кумари» у нее были личные счёты. Чем ближе андорианский пограничник был по курсу к нейтральной зоне, тем сильнее она ликовала. Он непременно попадется в ловушку. Ми’Ра создала видимость для Андорианской и Флотской разведок деятельность — десяток кораблей в течении недели начали перемещение в пределах нейтральной зоны — этого наверняка было достаточно, чтобы «Кумари» откомандировали туда. И принялась ждать. Нейро-трансивер, гордость инженеров и ученых Ромула, расположился в метеоритном поясе тысячами незаметных маячков. Они были похожи на пограничные буйки, но не вызывали пока подозрений у вражеских сторон. Ми’Ра с нетерпением ждала появления андорианцев. Этот сюрприз был подготовлен только для них. Шран и не подозревал, что у ромуланцев есть личные счеты по отношению к «Кумари». Поэтому отнесся к командировке в нейтральную зону не более, чем к рядовому заданию. Он был спокоен, потому что ему тогда удалось отомстить за Арчера. Коммандер знал про себя: что бы ни случилось, он и команда смогут постоять за себя. Даже Джонатан подает надежды как офицер, который не подведет. Его сообразительность и неординарность мышления Шрану нравились больше всего. Он был уверен: если настанут те времена, когда логичные решения будут исчерпаны, на помощь придет смекалка Арчера. Он все чаще начал задумываться, что хотел бы видеть кадета не только на время его учебы здесь. Рядом с ним коммандер стал испытывать понятный трепет, а после их совместного последнего свидания и вовсе. Шран часто оборачивался к тактической консоли, чтобы ещё раз скользнуть по кадету взглядом или подходил к ней, открыто касаясь Джонатана или объясняя ему что-нибудь новое. Им было мало друг друга. Служба заставляла их многозначительно и слегка тоскливо переглядываться в течении дня. Но желание кадета перейти в Андорианскую гвардию бередило в нем его собственную старую рану. Пятнадцать лет назад он так же был безоговорочно предан Генри Арчеру и думал, что сбежав со своей луны, он наконец-то обрел родной дом на Энтерпрайзе-5. Мораль Звездного флота и была в том, чтобы быть лояльным к другим расам. Конечно, сперва его покалывала мысль о том, что его приняли только благодаря протоколу. Но со временем он стал замечать, что экипаж Энтерпрайз-5 ценит его по-настоящему. Это стоило ему не один долгий месяц раздумий. Будущий коммандер так бы и остался с людьми, которые тоже стали к нему привязаны. Потянулся всем сердцем и он в ответ. Но Шрану не давало покоя другое. Тот мир, в котором пребывала Федерация, был вкладом таких людей, как Генри Арчер, которые несли ценности Звездного флота в бескрайние просторы космоса. Арчер-старший ежедневно вкладывал в свои приказы страсть ко всему неизведанному, недюжинное любопытство и смелость. И конечно же, готовность отдать свою жизнь на благо других, которые будут продолжать его дело. Влияние Звездного Флота не могло задеть и саму Андорию. Флотские ценности начали распространяться со вступлением родины Шрана в Федерацию. Но все же Андория предпочла сохранять некоторую автономию в своих военных делах. Гордость не позволяла андорианцам признаться, что пограничные луны все еще страдают от набегов ренегатов. И Шран больше не мог терпеть такое положение вещей. Как бы ни было приятно переложить ответственность за своих соотечественников на Звездный Флот, на их технические и дипломатические мощи, Шран стал понимать — изменить что-то только в его силах. Так и Арчеру предстоит нелегкий выбор. Понять, что сейчас Федерации, как никогда ранее, требуется свежая кровь. Такие отчаянные ребята, как и сам кадет, могут всколыхнуть начавшую подергиваться тиной верхушку Звездного Флота. Для этого, правда нужно пройти немалый путь от кадета до хотя бы капитана. Шран видел, что бегство из Звездного Флота было для Арчера-младшего временной иллюзией. Поэтому не знал пока, послать ли официальный запрос на принятие кадета в Андорианскую