Границы суровой лжи

Как оказалось, Фёдор не был любителем алкоголя, но кое-где у него затесалось — одна бутылочка виски. На пару с Дазаем он выпил два стакана. Не привыкший организм, крепкий виски и вуаля: обоих уже одолевали лёкгое головокружение и весёлость. Они смеялись со всякой ерунды. Их языки заплетались, а мысли были беспорядочны, так что связных предложений ждать не стоило. Разговоры перетекали из одной темы на другую, скорее даже, перескакивали. Вид Фёдора пьянил даже больше чем виски. Расфокусированный взгляд, улыбка с теми самыми, полюбившимися Дазаем, клыками. Волосы слегка взмокли и были убраны немного назад. Осаму сглотнул. Тянуло к нему. Сильно. Словно Достоевский — самый настоящий магнит. Фёдор открыл глаза и увидел направленный на него томный взгляд, полный желания и страсти. Но это был не тот взгляд, которым Дазай оглядывает экспонаты в музее и вовсе не та страсть к путешествиям. Это было нечто другое, то, что заставляло тянуть низ живота и закусывать губу. Именно по этому взгляду Фёдор всё понял. Особенно то, что это не было для Осаму только опытом, это было желание, что шло из его глубин, из сердца. Искренно. И он поддался ему. Потому что тоже этого хотел — вкусить запретный плод. Чем запретнее, тем слаще. Расстояние между ними сократилось до минимума. Осаму, почувствовав горячее дыхание Достоевского, едва не потерял сознание. А ведь они ещё ничего не сделали. Их губы соприкоснулись в невинном, мягком поцелуе. От него голову снесло окончательно и безвозвратно. Назад пути не было. Фёдор воспользовался моментом и взял доминантную роль на себя. Проник языком в рот Дазая, переплетаясь с ним. Он пытался запомнить эти ощущения, растягивал их и наслаждался. Как же было хорошо. Достоевский целовал губы, щёки и скулы с нежностью, которая только у него была. Очертил линию подбородка и перешёл на шею, слегка прикусывая. В голове теплилась одна лишь мысль: «Они этого хотят, значит всё правильно». Всё остальное неважно. Их сердца стучали в унисон так громко, что казалось, слышали друг друга. Было до безумия приятно, комфортно. Пальцы рук переплелись, а тела и души слились воедино. Этот вечер можно вписать в список самых важных моментов в жизни. * Следующим утром они проснулись в одной постели, первое время удивлённые, не понимая, что произошло. Но постепенно воспоминания прошлого вечера стали возвращаться, всплывая разными образами и сценами. Сказать, что они были смущены — ничего не сказать. И такое произошло всего лишь за пару стаканов алкоголя? Обговаривать случившееся было неловко. Но без этого никак, пришлось. — Значит… мы теперь вместе? — спросил Дазай, лёжа на груди Достоевского. — Получается, что так, — Фёдор перебирал пальцами пушистые волосы Дазая, ох, как они ему в нём нравились. Всё в этом парне ему нравилось, он был занимательным, притягивающим и по-своему обворожительным, — хочешь сходить в кино сегодня? — Хочу. После согласия, теперь уже своего, молодого человека Федя отправил его в душ, а сам заказал билеты на фильм. Закончивший со своими делами в ванной, Осаму застал сонного, слегка потрёпанного, но от этого не менее восхитительного Фёдора в фиолетовом фартуке, готовящим завтрак. Он тогда сразу же понял, что всё это ему по душе. Осаму совсем не против просыпаться так каждое утро, видеть заспанного Федю и долго лежать с ним на кровати в обнимку. Дазай не сдержался и поцеловал Фёдора в щеку, быстро и невинно. Не смог устоять. Еда Достоевского не была высшей кухней профессионального приготовления, обычная еда среднего уровня. Но, тем не менее, было вкусно, даже очень. Если бы Дазай так скоро не наелся, то потребовал бы ещё одной порции. Фёдор вновь включил запись. Игра была атмосферной, энергичной, уютной. Достоевский взял Дазая за руку и повёл на воображаемый танцпол. Они закружились в лёгком, головокружительном и захватывающем танце. Осаму ловил на себе изучающий взгляд Феди, посылая ему свой — нежный, сверкающий. Это явно произвело впечатление. Это лишь начало, а в Фёдоре уже заметны изменения: другое отношение, действия, что