Границы суровой лжи

Полная луна всё ещё сохраняет остатки ночи, но вскоре отдаёт власть солнечным лучам, что врываются в комнату через приоткрытые двери балкона и освещают стол со стулом, раковину, тостер и кота, развалившегося на столешнице. Пушистик лениво глядит в окно, наблюдая, как постепенно начинается жизнь. Дверь на кухню открылась, и в комнату вошли два растрепанных после сна молодых человека. Один из них сразу подошёл к коту и начал его тискать, на что услышал довольное мурчание. – Быстро же наш Гарф подрос за полгода, вон какой большой, – сказал Дазай, после чего зевнул и достал корм для питомца. Тот учуял вкусный запах и моментально оказался рядом у своей миски, – Боже, Гарф, ты будто с голодного края, насыпать даже не даёшь! Какой же ты обжора. – Не забудь после Гарфилда руки помыть, – сонно и тихо сказал Фёдор, но Осаму всё равно услышал. Достоевский подошёл к коту и почесал того за ухом, – и я тоже не забуду. Дазай тихонько посмеялся себе под нос, но под грозным взглядом Феди был отправлен на водные процедуры. Когда вернулся, Фёдор вытаскивал последние тосты и достал из холодильника арахисовую пасту. Чайник закипел и Осаму поспешил сделать им обоим чай, после чего сесть наконец за стол. Потягивая горячий напиток, он переводил взгляд то на Фёдора, то на их совместного кота и думал, как всё так удачно закрутилось. Вспомнил, как Федя предложил к нему переехать, было не очень-то трудно, жил Дазай небогато и вещей было не так уж и много. Его страшненькую квартирку они продали за мизерную цену, но сильно не расстроились, за неё большего и не отдашь. Повезло, что Федина квартира нетесная, для них двоих самое то. Разве что пришлось примостить ещё один шкаф для одежды Дазая, которую они вскоре накупили для него. Прям как настоящая семья поделили обязанности по дому, большую часть делали совместно. Осаму не очень разбирается в готовке, потому помогает только с мелкими делами: помыть и порезать овощи, помешать тесто. Конечно, с зарплатой, которую Федя получает, они могли бы и повара взять, и уборщиц, но Достоевский не очень-то и хочет впускать посторонних в дом. Поэтому и убираются они сами, а если готовить не хочется, то просто берут доставку. Есть ещё одна вещь, что греет душу Дазая. За последнее время его мастерство в писательстве возросло. Было это, конечно, не просто так. Он каждый день посвящал себя этому, писал понемногу, оттачивал навыки и смог, наконец, закончить книгу. Она произвела фуррор, её купило множество человек и покупает по сей день, за что Дазай получил немаленькую прибыль и мотивацию писать дальше. Это было так волнующе. Он обожал то, что делает, у Осаму ну душа к этому лежит. Уже очень давно он поставил себе цель — выпускать книги и получать за это деньги. И вот, получив такую отдачу, он понял, что его труды не были зазря и это не могло не радовать. Впервые в жизни Дазай мог сказать, что счастлив. Не то чтобы до этого он был в депрессии, или его угнетало все вокруг, нет. Просто тогда всё было по-другому, тогда он ещё даже близко не был к своей цели, во многом себя ограничивал. К тому же в его жизни не было Фёдора. Достоевский ворвался в его жизнь так резко и внезапно. Подарил ему ценный опыт, показал, что значит любить и быть любимым. И это, чёрт возьми, ему так нравится! Дазай никогда не сможет от такого отказаться. – Сегодня я хочу зайти в канцелярский, нужно купить новые краски и полотна. Пойдешь со мной? – Фёдор сделал последний глоток чая и посмотрел на Дазая. – Конечно. По пути зайдем в книжный. Кстати, может Гарфа с собой возьмем? Он давненько не был на прогулке. Кот понял, что говорят про него и мяукнул в ответ, чем вызвал мягкую улыбку у обоих. – Сегодня на улице холодно, ты помнишь, как он в прошлый раз вредничал? Возьмём его, когда будет потеплее, идёт? – Идёт! Я и забыл уже, какой у нас Гарф мерзляк. Или просто вредина. Зима на улице правила своим снежным королевством. Оголила деревья и кусты, укрыла землю своим пледом-снегом, создавая особую предпраздничную атмосферу. Федя долго краски не выбирал, поскольку изначально знал, что возьмёт. После канцелярского, они пошли по делам Дазая. Осаму нравилось ходить вместе за покупками, да и любое времяпровождение ему нравилось. На душе всегда так спокойно и мирно, как в океане. Он засматривался на Федю, на покрасневшие от холода щёки и ловил его