гвардию. С другой стороны, ему так хотелось поддержать хоть чем-то ставшего ему дорогим юношу. И лучшим решением для Шрана сейчас было сказать всю правду и о своем давнем выборе. Почему-то коммандер не сомневался, что Арчер отнесется к этому спокойно. Поэтому он еще раз обернулся к тактической консоли и ободряюще улыбнулся кадету. — Коммандер, в зоне видимости вулканский и терранский корабли, — доложили тактики. Рулевой подтвердил. — Держать каналы открытыми. — кивнул Шран. Спустя некоторое время на «Кумари» пришли инструкции относительно их дальнейших действий. Шран, скрепя сердце, решил им следовать, хоть у него и вовсе не было желания подчиняться кому-либо. Но в дипломатические заварушки Федерации и ромулан он не стремился встревать. А с Тралом и нападавшими на андорианские территории он уже поквитался. — Держимся тактики бета-два, — скомандовал Шран. Это означало, что корабль должен занять ожидающую позицию в укромном месте. Дипломатия с ромуланцами никогда не проходила без стычек и подлости. Шран ничего не нашел лучше, как направить «Кумари» в астероидный пояс неподалеку от ведущих переговоры кораблей. Так они могли и наблюдать, и оставаться по большей части скрытыми. Корабль ромуланцев еще не показывался. Шран знал, что последний месяц они начали какое-то странное движение своих сил в Нейтральной зоне и около. Федерация сразу же забеспокоилась и вызвала туда своих дипломатов. Пограничника «Кумари» откомандировали туда, видимо, оттого, что Андория хотела быть в курсе происходящего по своим каналам. И Шран был готов предоставить любую информацию по возвращению, только бы сам если сейчас хоть что-либо понимал. Он вдруг понял, как на самом деле чертовски измотан за эти последние дни. Шран почувствовал слабость во всем теле. Единственный отдых, который он себе позволял — это вечерние разговоры с кадетом и те их два свидания. В остальное время его голова была занята либо тактикой, либо рефлексией. Действительно, может был какой-то смысл в том, чтобы гонять по дорогам на двухколесной колымаге? Так розовокожие расслабляются. А как расслабляются пограничные гвардейцы? Шран хотел сформулировать следующую мысль, но в глазах у него стало темнеть. Он увидел ускользающим взглядом, как рулевой обессиленно падает на свою консоль. Не успев отдать приказ, Шран рухнул в свое кресло, уже не чувствуя, как трясут его за плечи Черек и Арчер. Коммандер совершенно потерял сознание, как рулевой и еще два тактика. Глаза Черека, казалось, стали еще глубже и чернее. Это был его выход. — Арчер, сигнал тревоги. — тихо проговорил он. Он снял со стены пару ручных фазеров — один кинул кадету, вторым вооружился. — Помнишь? Все, как на тренировках. Я иду проверять корабль, ты сканируешь пространство здесь. То, что он увидел, не раз снилось ему в кошмарах, в которых все его сослуживцы мертвы. Зацепив в медотсеке трикодер, а в другой руке зажав фазер, первый осторожно двинулся по коридору. Андорианцы вповалку лежали, на тех местах, где их застал странный приступ нарколепсии. — Мостик, прием. Все на корабле почему-то спят. Арчер почувствовал, как по нему бегут мурашки, заставляя его прочувствовать, что вся энергия собралась в нем для выживания. — Мы же справимся сами, верно? — постарался от ответить ровным голосом, но все же допустил всхлип. — Начинай сканирование, — услышал кадет приказ вместо ответа. Кадету хотелось бы оставить свои чувства за бортом, но он попросту не мог. Он видел по антеннам, что Черек напуган не меньше его. Должно произойти чудо, чтобы они вдвоем спасли целый экипаж. «Медицинский протокол Шрана», — вдруг подкинула ему память. Все должно сейчас происходить, как в случае эпидемии. Пока не выяснены причины, они должны держаться от всех подальше. Шран бы поступил так же, и не сигналил о помощи при первой же проблеме. Кадет сосредоточил свой взгляд на консоли сканеров, чтобы не видеть обманчиво безмятежные лица коммандера и тактиков. — Beauty-beauty-beautiful, — нараспев, но одиноко прозвучало на затихшем мостике. Арчер, чтобы отвлечься от тяжести момента, воскрешал в памяти слова одной из любимых песен. И начал сканирование. В стрессовой ситуации его память и рассудительность работали отлично. Он проверил сначала воздух корабля на посторонние вещества, но ничего не нашел. Тогда начал сканирование на любые вредоносные излучения. Результат тоже был отрицательным.”