Федя никогда бы не сделал. Дазай совсем не ожидал от Достоевского инициативы потанцевать, но вовсе был не против, наоборот, очень даже рад такому. Запыхавшиеся после танца, оба поторопились на кухню, ведь так хотелось пить. А ещё хотелось улыбаться честно и открыто, с любовью. Смотреть друг на друга, слышать, чувствовать. И всё это теперь было доступно. Как же прекрасно. Они вышли немного раньше, чем требовалось, чтобы прогуляться. На улице было прохладно, это бодрило. Краем глаза Дазай зацепился за совсем маленького котенка. Красивого такого, светло-серенький, вислоухий. И как такое чудо оказалось на улице? — Федя! Смотри, у него сломана лапка… какой кошмар! — Дазай подбежал к коту и осмотрел его, — и ошейника нет. Нужно отнести его к ветеринару. — Тут есть одна клиника совсем недалеко, пошли. Осаму со всей ему присущей аккуратностью взял пушистика, пытаясь не навредить. Ему становилось больно и печально только от одного вида на эти большие полные боли и грусти глаза. В ветеринарную клинику они добрались за десять минут, все это время Дазай поглаживал котика, как бы успокаивая его. — Помогите кто-нибудь! У котенка сломана лапка, срочно сделайте что-то! — громко воскликнул Осаму, переступив порог клиники. — Успокойтесь, незачем так кричать. Кот ваш? — Нет, на улице увидели, — ответил Фёдор, решая взять переговоры на себя. Уже совсем скоро котёнок кушал корм с обработанной и перевязанной лапкой. Дазай облегчённо вздохнул и смахнул наступившие слёзы. Как же это несправедливо! — Спасибо большое, — обратился к врачу Федя, а после перевёл взгляд на Осаму, — а у нас скоро сеанс начнётся, давай поторопимся. Перед фильмом они купили попкорн и воду, зашли в зал и заняли свои места, ожидая начала. Фильм был интересным и заслуживающим внимания. Дазай смотрел, не отрывая взгляд. Он почувствовал как на его руку легла ладонь Фёдора и сердце от этого пропустило удар. Было неожиданно, но приятно. Эта ситуация натолкнула его на мысль, что обычно парочки в кинотеатрах целуются на задних местах. Но Федя только переплел их пальцы и вернул внимание экрану. У Дазая даже был укол разочарования, но после он вспомнил, что фильм и впрямь был хорош! А целуются на скучном, так что всё в порядке, успеют ещё! История была о детективе, но не о обычном человеке, а со способностью. В мире существовали люди, у которых были некие силы, полезные и нет, опасные и не очень. Дазаю, правда, не доводилось встречать таких людей, а он имел такое желание, расспросить их каково это. В фильме детектив владел сверхдедукцией. Эта способность позволяла ему разгадывать дела ровно за одну минуту. Вся его жизнь заключалась в том, что он расследовал преступления и отдавал все лавры своей силе, не считая себя ценным. Но в конце раскрылось то, что на самом деле и не было никакой способности и все те невероятно загадочные, запутанные преступления детектив разгадывал лишь сам. Неожиданная концовка. — Мне понравился фильм! — весело сказал Осаму после того как они вышли на улицу. — Я рад, что тебе понравилось. Дазай улыбнулся. Вдруг ему кое-что вспомнилось и он поспешил сразу же озвучить. — А может заглянем к котенку? Проверим как он? — Если ты хочешь, то конечно. Сам пушистик чувствовал себя отлично. К огромному удивлению Дазая, лапка полностью зажила. Но после его постиг ещё больший шок, оказалось, что в этой клинике работает врач, который имеет способность к заживлению. Вот так сюрприз! Только он подумал, что хотелось бы встретить такого человека и вот те на! Правда врач уже давно ушёл, а личный номер посторонним не давал, так что поговорить возможности, к сожалению, не было. Котик был весёлым, игривым. С радостью давал себя погладить и сам шёл к прикосновению. От этого Дазай расчувствовался. Фёдор, кажется, обдумывал какое-то решение в своей голове, выглядя очень серьезным и задумчивым. И вскоре вынес свой вердикт, а если быть точнее просто задал вопрос: — Не хочешь забрать его домой? А Осаму только этого и ждал. Он подпрыгнул от радости и весь засверкал, кинулся в благодарностях на шею к Фёдору. — Как назовём?