взгляды на себе. Дазай редко читает книги в интернете, вживую ему нравится больше. И как только хочется чего-то новенького, он, как сейчас, направляется в книжный и ищет подходящее. – Зайдем в кафе? Погреемся, – предложил Фёдор, после того, как все дела были сделаны. – С удовольствием, пошли. Утром народу было немного, поэтому найти свободные места не оказалось трудной задачей. Так как, проснувшись, они уже ели, заказали себе только напитки. Фёдор как всегда чай, а Осаму захотелось эспрессо. – Ты уже придумал, о чём следующая книга? – буднично спросил Федя, откладывая пакетики с сахаром на другой конец подноса. Он любил чистый вкус чая. – У меня появилась гениальная идея, но я тебе не расскажу, потом дам почитать, – произнес Дазай, натягивая на лицо загадочную улыбку. – Признаю, заинтриговал. * В этот раз Новый год будет совсем другой, намного лучше, чем когда Осаму праздновал в прошлом один. Дазай это чувствовал и поэтому ждал праздника, как курочку, что готовится в духовке. То есть очень сильно. И он не ошибся. Как-то Фёдор подошёл к нему и сказал, что на Новый год хочет поехать вдвоем покататься на лыжах. И под восторженные возгласы Дазая он заказал билеты. – Чему улыбаешся? – спросил Достоевский, отрываясь от интересной книжки. В самолёте он всегда любил читать. На данный момент они находятся на высоте десять тысяч метров над землей и летят на свой совместный отдых. – Летать на самолёте так классно, это мой первый раз. А ещё меня согрели мысли о домике, что нас ждет и теплой ванне. Деревянный дом оказался очень уютным и красивым. Он был небольшим, но им огромного и не нужно, их ведь всего двое. Дазай разулся и встал на мягкий ковёр, осматриваясь. В гостиной стояли диван и два кресла, а по середине стеклянный журнальный столик. Там же был расположен камин, а напротив него на стене висела плазма. Окна были большими, в пол, их обрамляли одна прозрачная и коричневая занавески. Санузел был оформлен в приятных тонах, впрочем как и все остальные комнаты. Имелось довольно большая ванная и душевая кабина. Вода была горячая, Дазай проверил. Кухня была небольшая. От зала её отделяла стеклянная раздвижная дверь. Средних размеров холодильник, конфорка и даже духовка. И, наконец, спальня. Огромная и удобная кровать, светлый ковёр, небольшой гардероб, плазма напротив кровати и балкон. Всё было красиво и прекрасно, условия хорошие. Хорошее начало для недельного отпуска. Дазай был действительно очень рад. После перелета хотелось комфортно лечь и нормально поспать. И Осаму решил не отказывать себе в этом удовольствии, перед этим сходив в душ. Фёдор проделал всё то же самое, но немного задержался, решая дела с их завтрашними развлечениями. Кровать была мягкая, но не сильно, ведь для спины вредно. Простыни чистые, постиранные, сохранившие запах от стирального порошка. Дверь с балкона была на проветривании и звуки оттуда создавали белый шум. Благоприятная обстановка и не сильная общая усталость способствовали скорому и хорошему сну. С утра Дазай был обрадован завтраку в постель. Горячий кофе с круассаном. – Ты так много всего делаешь, мне даже немного неловко, ведь я ничего не даю взамен. – Не думай много по этому поводу, ты даришь мне эмоции, этого достаточно. А радовать тебя мне самому в радость. После завтра и утренних процедур Дазай с Фёдором отправились за тем, за чем сюда и приехали. Первым по плану было прокатиться на лыжах. Осаму предвкушал этот момент с самого их выхода, если не раньше. Ему никогда не выпадала возможность даже просто постоять рядом с этим приспособлением для хождения по снегу, не то, что их собственноручно использовать. Уже на месте инструктор объяснил Дазаю технику и подобрал лыжи, но после Фёдор, как человек, что не раз катался, ещё раз все ему рассказал, поскольку знал, что его парень с первого раза не усвоит информацию. Кататься Дазаю очень понравилось, хоть это и было по-своему трудно. Это было захватывающе и довольно таки экстремально. Пусть туристические лыжи и давали безопасность, адреналин всё равно подскакивал. После увлекательного занятия, Достоевский организовал им поездку на канатной дороге, чтобы передохнуть и успокоить нервишки. На следующий день Осаму с особым энтузиазмом вытащил Фёдора из дома даже раньше необходимого. Так сильно ему понравились лыжи, хотелось кататься всё больше и больше и