Не радиация», — пробормотал про себя кадет и продолжил поиски. Его руки слегка дрожали, а лоб покрылся холодной испариной, как только он поднял взгляд от консолей, и заметил, что губы пострадавших начали синеть темнее обычного. Он выдохнул и поспешил с поиском, подключив снова свои модификации на дефлектор. Слишком слабо. Волны отражателя поглощались пористым материалом астероидного пояса, и результаты ничего не давали. «Остаются только предположения, — лихорадочно подумал он. — Все началось примерно тогда, когда мы зашли в нейтральную зону, а точнее, в этот проклятый астероидный пояс.» — Черек, нам надо перестроить курс назад. — Выполняй, — коротко ответил первый, и кадет был готов поклясться, что его дыхание было таким же сбивчивым от волнения. Помня предостережения Черека о дефлекторе, Арчер вернул всю мощь на отражатель, осторожно лавируя между астероидов. Вырвавшись из укрытия камней, они стали видимыми, и тем самым нарушили протокол переговоров Федерации. На консоль связи начали поступать сообщения. Арчер тревожно игнорировал их, и, в конце-концов нашел выглядящее более безопасным убежище — прямо за пограничным буем. Черт бы их побрал, кто там бы ни придумал устраивать переговоры в таком лиминальном космическом пространстве! — Черек, я вроде освободился. Нужна помощь в медотсеке? — Не помешает. Арчер уже собрался покидать мостик, но сердце вдруг его сжалось. Он наклонился к коммандерскому креслу и поцеловал Шрана. «Я скоро вернусь», — пообещал он андорианцу, уже спокойно глядя на его умиротворенное во сне лицо. — В принципе, они могут и проснуться, раз мы покинули тот астероидный пояс, — поделился Арчер, когда пришел в медотсек. Там экраны компьютера занимали теперь половину помещения и Черек умело оперировал десятками вкладок, словно колдуя. — Я бы так не был уверен, — хмуро сообщил Черек, и с этими словами показал Арчеру вкладку с заголовком «лучевая нарколепсия». — Вот, сунул нос в журналы Шрана. Нам нужно за полтора часа как-то понять, какой был тип излучения, и приготовить нужные инъекции. Я не могу долго выдержать тоже — я наполовину андорианец, и уже чувствую слабость. — Но мы не можем держаться вблизи астероидов тоже. Может, я исследую там все еще раз на шаттле? — Довольно рискованно, — вздохнул Черек. — Что, если я вырублюсь до твоего прилета? Я скину тогда тебе инструкции на падд. Арчер, заглянув в глаза Череку, кивнул. Первый, видимо, успел собраться с духом. В его взгляде кадет нашел решимость действовать в одиночку до конца, и поневоле зарядился ей. Джонатан без иронии отсалютовал ему и поспешил в отсек шаттлов. — Мы обязательно еще слетаем куда-нибудь, — сказал Арчер в пустующее пространство рядом с рулевым креслом — обычном месте Шрана. — Я очень этого хотел бы. Кадет сидел за штурвалом, вжав голову в плечи, будто это ему помогло бы скрыться от глаз вулканского и земного кораблей. А так вообще, ему хотелось стать сейчас вместе с шаттлом таким маленьким, чтобы смочь пролезть в игольное ушко. Но первый страх уступил место адреналину, и шаттл быстро юркнул в астероидный пояс. На экран связи посыпались сообщения. Арчер нажал вулканскую иконку. — Андорианский катер, покиньте пространство! — на экране показалось лицо Совала. — Здравствуйте, посол. Я исследую минералы для своей лабораторной, — невинным голоском пропел Арчер. — День сдачи — вчера. Дождавшись, пока посол зависнет от земной идиомы, Арчер занырнул вглубь пояса астероидов, прекрасно зная, что они будут поглощать сигналы и связь прервется. И обомлел, увидев между камней десятки маячков. Он не сразу понял, что это. Решив, что будет слишком опасно везти его на корабль, он телепортировал маячок на шаттл и просканировал его уже там. «Фронтальный тип излучения» — похолодел Арчер от ужаса. Ему нужно побыстрее возвращаться на корабль, иначе весь экипаж «Кумари» попросту погибнет. Этот тип излучения воздействовал на расы с камерным вестибулярным аппаратом, то есть на всех, у кого есть антенны. Выбравшись в место, где связь была получше, он отрапортовал на «Кумари». Но в ответ получил только тишину. Его пальцы оставляли мокрые следы на сенсорной консоли, пока он лихорадочно кликал, перестраивая курс на корабль. Игнорируя сигналы с посольского крейсера, он вылетел из пояса астероидов, и юркнул за пограничный буй. Самое страшное только начиналось. Арчер молился, чтобы никому из дипломатов не пришло в голову за это время проверить, что за чертовщина творится на «Кумари». Поэтому от отсека шаттлов до лазарета он просто бежал. И действительно, он нашел обеспамятевшего Черека прямо под открытыми вкладками компьютера. Он не успел ему оставить инструкции, но нужная информация была открыта. Арчер глубоко вздохнул, пытаясь унять сбившееся дыхание. «Тридцать один андорианец в команде, — прикинул он. — Каждому по гипошприцу инъекции. Компьютер, синтезировать основу на инопровалине. Сто пятьдесят пять кубиков». Все, что он должен был, это только успеть. У него не было ни одного лишнего часа. Какое-то время должно уйти на ферментацию лекарства. Арчер взмолился, чтобы исследования Шрана оказались верными. Пока инъекции готовились, он с интересом пролистал медицинский журнал Шрана. Как так получилось, что у него была информация о воздействии излучения на десятки разных рас? Сотни файлов с видео, и он кликнул на андорианские, более ранние. На лицах испытуемых было невыразимое страдание, но голос Шрана за кадром был непроницаемым. Он сухо констатировал факты исследований, вскрывал, облучал и колол. И все на том же кресле, на который попадали и пленники. В более поздних файлах нашлись свидетельства целого лагеря, и все тот же сухой констатирующий голос за кадром. Арчер покрылся мурашками с головы до ног. Получается, не было никаких добровольно испытуемых? Все это были пленники, на которых ставились опыты? Арчер затравленно всхлипнул. «Я полюбил чудовище», — пронеслось у него в голове. К черту. Он должен немедленно убраться с корабля, на котором такие бесчеловечные пытки считались абсолютной нормой. Арчер вспомнил окровавленные пальцы ренегата и проникся праведным гневом. А ещё — немалой толикой отвращения к себе, потому что смотрел тогда через розовые очки и никак этой жестокости не воспрепятствовал. «Нет, — мотнул он головой, — эти ублюдки должны хоть когда-то предстать перед федеральным судом». Скачать журнал было нельзя, он был защищен коммандерскими кодами. Арчер всхлипывал уже навзрыд, андорианская форма, казалось, обжигала его тело и делала его причастным к той жестокости, которую творил Шран. Он так же и понимал, что не может поделиться этим с этим с ни единой живой душой, ему мало того, что не поверят, а еще и могут обвинить в том, что не воспрепятствовал тогда, когда была такая возможность. «Я всего лишь маленький тупоголовый кадет, — зло подумал он. — Так пусть хоть эти чудовища выживут и понесут наказание. Когда-нибудь правда выплывет наружу». Компьютер одиноко бипкнул, оповещая о готовности сыворотки, и Арчер был рад занять свои руки хоть чем-то. Первым он впрыснул гипошприц Череку. Хоть какая-то помощь у него будет после того, как первый очнется. И еще он просто не хотел больше даже приближаться к Шрану. Пусть считает, что у него нервный срыв после случившегося или что-то типа того. Вообще плевать. Пока вулканский крейсер здесь, он должен успеть на него.