запомнить эту поездку как можно ярче. Он даже уговорил Достоевского на совместную фотографию. Художник не был фанатом фото, самого Осаму он фотографировал без возражений. Но он не смог устоять пред столь упорным уговариваниям и премиленькой улыбке, так что и сам теперь красовался на нескольких фото. Возвращаясь в свое временное место жительства, Дазай не ожидал ещё одного сюрприза. Ему стало одновременно неловко и приятно. Неловко потому что Фёдор так старается для него и приятно по той же причине. Достоевский галантно открыл дверь, пропуская Осаму вперед. Оба помыли руки и Фёдор повёл писателя на балкон. Там их ждал квадратный столик из дерева и два стула. По углам стояли свечи, создавая романтическую атмосферу. Дазай подошёл поближе. На столе стояли бутылка вина, два бокала и ваза. – А ваза..? – А ваза для этих цветов, – сообщил Фёдор, который незаметно для Осаму успел уйти и вернуться с букетом гладиолусов. – Господи… Федя, спасибо огромное! Это очень мило, мне нравится. Ты так стараешься, я это ценю. – Славно. Я рад, что угодил и что ты счастлив. Фёдор, как настоящий джентельмен, отодвинул стул для своего молодого человека, включил на задний фон легкую музыку и подлил в бокалы вина. Дазай же поставил цветы в вазу и мечтательно вздохнул, улыбаясь. Весёлый и подвижный отдых, поездка на канатной дороге, а теперь ещё и романтический вечер при свечах. Что может быть лучше? «Наверное то, что произойдет после этого». Эта мысль заставила невинную улыбку стать кокетливой. * Неделя пролетела незаметно. Конечно, когда занимаешься тем, что приносит удовольствие, время течёт быстро, не успеешь оглянуться, как всё уже закончилось. Но даже эти семь дней доставили Дазаю массу удовольствия, этот отдых он запомнит надолго. Раньше Новый Год он праздновал один, если то, что он делал, вообще можно назвать празднованием. Было скучно, грустно и одиноко. Осаму и представить не мог, что когда нибудь эта меланхоличная рутина изменится. Так что это был его первый действительно нормально проведенный праздник. За это он был бесконечно благодарен Фёдору. Когда они вернулись, первым делом забрали Гарфилда от Ацуши. Взять кота с собой они не могли, но и оставлять одного его было нельзя. Тогда-то Дазай и вспомнил, про своего давнего знакомого, с которым познакомился при отработке в кафе. Парень хороший, они сразу поладили и даже после того, как всё закончилось, не обрывали связь. Ацуши с радостью согласился помочь, он животных любит, а особенно котов и кошек. Долго отдыхать не стали. Достоевский принял новый заказ и отправился писать портрет, а Осаму словил вдохновение и принялся за свою книгу, в которой события постепенно обрастали деталями. Но вскоре случилось нечто, что заставило его подозрительно щуриться и пугаться собственных догадок. Он никогда не придавал этому огромного значения и старался лишний раз не надумывать, но некоторые факты или отлаживались в голове, в темном дальнем уголке. И теперь, когда всё это стало переходить черту, эти самые зацепки резко вспомнились и всплыли наружу. И сейчас Дазай решил, что нужно перестать их закапывать, как можно глубже, а обдумать хорошенько. Он задумчиво и серьезно смотрел в новостную ленту. На экране красовалось очередное оповещение о пропаже, которых было немало за это время. И всё бы ничего, но кое что заставляло сердце колотиться, а мысли направлять в неприятное русло. Фёдор лишь художник, повторял про себя Дазай, словно мантру. Но художник какой-то подозрительный. Что же именно насторожило? Каждый раз, когда Фёдор заканчивал свои работы и отдавал работы заказчикам, изображенные на портрете бесследно исчезали. Они могли быть где угодно: в баре, на кухне, в гостях, в такси. Люди пропадали, словно их и не было. Вот они есть, а вот их нет. Это предположение было просто смешным! Ну как Фёдор мог совершать такое? Дазай ведь в конце концов с ним жил, он не мог не заметить, что Фёдор отлучается слишком надолго. А нанимать кого-то, чтобы устранять, для него ведь нет толку. Не мог ведь каждый, кого он рисовал, чем-то ему насолить? Это все было слишком сложно… Хочется просто забыть все эти мысли, сделать вид, что ничего не было, что он просто накрутил себя. Но всё это было слишком подозрительно, и даже такой легкомысленный и позитивный человек, как Дазай начал догадываться. Или во всяком случае просто подозревать.